Обычная школьница, погибшая в аварии, приходит в себя и понимает: она переродилась внутри популярной отомэ-игры. Теперь она — восьмилетняя принцесса Прайд, которой по сюжету уготована роль финального босса: безжалостной тиранки, чьё правление принесёт множество бед. Помня, сколько страданий ждёт её мир, новая Прайд решает сломать этот сценарий. Опираясь на невероятные способности и знание грядущего, она отказывается от дороги злодейки и обещает спасти отца, уберечь народ и стать по-настоящему доброй королевой — чего бы это ни стоило.
[[image:/storage/reader-images/e4a1e02d014791bcd418ddcbb21fb97b722d1ae6.png]]
[[image:/storage/reader-images/61bb7c3cfd7a6e0b25d66a1fb3f242c18fdf0020.png]]
[[image:/storage/reader-images/3bc3d5828db15923ff6aa4c5442b7404210b4da6.png]]
Продолжение следует…
Работа с изображениями: Animia
Когда прошлая жизнь оглушительным калейдоскопом пронеслась перед моими глазами, я с иронией осознала, насколько она была... до зубовного скрежета обыденной.
Не сказать, чтобы мой путь был устлан лепестками роз и абсолютно безоблачен, но на фоне чужих драм моя судьба казалась пресной, как дистиллированная вода. Поступив в колледж на последнем году старшей школы, я мучилась лишь одной по-настоящему «глобальной» дилеммой: как бы с максимальным размахом сжечь драгоценное время каникул. Я беззаботно порхала по жизни, утопая в сладких грезах о том, как засяду перепроходить любимую серию отомэ-игр с самой первой части.
Мурлыча себе под нос незатейливый мотивчик, я упивалась фантазиями о хитросплетениях сюжетных веток и виртуальных романах. Я шагнула на зебру ровно в ту роковую секунду, когда на перекресток диким, ревущим метеором вылетела машина.
Так и оборвалась моя привычная реальность, захлебнувшись в визге тормозов.
— Ваше Высочество! Вы меня слышите?!
— Принцесса Прайд!
Истошные, захлебывающиеся паникой голоса слуг рвали тишину в клочья. Я вцепилась онемевшими пальцами в раскалывающуюся голову и безвольно осела на пол, пока мир вокруг стремительно растворялся в густой, удушливой тьме.
— Врача, немедленно позовите врача! Мы обязаны доложить королеве и принцу-консорту о случившемся!
— Принцесса ранена!
Мое имя — Прайд Роял Айви. Восьмилетняя дочь царствующей королевы, первая принцесса и законная наследница престола. По крайней мере, именно эту роль мне отвела беспощадная судьба здесь, в мире «Нашего Луча Света» — той самой отомэ-игры, которую я собиралась перепройти. Но почему, во имя всех богов, меня угораздило переродиться именно в Прайд? Она ведь была не просто коварной и жестокой интриганкой. Она была абсолютным злом, финальным боссом этой истории!
Я пришла в себя на утопающей в шелках кровати. Свинцовые веки с трудом разомкнулись, и я бессмысленно уставилась в расписной потолок. Вокруг, словно встревоженные птицы, мельтешили служанки; они впархивали в роскошные покои и вылетали из них, возбужденно перешептываясь о вещах, которые мой плывущий разум отказывался склеивать в цельную картину.
«Мне осталось жить всего десять лет... — ледяной иглой пронзила мысль. — Поверить не могу, что мне суждено умереть в одном и том же возрасте в двух совершенно разных жизнях».
Голова шла кругом от отчаянных попыток отделить призрачные осколки прошлой жизни от пугающе осязаемой реальности. Как бы бредово это ни звучало, я действительно очнулась внутри видеоигры. Я знала в лицо главных героев, статистов, помнила само устройство этого мира до последнего винтика. Я узнавала каждую деталь.
И я кристально ясно осознавала: мой век здесь будет недолгим.
В шкуре Прайд я всего через десять лет повергну это королевство в руины, терроризируя мир в качестве абсолютного антагониста. Неумолимый рок предрешил, что я оставлю глубокие, кровоточащие шрамы в сердцах любовных интересов главной героини — а затем расплачусь за свои зверства собственной жизнью.
Сомнений не оставалось: это была вселенная «Нашего Луча Света». Серия была куда масштабнее прочих, и, судя по всему, меня забросило в самую первую часть франшизы. «НЛС», как мы её сокращенно называли, обожали игроки всех возрастов. Сначала я крепко подсела на аниме-адаптацию третьей игры, а затем эта легкая симпатия мутировала в настоящую манию. Я запоем прошла каждую игру, от самой первой до новейших релизов. Стоило разработчикам анонсировать продолжение, как я тут же бросалась в омут с головой. Это была слепая, всепоглощающая одержимость.
— Прайд!
Отец с грохотом распахнул тяжелые дубовые двери, ураганом промчавшись мимо растерянной стражи.
— Отец...
Принц-консорт сурово сдвинул брови — или, по крайней мере, так могло показаться непосвященному. Окружающие вечно путали изрезанный морщинами лоб и каменное выражение лица с холодной жестокостью, но я-то знала, какое мягкое, трепетное сердце бьется за этим непробиваемым фасадом. Да, он бывал строг, но любил свою дочь до беспамятства. Решительным жестом он выпроводил служанок и гвардейцев за дверь, желая остаться со мной наедине.
— Как ты себя чувствуешь? — голос его дрогнул, выдавая затаенный страх.
— Всё хорошо. Просто... голова вдруг невыносимо раскололась...
— Доктор заверил, что твоей жизни ничто не угрожает, но Роза тоже места себе не находила от тревоги.
Роза Роял Айви, царствующая королева и моя мать, была абсолютной властью в этом государстве. Стоит ли говорить, что в вопросах иерархии она стояла на недосягаемой для отца высоте. Неудивительно, что она оказалась по горло завалена государственными делами и не смогла навестить меня лично даже при таких пугающих обстоятельствах. И хотя отец вечно твердил, что она примчалась бы по первому зову, будь у неё хоть свободная минута, теперь-то я знала истинную, горькую причину её отсутствия.
— Отец.
— Что такое? — отозвался он, не сводя с меня пытливого взгляда.
— Ведь у меня... есть младшая сестра, которой скоро исполнится шесть лет, верно?
Он ошарашенно моргнул, словно от внезапной пощечины, и эта неловкая заминка лишь подтвердила то, что я и так прекрасно знала. Если я действительно очутилась в мире отомэ-игры, значит, у меня была младшая сестра — Тиара Роял Айви, главная героиня и абсолютный свет этой проклятой истории.
— Откуда тебе это известно? — опешил отец.
Впервые в жизни я видела на его лице столь неприкрытый, парализующий шок. Мой невинный вопрос явно выбил у него почву из-под ног, но, едва-едва склеив осколки собственных воспоминаний, я пока не понимала, в чем именно кроется подвох.
«Погодите-ка... эта сцена кажется до боли знакомой...»
— Неужели? — потрясенно прошептал он. — Неужели в тебе пробудился тот же дар предвидения, что и у твоей матери? И этот наплыв видений лишил тебя чувств?
Отец сверлил меня немигающим взглядом, а затем бережным, почти невесомым жестом откинул прилипшую прядь с моего влажного лба. Я унаследовала его кроваво-багровые волосы, но мягкие, струящиеся волны достались мне от матери.
— Да... — задумчиво протянул он. — Мои поздравления, Прайд. Это служит неоспоримым доказательством того, что ты — истинная наследница престола.
Лицо отца озарилось счастливой, облегченной улыбкой, а в уголках глаз заблестели слезы. Я же тем временем отчаянно боролась с желанием разрыдаться по совершенно иной, куда более прозаичной причине.
Всего парой неосторожных фраз я сотворила поистине королевскую, катастрофическую ошибку. И теперь всё, что мне оставалось — это изо всех сил стиснуть зубы, чтобы не закричать в голос, пока вся чудовищная тяжесть ситуации безжалостно придавливала меня к кровати.
Точно! Я же вспоминала детство Прайд из игры! Подумать только, обронив ту невинную фразу о сестре, я шаг за шагом, словно по выверенным нотам, промаршировала навстречу собственной гибели.
Действие «Нашего Луча Света» разворачивалось в раскинувшемся на полмира королевстве Фризия — загадочном крае, единственном месте на земле, где люди рождались с особыми способностями. И, разумеется, мое предвидение входило в этот список. Если какой-никакой дар наследовал один из нескольких сотен, то ясновидение считалось абсолютной, почти мифической редкостью. Эта сила была исключительной прерогативой наследников фризийского престола, она циркулировала только в крови монаршей семьи — преимущественно среди женщин — и пробуждалась раз в несколько десятилетий. Многие почитали предвидение за глас небес, божественную печать, указывающую на следующего правителя.
По канону игры Прайд падала в обморок в возрасте восьми лет. Придя в себя, она упоминала о младшей сестре, чье существование держалось от нее в строжайшей тайне. И выкладывала она всё это отцу ровно в тот день, когда он сам намеревался раскрыть карты. Именно эта вспышка озарения знаменовала пробуждение её дара и навсегда закрепляла за ней титул будущей королевы Фризии.
И ведь именно это только что произошло со мной!
Когда фавориты главной героини вспоминали эту сцену, они называли её «точкой невозврата, ввергнувшей королевство в пучину немыслимой трагедии». И пока ледяной ком первобытного ужаса стягивал мои внутренности, лицо отца сияло от неподдельного восторга. Сюжет катился по безжалостным рельсам игры, не отклоняясь ни на миллиметр. Как бы паршиво мне ни было от собственного вранья, я обязана была вывернуть всё так, чтобы мои слова сочли чем угодно, только не ясновидением. Но стоило мне разомкнуть губы, как горло сковало глухой немотой.
Заметив мою растерянность, отец, видимо, списал её на банальное истощение.
— Отдохни пока, Прайд, — мягко произнес он. — Я понимаю, что твои мысли спутаны, поэтому мы поговорим о твоей сестре Тиаре в другой раз.
Подарив мне ободряющую улыбку, он поднялся и покинул покои — вне всяких сомнений, чтобы на крыльях радости поспешить к матери с этой грандиозной вестью. И в ту же секунду, как за ним закрылась дверь, в комнату вновь вихрем ворвалась стайка служанок и гвардейцев.
— Моя сестра... — пробормотала я.
Отвернувшись к окну, я впилась невидящим взглядом в раскинувшийся внизу сад, словно надеялась найти там спасительную лазейку.
— Но ведь... я и так знаю о ней абсолютно всё.
Я знала, например, что моя младшая сестра, Тиара Роял Айви, впитала в себя всё родительское сострадание и грацию. Моя мать правила с ледяной выдержкой и непоколебимой мудростью, а добросердечный отец служил её верным соратником. Хрупкая, словно фарфоровая куколка, крошка Тиара была главной героиней этой игры — невинной принцессой, чье существование держали под замком, дабы уберечь от грязных лап похитителей и клинков наемных убийц.
Тиара... Даже её имя звучало словно светлая мелодия, в отличие от рубленного, надменного имени «Прайд», идеально скроенного для главной злодейки. Стоило мне подумать о ней, как на глаза навернулись слезы, но это было в корне, тотально неправильно. Мое крохотное детское сердечко попросту не справлялось с захлестывающим цунами эмоций, и вскоре я уже отчаянно шмыгала носом, пытаясь удержать внутри рвущиеся наружу слезы. Мне на роду написано стать чудовищным финальным боссом — а Тиаре суждено воссиять в роли спасительницы.
В каждом, абсолютно каждом сюжетном руте игры Прайд принимала смерть от рук главных героев. Даже в так называемых «плохих» концовках Тиара или кто-то из её фаворитов попросту занимали место Прайд. Как ни крути, я была обречена. Более того, я это заслужила. Тиара и её возлюбленные были добрыми, кристально честными людьми. Я бы ни за что не посмела использовать память о прошлой жизни, чтобы жульничеством вырулить к плохой концовке. К финалу истории Прайд превращалась в настолько концентрированное, абсолютное зло, что не заслуживала ничего, кроме смерти. При всей моей маниакальной любви к этой игре в реальной жизни, я никогда не фанатела от самой Прайд. Поклонники мужских персонажей люто ненавидели её, и теперь эта разъедающая ненависть по капле просачивалась в меня саму.
В порыве жгучей досады от того, что я застряла в теле ненавистного мне существа, я со злости пнула прикроватный столик. Услышав глухой удар и дребезжание дерева, одна из служанок нервно вздрогнула.
— Ой... прости, пожалуйста, — спохватилась я.
«Черт! Именно из таких крохотных срывов и выковывается тирания безумной королевы...»
Округлившая глаза служанка лишь поспешно поправила столик.
— В извинениях нет нужды, Ваше Высочество, — деревянным голосом отрапортовала она, затравленно стреляя в мою сторону косыми взглядами.
И ничего удивительного. Прайд — или, вернее будет сказать, я — никогда не церемонилась с прислугой. Многих я вышвырнула на улицу, а кое-кому даже угрожала плахой за малейшую провинность. Разумеется, отец мягко, но непреклонно гасил все мои садистские порывы. Настоящая Прайд швырнула бы этот стол через всю комнату и визгливо приказала бы немедленно всё убрать, но я физически не могла так поступить, пока в моей голове бились воспоминания о прошлой жизни. Я не желала становиться той Прайд. Я просто не имела на это права. В игре она использовала свой дар предвидения, чтобы изощренно пытать героев и давать зеленый свет кровавым трагедиям, но я вознамерилась проложить иной курс. Если бы я только помнила что-то еще, помимо самого факта существования сестры. Если бы я только вспомнила об отцовской...
— Ах!
Сдавленно охнув, я пулей вылетела из постели. Служанки разом обернулись. Даже гвардейцы, дежурившие за дверью, с лязгом брони ввалились в покои. На меня обрушился град встревоженных вопросов, но я отмахнулась от них, как от назойливых мух.
— Где мой отец?! — выкрикнула я.
— Его Королевское Высочество только что отбыл, чтобы доложить Её Величеству о сегодняшних происшествиях, — торопливо отчиталась служанка.
«Дело дрянь! Если так пойдет и дальше, он...»
— Остановите его! Немедленно! — скомандовала я. — Он не должен сесть в эту карету!
— Но ведь Её Величество сейчас находится здесь, в резиденции, поэтому я не думаю, что ему понадобится экипаж...
Всё впустую. Эта горничная, прикованная к моей постели, даже не подозревала, что планы королевы могли резко поменяться.
Я бросилась к окну и высунулась наружу, окидывая взглядом раскинувшийся внизу сад. У парадного крыльца застыл одинокий экипаж. Мой отец в полном одиночестве направлялся к нему, намереваясь отправиться к матери. Вопреки заверениям служанки, королева уже вернулась в главный замок ради неотложных государственных дел — и именно туда держал путь отец.
«Нет! Ему нельзя садиться в эту карету!»
— Отец! — истошно завопила я.
Он замер на полпути, а затем просто приветливо помахал мне рукой.
«Да нет же, я не прощаюсь!»
Я хотела выкрикнуть предупреждение, но он уже зашагал дальше, пребывая в блаженном неведении. Я не могла просто надрывать связки, умоляя его не садиться в экипаж. Он бы решил, что это очередная капризная истерика избалованного ребенка.
«В таком случае...»
Я закинула ногу на подоконник и перевалилась за раму. Ласковая улыбка на лице отца мгновенно стекла, обнажив первобытный, животный ужас. Окно моих покоев — спальни первой принцессы — располагалось куда выше крыш обычных домов. Падение с такой высоты гарантировало верную смерть.
— Ваше Высочество?! — ахнула служанка у меня за спиной. — Немедленно прекра...
— Назад! — рявкнула я. — Если попытаешься меня остановить — лишишься головы!
Я подтянулась и выпрямилась во весь рост на узком карнизе. Одно неверное движение — и я камнем полечу вниз. Порывистый ветер хлестнул в лицо, швырнув водопад длинных волос мне за спину. Грудь сдавило так, что я могла лишь судорожно, панически глотать воздух.
— Слезь оттуда, Прайд! — сорванным голосом закричал отец далеко внизу, его лицо исказила гримаса непереносимого страха.
Что ж, его внимание я определенно привлекла. Хвала небесам. Я мертвой хваткой вцепилась в оконную раму, чтобы унять дрожь в ногах, и с силой протолкнула в легкие свинцовый ком воздуха.
— Отец! — крикнула я что есть мочи. — Тебе нельзя садиться в этот экипаж! У него треснуло колесо! Ты разобьешься насмерть еще до того, как успеешь увидеться с матушкой!
Даже с такой высоты было заметно, как он растерянно захлопал глазами. Уже второй раз за день мои заявления выбивали у него почву из-под ног. Я едва успела выплюнуть последние слова, как чьи-то стальные руки бесцеремонно сгребли меня в охапку и рывком втащили обратно в комнату. Но сквозь шум в ушах я успела разобрать, как снаружи раздался властный окрик отца, требующий немедленно осмотреть колеса кареты.
Катастрофа отменяется. Можно выдохнуть.
По крайней мере, на этот раз мне удалось сломать безжалостный сценарий игры. В оригинальном «НЛС» отец Прайд вскакивал в этот самый экипаж, чтобы сломя голову нестись к королеве с вестью о пробудившемся даре дочери. Карета разлеталась в щепки, и он получал смертельные ранения, дотянув лишь до того момента, чтобы с последним хрипом передать королеве новость о предвидении Прайд. Каким-то непостижимым образом в игре Прайд так и не смогла разглядеть в будущем гибель собственного отца. Но здесь, зная историю от корки до корки, я сумела вырвать его из лап смерти. И это было настоящим чудом.
Почувствовав, что я не вырываюсь, гвардеец ослабил хватку. Я с облегчением обернулась, но тут же сдавленно охнула: на ковре, сжавшись в дрожащий комок, безутешно рыдала служанка. Остальные застыли вокруг нее бледными, обескровленными изваяниями. Казалось, дар речи сохранился лишь у того самого гвардейца.
— Вы не ушиблись, Ваше Высочество? — хрипло осведомился он.
Не успела я открыть рот, как вперед шагнула старшая горничная, заслонив собой рыдающую девушку, и рухнула на колени прямо к моим ногам.
— У-умоляю, Ваше Высочество, пощадите её! Ей больше некуда идти, прошу вас, проявите милосердие! — её голос срывался на жалкий, вибрирующий шепот, пока она раз за разом рассыпалась в извинениях.
Ой-ёй. Кажется, я немного перегнула палку.
Нужно было держать язык за зубами и не бросаться угрозами даже в пылу адреналинового угара. Бедняжка, судя по всему, всерьез поверила, что я отправлю её на плаху за попытку оттащить меня от окна. В конце концов, я — наследная принцесса. Жизни всех этих людей находились в абсолютной власти моих капризов. И вот опять эгоистичные прихоти Прайд — мои собственные прихоти — причинили окружающим столько боли.
— Я...
Я хотела извиниться, но чем глубже осознавала происходящее, тем сильнее кружилась голова. Даже тот гвардеец, оттащивший меня от подоконника, наверняка мысленно уже прощался с жизнью в ожидании кары, но всё равно рискнул собой, чтобы защитить драгоценную дочь королевы.
— Я... простите меня, — еле слышно выдавила я.
Вероятно, подобный эмоциональный шквал оказался неподъемным грузом для хрупкого тела восьмилетней девочки. Невидимая рука безжалостно стиснула мою грудную клетку, выбив из легких весь кислород. Слезы хлынули из глаз неудержимым потоком прежде, чем я успела взять себя в руки. Гвардеец и служанки в немом оцепенении наблюдали за тем, как я захлебываюсь рыданиями, бессвязно бормоча извинения сквозь густую пелену слез.
Опираясь на восемнадцать лет опыта прошлой жизни, я прекрасно понимала, какой парализующий животный ужас может вселять в людей абсолютная власть, и сколько горя она приносит тем, против кого обращена. Больше всего на свете я желала намертво выжечь эту истину на подкорке своего сознания на все отведенные мне десять лет, чтобы никогда не забывать об этом и не злоупотреблять той пугающей силой, с которой я сегодня проснулась. В конце концов, я была наследной принцессой этого королевства.
Вскоре в мои покои вернулся отец. Он терпеливо утешал меня, пока истерика не отступила, позволив мне наконец заговорить, и заставил поклясться, что я больше никогда не совершу подобного безрассудства. Между делом он признался: при осмотре кареты кучера обнаружили, что одно колесо дало трещину, а второе оказалось с заводским браком.
— Я обязан тебе жизнью. Спасибо, Прайд, — прошептал он, заключая меня в крепкие, теплые объятия.
И слезы, которые я едва успела унять, брызнули с новой силой.
Позже, когда мать вернулась в замок, отец в красках расписал ей события минувшего дня. В тот самый миг я официально стала наследницей престола, а слухи о моем пробудившемся даре со скоростью лесного пожара разлетелись по всему королевству. Когда же отец попытался устроить допрос моим служанкам и гвардейцам, допытываясь о деталях инцидента, я грудью встала между ним и прислугой.
— В случившемся нет ни капли их вины, — твердо заявила я. — Они лишь пытались защитить меня. Если кто-то здесь и заслуживает наказания, так это я.
Но отец лишь мягко улыбнулся и покачал головой. И тут до меня дошло: он изначально даже не помышлял о том, чтобы на кого-то обрушивать свой гнев.
В ту ночь отец не отходил от моей постели, пока я не провалилась в сон. Он не делал этого целую вечность. Его голос звучал тихо и убаюкивающе, когда он рассказывал мне о младшей сестре Тиаре, словно читая добрую сказку на ночь. Выяснилось, что он собирался раскрыть мне эту тайну именно сегодня, но я опередила его, вывалив всё сама. Я смогу увидеться с сестренкой ровно через месяц, в день её рождения, а до тех пор встречи с ней и с матерью будут сведены к минимуму. Как оказалось, королеве, помимо тяжелого бремени государственных забот, приходилось посвящать львиную долю времени уходу за слабой, болезненной малышкой Тиарой.
Он ласково перебирал мои волосы, впитавшие в себя черты обоих родителей, и продолжал описывать Тиару.
— Вы с Тиарой — обе наши драгоценные дочери. И ничто на свете не сможет этого изменить, — произнес он, и его взгляд лучился бесконечной, обезоруживающей нежностью.
Слушая его, я не могла не задаться вопросом: а превратилась бы та, оригинальная Прайд из игры в гнилую, злобную королеву-тираншу, если бы её отец остался жив и продолжал окутывать её такой же любовью? Разумеется, исключать подобный исход было нельзя, но... кто знает? Быть может, его теплота сумела бы переписать её мрачный сценарий судьбы.
Отец предупредил, что теперь, когда за мной официально закрепили статус наследницы престола, темп моего обучения взлетит до небес. Он монотонно отчеканил бесконечный список дисциплин — искусство управления государством, местная история, дворцовый этикет, церемониалы, — и мои веки мгновенно налились свинцом. Я начала плавно проваливаться в дремоту под убаюкивающий бархатный баритон его голоса, пока он всерьез рассуждал о том, чтобы усыновить для меня младшего брата на роль будущего помощника.
Погодите-ка… Брата?!
— Я не прощу тебя… Никогда не прощу! Я убью тебя!
Мальчишка захлебывался рыданиями, но в его залитых слезами глазах полыхала обжигающая, концентрированная ненависть. Он сверлил немигающим взглядом девчонку, которая в ответ лишь заливалась каркающим хохотом — она была слишком юна, чтобы уметь сглаживать свой смех, придавая ему благородное дамское изящество. Схватившись за живот, она с нескрываемым упоением хохотала прямо ему в лицо.
— А-ха-ха-ха! Какая же ты непроходимая бездарность! Тебе в жизни меня не убить. В конце концов…
Я знала их обоих. Нет, всё было куда хуже…
Эта девчонка — это я.
Прайд Роял Айви. Она… или, точнее будет сказать, я — та самая мерзавка, что оставила неизлечимые, кровоточащие шрамы в сердцах всех главных героев этой игры. Моя младшая сестра, Тиара, должна будет ворваться в их жизни, чтобы исцелить эти израненные души. А когда в финале я получу по заслугам, Тиара взойдет на мой трон и, рука об руку со своим избранником, выведет королевство обратно на сияющий путь гармонии.
Я прекрасно помнила эту сцену из игры. Если мне не изменяла память, это был флешбэк одного из любовных интересов героини.
— Зачем ты меня обманула?! — сорвался на крик мальчишка. — Я-я просто… я лишь хотел увидеть её, вот и всё…
Он до хруста стиснул зубы; по его щекам безостановочно катились слезы, а я лишь тыкала в него пальцем, надрываясь от садистского хохота. Этот смех был слишком громогласным, слишком жестоким и первобытно злым, чтобы уместиться в крохотном теле маленькой девочки — и всё же, это была я. Тем временем мальчик продолжал отчаянно звать кого-то сквозь слезы.
— Я так скучал по ней. Я так безумно по ней скучал, — всхлипнул он.
— А-ха-ха-ха! Ой, точно. Тебе и впрямь лучше держать язык за зубами, — бросила я с издевательской ухмылкой. — Не то чтобы кто-то вообще стал слушать грязного безродного оборвыша вроде тебя.
Я продолжала заливаться смехом, а мальчишка кричал, пока не сорвал голос в хрип. Снова и снова он в исступлении вопил, что убьет меня.
Его звали… Стайл. Стайл Роял Айви — сводный младший брат Прайд.
Кто-нибудь… прошу, спасите его.
Он ни в чем не виноват, но я ничем не могла ему помочь. Ведь именно я и была той садисткой, что ломала ему жизнь. Единственным человеком, способным вытащить его из этого персонального ада, его единственным спасением от той пытки, в которую превратилось его существование в замке, была его младшая сводная сестра.
— Тиара…
Я с громким вздохом распахнула глаза. Всего лишь дурной сон. Но я безошибочно узнала события из игры.
В ту же секунду, как я очнулась, служанки вихрем закружили вокруг меня, начав привычный утренний ритуал с расчесывания. Я мрачно сверлила собственные темные глаза в зеркале, наблюдая, как одна из женщин осторожно проводит гребнем по моим волосам. Эти глаза были точной копией отцовских, равно как и пронзительно-алый цвет волос, пусть даже их мягкие волны и достались мне от матери. Отец всегда светился от гордости, глядя на дочь, унаследовавшую так много его черт, но я не могла отделаться от мысли, что эта гремучая смесь фиолетовых глаз и кроваво-красных волос делает меня похожей на ведьму. Или на финального босса. Я едва сдерживалась, чтобы не поморщиться от отвращения, глядя на главную злодейку «НЛС», надменно взиравшую на меня из зазеркалья. Вряд ли кому-то захочется любоваться подобным зрелищем с самого утра.
В каноне игры Прайд стремительно захватывала престол благодаря вовремя пробудившемуся дару предвидения, хладнокровно воспользовавшись моментом: отец погибал в той самой катастрофе с каретой, а мать вскоре угасала следом, не вынеся горя. И всё же в её черной душе кипела жгучая, удушливая ревность из-за того ненормального, болезненного внимания, которым мать окружала младшую сестру. Одержимая этой злобой, Прайд ссылала Тиару в глухой, отдаленный замок, а сама с головой погружалась в пучину немыслимой роскоши, правя страной железной рукой. Соседние государства с нарастающей тревогой наблюдали за тем, как новоиспеченная королева неотвратимо превращается в безумного диктатора.
Впрочем, всё это должно было произойти лишь через десять лет, в день шестнадцатилетия Тиары. А до тех пор главной героине предстояло встретить множество своих суженых, излечить их душевные травмы и бросить открытый вызов Прайд, тем самым доводя раскол между сестрами до точки невозврата. В конечном итоге дар предвидения пробуждался и у самой Тиары, одарив её тем же божественным клеймом истинного лидера.
— Принцесса Прайд… Ваше Высочество?
— А?
Голос горничной наконец-то выдернул меня обратно в реальность. Это была та самая девушка, которая еще вчера на полу задыхалась от слез и липкого ужаса. Теперь же она, закончив расчесывать мои волосы, бережно опустила пряди на плечи. Поразительно, но, казалось, она совершенно не затаила на меня зла после вчерашней выходки. Наоборот, она стала словно мягче и добрее, с теплой полуулыбкой сообщив, что с прической покончено.
И как это я раньше не замечала? Оказывается, у меня служит такая чудесная горничная. Она очень… Стоп…
Я в замешательстве склонила голову набок. Если вдуматься, я ведь ровным счетом ничего не знала об этой девушке.
— Как твое имя? — спросила я.
Горничная от неожиданности вскинула брови, но тут же взяла себя в руки и очаровательно улыбнулась.
— Лотта, Ваше Высочество.
В то утро, вышагивая по коридорам замка, я взяла за правило выспрашивать имена и у остальной прислуги. Ту старшую горничную, что грудью встала на защиту Лотты, звали Мэри. А гвардейца, спасшего меня от падения из окна — Джек. Я намертво впечатала в память эти три имени: Лотта, Мэри и Джек. Казалось бы, сущий пустяк, но этот жест был сродни тому, чтобы рывком распахнуть тяжелые портьеры, впуская ослепительное солнце в этот унылый, промозглый замок. Впервые в жизни кто-то, помимо отца, раскрасил мой мир живыми, сочными красками.
Я провела так добрую половину дня. И вскоре начала замечать, что взгляды прислуги неуловимо изменились. Я, конечно, всё еще оставалась первой принцессой и официальной наследницей трона, но атмосфера явно сдвинулась с мертвой точки. По замку вовсю гуляли слухи о том, как я вырвала отца из лап смерти в той карете.
— Неужели наша избалованная принцесска наконец-то взялась за ум?
— Держу пари, в эту мелкую паршивку вселилась сама богиня.
Многие и впрямь искренне верили, что именно пробуждение дара предвидения спровоцировало такую радикальную ломку моего характера. Я прикусила язык, позволяя им тешить себя любыми иллюзиями, хотя больше всего на свете мне хотелось крикнуть, что они все жестоко ошибаются. Никакая богиня в меня не вселялась — я всего лишь вернула воспоминания о своей прошлой жизни. И уж точно в каноничной игре ясновидение ни на йоту не исправило гнилую натуру Прайд. Скорее наоборот, она стала лишь изощреннее в своей мерзости. Но теперь, в глазах двора, я выглядела куда более благоразумной и компетентной фигурой для того, чтобы однажды взять в руки бразды правления этим королевством.
К полудню утренний кошмар стерся из моей памяти, хотя подсознание всё еще зудело, подсказывая, что в нем крылось нечто критически важное. И чем больше я копалась в своей голове, тем яснее осознавала: имена главных мужских персонажей тоже ускользали от меня, растворяясь в пустоте. Я точно знала, что во всей франшизе их было пятеро, включая скрытые руты. Я по-прежнему прекрасно помнила глобальный сюжет, ведь перепроходила игру раз за разом ради всех концовок. Но вот детали, касающиеся самих фаворитов, словно вымарал кто-то невидимый. Моей любимой всегда оставалась третья часть серии, которую я затирала до дыр, а вот первую и вторую игры я прошла от силы по одному разу. И всё же, как я могла забыть игры, по которым сходила с ума всю свою прошлую жизнь? Ведь даже в день своей смерти я только и мечтала о том, как снова окунусь в эту вселенную с самой первой части.
«Пустяки. Я не сомневалась, что все недостающие детали сами всплывут в памяти, стоит мне лишь столкнуться с этими людьми лицом к лицу. В конце концов, моя жизнь дотошно, шаг за шагом, копировала прописанный сюжет игры.
И эта уверенность оставалась бы незыблемой, завись всё исключительно от каноничного сценария. Вот только я уже успела пустить его под откос собственными руками. Тот неоспоримый факт, что оба моих родителя дышали и здравствовали, служил железобетонным доказательством: отклонение от курса не просто возможно, оно уже происходит.
«Неужели я и впрямь могу переписать саму историю этого мира?!»
Пожалуй, это озарение пришло с непозволительным опозданием, но оно обрушилось на меня как звонкая, отрезвляющая пощечина. Что еще подвластно моей воле? Насколько глубоко я способна перекроить чужие судьбы?
Впрочем, времени на долгую рефлексию мне не отсыпали. На следующий же день, за ужином, отец как бы между делом обронил новость: ровно через две недели в замок прибудет мой усыновленный сводный брат — один из главных любовных интересов этой игры.
Продолжение следует…
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод и редактура: TuXoXoDKa
Вычитка и оформление диалогов: Исекайный Сомелье
Работа с изображениями: Animia
Какая же невыносимая, удушливая тоска.
Стайл, мой новоиспеченный младший брат, должен был со дня на день прибыть в замок. В моей голове до сих пор не укладывалась сама концепция «сводного брата», пусть даже и приемного. В конце концов, мне было всего восемь, мягко говоря, рановато для подобных семейных хитросплетений. Я даже пыталась отговорить отца от этой затеи, но он твердо стоял на страже вековых традиций. Обычаи Фризии неумолимо диктовали: наследница престола обязана иметь при себе особого помощника или слугу — мальчика, которого усыновляли в королевскую семью исключительно ради этой прагматичной цели. Он должен был быть младше наследницы, что в сочетании с его полом намертво отсекало ему путь к престолу, даже после официального принятия фамилии. Это служило своеобразным политическим щитом, оберегающим его от яда и кинжалов наемных убийц, позволяя беспрепятственно исполнять свой долг.
— Стайл… — тяжело вздохнула я.
Вся эта ситуация казалась мне дикой и противоестественной. Бедный мальчик наверняка прошел через персональный ад, когда его с корнем вырвали из родной семьи, чтобы бросить к моим ногам в качестве живого инструмента. Стайл Роял Айви потерял отца в раннем детстве, его сгубила безжалостная болезнь, и провел свои первые годы лишь вдвоем с матерью. Будучи обычным простолюдином, он тем не менее владел уникальным даром. Стайл умел мгновенно перемещать в пространстве любой объект, к которому прикасался, включая самого себя, эдакий абсолютный телепорт.
В каноне игры Прайд хладнокровно сыграла на отчаянном желании Стайла вернуться к матери и обманом заковала его в «Контракт Верности» — чудовищную, кабальную сделку, которая обрекала его на слепое, фанатичное подчинение каждому её приказу. С того момента он перестал быть даже помощником, он превратился в безвольную, сломанную марионетку.
Само собой, я не собиралась подвергать его подобной пытке. Но меня неотступно грызла тревога: а вдруг моих благих намерений окажется недостаточно? Взять хотя бы очевидное: с какой стати Стайл вообще должен слушать свою новоявленную сводную сестру? И что мне прикажете делать, если он пойдет на попятную? Неужели я стану такой же, как та, оригинальная Прайд из игры? Какая-то часть моего разума с содроганием подозревала, что это именно её тень нашептывает мне эти темные, ядовитые мысли. В игре она упивалась яростью Стайла, пила его ненависть, как коллекционное вино. И в финале она заставила его совершить поступок, после которого его душа так и не смогла оправиться, разбившись вдребезги.
— Ваш новый брат прибыл в замок, Ваше Высочество, — прощебетала Лотта, рывком выдергивая меня из вязкого омута тревог. — Ваш батюшка желает немедленно представить его вам.
Мне не оставалось ничего иного, кроме как послушно проследовать за ней в залу, где нас уже ждал отец. Его рука по-хозяйски покоилась на плече мальчишки с вороными, глянцевыми волосами и бездонно-темными глазами. Стайл выглядел в точности так, как отпечатался в моей памяти: от аристократичной бледности кожи до изящной, высокой переносицы. И пусть сейчас это был всего лишь угловатый, настороженный ребенок, я-то знала, что однажды он вытянется в молчаливого, интригующего и чертовски умного мужчину. Судя по всему, стильные очки добавятся к его образу чуть позже.
— Прайд, — торжественно начал отец. — Знакомься, это Стайл. Твой названый младший брат. Он младше тебя на один год и отныне будет служить твоим доверенным лицом и личным помощником. А когда ты взойдешь на престол, он займет пост твоего сенешаля. Пусть он и простолюдин, но его дар телепортации поистине впечатляет. Я искренне рассчитываю, что вы поладите.
В первые секунды я видела перед собой лишь ожившую картинку из игры, того самого Стайла, которого и ожидала встретить. Но затем мой взгляд зацепился за деталь, которой никогда не было в каноне, и я рефлекторно отшатнулась назад.
Весь его облик казался абсолютно нормальным, если не считать тяжелых наручников, намертво сковавших его запястья. Они не блокировали движения рук полностью, но само зрелище пробирало до дрожи. Стайл затравленно буравил взглядом пол, а его лицо превратилось в мрачную, окаменевшую маску. Даже несмышленый ребенок мог бы без труда смекнуть: это были не простые тюремные кандалы. Выкованные из странного мерцающего сплава, они были щедро инкрустированы драгоценными камнями.
— Ах, тебя напугали эти оковы? — спокойно спросил отец. — Как бы мне ни было жаль мальчика, пока что это вынужденная мера. На пути сюда он то и дело пытался сбежать, используя свою магию. В какой-то момент он даже ранил одного из гвардейцев. Сейчас он, вроде бы, немного успокоился, но мы не можем допустить, чтобы он снова растворился в воздухе. Эти браслеты наглухо блокируют его силы до завтрашнего дня, пока вы не заключите «Контракт Подчинения». После этого в цепях попросту отпадет необходимость.
Говоря это, он ласково погладил Стайла по голове, до жуткого нежный жест, разительно контрастирующий с ледяным прагматизмом его слов.
Мне пришлось мысленно дать себе пощечину и напомнить: в этом мире подобное считается нормой, и плевать, что диктовали мораль и этика моей прошлой жизни. Даже «Контракт Подчинения» был лишь рутинной, обыденной процедурой, к которой усыновленный брат должен был быть готов. Этот договор существовал лишь ради одной цели — исключить малейшую вероятность измены. Это была уникальная магическая вязь, известная лишь в нашем королевстве и подкрепленная мощнейшими чарами, гарантирующими, что ни одна из сторон не сможет нарушить условия. Мой сводный брат будет обязан всегда находиться в пределах определенной физической дистанции от меня и хранить абсолютную верность моим приказам.
Игровая Прайд пошла еще дальше, заставив Стайла подписать «Контракт Верности». Это были куда более жестокие, удушающие путы, которые возводили слепое повиновение любому капризу хозяйки в абсолют. В оригинальной истории Прайд выкрала этот свиток из кабинета своего мертвого отца, ловко подменив им обещанный договор.
— Стоит тебе подписать эту бумагу, и я позволю тебе снова увидеться с матерью, — сладким ядом шептала она ему тогда.
С этой роковой секунды Стайл был обречен. Даже если бы он попытался заключить обычный договор подчинения поверх него, более жесткий Контракт Верности всегда имел бы неоспоримый приоритет. Семилетний мальчишка-простолюдин, едва умевший нацарапать на пергаменте собственное имя, в полной мере осознал весь леденящий душу ужас содеянного лишь тогда, когда магическая печать уже поглотила его свободу.
Но я в жизни не опущусь до подобной низости!
Стайл всё так же затравленно и неподвижно смотрел на свои сапоги. Я стремительно шагнула к нему и ласково накрыла ладонями его закованные в сталь руки, ободряюще сжав заледеневшие пальцы.
— Меня зовут Прайд Роял Айви, — мягко произнесла я. — Я так рада нашему знакомству, Стайл. Отныне мы с тобой семья, так давай станем хорошими друзьями, договорились?
[[image:/storage/reader-images/2ab31c6bb7d4dcf26062e9a0e37175d5e3165ab8.png]]
Стайл вскинул голову, удивленно моргая, но уже в следующее мгновение его плечи вновь безвольно поникли.
— Хорошо... — едва слышно пробормотал он.
«Что?! Погодите-ка, где-то я это уже видела...»
Моя улыбка поблекла и осыпалась серым пеплом. Я невольно попятилась от Стайла, пока ледяные щупальца осознания стягивали мне горло. Прайд произносила слово в слово те же самые реплики в этой самой сцене игры. Позже, предаваясь горьким воспоминаниям, Стайл рассказывал, с какой лицемерной нежностью она к нему подошла, разыгрывая роль сострадательной старшей сестры в ту самую ночь, когда жестоко вынудила его подписать этот проклятый контракт верности.
«Так я и знала. Я намертво застряла в колее игрового сценария, и плевать, как отчаянно я пытаюсь вырваться...»
Я застыла соляным столбом, чувствуя, как внутри закипает глухое, черное отчаяние, но тут между нами вырос отец, заслонив Стайла своей широкой спиной.
— Должно быть, сегодняшний день выжал из тебя все соки, — мягко произнес он. — Отдыхай и набирайся сил. Завтра они тебе понадобятся.
С этими словами отец увел мальчишку в его новые покои. Однако червячок сомнения продолжал точить мой разум. Что-то в этой картине неуловимо царапало взгляд. В игре ведь Прайд и Стайла знакомил отцовский помощник.
«Значит, декорации изменились из-за того, что отец избежал смерти? Стоп... а разве с этим самым помощником не приключилась какая-то беда?»
Я принялась лихорадочно перебирать пыльные архивы памяти, пытаясь выудить оттуда хоть крупицу информации о помощнике отца, но его образ растворялся в тумане. Отец почти всегда навещал меня в одиночестве, а значит, с его компаньоном наши пути пересекались от силы пару раз, да и то мельком.
«Но как же Стайл?!»
Я сорвалась с места, пустившись вдогонку за отцом и мальчишкой. Мне жизненно необходимо было выведать, в какую именно комнату его поселят, иначе весь мой хрупкий план разлетится вдребезги!
Несясь по гулким коридорам, я с удивлением осознала, что наш маршрут ведет прямиком к покоям, расположенным ровно под моими. У самой двери отец преградил мне путь.
— Оставь его на сегодня. Позволь мальчику отдохнуть, договорились? — непререкаемым тоном произнес он и властным жестом велел Лотте и Мэри отконвоировать меня обратно в мои покои.
Но такой расклад меня категорически не устраивал! Я должна была поговорить со Стайлом до того, как утренняя заря ознаменует подписание контракта подчинения. Судя по канону, Прайд загнала его в свою дьявольскую ловушку глубоким вечером, а значит, у меня еще оставался крохотный шанс пробраться к нему под покровом сегодняшней ночи.
Лотта и Мэри благополучно доставили меня в спальню, но засиживаться там я не собиралась, небрежно бросив, что мне нужно повидаться с отцом. Горничные отступили, но вместо того, чтобы направиться к родителю, я резко сменила курс и скользнула к его личному кабинету. Как и следовало ожидать, путь мне преградили стражники. И в точности как та, игровая Прайд, я, превратившись в бесплотную тень, на цыпочках проскользнула мимо них и проникла в святая святых. Быстро и безжалостно перевернув комнату вверх дном, я отыскала свой заветный трофей, спрятала его в складках платья и так же незаметно выскользнула вон.
Однако на этом моя ночная партизанская вылазка не заканчивалась. За ужином Стайл так и не появился, сославшись на чудовищную усталость и предпочтя трапезничать у себя. А значит, чуть позже я тайком проберусь в его логово, ровно так же, как это провернула Прайд в оригинальной истории.
На краткий миг меня посетила шальная мысль: сплести канат из простыней и спуститься прямо из окна, но прислуга и гвардейцы уже имели сомнительное удовольствие наблюдать мои эквилибристические этюды на подоконнике. Не стоит лишний раз провоцировать у них инфаркт, заставляя думать, что принцесса решила повторить свой суицидальный трюк. Да и негоже августейшей особе уподобляться форточному вору — это просто верх вульгарности.
«Тогда как же, черт возьми, поступила Прайд? Как мне пробраться к Стайлу, не ломая игровой сценарий?! Придется...»
Внезапная догадка озарила разум, и губы сами собой растянулись в хищной ухмылке. Впрочем, она так же стремительно померкла: я ловила себя на мысли, что с каждой минутой всё сильнее уподобляюсь той самой Прайд, коварной, ядовитой королеве, к которой всегда питала лишь жгучую ненависть. Но рефлексировать было некогда.
Как только ночь окончательно укрыла замок своим бархатным саваном, я выхватила с полки первую попавшуюся книгу и решительно зашагала к покоям Стайла. Двое рослых стражников, застывших у его дверей, удивленно вскинули брови.
— Ваше Высочество?
Я одарила их самой приторной, ангельской улыбкой из своего арсенала.
— Бедняжка Стайл совершенно не обучен грамоте, — проворковала я, — поэтому я хочу почитать ему эту книгу на ночь. Отец счел это превосходной идеей.
Эту же байку я парой минут ранее скормила и своим собственным конвоирам. Бессовестная, наглая ложь, разумеется, но имя отца действовало как универсальная отмычка — никто в здравом уме не посмел бы мне перечить. Стражники замялись лишь на долю секунды, прежде чем покорно расступиться.
— Стайл? Я вхожу.
Комната встретила меня вязкой, чернильной темнотой. Как только тяжелая дубовая дверь бесшумно отсекла нас от коридора, я до боли напрягла зрение, пытаясь выхватить из мрака хоть какие-то очертания. Спасительным маяком служил лишь призрачный лунный свет, просачивающийся сквозь плотные портьеры.
— Принцесса Прайд? — раздался из тьмы надломленный голос. — Я вам для чего-то понадобился?
Нашла. Стайл забился в дальний угол кровати, судорожно прижав колени к груди. Когда он вскинул на меня потухший взгляд, он выглядел еще более измученным и разбитым, чем днем, в момент своего прибытия.
— Прости, что тревожу тебя в столь поздний час, — мягко произнесла я. — Но мне жизненно необходимо было поговорить с тобой до того, как завтра ты подпишешь этот контракт.
Я сделала осторожный, мягкий шаг, затем еще один, приближаясь к нему плавно и неспешно, чтобы ненароком не напугать. Это напоминало попытку подобраться к раненому дикому зверьку, ежесекундно рискуя, что тот в панике сорвется с места.
— Наследная принцесса желает говорить со мной? — он недоверчиво склонил голову набок.
— Скажи мне, Стайл. Ты ведь хочешь вновь увидеться с матерью, не так ли?
Его глаза ошарашенно распахнулись. Вся апатия и усталость испарились без следа, сменившись колкой, обжигающей концентрацией.
«Стоп, дьявол меня подери, это же точная калька с реплики из игры! Именно этими словами Прайд начинает плести свою паутину, прежде чем подсунуть ему Контракт Верности. Проклятье!»
Казалось, чем точнее я следовала извилистой колее игрового сюжета, тем кристальнее становились мои воспоминания. Прямо как сейчас. Я извлекла из складок платья заветный предмет и протянула его Стайлу.
— Что это? — Его и без того большие глаза распахнулись еще шире.
— Ключ от твоих оков. Я пробралась в отцовский кабинет и... одолжила его. Теперь ты сможешь сбежать.
Сбросив эти кандалы, Стайл вновь обретет способность к телепортации. В оригинальной игре Прайд безжалостно эксплуатировала этот дар, превратив мальчика в идеального убийцу. Однажды он даже воспользовался им, чтобы вытащить себя и главную героиню за пределы дворцовых стен. Но сейчас, смела я надеяться, эта магия унесет его прямиком к матери. На те щедрые отступные, что ей наверняка выплатили за отказ от сына, они со Стайлом смогут затеряться где-нибудь в тихой провинции.
— Я не могу этого сделать.
Я забыла, как дышать. Шок выбил у меня почву из-под ног, погрузив комнату в звенящую тишину.
— Но почему? — наконец выдавила я.
— Мама сказала, что мне больше нельзя с ней видеться, — тихо отозвался он. — Я должен служить Вашему Высочеству, жить счастливо здесь, в замке, и навсегда забыть о ней. Если я сбегу, на мою семью обрушится страшная кара. Так мне сказал человек из замка перед тем, как забрать меня. Я не хочу, чтобы маму наказывали.
Он до побеления костяшек вцепился в ткань своих брюк, не отрывая невидящего взгляда от пола. В его глазах блестели невыплаканные, с трудом сдерживаемые слезы.
«Вот оно что». Так вот почему он так отчаянно ухватился за соломинку, когда игровая Прайд пообещала ему встречу с матерью! Имея на руках официальное дозволение самой принцессы, его семья избежала бы эшафота.
К моему глубочайшему сожалению, это обещание тоже было насквозь пропитано ядом лжи. Я была абсолютно бессильна перед дамокловым мечом, нависшим над родными Стайла. Мальчику, принятому в лоно королевской семьи, строжайше запрещалось контактировать с простолюдинами. Корона обязана была уберечь его от похитителей и убийц, одновременно вылепив из него безупречный эталон монаршего достоинства для подданных. Я не раз слышала подобные разговоры от взрослых, и даже моего восьмилетнего разума хватало, чтобы постичь эту суровую истину. Приказ, сошедший с замковых высот, высекался в граните.
— Когда тот человек из замка пришел впервые, он требовал, чтобы мы уехали уже на следующее утро, но я просто не смог, — продолжил Стайл. — Я пытался сбежать, сопротивлялся изо всех сил. Но Его Королевское Высочество даровал мне две недели отсрочки. Всё это время я провел, разговаривая с мамой, и когда настал час прощаться, в моем сердце не осталось сожалений. Она сказала, как сильно меня любит.
Стайл осекся, и его голова опустилась еще ниже.
— Она так горько плакала... — добавил он надломленным шепотом.
Сглотнув, мальчик заговорил вновь:
— Я знаю: если мне удастся ускользнуть, они просто выберут другого ребенка. У меня есть друг, его единственная семья — это крошечная сестренка, и он тоже наделен особым даром, прямо как я. Я ни за что не позволю, чтобы он оказался здесь вместо меня.
Я отказывалась верить собственным ушам. Стайлу было всего семь, но его сердце уже вмещало в себя столько жертвенного, пугающего сострадания к ближним. Жгучий стыд опалил мои щеки; каждое его слово раскаленным клеймом впечатывалось в душу. Я подталкивала его к эгоизму, к спасению собственной шкуры, а он ответил категорическим, непреклонным отказом. И вот этого в игре я совершенно не помнила.
Прайд просто... нет, это я чудовище. Как я могла быть настолько безжалостной к этому ребенку? Как у меня вообще поднялась рука заставить его убить собственную мать?
Когда до каноничного Стайла доходило, что клятва Прайд воссоединить его с матерью была лишь грязной уловкой ради подписи под Контрактом Верности, его душу выжигала черная, всепоглощающая ненависть. И всё же, скованный магическими цепями, он был вынужден покорно исполнять любой её приказ. А затем, за сутки до дня рождения Тиары, Прайд сдержала свое слово... самым извращенным, леденящим кровь способом.
«Стайл, помнишь мое обещание? Теперь я позволю тебе увидеться с матерью», — елейным голосом объявляла она, вкладывая ему в ладонь холодную рукоять кинжала. — «Используй это, чтобы оборвать её жизнь, и проследи, чтобы ни одна живая душа тебя не заметила».
Глаза Стайла в ужасе распахивались, губы безвольно размыкались, а лицо заливала мертвенная бледность, не оставляя ни капли крови.
Прайд заходилась в садистском хохоте. «Ах, вот оно! Именно это выражение лица я и жаждала увидеть!»
Не в силах противиться магическому приказу, Стайл собственными руками обрывал жизнь матери, нанося своему сердцу увечье, которое уже не исцелит ни само время, ни величайшая магия.
Неужели и я обреку его на этот кошмар?
Не будь у меня воспоминаний о прошлой жизни, вполне вероятно. Возможно, я бы стала такой же первобытно-жестокой, как оригинальная Прайд; я бы ежедневно пытала его психику, выдавливая новые реакции, играя с ним, словно с забавной, сломанной куклой. Хватит ли моих призрачных воспоминаний, чтобы не сорваться в эту пропасть и не превратиться в чудовище?
Я смотрела на сжавшегося в комочек мальчика, и вина острым клинком проворачивалась в моих внутренностях. Как мне просить у него прощения? Ведь он даже не догадывался, на какие чудовищные зверства я была способна. Я просто стояла, сжимая в потной ладони бесполезный ключ, чувствуя себя жалкой, никчемной пустышкой.
— Спасибо вам огромное за то, что проявили заботу о таком человеке, как я, — произнес Стайл, видимо, заметив мою беспомощную немоту. — Я рад, что вы станете моей старшей сестрой, принцесса Прайд. Для меня это великая честь. Но этот ключ мне без надобности. Возвращайтесь в свои покои, прошу вас. Увидимся завт...
Я бросилась вперед, порывисто обхватив Стайла руками прежде, чем он успел договорить. Он был невыносимо, пугающе хрупким для мальчика, пусть и младше меня всего на год. Казалось, сожми я объятия чуть крепче, и он просто сломается, рассыплется в прах. Сколько же первобытной силы и безграничной, тихой доброты таилось в этих тонких косточках?
Но спасительницей суждено стать вовсе не мне. Эта роль по праву принадлежала Тиаре.
Лишь её светлое сострадание и кристально чистая любовь способны были зарубцевать его душевные раны. Чем чаще Стайл находил лазейки, чтобы защитить её (разумеется, втайне от Прайд), тем сильнее её счастье становилось его единственным якорем, его маяком в этом проклятом мире. Он не сбился с пути даже тогда, когда Прайд отдавала приказы вмешиваться в грязные политические игры или совершать заказные убийства с помощью своего дара. Рядом с Тиарой он неизменно оставался любящим, заботливым старшим братом — человеком, так и не позволившим превратить себя в монстра.
Я не могла спасти Стайла. Не могла даровать ему свободу. Единственное, что было в моих силах — это намертво привязать его к себе до конца наших дней. И раз уж так вышло, то, по крайней мере...
— Я клянусь, что больше не причиню тебе боли, — выдохнула я. — Я сделаю всё, чтобы каждый человек в этом королевстве — включая тебя и твою маму — встречал новый день с улыбкой! Клянусь, пока бьется мое сердце.
Слезы хлынули из глаз прежде, чем последняя клятва сорвалась с губ. Какое унизительное зрелище. Особенно перед Стайлом, которому наверняка приходилось давить в себе рыдания в моем присутствии. Я судорожно вытерла лицо рукавом и громко шмыгнула носом, не разжимая объятий.
«Хороша же старшая сестра: ревет в три ручья, когда должна быть надежной опорой».
Стайл замер в моих руках, храня долгое, оцепенелое молчание. Вскоре в дверь сухо постучали, должно быть, гвардейцы явились, чтобы отконвоировать меня обратно.
«Слава богу, я успела взять себя в руки».
Я мягко отстранилась от него. Мальчик поднял голову, смело встречая мой взгляд. Бледный лунный свет серебрился на влажных дорожках, расчертивших его щеки. Похоже, ни один из нас не сумел выйти из этого разговора с сухими глазами, но ведь это я должна была стать для него утешением, а не наоборот. Подушечками пальцев я осторожно стерла слезинки с его лица.
— Прости, что заставила тебя так долго не спать, — прошептала я. — Доброй ночи, Стайл. Надеюсь, ты сможешь хорошо выспаться.
Я выдавила из себя теплую, ободряющую улыбку.
Губы Стайла мелко дрогнули, словно он пытался произнести нечто на прощание, но слова так и остались несказанными.
У меня в запасе еще десять лет. И я потрачу их без остатка, брошу всё свое влияние наследной принцессы на то, чтобы изменить этот мир ради таких, как Стайл. Я выковала из этой клятвы стальной стержень внутри себя и, заперев это обещание глубоко в душе, покинула его покои.
На следующий день, в день подписания Контракта Подчинения, Стайл так и не появился за завтраком. Ледяной узел тревоги скрутил мои внутренности, но чуть позже, в час, назначенный отцом, мальчик наконец предстал перед нами. Более того, я готова была поклясться: он выглядел... почти умиротворенным. Подойдя ближе, он даже поприветствовал меня совершенно будничным: «Доброе утро, принцесса Прайд».
Позже состоялась сама церемония подписания в присутствии отца и нескольких свидетелей. Казенный язык документа был высушен до предела и лишен малейших сантиментов, и всё же мое сердце сжалось от боли, когда я увидела, с какой отчаянной старательностью Стайл выводит свое имя закованными в сталь руками.
По правую руку от отца, словно молчаливая тень, застыл его помощник. Он казался значительно моложе монарха; его светло-голубые волосы были стянуты в хвост и небрежно перекинуты через одно плечо. Пронзительные, по-хищному узкие синие глаза цепко фиксировали каждую деталь церемонии.
Мне потребовалось мгновение, чтобы узнать его, но когда воспоминания нахлынули, я едва сдержала изумленный вздох. Ну разумеется, он выглядел юнцом! В этом крылась его магия — дар вечной молодости. Он мог жонглировать своим возрастом по собственному желанию, хотя я подозревала, что его нынешний облик вполне соответствовал реальным годам. На его фоне отец казался грубоватым и изрядно потрепанным жизнью, хотя ему еще не стукнуло и тридцати. До меня доходили слухи, что этот человек моложе отца на пять лет, но визуальная пропасть между ними казалась просто катастрофической.
«Погодите-ка минутку. Да они оба совершенно не выглядят на свой возраст!»
Церемония завершилась прежде, чем я успела переварить этот факт. Я-то настраивалась на нечто монументальное и архисложное, по крайней мере, важный вид приглашенного министра всячески на это намекал. Но на деле весь ритуал свелся к банальному росчерку пера на пергаменте, и всё. Никаких ослепительных столбов магического света. Никакого громоподобного гласа с небес. Физически не изменилось ровным счетом ничего, если не считать того, что мое сердце забилось чуть быстрее, а Стайл инстинктивно прижал ладонь к груди. Должно быть, он почувствовал то же самое.
Как только формальности были улажены, отец снял со Стайла кандалы, тем самым ключом, который я выкрала прошлой ночью и благополучно вернула на место на рассвете. Мальчик несколько раз сжал и разжал кулаки, наслаждаясь долгожданным освобождением от тяжелой ноши.
— Отныне мы станем одной счастливой семьей, сын мой, — торжественно произнес отец.
Он по-отечески опустил ладони на плечи Стайла, и мальчик ответил ему робкой, дрожащей полуулыбкой и коротким кивком.
В игре, если Тиара выбирала рут Стайла, он становился принцем-консортом. И для королевства этот исход был бы далеко не худшим сценарием. В оригинальном «НЛС» бесчеловечные издевательства и манипуляции Прайд выковали из Стайла озлобленного, циничного интригана. Но, быть может, нам удастся избежать этой катастрофы, если я продолжу укутывать этого мальчика искренней теплотой и заботой.
— Принцесса Прайд!
Стайл подбежал ко мне, лучась энергией. Того раздавленного, захлебывающегося горем ребенка, которого я видела прошлой ночью, словно никогда и не существовало.
— Надеюсь, мы станем отличной командой. Я клянусь защищать вас и нашу младшую сестру, — звонко отрапортовал он.
Произнося это, он с рыцарским изяществом прижал руку к сердцу и улыбнулся, а за его спиной возвышался отец, на лице которого сияла гримаса абсолютного облегчения.
«Стоп. Как рыцарь?!» Что-то в этой внезапной метаморфозе царапнуло мое подсознание, но я отмахнулась от назойливых подозрений, решив сосредоточиться на стоящем передо мной мальчике.
— Спасибо тебе, Стайл, — тепло ответила я. — Но раз уж теперь мы одна семья, не нужно называть меня «принцессой». Можешь просто звать меня Прайд. Помощник матери, мой дядя, обращается к ней без всяких титулов.
В игре все поголовно величали Прайд «Её Величеством» или «Королевой Прайд», но я на дух не переносила эту холодную, отчужденную дистанцию. Однако Стайл запнулся, и его бьющая ключом радость заметно померкла.
— Ох, но я... Нет, я не могу... — неуверенно пролепетал он.
— Ваше Высочество.
Помощник отца пронзил нас со Стайлом суровым, ледяным взглядом.
«Ого. А он дьявольски хорош собой, даже с такого ракурса. Погодите-ка... кажется, это лицо уже мелькало в игре... или он появлялся только в последующих частях?»
— Принц Вест, исполняющий обязанности сенешаля, волен обращаться к Её Величеству по имени в приватной обстановке, но в присутствии простолюдинов он называет её «Ваше Величество» или «Старшая сестра».
Принц Вест приходился мне дядей — младшим братом моего отца принца-консорта, и следовательно деверем моей матери. Как её правая рука, он делил власть наравне с моим отцом, принцем-консортом, что возносило его на самую вершину политического Олимпа нашего королевства.
«Ясно. Я почти никогда не видела мать в окружении простолюдинов, поэтому даже не догадывалась о таких тонкостях этикета».
— В таком случае, прошу, зови меня «Старшая сестра» при посторонних, и просто «Прайд», когда мы остаемся одни, — предложила я Стайлу. — В конце концов, мы теперь семья, а значит — равны.
С этими словами я протянула ему руку для рукопожатия. У отца, его помощника и всех присутствующих свидетелей от изумления отвисли челюсти. Те, кто знал меня не первый год, не смогли сдержать потрясенных вздохов: «Неужели это и впрямь Её Высочество?!»
— Хорошо, старшая сестра, — ответил Стайл, вложив свою ладонь в мою.
— Надо же. С нашей последней встречи Её Высочество расцвела, превратившись в воистину чудесную юную леди, — с легкой издевкой протянул помощник отца. — Впрочем, меньшего я и не ожидал, учитывая, что в ней пробудился дар предвидения в столь нежном возрасте. Признаться, когда до меня дошли слухи о вашем даре, я терялся в догадках, чего ожидать.
— Я должен расценивать это как комплимент, премьер-министр Гилберт? — в голосе отца лязгнула сталь предупреждения.
Меня же его выпад нисколько не задел. В конце концов, в оригинальном сюжете Прайд вырастала в чудовищную, гнилую королеву.
Помощник отца, премьер-министр Гилберт, лишь невозмутимо пожал плечами.
— Прошу прощения, — он склонил голову в учтивом полупоклоне. — С моей стороны было крайне бестактно ронять подобные слова, будучи премьер-министром. Какая досада, что Её Величество не смогла присутствовать здесь сегодня. Как-никак, это великий день для её драгоценной дочери, наследной принцессы. Впрочем, всем нам известно, как сильно она загружена делами с тех самых пор, как месяц назад завершились те самые международные дебаты. Я уж не говорю о Тиа...
Не дав ему закончить фразу, отец отвесил ему увесистый подзатыльник.
Ну да. Теперь я окончательно вспомнила Гилберта, первого советника отца. Эта его ядовитая тирада стряхнула пыль с моих воспоминаний, и отнюдь не самым приятным образом. Я всё еще прокручивала в голове обрывки информации, когда отец созвал Лотту, Мэри, остальных служанок и гвардейцев во главе с Джеком, чтобы сопроводить нас обратно в замок.
Всю обратную дорогу я крепко сжимала ладонь своего нового брата, ладонь того, кому суждено было стать братом великой спасительницы этого мира.
В те три дня, что минули с момента подписания контракта, Стайл ни на шаг не отходил от меня, безупречно отыгрывая роль любящего и преданного брата. Учитывая его простое происхождение, на его плечи внезапно обрушилась колоссальная лавина новых знаний: чтение, письмо, многослойные хитросплетения дворцового этикета, и всё это должно было выматывать его до полусмерти. Но, невзирая на эту изнуряющую гонку, стоило мне лишь позвать его, как он в любую свободную минуту мчался ко мне с неизменной, светлой улыбкой. Мы делили на двоих почти каждую секунду: от совместного чтения фолиантов до безмятежных прогулок по лабиринтам замковых садов.
Мне до одури хотелось хоть как-то помочь ему в этой учебе. Мое собственное образование было, разумеется, всеобъемлющим и безжалостно строгим, но я чувствовала жгучую вину за то, что краду его и без того скудное время отдыха на роль добровольного репетитора. К тому же, я панически боялась бередить его свежие душевные раны воспоминаниями о семье. Всякий раз, оставаясь с ним наедине, я обходила тему матерей за тридевять земель, словно это было минное поле. Я отчаянно жаждала хоть немного облегчить его ношу, но была абсолютно, беспомощно слепа в том, как именно это сделать.
— Эй, Стайл, давай сыграем в салки! Кто последний добежит до сада, тот проиграл! — звонко крикнула я и сорвалась с места, наивно надеясь на бегу стряхнуть с себя тот свинцовый груз меланхолии, что ложился на сердце при мыслях о его горькой участи.
— Ах, погоди минутку, Прайд! Так нечестно! — донесся в спину его возмущенный возглас.
Я бегала довольно резво, но стоило Стайлу перестать поддаваться, как он с легкостью обходил меня. Должно быть, сказывались годы уличных забав с другими детьми — роскошь, недоступная запертой в золотой клетке принцессе.
Однако, пробежав совсем немного, я бросила взгляд через плечо и с замиранием сердца поняла, что Стайл бесследно исчез. Я сбавила шаг, растерянно озираясь по сторонам.
— Стайл?!
И тут я увидела его. Он безвольно распластался на земле. Я опрометью бросилась к нему, пытаясь помочь ему сесть. Его лицо пылало нездоровым, лихорадочным румянцем, а сам он судорожно, со свистом хватал ртом воздух. В остальном он казался невредимым, но даже слепому было ясно: дело дрянь.
— На помощь! Кто-нибудь! — в панике закричала я. — Стайлу плохо!
Пока гвардейцы со всех ног мчались на мой зов, я раз за разом отчаянно выкрикивала его имя, но в ответ раздавалось лишь невнятное, бессвязное бормотание. Подбежавший Джек бережно сгреб обмякшего мальчика в охапку и понесся обратно в замок. Я помчалась следом, а Лотта и остальные горничные неотступной тенью следовали за мной по пятам.
Стайл слег с простудой.
К счастью, ничего критического. Вероятнее всего, болезнь стала лишь следствием чудовищного переутомления, но меня не отпускала грызущая мысль: неужели он терпел эту слабость весь день, истязая себя сверх меры лишь ради того, чтобы угодить мне? Как, во имя всех богов, я могла быть настолько слепой, чтобы не заметить неладного, пока он не рухнул без чувств прямо у моих ног?!
Поскольку и отец, и мать были по горло завалены государственными делами, проведать больного смог лишь дядя Вест, сенешаль. Это была их самая первая встреча, и всё же он смотрел на Стайла с такой обезоруживающей, глубокой теплотой, возможно, потому, что они оба разделяли один и тот же незавидный жребий, одну и ту же роль при дворе. Дядя Вест привычным жестом отбросил с глаз непокорную прядь синих волос, выпрямился и чеканным шагом направился ко мне, застывшей в томительном ожидании под дверью лазарета. Одетый, как всегда, с безукоризненной, иголочной элегантностью, он тем не менее без колебаний опустился на одно колено, чтобы оказаться со мной на одном уровне.
— Держу пари, он совершенно выбился из сил, оставив мать и перебравшись в этот чужой, холодный замок, — произнес дядя Вест, ласково погладив меня по голове. — Я слишком хорошо помню это разъедающее чувство. Но не тревожься, пара дней постельного режима — и он снова будет на ногах.
Дяде Весту еще не исполнилось и тридцати, он был на два года младше матери, и в своем элегантном облачении истинного джентльмена он был воистину потрясающим мужчиной. Я едва не поймала себя на крамольной мысли, что была бы не прочь видеть его в числе любовных интересов игры... Хотя нет, постойте, сюжет игры начнется лишь через добрый десяток лет, так что это бессмысленно.
— Я не стану категорически тебе запрещать, но лучше бы тебе пока не заходить в его покои. Не хватало еще, чтобы ты подхватила его хворь, а нам такие потрясения ни к чему, — добавил он.
Оставив меня наедине с этим наставлением и подарив напоследок ободряющую, чуть озабоченную улыбку, он удалился по делам королевы.
Лишь когда стихли его шаги, я вдруг осознала, насколько густые тени сгустились под сводами замка. Багровое солнце низко висело над горизонтом, а небеса стремительно наливались чернильно-синими и пурпурными красками сумерек. В водовороте всей этой нервотрепки я напрочь потеряла счет времени.
Я попросила гвардейца передать Лотте, чтобы та позвала меня, когда накроют ужин, и бесшумной тенью скользнула обратно в палату Стайла. Он спал на удивление безмятежно, должно быть, сказалось действие лекарств, прописанных лекарем. Мертвенная бледность сошла с его лица. С тихим вздохом я опустилась на стул у изголовья, вглядываясь в его черты; мое сердце немного оттаяло, но тревога всё еще держала меня в напряжении. Передо мной лежал тот самый Стайл, тот самый главный герой, которого я знала. Его лицо было всё таким же поразительно прекрасным, словно сошедшим с идеальных артов игры.
Выудив батистовый платок, я легкими, почти невесомыми движениями промокнула испарину на его лбу, стараясь не потревожить его сон. Но Стайл вдруг судорожно напрягся, его брови сошлись на переносице, словно он корчился от боли или задыхался в тисках ночного кошмара. Признаться, это зрелище до мурашек напоминало одну из тех мрачных кат-сцен с повзрослевшим Стайлом, которые я видела в игре. Там он лежал в беспамятстве, глухо постанывая во сне, пока Тиара преданно выхаживала его... Ох...
У меня перехватило дыхание, когда ядовитые воспоминания об этой сцене затопили мой разум. По сюжету, десять лет спустя Стайл будет метаться в горячечном бреду, терзаемый кошмарами о своем растоптанном прошлом. Тогда, как и сейчас, его будет пожирать простуда. А Прайд, словно стервятник, хищной тенью проскользнет в покои спящего юноши.
«Хмык. Надо же, у моего ручного раба хватило наглости подхватить заразу без моего высочайшего дозволения», — процедила она тогда, презрительно глядя на мечущегося Стайла сверху вниз, в точности так же, как я смотрела на него сейчас.
«В тебе нет ни капли стыда, отродье безродной девки? Знаешь, мне вот до безумия любопытно... если я прикажу тебе наматывать круги по саду, пока ты не рухнешь замертво, ты подчинишься?» — Прайд заходилась каркающим садистским смехом, издевательски стирая пот с его лба своим кружевным платком.
«Эй, ты ведь собираешься выздороветь, верно? Твоя жалкая жизнь принадлежит только мне, не забывай об этом. Так что давай, поднимайся на ноги, чтобы я могла снова вдоволь поиграть с тобой, уяснил? Мой очаровательный, покорный раб».
Даже сквозь вязкий дурман сна Стайл задыхался, судорожно хватая ртом воздух. Он бормотал что-то бессвязное, но как бы я ни пыталась, я не могла вспомнить, какие именно слова срывались с его губ в той кат-сцене. Я помнила лишь одно: его полубезумный шепот вызвал у Прайд очередной приступ безудержного, маниакального веселья.
«А-ха-ха-ха! Какое же ты жалкое, ничтожное зрелище. Хнычешь, словно младенец в колыбели. Ты лишь моя позорная, нелепая, уродливая игрушка. Ты мой цепной пес, плакса. Да ты вообще никому на этом свете не сдался. Ни мертвым отцу с матерью, ни даже дядюшке Весту — никто из них в тебе не нуждается. Держу пари, даже твоя собственная мамаша вышвырнула бы тебя на помойку, будь у нее выбор. От тебя вечно одни только беды и сплошное разочарование».
И она продолжала шипеть этот яд прямо ему в ухо, упиваясь тем, как он всё глубже проваливается в бездну своего персонального кошмара.
— Но так и быть, из жалости я сделаю тебе одолжение: позволю быть мне нужным. Ты ведь мой верный раб, не так ли? А значит, мы останемся неразлучны. Вечно. Целую вечность...
В оригинальной игре именно в эту секунду Стайл выныривал из бреда и впервые приоткрывал завесу над своим истерзанным прошлым перед Тиарой, которая преданно выхаживала его.
Проклятье, я снова наступила на те же грабли. Снова, с пугающей точностью, воссоздала каноничную сцену.
Здесь же, в суровой реальности, Стайл глухо застонал в точности так же, как в том проклятом эпизоде. Я как раз напряженно размышляла о том, не делают ли пролегшие на лбу морщинки меня точной копией хмурого отца, когда мальчик вдруг забормотал в лихорадочном полусне:
— М-мама... м-м-м... мамочка...
В уголках его плотно сжатых век блеснули слезы. Я заледенела. Грудь сдавило безжалостными тисками при виде того, как этот сломленный ребенок в отчаянии зовет мать.
Как Прайд вообще могла... Как у меня могла подняться рука истязать Стайла, когда он так беззащитен?! Мой разум отказывался это вмещать. И всё же я с содроганием понимала: эта темная, садистская грань моей натуры всё еще притаилась где-то на дне сердца, выжидая своего часа.
Какой семилетний мальчишка не тосковал бы по матери в подобном аду? Их разлучили всего несколько дней назад. Помнится, в моей прошлой жизни, в младших классах, всегда находились дети, которые захлебывались слезами от тоски по дому в первую же ночь школьной поездки. Но участь Стайла была в тысячу раз страшнее: ему вынесли приговор больше никогда не увидеть лицо матери. У него просто не осталось выбора — только подписать кабальный контракт и бросить свою жизнь на алтарь чужой семьи. Сколько же невыплаканной боли он загонял внутрь все эти дни? Он грыз гранит науки до кровавых мозолей, отчаянно пытаясь вылепить для себя сносное существование в этих ледяных стенах, но утрамбованное глубоко в душу горе в итоге прорвало плотину и свалило его с ног. Он был всего лишь маленьким мальчиком, у которого чужие, облеченные властью люди хладнокровно отняли всю его вселенную. И ему не оставалось ничего иного, кроме как молча нести свой крест.
И всё же за всё время, что мы провели вместе, я ни разу не услышала от него ни единой жалобы, не увидела ни слезинки, ни даже тени недовольства на его лице. Чем глубже я погружалась в эти мысли, тем невыносимее становилось давление в груди, пока оно не достигло критической точки.
«Я не имею права снова сорваться. Стайл держит всю эту агонию в себе. Я не могу быть той, кто так легко сдается слезам».
Мой взрослый разум пытался выстроить железобетонную логику, но я была заперта в теле восьмилетней девочки. Цунами эмоций смело все барьеры. Я низко опустила голову, но так и не смогла отвести от него взгляд. Предательские слезы хлынули из глаз неудержимым потоком, разбиваясь горячими каплями прямо о лицо Стайла.
Чем отчаяннее я заставляла себя сдвинуться с места, проглотить эту горечь, загнать рыдания обратно в глотку, тем яростнее выплескивались эмоции, пока тихие слезы не переросли в надрывные, захлебывающиеся всхлипы. Стайл судорожно зажмурился, а затем его ресницы дрогнули, распахивая глаза. Я сдавленно ахнула и дернулась назад, но ловушка уже захлопнулась: мальчик ошарашенно моргал, глядя прямо на меня.
— Прайд?
Он не пытался оттолкнуть меня или требовать объяснений, но я физически ощущала его полнейшее, сбитое с толку замешательство при виде этой картины.
— П-прости... — выдавила я. — Прости меня... пожалуйста! Мне так жаль... Прости... прости... прости... прости меня...
«Прости за то, что заставил тебя видеть эту жалкую истерику, и прости, что потащила тебя играть в салки. Прости, что была слепой и не заметила твоего недуга, и прости, что я вырвала тебя из объятий матери. Прости, что оказалась бессильна спасти вас обоих... И прости за то, что я не в силах ничем заполнить ту зияющую черную дыру, что осталась в твоем сердце».
Чем больше я думала об этом, тем яснее понимала: моему раскаянию нет ни начала, ни конца. Всё, на что меня хватало — это в отчаянии выплевывать одно «прости» за другим охрипшим от рыданий голосом. Стайл просто лежал и немигающим взглядом смотрел на меня, окончательно сбросив оцепенение сна. Его лицо было мокрым от жгучей смеси его собственного пота и моих соленых слез.
— За что ты просишь прощения? — тихо спросил он.
Этот невероятно простой вопрос полоснул меня по сердцу тупым ножом. За что? Любое слово, сорвавшееся сейчас с моих губ, лишь глубже вонзило бы в него лезвие. Да и не искала я его прощения. Какое я имела на это право? Но стоило мне лишь на секунду представить, в какой ад превратилась бы его жизнь, не верни я свои воспоминания, стоило вообразить те зверства, которым я бы его подвергла... слезы полились с новой, неконтролируемой силой.
— Н-н-нгх! Прости... мне так жаль... что я не могу стать... надежной опорой в твоей жизни... и что я была так слепа к твоей боли... Прости меня!
Я едва успела вытолкнуть из себя эту фразу, прежде чем меня окончательно смяло и сломало. Бессильно уронив руки на его грудь, я подалась вперед, пряча залитое слезами лицо. Должно быть, он буквально полыхал от лихорадки: сквозь тонкую ткань простыней от него исходил обжигающий жар. Я чуть сдвинулась, уткнувшись носом в плечо Стайла, и продолжила рыдать уже там.
Сначала он вздрогнул, словно от удара тока, но затем робко, почти невесомо опустил ладони мне на спину. В этот миг было решительно невозможно разобрать, кто из нас старший. Стайл — тот, кто отчаянно нуждался в утешении, сейчас сам баюкал меня в своих руках. Жгучий стыд за свою полнейшую несостоятельность, и как старшей сестры, и как наследной принцессы, раскаленным свинцом разливался по венам. Стайл не проронил ни звука, просто обнимал меня. Возможно, он судорожно пытался подобрать хоть какие-то слова для этой жалкой, раздавленной девчонки, причинившей ему столько тревог.
Через десять лет я перерожусь в чудовищную, прогнившую насквозь королеву и сброшу это государство в бездну. Я еще не знала, кому именно предстоит остановить меня — Стайлу, Тиаре или кому-то из фаворитов.
Но какой бы жалкой и беспомощной я сейчас ни была, в этот момент я обязана была сказать лишь одно...
— Если однажды я превращусь в злую королеву... тогда я хочу, чтобы ты... я хочу, чтобы ты убил меня...
«Убей меня. Убей прежде, чем ты, твоя мать, мои родители, Тиара и каждый житель этого королевства... прежде, чем хоть одна живая душа упадет в пучину отчаяния по моей вине».
Это было всё, на что меня хватило; сорванный рыданиями голос окончательно отказал. Обессилев, я провалилась в тяжелый, глухой сон прямо на его плече. К тому времени, когда Лотта и Джек наконец явились на мои поиски, Стайл тоже спал мертвым сном. Должно быть, они испытали нешуточный шок, обнаружив наследную принцессу в одной постели с мальчишкой-простолюдином, с которым меня не связывало ни капли крови, пусть мы оба и были лишь детьми. Полусонная, я бессвязно бормотала что-то себе под нос, пока Джек бережно выпутывал меня из одеял и забирал на руки. Я немного пришла в себя на полпути к своим покоям, ровно настолько, чтобы краска жгучего стыда залила щеки за всю эту нелепую драму. Вязким со сна голосом я взмолилась, чтобы они с Лоттой ни словом не обмолвились о случившемся моим родителям.
— Разумеется, Ваше Высочество, — эхом отозвались они, пряча мягкие, снисходительные смешки.
И от этого я лишь острее осознала, какой же непроходимой дурой я была, в упор не замечая той светлой доброты, что окружала меня всё
Спустя пару дней Стайл пошел на поправку и окончательно встал на ноги. Получив отмашку от лекаря, он с удвоенным рвением ринулся в омут своих бесконечных уроков и занятий по этикету. И всё же каждую свободную секунду он непременно прибегал ко мне. Мы ни словом не обмолвились о той ночи, когда я сидела у его постели. Возможно, сгорая в лихорадке, он даже не отложил этот эпизод в памяти.
Истинная причина не имела для меня ни малейшего значения; я прекрасно понимала, что он понятия не имеет, как реагировать на ту безумную исповедь. Да и, будем откровенны, меня куда больше устраивало, если бы он просто вычеркнул из памяти позорную истерику своей новоявленной старшей сестры. Шутка ли, я на полном серьезе умоляла семилетнего ребенка убить меня. Та, каноничная Прайд из игры, вне всяких сомнений, всё еще пускала ядовитые корни в моей душе. После того инцидента я так и не смогла заставить себя снова переступить порог спальни Стайла. Вместо этого я отчаянно пыталась загрузить себя делами по самое горло, лишь бы не оставаться наедине со своими мыслями.
Его Королевское Высочество сухо отчеканил, кто я таков и за какие грехи закован в сталь, но принцессу Прайд этот лязг кандалов явно выбил из колеи. Я же всё это время сверлил взглядом собственные сапоги, отчаянно прячась от её, как мне казалось, ледяного, осуждающего взора. Раз уж мне на роду написано прозябать в её тени до конца своих дней, меньше всего мне хотелось, чтобы она уловила в моих глазах хоть каплю враждебности. Сама мысль о том, что будущая королева проникнется ко мне ненавистью, сковывала легкие первобытным ужасом. Риск был слишком велик. Но вдруг Её Высочество сама потянулась ко мне. Она мягко накрыла мои закованные ладони своими и представилась с такой обезоруживающей, немыслимой теплотой. Впрочем, это ни на йоту не усыпило мою бдительность: паранойя назойливо шептала, что всё это дружелюбие, лишь дешевый, фальшивый спектакль. И чем глубже я увязал в этих мыслях, тем гуще и чернее разрастался ком ядовитого недоверия в моей груди.
Меня отконвоировали в отведенные покои, и я сжался в жалкий комок на роскошной кровати, которая казалась для меня пугающе необъятной. Разумеется, ни о каком сне не могло быть и речи. Стоило мне лишь смежить веки, как перед глазами заживо вставало залитое слезами лицо мамы, и сердце сжималось от невыносимой, фантомной боли.
— Стайл? Я вхожу.
Я подскочил, словно от удара хлыстом, когда принцесса Прайд скользнула в комнату. Мой разум отчаянно буксовал, пытаясь понять, что ей могло от меня понадобиться. Признаться честно, больше всего на свете я жаждал, чтобы меня просто оставили в покое, гнить в собственном одиночестве, но смертельно боялся нанести Её Высочеству подобное оскорбление.
— Принцесса Прайд? — выдавил я. — Я вам для чего-то понадобился?
«Какого дьявола ей нужно от меня именно сейчас? Уже с завтрашнего утра я буду прикован к ней цепями до самого последнего вздоха. Зачем она пытается украсть у меня даже эти жалкие крохи времени, которые пока еще принадлежат мне?»
Чем дольше эти мысли ядовитым роем кружили в голове, тем сильнее закипала кровь. Но я титаническим усилием воли проглотил этот едкий комок раздражения. я не имел права выставить свои истинные чувства напоказ. Взбесить принцессу было сродни самоубийству.
— Прости, что тревожу тебя в столь поздний час, — мягко произнесла она. — Но мне жизненно необходимо было поговорить с тобой до того, как завтра ты подпишешь этот контракт.
Она приближалась короткими, плавными шагами, словно боялась спугнуть загнанного дикого зверя. Почему она просто не вломилась сюда, как диктовало её неотъемлемое право? В этом не было ни капли здравого смысла. Наследной принцессе совершенно не за чем было расшаркиваться с таким ничтожеством, как я, ей вообще не было нужды сотрясать воздух. Она могла просто выждать до рассвета и помыкать мной, как безвольной куклой. Мой мозг буквально плавился от этой нестыковки.
— Наследная принцесса желает говорить со мной? — произнес я, недоверчиво склонив голову набок.
— Скажи мне, Стайл, — прошептала она. — Ты ведь хочешь вновь увидеться с матерью, не так ли?
«Что?!»
Сердце мгновенным кульбитом подскочило к самому горлу. Я ошарашенно уставился на Её Высочество, давясь неистовым, рвущимся наружу криком: «Да!»
«Я хочу её увидеть. Хочу больше всего на свете. Я бы без раздумий бросил свою жизнь в огонь ради единого шанса вновь увидеть маму. Всё, чего я жаждал — это убедиться, что с ней всё хорошо, и сказать, что я в порядке».
На губах Её Высочества играла какая-то странная, надломленная, вымученная улыбка. Затем она скользнула рукой в складки платья, и в густой темноте я с трудом различил силуэт зажатого в её пальцах ключа.
— Что это?
«Нет, этого просто не может быть... Откуда у наследной принцессы такая вещь? И даже если она и впрямь держит в руках ключ от моих оков, с какой стати ей мне его показывать? Не может же она не понимать, что я способен вырвать его силой и раствориться в воздухе в ту же секунду!» И всё же, с каждым слетающим с её губ словом туман в моей голове лишь сгущался.
— Ключ от твоих оков, — ответила она. — Я пробралась в отцовский кабинет и... одолжила его. Теперь ты сможешь сбежать.
«Она... помогает мне сбежать?! Но почему?!» На миг меня обожгла ледяная мысль: а что, если всё это — лишь изощренная, садистская пытка? Она же не могла не знать, что мне заказан путь отсюда.
— Я не могу этого сделать, — глухо отозвался я.
На этот раз челюсть отвисла у самой принцессы Прайд. Кажется, она и впрямь на полном серьезе намеревалась устроить мне побег.
— Но почему?
«Она что, набитая дура? Неужели вся эта королевская свора до такой степени ослепла в своей роскоши, что даже не догадывается, через какой ад они пропускают таких, как я?» Вспышка концентрированной ярости едва не выжгла меня изнутри, но я безжалостно задушил её на корню и вместо этого принялся сухо, монотонно выкладывать Её Высочеству правду о маме и о том, почему мой побег невозможен. И всё же, обнажать эту кровоточащую рану оказалось невыносимо трудно. Образ рыдающей матери призраком стоял перед глазами, и чем дольше я говорил, тем злее слезы щипали глаза.
«Нет. Я не имею права реветь. Я обязан быть несокрушимым, как мама. Ей ведь всегда удавалось улыбаться наперекор всему. Я ни за что не позволю этим аристократам увидеть, как я ломаюсь».
Сгорбившись, я до боли в костяшках вцепился в ткань своих брюк. Мои пальцы сминали её всё яростнее, пока я продолжал говорить, отчаянно возводя плотины против рвущихся наружу слез.
— Я знаю: если мне удастся ускользнуть, они просто выберут другого ребенка, — произнес я. — У меня есть друг, его единственная семья — это крошечная сестренка, и он тоже наделен особым даром, прямо как я. Я ни за что не позволю, чтобы он оказался здесь вместо меня.
Это лишь глубже вонзило бы нож в наши с мамой спины. «А что, если...» — скользнула змеиная мысль. — «Что, если я просто начну разыгрывать всё большую и большую беспомощность, пока Её Высочество не сломается и не позволит мне увидеться с мамой?»
«Что, если я просто сорву все стоп-краны и буду реветь в голос, так громко, как только смогу?»
Если она и впрямь была лишь недалекой, но сердобольной дурочкой, у меня был реальный шанс вырвать у нее это позволение. Слухи трубили, что именно этой сахарной миловидностью она вила веревки из слепо обожающего её отца. Так почему бы мне не развернуть это оружие против неё самой? Подлый, расчетливый план начал обрастать плотью в моем разуме. Я исподтишка бросил воровской взгляд на принцессу, стараясь не выдать своих намерений. Но в ту секунду, когда я увидел её лицо, весь мой хитроумный замысел рассыпался в прах.
Принцесса Прайд выглядела абсолютно, тотально раздавленной горем. Меня словно молнией отбросило в тот день, когда мы прощались с мамой. Это запертое в клетке ребер отчаяние, эта титаническая, ломающая кости сила, которая требовалась, чтобы удержать всё внутри. Прямо сейчас я видел в глазах принцессы Прайд точно такое же измученное, болезненное сострадание к другому человеку.
Жизнь в замке закружила меня в непрерывном водовороте, не оставляя ни минуты на передышку. Я покорно зубрил уроки, отчаянно пытался заставить себя называть Прайд просто по имени и вбивал в голову бесконечный свод правил, необходимых для службы её помощником. Но при этом мой мозг ни на секунду не прекращал лихорадочно вычислять: правильные ли слова я подбираю? Верно ли поступаю? Если Прайд предложит помощь, как мне отказаться, не навлекая на себя беду? А на горизонте уже маячили новые испытания. Например, уроки фехтования, к которым меня наверняка однажды принудят.
И всё же, стоило мне лишь на миг замереть и задуматься о том, как там мама, мою грудь тут же сковывала до боли знакомая, удушливая тоска.
*** На третий день моего обучения я проснулся от того, что голова буквально раскалывалась от этого бесконечного, противоречивого роя мыслей.
«Нет, впереди еще столько всего, на чем нужно сосредоточиться. Я не могу позволить себе валяться в постели. Сегодня я буду заниматься вдвое усерднее, чтобы как можно скорее получить право увидеться с мамой. Нужно просто убедить всех, что я прекрасно себя чувствую».
В тот день мне пришлось выскрести из себя всё до последней капли силы, чтобы на уроках казаться нормальным. Львиная доля информации просто влетала в одно ухо и вылетала из другого. «Придется потом зазубривать всё это заново, самому», — с тоской осознавал я, но мне не оставалось ничего иного, кроме как стиснуть зубы и упрямо брести дальше.
Изо всех сил заставляя непослушные ноги не подкашиваться, я побрел в сады, где обещал встретиться с Прайд. Рядом с ней тревоги всегда немного отступали. Она встречала меня светлой улыбкой, звонко смеялась над каждой ерундой и то и дело повторяла, как ей нравится просто проводить со мной время. В эти моменты мне чудилось тепло, похожее на то, что я испытывал рядом с мамой. Я твердо знал: стоит мне лишь оказаться рядом с Прайд, и станет чуточку легче.
Я столкнулся с Прайд еще до того, как добрался до сада. Её уроки на сегодня тоже подошли к концу. Она поприветствовала меня своей привычной, лучезарной улыбкой, и даже сквозь пелену чудовищной усталости я не смог удержаться, чтобы не улыбнуться ей в ответ.
— Эй, Стайл, давай сыграем в салки! Кто последний добежит до сада, тот проиграл! — звонко выкрикнула она.
Не говоря больше ни слова, Прайд сорвалась с места. Я бросился вдогонку, но очень быстро начал отставать.
«Я должен её догнать. Я обязан стать быстрее. Быстрее в беге, быстрее в учебе, быстрее взрослеть... быть быстрее во всем...»
— Стайл?!
Внезапно весь мир залило слепящей белизной. Мои веки словно налились свинцом; казалось, я физически не могу разомкнуть глаз.
Где-то там, за пределами моего угасающего сознания, отчаянно кричала Прайд. Я слышал её голос, но слова вязли в липком, непроницаемом тумане, сквозь который я медленно шел ко дну.
«О чем... я должен был... думать? М-мама...»
Я провалился в сон.
Мы с мамой снова были вместе. Она стояла ко мне спиной и готовила ужин. Всё в точности, как раньше.
«Эй, забудь про этот ужин. Мы ведь наконец-то рядом, давай просто поговорим».
«Как ты поживаешь, мам?»
«Я выучил столько всего нового, мам».
«Представляешь, принц-консорт на самом деле очень хороший человек».
«А Прайд совершенно не похожа на те жуткие слухи, мам».
«Мам, горожане ведь хорошо к тебе относятся?»
«Тебе ведь хватает на жизнь, правда?»
«Мам... ты ведь больше не плачешь?»
Я робко потянул её за край рубашки, и она наконец повернулась ко мне.
— Потерпи немного, ужин скоро будет готов, — ласково произнесла она с теплой улыбкой.
«Какое счастье. Она улыбается». Но не успел я с облегчением выдохнуть, как мама вдруг бросила готовку, бессильно осела на пол и зашлась в надрывных рыданиях. Я в панике потянулся к ней. «Не плачь. Я приду к тебе, мам, обязательно приду. Я буду работать изо всех сил. Мам, ты меня слышишь? Эй, мам? Мам...»
— Н-нгх... Хн-н...
Она всё еще плакала. Мама всё так же стояла передо мной и безутешно плакала.
Что-то медленно скользило по моему лицу, капля за тяжелой каплей. Глаза всё еще были плотно закрыты, но сознание уже неохотно возвращалось ко мне, а образ мамы таял, рассыпаясь призрачным прахом сновидения. Но почему-то звук рыданий не растворился вместе с ней — казалось, я в бреду использовал свою магию и телепортировался обратно домой.
«Не плачь, мам. Я здесь, я рядом».
Но когда я с трудом разлепил веки, то увидел склонившуюся надо мной Прайд. И это она, а вовсе не мама, захлебывалась слезами.
— Прайд?
«Я всё еще сплю? Так это была не мама? Но почему я здесь? И почему она так горько плачет?»
Я отчаянно пытался усмирить ураган в своей голове, не говоря уже о том, чтобы выдавить из себя хоть слово. Всё, на что меня хватало — это немигающим взглядом смотреть на Прайд, которую, казалось, вот-вот разорвет от переполняющих её эмоций. А когда она наконец заговорила, её слова прозвучали как... глубочайшее, болезненное раскаяние. Мой разум наотрез отказывался склеивать это в единую картину. С чего бы ей так убиваться? Этот вопрос застрял в воспаленном мозгу, пока я судорожно пытался собраться с мыслями.
— За что ты просишь прощения? — едва слышно спросил я.
При этих невинных словах Прайд плотно сжала губы и разрыдалась с новой, пугающей силой.
«Почему она выглядит так, словно несет на плечах неподъемный груз?»
— Н-н-нгх! Прости... мне так жаль... что я не могу стать надежной опорой в твоей жизни... и что я была так слепа к твоей боли... Прости меня! — Её губы мелко дрожали, пока она с надрывом выталкивала из себя эти слова.
В следующий миг Прайд бессильно рухнула прямо на меня и стиснула в объятиях. Запах её волос, её тепло и мягкая тяжесть обрушились на мои чувства, мгновенно парализовав от смущения и нервной дрожи. Я окаменел, чувствуя, как краска стыда заливает щеки, пока принцесса безутешно рыдала, уткнувшись мне в плечо.
«Но почему? Ведь она и так выплакала столько слез ради меня в ту ночь. Только благодаря Прайд моя ненависть к замку сменилась тихой радостью от каждого прожитого здесь дня».
Она вечно с таким воодушевлением рассказывала о всяких вкусностях, что я начал с нетерпением ждать каждой нашей совместной трапезы. Если бы не она, мысль о Контракте Подчинения свела бы меня с ума от животного ужаса. Именно благодаря ей в моей душе затеплилась хоть какая-то надежда на будущее. Она приняла меня таким, какой я есть, она дарила мне улыбки и искренне нуждалась во мне. Если это нельзя назвать «надежной опорой», то что тогда вообще имеет смысл? Она видела мою боль насквозь и понимала мои чувства без единого слова.
В ту ночь, когда Прайд принесла ключ от кандалов, мое сердце рвалось на части не только от осознания того, что я навсегда потерял маму. Я задыхался от ледяного одиночества без неё, от сжирающего изнутри страха, что она там тоже совсем одна, и от собственного ничтожного бессилия помочь ей. Мне казалось, что я проклят на вечное одиночество, и что отныне каждый мой вздох будет приносить лишь новую боль.
Но Прайд поклялась, что больше никто не причинит мне зла. Она дала слово, что сделает всё возможное, чтобы я, моя мама и все жители этого королевства снова научились улыбаться. А потом она просто обняла меня.
Прайд разглядела эту кровоточащую рану одиночества во мне еще до того, как я сам осознал её глубину. Она видела меня насквозь. Должно быть, всё это время она отчаянно сдерживала свои слезы, и именно поэтому в ту ночь её плотину наконец-то прорвало.
С тех самых пор она всегда была рядом, искренне молилась о моем счастье, называла нас равными, обращалась ко мне по имени и мягко настаивала, чтобы я отвечал ей тем же. Она дарила мне теплое утреннее приветствие и ласково желала доброй ночи, когда приходил час расставаться. Только рядом с ней, в этих холодных стенах, я мог урвать редкие моменты истинного покоя и уюта, когда камень на сердце становился чуть легче. Она водила меня запутанными лабиринтами библиотеки и садов, и на эти краткие мгновения иллюзия моего абсолютного одиночества наконец-то отступала.
Прайд до краев заполнила ту зияющую, голодную пустоту, что безжалостно пожирала мое сердце.
Так какого же дьявола она просила прощения? Ведь именно она стала моей спасительницей, вырвав меня из этого персонального ада.
Я даже не сразу осознал, в какой момент мои руки сами собой сомкнулись у неё на спине, инстинктивно отвечая на объятие. Во мне бушевал целый океан несказанных слов, но все они вязким, колючим комом застряли в горле. Каждая мысленная фраза казалась до одури плоской, ничтожной и безнадежно фальшивой. И всё, на что меня хватило — это просто замереть, баюкая её в своих руках, и отчаянно уповать на то, что это немое тепло сумеет передать ту сокрушительную благодарность, что затопила мою душу.
В конце концов, её колотящаяся дрожь немного унялась. Она собралась с силами, чтобы заговорить, и её прерывистое, горячее дыхание едва ощутимо обожгло мое ухо:
— Если однажды я превращусь в злую королеву... тогда я хочу, чтобы ты... я хочу, чтобы ты убил меня...— Прайд до краев заполнила ту зияющую, голодную пустоту, что безжалостно пожирала мое сердце.
Так какого же дьявола она просила прощения? Ведь именно она стала моей спасительницей, вырвав меня из этого персонального ада.
Я даже не сразу осознал, в какой момент мои руки сами собой сомкнулись у неё на спине, инстинктивно отвечая на объятие. Во мне бушевал целый океан несказанных слов, но все они вязким, колючим комом застряли в горле. Каждая мысленная фраза казалась до одури плоской, ничтожной и безнадежно фальшивой. И всё, на что меня хватило — это просто замереть, баюкая её в своих руках, и отчаянно уповать на то, что это немое тепло сумеет передать ту сокрушительную благодарность, что затопила мою душу.
В конце концов, её колотящаяся дрожь немного унялась. Она собралась с силами, чтобы заговорить, и её прерывистое, горячее дыхание едва ощутимо обожгло мое ухо:
— Если однажды я превращусь в злую королеву... тогда я хочу, чтобы ты... я хочу, чтобы ты убил меня...
[[image:/storage/reader-images/dfab775294d46b5d1831ead9d437d124d679c33e.png]]
Её слова сковали меня ледяным ужасом. Мой разум мгновенно опустел. Какое-то время я вообще отказывался верить, что она это произнесла. Но в них было что-то такое, что вонзилось мне прямо в сердце.
«Убить её? Ни за что. Я не смогу. Я никогда не смогу убить такого доброго, невероятного человека».
Я так долго пытался привести мысли в порядок, что Прайд в итоге просто уснула в моих объятиях.
— Прайд? — позвал я, осторожно сжав её плечо. Ответа не последовало.
Что в этом мире могло так напугать эту бедную девочку? Как кто-то настолько добрый и умный мог вообще подумать, что вырастет жестоким тираном? Я просто не мог в это поверить. Но раз человек, подаривший мне столько света, так отчаянно боялся этого будущего, если это так сильно её терзало, тогда...
— Я защищу тебя.
Я прошептал это ей в плечо, зная, что она не услышит. И всё же эта тихая клятва наполнила меня стальной решимостью. Я обнял её чуть крепче, запечатывая этот обет между нами.
На следующее утро Прайд уже исчезла. Пришел лекарь, осмотрел меня и велел отлежаться пару дней для верности. Я был только за — мне нужно было переварить события прошлой ночи. Какая-то часть меня всё еще сомневалась в их реальности. И всё же слова Прайд, её тепло и моя собственная решимость ярко горели в памяти.
После этого Прайд меня не навещала. Сгорая от нетерпения, я спросил о ней горничную, которая представилась Лоттой. Лотта ответила, что принцесса слишком смущена тем, что уснула в моей постели, чтобы показаться мне на глаза.
— Принцесса приказала нам не сообщать об этом Её Величеству и Его Высочеству, чтобы не волновать их. Так что не о чем беспокоиться, — добавила она с лукавой улыбкой.
В тот миг я окончательно поверил, что всё случившееся не было бредом воспаленного рассудка. И что это было... Я даже не знал, как это назвать. Но каждый раз, вспоминая ту ночь, мою грудь заливало жаром, словно лихорадка возвращалась. Я был счастлив, что это не так. И всё же было невыносимо странно не видеть Прайд несколько дней подряд. Как только лекарь дал добро, я тут же вернулся к урокам.
Я взялся за учебу с новыми силами. Запоминать информацию стало еще легче. А главное — я снова мог видеться с Прайд. От волнения в животе порхали бабочки. Прайд смущенно улыбнулась при встрече, но тут же одарила меня своей привычной, широкой улыбкой, и вся неловкость испарилась без следа.
— Я так рада, что ты поправился, — сказала она. И тяжесть мгновенно спала с моих плеч.
Прайд ни словом не обмолвилась о той ночи. Я решил последовать её примеру. Раз она не хочет об этом говорить — пусть так. На мою решимость это никак не влияло.
После обеда мы отправились к отцу. Прайд держала руки на моих плечах, словно поддерживая или придавая сил.
— Случай исключительный, — сказал отец. — Вы не должны упоминать об этом ни единой живой душе, даже здесь, в замке.
С этими словами он протянул мне конверт. Я сломал печать, понятия не имея, что внутри. Какое-нибудь приглашение? Но зачем такая секретность?
Я достал письмо и начал читать. Глаза расширялись с каждым словом. Я перечитывал строчки снова и снова, отказываясь верить. Это было письмо от человека, которого я не надеялся увидеть до конца своих дней — от моей мамы.
«Дорогой Стайл».
Я мгновенно узнал её почерк. Именно эти руки учили меня выводить мое собственное имя. Всё мое образование до замка ограничивалось этим почерком.
«Как такое возможно? Мне же сказали, что я больше никогда её не увижу и не смогу написать. Я думал, это нереально, по крайней мере пока. Именно поэтому я... именно поэтому...»
Отец объяснил, что эта переписка была идеей Прайд, но его слова долетали до меня как сквозь вату. Меня накрыло лавиной несовместимых эмоций.
«Раз в месяц? Я смогу узнавать, как дела у мамы, каждый месяц? Я буду точно знать, что с ней всё хорошо? И я даже смогу писать ей в свой день рождения?!»
Это превосходило самые смелые фантазии моего жалкого плана — служить Прайд верой и правдой в надежде на её милость в далеком будущем. Даже если бы он сработал, на это ушли бы годы. Я уже давно похоронил любые надежды. Руки дрожали, пока до меня доходил весь смысл написанного на этом клочке бумаги. Моя благодарность Прайд и отцу, моя любовь к маме и разрывающая сердце радость — всё это было слишком, чтобы удержать внутри, и в конце концов плотину прорвало.
Я никогда в жизни так не рыдал.
Слезы ручьем катились по щекам. Я не мог остановить эти громкие, жалкие всхлипы, но в тот момент мне было плевать. Кто-то ласково гладил меня по голове, пытаясь успокоить. Я обернулся и увидел улыбающуюся Прайд. И тут же бросился к ней, стиснув в объятиях.
«Сколько еще раз этот человек перевернет мою жизнь, спасая меня?»
Мне всё еще было стыдно реветь перед Прайд и отцом, но пути назад уже не было.
— Матушка, отец, я, а еще твоя настоящая мама — мы все тебя очень-очень любим, — сказала Прайд.
Я больше не мог выносить этой концентрации доброты. Я уткнулся лицом в её грудь, и последние остатки контроля рухнули. Мои рыдания эхом разносились под высокими сводами замка, но я думал лишь о том, как неоплатно я в долгу перед этим человеком. Просто защищать её — этого мало. Я обязан отплатить ей за всё, что она для меня сделала, даже если на это уйдет вся моя жизнь.
Когда я наконец смог заговорить, я поблагодарил отца сорванным, хриплым голосом. Затем мы с Прайд покинули кабинет. У самых дверей она шепнула мне спрятать письмо в карман, чтобы стража и прислуга ничего не заметили. Даже добравшись до своей комнаты, я не мог до конца успокоиться. Стоило мне остаться одному, как слезы подступили вновь, и я зажал рот рукой, чтобы задушить всхлипы.
Я достал мамино письмо и перечитал его еще раз.
«Дорогой Стайл». От одних только этих слов глаза снова предательски защипало.
Какое счастье, что я учился читать и писать в замке. Моих прежних знаний хватило бы лишь на то, чтобы разобрать собственное имя. А теперь я мог прочесть о том, как живет мама, и как горожане помогают ей. Она писала, как счастлива возможности общаться со мной, и что будет считать дни до моего ответа. Она благодарила Его Королевское Высочество за эту милость и просила меня быть здоровым и счастливым. И через строчку, снова и снова, повторялись слова: «Я люблю тебя».
Кажется, я перечитал это письмо десятки раз, утирая слезы подолом рубашки и шмыгая носом. Поднеся бумагу к лицу, я даже уловил едва заметный, до боли знакомый запах мамы. «Это правда она», — подумал я, и реальность происходящего накрыла меня с новой силой.
Прошло много времени, прежде чем я смог заставить себя отложить письмо. Я понимал, что его нужно надежно спрятать. Никто не должен его увидеть, иначе я потеряю эту драгоценную нить, связывающую меня с домом. Пока я искал тайник, в комнату донеслись голоса.
— И что нам прикажете делать? Эгоизм принцессы просто невыносим.
Голоса доносились от окна. Моя комната находилась аккурат под покоями Прайд, и из окна открывался вид на дорожку, ведущую от садов к главным воротам. Я замер у подоконника, зажав рот руками, чтобы не издать ни звука.
— Вы уверены, что нам стоит обсуждать это вне замковых стен?
— Наставник доложил мне, что ни Её Высочество, ни её младший брат сейчас не в своих комнатах, так что беспокоиться не о чем. Но всё же говорите тише. Нас могут услышать.
Я едва различал этот приглушенный разговор. Кто-то снова назвал Прайд эгоисткой, а затем голоса стихли. Как я ни напрягал слух, разобрать слова было невозможно.
Что-то во всем этом было не так. Раз кандалов больше не было, в голову пришла безумная идея. Впервые за долгое время я призвал свою силу и телепортировался в кусты в саду, надеясь оказаться ближе к говорящим.
Как только я приземлился, голоса зазвучали отчетливо. Кто-то самоуверенно заявил, что ни один стражник не осмелится донести на них, даже если что-то и услышит. Судя по всему, там собралась целая группа, включая тех двоих. Лишь один голос показался мне смутно знакомым, и я лихорадочно перебирал воспоминания, пытаясь зацепиться за него.
— Я был категорически против этих особых мер. Но принцесса и Его Королевское Высочество отдали прямой приказ, и мне приходится хранить молчание.
— Я уверен, вы сделали всё возможное, премьер-министр Гилберт. Однако, не стоит ли расценивать это как тревожный знак того, что наследная принцесса по-прежнему потакает любым своим капризам?
— Именно. Это крайне прискорбно. Я слышал слухи о её внезапном взрослении после пробуждения дара, но, судя по всему, она лишь таскает принца Стайла за собой по всему замку, как игрушку, и даже заставила его бегать, когда он был болен. Возможно, она просто завидует академическим успехам своего младшего брата.
Гилберт!
Это был премьер-министр. Тот самый, что стоял рядом с отцом на церемонии. Мне стоило титанических усилий не выпрыгнуть из кустов и не швырнуть ему в лицо обвинения в этой грязной лжи прямо сейчас.
— Его Королевское Высочество не в силах отказать принцессе ни в единой прихоти. В данном случае он без колебаний одобрил её нелепую просьбу. Я лишь сожалею, что не смог убедить его прислушаться к голосу разума.
— Премьер-министр, вам не в чем себя винить.
— Верно! Хоть она и дочь принца-консорта, подобное поведение ставит под серьезный удар её будущее восхождение на престол.
— Что ж, именно поэтому наш долг — защищать и направлять членов королевской семьи. Принцесса Прайд еще так юна. Уверен, со временем она осознает тяжесть своей роли.
— Вы поразительно великодушны, премьер-министр Гилберт. Совершенно ясно, почему вы получили эту должность в столь юном возрасте.
— Полноте, вы мне льстите. Однако королевская семья обязана служить своему народу. Когда принц-консорт потакает каждому импульсивному капризу своей дочери, создается впечатление, что монархии больше нечем заняться, кроме как развлекать маленькую девочку. Вы не находите? И это должно остаться в строжайшей тайне, но принц Стайл также подвергается возмутительному обращению. Да, мальчик — простолюдин, но принцесса смотрит на него свысока и каждый день изощряется в новых способах издевательств.
Мои руки тряслись от слепой ярости. Как он смеет так нагло, беспардонно лгать?! Прайд ни разу не сказала мне кривого слова, но он вещал с такой непререкаемой уверенностью, что все эти люди впитывали каждое его слово как непреложную истину.
— Впрочем, даже наставник принца Стайла отмечает не по годам развитый ум мальчика. Он не воспринимает наши слова на веру, но, кажется, уже начинает разделять наши опасения относительно будущего принцессы Прайд. Мне больно видеть, как такой блестящий мальчик оказался в столь плачевном положении.
— Немыслимо. Даже юный принц Стайл всё понимает.
— Если бы только Его Королевское Высочество и Её Величество тоже открыли глаза. Если бы мой законопроект об обязательной регистрации особых способностей был принят, мы бы наконец-то получили четкое представление о том, какими силами обладают наши граждане. Только на то, чтобы разыскать принца Стайла с его слухами о телепортации, ушла уйма времени солдат и колоссальная сумма из кармана налогоплательщиков. Всего этого можно было бы избежать, будь у нас система.
Вокруг раздался одобрительный гул.
— Но я всё еще премьер-министр. И даже если Её Величество не в силах сказать «нет» своему обожаемому мужу, а тот не может перестать баловать свою старшую дочь, которой еще только предстоит выковать в себе характер истинной наследницы — я намерен поддерживать их всех до самого конца. И, разумеется, этот разговор не должен покинуть этот круг. Ради блага королевства.
Я осторожно раздвинул ветки и увидел лицо Гилберта. Окружающие преданно кивали, но я успел уловить расчетливую, змеиную ухмылку, скользнувшую по его губам.
С этими словами группа разошлась. Я телепортировался обратно в комнату, подскочил к окну и попытался разглядеть их лица. Кого-то я уже видел мельком в коридорах замка, но имен не знал.
«Я не могу спустить это с рук».
Мне до одури хотелось ворваться к матери и отцу и выложить им всё, что я только что слышал. Гилберт и его приспешники отправились бы на плаху за клевету на королевскую семью, по крайней мере, я на это надеялся. Иначе они продолжат беспрепятственно сеять свою гнилую ложь. Но что я мог сделать? Мне никто не поверит. Мать и отец выберут слова премьер-министра, а не какого-то мальчишки.
И всё же!
Те «особые меры», о которых он упоминал — это наверняка письма от мамы. Гилберт не просто нарушил прямой приказ о неразглашении, он еще и извратил всё так, будто за этим кроется какая-то зловещая тайна. И хуже всего то, что все эти люди ему поверили. Несмотря на его фальшивые призывы к секретности, слухи неизбежно поползут. Они отравят весь замок и даже могут вырваться в город.
Прайд подарила мне всё. А эти стервятники хотят выставить её монстром. Её репутация, репутация отца и даже матери будут растоптаны. Я еще не видел королеву, но отец был таким добрым человеком, а Гилберт собирался смешать с грязью их всех. От одной этой мысли кровь закипала в жилах.
«Если я превращусь в злую королеву...» Зачем она вообще это сказала? Кто в этом мире мог бы стать королевой лучше неё? И плевать я хотел на ту ядовитую чушь, что распускает Гилберт. Я никогда в это не поверю.
Но снова: что я мог сделать? Взрослые не станут слушать ни меня, ни Прайд. Они всегда выберут Гилберта. И тогда эта добрая, светлая девочка, которая плачет от чужой боли, эта девочка, ставшая жертвой гнусных слухов, будет раздавлена такими, как Гилберт, с их сладкими речами и безупречной репутацией. Ни я, ни Прайд не могли этому противостоять, особенно я — безродный простолюдин, которого только что притащили во дворец. У меня не было ни связей, ни статуса, ни красивых слов. У меня не было ничего. Я мог сколько угодно зубрить учебники, но этого было мало. Я мог годами выстраивать репутацию, учиться читать и писать, постигать политические игры, но и этого было недостаточно. Даже если Прайд, отец, мать и принцесса Тиара полюбят меня и признают безупречным сыном и братом, это не остановит Гилберта.
Нет, я должен был пойти куда дальше. Я обязан был стать самым хитрым, самым расчетливым и беспринципным интриганом во всем королевстве. Я должен научиться играть на струнах человеческих душ, чтобы вырывать их доверие. Я заставлю весь этот замок, всё это королевство полюбить ту версию себя, которую я им продам. Пусть для этого мне придется растоптать себя настоящего и стать кем-то иным — это малая цена за то, чтобы уничтожить Гилберта.
Прайд не нужно было марать руки в этой грязи. Она была идеальна такой, какая есть — чистой, невинной и доброй. Пока она остается такой, однажды это королевство расцветет под её началом. Мне просто нужно стать достаточно коварным за нас двоих... и даже больше.
Я слышал, что дар Гилберта — вечная молодость, а значит, он никуда не исчезнет даже тогда, когда мы с Прайд повзрослеем. Поэтому я должен был уничтожить его еще до того, как Прайд взойдет на трон. Как сенешаль, я получу власть вышвырнуть его из страны, и плевать, что будут вякать его шавки. Укрепив свою власть, я не только уберу Гилберта, но и возвышу Прайд, когда официально встану по правую руку от неё.
«Как бы мне хотелось, чтобы мама тоже узнала, какая Прайд на самом деле», — подумал я, снова доставая письмо. Я пробежался по строчкам, ища то место, где она писала об отце. «Значит, мама думает, что это принц-консорт разрешил нам переписываться, и даже не догадывается, что за всем этим стоит Прайд. Обязательно напишу ей об этом в свой день рождения. Я расскажу ей о Прайд всё».
Я скользнул взглядом чуть ниже и снова наткнулся на эти слова: «Я люблю тебя».
«Матушка, отец, я, а еще твоя настоящая мама — мы все тебя очень-очень любим». Так сказала Прайд. И теперь пришел мой черед возвращать эту любовь.
«Не бойся. Я клянусь, что защищу тебя», — пообещал я пустоте. — «Я защищу твой нежный голос, твою улыбку, твое сердце, каждую светлую черту в тебе. Прайд пообещала, что, став королевой, сделает счастливыми всех людей, включая меня и маму. А я клянусь, что сделаю счастливой её. Кем бы она ни была — моей будущей королевой, старшей сестрой или просто девочкой, которую я знаю . Я защищу её от таких выродков, как Гилберт, чего бы мне это ни стоило. Если ради этого мне придется прогнить насквозь и стать чудовищем — пусть так. Но я никогда не позволю запятнать её чистое сердце».
Это было не просто обещание — это была клятва на крови.
Мое имя — Стайл Роял Айви.
Я — младший сводный брат наследной принцессы и сенешаль следующего поколения. И я живу лишь для того, чтобы исполнить свой долг, находясь по правую руку от Прайд Роял Айви.
С этой самой секунды моя жизнь принадлежит только ей.
Продолжение следует…
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод и редактура: TuXoXoDKa
Вычитка и оформление диалогов: Исекайный Сомелье
Работа с изображениями: Animia
— НГХ... А-А-А-А-А...
«Кто это? Кто-то плачет».
Надрывный вой метался под сводами кромешно-темной комнаты. Это... Это был я.
— О, Стайл? Ты уже вернулся? Как быстро.
Кто-то приближался. Сквозь густую, давящую тьму я почти ничего не различал, но безошибочно знал: это была девчонка.
«Точно. Та самая, что приказала мне убить маму и вернуться сюда».
Мама выглядела такой счастливой, но такой ошарашенной, когда впервые увидела меня. Я умолял её бежать, но она ничего не поняла. Она просто стояла там... и умерла на моем клинке.
— Стайл... почему?
Её надломленный голос всё ещё звенел у меня в ушах. Она тяжело осела на пол, истекая кровью, а в её глазах блестели невыплаканные слезы.
Я отвернулся, не в силах смотреть на неё, и бросил её там, умирать на полу. А потом я... потом я... потом я... потом я...!
— Ты вернулся сразу же, чтобы тебя не заметили, в точности как я приказала. Какой хороший мальчик.
От её рук, по-хозяйски перебирающих мои волосы, к горлу подкатил ком тошноты. Издевательское, садистское веселье в её голосе высекло искру первобытной, слепой ярости. Взвыв, как раненый зверь, я подхватил кинжал, которым только что пронзил собственную мать, и бросился прямо на эту девчонку.
Она даже не успела отшатнуться, как окровавленное лезвие оказалось у её горла... и замерло. Во мне не было ни капли сомнений, ни тени нежелания прикончить эту мерзкую тварь, но мое тело парализовало, оно больше мне не подчинялось.
— А-ха-ха! Какая же ты феноменальная бездарность! Нельзя убить своего хозяина, подписав Контракт Верности, — рассмеялась она.
«От одного только звука её голоса меня выворачивает наизнанку».
— За что?! — закричал я. — Зачем ты заставила меня убить маму?! Что я... что мама тебе сделала?!
Она лишь равнодушно пожала плечами, абсолютно глухая к моим крикам.
— Ничего, разумеется. Я сделала это просто потому, что это до чертиков весело. Ах-х, Стайл, мой очаровательный ручной раб. Благодаря тебе я в последнее время просто наслаждаюсь жизнью.
На вид она была всего лишь ребенком, но в её смехе таилась такая леденящая жестокость, что она вдребезги разбивала этот невинный образ.
— Тогда убей меня, — прохрипел я. — Если тебе так нравится заставлять меня страдать, почему бы тебе просто не убить меня?!
Сейчас смерть стала бы величайшим милосердием. Как я мог продолжать влачить существование в мире, где больше нет мамы?
— О чем ты лепечешь? Разве ты не клялся убить меня, когда подписывал Контракт Верности, м-м? А теперь вдруг захотел умереть? Захотел отправиться к своей мертвой мамаше?!
Мои руки тряслись, до побеления костяшек сжимая рукоять кинжала. Если бы я мог сдвинуть его хоть на миллиметр, я бы прикончил её. Это было бы так невыносимо легко — просто полоснуть лезвием по её горлу.
— Что ж, тогда слушай мой приказ, — ледяным тоном произнесла она. — Отныне тебе запрещено лишать себя жизни. Ты никогда и никому не расскажешь ни о том, что совершил сегодня, ни об этом новом приказе.
— Что?..
Она отняла у меня даже право на смерть.
— О да, именно этот взгляд, — протянула она с наслаждением. — Сохрани-ка это выражение лица подольше, ладно? Спокойной ночи, Стайл. И постарайся отмыть всю эту отвратительную простолюдинскую кровь этой женщины до начала завтрашнего торжества.
Она круто развернулась на каблуках и, едва ли не вприпрыжку, упорхнула из комнаты.
Мои колени подогнулись. Я рухнул, с остервенением разбивая кулаки о каменные плиты. Я бился в агонии, извиваясь, словно подстреленный зверь, теряя остатки рассудка и воя во всю силу своих легких. Больше всего на свете я жаждал вонзить этот проклятый кинжал в собственную грудь и оборвать эту пытку.
Но, к моему ужасу, всё, что мне оставалось — это свернуться в жалкий комок и захлебываться рыданиями. Гнев, скорбь и разрывающее горе мертвой хваткой вцепились в сердце. Дыхание превратилось в рваные, судорожные всхлипы; я глотал воздух крохотными порциями, проталкивая его в раздавленные болью легкие.
«Это конец. Я больше не хочу жить. В этой жизни меня уже никогда не ждет ничего светлого». Мамы больше не было, а вместе с ней рухнул и весь мой мир. А вдобавок этот проклятый контракт намертво приковал меня к девчонке, которая заставила меня стать убийцей. У меня никого не осталось — никого, кроме того чудовища, что было виновно в смерти моей матери.
«Если бы только я родился обычным, мы бы с мамой были вместе вечно. За что мне этот проклятый дар телепортации? Я больше не выдержу. Я хочу умереть, я хочу умереть, я хочу умереть, я хочу умереть, я хочу умереть, я не могу, я не вынесу, я не вынесу, не вынесу, не вынесу этого! В этой жизни для меня больше не осталось ровным счетом ничего. Ничего. Абсолютно ничего, потому что...»
«...потому что до конца своих дней я буду абсолютно, тотально один».
«Если бы я только мог умереть, возможно, я встретился бы с мамой и папой». Но безжалостный приказ обрекал меня на дальнейшее существование.
— Мама... п-прости меня... я просто...
«Я просто хотел увидеть тебя. Больше ничего».
Я даже не успел сказать ей, как сильно я её люблю. В ту секунду, когда чернила коснулись пергамента того контракта, обе наши судьбы были решены. Я никогда в жизни не прощу этой мерзавке того, что она сотворила.
Нет, она не девчонка. Она — демон в человеческой шкуре. Чего бы мне это ни стоило, я отомщу за смерть матери. Я уничтожу эту гнусную тварь. Отныне это станет моей единственной целью...
— Доброе утро, Ваше Высочество.
Горничная рывком распахнула тяжелые портьеры, и комнату затопило светом.
— Доброе утро, — отозвался я, с трудом выплывая из вязкой дремоты.
Солнечные лучи били прямо в окно. Я глубже зарылся под одеяло, с силой потирая глаза. Что это сейчас было? Кажется, мне приснился какой-то кошмар.
Я попытался выудить из памяти хоть какие-то детали, но в голове остались лишь мутные, рваные обрывки.
— Вы стонали во сне. Вы хорошо себя чувствуете? — обеспокоенно спросила горничная.
Я же не мог даже вспомнить, был ли это хороший сон или дурной. Однако, потирая лицо, я нащупал на щеках влажные дорожки слез.
«Кажется, с самого переезда в этот замок я ни разу не плакал во сне». Я всё еще озадаченно стирал влагу с ресниц, заставляя себя вылезти из постели. Впрочем, наяву у меня определенно находились куда более веские причины для слез, чем какие-то сны.
Щеки мгновенно вспыхнули жаром, стоило мне вспомнить, что произошло между нами с Прайд пару дней назад. Чем больше деталей всплывало в памяти, тем сильнее меня накрывало смущение, и всё же... вместе с ним в груди расцветало нечто бесконечно мягкое и теплое. Я попытался стряхнуть с себя это наваждение, пока горничные помогали мне одеться и монотонно зачитывали расписание на день.
«Ах да, точно. Сегодня же...»
— А также сегодня завершаются последние приготовления к завтрашнему торжеству по случаю дня рождения принцессы Тиары, — доложила горничная.
Принцесса Тиара, младшая сестра Прайд. Мне еще ни разу не довелось с ней пересечься. Меня представят ей одновременно со всем остальным королевством.
— Большое спасибо, — кивнул я. — Старшая сестра с нетерпением ждет этого дня, и я тоже.
Тиара Роял Айви — вторая принцесса королевства. До меня доходили слухи, что девочка растет очень болезненной. И пока Матушка, Отец, Прайд и вся Фризия будут праздновать её день рождения, я твердо решил приглядывать за малышкой.
Хотя...
Закончив утренний туалет, я покинул покои. Мысли всё еще крутились вокруг того, какой окажется эта Тиара и как пройдет грядущий бал, когда я быстрым шагом миновал коридор и вышел к парадной лестнице.
— Доброе утро, Стайл, — окликнул меня звонкий голос снизу.
Я опустил взгляд на девочку, которой суждено стать королевой. На девочку, которая уже успела стать для меня всем миром. На девочку, которая однажды перевернет судьбу всего этого королевства.
— Доброе утро, Прайд.
Даже если я собирался защищать Тиару, моим абсолютным, незыблемым приоритетом всегда будет Прайд. Именно её счастье и её триумф я должен был оберегать и приумножать любой ценой.
Завтра состоится бал в честь дня рождения принцессы Тиары. А еще завтра я впервые встречусь с Матушкой-королевой с тех пор, как меня приняли в семью, а Прайд впервые увидится с ней в статусе официальной наследницы. И оба этих события затмевали для меня всё, что касалось Тиары.
В конце концов, каждый мой вздох, каждое мое действие — всё это было лишь ради Прайд.
За те дни, что минули с момента присоединения Стайла к семье, он доказал, что схватывает всё на лету с пугающей скоростью. В нем проснулась неистовая, жадная тяга к книгам, так что мы стали всё реже носиться по садам, пропадая часами в тишине королевской библиотеки. Даже тот злополучный обморок во время игры в салки не смог умерить его зверский аппетит к знаниям.
Когда я спросила его об этом, он лишь спокойно ответил: «Просто теперь в мире стало еще больше вещей, которые я хочу изучить».
И всё же я никак не могла отделаться от навязчивого ощущения: с тех самых пор, как Стайл оправился от простуды, в нем что-то неуловимо изменилось. Он стал спокойнее, хладнокровнее, словно под этой гладкой поверхностью теперь таилось нечто темное. По правде говоря, он до дрожи напоминал того самого расчетливого интригана, которого я помнила по его руту в отомэ-игре. Буквально на днях, когда я невзначай поинтересовалась, чем он планирует заняться, вступив в должность сенешаля, его губы изогнулись в пугающей, зловещей усмешке.
«Не могу дождаться, когда устрою тотальную чистку и перестановку всех дворцовых служащих и чиновников», — бросил он.
Я не до конца понимала, что именно кроется за этими словами, но от них по спине пробежал холодок. Впрочем, в оригинальной игре Стайл тоже не расточал улыбки направо и налево. В «НЛС» он приберегал их исключительно для своих коварных многоходовок — ну, или для Тиары. Он был соткан из холодной тайны и отстраненности. И хотя в моем Стайле, несомненно, тоже хватало загадок, он был на порядок дружелюбнее своего игрового прототипа. Он уже успел сыскать нешуточную популярность среди обитателей замка.
Я с решительным стуком раскрыла фолиант по истории, твердо вознамерившись не уступать Стайлу в остроте ума, пока мы сидели бок о бок за учебой. Каноничная Прайд из «НЛС» схватывала всё на лету. Да, она была абсолютным злом, но её дьявольские козни всегда опирались на изящные, безупречно выверенные стратегии. И если мне не дано превзойти в интеллекте Стайла — самого гениального из всех фаворитов, — то я обязана стать хотя бы такой же расчетливой, как игровая Прайд. Воспоминания из прошлой жизни изрядно облегчали задачу, щедро подкидывая знания, которые мне не приходилось зазубривать с нуля. Для академических наук этого хватало с лихвой, но как быть с такими вещами, как эмпатия? Я уже успела с треском и позором провалиться в попытках считать истинные чувства окружающих. А ведь мне жизненно необходимы и эти навыки, если я хочу выжить и преуспеть.
День за днем я грызла гранит науки вместе со Стайлом, из кожи вон лезя, чтобы не отставать, отчаянно пытаясь выковать из себя лучшую версию, способную предотвратить несущуюся на меня катастрофу. Но, признаться честно, было до одури жутко сидеть за учебниками бок о бок с мальчишкой, который через десять лет может вонзить мне нож в спину — если, конечно, сюжет всё-таки свернет на каноничные рельсы игры.
«Угх…»
Какая беспросветная тоска. Я тяжело вздохнула про себя. Эти грызущие мысли терзали меня днем и ночью, даже когда я не сидела со Стайлом в библиотеке. Я просто не могла перестать лихорадочно просчитывать, как теперь развернутся события.
— Что-то стряслось, Ваше Высочество? Тревожитесь перед сегодняшним балом? — заботливо поинтересовалась Лотта, помогая мне облачиться в платье.
Видимо, я вздыхала куда чаще обычного, но я попыталась всё свести к шутке.
— Вовсе нет. Я с нетерпением жду встречи с матушкой и сестрой. Наверное, просто немного переволновалась.
И это не было ложью. Я действительно жаждала увидеть Тиару и мать. Но под свинцовой тяжестью воспоминаний о прошлой жизни и проклятым знанием того, куда всё это неизбежно катится, радоваться было чертовски сложно. Тиара была еще одной жертвой садистских наклонностей Прайд.
В игре, после гибели отца, мать начала стремительно угасать. В её присутствии Прайд виртуозно разыгрывала роль заботливой старшей сестры, но стоило им с Тиарой остаться наедине, как она превращалась в ледяного монстра. Изо дня в день она поливала младшую сестру ядом оскорблений, называя её никчемным пятном на репутации монархии, методично, по крупице вытравливая из Тиары всю уверенность в себе. Как только Прайд захватывала трон, она ссылала Тиару в глухую башню на задворках замка, но даже в этом заточении девочка сохранила свое кристально чистое, сострадательное сердце и благородство духа. Запуганная до полусмерти постоянной травлей, она робко обращалась к сестре «королева Прайд» или «Ваше Величество», но в самом финале игры, когда Прайд погибала, расплачиваясь за свои зверства, Тиара в каждом без исключения руте со слезами шептала: «Старшая сестра…» Даже после стольких лет невыносимых пыток Тиара оплакивала Прайд и то сестринское тепло, которого у них никогда не было.
Зная всё это, я поклялась, что костьми лягу, но не допущу подобного кошмара. Я не желала причинять Тиаре ни капли боли. Но много ли я могла изменить, будучи обреченной стать абсолютным злом, тем самым чудовищным финальным боссом? Через десять лет именно Тиаре предстоит остановить мое кровавое безумие и исцелить истерзанную землю.
Моя сестра была единственным лучом надежды для всех главных героев, да и для всего этого королевства в целом.
Всё королевство гудело, празднуя день рождения Тиары. От крохотных трактиров до необъятных городских площадей — народ Фризии высыпал на улицы бурлящими толпами, захлебываясь восторгом от новостей о новой принцессе. Но, разумеется, именно в замке закатывали самое грандиозное, самое ослепительное торжество. Монархи из соседних держав, сливки нашей собственной аристократии и даже почтенные представители буржуазии — замок был набит гостями до отказа. Музыка бархатными волнами перекатывалась по каждому коридору. На каждом шагу столы ломились от немыслимых, роскошных яств.
И всё же на данный момент из всей монаршей семьи присутствовали лишь мы с матушкой, хотя я до сих пор её не видела из-за бесконечной суеты с макияжем, украшениями и платьем. Когда придет время предстать перед публикой, я должна буду выйти первой, а Стайл последует за мной. Тиара же, как главная виновница торжества, появится в самом конце рука об руку с отцом.
Я застыла у подножия лестницы, ведущей в главный бальный зал, и судорожно сглотнула. Казалось бы, мне не привыкать к подобной помпе — за плечами были королевские дни рождения и национальные праздники, — но сейчас сердце колотилось о ребра, как обезумевшая птица.
— Старшая сестра.
Я обернулась и увидела Стайла. Он стоял чуть позади, и на его лице играла мягкая, теплая улыбка. Для него это было первое событие подобного масштаба, и всё же он, в отличие от меня, выглядел абсолютно невозмутимым, словно высеченным из мрамора.
— Не волнуйтесь. Я буду прямо здесь, рядом с вами, — тихо произнес он.
— Спасибо, Стайл. Какое облегчение, — выдохнула я.
Я не смогла сдержать ответной улыбки. Сердцебиение самую малость замедлило свой бешеный ритм от одной лишь мысли, что он будет моим щитом в этой толпе. Но в ту же секунду, как я улыбнулась ему в ответ, Стайл резко отвернулся.
— Что-то не так? — насторожилась я, но он лишь поспешно отмахнулся, упрямо отказываясь встречаться со мной взглядом. Густой румянец, заливший кончики его ушей, натолкнул меня на мысль, что, возможно, внутри него бушевала не меньшая паника, чем у меня.
— Эм, я... я не сказал этого раньше, но... — Он с видимым усилием заставил себя повернуться ко мне, и его лицо пылало от смущения. — В-вы выглядите просто... чудесно.
— Ох! — Я растерянно моргнула. — Хи-хи. Спасибо, Стайл. Ты тоже выглядишь очень красивым.
Я прикрыла рот ладонью, как и подобает истинной леди, но так и не смогла подавить легкий смешок. Слава богам за воспоминания из прошлой жизни — благодаря им я в два счета освоила этот аристократичный, грациозный смех.
В своем парадном камзоле, с безукоризненно уложенными смоляными волосами и заострившимися, благородными чертами лица, Стайл и впрямь был дьявольски хорош собой. Пусть сейчас он был всего лишь мальчишкой, но я-то знала: как один из главных фаворитов игры, однажды он превратится в сногсшибательного мужчину. А вдобавок ко всему, у него было такое доброе сердце. Он наверняка сам дрожал от волнения, но всё равно пришел сюда и попытался успокоить мои нервы. Пока я молча восхищалась им, Стайл переминался с ноги на ногу, совершенно растерявшись от смущения.
Окружающие нас горничные и гвардейцы, невольно ставшие свидетелями этой сцены, прятали в уголках губ теплые улыбки.
— Хоть сегодня и день дебюта принцессы Тиары, это еще и дебют принцессы Прайд в качестве новой официальной наследницы престола. Сегодня вы должны держать голову выше, чем когда-либо, Ваше Высочество, — мягко подбодрил меня один из стражников.
И он был абсолютно прав. Тиара — не единственная причина этого торжества. Мне тоже отведена одна из главных ролей на этой шахматной доске. Стайл деликатно кашлянул и вытянулся по струнке; я последовала его примеру, расправила плечи и устремила взгляд вперед, отчаянно пытаясь усмирить взбесившийся пульс. Вскоре гвардейцы выкрикнули команду, и по залу громовым эхом прокатились звуки торжественных фанфар. Я судорожно вздохнула и довела свою осанку до ледяного идеала. Гомонящая толпа мгновенно стихла, и над залом, прорезая звенящую тишину, взвился громкий, чеканный голос глашатая:
— Прайд Роял Айви!
Час пробил. Медленно, но с королевской, безупречной грацией я двинулась вперед по длинной ковровой дорожке. Со всех сторон меня захлестнул шквал аплодисментов, а людское море почтительно расступалось, открывая мне путь.
Следующим объявили имя Стайла. Хоть формально он и носил титул старшего принца, он также являлся моим доверенным лицом, а потому следовал чуть позади, словно почетный эскорт. Стоило ему лишь ступить в зал, как гости разразились потрясенными вздохами — они видели его впервые. Неудивительно, что их сразила наповал его ослепительная красота и тяжелая, магнетическая аура, не имеющая ничего общего с обычным простолюдином. К тому же, публика уже видела и меня, и мать, и отца. Сегодня все взгляды будут прикованы исключительно к Стайлу и Тиаре.
Медленно, шаг за шагом, я сокращала дистанцию между собой и матерью.
— Мы давно не виделись, не так ли, Прайд? Моя дорогая дочь, — произнесла она.
Роза Роял Айви одарила меня сверху вниз снисходительной улыбкой, обрамленной мягкими волнами роскошных золотых волос. Она восседала на троне с невообразимой элегантностью, наблюдая за мной безмятежным, как гладь озера, взглядом. Она казалась безупречной белой розой, возвышающейся на постаменте — величественная, божественно красивая и недосягаемая, по праву повелевающая слепым обожанием всех окружающих.
— Верно, матушка. С нашей последней встречи прошло немало времени. Я безмерно счастлива видеть вас в добром здравии, — ответила я, изо всех сил стараясь скопировать её холодную, аристократичную улыбку.
— Значит, это и есть новый член нашей семьи, не так ли? — произнесла она, плавно переводя взгляд на Стайла.
— Да. Это Стайл Роял Айви, мой названый младший брат, — с гордостью представила я его. — Мы уже скрепили узы Контрактом Подчинения, и отныне он будет служить мне опорой до конца моих дней.
Когда я обернулась, Стайл уже стоял на одном колене, почтительно опустив голову в ожидании слов королевы, в точности так, как его учили. И когда матушка позволила ему поднять взгляд и представиться, его речь была поистине безукоризненной. Уверена, всё высшее общество, затаившее дыхание вокруг, было потрясено не меньше моего тем, с каким ледяным достоинством он держался перед лицом монарха.
Покончив с официозом, мы заняли отведенные нам места по правую руку от трона. По залу прокатилась новая волна ликующих фанфар, возвещающих о прибытии принца-консорта и Тиары. Под оглушительный гром оваций Тиара вышла в зал — отец бережно вел её за руку.
С её воздушными локонами золотых волос и фарфорово-бледной кожей она казалась абсолютной, безупречной копией матери. Она окинула необъятную толпу гостей спокойным, лучистым взглядом.
— Какая прекрасная девочка, — ахнул кто-то в толпе.
— Поразительно, она же вылитая Её Величество! — восторженно подхватил другой гость.
«Ой-ёй. Кажется, меня это начинает бесить...»
В своей прошлой жизни я бы и бровью не повела, если бы другому ребенку досталось больше внимания, чем мне. Но стоило мне оказаться в шкуре Прайд, как отравленный шип ревности безжалостно вонзился в самое сердце. Тиара была такой прелестной, такой очаровательной. Все вокруг только и твердили о её потрясающем сходстве с королевой. Как бы мне хотелось, чтобы нечто подобное сказали и обо мне, но никто и никогда не пытался сравнивать меня с родителями, невзирая на мои хищные глаза и пронзительно-алые волосы отца.
«Нет! Я не стану её травить. Я абсолютно, категорически не стану её обижать!» Я бросила все свои силы на то, чтобы удержать на лице безмятежную улыбку и раздавить этот жалкий, ядовитый голосок, шепчущий из самых недр моего подсознания.
Тем временем Тиара осторожно, шаг за шагом ступала по ковру, с непривычки путаясь в подоле пышного платья, которое ей доселе не приходилось носить. Добравшись до трона, они с отцом поприветствовали матушку, а затем повернулись к нам со Стайлом.
— Прайд, Стайл, — торжественно начал отец. — Эта девочка — ваша младшая сестра, Тиара. Тиара, познакомься: это твоя старшая сестра Прайд, а это твой старший брат Стайл.
Тиара быстро-быстро захлопала своими огромными, золотистыми глазами, глядя на нас. Мы со Стайлом поднялись и шагнули навстречу, чтобы поприветствовать её. Как старшая сестра, я взяла инициативу в свои руки.
— Здравствуй, Тиара. Я — Прайд Роял Айви. Давай будем заботиться друг о друге, моя дорогая младшая сестра.
Возможно, годы затворничества наложили свой отпечаток, и девочка росла пугливой, но когда она ответила, её голос едва превысил шепот, а на губах расцвела робкая, трепетная улыбка.
— Я — Тиара Роял Айви. Я так рада познакомиться с вами... старшая сестра.
«А-а-а-а-ах! Какая же она невероятно милая!»
Немудрено, что все поголовно обожали главную героиню «НЛС». Фанатское сообщество вечно трубило: «Она самая очаровательная протагонистка во всей франшизе!» и «Просто сущий ангел!» И правда, несмотря на то, что Тиара была героиней лишь самой первой части, её популярность среди поклонников оставалась несокрушимой.
Столкнувшись лоб в лоб с этой смущающейся, очаровательной малышкой, тот мерзкий, ядовитый голос в моей голове заткнулся окончательно. Стайл, будучи единственным любовным интересом, которому повезло застать её в этом нежном возрасте, был, без сомнения, самым удачливым из всех фаворитов. Тиара казалась крохотной, кукольной версией нашей матушки — идеальной и умилительной в каждой своей черточке.
Следующим навстречу шагнул Стайл. В каноничном сюжете игры на этом самом этапе от Стайла оставалась лишь пустая, выгоревшая оболочка — ведь накануне ночью он собственными руками оборвал жизнь матери. «Мое имя — Стайл Роял Айви. Для меня великая честь познакомиться с вами, принцесса Тиара. Надеюсь на нашу благосклонную дружбу», — вот и всё, что он бесцветно чеканил в игре.
И когда Тиара видела его таким раздавленным, она сама тянулась к стоящему на коленях мальчику, брала его за руки, дарила ему светлую улыбку и называла «своим братом». Для Стайла, в одночасье потерявшего всех родных, это становилось первым лучом человеческого тепла, первой искрой семейной любви, прорезавшей мрак его существования. С того дня Тиара всегда называла Стайла братом, а он в ответ оберегал её яростнее, чем кто-либо другой. Даже когда Прайд швырнула Тиару в застенки изолированной башни, Стайл регулярно, втайне от обезумевшей королевы, пробирался к ней с визитами.
Я отчаянно молилась, чтобы, как и в игре, Тиара смогла стать для этого Стайла таким же источником утешения и света. Затаив дыхание, я наблюдала за их первой встречей. Стайл опустился на одно колено и бережно взял руку Тиары.
— Мое имя — Стайл Роял Айви, и для меня величайшая честь быть твоим старшим братом, Тиара, — произнес он.
«Погодите-ка, что?!»
В разговорах со мной и обитателями замка Стайл называл её исключительно «принцесса Тиара». Но сейчас, без малейшего предупреждения, он обратился к ней по имени, без всяких титулов — и это на их самой первой встрече! Я-то ожидала от него куда большей чопорности и официоза.
На мгновение меня прошиб холодный пот: а вдруг матушка, отец или дворцовая аристократия сочтут это возмутительной дерзостью? Но, насколько я могла судить, никто не повел и бровью. Более того, казалось, все вокруг были только очарованы утонченными манерами Стайла и его исполненным благородства представлением.
И всё же я могла поклясться жизнью, что в этой сцене из игры Стайл обращался к ней «принцесса Тиара». Видимо, здесь правила игры окончательно изменились. Во-первых, в каноне Стайлу только предстояло по-настоящему узнать Тиару и довериться ей. А во-вторых, к этому моменту в «НЛС» его руки уже были по локоть в крови собственной матери. Нынешний же Стайл, свободный от клейма и леденящего ужаса матереубийства, мог позволить себе поприветствовать свою очаровательную младшую сестру с таким обезоруживающим, искренним обаянием.
— Прайд, первая принцесса и твоя старшая сестра — такой же невероятный и прекрасный человек, как наши матушка и отец, — тем временем продолжал Стайл, не выпуская руки Тиары. — Давай вместе сделаем всё возможное, чтобы стать для неё надежной опорой, договорились?
Улыбка Тиары стала еще шире, и она с готовностью сжала руку Стайла в ответ.
— Да, старший брат!
Всё, что мне оставалось — это беспомощно хлопать глазами, пребывая в состоянии абсолютного, парализующего шока.
Стайл, вне всяких сомнений, открылся мне здесь куда больше, чем его игровой двойник, но я и в самых безумных фантазиях не могла представить, что он выдаст нечто подобное на глазах у сотен людей. И хотя он обращался исключительно к Тиаре, всё высшее общество, затаив дыхание, ловило каждое его слово.
По сути, Стайл только что во всеуслышание заявил обитателям замка — нет, всему королевству! — что мы не просто сводные брат и сестра, неразрывно связав наши судьбы, и заодно публично провозгласил свою непоколебимую веру в меня как в будущую королеву.
До меня с оглушительной ясностью дошел весь масштаб его слов. Я до боли прикусила щеку изнутри, отчаянно сдерживая готовые брызнуть слезы. Тиара перевела на меня свой лучистый взгляд. За ней последовал Стайл, а затем матушка, отец и все присутствующие в зале скрестили свои взоры на мне. Я судорожно сглотнула и, сделав дрожащий, неуверенный шаг вперед, обратилась к Тиаре.
— Спасибо тебе, Стайл, и тебе, Тиара, — мой голос едва заметно дрогнул. — Я так несказанно счастлива, что у меня есть такие замечательные и надежные брат и сестра.
Я бережно опустила ладони на их макушки.
«Вот оно. Тот самый момент, когда я обязана произнести эти слова. Но...» Я точно знала, что именно должна сделать, знала, какие безупречные слова должны сорваться с моих губ, но какая-то мерзкая, уродливая часть моей души — та ядовитая часть, что всё еще оставалась оригинальной Прайд, — ожесточенно сопротивлялась.
Я с силой втянула в легкие воздух, собирая волю в кулак.
— Пусть мы втроем, как неразлучные брат и сестры, отныне и вовек станем нерушимым щитом для этого королевства и его народа.
В ту же секунду зал взорвался оглушительным, единодушным ревом оваций. Сквозь бурю аплодисментов и ликующий гул раздавались восторженные крики: «Да здравствует принцесса Прайд!» и «Слава Её Высочеству, наследной принцессе!»
«Никогда в жизни я не слышала в свой адрес таких искренних, оглушительных оваций».
На губах Стайла играла удовлетворенная, почти торжествующая улыбка. Тиара потянулась вверх, сжала мою ладонь, покоящуюся на её голове, и коротко, уверенно кивнула. Отец от души аплодировал вместе с толпой. Что же до матушки... она мягко улыбнулась, переглянулась с отцом... и присоединилась к всеобщему ликованию.
Я забыла, как дышать. Губы безвольно приоткрылись, пока я жадно впитывала этот ошеломляющий шквал одобрения. Тяжелый груз воспоминаний о прошлой жизни мешал мне поверить в реальность происходящего. Я слишком хорошо знала всю ту ядовитую грязь, что распускали о Прайд с самых её ранних лет. «Она такая эгоистка», «Она просто избалованная девчонка», «Она не достойна короны». Никто и никогда не проявлял ко мне столь искреннего, бьющего через край энтузиазма — даже на моих собственных днях рождения или официальных приемах.
Матушка впервые за вечер величественно поднялась со своего трона и предстала передо мной. Я смотрела на неё снизу вверх, потрясенная её ослепительной, царственной красотой. Казалось, время над ней не властно. Когда она заговорила, её голос без труда прорезал шум толпы, хотя она даже не повысила тона.
— Люди возлагают на тебя великие надежды, — произнесла она. — Я требую, чтобы ты никогда не забывала этот момент. Выжги его в своей памяти.
«Разумеется. Такое забыть просто невозможно».
Затем королева повернулась лицом к своим подданным. Стоило ей лишь грациозно вскинуть руки, как повинующаяся ей тишина мгновенно задушила гул зала. Когда она заговорила, её голос, резонирующий из хрупкого тела, загремел с небывалой, парализующей мощью.
— Месяц назад, — провозгласила она, — в Прайд, моей первой принцессе, пробудился дар предвидения, служащий неоспоримым доказательством её права на этот престол. Когда пробьет час, она продолжит мое дело и взойдет на трон как истинная королева. Сим я официально провозглашаю Прайд Роял Айви законной наследной принцессой этого королевства!
В ту секунду я окончательно, бесповоротно стала преемницей своей матери, приняв на плечи всю сокрушительную тяжесть власти, что шла в комплекте с этим титулом. Стайл и Тиара, как члены монаршей семьи, тоже будут служить на благо страны и со временем заслужат искреннюю любовь народа. Мне же на подобный исход надеяться не приходилось. Как Прайд, в конечном итоге я неизбежно провалю свою миссию «защиты земель и народа». Но у меня в запасе оставалось еще десять лет, и я поклялась, что до последней капли крови использую это время, чтобы помочь Фризии и её жителям.
Даже если в финале мои дорогие брат и сестра будут лишь проклинать и презирать меня.
Я стоически выдержала бесконечную карусель из высокопоставленных гостей, торжественных представлений и выхолощенных светских бесед, прежде чем церемония наконец завершилась, подарив мне долгожданную передышку. Я едва успела выпутаться из очередного диалога, пропитанного патокой поздравлений, когда ко мне скользящим шагом приблизился премьер-министр Гилберт. Я позволила себе расслабить сведенные судорогой плечи. Он производил впечатление застенчивого человека и к тому же был личным советником отца; казалось, с ним не нужно было держать оборону. Даже Тиара в его присутствии выглядела спокойной — видимо, они уже встречались ранее.
Я поприветствовала его вежливым кивком и выразила благодарность за безупречную организацию столь грандиозного торжества.
— В благодарностях нет никакой нужды, Ваше Высочество, — мягко ответил он. — Это я должен благодарить судьбу за то, что сегодня мне посчастливилось увидеть каждого члена королевской семьи, собравшихся вместе в этом зале.
Его легкая улыбка всё так же источала ту безукоризненную, отполированную учтивость, которой и ожидаешь от премьер-министра. Эта его бесконечная, елейная лесть всё же вызывала у меня смутный укол подозрения, но как я могла ненавидеть человека, который покрывал тайну переписки Стайла с матерью?
«Что за... Почему отец и даже Стайл вдруг потемнели лицами и выглядят такими пугающими?» Я решительно не могла взять в толк, что вызвало такую резкую перемену в их настроении.
— Принцесса Тиара, глядя на вас сегодня, я едва мог поверить, что это ваш первый выход в свет, — елейно продолжил премьер-министр Гилберт. — Но какая же вопиющая несправедливость, не так ли? Из вас вышла бы столь же прекрасная королева, как и из принцессы Прайд, обладай вы тем же самым даром предвидения, что и...
— Прошу прощения. Что именно вы подразумеваете под словом «несправедливость», премьер-министр Гилберт? — ледяным тоном оборвал его Стайл.
[[image:/storage/reader-images/3082c8356b8175b20af004c83381e30a50050825.jpg]]
— Стайл?!
Не успел отец даже рта раскрыть, чтобы вмешаться, как Стайл уже шагнул вперед, заслонив меня собой, и вперил в премьер-министра убийственный взгляд.
— Ах, приношу свои глубочайшие извинения, принц Стайл, — невозмутимо отозвался Гилберт. — Я лишь имел в виду, что принцесса Тиара сегодня продемонстрировала непревзойденную элегантность, но, видимо, я позволил себе недопустимую бестактность в формулировках.
Премьер-министр сверкнул обворожительной улыбкой и изящно сменил тему, напрочь игнорируя почти осязаемую ярость Стайла.
— Признаться, я едва узнал вас сегодня, принц Стайл, — проворковал он. — За те несколько дней, что мы не виделись, вы превратились в истинное воплощение королевского благородства. Я был бы несказанно счастлив однажды побеседовать с вами с глазу на глаз. Мне до смерти любопытно послушать о вашем родном городе и, разумеется, о вашей прежней семье, или о том, какие еще особые дары вам доводилось встречать среди простолюдинов.
— Благодарю вас, премьер-министр Гилберт. Однако я достиг этого исключительно благодаря поддержке и мудрости несравненной принцессы Прайд, — ледяным тоном парировал Стайл. — И отныне я брошу все свои силы на то, чтобы быть ей полезным. Смею надеяться, что и вы, в свою очередь, окажете мне всестороннюю поддержку как старшему принцу. Я могу на это рассчитывать, премьер-министр Гилберт?
Стайл виртуозно делал акцент на каждом титуле, наделяя их свинцовой тяжестью власти и недвусмысленно бросая Гилберту вызов.
«Что здесь происходит? Он сейчас реально, до чертиков пугает!»
И хотя на лицах и Стайла, и Гилберта играли учтивые улыбки, под этой безупречной глазурью бурлило нечто куда более мрачное и опасное. Казалось, каждым своим словом Стайл приставлял невидимый клинок к горлу премьер-министра, безмолвно чеканя: «Мой статус выше твоего. Даже не вздумай смотреть на меня свысока».
Неужели в нем уже проснулся этот звериный инстинкт защищать свою младшую сестру?
— Разумеется, принц Стайл, — процедил Гилберт; его голос, несмотря на улыбку, звенел от плохо скрываемой враждебности.
Добром это точно не кончится. Тиара в замешательстве склонила голову набок, и я поспешно отвела её на пару шагов в сторону, пока конфликт не перерос в открытое кровопролитие прямо посреди бального зала.
— Ах, прошу меня простить, — спохватился Гилберт. — Принцесса Прайд, сегодня ваше поведение, без преувеличения, похитило сердца всех присутствующих. Кстати, раз уж теперь вы — официальная наследница престола, у меня к вам нижайшая просьба. Не соблаговолите ли вы поделиться своими мыслями о политическом курсе нашего королевства? Взять, к примеру, животрепещущий вопрос о тех, кто обладает особыми дара...
Хрясь!
Премьер-министр Гилберт пошатнулся и потер затылок, но удар нанес вовсе не Стайл. Отец, двигаясь с кошачьей грацией, опередил его и бесцеремонно оттащил премьер-министра в сторону за шиворот.
— Вы в порядке, старшая сестра? Простите, кажется, я сейчас наговорил лишнего, — обеспокоенно обратился ко мне Стайл.
— Н-нет, я очень ценю то, что ты сказал, Стайл. Спасибо тебе. Просто я...
Я крепко обняла Тиару за плечи, словно она была плюшевой игрушкой, в которую можно вцепиться, чтобы переждать грозу.
— Что «просто»? — нахмурился Стайл.
— Стайл... ты так изменился с тех пор, как прибыл в замок, — призналась я. — Сейчас ты до жути напомнил мне премьер-министра Гилберта.
— Что?! — поперхнулся он. Его глаза распахнулись до невозможных пределов, а лицо в мгновение ока побледнело как полотно. — С ч-чего вы вообще это взяли?
Никогда в жизни я не видела Стайла в таком глубоком нокауте. У него буквально отвисла челюсть, словно он отчаянно барахтался в поисках слов, чтобы выразить всю глубину своего потрясения.
— Ну... Например... то, как ты... улыбаешься?
— Я-я всегда был не в ладах с... выражением своих эмоций и всё такое, — пробормотал Стайл, лихорадочно отводя взгляд. — Вернее... у меня просто не получается делать это правильно...
— Правда? Вот как? Прости, я и не замечала, — ответила я, попытавшись перевести всё в шутку, но его плечи бессильно поникли, и он тихо произнес:
— Нет, я понимаю. Это то, над чем мне еще предстоит работать.
С этими словами он отвернулся. Я едва могла разобрать его сдавленное, яростное бормотание: «Точно... Мне нужно держать лицо... чтобы я мог... Но почему, черт возьми, именно Гилберт...»
Я решительно ничего не понимала. Я и подумать не могла, что Стайл испытывал такие трудности с выражением эмоций еще до того, как Прайд разнесла его психику в клочья. Да, в игре он до самого конца оставался закрытым, ледяным стоиком, даже в счастливом финале с Тиарой, но ведь здесь он не прошел через весь тот ад! Видимо, я просто всё не так поняла, и он действительно лишь адресовал премьер-министру дружелюбную улыбку.
Сгорая со стыда за собственную бестактность, я выпустила Тиару из объятий и шепнула:
— Иди, подбодри его.
Она послушно подошла к нему и легонько дернула за рукав камзола.
— Старший брат, — позвала она.
Всё еще ссутулившись, он мягко погладил её по волосам. Это было до одури милое зрелище, совершенно немыслимое ни в одной из кат-сцен оригинальной игры. Разве могла я не болеть за то, чтобы в конце концов они обрели свое долгожданное счастье?
— Принцесса Прайд.
Я обернулась на зов и замерла, столкнувшись лицом к лицу с...
— Ох, командующий.
Передо мной возвышался монументальный мужчина, закованный в броню поверх белого рыцарского плаща. Я уже видела его на прошлых официальных церемониях — это был командующий рыцарским орденом. Позади него застыли, словно статуи, еще двое рыцарей; один из них, судя по выправке, был его заместителем.
— Ваша сегодняшняя речь тронула меня до глубины души, — произнес он низким, бархатным басом. — Позвольте принести мои искренние поздравления с обретением титула наследной принцессы, а также пожелать долгих лет принцессе Тиаре.
С этими словами командующий почтительно склонил голову. Признаться, я немного растерялась. Раньше он никогда не опускался дальше скупых, уставных приветствий, и уж тем более не сыпал комплиментами.
— О, благодарю вас, — улыбнулась я. — Мне очень приятно это слышать.
Его улыбка оказалась не менее ослепительной, чем он сам. «Неуязвимый Рыцарь» славился своими пронзительно-синими глазами и коротким ежиком серебристых волос. Как и гласило прозвище, на его теле не было ни единого шрама — живое доказательство его абсолютного, нечеловеческого мастерства в бою. И, скользя взглядом по его литой, звериной мускулатуре, в это было нетрудно поверить. В прошлой жизни я бы без колебаний навесила на него ярлык «отборный брутал».
— Воистину, с нашей последней встречи вы расцвели, превратившись в потрясающую юную леди, — добавил он, пуская в ход всё свое обаяние.
Мою голову сверлило навязчивое чувство дежавю: я силилась вспомнить, откуда именно я знаю этого мужчину. Вполне возможно, из игры, но мужчина его лет никак не мог быть в числе любовных интересов. Он и премьер-министр Гилберт — им обоим было где-то около тридцати... но что-то в них неуловимо царапало мое подсознание.
— Я смею надеяться, что однажды и мой сын удостоится чести предстать перед вами, Ваше Высочество, — добавил командующий.
«Так я и знала». Для отомэ-игры сам он, может, и староват, а вот его сынок — в самый раз.
— Ваш сын тоже служит рыцарем? — вежливо поинтересовалась я.
— Я... очень хотел бы, чтобы это было так, — со смешком ответил он, почесав затылок.
«Ой-ёй».
Слегка сбитая с толку, я натянула вежливую улыбку и произнесла:
— Что ж, с нетерпением буду ждать дня, когда вы нас познакомите.
Но даже произнося эти дежурные любезности, какое-то звериное чутье внутри подсказывало: всё здесь куда сложнее, чем кажется на первый взгляд.
— Альберт... Я много думала.
Я, Роза, королева Фризии, чувствовала себя абсолютно выжатой после бесконечного марафона государственных дел и празднования дня рождения Тиары. Тем вечером мой муж, Альберт Роял Айви, присоединился ко мне в моих покоях.
— У меня просто в голове не укладывается, насколько разительно переменилась Прайд с нашей последней встречи, — призналась я.
Возможно, всё дело в том, что я слишком долго не находила времени, чтобы повидаться с ней. Мой долг перед государством давно и надежно воздвиг стену между нами. Но и я, и Альберт прекрасно знали: когда Прайд исчезала из нашего поля зрения, она становилась невыносимо эгоистичным и высокомерным ребенком. Слухи о её отвратительном поведении давно ядовитым плющом оплели весь замок и достигли наших ушей.
— Я ведь говорил тебе, не так ли? С того самого дня, как в ней пробудилась сила, она стала другой, — мягко ответил Альберт.
— Раньше Прайд ни за что не смогла бы стать королевой. Именно Тиаре суждено было унаследовать трон... до этого самого момента.
— Твое сердце смягчилось. Это из-за твоего дара предвидения? Или же...
— Это решение было продиктовано исключительно моим долгом как королевы и как её матери, разумеется. Именно поэтому я почти никогда не навещала Прайд лично. Я была абсолютно убеждена, что именно Тиара, вторая принцесса, рождена стать истинной правительницей. Но Прайд всё еще моя дочь, и я люблю её до безумия — оттого мне было лишь невыносимее видеть её и осознавать, что она не достойна короны. Особенно после рождения Тиары. Если бы дар предвидения пробудился у младшей, мне пришлось бы посмотреть Прайд в глаза и сказать, что она лишена прав на престол.
Альберт раз за разом умолял меня проводить с Прайд больше времени, окружить её материнским теплом, но я физически не могла заставить себя кормить её ложными надеждами на корону. Вместо этого я отправляла к ней Альберта, и он одаривал её любовью за нас двоих. Муж всегда держал меня в курсе того, чем живет Прайд, но в ту секунду, когда я произвела на свет Тиару, я поняла как данность: Прайд никогда не станет моей преемницей.
— Мне было шестнадцать, когда меня впервые посетило видение.
— Как раз примерно в то время, когда мы встретились, — произнес Альберт.
Я и не заметила, как он шагнул ближе — достаточно близко, чтобы его бархатный шепот опалил мне ухо, пустив табун мурашек вдоль позвоночника.
Предвидение. Эта сила позволяла мне заглядывать за завесу грядущего бессчетное множество раз. Задолго до того, как я забеременела Прайд или Тиарой, я уже видела их обеих в своих видениях.
Конечно, дар предвидения — инструмент крайне капризный и ненадежный. Видения обрушивались на меня хаотично. Иногда они несли в себе знамения поистине монументальные, вроде рождения моих дочерей, а порой оказывались столь же тривиальными, как прогноз погоды на завтра. Я не могла ни контролировать этот дар, ни предугадать его проявления. Видения просто случались, и хотя они действительно порой перекраивали судьбу королевства, лишь немногие королевы осмеливались слепо на них полагаться. Взять хотя бы то, что одних предвидение терзало непрерывно, в то время как другие довольствовались скупыми крохами раз в десятилетие.
— С момента моего первого озарения мне открывалось многое, — продолжила я. — Однако одно видение преследовало меня с маниакальной настойчивостью. Это была Прайд... и её будущее, которое было обречено.
Я никогда не видела, что именно происходило после того, как Прайд захватывала трон. У меня язык не поворачивался вывалить на Альберта весь тот кошмар, в котором я была уверена наверняка — что Прайд превратится в гнилую, обезумевшую от крови королеву-тираншу, упивающуюся чужими страданиями. И никакие потоки любви или жесточайшие наказания не в силах были переломить этот фатальный исход.
— Но знаешь... с того самого дня, как ты сообщил мне о пробудившемся даре Прайд, видения о её будущем как отрезало.
Я не могла постичь ни как, ни почему, но стоило Прайд обрести собственную силу, как её грядущее для меня погрузилось во мрак. Словно сам рок сошел с наезженной колеи, словно её судьбу кто-то безжалостно стер или переписал с чистого листа.
А затем наступил сегодняшний бал.
Поначалу я решила, что Прайд просто виртуозно отыгрывает роль идеальной принцессы, разыгрывая привычный спектакль. Но когда она посмотрела на Стайла, я с леденящей ясностью осознала: что-то безвозвратно изменилось. Я видела этого мальчика три месяца назад в одном из своих видений, хотя тогда понятия не имела, кто он такой. В том откровении он был лишь пустой оболочкой, ребенком с мертвыми, потухшими глазами, безвольно сжимающим руку Тиары.
И эта самая сцена в точности повторилась сегодня, когда Стайл приветствовал Тиару... за одним крохотным исключением: сам Стайл был другим. Тот мальчик из моего видения выдавил из себя лишь сухую, заученную фразу официального представления. Но в реальности Стайл говорил искренне, горячо и с пугающей для его статуса непринужденностью.
А затем эта его беспрецедентная, железобетонная клятва верности Прайд перед лицом всего высшего общества. Это тоже было радикальным отклонением от того, что мне открывалось ранее. Я не могла сказать наверняка, какое именно будущее предвещают эти метаморфозы, но это определенно был уже иной сценарий.
— Стайл не прожил в этих стенах и месяца, а уже совершил нечто подобное ради Прайд, — задумчиво протянула я. — Будущее... оно изменилось. Она станет великой королевой. Но как такое возможно?
В ответ на мой тяжелый вздох улыбка Альберта дрогнула и превратилась в болезненную гримасу.
— Тебя это тревожит?
— Да. Я всегда жила с мыслью, что трон займет Тиара, а Прайд — никогда. Именно поэтому я относилась к ним обеим так, как относилась. Особенно к Прайд... Я не могла...
Я в отчаянии спрятала лицо в ладонях, когда осознание собственной несостоятельности обрушилось на меня всей своей тяжестью. Я не смогла стать для неё матерью.
— Значит, всё вышло в точности так, как я и говорил, верно? — мягко произнес Альберт.
Я метнула в него свирепый взгляд сквозь пальцы.
— Да, да, твоя взяла, — буркнула я. Лишь моему мужу сходило с рук так виртуозно вгонять меня в краску. — Именно ты всегда твердил, что Прайд еще мала, что будущее не высечено в граните, и она еще может стать той прекрасной королевой, о которой мы всегда мечтали.
Альберт лишь улыбнулся — той самой мягкой, всепрощающей улыбкой, которую я знала и любила столько лет. Но сейчас она лишь туже затянула узел вины в моем животе.
— Я никчемная мать... и никчемная королева... — прошептала я, бессильно роняя голову на стол.
Альберт подошел и ободряюще сжал мои плечи.
— То, как ты обращалась с Прайд... Что ж, как её отец, я не могу сказать, что порой это не было жестоко, — тихо произнес он. — Но как принц-консорт и как твой муж, я хочу лишь одного: чтобы в будущем вы смогли исцелить эту связь. Еще не всё потеряно. В конце концов, она еще совсем ребенок.
Я судорожно вздохнула.
— Но я всю жизнь играла перед ней роль «непреступной королевы». Как я могу внезапно начать относиться к ней с той же нежностью, что и к Тиаре? Это невыносимо стыдно.
Когда Прайд была младенцем, именно я, а не Альберт, баловала её до беспамятства. Я наотрез отказывалась подпускать к ней кормилиц, упрямо желая заботиться о своей девочке самостоятельно. Так что, по сути, во всем случившемся была исключительно моя вина. В раннем детстве Прайд была центром вселенной. Она никогда не слышала слова «нет», никогда не знала наказаний; она купалась в слепом обожании и вседозволенности. И нет ничего удивительного в том, что она выросла эгоистичной девчонкой, готовой пойти по головам, упиваясь своей властью и статусом. И всё же, когда я окончательно убедилась, что Прайд никогда не стать королевой, я забросила все государственные дела и рыдала три дня и три ночи напролет.
— На этот раз всё будет хорошо, — бархатным шепотом произнес Альберт. — Ведь я здесь, с тобой, правда? Тебе не обязательно нести этот крест в одиночку.
Я вздрогнула, жадно впитывая силу, исходящую от его твердых, теплых рук.
— Альберт...
Он опустился передо мной на одно колено, взял мою ладонь и привлек к себе в крепкие, надежные объятия.
— Я люблю тебя, принц Альберт, — прошептала я. — Я была бы абсолютно беспомощна без тебя. Без тебя рядом я бы просто сломалась.
— Мне казалось, мы договорились, что ты больше не будешь называть меня так, еще в тот день, когда ты официально унаследовала трон, — с лукавой нежностью упрекнул он. — К тому же... я люблю тебя еще сильнее.
Даже после стольких лет, проведенных вместе, от его слов мои щеки полыхнули жарким румянцем. Альберт помог мне подняться. Я едва могла дышать, чувствуя, как грудь сжимает до боли острая любовь к этому мужчине. Лишь ему одному было позволено видеть меня такой расколотой и уязвимой; лишь он один знал тайную, изломанную сторону своей королевы. Но, казалось, от этого он любил меня только сильнее.
Продолжение следует…
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод и редактура: TuXoXoDKa
Вычитка и оформление диалогов: Исекайный Сомелье
Работа с изображениями: Animia
— ЛЯЗГ! ДЗИНЬ!
В саду раздавался звон скрещивающихся клинков, изредка прерываемый ободряющими выкриками.
— Погоди минутку, Прайд! Тебе совершенно не обязательно делать это вместе со мной!
Стайлу Роял Айви, старшему принцу, исполнилось десять лет.
— Старшая сестра, умоляю, будь осторожна!
Тиаре Роял Айви, второй принцессе, было девять.
— Не переживайте, вы двое. Наставник ведь здесь, прямо рядом с нами.
А мне, Прайд Роял Айви, стукнуло одиннадцать.
Три года безмятежного покоя пролетели с того самого дня, как ко мне вернулись воспоминания о прошлой жизни. Стайлу больше не пришлось терпеть невыносимые лишения; Тиара избежала ссылки в одинокую башню на задворках замка. Даже с матушкой я теперь виделась куда чаще, чем прежде.
Львиную долю этого времени я посвятила учебе. Недавно я проглотила все до единой книги по истории, какие только нашлись в замке, и с головой нырнула в изучение фризийского права. Это было не только безумно увлекательно само по себе, но и давало мне возможность делиться знаниями со Стайлом и Тиарой. Мне безумно нравилось их учить. В этих фолиантах я даже откопала парочку по-настоящему поразительных фактов — например, один крайне любопытный закон, принятый в седой древности.
— После принятия этого закона браки между сводными братьями и сестрами перестали быть редкостью, даже внутри самой королевской семьи, — как-то поведала я им.
И в этом был смысл, если вспомнить хитросплетения нашего генеалогического древа.
— Что?! — выпалил тогда Стайл.
Поначалу его шок сбил меня с толку; в конце концов, я-то прекрасно знала, что в некоторых рутах «НЛС» он женится на Тиаре. Но здешний Стайл, разумеется, ни сном ни духом об этом не ведал.
Тиара тоже мгновенно оживилась. — Значит ли это... что ты или я... сможем выйти замуж за старшего брата Стайла? — невинно поинтересовалась она.
Не успела я даже кивнуть, как Стайл с пугающей силой впечатался лбом в стол. Как бы он ни пытался это скрыть, его лицо пылало пунцовым маковым цветом. Неужели в нем уже зарождались чувства к Тиаре, даже раньше, чем это было прописано в каноне игры? Если так, то расплата от их рук может настигнуть меня куда раньше, чем я ожидала.
С того дня эта мысль неотступно преследовала меня, дыша в затылок. Я больше не знала, сколько времени у меня осталось, но всё, что я могла — это стиснуть зубы и продолжать выкладываться на полную.
Однако конкретно в этот день я не сидела за книгами. Мы со Стайлом фехтовали. Он уже какое-то время изучал основы, но сегодня ему впервые выпал шанс ощутить вкус настоящего спарринга.
Моя недавняя попытка заверить брата, что всё в полном порядке, нарвалась на его возмущенный выпад: «Ты говорила слово в слово то же самое, когда влезла в мой утренний урок по самообороне!»
И всё же мне до одури хотелось получить хоть какую-то боевую подготовку. Отец непреклонно твердил, что королеве подобные навыки ни к чему, и, положа руку на сердце, я понимала его правоту, но просто не могла побороть в себе эту жажду учиться.
К тому же, мне нужно было кое-что проверить.
Так я и присоединилась к тренировке Стайла, пока Тиара наблюдала за нами, сидя на стуле в паре метров поодаль. Наставник сосредоточил всё свое внимание на Стайле, прогоняя его по базовым стойкам, после чего отправил перевести дух. Я же мертвой хваткой вцепилась в эту возможность и напросилась на спарринг.
К моему величайшему изумлению, он согласился. Я мысленно прокрутила в голове все наставления, которые он только что вбивал в Стайла, и шагнула вперед, держа клинок наготове. Наставник двинулся на меня и сделал замах. Я играючи уклонилась от лезвия, а затем бросилась вперед, чтобы разорвать дистанцию, попутно парируя его клинок.
Нас разделял всего один жалкий шаг. Я уперлась ногами в землю и оттолкнулась со всей дури, буквально перепрыгнув через опешившего мужчину, чтобы приземлиться прямо у него за спиной. Он резко развернулся, делая выпад мечом, но я перекатом ушла с линии атаки и, воспользовавшись открывшейся брешью, приставила кончик своего клинка к его горлу.
«Так я и знала».
Глаза наставника едва не вылезли из орбит от шока. У Стайла отвисла челюсть. Тиара вскрикнула, испуганно прижав ладошки к лицу.
«Это случилось снова».
Я в жизни не держала в руках оружия. Весь мой опыт в фехтовании сводился к пассивному наблюдению за уроками Стайла. И всё же мое тело двигалось на голых, звериных инстинктах, и я даже умудрилась нанести наставнику чистое поражение. Это должно было быть абсолютно, физически невозможно.
То же самое произошло и сегодня утром, на занятии по рукопашному бою. Я никогда не делала ничего, кроме как смотрела за тренировками других, но когда я вышла в спарринг с учителем Стайла, я играючи уклонялась от каждого его удара, выворачивалась из захватов, перепрыгивала через подсечки и, оказавшись у него за спиной, скрутила взрослого, тренированного мужчину.
Я с леденящим ужасом догадывалась, что за всем этим стоит. От этого знания желудок скручивался в тугой узел. Я использовала свои «читы финального босса», чтобы творить эти немыслимые кульбиты. И это, красноречивее любых слов, служило железобетонным доказательством того, что воспоминания о прошлой жизни не были просто бредом воспаленного рассудка.
Я помнила по игре, что Прайд была чудовищно сильна. Она в одиночку выходила на дуэли против главных героев, орудуя клинками и огнестрельным оружием с поистине нечеловеческим мастерством и хирургической точностью. Была там даже сцена, где Тиара пыталась исподтишка напасть на старшую сестру, но в итоге сама оказывалась у неё в заложниках.
«С моим даром предвидения от меня ничего не скроется!» — высокомерно провозглашала Прайд. Но эта сокрушительная мощь проистекала далеко не только из ясновидения. Взять, к примеру, боксера: даже если он предупредит противника, что нанесет хук через три секунды, велики ли шансы, что тот действительно сумеет увернуться?
Теперь, оказавшись в теле Прайд, я физически ощущала, как её боевые рефлексы и тактический гений пульсируют в моей крови. Мне не требовались изнурительные тренировки, чтобы стать машиной для убийств. Это был абсолютный, легальный чит, но чего еще можно было ожидать от злодейки отомэ-игры и финального босса в одном флаконе?
В некоторых рутах Прайд приходилось отбиваться от самих фаворитов — включая Стайла. Иногда, доведенный до отчаяния, он пытался оборвать свои мучения, вонзив меч в собственный живот. Он не погибал, но истекал кровью, в то время как на его губах играла мрачная, обреченная улыбка. В других же сценариях он бросал Прайд открытый вызов, объединив силы с Тиарой.
Учитывая весь этот багаж, не было ничего удивительного в том, что во мне проснулся врожденный, а может, и сверхъестественный талант к фехтованию и рукопашному бою. Хотя, откровенно говоря, я подозревала, что разработчики просто сделали Прайд лютой имбой, особо не заморачиваясь над обоснуем.
— Это случилось снова... — пробормотал Стайл. — Старшая сестра — девочка, но я ей и даром не нужен.
Стайл сокрушенно покачал головой, словно безжалостно отчитывал самого себя.
Тиара тут же подбежала, чтобы его утешить. — Но ведь наставник сказал, что у тебя отлично получается, старший брат.
— Нет, единственная, кто здесь впечатляет — это наша старшая сестра, — с горечью отозвался он, явно расстроенный. — Какой от меня вообще толк, если я слабее той, кого обязан защищать?
— Но мой учитель говорит, что в учебе тебе нет равных во всем королевстве, старший брат! — Тиара из кожи вон лезла, стараясь его подбодрить, но что бы она ни говорила, Стайл лишь всё глубже уходил в себя.
— Тиара абсолютно права, — вмешалась я, надеясь разрядить обстановку. — К тому же, ты мальчик, Стайл. Я уверена, когда ты вырастешь, то станешь куда сильнее меня. И это не говоря уже о том, что...
Я осеклась. Возможно, мне стоило бы просто прикусить язык, но Стайл и Тиара смотрели на меня во все глаза, ожидая продолжения.
— Если бы всё сводилось к грубой физической силе, то я бы определенно проиграла, — философски заметила я.
Рано или поздно Стайл, без сомнения, превзойдет меня в силе. Он уже перегнал меня в росте и начал раздаваться в плечах. Я помнила, что игровой Стайл к моменту финальной битвы с Прайд успел превратиться в весьма грозного противника. В итоге он, как и многие другие фавориты, одержал верх над злодейкой именно благодаря подавляющему физическому превосходству.
— Силе... — эхом отозвался Стайл. Он вскинул голову и встретился со мной взглядом, наконец-то стряхивая с себя оцепенение.
— Вот именно, — кивнула я. — К примеру, если бы какой-нибудь мужчина повалил меня на землю и прижал своим весом, мне было бы крайне трудно вырваться из такого захвата.
— Повалил на землю... мужчина... — Я всего лишь привела гипотетический пример, но Стайл начал судорожно бормотать себе под нос, и вся краска разом схлынула с его лица. — Только не Прайд, — прошептал он, прежде чем резко вскочить на ноги и схватить свой тренировочный меч.
— Продолжим, — отчеканил он. — Учитель, прошу, давайте возобновим занятие.
Он повернулся к наставнику со стоическим, окаменевшим лицом. Бедный инструктор всё еще пытался восстановить дыхание после нашей с ним схватки, но поспешно изготовился к спаррингу со Стайлом, который буквально рвался в бой.
Эта внезапно вспыхнувшая, болезненная жажда битвы вызвала во мне укол смутного подозрения. Да, Стайл постепенно привыкал к жизни в замке, но вместе с тем он стремительно превращался в того самого непроницаемого, безэмоционального стоика, которого я знала по игре. Он всё еще выдавливал из себя вежливые улыбки на публике, но стоило нам остаться без свидетелей, как его лицо превращалось в глухую, ледяную маску.
И вот теперь он внезапно срывается с места, одержимый желанием скрестить клинки. Неужели он готовится к тому дню, когда ему предстоит меня убить? В его глазах полыхала почти маниакальная решимость, и я не на шутку встревожилась.
— Старшая сестра! — Тиара настойчиво дернула меня за рукав платья. — Я совсем не сильная и не умею делать такие потрясающие вещи, как ты, старшая сестра, но... но я всегда буду с тобой!
Я удивленно моргнула, пораженная её внезапным порывом. В её глазах блестели слезы, но подбородок был упрямо вздернут. «И она туда же? Да что с ними со всеми сегодня происходит?»
— Я буду рядом, чтобы с тобой не случилось ничего плохого, — твердо заявила она.
Почувствовав укол вины за то, что напугала её своими рассуждениями о беспомощности перед мужчиной, я ласково погладила её по голове.
— Спасибо, Тиара. Прости, я не хотела тебя пугать. Но не волнуйся, ведь у нас есть отец, Стайл и целая армия гвардейцев и рыцарей, которые нас защитят.
Похоже, Тиара действительно отчаянно жаждала укрепить нашу сестринскую связь. От одной этой мысли мое сердце замирало в восторге. Она уже расцвела, превратившись в грациозную и утонченную юную леди. Как и в игре, детская болезненность отступала по мере взросления, позволяя ей вести нормальную жизнь подростка. Она уже с радостью бегала и играла с нами в садах. По правде говоря, она проводила с нами почти каждый день, даже если не могла участвовать в таких вещах, как тренировки по фехтованию. Видя её любовь и ту искреннюю привязанность, к которой она так отчаянно тянулась, мне хотелось отдать ей всю сестринскую теплоту, на которую я была способна.
После того случая Стайл с головой погрузился в ежедневные тренировки по фехтованию и рукопашному бою, не щадя себя, оттачивая навыки до совершенства. Наставники не раз предлагали мне присоединиться к спаррингам, но теперь, когда я опытным путем доказала, что действительно нахожусь в мире отомэ-игры и обладаю соответствующими «настройками», в тренировках больше не было смысла. К тому же, я не хотела смущать Стайла своим превосходством, поэтому вежливо, но твердо отклоняла все приглашения. Меньше всего мне хотелось, чтобы по замку поползли слухи о том, что наследная принцесса растет кровожадным тираном. Куда важнее было направить все силы на изучение этикета и государственных премудростей, необходимых будущей королеве. Но еще до этого я хотела передать все свои знания Тиаре — ведь именно ей в конечном итоге суждено было править этим королевством.
Тиара, насмотревшись на мои кульбиты, тоже загорелась идеей заняться боевыми искусствами, видимо, решив пойти по моим стопам. Мне пришлось потратить уйму времени и красноречия, чтобы убедить её, что королевским особам подобные навыки ни к чему. В конце концов, мне самой позволили выйти на татами лишь в порядке исключения, и то с особого разрешения. Если бы наша хрупкая главная героиня и вторая принцесса всерьез увлеклась рукопашным боем и маханием мечом — это обернулось бы той еще катастрофой для канона.
— Старшая сестра, вашу руку.
Стайл протянул мне ладонь. Я приняла её, позволив ему помочь мне спуститься по ступенькам кареты.
Мы прибыли на тренировочный полигон рыцарского ордена. Поскольку Стайл теперь всё свободное время посвящал тренировкам, его наставник пригласил нас воочию понаблюдать за учениями рыцарей. Я присоединилась к нему, совершая свой первый официальный визит в качестве наследной принцессы. Даже Тиара планировала подъехать позже, как только покончит с уроками.
Несмотря на то, что полигон формально находился на территории дворцового комплекса, нам всё равно пришлось добираться до него в экипаже. Замок был поистине колоссальных масштабов — своими размерами он напоминал мне тематические парки или исполинские железнодорожные вокзалы из моей прошлой жизни. И я до сих пор не могла решить, какой из миров кажется мне более сюрреалистичным. Матушка жила и работала в одной части дворца, которая сложной сетью галерей соединялась с крылом, где обитали мы с Тиарой и Стайлом. Отдельный комплекс отводился под гостевые покои, а за ним располагались резиденции для иноземных послов и апартаменты для высшей знати. Вся эта необъятная территория, где обитала королевская семья, именовалась «монаршей резиденцией», но даже за её пределами раскинулись бесчисленные особняки и ведомства. Поэтому, чтобы просто добраться от наших покоев до тренировочных полей ордена, нам потребовалась карета, и поездка заняла отнюдь не пять минут.
— Благодарю вас за то, что оказали нам великую честь своим визитом, принцесса Прайд, принц Стайл, — поприветствовал нас мужской голос.
Рыцари выстроились в безупречную шеренгу вдоль аллеи. В конце живого коридора нас ожидали двое мужчин, один из которых и произнес приветствие.
— О, я не вижу сегодня с вами командующего, — заметила я.
Я полагала, что именно он будет встречать нас, но, по-видимому, он делегировал эту обязанность своему заместителю. Второй мужчина, судя по выправке, был командиром эскадрона.
— Приношу свои извинения, Ваше Высочество, — подал голос наставник Стайла, следовавший за нами по пятам. — У командующего возникли неотложные государственные дела. Сегодня он вынужден присутствовать на совместных маневрах с новобранцами из соседнего королевства.
Его голос прозвучал слегка скомкано, и до меня дошло, что я, вероятно, опередила его, задав вопрос прежде, чем он успел официально доложить мне об отсутствии начальства.
Эти «новобранцы» были без пяти минут рыцарями. Они числились в резерве, проходя жесточайший отбор, прежде чем их допускали в основной состав ордена. В этой франшизе — или, вернее сказать, в этом мире — рекрутов в орден отбирали поштучно, а это значило, что каждый из них должен был обладать поистине выдающимися талантами.
На первый взгляд, строй рыцарей казался абсолютно однородным в своей ослепительно-белой форме и начищенных до блеска доспехах, но присмотревшись, можно было различить едва уловимые нюансы. Эти крохотные детали экипировки — гравировки, цветные канты — служили знаками отличия, разделяя новобранцев, основной состав, заместителей капитанов, капитанов, вице-командоров и самого командующего. И пусть для постороннего глаза они казались несущественными, сами рыцари относились к этой иерархии с фанатичной серьезностью. Некоторые солдаты годами мариновались в статусе «новобранцев», прежде чем заслужить хоть малейший знак отличия.
По словам инструктора Стайла, эскадрон из соседнего королевства пару дней назад попросту не явился на запланированные совместные учения новобранцев. Связь с ними была оборвана, и командующий, прихватив с собой наших рекрутов, лично отправился в ту страну, чтобы прояснить ситуацию. Вскоре за ним последовали матушка и отец во главе нескольких регулярных эскадронов. В любом случае, кто-то должен был разобраться в этом беспорядке, доложить обстановку и решить, что делать дальше.
— Сэр Карл, для моей старшей сес... для принцессы Прайд это первый официальный смотр, — вполголоса, так, чтобы слышали только мы с инструктором, процедил Стайл. — Я не сомневаюсь, что матушка была поставлена в известность, но, полагаю, Её Высочеству следовало доложить обо всем заранее.
Его наставник, сэр Карл, виновато склонил голову.
— Вы абсолютно правы. Молю простить мне это вопиющее упущение.
— Всё в порядке, — мягко вмешалась я. — Я была осведомлена о совместных маневрах, так что мне следовало самой уточнить все детали визита.
Скрывать не стану, я была слегка раздосадована тем, что не увижусь с командующим, но что сделано, то сделано.
— Принцесса Прайд всегда отличается поразительным великодушием, — с легкой улыбкой произнес Стайл, сглаживая неловкость.
— Командующий упоминал, что тренирует из вас лучших рыцарей, на которых только способна наша земля, — обратилась я к присутствующим. — И даже в его отсутствие, я уверена, сегодняшний смотр станет для меня не менее впечатляющим и ценным опытом.
Несмотря на холодный выговор Стайла, я надеялась, что мои слова помогут снять напряжение. И, слава богам, это сработало. Меньше всего мне хотелось прослыть надменной, придирчивой принцессой-самодуркой.
— Ваша мудрость не знает границ, — тихо шепнул Стайл мне на ухо, пока вице-командор вел нас к смотровой башне.
Я не совсем поняла, что конкретно он имел в виду, и его неизменная маска ледяного спокойствия отнюдь не проясняла ситуацию, но, кажется, он был доволен, так что я сочла это за комплимент.
Сэр Карл и вице-командор проводили нас на балкон башни, откуда открывался идеальный вид на весь тренировочный плац. Слуги уже успели установить для меня роскошное кресло. Утопая в бархатных подушках, я наблюдала, как рыцари методично выполняют разминку. Вскоре они перешли к спаррингам на мечах, затем — к конным маневрам, а в завершение — к упражнениям с огнестрельным оружием.
Последнее заставило меня удивленно вскинуть брови. В прошлой жизни я часто задавалась вопросом: а пользовались ли рыцари мушкетами или пистолетами? В игре была одна сцена, где Прайд хладнокровно палила из револьвера, так что наличие огнестрела в этом мире не стало для меня полным шоком. Вице-командор терпеливо пояснил: хотя основой подготовки рыцаря по-прежнему остается виртуозное владение клинком, навыки стрельбы теперь также являются обязательным требованием для зачисления в орден. Пока он говорил, Стайл весь подался вперед, жадно впитывая каждое его слово и не отрывая горящего взгляда от плаца.
Как я и ожидала, даже в отсутствие командующего рыцари демонстрировали безупречную, ювелирную дисциплину. Они орудовали клинками с такой яростной самоотдачей и талантом... а та, игровая Прайд, использовала их лишь как пушечное мясо для развязывания бессмысленных войн и террора собственного народа. Какой же непроходимой, клинической дурой она была. Вице-командор стоически сносил град наших вопросов. Его мягкая, уравновешенная манера общения разительно контрастировала с аурой командующего, но я поймала себя на том, что мне по душе его терпение и спокойствие. Он чем-то неуловимо напоминал мне флориста из цветочной лавки по соседству в моей прошлой жизни. Верхняя часть его золотистых волос была стянута на затылке, а остальные пряди свободно рассыпались по плечам. Слушая его умиротворяющий баритон и наблюдая за плавными жестами, я невольно задалась вопросом: не был ли он в большей степени блестящим стратегом, нежели полевым командиром? Однако шрамы, предательски выглядывающие из-под воротника его доспехов, служили молчаливым доказательством того, что он прошел не через одну мясорубку на поле боя. Благодаря ему я узнала уйму нового о субординации, протоколах действий в чрезвычайных ситуациях и обо всем остальном, о чем только могла его расспросить.
— Вам всего одиннадцать лет, принцесса Прайд, но, сдается мне, слухи о вашей проницательности ничуть не преувеличены, — с легкой полуулыбкой заметил он.
На секунду мне показалось, что я ослышалась. Не может же он петь мне дифирамбы просто за то, что я задаю вопросы?
— Нет, что вы, это совершенно... — начала было отнекиваться я, но Стайл не дал мне закончить.
— Вижу, вы не чураетесь дворцовых слухов, сэр Кларк, — холодно заметил брат. — И это лишний раз доказывает, что должность вице-командора досталась вам не просто так.
«Чего? Я-то думала, он с головой ушел в созерцание маневров. Он что, еще и за нашим разговором следил?»
Вице-командор, сэр Кларк, лишь тепло улыбнулся и ответил:
— Полагаю, эта истина известна каждому в замке.
Лично я слышала об этом впервые. Я? Проницательная? Откуда вообще взялся этот нелепый слух? К счастью, тема быстро исчерпала себя, и мы провели на балконе еще час, наслаждаясь зрелищем и приятной беседой. Я уже собиралась подняться, подумав, что Тиара, должно быть, закончила с уроками и вот-вот присоединится к нам, как вдруг снизу раздался отчаянный крик:
— Внимание! Чрезвычайная ситуация! Внимание!
Стоило лишь прозвучать сигналу тревоги, как сэр Кларк сорвался с места. Он молнией бросился вниз по винтовой лестнице. Мы устремились за ним, но едва поспевали за его паническим бегом. В итоге мы влетели следом за ним в соседнее здание — в ставку тактического планирования ордена. К тому моменту, как мы переступили порог, помещение уже гудело, словно растревоженный улей; бледные рыцари лихорадочно метались от стола к столу. Парочка солдат бросила на нас со Стайлом удивленные взгляды, но сейчас всем было явно не до нас.
— Родерик жив?! — рявкнул сэр Кларк, с порога врезаясь в толпу.
— Так точно, сэр! Один из наших бойцов использует свой дар для ретрансляции прямого сигнала от командующего Родерика прямо сейчас!
В эфир прорвался отчаянный, хриплый запрос о подкреплении. Судя по обрывкам фраз, пока командующий вел отряд новобранцев к границе соседнего королевства, они попали в жестокую засаду. Часть лошадей была убита или искалечена, и хотя потерь среди личного состава пока удавалось избежать, многие бойцы получили тяжелейшие ранения.
Вице-командор на секунду застыл, словно наткнувшись на невидимую стену. Его разрывало надвое между священным долгом перед своим командиром и обязанностью защищать королевскую семью. Формально, наша со Стайлом безопасность была для него абсолютным, непререкаемым приоритетом. Бросить нас здесь или отослать прочь без должного сопровождения, даже в условиях катастрофы, было бы грубейшим нарушением рыцарского кодекса. Осознав это, я решила облегчить ему задачу: мы просто останемся в ставке под защитой ордена, позволив вице-командору одновременно координировать спасательную операцию и приглядывать за нами.
К тому же, это проклятое слово «засада» раскаленным гвоздем засело в моем мозгу. Трансляция выводилась прямо в центр комнаты в виде дрожащего, призрачного изображения — этакая магическая голограмма. На ней командующий, чей голос срывался на рык, описывал критическую ситуацию и требовал подкрепления.
— Командующий передал нам свои координаты! — выкрикнул один из рыцарей-связистов. — Точка зафиксирована, мы можем установить обратный канал связи!
Глаза солдата вспыхнули ярким, оранжевым светом, когда он активировал свой дар, стабилизируя мерцающую проекцию Родерика. Со стороны это до жути напоминало звонок по видеосвязи из моей прошлой жизни.
— Родерик, это я! Ты меня слышишь? Доложи обстановку! — гаркнул сэр Кларк.
Проекция командующего вздрогнула; казалось, он отреагировал на голос своего заместителя. Но даже отвечая, он не сводил напряженного взгляда с чего-то за пределами видимости.
— Слышу тебя отлично! — прорычал командующий Родерик. — Статус прежний! Убитых нет, но раненых становится всё больше!
— Мы готовим ударную группу. Авангард из обладателей боевых даров уже выступает, резервные эскадроны будут переброшены сразу по готовности!
— Шевелитесь, дьявол вас дери! Мои рекруты держатся молодцом, но я здесь единственный обстрелянный боец, и я не могу разорваться!
Командующий резко отвернулся от «камеры» и выкрикнул в пустоту отрывистый, жесткий приказ.
— А что насчет противника? С кем именно вы столкнулись? — отчеканил сэр Кларк. От его невозмутимого спокойствия, которое он демонстрировал на башне, не осталось и следа; голос звенел от ледяного напряжения.
— Полагаю, это мятежники, — прорычал командующий Родерик. — Должно быть, они выступают против нашего союза с соседним королевством. Сначала они сбросили на дорогу валун, намертво отрезав нам путь. С тех самых пор эти ублюдки непрерывно палят по нам с вершины утеса. Мы здесь как на ладони, отличные мишени! Если попытаемся отступить, окажемся на открытой местности без малейшего укрытия. Сейчас отряд выстроил щитовую стену, но нас надолго не хватит — это лишь вопрос времени. Мы готовим всех уцелевших лошадей, чтобы попытаться вывезти раненых в безопасное место.
— Мы немедленно высылаем подкрепление из штаба по вашим координатам, — быстро отозвался сэр Кларк. — Лошади прибудут примерно через девяносто минут. Авангард уже в пути, и хотя это лишь малая ударная группа, они доберутся до вас через полчаса. Вам придется продержаться до их появления.
Авангард. Если бы они только успели вовремя, у рыцарей появился бы шанс. Каждый боец этого элитного подразделения обладал особым даром и проходил изнурительные тренировки с упором на предельную мобильность.
— Знаю, — отрезал командующий Родерик. — Мы выстоим, пока у нас есть оружие и боеприпасы... Там!
Он резко обернулся: в эфире раздался сухой треск выстрелов, оборвавшийся далеким, полным боли криком. Судя по направлению его взгляда, враг атаковал с утесов, а это значило, что рыцарям оставалось уповать лишь на мушкеты — мечи в такой позиционной войне были абсолютно бесполезны. А значит, их пули — как и их время — стремительно иссякали.
— Что насчет Её Величества? От неё поступали приказы? — требовательно спросил Родерик.
— Мы поддерживаем связь, но сейчас она находится за пределами королевства вместе с Его Высочеством, — мрачно ответил сэр Кларк. — Королева ведет экстренные переговоры с их монархом о выделении вам дополнительного подкрепления, но...
«Они не успеют». Сэру Кларку не нужно было заканчивать фразу. Мы все физически ощутили, как эта страшная, непроизнесенная истина тяжелым камнем повисла в спертом воздухе ставки.
Поскольку командующий выдвинулся с колонной новобранцев, передвигались они, вероятнее всего, медленно. Скорее всего, их прижали к земле гораздо ближе к нашим границам, чем к соседним. Союзные войска никак не поспеют раньше наших. Я ни секунды не сомневалась, что матушка и отец делают всё, что в их силах, но я тоже до одури хотела помочь.
— Значит, помощь прибудет минимум через полчаса. Но прямо сейчас они больше всего нуждаются не в людях, а в припасах, — громко и четко произнесла я.
Сэр Кларк и проекция командующего Родерика синхронно уставились на меня.
— Принцесса Прайд? — опешил Родерик. — Что она здесь делает?..
— Стайл, мне понадобится твоя помощь. Что скажешь? — не обращая на них ни малейшего внимания, спросила я.
— Всё, что пожелаете, принцесса Прайд, — без малейших колебаний отозвался он.
— Немедленно соберите всё оружие и боеприпасы, которые могут им понадобиться, и тащите сюда! — скомандовала я рыцарям в комнате. — Стайл использует свою силу, чтобы партиями переправить снабжение прямо на поле боя.
Процесс обещал быть не быстрым, но телепортация Стайла дарила нам бесценный шанс пополнить истощенные запасы командира задолго до прибытия авангарда. К сожалению, сейчас Стайл мог перемещать груз, вес которого не превышал его собственный, и только в те места, которые видел лично. Впрочем, когда его только приняли в семью, радиус его способностей ограничивался крохотными дистанциями, так что он уже совершил колоссальный скачок. Я знала, что в будущем его дар разовьется до пугающих масштабов — он сможет телепортировать массу, в три-четыре раза превышающую его собственную, — но сейчас нам приходилось считаться с суровыми лимитами.
И всё же, он был нашей лучшей, нашей единственной надеждой.
Сэр Кларк попытался вмешаться:
— Прошу вас, принцессе и принцу не подобает утруждать себя подобны...
— Прямо сейчас имеет значение лишь одно: сделать всё, чтобы как можно больше ваших рыцарей вернулось домой живыми! — жестко оборвала я его.
Скрепя сердце, командующий и присутствующие офицеры были вынуждены согласиться. Сэр Кларк немедленно разослал больше половины своих людей на склады, приказав собирать припасы, достаточно легкие для телепортации. Как бы мне хотелось, чтобы Стайл мог заодно эвакуировать тяжелораненых бойцов, но пока это было за гранью его возможностей. Он никогда прежде не покидал пределы страны, и даже если бы покинул — взрослые мужчины были бы для него неподъемным грузом, даже без тяжелой брони. Но мы могли, по крайней мере, обеспечить их всем необходимым для выживания.
Пришло время нанести ответный удар.
Я отказывался верить собственным глазам.
За все те годы, что я стоял во главе ордена, мне не доводилось видеть подобной мясорубки. Мои рекруты корчились на земле, судорожно зажимая кровоточащие раны. Враг намертво отрезал нам путь к отступлению. Запасы таяли с пугающей скоростью. Авангард должен был вот-вот подоспеть, но их главным козырем была мобильность, а не обозы со снабжением. Мы могли бы попытаться отправить часть бойцов в безопасное место, но тогда чаша весов окончательно бы перевесила не в пользу тех, кто останется прикрывать отход. Я отчаянно жаждал сохранить жизнь как можно большему числу своих людей, даже если ради этого мне пришлось бы стать для врага живой мишенью. Но затем...
— Командующий Родерик, мы полностью восполнили запасы патронов!
— Продолжаем оказывать помощь раненым! Разрешите запросить еще партию бинтов?
— Кровотечение остановлено. Возвращаюсь в строй на передовую!
— Там только что материализовалась новая партия мушкетов! Кто-нибудь, живо тащите их сюда!
Солдаты — мои боевые братья — кричали со всех сторон, а я стоял, не до конца осознавая, сплю я или это происходит наяву. Я носил гордое прозвище «Неуязвимый Рыцарь», и всё же сейчас я был прижат к земле вместе со своими людьми за наспех возведенной баррикадой, укрываясь от шквального огня, перевязывая раненых и лишь изредка огрызаясь редкими выстрелами.
И вдруг, словно по какому-то божественному чуду, щиты, мушкеты, бинты и патронташи начали возникать прямо из воздуха. Мои зеленые, необстрелянные юнцы таращились на это с отвисшими челюстями, но до меня быстро дошло: этот дар мог принадлежать лишь одному человеку. Принцу Стайлу.
Это мог быть только он. Стоило мне объявить об этом своим людям, как по рядам прокатился ликующий рев, и боевой дух мгновенно взлетел до небес.
Я знал, что мальчики, принимаемые в лоно монаршей семьи, в обязательном порядке обладают особым даром. Силы некоторых таили в себе чудовищную угрозу, попади они в дурные руки. Но одно дело знать в теории, и совсем другое — видеть проявление этой магии своими глазами, спасающей наши жизни прямо в эпицентре кровавой бойни. К тому же, истинную природу способностей принца знала лишь правящая династия; я и сам узнал о ней буквально только что. Это не было строжайшей государственной тайной, но и выставлять свой дар напоказ августейшие особы не спешили. Некоторые уносили секрет своей силы с собой в могилу.
И тут был принц Стайл.
В стенах замка он славился своей не по годам развитой мудростью и рассудительностью. До меня доходили слухи, что он усердно выстраивает дружеские связи с дворцовыми обитателями, но при этом ни единая живая душа не знала о его способностях. Шептались даже, что принцесса Прайд под страхом смерти запретила ему раскрывать этот секрет. Если же кто-то осмеливался спросить его напрямую, он лишь мягко улыбался и отвечал: «Я готов применить её, если на то будет воля Её Высочества».
Я и сам был свидетелем подобных сцен на официальных приемах. Принцесса Прайд неизменно повторяла, что не будет против, если он захочет продемонстрировать свой дар, но он столь же неизменно парировал: «Я хочу использовать его лишь тогда, когда ты сама попросишь меня об этом, старшая сестра».
Таким образом, за те три года, что он носил фамилию правящего дома, принц Стайл ни разу не применил свою магию на глазах у посторонних и не позволил крупицам информации просочиться в массы. Какого же потрясающего козыря он всё это время прятал в рукаве.
И, готов покляться, я был не единственным, кого это пробрало до костей. Рекруты, вице-командор Кларк и рыцари по ту сторону проекции — всех их, должно быть, била нервная дрожь от осознания того, на что способны принцесса Прайд и её брат.
Но почему наследная принцесса до сих пор не пустила этот дар в ход? По праву своего титула она фактически являлась единоличной владелицей способностей Стайла. Даже сейчас у неё были все возможности сохранить его силу в тайне, и всё же она без колебаний бросила её на чашу весов ради нашего спасения. Принц же не выказал ни малейшей тени сомнения, следуя её приказу, открыто демонстрируя магию, которую так свято оберегал всё это время.
И со временем он станет только сильнее. Юный возраст пока ограничивал его потенциал, но он уже был способен с хирургической точностью перемещать объекты на колоссальные расстояния. Ледяной укол первобытного страха просочился сквозь мое восхищение, пока я наблюдал, как ящик за ящиком материализуются из пустоты, падая не дальше, чем в трех метрах от меня.
«А что, если принц Стайл или принцесса Прайд... Что, если они направят этот дар во зло? Например, для идеальных, невидимых политических убийств?» От одной этой мысли мороз продрал по коже.
— А почему бы нам не попросить принца Стайла сбросить бомбы прямо на головы этих ублюдков на скалах?! — в пылу боя заорал один из рекрутов.
— Я сделаю это без колебаний, если такова будет воля моей сестры, — невозмутимо, без малейшей тени сомнения в голосе отозвался из эфира принц Стайл.
Но принцесса отреагировала мгновенно и предельно жестко:
— Нет. Он не станет делать ничего подобного.
Даже будучи закаленным в боях командиром, я шумно, с искренним облегчением выдохнул. В какой ад мы бы сорвались, если бы она и впрямь одобрила этот жестокий план?
Вероятнее всего, её грыз тот же самый страх, что и меня. Если мы позволим принцу Стайлу сеять смерть направо и налево, он может превратиться в угрозу, превосходящую по мощи любую регулярную армию. И уж мне меньше всего хотелось, чтобы мальчишка с таким пугающим, еще не раскрывшимся до конца потенциалом, привыкал ко вкусу крови. И без того было кристально ясно: он не задумываясь оборвет чью угодно жизнь, стоит принцессе Прайд лишь отдать приказ.
Подобная фанатичная, слепая преданность заставляла заподозрить наличие Контракта Верности, а не обычного Контракта Подчинения, но я сильно сомневался, что дело было в магии. Это было инстинктивное, нутряное чутье. У меня не было ни единого доказательства, но я был уверен: принцем Стайлом движет чистая, абсолютная преданность, а не магическая кабала.
К тому же, у принца определенно всё еще сохранялась собственная воля и стальной стержень. Рабы Контракта Верности редко демонстрировали столь инициативную самоотдачу. Подобные оковы превращали человека в безвольную марионетку, чьи действия полностью подчинены чужому разуму, но Стайл не был похож на куклу. Откровенно говоря, в нем было куда больше стальной решимости, чем в некоторых из моих ветеранов-рыцарей. Каждое его действие, каждый его вздох — всё это было лишь ради принцессы.
Но сейчас я заставил себя отбросить философские размышления и сосредоточиться на припасах, которые он безостановочно переправлял нам. Именно они спасли нас от истощения боекомплекта, пока мы яростно отстреливались от наседающих врагов. Стайл также бесперебойно поставлял медикаменты для раненых. Благодаря этому снабжению мы могли намертво вцепиться в землю и продержаться до прибытия авангарда, а возможно, даже дождаться основных сил поддержки.
— Я перед вами в неоплатном долгу, — прохрипел я, хотя сильно сомневался, что за грохотом кипящего со всех сторон боя меня кто-то услышал.
И я благодарил не только Стайла. Мои слова предназначались той, кто в первую очередь отдала ему приказ спасти нас — принцессе Прайд.
— Принц Стайл! Вот что нужно переправить следующим!
— Принц Стайл! Мы принесли медикаменты, как вы приказывали!
— Принц Стайл! Прикажите, чем еще мы можем помочь!
Я неотрывно смотрела, как Стайл партию за партией переправляет припасы на поле боя, беспрерывно телепортируясь туда и обратно. Каждый раз он возвращался с таким же непроницаемым и спокойным лицом, но я твердо решила остановить его при малейших признаках физического истощения.
Пока что, впрочем, он казался совершенно неутомимым. В голове не укладывалось, с какой легкостью он раз за разом применял свою силу. Мне до одури хотелось тоже оказаться полезной, но всё, что мне оставалось — это просто стоять в стороне и не путаться под ногами. Меньше всего на свете я желала, чтобы рыцари сочли меня никчемной принцессой, которая лишь создает помехи, но все вокруг, казалось, были скорее напуганы моим присутствием, нежели раздражены.
— Что-то не так? — наконец спросила я, но рыцари лишь затравленно мотали головами, рассыпались в извинениях и поспешно убегали по своим делам.
«Погодите-ка... неужели они уже меня боятся?»
Убедившись, что спасательная операция работает как часы, сэр Кларк оставил своих подчиненных и подошел ко мне.
— Ваше Высочество, у меня не хватит слов, чтобы выразить всю глубину нашей благодарности за вашу помощь, — произнес он, почтительно склонив голову.
— Для благодарностей еще слишком рано, — оборвала я его. — К моему величайшему стыду, лично я сегодня не сделала ровным счетом ничего. Вы должны направить свою признательность Стайлу, когда он закончит.
Но сэр Кларк даже не поднял головы.
— При всем моем безграничном уважении, я убежден, что всё происходящее здесь стало возможным исключительно благодаря вам, Ваше Высочество. Как только этот кошмар останется позади, я намерен еще раз выразить свою глубочайшую признательность и вам, и, разумеется, Его Высочеству.
Я покачала головой, но в этот момент вдруг осознала, что вице-командор был далеко не единственным, кто смотрел на меня так. Рыцари, снующие туда-сюда с ящиками, то и дело бросали на меня украдкие, полные трепета взгляды.
— Сэр Кларк, — тихо позвала я, — возможно ли, что рыцари... недолюбливают меня?
Сейчас за моей спиной куда реже шептались об «эгоистичной принцессе», чем три года назад, но ядовитые слухи всё еще расползались по замку, словно плесень. Некоторые даже болтали, будто я силой принудила Стайла к Контракту Верности. И всякий раз, когда я в ужасе спрашивала об этом Стайла, он лишь смеялся и отмахивался: «Даже не забивайте себе этим голову». Легко ему говорить; он ведь и не догадывался, что другая Прайд сделала именно это. Когда я впервые услышала этот слух, меня с ног до головы осыпало ледяными мурашками.
— Нет, нет, что вы, ни в коем случае, — поспешно заверил сэр Кларк. — Рыцари просто робеют. Вернее будет сказать, они пребывают в благоговейном трепете перед вашим присутствием. Молю простить их, если они заставили вас почувствовать себя некомфортно. — Он улыбнулся, но улыбка вышла какой-то натянутой. — Я также приношу свои глубочайшие извинения за ту безрассудную реплику одного из солдат и безмерно благодарю вас за ваше благоразумное решение.
Под этим он, несомненно, подразумевал предложение заставить Стайла сбрасывать бомбы прямо на головы врагам. И хотя многие аристократы — включая Прайд из оригинальной игры — без колебаний ухватились бы за такую возможность, меня пробирала дрожь от одной лишь мысли приказать Стайлу убивать. Я из кожи вон лезла, чтобы ему никогда не пришлось брать грех на душу. Оружие, которое он телепортировал сейчас, предназначалось для самообороны. Но сбрасывать бомбы на врага — значило бы стать палачом собственными руками.
К этому моменту в каноне игры Прайд уже заставила Стайла убить множество людей, включая его родную мать, и это знание лишь укрепляло мою стальную решимость: Стайл никогда не использует свой дар, чтобы отнять чужую жизнь. Он не был гнилым и коварным монстром, как я. У него было доброе, светлое сердце, и он заслуживал куда лучшей участи, чем клеймо убийцы.
— Признаться, я была ошарашена, — ответила я. — Пожалуйста, сделайте этому солдату строгий выговор, когда он вернется. Впрочем, полагаю, командующий уже об этом позаботился...
И правда, когда тот рекрут ляпнул про бомбы, командующий Родерик взревел так, что все в ставке инстинктивно зажали уши, а некоторые и вовсе побледнели как полотно.
— Мои искренние извинения, принцесса Прайд. Я лично прослежу за тем, чтобы он получил жесточайший нагоняй.
— Да, прошу вас. И еще кое-что... я бы хотела попросить вас по возможности сохранить истинную природу сил Стайла в тайне. Я предпочитаю, чтобы Стайл использовал свой дар ради собственных желаний и защиты тех, кто ему дорог, а не превращался в живое оружие на службе королевства.
Вице-командор удивленно моргнул, затем взял себя в руки, и его лицо озарила искренняя, теплая улыбка.
— Как прикажете, Ваше Высочество.
— Вице-командор! Авангард прибудет на место ровно через десять минут!
— Вас понял!
«Слава богам. Это изменит ход битвы, пусть и ненамного».
Стайл продолжал бесперебойно поставлять оружие и патроны на передовую. Рыцари, всё еще не отошедшие от шока при виде этой фантастической магии, тащили к нему всё новые и новые связки припасов.
— Половину сил направьте на поддержку командующего Родерика, остальным — занять скалы и взять противника в клещи! — рявкнул сэр Кларк. — Нам нужен живым только один — для допроса. Ни один из этих ублюдков не должен уйти!
Рыцари громогласно рявкнули в знак согласия, и сэр Кларк повернулся к проекции.
— Продержитесь еще совсем немного, командующий! Не смейте ослаблять бдительность!
Командующий Родерик, судя по картинке, всё так же сидел, прижавшись к земле, поворачиваясь лишь для того, чтобы вести прицельный огонь по врагу.
— И не подумаю! — огрызнулся он. — Передай авангарду: почва здесь нестабильна! Я уверен, тот валун они сбросили не случайно, но в отличие от низины, где закрепились мы, на скалах им придется действовать с ювелирной осторожностью. Каждый шаг может стать последним.
— Вас понял, — кивнул сэр Кларк.
Погодите.
— Почва? — едва слышно эхом отозвалась я.
«Почва нестабильна? Почему это звучит так пугающе знакомо?»
«Почва там всегда была нестабильной. И именно там мой...»
Фраза из моей прошлой жизни — реплика из «НЛС» — внезапно набатом ударила в голову. Это был один из любовных интересов, с горечью изливающий Тиаре душу о своем трагическом прошлом. Оглушенная этим воспоминанием, я едва подавила рвущийся из горла крик.
А затем во всю силу легких закричала:
— Нет! Авангарду категорически запрещено подниматься на скалы! Эти утесы вот-вот обрушатся!
Все рыцари, Стайл и даже командующий в проекции уставились на меня в абсолютном, парализующем шоке. Но слова уже сорвались с губ, и пути назад не было.
— У меня только что было видение! — отчаянно продолжила я. — Эти скалы обвалятся с минуты на минуту, увлекая за собой всех нападавших. И если наши рыцари окажутся там, их просто раздавит тоннами камня!
Времени на осторожность не оставалось. Судя по моим воспоминаниям об игре, этот обвал произойдет вне зависимости от того, прибудет туда авангард или нет. Но никто в комнате не спешил выполнять приказ. Они просто стояли, парализованные шоком, и хлопали глазами в полнейшем замешательстве. Я обязана была вывести их из этого ступора, и немедленно.
— Я, Прайд Роял Айви, признанная наследницей престола благодаря моему дару предвидения, отдаю вам прямой приказ! Немедленно! Авангард должен найти безопасный маршрут для эвакуации и вывести отряды из-под удара, так быстро, как это только возможно!
Как по щелчку, морок рассеялся, и ставка взорвалась лихорадочной активностью. Проекция переключилась с командующего на отряд авангарда, чтобы сэр Кларк мог передать новые директивы. Все рыцари, таскавшие припасы для Стайла, бросили ящики и кинулись помогать с координацией отступления. Едва закончив с авангардом, сэр Кларк приказал связистам соединить его с остальными резервными эскадронами, спешащими к месту боя.
— Командующий Родерик, вы слышали приказ?! — гаркнул сэр Кларк. — Немедленно уходите оттуда! Уводите людей как можно дальше от этих проклятых скал!
— Принято.
Но сам командующий даже не шелохнулся. Он рычал приказы новобранцам, заставляя их отходить с передовой и разрывать дистанцию с нависающими утесами, но сам оставался на месте, словно прикованный.
— Какое счастье, что мы разместили присланные вами щиты у нас за спиной, — тяжело дыша, произнес Родерик. — Нам удалось возвести стену всего в паре метров отсюда, она отлично прикрывает от огня. Все раненые, кто способен стоять на ногах, уходят первыми!
— Командующий Родерик! Я приказал вам тоже уходить! — в отчаянии заорал вице-командор.
Но Родерик и не думал сдвигаться с места.
— Вы видите меня благодаря дару одного из моих бойцов, точка обзора зафиксирована на валуне прямо передо мной. Все остальные уже отошли от скал на безопасное расстояние.
— Тогда почему вы сами не уходите?! — почти срываясь на истерику, крикнул сэр Кларк.
— Я не могу пошевелиться.
Голос командующего Родерика прозвучал пугающе тихо и слабо, и только сейчас я с ужасом заметила, каким мертвенно-бледным стало его лицо.
«Почему он не может пошевелиться? Он ранен?!»
Но если бы это было так, солдаты должны были унести его на носилках! Да, командующий был огромным мужчиной, но пара здоровых рекрутов без труда справилась бы с этой задачей.
— Тот валун, что они сбросили сверху... он намертво прижал мне ногу.
— Что?! Кость раздроблена?! — Руки вице-командора Кларка ходили ходуном. Мой желудок скрутило спазмом при мысли о том, в какой чудовищной ловушке оказался этот человек.
— Нет, не раздроблена. Просто намертво зажата. Я ничего не могу сделать. Даже рекрутам не удалось сдвинуть эту глыбу ни на дюйм. Если попытаться взорвать её, меня просто похоронит под осколками... Если бы ногу просто раздавило в кашу, я бы еще мог как-то выбраться. — Командующий улыбнулся — слишком легко и обыденно для человека, стоящего одной ногой в могиле. — До того, как мы вышли в эфир, я приказал своим людям бросить меня, если до этого дойдет, и ни словом не обмолвиться вам об этом.
С этими словами он плавным движением вытащил из ножен меч. Прежде чем я успела хотя бы ахнуть, командующий Родерик с размаху опустил клинок прямо на свою зажатую ногу.
Я истошно закричала и зажмурилась, но вместо влажного хруста разрубаемой плоти раздался лишь пронзительный визг металла о металл. Я с содроганием взглянула сквозь пальцы. Командующий сидел в той же позе, а лезвие его меча оставалось девственно чистым — ни единой капли крови.
— Неуязвимость к клинкам, — глухо процедил он сквозь стиснутые зубы.
Я не понимала. Я стояла, парализованная шоком, пока один из рыцарей с пепельно-серым лицом не пояснил мне суть происходящего.
— Это особый дар командующего, Ваше Высочество, — глухо произнес он. — Ни одно лезвие в мире, каким бы острым оно ни было, не способно оставить на нем ни царапины. И он не в силах контролировать этот барьер. Иными словами, он физически не может отрубить себе ногу, чтобы спастись.
«Неуязвимый Рыцарь». Так отец представил его мне на балу. А я-то, наивная, решила, что это просто пафосное прозвище, заслуженное непревзойденным мастерством на поле боя! Кто бы мог подумать, что всё буквально! Та самая сила, что сделала его легендой и прославленным полководцем, теперь обернулась для него смертным приговором. Его собственные люди ничем не могли ему помочь. В любую секунду скалы могли обрушиться, или же враги могли спуститься, чтобы добить его. Возможно, если бы подкрепление полностью зачистило территорию, они бы нашли способ вызволить его, но у нас банально не оставалось на это времени.
По ставке прокатился скорбный ропот — рыцари наконец осознали всю безнадежность ситуации. Кто-то бессильно осел на пол. Сэр Кларк лихорадочно предлагал какие-то безумные альтернативы, но командующий лишь обреченно качал головой.
— Увы, Кларк, но, похоже, мое время вышло, — произнес командующий Родерик. — Оставляю орден на тебя. Раз мы прекратили огонь, эти ублюдки скоро спустятся за моей головой. Как истинный рыцарь, я бы предпочел умереть с...
— Это что, какая-то дурная шутка?
Новый, звонкий голос безжалостно разрезал исповедь командующего. Все в ставке синхронно обернулись и уставились на незнакомого мальчишку, застывшего в дверях.
Двое рыцарей уже шагнули было, чтобы вышвырнуть дерзкого юнца вон, но из проекции громыхнул приказ командующего:
— Отставить!
— Это сын Родерика... сын командующего, — деревянным голосом пояснил сэр Кларк.
Рыцари замерли как вкопанные. Вице-командор отступил в сторону, позволяя мальчику подойти вплотную к призрачному изображению отца.
«Этот пацан — сын командующего?!»
Он ни капли не походил на отпрыска высокопоставленного военного. Да, у него были те же серебристые волосы, что и у отца, но длинные, спутанные и небрежно стянутые на затылке. Непокорная челка скрывала половину лица. В простой белой майке и потертых, видавших виды штанах он больше смахивал на оборванца с фермы, чем на будущего рыцаря. На вид он казался чуть старше меня — может, лет тринадцать, — но был таким щуплым и жилистым, что на фоне своего отца-скалы выглядел совсем тростинкой.
— Что ты здесь делаешь?! — глаза командующего Родерика расширились от ужаса.
— Мимо полей пронесся отряд рыцарей, вот я и пришел посмотреть, что за суета, — огрызнулся мальчишка. — Какого дьявола там у вас происходит?!
Это было бесконечно далеко от тех возвышенных, прощальных сцен между отцом и сыном, что описывают в книгах. Командующий просто молча смотрел на своего ребенка, не в силах вымолвить ни слова.
— Что ты за идиотский отец такой?! — голос мальчика сорвался на крик. — А как же мама?! Мы, черт возьми, всю жизнь должны за тебя трястись, а теперь твое «время вышло», да?! Ну уж нет, пошел ты к дьяволу с такими речами! Ты же называешь себя Неуязвимым?! Ты же долбаный командующий ордена! Как ты вообще можешь сдохнуть из-за такой нелепости?! — За этой яростной тирадой скрывалось абсолютно концентрированное, животное отчаяние. — Живо вставай! Возвращайся домой и тысячу раз извинись перед мамой!
— Прости, сынок, но я не смогу этого сделать, — мягко ответил командующий Родерик. — Я приму здесь смерть, достойную рыцаря. Но я всё же хочу преподать тебе последний урок...
— Да плевать я хотел на твои дурацкие рыцарские уроки! Я же сто раз говорил: я никогда не стану рыцарем!
Лицо командующего на миг потемнело от боли. А затем он слабо улыбнулся.
— Понимаю. Это твоя жизнь, — произнес он. — У меня и в мыслях не было тащить тебя в орден силой. Я лишь хотел, чтобы ты понял, что значит быть рыцарем. Ставить на кон свою жизнь во имя долга, как это делают мои люди и мои боевые товарищи. Как твой отец, я хотел, чтобы ты это уважал.
С этими словами командующий с силой вогнал меч в землю и, опираясь на него, с трудом поднялся в полный рост. Его нога по-прежнему оставалась намертво зажатой под валуном.
Из проекции донесся отдаленный хруст шагов. Звук шел со стороны скал, где закрепился враг.
— Что, наконец-то патроны закончились? Долго же вы тянули! — На краю видимости показались оборванные фигуры, больше похожие на бандитов с большой дороги. Шаги становились всё громче и тяжелее.
— Отключить канал связи, — тихо, как надгробную речь, произнес сэр Кларк.
Глаза рыцаря-связиста вернули свой естественный цвет. Командующий издал глухой смешок.
— Мудрое решение, — кивнул он, пока фокус проекции сужался, отсекая всё, кроме его фигуры.
— Сэр Кларк! Вы что творите?! — истошно завопил сын командующего.
— Нам необходимо собрать информацию о противнике, не выдав при этом ничего, что могло бы сыграть им на руку, — с каменным лицом отчеканил вице-командор.
Оставшись в полном одиночестве, командующий развернулся лицом к своим палачам. Заметив его придавленную ногу, ублюдки разразились издевательским хохотом, но Родерик даже не повел бровью.
— Мои люди, которым удалось уйти, еще должны пожить на этом свете, — процедил командующий Родерик. — Я не позволю вам броситься за ними в погоню. Вам придется иметь дело со мной, пока не прибудет наше подкрепление.
— Громкие слова для куска мяса, который даже сдвинуться с места не может! — глумливо бросил один из бандитов. — Мы так и быть позволим тебе подышать еще пару минут, если будешь пай-мальчиком и ответишь на наши вопросы.
— Смотри на меня, сын. Смотри на последние мгновения жизни твоего отца... на мой последний триумф как рыцаря.
Командующий бросился вперед, обрушивая удар меча на ближайшего бандита. Он двигался с такой чудовищной скоростью, что остальные даже не успели дернуться, и тут же провел второй разящий взмах. Используя собственную руку как живой щит — благо, его дар делал его плоть неуязвимой к их клинкам — он отразил удар и вогнал свой меч прямо в сердце очередного врага. Наконец, оставшиеся нападавшие сбились в кучу, чтобы навалиться на него всем скопом.
«О нет...»
Мои ноги предательски задрожали. Стайл в мгновение ока оказался рядом и крепко схватил меня за плечи. Он попытался отворотить меня от этого зрелища, но я уперлась намертво. Я была обязана увидеть это до конца.
Из горла сына командующего вырвался животный, нечеловеческий крик.
— Отправляйтесь в ад, ублюдки! Не смейте трогать моего отца! Я убью вас всех! Отпустите его, отпустите, отпустите, отпустите, отпустите! — Мальчик задыхался, давился собственными рыданиями, но продолжал истошно вопить на врагов, которые не могли его услышать. По его щекам градом катились слезы, а изо рта извергался непрерывный поток проклятий.
Сэр Кларк сухо диктовал приказы авангарду, который только что добрался до места бойни. Он велел им перехватить юных рекрутов и увести их в безопасную зону до того, как скалы обрушатся. Но он так и не отдал приказ хотя бы попытаться прорваться к командующему.
Я была абсолютно бессильна. Я дала клятву бросить всю свою оставшуюся жизнь на алтарь этого королевства, ради этих людей. И прямо сейчас я стояла здесь и не могла сделать ровным счетом ничего.
Эта трагедия разворачивалась перед моими глазами в мучительном, вязком слоу-мо. Командующий косил врагов одного за другим, но они всё лезли и лезли. Каждый его удар, каждый взмах меча, каждая искаженная ужасом гримаса на лицах бандитов — всё это отпечатывалось в мозгу. А затем...
«Этот человек!»
Мой взгляд намертво прикипел к одному из нападавших. Он стоял чуть позади остальных — смуглый мужчина, хладнокровно, почти со скукой наблюдающий за резней.
Он был в игре. Я помню его по одному из рутов...
Он состоит в преступном синдикате моего королевства!
Я сорвалась с места, подхватив короткий меч из груды оружия, которую мы подготовили для Стайла, и метнулась к голограмме. Сын командующего Родерика даже не повернул головы, чтобы посмотреть на меня — он стоял, бледный как смерть, сотрясаясь от крупной дрожи перед изображением своего истерзанного отца.
БАМ!
Мальчик дернулся, словно от удара хлыстом, когда грянул выстрел. Командующий Родерик тяжело рухнул на землю, и бандиты разразились победным воем.
— Пули его берут! Всем назад, расстрелять ублюдка!
— Не-е-е-е-ет!
Воя от невыносимой боли, мальчик потянулся к голограмме. Его рука бесполезно прошла сквозь призрачный свет, и он осел на пол под аккомпанемент новых выстрелов и криков.
Мальчик исступленно колотил кулаками по каменным плитам, захлебываясь слезами бессилия. Он резко обернулся, обжигая меня и остальных рыцарей взглядом, полным чистой ненависти.
— Кто-нибудь, спасите моего отца! — взревел он. — Он же ваш командир, вашу мать! В отличие от меня, он должен быть для вас особенным, так?! Так спасите его! Какого дьявола ни один из вас, хваленых рыцарей, ничего не делает?! — Из проекции вновь донесся хриплый вскрик командующего, перекрывая вопли мальчика. — Почему никто не может спасти моего папу?! — Ярость сломалась, обнажив зияющую бездну разрывающего горя.
Вице-командор Кларк и остальные рыцари промолчали. Они лишь с каменными лицами смотрели на убийц, с благоговейным ужасом наблюдая за последними минутами жизни своего обожаемого командира. Мальчик бессильно уронил голову на грудь, и тогда...
— Всё будет хорошо, — твердо произнесла я, опуская ладонь ему на плечо.
Он вздрогнул и вскинул на меня полные слез глаза, расширившиеся при виде зажатого в моей руке меча.
— Я не позволю, чтобы хоть один человек в моем королевстве страдал, — сказала я ему.
Прежде чем кто-либо успел отреагировать, я взмахнула клинком и одним резким движением распорола тяжелую ткань своей юбки надвое, чтобы она не сковывала движений. Мои волосы разметались диким, огненным ореолом, когда я резко обернулась и выкрикнула:
— Перенеси меня на это поле боя!
В ставке повисла мертвая, звенящая тишина.
Мальчик благоговейно уставился на меня снизу вверх. У присутствующих рыцарей буквально отвисли челюсти.
А Стайл... когда наши взгляды скрестились, я поняла: он кристально ясно осознал, что этот приказ предназначался лично ему.
— Вы не можете, старшая сестра! — в панике запротестовал Стайл. — Вы ведь сами видели всю опасность в своем предвидении, разве нет?! Вы лучше кого бы то ни было должны понимать, каким кошмаром всё это может обернуться!
— Не волнуйся. Просто доверься мне, — отрезала я, принимаясь расстегивать металлические застежки на изуродованном подоле юбки.
Стайл отчаянно замотал головой.
— Нет! Вы — наследная принцесса! Вы последний человек на свете, который должен туда отправляться!
— Это единственный способ спасти командующего, — непреклонно ответила я.
Стайл вздрогнул. Как бы сильно я ни ненавидела пугать его или заставлять волноваться, мне было жизненно необходимо, чтобы он понял. Я крепко схватила его за плечи, приблизив лицо так близко, чтобы он физически ощутил свинцовую тяжесть каждого моего слова.
— У меня только что было видение, — прошептала я. — Я всё еще могу спасти его, если начну действовать прямо сейчас. Я могу спасти отца этого мальчика.
Стайл замялся, и я знала: должно быть, он вспомнил своего собственного отца и ту разрывающую душу агонию, через которую прошла его мать после этой потери. И всё же он выдавил:
— Нет, я не могу вас отпустить. Я ни за что не отправлю будущую королеву в подобную мясорубку!
Я до боли сжала пальцы на его плечах и вперила в него пронзительный взгляд.
— Я не желаю становиться злой королевой, которая спасает собственную шкуру ценой жизней других, — отчеканила я.
Кадык Стайла дернулся — он судорожно сглотнул. Я подбирала слова с хирургической точностью, отчаянно надеясь напомнить ему о том обещании, что дала три года назад — обещании, которое я выкрикивала, пока мы, захлебываясь слезами, обнимали друг друга. Стайл не отрывал от меня взгляда, даже когда из проекции донеслись новые, полные невыносимой боли крики командующего Родерика, за которыми тут же последовал издевательский гогот нападавших.
Стайл до хруста стиснул кулаки.
— Вы уверены, что с вами всё будет в порядке?
— Клянусь, — ответила я.
Стайл обреченно выдохнул, но затем потянулся вниз, чтобы помочь мне избавиться от мешающих тяжелых складок юбки, и в ту же секунду отправил ненужную ткань прочь с помощью телепортации. Я напоследок ободряюще сжала его плечи, отступила на шаг и решительно подхватила меч.
Но Стайл не спешил меня отпускать. Он порывисто обхватил меня руками, стиснув в крепких, отчаянных объятиях.
В первую секунду я вздрогнула, но тут же расслабилась, растворяясь в этом теплом, трепетном жесте. Стайл прижал меня к себе изо всех сил, делая глубокий, судорожный вдох. А в следующее мгновение я моргнула, и он бесследно исчез.
Вернее, исчезла я.
Только что я стояла в объятиях Стайла. А в следующую секунду я уже была на поле боя.
Я бессильно опустил руки, когда Прайд растворилась в воздухе. Её тепло и легкий аромат всё еще витали вокруг, и я цеплялся за них, сколько мог.
Вокруг меня недоверчиво шептались рыцари, не в силах поверить в то, что только что произошло. Но мне было абсолютно плевать, что они там себе думают. Если Прайд приказывает мне отправить её на поле боя — я сделаю это без малейших колебаний.
«Моя принцесса, — прошептал я одними губами, — всё будет так, как пожелаете вы».
«Лишь бы я мог защитить ваше прекрасное сердце».
С этой клятвой, звенящей в мыслях, я шагнул к ящику со взрывчаткой и запалами. Если ситуация выйдет из-под контроля, я без тени сомнений обрушу на врага кромешный ад.
Кажется, вот и всё...
После стольких лет службы командиром рыцарского ордена, финал моей жизни сводился к ноге, намертво застрявшей под проклятым камнем.
Я уклонялся от пуль, насколько позволяло мое положение, и огрызался ответным огнем, отчаянно желая дорого продать свою жизнь в этом последнем бою. Но мои возможности были ничтожны, пока враг держал дистанцию. Мне хотелось выпрямиться, чтобы взять лучший угол для стрельбы, но тогда я стал бы идеальной мишенью для ублюдков на скалах. Присесть тоже не получалось — это не давало надежного укрытия. Вдобавок ко всему, ноги тряслись от чудовищного истощения, а из пулевого ранения безостановочно сочилась кровь. Что бы я ни делал, мое время стремительно истекало.
Упиваясь своей неминуемой победой, бандиты наставили на меня дула мушкетов, кривя губы в глумливых ухмылках.
«Недолго вам веселиться, выродки. Её Высочество всё видела. С минуты на минуту вы все отправитесь в ад вслед за мной, погребенные под этими скалами».
Я встретил их приближение презрительной ухмылкой. Лицо одного из бандитов перекосило от ярости. Он вскинул оружие, целясь мне прямо в лицо, и спустил курок. Пуля не должна была убить меня — она лишь царапнула щеку, пустив по подбородку свежую струйку горячей крови. Остальные принялись перезаряжать оружие, но я не собирался позволять им прикончить командира рыцарского ордена так просто. Я вскинул меч для удара, но в этот самый миг...
— Г-гх-х! — истошно взвыл кто-то на вершине утеса.
Все как по команде обернулись на звук. Двое ублюдков, что секунду назад готовились расстрелять меня сверху, внезапно развернулись и открыли шквальный огонь в противоположную сторону. Но их выстрелы резко оборвались, сменившись предсмертными хрипами, и тела обмякли, рухнув на камни. Даже нападавшие внизу опешили, сбитые с толку этим внезапным поворотом. Вскоре на вершине утеса остался стоять лишь один силуэт.
«Какого дьявола здесь происходит?» Я внутренне сжался, готовясь к новой катастрофе, но ничто в мире не могло подготовить меня к тому, что случилось дальше.
Бах! Бах! С утеса прогремели выстрелы, и окружившие меня враги завыли, роняя оружие простреленными руками.
Я понятия не имел, что за чертовщина творится, но упускать такой шанс не собирался. Подцепив мечом оброненный кем-то мушкет, я подтянул его к себе и всадил пулю в ближайшего врага.
Бандиты затравленно метались взглядами между мной и вершиной скалы, пытаясь снова перейти в наступление. Бесполезно. Теперь перекрестный огонь поливал их с двух сторон, и вскоре все они уже корчились на земле.
Пальба стихла; над ущельем повисли лишь полные боли стоны раненых боевиков. А затем с вершины утеса легко и бесшумно спрыгнула миниатюрная фигурка. Но как?! Даже этим головорезам потребовались веревки и снаряжение, чтобы спуститься ко мне! Кто, черт возьми, стоял передо мной? Враги напрочь забыли о моем существовании, вылупившись на силуэт, неспешно приближающийся к нам.
«Нет, этого просто не может быть». Я моргнул раз, другой, протер глаза, но мозг всё равно отказывался верить в происходящее.
— Похоже, у вас тоже закончились патроны, не так ли? Боюсь, я только что расстреляла свои последние, — раздался мелодичный, нежный девичий голос.
В одной руке она небрежно сжимала окровавленный меч. Её юбка, грубо распоротая надвое, трепетала на ветру, словно боевое знамя.
— Приготовьтесь встретить свой конец, демоны, — ледяным тоном произнесла она. Пусть внешне она и была ребенком, но этот жуткий, нечеловеческий блеск в её глазах отнюдь не принадлежал маленькой девочке. Это была чистая, концентрированная жажда убийства, от которой даже прожженных головорезов пробил первобытный ужас.
— Этот человек — мой подданный, — отчеканила она.
Подданный... Но это значило...
«Нет. Её Высочество Прайд Роял Айви — последний человек в этом мире, который должен оказаться на поле боя. Наследной принцессе здесь не место!»
У меня отвисла челюсть.
Будь я свободен, я бы без труда раскидал этих нападавших, но ведь я был ветераном и командиром ордена! Это были взрослые, матерые мужики с оружием, которым они прекрасно умели пользоваться. В голове не укладывалось, как ребенок может так бесстрашно стоять перед ними. И не просто ребенок — будущая королева.
Должно быть, это галлюцинация от кровопотери. Разве я только что не видел её в безопасности ставки, рядом с сэром Кларком и моими рыцарями? Как она вообще здесь оказалась?!
Пока я безуспешно пытался склеить раздробленную реальность, Прайд молнией бросилась в атаку, снося врагов одного за другим. Даже порванное надвое платье должно было сковывать её движения, но она танцевала меж вражеских клинков, словно призрак, калеча и обездвиживая их одного за другим. Даже когда они пытались навалиться на неё толпой, она скользила сквозь их пальцы, хирургически точно выбивая почву у них из-под ног. Её роскошное платье пропиталось кровью и грязью, пронзительно-алые волосы растрепались, но она не обращала на это ни малейшего внимания, безжалостно сминая противника. Даже пули не могли её достать; она уходила с линии огня с пугающей, сверхъестественной легкостью.
— Вот так. Можно просто использовать это, — деловито пробормотала она себе под нос.
Она отшвырнула меч, подхватила с земли чей-то мушкет и открыла огонь по рукам и ногам бандитов. Как только оружие пустело, она, не теряя ни доли секунды, выхватывала следующее, методично, одного за другим, выводя врагов из строя.
Вскоре все нападавшие уже корчились в пыли, а у Прайд всё еще оставались патроны. Всего мгновение назад я отчаянно и безнадежно смотрел в лицо целой своре убийц, а теперь ни один из них не мог даже встать. Прайд же, полностью игнорируя мое коматозное состояние, принялась деловито осматривать каждого поверженного.
— П-почему? — Я едва узнал собственный хриплый, надломленный голос. Принцесса Прайд наконец обернулась и посмотрела на меня. — Зачем вы явились сюда? Вы же лучше кого-либо знаете, насколько это самоубийственно!
Это прозвучало куда резче и грубее, чем я планировал, но принцесса даже не дрогнула.
— Стайл сказал мне то же самое, — спокойно ответила она и вернулась к изучению лиц валяющихся на земле бандитов.
«Зачем, почему?! Она спасла мне жизнь, но какой ценой...»
— Это место вот-вот обрушится в бездну! Вы же сами предвиде...
Скалы вокруг нас утробно задрожали и застонали.
— А вот и он! — торжествующе вскрикнула принцесса Прайд.
И в тот же миг хрупкая порода над нами начала крошиться, срываясь вниз смертоносным каменным водопадом.
Вот и всё. Уже второй раз за этот день я покорно отдался на милость неминуемой смерти. По крайней мере, новобранцам, скорее всего, удалось уйти.
Как бы мне хотелось получить хотя бы крошечный шанс в последний раз сказать жене и сыну, как сильно я их люблю. Как бы мне хотелось принять смерть с честью, как подобает рыцарю. Но всё, на что я был сейчас способен — это просто стоять здесь вместе с принцессой, ожидая, пока скалы сотрут нас в пыль.
Она — дочь королевы, которой я присягал на верность. Ей суждено было унаследовать трон. А теперь из-за моей собственной ошибки наши жизни оборвутся здесь. Позорнее финала для рыцаря невозможно было даже вообразить.
«Господи, молю... Молю, пусть принцесса Прайд хоть каким-то чудом уцелеет...»
Я выронил меч и протянул руку к Прайд. Сейчас она и впрямь выглядела как беспомощная маленькая девочка, а не тот вселяющий ужас воин, что ворвался в этот бой пару минут назад. Я отчаянно хотел накрыть её своим телом, защитить её так долго, как только смогу удержать своды. Хотя бы так я смогу умереть, выполняя свой долг. Голова нещадно кружилась от потери крови, но я цеплялся за эту последнюю, угасающую мысль, пока наш конец с грохотом несся на нас...
— Командующий!
[[image:/storage/reader-images/bb5e440d6118588c1dccf34fe70d0e15190fa219.png]]
Её истошный крик вырвал меня из оцепенения. Принцесса Прайд приставила клинок к горлу того самого смуглого бандита, заставляя его, спотыкаясь, тащиться ко мне. Каким-то немыслимым чудом, посреди всей этой кровавой мясорубки, на нем не было ни единой царапины.
— Если хочешь, чтобы я осталась в живых, хватай этого ублюдка и не смей отпускать! — рявкнула Прайд.
Отдав приказ, она с силой пнула мужчину в спину. Нападавший полетел вперед и мешком рухнул прямо к моим ногам. У меня не было иного выбора, кроме как слепо повиноваться принцессе, пусть мой мозг и отказывался понимать происходящее. Я вцепился в мужчину, сжимая его так крепко, как только позволяли мои дрожащие от потери крови руки. Он бешено задергался, с проклятиями требуя отпустить его, но я держал хватку, выжимая из себя последние крупицы сил. Принцесса Прайд отшвырнула свой меч в сторону и тоже мертвой хваткой вцепилась в него.
— Если не хочешь сдохнуть прямо здесь, немедленно используй свой особый дар! — прошипела она ему прямо в лицо. — Ты вытащишь нас всех, или эта каменная могила станет и твоей тоже!
Мужчина судорожно дернулся от её слов.
— Откуда ты... откуда ты вообще об этом знаешь?!
— Живо! Или ты мечтаешь быть погребенным заживо вместе с нами?! — прикрикнула Прайд.
Бандит зверем зарычал сквозь зубы, но брыкаться перестал. Камни уже засыпали нас по самые щиколотки, а сверху с оглушительным, нарастающим ревом неслась лавина из тысяч тонн мертвой породы.
— Да пошло оно всё к дьяволу! — проорал он.
А затем мы исчезли.
— Так, значит, командующий был здесь?
Спустя полтора часа после нашего отбытия из замка мы прибыли не на поле боя, а к исполинской горе обломков.
Утесов больше не существовало, дороги были намертво погребены под гигантскими валунами. Очевидно, что путь между этими королевствами закрыт надолго. Мы с остатками авангарда выжали всё из наших особых даров, чтобы эвакуировать самых тяжелых раненых рекрутов обратно в замок. За все годы моей службы в рыцарском ордене мне не доводилось видеть ничего подобного. Десятки искалеченных бойцов, обрушившийся склон горы и мечущиеся в панике рыцари, куда бы я ни бросил взгляд. Я помог подняться одному из новобранцев, отделавшемуся легкими травмами, и попытался отвести его в более-менее безопасное место.
— Командующего придавило валуном, поэтому он остался прикрывать нас, выигрывая время для отхода, — всхлипнул рекрут. В его глазах блестели слезы, когда он дрожащим пальцем указал на конкретный участок каменного крошева. — Вот там. Именно там остался командир.
Я судорожно сглотнул. Даже «Неуязвимому Рыцарю» не пережить такого апокалипсиса. Я до крови закусил губу, отчаянно стараясь сохранить лицо перед стоящим рядом мальчишкой, но в душе расползалось ледяное, удушливое чувство, что мы, авангард, катастрофически опоздали.
Мы с рекрутом рухнули на колени прямо в грязь и принялись разгребать завалы голыми руками. К нам тут же присоединились остальные — каждый из нас втайне надеялся откопать хотя бы какую-нибудь памятную вещь, чтобы передать её семье павшего командира.
— Капитан, я что-то слышу! — истошно завопил один из рыцарей. Он отчаянно замахал руками, и мы всей толпой бросились к нему. И правда, сквозь толщу камня пробивались приглушенные голоса.
Мы упали на землю, вгрызаясь в породу со всем исступлением, на которое только были способны, отчаянно желая вызволить того, кто оказался погребен заживо. В груди безумной птицей забилась надежда, но когда мы наконец добрались до источника звука, то обнаружили не человека, а мерцающую голограмму ставки тактического планирования из нашего штаба.
— Вице-командор!
В шоке выдохнуло сразу несколько рыцарей, но сэр Кларк, казалось, нас не слышал.
— Выйдите на связь немедленно, как только увидите это сообщение, — монотонно, раз за разом повторял он.
Рыцарь-связист молниеносно перенастроил свой дар, устанавливая прямой канал с вице-командором. Получив наконец возможность двусторонней связи, сэр Кларк пулеметной очередью вывалил на нас новые приказы.
Вице-командор пояснил, что трансляция, которую мы обнаружили, поддерживается даром одного из бойцов. Она началась еще час назад, и её точка привязки была зафиксирована на том самом валуне, что прижал ногу Родерика. А значит, раз трансляция всё еще активна, командующий может быть где-то поблизости. Нам нужно было просто рыть землю, пока мы его не найдем.
Сэр Кларк изо всех сил старался преподнести это как спасательную операцию, в которой еще есть надежда, но сквозь помехи трансляции мы отчетливо слышали дрожь страха и леденящей тревоги в его голосе. Мы также уловили какие-то обрывки фраз, вроде: «Вы... тоже... сочество...», но смысл ускользнул от нас.
И всё же мы немедленно, без лишних вопросов приступили к делу, сгоняя всех, кто был способен ворочать эти гигантские глыбы. Но чем глубже мы зарывались, тем больше натыкались на свежие, зияющие разломы в породе, и ямы становились всё глубже. Мы разгребали всё, что могли сдвинуть, пока в конце концов не уперлись в исполинские монолиты, образующие некое подобие купола под основным завалом. Купол был не слишком широким, но уходил отвесно вниз на десятки метров. Сбитые с толку, мы обступили его, осторожно простукивая ногами и навершиями мечей. Звук выходил глухим и пустым, что лишь множило наше недоумение.
— Что это за чертовщина? — пробормотал кто-то.
— Прямо перед обрывом связи мы услышали, что человек, оставшийся с командующим Родериком, судя по всему, обладает неким особым даром, — отозвался сэр Кларк по связи. — Есть вероятность, что командующий и этот человек всё еще живы и находятся где-то там, внизу.
Командующий жив? Эта мысль плеснула в наши жилы чистого адреналина, даруя второе дыхание для этой титанической работы. Но вице-командор тут же остудил наш пыл, приказав действовать с максимальной, ювелирной осторожностью.
— Эй! Там есть кто живой?! — крикнул один из рыцарей в пустоту.
— Командующий?! — вторил ему другой, пока мы остервенело продолжали раскопки.
Наконец, на глубине около двух метров... Хрусь! Что-то с треском раскололось, и в ту же секунду каменный купол обвалился. Мы в ужасе отшатнулись, когда монолит начал распадаться на куски. Вот только он не просто осыпался; он раскалывался изнутри, словно скорлупа гигантского яйца.
— Смотрите, небо! Небо! — Этот голос был слишком высоким, звонким и тонким для командующего. Мы снова бросились к куполу, который продолжал рассыпаться в пыль. И то, что открылось нашему взору, лишило нас дара речи.
— Командующий!
Выдохнуло сразу несколько глоток. Тот самый рекрут бессильно рухнул на колени. По ту сторону голограммы глаза вице-командора расширились от потрясения, а вокруг него сгрудились остальные офицеры, жадно пытаясь разглядеть это чудо собственными глазами.
— Командующий, пожалуйста, убедитесь, что вы его крепко держите. И не вздумайте отпускать, — вновь раздался тот же тонкий голосок.
Когда пыль от рухнувшего купола рассеялась, мы наконец увидели Родерика. Он намертво, словно в медвежьем капкане, стискивал в объятиях одного из бандитов. Тот метал в нас испепеляющие, полные негодования взгляды, явно не в восторге от своего незавидного положения.
— Поверить не могу, что мы и вправду выбрались, — хрипло выдохнул командующий.
Воздух разорвал оглушительный, первобытный рев ликования — наш командир действительно был жив и практически невредим!
— Командующий, слава богам, вы целы!
— Хвала небесам!
— Это воистину чудо господне!
— Как бы мы жили без вас?!
Абсолютное, пьянящее облегчение и радость затопили руины бывшего поля боя. Нам потребовалось какое-то время, чтобы вынырнуть из этого экстаза и осознать: что-то здесь кардинально, в корне не так.
Кому, черт возьми, принадлежал этот звонкий, девичий голос?
Теперь, когда купол окончательно исчез, нашему взору предстала совершенно фантастическая, сюрреалистичная картина — маленькая девочка. Она стояла в абсолютном, недвижимом молчании, пока мы праздновали победу над смертью, и смотрела снизу вверх прямо на командующего. Кто это дитя?
Стоило ей разомкнуть губы, как все взгляды как по команде примагнитились к ней.
— Кто-нибудь из ордена, немедленно займитесь ранами командующего, — чеканя каждое слово, произнесла она. — Все остальные, кто свободен — живо закуйте этого человека в кандалы, подавляющие его дар. Если у вас их нет, немедленно запросите у Стайла, пусть телепортирует.
Покрытая густым слоем серой пыли, в изодранном в клочья платье, девочка казалась лишь хрупким силуэтом, и всё же она раздавала приказы взрослым рыцарям с такой стальной, непререкаемой властностью, что кровь стыла в жилах.
— И я бы хотела немедленно установить связь со ставкой планирования.
— Командующий Родерик... кто эта девочка? — осмелился прохрипеть я.
Командующий издал долгий, тяжелый вздох человека, окончательно капитулировавшего перед безумием этого мира, и произнес:
— Это Её Высочество Прайд Роял Айви, наследная принцесса Фризии.
Шок разорвался над нами подобно бомбе. Мы синхронно, как подкошенные, рухнули на колени, парализованные животным ужасом от того, что посмели вести себя столь фамильярно перед лицом будущей королевы. Кто-то, спотыкаясь, бросился выполнять её приказ и восстанавливать связь с вице-командором.
КРАТКАЯ СВОДКА ИНЦИДЕНТА: Колонна рыцарей попала в засаду оппозиционной группировки, а затем оказалась в эпицентре масштабного горного обвала.
РАНЕНИЯ: Все 30+ военнослужащих, командующий Родерик.
ПОТЕРИ: Ноль.
— Старшая сестра... — едва слышно прошептал я.
По ту сторону проекции лицо Прайд озарилось широкой, светлой улыбкой.
Она была в безопасности. Сокрушительное облегчение и свинцовая усталость накрыли меня с головой, сплетаясь воедино. Я изо всех сил старался скрыть свое состояние от рыцарей, но мне пришлось на мгновение закрыть лицо руками и сделать несколько глубоких, судорожных вдохов, чтобы просто не разрыдаться. Мое сердце всё еще бешено колотилось о ребра — точно так же, как в ту секунду, когда я отправил Прайд в этот ад.
«Она жива. Слава богам, Прайд жива. Она действительно спаслась. Она вернется ко мне».
Горло сдавило болезненным спазмом, а глаза предательски защипало. «Нет, мне нельзя плакать. Только не сейчас». Я наспех отер зажмуренные глаза рукавом и чудом сумел загнать подступившие слезы обратно. Сама мысль о том, что кто-то увидит меня в таком жалком состоянии, была невыносима, поэтому я до скрежета стиснул зубы и заставил себя сдержаться.
Но мне было так... так до одури страшно.
Я всерьез думал, что Прайд может погибнуть. И это была бы исключительно моя вина — ведь это я перенес её на то поле боя. Этот страх был абсолютно удушающим, он выжигал кислород из легких. Когда скалы обрушились и связь оборвалась, мое сердце просто остановилось, и я искренне поверил, что умру вместе с ней. Я заледенел, снаружи и внутри, слыша лишь оглушительный грохот крови в ушах.
— Родерик!
Я повернул голову на этот полный боли и надрыва крик. Это был вице-командор. Он в открытую рыдал, глядя на появившегося в голограмме командира — непостижимым образом живого и невредимого. Сэр Кларк закрыл глаза рукой и бессильно осел на пол; слезы непрерывным потоком катились по его подбородку. Его плечи крупно дрожали.
— Хвала небесам, — выдохнул он с абсолютным, кристальным облегчением.
Значит, не я один был до смерти напуган. И дело было не только во мне и вице-командоре. Многие рыцари вокруг ликовали... и тоже не скрывали слез.
— Слава богам, командующий Родерик жив! — завопил один из солдат. Утирая слезы, он победно вскинул кулаки и разразился радостным ревом.
— Она просто невероятна! Принцессе и вправду всего одиннадцать лет?! — вторил ему другой. Он тоже плакал, но сквозь эти слезы на его лице сияла широкая улыбка.
— И откуда вообще, черт возьми, взялись эти слухи? Она ни капли не похожа на ту избалованную девчонку, о которой болтают! — хрипло рассмеялся третий.
Большинство же рыцарей просто переводили ошарашенные взгляды с рыдающего вице-командора на чудом выжившего командира, отказываясь верить своим глазам. Некоторые до крови кусали губы, отчаянно пытаясь сдержать слезы, пока других била крупная дрожь от переизбытка эмоций. У самых дверей стоял рыцарь, положив руки на плечи сыну командующего.
— Теперь всё позади, всё хорошо, — произнес он, согревая мальчика теплым взглядом.
По ту сторону проекции рыцари, окружившие командира, выглядели настолько обезумевшими от счастья, что, казалось, даже не осознавали присутствия наследной принцессы в своих рядах. Они тоже плакали, сливаясь в едином порыве ликования. Один из новобранцев рухнул на колени и зашелся в безутешных, истеричных рыданиях. Стоящий рядом боец ободряюще сжал его плечо, пытаясь улыбнуться, но его лицо исказилось, и он расплакался вместе с ним. И в ставке командования, и на голограмме — ни один человек больше не мог сдерживать слез радости.
Мой же взгляд был намертво прикован к Прайд. Она была перемазана грязью и пылью с ног до самых кончиков своих роскошных алых волос. На ней было изорванное в клочья, растерзанное боем платье, а на лице застыло холодное, непреклонное выражение.
От этого зрелища мое сердце болезненно сжалось. Я отвернулся, физически не в силах смотреть на неё дальше.
«Я не смог её защитить».
В моем нынешнем, жалком состоянии всё, на что меня хватило — это отправить её на поле боя совсем одну.
Эта чудовищная реальность сжирала меня изнутри, выедая в груди зияющую черную дыру. Я клялся, что буду верен обету, данному три года назад, и всё же сегодня я собственными руками бросил её в смертельную опасность. Я с силой сжал ткань рубашки прямо над ноющим сердцем, отчаянно пытаясь подавить тошнотворный ком отвращения и ненависти к самому себе, подкатывающий к горлу.
«Слава богам. Мне удалось его спасти».
Один из рыцарей, используя свой особый дар, оказывал помощь всё еще дезориентированному командующему. Кандалы надежно заблокировали силу того самого врага, что спас нас от обвала скалы. По всем признакам, мы были в безопасности. Улучив момент, я подошла к сэру Кларку и принесла извинения за то, что действовала в обход его приказов, но заверила, что теперь всё хорошо. Казалось, он отчаянно пытался подобрать правильные слова, но в итоге лишь покачал головой и вернулся к раздаче указаний.
— Дьявол вас дери! И это ваша принцесса?! Как вы вообще терпите этого монстра у власти?! — бесновался пленник.
Один из рыцарей грубо дернул его за плечо, рявкнув, чтобы тот прикусил язык.
— Вы, ублюдки, не видели этого! Она настоящий монстр!
Его вопли потонули в суете. Рыцарь бесцеремонно впихнул ему в рот кляп и швырнул в карету, направляющуюся во Фризию — на его родину.
Вал. Он не называл своего имени, но я прекрасно его знала. В «НЛС» он состоял в одной из враждебных группировок. Естественно, в финале игры, когда Тиара сбегала из своей башни и скрывалась в ближайшем городе вместе со своим фаворитом, Прайд нанимала именно Вала, чтобы вернуть сестру в замок. Он был для Прайд невероятно ценным пешкой, в первую очередь благодаря своей способности — магии управления землей.
По сюжету, Вал со своей бандой стирали в порошок город, в котором пряталась Тиара. Затем он использовал свой дар, чтобы замуровать принцессу в непроницаемых стенах из грязи и камня. И когда Тиаре с любовным интересом наконец удавалось перебить его прихвостней, Вал просто запирался внутри непробиваемого каменного купола. В конце концов, герои просто оставляли его там сидеть и сбегали. После этого игрок больше никогда с ним не пересекался.
Несмотря на его агрессию против собственной страны, уникальный дар с головой выдавал в нем истинного фризийца. На вид он казался совсем молодым, но его глаза были даже более хищными, чем мои, а заостренные, клыкастые зубы лишь усиливали угрожающий образ. Идеальное лицо для злодея, и всё же его сила в основном служила ему исключительно для защиты. Он почти никогда не лез на рожон в открытом бою.
Именно на эту особенность его дара я и сделала ставку, когда приказала командующему вцепиться в Вала во время обвала. Я знала: чтобы защитить себя, Валу неизбежно придется защитить и нас, даже если его сила имела ограничения по площади. Но мои опасения оказались напрасными. В ту секунду, когда Вал активировал свой дар, он раскидал всю породу вокруг нас, играючи сдвинув даже тот самый исполинский валун, что пригвоздил ногу командующего.
Нам пришлось просидеть в этой каменной ловушке целую вечность, прежде чем мы убедились, что скалы прекратили осыпаться. И даже тогда нас не отпускал страх, что сверху сойдет новая лавина камней. Какое-то время я всерьез опасалась, что мы просто задохнемся от нехватки кислорода, и отчаянно молилась, чтобы помощь поспела раньше. Лишь когда сквозь толщу камня пробились голоса рыцарей, мы наконец смогли покинуть наш спасительный купол.
Вал тем временем изрыгал в мой адрес проклятия и оскорбления всех мастей. В игре он был не более чем проходным злодеем и, скорее всего, в финале отправился на плаху за все свои художества. В конце концов, на его руках было слишком много невинной крови.
Но, если честно, это было таким чудовищным расточительством. С таким невероятным даром Вал мог бы выбрать в жизни абсолютно любой, куда более достойный путь. Если бы только у него был хотя бы еще один шанс...
— Принцесса Прайд! — окликнул меня подбежавший рыцарь. — Я сопровожу вас в замок. Авангард уже прибыл за вами, так что, прошу, следуйте за мной.
— Но я не ранена, — возразила я. — Командующего следует отправить домой первым.
— Командующий Родерик вернется вместе с авангардом сразу же, как только вы окажетесь в безопасности. А пока, умоляю, пойдемте со мной.
— Что ж, в таком случае первыми должны отправиться новобранцы.
Рыцари, должно быть, сидели как на иголках из-за того, что член королевской семьи находился в подобном месте. Я прекрасно понимала их желание поскорее сплавить меня под надежную охрану, но на мне не было ни царапины, и я требовала, чтобы первыми эвакуировали пострадавших. Я всё еще препиралась с рыцарем, когда вокруг внезапно поднялась суматоха.
— Куда вы идете?!
— Пожалуйста, поберегите себя!
— Но вы же ранены...
Позади послышались тяжелые шаги. Рыцарь, стоявший передо мной, вдруг уставился куда-то мне за спину, и лицо его стремительно побледнело. Я резко обернулась.
— Командующий, — выдохнула я.
Я была уверена, что лекари всё еще колдуют над его ранами. Но он шел прямо на меня, с обнаженным, наспех перебинтованным торсом; форменный мундир был небрежно накинут на плечи. Я не успела даже рта раскрыть, чтобы приказать ему вернуться и лечь, как он наклонился и одним неуловимым движением подхватил меня на руки.
— Что?! Эй, полегче!
Я взвизгнула, когда командующий легко вскинул меня на руки и широким шагом направился к бойцам авангарда. Его ледяное молчание пугало куда больше, чем любые крики.
— П-пожалуйста, отпустите меня, командующий! Вы же ранены! — Я отчаянно заерзала, пытаясь вырваться из его стальной хватки.
— У меня накопилось к вам столько слов, — глухо произнес командующий Родерик. — Что я даже не представляю, с чего начать. Действительно не представляю. Но прямо сейчас вы немедленно отправитесь в замок.
«Говорите, страшно? Да он просто в ярости! Я же кожей это чувствую!»
Я в панике засучила ногами, отчаянно пытаясь вырваться на свободу, но это было бесполезно.
— А-а! Не-е-е-е-ет! — завопила я так громко, как никогда в жизни.
Рыцари, ошарашенные этой сценой не меньше моего, просто таращились на то, как командующий тащит меня на руках, словно упирающегося котенка.
— Не смотрите на меня! — прикрикнула я на них. — Отвернитесь живо!
Рыцари послушно отвели взгляды, но командующий по-прежнему и не думал опускать меня на землю.
— Хорошо, я поняла, я всё поняла! — сдалась я. — Я сделаю, как вы скажете. Только поставь... Постойте, нет, моя одежда! — Мой голос предательски сорвался на позорный писк.
«Кто-нибудь... Умоляю, принесите мне другую одежду! У меня же все ноги голые!»
Я изо всех сил сжала колени, но это уже ничем не могло помочь. Я сама искромсала свою юбку ради свободы движений. Разрезы работали как глубокие шлицы, и сами по себе были не такой уж проблемой. Но после того, как я рубилась с бандитами, кувыркалась в пыли и ползала среди каменных завалов, эта бешеная активность превратила подол в жалкие лохмотья, сделав из него откровенную мини-юбку.
Нет, скорее даже набедренную повязку из гавайских танцев. Принцесса в набедренной повязке — можно ли вообразить больший позор?
Длинные лоскуты ткани еще хоть как-то прикрывали меня, когда я стояла, но теперь, когда я барахталась на руках у Родерика, задрав ноги, юбка окончательно капитулировала перед законами физики и приличий.
Осознав всю пикантность ситуации, командующий наконец-то поставил меня на землю. Я судорожно одернула жалкие ошметки своей юбки, но это ничуть не остудило пылающие от стыда щеки. Я сжалась в комочек и жалобно пробормотала очередную просьбу принести мне хоть какую-нибудь одежду.
— Пфф!
Кто-то только что рассмеялся?! Кто?! Кто посмел надо мной смеяться?!
Когда я наконец осмелилась поднять глаза, то увидела не наглых солдат, а самого командующего Родерика. Он поспешно отвернулся, пряча лицо, но его плечи предательски тряслись от беззвучного смеха. Заметив это, остальные рыцари тоже не смогли сдержать улыбок.
А-а-а-а-а-ах! Какое возмутительное хамство!
Они явно видели во мне лишь забавную одиннадцатилетнюю девчонку, но я всё еще была наследной принцессой! И я прекрасно знала, как должна вести себя истинная леди! К тому же, кто бы не сгорел со стыда, если бы куча мужиков едва ли не заглянула ему под юбку? Масла в огонь подливало и то, что в своей прошлой жизни я была серой мышкой. Никто и никогда не видел даже моих икр, а тут целый эскадрон рыцарей лицезрел куда больше!
Может, мне стоило бы прямо здесь приказать арестовать их всех за оскорбление величия? Темная, игровая Прайд внутри меня уже услужливо подкидывала парочку изощренных вариантов расправы, но тут...
Шух.
Что-то тяжелое опустилось мне на плечи: командующий накинул на меня свой форменный мундир. Он был настолько безразмерным и тяжелым, что его полы волочились по земле, когда я стояла. Но стоило мне плотнее запахнуться в него, как он превратился в надежное платье-рубашку. И как только моя честь была спасена этим импровизированным нарядом, Родерик вновь бесцеремонно подхватил меня на руки.
Он пронес меня еще пару метров и усадил в агрегат, чем-то неуловимо напоминающий мотоцикл. Если память меня не подводила, в игре управлять этим транспортом мог лишь тот, кто создал его с помощью своего особого дара. Обычно к нему цепляли тележки для перевозки людей или грузов, а пассажирам приходилось держаться за плечи водителя. Сейчас же грузового отсека не было, лишь одиночное сиденье и руль.
Я уселась и крепко вцепилась в рукоятки. Позади меня командующий и остальные рыцари как один опустились на одно колено, провожая меня.
— Увидимся в замке, — бросила я им.
Двигатель взревел, и машина сорвалась с места.
В замке меня уже ждала целая толпа. Там, разумеется, были Тиара и Стайл, а также Лотта, Мэри и остальные мои горничные. Джек со стражей тоже были наготове. Даже наставник Карл, вице-командор и многие рыцари вышли встречать меня. В толпе я даже мельком заметила сына командующего.
Стоило Тиаре лишь увидеть мои перемазанные грязью лохмотья, как она разрыдалась и стрелой бросилась ко мне. Мои горничные и стражники побледнели как смерть и принялись наперебой умолять меня немедленно отправиться в покои. Но всё это меркло на фоне Стайла, который шагнул мне навстречу с пугающе потемневшим лицом. Вероятно, именно его я напугала до полусмерти.
Я уже открыла было рот, чтобы извиниться, как он внезапно сгреб нас с Тиарой в охапку и стиснул в отчаянных, до боли крепких объятиях. Он уже так вытянулся, что я целиком умещалась в кольце его рук. Мне было совестно пачкать их в грязи, но они так отчаянно, судорожно цеплялись за меня дрожащими руками, что я просто не могла отстраниться.
— Ты сказала... Ты сказала, что с тобой всё будет хорошо... — едва выдавил Стайл, и я обняла его еще крепче. А ведь я клялась, что больше никогда не причиню ему боли.
— Прости меня, — прошептала я. — Но со мной правда всё хорошо. На мне ни единой царапины. Разве ты не видишь? Я просто споткнулась и упала, оттуда и вся эта грязь.
Я попыталась улыбнуться, чтобы хоть как-то их успокоить, но в ответ они оба лишь еще отчаяннее вцепились в меня, словно боясь, что я снова исчезну.
— Как у вас язык поворачивается говорить, что всё хорошо?! — сорвался на крик Стайл. — Вы действовали с чудовищным безрассудством! Оступись вы хоть раз, и кто знает, чем бы всё обернулось!
Его голос дрожал от невыплеснутого ужаса. Я отстранилась, чтобы заглянуть ему в лицо, и увидела, как в его глазах блестят невыплаканные слезы. Я не видела в его чертах такой болезненной уязвимости уже много лет. Должно быть, он не сводил глаз с той проекции, сгорая от паники. Даже Тиара, которая не видела ни секунды того кошмара, тоже разрыдалась.
Как бы мне хотелось забрать их боль. Да, они сильно повзрослели со дня нашей первой встречи, но им всё еще было всего девять и десять лет — они были младше меня. Я заставила их пережить сегодня настоящий ад, но, по крайней мере, теперь я вернулась целой и невредимой.
Ох... Я ведь и вправду вернулась живой.
Стоило мне на секунду поддаться искушению расслабиться, как по спине пробежал ледяной холодок. Стайл был абсолютно прав — я действительно могла там сдохнуть, соверши я хотя бы одно неверное движение. Испытывая сейчас даже больший страх, чем во время обвала скалы, я снова крепко обняла Стайла и Тиару, отчаянно стараясь унять собственную дрожь.
— Простите меня, — повторяла я как мантру. — В следующий раз я буду осторожнее.
Но я не могла пообещать, что подобное никогда не повторится. Кто знает, возможно, в будущем я натворю по-настоящему ужасных вещей и причиню им невыносимую боль, даже если всё, чего я когда-либо желала — это избежать такого финала любой ценой.
Даже если ради этого мне придется позволить разорвать себя на куски.
— Принцесса Прайд.
Я неохотно разомкнула объятия и повернулась к вице-командору и его рыцарям.
— Вице-командор, я приношу свои глубочайшие извинения за всё то смятение, что доставила вам сегодня.
Это было уже мое второе извинение перед ним, но он заслуживал как минимум дюжины.
Сэр Кларк лишь закрыл глаза и коротко кивнул.
— Именно ваше предвидение обрушения скал спасло жизни бесчисленному множеству рыцарей, — произнес он. — И каждый из нас безмерно благодарен вам за спасение, а также за вашу помощь в переброске припасов на передовую. Если вы позволите, я бы хотел найти время, чтобы в более спокойной обстановке обсудить события сегодняшнего дня с Вашим Высочеством и командующим Родериком.
— Да, разумеется.
Мы могли бы попытаться поговорить об этом прямо здесь, но тогда мне пришлось бы приказать всей этой толпе зевак закрыть рты и забыть увиденное, а это выставило бы меня настоящей тираншей. Вместо этого я предложила встретиться завтра. В любом случае, мне нужно было уладить этот вопрос до возвращения матушки и отца.
Я попрощалась с остальными рыцарями, и горничные, в сопровождении Джека и личной охраны, сопроводили меня в мои покои.
На следующее утро, сразу после завтрака, мне доставили послание из штаба ордена с просьбой о встрече, если у меня найдется время. Наши хваленые королевские рыцари, как всегда, действовали с молниеносной оперативностью. Как оказалось, сын командующего тоже изъявил желание присутствовать. Я понятия не имела зачем, но раз уж он был полноправным свидетелем вчерашнего безумия, я не стала возражать и отправила слугу с подтверждением.
Местом встречи мы выбрали тронный зал.
В качестве наследной принцессы мне доводилось использовать это помещение лишь однажды — год назад, когда матушка находилась в отъезде. Но сейчас это было идеальное место для приватного разговора с большой группой людей. Я приказала освободить зал от лишних ушей и велела рыцарям ожидать меня там.
К тому моменту, как я переступила порог, весь цвет ордена, включая новобранцев, уже был в сборе. В самом конце толпы жался сын командующего. Я видела, что многие из этих людей всё еще не оправились от ран; из-под форменных мундиров то и дело выглядывали белоснежные бинты, а воздух был пропитан едким запахом антисептиков. Рыцари вытянулись по стойке смирно и почтительно расступились, образуя живой коридор. Я прошествовала к трону, сопровождаемая Стайлом и Тиарой. Как только я опустилась на сиденье, а брат и сестра заняли места по обе стороны от меня, рыцари как один преклонили колено.
— Поднимите головы, — скомандовала я, и сотни глаз устремились на меня. — Я приказала очистить зал, так что здесь только мы и мои дорогие брат и сестра.
Я, конечно, предпочла бы оградить Тиару от этого разговора, но её полные слез, умоляющие глаза не оставили мне выбора.
— Если у вас есть что сказать мне, сейчас самое время, — продолжила я. — И не бойтесь. Заверяю вас, сегодня никто не понесет наказания за неподобающие или дерзкие слова.
По рядам рыцарей прокатился нестройный, нервный гул, но они всё еще слишком опасались моей реакции, чтобы заговорить первыми.
— Стайл передал мне, что вы сохранили в тайне мое присутствие на поле боя. Я благодарю вас за ваше благоразумие.
Мой приказ Стайлу о телепортации припасов, видение с обвалом скал и директива об экстренной эвакуации — всё это уже успело лечь на стол матушке и отцу в виде официальных рапортов. Но тот крошечный нюанс, что я лично заявилась в эпицентр мясорубки за несколько минут до катастрофы, рубилась с врагом и полчаса просидела заживо погребенной в компании командующего и одного из бандитов, — к счастью, всё еще оставался тайной. Матушка и отец пришли бы в неописуемую, вулканическую ярость, узнай они, что я, член правящей династии, вытворила нечто столь немыслимое. Под горячую руку они могли бы обрушить свой гнев и на рыцарей, допустивших подобное, и те поплатились бы головами.
Именно поэтому Стайл настоятельно убедил вице-командора держать язык за зубами. Естественно, он также приказал молчать страже, горничным и сэру Карлу — всем тем, кто встречал меня вчера. Сэр Карл был заинтересован в молчании больше всех, ведь именно он был нашим эскортом на плацу и с треском провалил задачу не дать мне сбежать.
Командующий наконец решился открыть рот.
— Нет, это соглашение было не менее выгодно и для нас... А теперь, давайте перейдем к делу. Прошу прощения за дерзость, Ваше Высочество, но где именно вы обучались фехтованию, стрельбе и рукопашному бою?
В его вопросе крылось двойное дно, и он произносил каждое слово медленно, взвешивая его на невидимых весах. Было ожидаемо, что такого прожженного вояку, как он, до смерти заинтригуют мои боевые навыки. Мне нужно было скормить ему правдоподобную ложь, не раскрывая своих карт.
— Я лишь немного попрактиковалась в фехтовании и самообороне, когда Стайл брал уроки у своего наставника, — невозмутимо ответила я. — Что же касается огнестрельного оружия — вчера я наблюдала за тренировками ваших людей на полигоне.
По залу прокатилась волна недоверчивых шепотков.
И технически я не лгала. Я действительно лишь один раз вышла на татами, а весь остальной «опыт» почерпнула, наблюдая за Стайлом. Это была лучшая отмазка из всех возможных. Не могла же я заявить им: «Знаете, я просто использую свои чит-коды финального босса».
— Она издевается? — пробормотал один из рыцарей.
— И это всё? — фыркнул другой.
— Погодите, то есть вчера она вообще впервые держала мушкет в руках?!
— Да быть того не может...
Я не винила их за скепсис. Мое оправдание шито белыми нитками, но на данный момент другого у меня не было. Сэр Кларк удивленно изогнул бровь, явно сбитый с толку моим ответом, но командующий Родерик лишь сухо бросил: «Понимаю», — и перешел к следующему пункту.
— Откуда вам было известно, что тот человек обладает особым даром Фризии? — прищурился он.
— Мне открылось это в предвидении, — спокойно ответила я. — Я видела, как он использует свою магию, чтобы возвести стены из грязи и укрыться от обвала.
Снова полуправда. Я не могла признаться ему, что знаю всю подноготную Вала из отомэ-игры. Для него это всё равно прозвучало бы как бред сумасшедшего.
— В таком случае, зачем вы лично отправились в это пекло? — Его вопросы летели как пули, но я отбивала их один за другим.
— Из всех присутствующих в ставке лишь я могла добраться до вас за считанные секунды. Как вам известно, мой брат, Стайл, способен телепортировать лишь тот вес, который не превышает его собственный. Он физически не мог отправить на помощь ни одного из рыцарей — но он мог отправить меня.
— Но разве не разумнее было бы использовать связистов, чтобы передать эти сведения нам? — пошел в наступление командующий.
— К тому моменту, как меня посетило видение, отряды связи уже были эвакуированы. У меня не было никаких гарантий, что они успеют вовремя. К тому же, я была единственной, кто знал врага в лицо, так чт...
— И всё же! — рявкнул командующий Родерик, и его голос громом раскатился под сводами зала. — Это в тысячу раз предпочтительнее, чем бросать наследную принцессу в самое сердце бойни!
От его ярости зазвенело в ушах; даже некоторые рыцари инстинктивно вжали головы в плечи.
— Даже если бы никто другой не успел, вы ни при каких обстоятельствах не должны были туда соваться! Вы обязаны были передать информацию о даре этого ублюдка авангарду, а остальное предоставить нам!
— Эй, полегче на поворотах, — попытался осадить его сэр Кларк, но командующий пер напролом, как взбесившийся носорог.
— Авангард — да любой рядовой рыцарь ордена! — не задумываясь лег бы костьми, лишь бы не подпустить вас к этому проклятому ущелью на пушечный выстрел!
— Но если бы всё пошло не так, и вы, и этот гипотетический рыцарь были бы раздавлены скалами! Я была единственной, кто мог гарант...
— Да я бы с радостью принял такую смерть! Жизнь двух рыцарей в обмен на безопасность принцессы — это более чем справедливая цена!
Мне нечего было на это ответить. Жизнь двух рыцарей в обмен на безопасность принцессы. В этом мире это считалось абсолютной, непоколебимой нормой, и каждый рыцарь в этом зале наверняка был готов подписаться под каждым словом своего командира. И всё же, я не могла с этим смириться.
— Вы хоть понимаете, какой чудовищной катастрофой обернулась бы ваша гибель для всех нас?! — продолжал рычать командующий Родерик. — Вспомните о своем долге! Плевать на меня, но ваша преступная близорукость едва не ввергла всё королевство в бездну отчаяния!
Мне отчаянно хотелось сжаться в комок. Хотелось сползти по трону, закрыть уши руками и спрятаться от этого шквала обвинений. Но я заставляла себя не отводить взгляд. Должно быть, всё это кипело в нем со вчерашнего дня. Я заслужила эту отповедь. Я обязана просто сидеть и слушать.
— Мы — рыцари, — чеканя слова, словно вбивая гвозди, продолжил командующий Родерик. — Мы — клинки и щиты, чье единственное предназначение — защищать королеву, принца-консорта и Ваше Высочество. А вы своим безрассудством едва не втоптали в грязь саму суть нашего существования!
Командующий был прав. Он просто хотел умереть, выполнив свой долг, как подобает рыцарю. Моя малейшая ошибка не просто стоила бы мне жизни, она перечеркнула бы и его идеалы, превратив его жертву в насмешку. И всё же, всё мое существо восставало против такой логики.
Пока командующий отчитывал меня, краем глаза я заметила, что его сын неотрывно следит за мной. Спутанные волосы скрывали его лицо, так что я не могла прочесть его эмоции, но это напомнило мне о том, как он выглядел вчера в ставке, когда думал, что ему придется наблюдать за смертью отца. Как он кричал и умолял нас хоть что-нибудь сделать, чтобы спасти командующего.
— Ваша жизнь стоит несоизмеримо больше наших! — вбил последний гвоздь командующий Родерик.
«Нет, я должна сдержаться...»
— Мы с радостью отдадим свои жизни за вас или за любого жителя этого королевства!
«Замолчите! Не говорите больше ни слова!»
— Мы существуем лишь для того, чтобы служить монаршей семье и народу. Вы ни при каких обстоятельствах не должны были рисковать собой ради нас!
Истинная Прайд, затаившаяся в самых темных уголках моей души, жаждала сорваться на крик в ответ на эти жестокие слова, но я мертвой хваткой вцепилась в свое самообладание, изо всех сил пытаясь удержать контроль, пока выслушивала эту отповедь.
— Вы должны были просто забыть о нас! Даже если это означало бы мою неминуемую смерть, вы обязаны были в первую очередь думать о собственной безопасности. Вы не понимаете, насколько ценна ваша жизнь дл...
Щелк.
Что-то внутри меня окончательно надломилось.
— Довольно, — отрезала я. Мой голос прозвучал куда глубже и властнее, чем я ожидала.
Командующий осекся на полуслове. Весь зал мгновенно погрузился в звенящую тишину, и теперь каждая пара глаз была устремлена исключительно на меня.
С меня хватит. Они и вправду хотели, чтобы я развернулась и бросила их умирать, даже если бы это означало, что они запомнят меня как высокомерную, эгоистичную дрянь. Даже если бы рыцари окончательно утратили веру в меня и сочли недостойной трона. Даже если бы это означало стать той самой королевой из моей прошлой жизни — Прайд, которая с улыбкой на лице пожертвует кем угодно. Я пойду на всё, чтобы избежать этой проклятой участи.
Я поднялась и повернулась лицом к замершему залу.
— Всё так, как вы говорите, командующий, — произнесла я. — Мое безрассудство заставило многих поволноваться, и я спасла вас вопреки вашей воле. И всё же...
Я твердо уперлась ногами в пол и выпрямила спину до звенящей струны, игнорируя ноющую боль в каждой мышце после вчерашней авантюры. Я отбросила усталость и вложила всю свою душу в следующие слова, воплощая образ истинной наследной принцессы.
— Вы — не единственный, кого я спасла. Я спасла вас и всех тех рыцарей, которых вы обучите с этого дня! Вы хоть представляете, сколько жизней граждан вы сможете спасти за свою жизнь?!
Он не проронил ни звука, поэтому я сделала еще один глубокий вдох, глядя на рыцарей сверху вниз со ступеней трона.
— Это вы не понимаете ценности собственной жизни, командующий! Вы хоть представляете, как сильно люди, чьи судьбы связаны с вашей, любят вас, как дорожат вами и как отчаянно на вас полагаются?!
Весь праведный гнев командующего мгновенно испарился, его глаза расширились от потрясения. К этому моменту даже Стайл и Тиара смотрели на меня с отвисшими челюстями.
— Я принадлежу к королевской семье! — звонко выкрикнула я. — Я первая принцесса, и я унаследую этот трон! Мой абсолютный долг — жить ради своего народа. А вы — рыцари! Вы — наша надежда, тот самый свет, что стоит нерушимым щитом между гражданами и смертью. Когда погибает один рыцарь, он забирает с собой в могилу всех тех, кого мог бы спасти!
Стоило мне дать волю эмоциям, как я уже не могла остановить этот поток, и каждое слово, которое я отчаянно хотела бросить в лицо командующему, вырывалось наружу одно за другим.
— Даже если бы вы были простым пехотинцем, а не прославленным командиром ордена, я бы всё равно пришла за вами! Как я могла позволить кому-то умереть, зная, что в моих силах его спасти?! Я никогда, слышите, никогда не допущу ни одной бессмысленной смерти, если смогу ее предотвратить. Все вы — не просто рыцари, вы — граждане моего королевства, и мой народ — это моя гордость и величайшая ценность. Долг монаршей семьи — защищать каждого из вас. И если вы смеете называть себя рыцарями, то думайте не о том, как красиво умереть с честью, а о тех, чьи жизни вы сможете спасти в будущем!
К тому моменту, как я закончила, я тяжело, загнанно дышала. И всё же я обвела взглядом каждого рыцаря в зале, встречая их потрясенные лица со стальной решимостью.
Возможно, я зашла слишком далеко. Даже пообещав им, что в этих стенах не будет никаких последствий, я всё равно обрушилась на них с яростью. Я не могла разобрать, испытывают ли эти мужчины отвращение или просто пребывают в глубочайшем шоке — каждый из них смотрел на меня во все глаза. Но как бы там ни было, мне оставалось сделать еще одно, последнее дело.
— И в завершение, — начала я, вытянувшись во весь рост и расправив плечи. — От имени Прайд Роял Айви, наследной принцессы королевства Фризия, я обязана принести вам всем свои глубочайшие извинения. Я неосмотрительно ступила на ваше священное поле боя, создала хаос своими эгоистичными действиями и злоупотребила властью наследной принцессы ради личных интересов.
Я покаянно склонила голову.
На этот раз рыцари, а вместе с ними Стайл и Тиара, отреагировали мгновенно. Члены королевской семьи не раздают поклоны направо и налево, словно провинившиеся служанки. Этот жест обладал колоссальным, сокрушительным весом.
— Старшая сестра, как наследная принцесса, вы... — начал было Стайл, но я жестом остановила его.
— Сейчас здесь только мы, Стайл, — мягко ответила я ему. — Я не могла бы позволить себе этого на публике, но здесь я вправе принести им свои искренние извинения.
Я простояла со склоненной головой еще какое-то время, и когда наконец выпрямилась, шок рыцарей ничуть не утих. Молчание затянулось настолько, что я начала всерьез подумывать, не приказать ли им покинуть зал.
— Ваше Высочество, принцесса Прайд. — Тишину разорвал голос вице-командора. Он заговорил впервые за сегодняшний день и, казалось, был предельно собран. — Если мы условились не считать это официальным приемом, и я вправе говорить с вами откровенно, позволите ли вы мне высказаться следующим?
Я кивнула, и сэр Кларк поднялся, обогнул командующего и встал прямо передо мной.
— Я благодарю вас за ту неоценимую помощь, что вы оказали ордену, и выражаю признательность принцу Стайлу за его содействие. — С этими словами он вновь опустился передо мной на колено.
Командующий попытался вмешаться:
— К-Кларк, ты...
— А также, — продолжил вице-командор Кларк, возвысив голос так, чтобы его услышал каждый, — я приношу вам свою глубочайшую, безграничную благодарность за спасение жизни моего дорогого друга, командующего Родерика. У меня не хватит слов, чтобы в полной мере выразить свою признательность.
Внезапно он рухнул на пол в глубоком поклоне, коснувшись лбом каменных плит. Я была слишком ошарашена, чтобы ответить. Но командующий Родерик выглядел еще более потрясенным.
— Как рыцарь, я не могу одобрить втягивание монаршей семьи в инцидент, подобный вчерашнему, — процедил сэр Кларк сквозь стиснутые зубы. — В таком чудовищном безрассудстве нет места для благодарности. Но лично от себя... я жажду поблагодарить вас здесь и сейчас. Если бы не ваши действия, мы бы безвозвратно потеряли нашего командира и друга.
Еще один мужчина поднялся и опустился на пол к моим ногам рядом с сэром Кларком. Судя по свежим ранам, это был один из тех самых новобранцев.
— Я сгораю от стыда из-за того, что Вашему Высочеству пришлось спасать мою никчемную жизнь, — выпалил он, едва переводя дыхание, и тут же добавил: — Но несмотря на нашу слабость, нам не пришлось хоронить своего командира. Спасибо вам, Ваше Высочество!
Следом подошел рыцарь из ставки тактического планирования, за ним боец из авангарда, затем еще один рекрут. Это было похоже на прорванную плотину. Один за другим они подходили, чтобы пасть ниц и выразить свою признательность. Вскоре весь зал, за исключением сына командующего, жмущегося в самом конце, стоял передо мной в глубоком поклоне.
Командующий оцепенел, ошарашенно глядя на своих людей, приносящих клятвы благодарности за то, что он всё еще жив. Для меня же это стало абсолютным доказательством того, как сильно его здесь любили.
А затем, наконец... его сын шевельнулся. Он медленно поднялся и подошел к остальным рыцарям со спины. Хотя он явно не был обучен подобным тонкостям этикета, он неуклюже опустился в такой же безмолвный, глубокий поклон, как и все войска. У командующего Родерика отвисла челюсть, когда его сын присоединился к этой сюрреалистичной процессии.
Увидев лицо командующего, сэр Кларк издал тихий смешок.
— Полагаю, нам пора откланяться, — мягко произнес он. Он поднялся, давая знак рыцарям следовать за ним к выходу.
Каждый рыцарь по очереди почтительно прощался со мной перед уходом. В конце концов, остался лишь сэр Кларк, который напоследок подошел к командующему Родерику.
— Эм... — подал голос сын командующего. Теперь, когда зал почти опустел, он смотрел прямо на меня снизу вверх. — Могу я... тоже кое-что сказать?
В отличие от вчерашней истерики в ставке, когда он в ярости требовал спасти отца, сейчас мальчик говорил робко, тихо и неуверенно, покорно ожидая разрешения.
— Эй, — начал было Родерик, но вице-командор остановил его.
— Да, говори, — разрешила я.
Мальчик начал медленно, выдавливая из себя мысль за мыслью.
— Спасибо, что спасли папу... то есть, моего отца, — пробормотал он, смущенно отворачиваясь. Его длинные волосы скользнули по плечу, падая почти до самого пола. — ...мы... и... ради меня?
— Что ты сказал?
Он говорил слишком тихо. Он выпрямился, но его взгляд оставался намертво прикован к полу.
— У... у меня тоже есть особый дар. Но он... он не подходит для того, чтобы стать рыцарем, как у отца. Всё, на что он годится — это выращивать урожай... Ваше Высочество.
Мальчик принялся разглядывать свои ладони. Только сейчас я заметила, какими грязными они были — темные пятна въевшейся земли бросались в глаза, пока сын командующего нервно теребил пальцы. Позади него Родерик выглядел так, будто изо всех сил сдерживал рвущиеся наружу слова, а несколько рыцарей, уже покинувших зал, украдкой заглядывали в приоткрытые двери.
— Я ни капли не похож на отца, — с горечью выдавил мальчик. — Я просто никчемный мусор... — Он с силой ударил кулаком по каменному полу раз, другой, словно избивал самого себя. Костяшки сбились в кровь, смешиваясь с грязью на его руках.
Это всколыхнуло в памяти воспоминания о нашей первой встрече. Тогда он осыпал отца оскорблениями, но, возможно, всё это время эти проклятия предназначались ему самому. Сколько же ненависти и боли он причинил самому себе?
Командующий до побеления костяшек сжимал кулаки, с болезненным выражением лица наблюдая за сыном. Но то, что последовало дальше, заставило его лицо измениться до неузнаваемости.
— Я продолжу тренироваться, — глухо произнес мальчик. — Я буду учиться на этих дурацких отцовских уроках. Я буду тренироваться, но...
Мальчик впервые поднял голову. Непокорные волосы падали ему на лицо, и всё же его взгляд пронзил меня насквозь.
— Смогу ли я... Смогу ли я когда-нибудь стать таким же великолепным рыцарем, как папа? — За завесой его волос заблестели слезы. Его голос сорвался на хрип, когда он добавил: — Даже если начну только сейчас?
И я ответила на его отчаянный зов:
— Да. Сможешь.
При этих словах он замер, словно пораженный молнией.
Я бросила эти слова отнюдь не ради пустого утешения; стать рыцарем было адски трудно. В этом королевстве, должно быть, жили тысячи людей, так и не сумевших воплотить эту мечту. Но всё это не меняло того, что я видела перед собой. Я была абсолютно, непоколебимо уверена, что этот мальчик станет рыцарем — таким же великим рыцарем, как и его отец. Несмотря на всю свою ненависть к себе, он стоял прямо и мертвой хваткой цеплялся за свою мечту. Даже живя в тени отца, он не отступал.
— Даже если весь мир отвергнет твою мечту, я всегда буду поддерживать ее, — твердо произнесла я. — Я верю, что ты сможешь стать таким же потрясающим рыцарем, как твой отец. С этого дня и до конца своей жизни я буду ждать того момента, когда ты снова предстанешь передо мной в этом зале уже в качестве рыцаря.
Я спустилась со ступеней трона и подошла к плачущему мальчику. Сквозь спутанные пряди он ни на секунду не отрывал от меня взгляда.
— Позволь мне взглянуть на твое лицо, — попросила я, опускаясь перед ним на корточки. Я протянула руку и мягко отвела в сторону его длинные, блестящие серебристые волосы.
Под ними меня встретили глубокие, пронзительно-синие глаза — точь-в-точь как у командующего. Хотя он был старше меня, сейчас, заливаясь слезами, он казался совсем маленьким ребенком, и я ласково погладила его по голове, отчаянно желая утешить.
— Пообещай мне кое-что. Пока я жива, я буду ждать, когда ты станешь рыцарем, как твой отец. Нет... я буду ждать, когда ты станешь тем самым рыцарем, которым мечтаешь быть. И когда этот день настанет, прошу, защити народ этого королевства, который я так сильно люблю, и мою самую дорогую семью.
Я положила ладони ему на щеки. Его кожа была горячей и мокрой от слез. Он едва заметно дрожал, но в нем уже разгоралось пламя неукротимой решимости.
— Я... я не знаю, сможет ли... кто-то вроде меня... сделать это... — Он шмыгнул носом, но даже не моргнул, смело встречая мой взгляд.
— Да, сможешь, — уверенно повторила я. — Я вижу твое доброе сердце, когда ты плачешь ради своей семьи. Я вижу твои руки, огрубевшие от тяжелого труда. И сверх того...
Я взяла его ладонь в свои. В отличие от моих хрупких, крохотных пальчиков, его руки были большими и сильными, испещренными царапинами и мозолями — следами изнурительной работы в поле. Мальчик изумленно распахнул глаза от этого прикосновения, но я лишь ободряюще сжала его пальцы. Теперь настала моя очередь подталкивать его вперед.
Этот мальчик находил в себе столько изъянов, и всё же он отчаянно рвался в рыцарство. Его амбиции были почти осязаемы, всё его тело пульсировало этим благородным, обжигающим желанием.
— Я вижу, как отчаянно ты жаждешь стать сильным, — сказала я. — У тебя всё получится. Я в этом не сомневаюсь.
Свежая волна слез брызнула из его глаз.
— Нгх! А-а-а-а! — Он отвернулся, замотал головой и издал сдавленный, нечленораздельный крик. Но затем, судорожно сглотнув, он прорвался сквозь рыдания, чтобы ответить.
— Я сделаю это, — поклялся он. — Неважно, сколько лет на это уйдет. Я стану рыцарем! А потом... — Он сжал мою ладонь в ответ; его руки были горячими, сильными и слегка дрожали. — А потом, прошу, позвольте мне защищать вас до конца моей жизни!
Его глаза покраснели от слез, но он держался стойко, ожидая моего ответа.
«Меня? Но почему меня? Какой смысл защищать девчонку, которая вырастет и превратится в чудовищную, злобную королеву-тираншу?» И всё же, несмотря на все свои мрачные предчувствия, я не могла отмахнуться от его железобетонной решимости.
Я тепло улыбнулась.
— Могу я узнать твое имя?
— Артур... Артур Бересфорд, Ваше Высочество.
Артур. При звуке этого имени я резко, судорожно втянула воздух.
Артур Бересфорд.
«Артур?! Да это же Командор Артур, один из любовных интересов из игры!»
Воспоминания нахлынули лавиной: я вспомнила Артура и то, как в «НЛС» он рассказывал о дне обрушения скал. В оригинальной игре Артур занимал пост командира рыцарей. Непревзойденный в своем физическом мастерстве, он был единственным фаворитом, которому удавалось одолеть Прайд, смертоносного финального босса, в поединке на мечах! Его особый дар вовсе не был бесполезным! Он мог...
Бесчисленные детали из сюжета затопили мой разум. Но сейчас было не время копаться в лоре. Я решительно отодвинула всё это на задний план и сосредоточилась на настоящем.
— Принцесса Прайд? — Артур непонимающе хлопал глазами.
Артур. В голове не укладывалось, что сын командующего действительно оказался одним из главных героев игры. И всё же...
Внезапно моя улыбка стала еще шире. Какое же это невыразимое облегчение — знать наверняка, что он действительно станет рыцарем.
— Артур, — мягко произнесла я. — Не думаю, что мне придется долго ждать исполнения нашего обещания.
Он озадаченно склонил голову набок. Возможно, с моей стороны было неправильно продолжать, но я до одури хотела подарить этому мальчику хоть каплю утешения и мотивации после всего того ада, через который он прошел.
— Меня только что посетило предвидение, — доверительно сообщила я, еще крепче сжимая его руку. — В обозримом будущем ты станешь поистине выдающимся рыцарем. Все, включая меня, признают твою силу. Я верю, что ты станешь рыцарем, достойным того, чтобы стать моим защитником.
— Что?.. — ошарашенно выдохнул он. На этот раз слезы, выступившие на его глазах, были куда светлее и мягче.
— Я буду ждать тебя, Артур. Однако...
Я была абсолютно уверена, что Артур станет великолепным рыцарем, как и было предначертано сюжетом. Но это означало, что я должна была сказать ему еще кое-что.
Я подалась вперед и зашептала Артуру прямо на ухо:
— Если однажды ты посмотришь на меня и увидишь врага этого народа, ты должен без малейших колебаний снести мне голову своим мечом.
«Ради блага королевства, обрати свой клинок против меня».
Артур онемел от ужаса. Я попыталась выпустить его руки и подняться, но он резко потянул меня обратно к себе.
— О чем вы вообще говорите?! — вскричал он.
«Ой-ёй, прозвучало как какая-то жуткая угроза, да?»
— Не волнуйся, эта последняя часть не была предвидением, — поспешно ответила я, пытаясь выдавить улыбку, пока он намертво стискивал мои ладони. — Ты должен стать таким рыцарем, который использует свой меч, чтобы защищать тех, кого он любит. Вот мое главное желание для тебя.
[[image:/storage/reader-images/1169e02d3aff6752e6422782bef6c7371a9be254.png]]
«Прошу, защити Тиару. Защити мою семью, свою собственную семью и всех жителей этой земли. Защити их от той чудовищной угрозы, которой я однажды для них стану».
Какое-то время Артур сидел молча, словно онемев, но в конце концов начал исступленно, раз за разом кивать.
— Я понял, — твердо произнес он. — Я обязательно стану рыцарем. Я буду защищать вас и тех, кто вам дорог. Я буду защищать маму, папу и весь народ королевства, отдавая этому все свои силы. Именно таким рыцарем я стану!
Пока мы разговаривали, к нам неслышно подошел вице-командор Кларк. Он мягко опустил ладони на плечи Артура.
— Пойдем? — тихо позвал он.
За его спиной беззвучно плакал командующий. Я даже не заметила, в какой момент это началось. Он закрыл лицо своими огромными, огрубевшими ладонями, но слезы предательски просачивались сквозь пальцы.
Я сделала шаг к нему, но он вдруг хрипло позвал:
— Ваше Высочество...
— Да?
Командующий рухнул на колени прямо к моим ногам, с глухим стуком прижавшись лбом к каменным плитам.
— Спасибо вам за то, что спасли мне жизнь. Я так счастлив... счастлив, что снова смогу увидеть своих друзей, своих солдат. Свою семью... — Судорожные рыдания оборвали его слова, и я с замиранием сердца поняла, насколько его сдавленный голос сейчас пугающе похож на голос Артура. Но он заставил себя продолжить: — Но что еще важнее... Мой сын станет рыцарем! Я... я просто ушам своим не верю.
Артур во все глаза уставился на отца, в очередной раз до глубины души потрясенный этой сценой.
На мгновение в тронном зале повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь тяжелыми всхлипами. А затем командующий выдавил из себя еще одну, последнюю фразу:
— Боги, как же я счастлив, что остался жив!
Эти слова наполнили меня такой всеобъемлющей, пронзительной радостью, какой я не испытывала за весь этот бесконечный день. Слезы горячо защипали глаза. Я наклонилась и обхватила командующего руками — сейчас он сжался в такой крохотный, уязвимый комок, что даже я возвышалась над ним.
Это сильное тело спасло и защитило стольких людей. Его солдаты, высшие чины ордена, его семья — все они безгранично любили его за те жертвы, на которые он раз за разом шел ради них.
И всё же, несмотря на всё его благородство, в игре командующий не выживал.
В «НЛС» нападавшие задавили командующего Родерика числом. А затем скала обрушилась. Ему так и не выпало шанса спасти своих новобранцев или примириться с сыном. Только сейчас я с леденящей ясностью осознала, какую невыносимую, разрывающую скорбь унес в своем сердце Родерик из оригинальной игры, умирая в тот день в одиночестве.
Но в этом мире... в этом мире мне удалось его спасти.
— Какое счастье! — выдохнула я, крепко прижимая к себе командующего и позволяя слезам наконец-то свободно хлынуть по щекам.
— Ваше Величество, могу я задать вам вопрос? — произнес рыцарь.
Он стоял подле королевы, подле меня... вот только в этот раз это была не я. Это была Прайд из оригинальной игры. Я словно смотрела кат-сцену, абсолютно бессильная вмешаться и изменить её так, как я меняла вещи в этом мире сейчас. Задавая свой вопрос, мужчина смотрел прямо перед собой, а не на королеву.
— То обрушение скал семь лет назад... Как вы полагаете, это действительно был несчастный случай?
— О каких скалах речь? — со скукой в голосе отозвалась королева.
Мне потребовалось мгновение, чтобы узнать этого рыцаря. Это был Артур. Он коротко остриг волосы, отчего стал еще больше походить на своего отца. Ему наконец-то удалось стать командиром рыцарского ордена, и это была та самая сцена, в которой он пытался вырвать правду у Прайд. Да, я слишком хорошо её помнила... Эту чудовищную кат-сцену.
— О, ну разумеется, это был несчастный случай, — без тени эмоций ответила Прайд. — Я видела это в предвидении еще до того, как всё произошло.
— Предвидение? Выходит, вы знали обо всем заранее. Тогда почему вы отправили авангард на скалы, вместо того чтобы отдать приказ об эвакуации?
— Потому что эти мятежники посмели напасть на моих рыцарей, что равносильно нападению на меня лично. Непростительно. Они все должны были умереть. И весьма быстрой смертью, надо сказать, когда скалы обрушились. Видишь ли, если бы я отдала приказ отступать, нападавшие могли бы выжить.
Прайд выложила всё это без малейшей тени стыда. Более того, на её губах играла улыбка.
Артур до побеления костяшек стиснул дрожащие кулаки, явно давя в себе клокочущую ярость и ненависть. Как командир ордена, он нес ответственность за жизни всех своих рыцарей. Но он не имел права даже поднять руку на королеву, и, казалось, она прекрасно об этом знала.
И хотя она раскрыла всё это в сцене-флешбэке, мне словно отвесили безжалостную пощечину, напомнив о том, какой она была... какой я была... Абсолютным, кровожадным демоном.
В игре, когда Артур смотрел, как скалы хоронят его отца, Прайд лишь бросила: «Мои соболезнования». Как и я, она знала, что обвал неизбежен. И всё равно хладнокровно отправила авангард на верную смерть.
Сцена внезапно сменилась.
— Нгх... М-мгх... А-а-а...
Как только вернулся Стайл, Артур получил право покинуть покои Прайд. Он выскользнул за дверь, но ушел недалеко: просто стоял под проливным дождем, тщетно пытаясь справиться с ядовитыми словами королевы. Она позволила его отцу и всем тем рыцарям погибнуть, а Артур был абсолютно бессилен хоть что-то с этим сделать.
А теперь Прайд говорила о той чудовищной трагедии так, словно это было лишь забавным развлечением.
Он ненавидел и её, и самого себя — и в прошлом, и в настоящем. Как она могла ничего не сделать? Как она могла просто стоять в стороне и позволить умереть такому количеству своих подданных? Но что еще хуже: как он мог продолжать служить такой королеве?
«Кто-нибудь, прошу, спасите его. Он ни в чем не виноват. Поспешите. Скорее, спасите его».
У него был лишь один шанс на спасение, единственный шанс исцелить свое разбитое сердце, и этим шансом была вторая принцесса. Тиара.
— Ургх... — простонала я, рассматривая свое отражение в зеркале и тяжело нависшие веки.
Что ж, этого следовало ожидать после того, сколько слез я вчера пролила. Да и тот кошмар, наведавшийся ко мне ночью, отнюдь не способствовал свежему и отдохнувшему виду.
Когда Лотта зашла позвать меня на завтрак, я застонала снова, с содроганием думая о том, что придется предстать перед всеми в таком виде. Сама мысль о том, чтобы выйти из покоев, приводила меня в ужас.
— Сейчас вы выглядите в тысячу раз прекраснее, чем два дня назад, когда с ног до головы были перемазаны грязью, — с мягким смешком заметила Лотта в ответ на мое нытье.
Я позвала Мэри, старшую горничную, и попыталась еще раз объяснить им всю глубину своей проблемы.
— Там будут только принц Стайл и принцесса Тиара, так что не извольте беспокоиться, — успокоила меня Мэри. — Королева и принц-консорт вернутся не раньше полудня.
Похоже, сочувствия я здесь не дождусь. Не имея иного выбора, я позволила им выпроводить себя за дверь и обнаружила Тиару со Стайлом, ожидающих меня в коридоре.
— Доброе утро, старшая сестра.
— Доброе утро, Прайд.
Они встретили меня теплыми улыбками, и я улыбнулась в ответ.
— Какие у тебя планы на сегодня, Прайд? — спросил Стайл, беря меня за руку, когда мы зашагали по коридору. Было очень мило с его стороны предложить мне свою поддержку, но лучше бы он уделял столько внимания Тиаре.
— Мне нужно вернуть мундир, который одолжил мне командующий Родерик.
Я позаимствовала его куртку после того обвала. Она была не просто перемазана в грязи, но и насквозь пропитана кровью — как самого командующего, так и бандитов. К счастью, Мэри сотворила настоящее чудо, отстирав её до первозданного вида всего за два дня.
— Тогда я пойду с тобой, — тут же вызвался Стайл.
— Я тоже хочу! — подхватила Тиара.
Мы подошли к следующему пролету лестницы, и на этот раз каждый из них вцепился в мою руку. После вчерашнего они оба стали какими-то чересчур прилипчивыми, что заставляло меня, как старшую сестру, чувствовать себя немного неловко. Я и так вчера выставила себя полной идиоткой: сорвалась на командующего, дала то нелепое обещание Артуру, а под конец еще и разрыдалась вместе с Родериком. Не говоря уже о всей этой истории с его сыном.
За завтраком я прокручивала в голове новые воспоминания о нем, нахлынувшие из моих ночных кошмаров.
В «НЛС» Артуру Бересфорду было двадцать лет, а значит, он был на четыре года старше Тиары. Как и его отец, Артур вырос невероятно красивым и героическим командующим рыцарей, с короткими серебристыми волосами и глубокими, пронзительно-синими глазами. Но в отличие от реальности, в игре командующему Родерику так и не удалось высвободить ногу из-под того валуна. Отчаянно пытаясь защитить своих солдат и дождаться подкрепления, он в одиночку отбивался от головорезов — безоружный, терпящий издевательства, пока юный Артур был вынужден наблюдать за этим кошмаром. И хотя авангард, к величайшему облегчению мальчика, всё же прибыл, скалы рухнули в то же самое мгновение, похоронив его отца под тоннами камня.
В игре Родерик и Артур так и не успели примириться, и Артур не получил шанса доказать отцу, что достоин стать рыцарем.
А Прайд, которая к тому времени уже была полноправной королевой, в день засады бесцеремонно вломилась в ставку планирования и начала диктовать свои собственные, жестокие приказы. Именно она потребовала, чтобы авангард вступил в бой с мятежниками на скалах, вместо того чтобы спасать командующего, который продолжал отбиваться даже тогда, когда утесы начали осыпаться.
И всё, что Прайд смогла выдавить из себя в ответ на разрывающее горе Артура, были те два ледяных слова: «Мои соболезнования».
Позже по сюжету игры, когда Артур потребовал от неё правды о событиях того дня, она рассмеялась ему в лицо и заявила, что намеренно отправила авангард на скалы, хотя благодаря своему предвидению прекрасно знала об угрозе обвала. Её маниакальное желание стереть в порошок любого, кто посмел бросить ей вызов, с лихвой перевесило жалкие крохи сострадания к собственным рыцарям.
— Почва там всегда была нестабильной, — произнес тогда Артур, и его слова были пропитаны ядовитой смесью отчаяния и чистой ненависти. — И именно там мой отец расстался с жизнью. Но умереть вот так, брошенным всеми, ради пустой прихоти... этого не должно было случиться...
Горе Артура в игре было настолько глубоким, что поначалу он даже оттолкнул Тиару со словами: «Прошу, не прикасайся ко мне. Я не желаю, чтобы кто-либо, в чьих жилах течет кровь этой женщины, смел прикасаться ко мне».
В той жуткой кат-сцене, что снилась мне сегодня, Артур стоял один под проливным дождем и плакал, пока Тиара не бросилась к нему, мягко уговаривая его выговориться и излить свою боль, при этом бережно соблюдая его просьбу не прикасаться к нему. В тот момент она была для него подобна богине, сошедшей с небес.
Как бы мне хотелось вспомнить всё это раньше! Но это события из самой первой части игры. К тому же, Артур-ребенок внешне мало чем напоминал своего взрослого спрайта. В игре он был гораздо больше похож на отца и говорил куда более формально — как истинный рыцарь-джентльмен. Всякий раз, когда Тиара восхищалась его безупречными манерами, он лишь скромно отвечал, что это «просто жалкая попытка подражать отцу».
На самом деле, именно смерть Родерика стала для него главным мотивом посвятить свою жизнь ордену. Тот день зажег в нем неугасимое пламя, жгучую потребность стать ближе к покойному отцу и докопаться до истинных причин того, что натворила Прайд. Он был человеком, застрявшим в бесконечном круговороте самоистязания, отчаянно стремящимся стать идеальной копией своего отца — безупречным рыцарем, безупречным командиром.
И он достиг этой цели как раз к шестнадцатилетию Тиары. С первой же секунды их встречи она начала бережно склеивать осколки его души. Насколько я помнила, он мог быть невероятно резок, если Тиаре угрожала опасность, и не менее жесток, когда в самом конце наконец-то сокрушил Прайд. Именно этот контраст между его звериной свирепостью в бою и щемящей нежностью к Тиаре и принес ему такую бешеную популярность среди фанатов «НЛС».
— Мой отец... был моим отцом, и пусть всё это время я лишь пытался играть его роль, я всё еще остаюсь собой, — признавался он в финале игры.
Вспомнив всё это, я заодно вытащила из памяти и детали о его особом даре. И он был бесконечно далек от «бесполезного», как он сам его называл. Впрочем, в игре он тоже не сразу осознал истинный потенциал своей силы. Возможно, мне стоило бы подсказать ему, но чуть позже. В любом случае, к двадцати годам он бы и сам во всем разобрался.
— Прайд, почему ты замерла?
Голос Стайла вырвал меня из задумчивости. Я моргнула и осознала, что сижу за столом, замерев с наполовину поднятой вилкой. Тиара и Стайл смотрели на меня с явной тревогой.
— Старшая сестра, вас что-то тревожит? — спросила Тиара.
— Д-да, понимаете, я просто задумалась, всё ли в порядке с Артуром.
Я не могла вывалить на них всю правду — что я только что прокручивала в голове его игровую предысторию. Но я и вправду переживала за него. Мои брат и сестра переглянулись, а затем синхронно улыбнулись.
— Я уверена, господин Артур в полном порядке, — мягко произнесла Тиара.
— Тиара права. Ты и так сделала для него невероятно много, Прайд, — добавил Стайл.
Они, должно быть, имели в виду мое предвидение о том, что он станет рыцарем. Да, королевские особы нечасто разбрасывались подобными откровениями перед простолюдинами, но всё же...
— Это сущие пустяки. Если такая малость смогла подарить ему надежду и мотивацию, я безмерно этому рада.
Я попыталась выдавить еще одну улыбку, но, судя по их лицам, никого из них не обманула.
— Что, ради всего святого, ты имеешь в виду под «малостью»? — хмыкнул Стайл.
— Вы проявили столько милосердия и теплоты к мальчику, который был для вас абсолютно чужим человеком, — добавила Тиара.
В их словах сквозил какой-то более глубокий подтекст.
— Ты потрясающий человек, старшая сестра.
— Тебе следует больше гордиться своими поступками.
Их похвала звучала как мягкий, ласковый упрек. Мои брат и сестра были такими чистыми, светлыми душами.
Стайл добавил еще одно, последнее замечание на этот счет:
— К тому же, я бы хотел сойтись поближе с господином Ар... просто с Артуром.
По его губам скользнула едва уловимая тень улыбки.
В оригинальной игре Стайл и Артур никогда не пересекались за рамками сугубо рабочих моментов. Более того, как-то раз Стайл ледяным тоном охарактеризовал Артура как человека, «из которого сложно извлечь пользу». Их взаимодействия были далеки от приятельских.
— Я вижу в этом человеке бездну такой невероятной тьмы, — предупреждал Артур Тиару в игре, убеждая её не доверять Стайлу.
И вот теперь Стайл заявляет о своем желании подружиться с Артуром. Учитывая их игровую динамику, я не могла отделаться от легкого укола тревоги, но оставалось лишь надеяться, что они не сцепятся при первой же встрече. Улыбка Стайла казалась искренней, но в то же время... какой-то чересчур задумчивой.
После завтрака мы послушно отсидели все дневные уроки с репетиторами. К вечеру мои глаза уже не выглядели такими опухшими.
Покончив со всеми обязанностями, мы втроем, прихватив Джека и еще нескольких стражников, погрузились в карету, направляющуюся к тренировочному полигону ордена. Рыцари уже вернулись к своим привычным тренировкам, словно и не было той кровавой бойни два дня назад. За вычетом раненых рекрутов, само собой.
Выбравшись из экипажа, мы направились к плацу. Вице-командор Кларк, руководивший учениями, поспешил нам навстречу.
— Принцесса Прайд! Принц Стайл и принцесса Тиара также почтили нас своим присутствием, — поприветствовал он.
— Добрый день, вице-командор, — ответила я. — Прошу прощения за столь внезапный визит. Я бы хотела вернуть вещь, которую одолжила у командующего. Он сегодня здесь?
Раненый или нет, командующий Родерик явно не из тех, кто будет спокойно отлеживаться в постели. Уж скорее он приползет сюда, на полигон.
— Одну минуту, Ваше Высочество. Кто-нибудь, немедленно позовите командующего Родерика! — скомандовал сэр Кларк. — Принцесса Прайд нанесла нам визит!
Сразу несколько рыцарей рванулись с места, а остальные тут же попытались протолкнуться поближе, чтобы лично убедиться в услышанном.
— Принцесса Прайд здесь?!
— Сама принцесса приехала к нам?
— Эй, не толкайся, придурок! Я тут первый стоял!
Военные плотной стеной сгрудились за спиной вице-командора, вытягивая шеи, чтобы рассмотреть меня. Почувствовав себя совсем крошечной под этим перекрестным огнем взглядов, я изо всех сил старалась не съежиться.
Рыцари опустились на одно колено, но продолжали пожирать меня глазами. Они видели меня три дня подряд, но выглядели такими же ошарашенными, как и в первую встречу. Если им так уж хотелось на кого-то пялиться, почему бы не полюбоваться ослепительной красотой Тиары?
— Принцесса Прайд, что привело вас на наш полигон сегодня?
— Принцесса Прайд, позвольте представиться! Мое имя Алан!
— Не смей вести себя так фамильярно с Её Высочеством!
— Ваше Высочество, не окажете ли вы мне невероятную честь сойтись со мной в спарринге?!
— Придурок, нам запрещено об этом упоминать!
Их просьбы, предложения и восхищенные возгласы слились в неразборчивую, оглушительную какофонию. В панике я повернулась к Стайлу за помощью.
— Нет ничего удивительного в том, что вы пользуетесь такой сумасшедшей популярностью, старшая сестра, — с улыбкой отозвался он.
«Да проблема вообще не в этом! Хоть бы капельку помог!»
Я всё еще судорожно подыскивала слова, чтобы хоть как-то отбиться от рыцарского напора, когда заметила командующего, мчащегося к нам со всех ног.
Воистину, это был Родерик Бересфорд — отец Артура, фаворита из игры.
— Приношу свои глубочайшие извинения за задержку, Ваше Высочество! — крикнул он на ходу.
Он присоединился к остальным рыцарям, тяжело опустившись на колено и пытаясь восстановить дыхание. На его лбу красовалось свежее, подозрительно красное пятно.
«Я не должна спрашивать про лоб, но мне до смерти любопытно!»
— Молю простить командующего за то, что он предстал перед вами в столь непотребном виде, Ваше Высочество, — со вздохом произнес сэр Кларк. — Ему было предписано соблюдать строжайший постельный режим из-за ран, но он, очевидно, вознамерился возобновить тренировки вместе со всеми, и, ну... — Вице-командор осекся и издал смешок. — Вчера вечером он слегка перебрал, а сегодня на рассвете ни свет ни заря потащил сына на тренировку, после чего завалился сюда в таком виде. До этого момента он отсыпался в казарме.
— Кларк! — рявкнул командующий Родерик, мгновенно залившись краской.
Но сэра Кларка это ничуть не смутило.
— Как же порой утомительны эти сумасшедшие папаши.
Было так радостно видеть командующего таким живым и энергичным, и еще радостнее — слышать, что они с Артуром наконец-то нашли общий язык.
— Я пил до самого рассвета не в одиночестве, не так ли? — огрызнулся Родерик. Но и на этот раз пробить броню невозмутимости сэра Кларка ему не удалось.
— Значит, Артур уже начал тренировки? — поинтересовалась я.
— Так точно, Ваше Высочество, — просияв, ответил командующий Родерик. — Он был на ногах уже на рассвете, только чтобы начать занятия. Моя жена была в таком же шоке, как и я.
Вспоминая это, командующий не смог сдержать довольной, горделивой улыбки. Рыцари за его спиной разулыбались в ответ. Представляю, как они были счастливы видеть, что их суровый командир души не чает в своем драгоценном сыне.
— Вы бы видели, как он управляется с мечом! Ни в жизнь не поверишь, что прошли годы с тех пор, как он в последний раз держал клинок! — Родерик буквально светился от гордости. Рыцари позади него тихо прыснули. — А ну не сметь смеяться! Ох, кстати об этом. Полагаю, моим людям тоже можно это услышать... Даже сегодня утром мой сын не умолкал о Вашем Высочестве, рассказывая, ка...
— Заткнись, дурак! Какого дьявола ты им об этом треплешь?!
Возмущенный вопль оборвал командующего на полуслове. Я резко обернулась и увидела Артура, пунцового как помидор.
— Что? А ты что здесь забыл? — опешил командующий Родерик.
— Ты, идиот, забыл это дома после тренировки, и мне пришлось тащиться сюда, чтобы принести её тебе! — выпалил Артур. — Ты просто невыносим, дурацкий папаша! Тебе лучше прямо сейчас передо мной извиниться!
С этими словами Артур швырнул отцу меч так небрежно, словно это был мешок с картошкой, а не боевое оружие.
— Понимаю, — вздохнул командующий Родерик. — Прости, что забыл свой меч, но, сынок...
— Да я просто в шоке от тебя! — перебил его Артур. Выпустив пар на отца, он перевел взгляд на меня. — Принцесса Прайд, насчет вчерашнего...
Вся его дерзость испарилась в мгновение ока. Как по волшебству, из взбешенного подростка он превратился в почтительного и покорного подданного наследной принцессы.
— Добрый день, Артур, — тепло улыбнулась я. Я изо всех сил старалась разрядить обстановку, но стоило мне к нему обратиться, как его щеки снова полыхнули жаром. — Я рада видеть тебя в добром здравии.
— Спасибо.
В голове не укладывалось, что это тот самый дерзкий мальчишка, которого я видела вчера в тронном зале. Наверное, он ничего не мог поделать с волнением в присутствии особы королевских кровей, но мне так хотелось, чтобы он перестал вести себя со мной как с хрустальной статуей только из-за моего титула.
К тому же, в отличие от вчерашнего дня, сегодня я могла разглядеть его лицо целиком. Его длинные серебристые волосы были туго стянуты в хвост на затылке. «Теперь, когда я вижу его таким, сомнений нет — это точно Командор Артур из игры».
— Я, пожалуй, пойду, — буркнул Артур, старательно отводя взгляд.
— О боже, Артур. Ты абсолютно в этом уверен? Разве ты не хочешь остаться и побеседовать с Её Высочеством еще немного? — с откровенно издевательской интонацией протянул сэр Кларк.
— Захлопнись, Кларк! Я тебе все кости переломаю, если ты еще раз такое ляпнешь! — взревел Артур, мгновенно вернувшись к своему привычному, скандальному амплуа. Затем он снова повернулся ко мне. — Мы сможем поговорить, когда я официально вступлю в орден.
С этими словами он отвесил короткий, резкий поклон и собрался уходить.
Разумеется, Артур не мог участвовать в тренировках на плацу до тех пор, пока не будет официально зачислен в орден. Сегодня он прошел сюда лишь как родственник командующего, но, как правило, допуск в штаб ордена получали только те, за чьими плечами были годы изнурительной подготовки. Должно быть, именно поэтому они с отцом тренировались дома. Если бы только я могла для них хоть что-то сделать...
— Пожалуйста, задержись на минуту, — внезапно подал голос Стайл, останавливая Артура на полпути.
Артур обернулся и непонимающе моргнул, увидев приветливую улыбку на лице брата.
— Если ты располагаешь временем, не согласишься ли присоединиться к моим личным тренировкам?
Вопрос прозвучал так непринужденно, но я ушам своим не поверила.
«Да, он говорил, что хочет подружиться с Артуром, но что, если они возненавидят друг друга, как в каноне?!»
Командующий Родерик выглядел не менее ошарашенным, чем я.
— Принц Стайл, что вы имеете в виду?
— Я давно подыскиваю себе партнера для спаррингов, — пояснил Стайл. — Господин Карл — человек крайне занятой, поэтому мне редко удается потренироваться с ним вне официальных занятий, что весьма прискорбно. Как насчет того, чтобы провести пробный поединок сегодня вечером? Если нас обоих всё устроит, мы могли бы сделать эти тренировки регулярными. Возможно, тебе будет непривычно изучать техники, не входящие в программу королевского ордена, но я убежден, что освоение разнообразных боевых стилей поможет нам обоим стать сильнее.
Стайл протянул Артуру руку.
— Сильнее... — задумчиво повторил Артур, а затем шагнул вперед и крепко пожал протянутую ладонь.
Учитывая всё, что я знала об их отношениях в отомэ-игре, это был поистине шокирующий поворот.
— Вот и отлично, господин Артур. Как только моя старшая сестра закончит со своими делами, прошу, присоединяйся к нам в карете. Вы ведь не против, командующий?
Командующему Родерику потребовалась пара секунд, чтобы выйти из ступора.
— Разумеется, нет.
— Ох! — ахнула Тиара. — Точно. Вот, держи, старшая сестра.
Она протянула мне сверток, и я наконец-то вспомнила, ради чего мы вообще сюда притащились.
Я поблагодарила её и протянула сверток командующему.
— Это ваш мундир, который я одолжила на днях. Еще раз огромное спасибо, что выручили меня.
Всё еще ошарашенный командующий принял сверток, развернул его и уставился на свою куртку.
— Пфф! — Он поперхнулся смешком и поспешно отвернулся, но его широкие плечи мелко затряслись от хохота. Не иначе как вспомнил тот позорный инцидент, когда схватил меня в охапку прямо на глазах у всех своих подчиненных!
Рыцари вокруг нас начали поспешно прикрывать рты и отводить взгляды, но было кристально ясно, что смех командующего разбудил эти воспоминания и в них. Жар предательски пополз вверх по шее, и я до боли стиснула кулаки.
— П-прекратите немедленно смеяться! — крикнула я, топнув ногой от возмущения, но было уже слишком поздно. Рыцарей было уже не остановить. Стайл и Тиара лишь непонимающе переглядывались.
— Папа смеется? — озадаченно пробормотал Артур.
Сдавленные смешки быстро переросли в открытый, раскатистый хохот, и я поняла, что капитулировала. Я поспешно затолкала Стайла и Тиару обратно в карету, бросив на ходу:
— Нам пора!
Рыцари, разумеется, проводили нас по всей форме, но их лица всё еще озаряли широченные улыбки, а губы были искусаны в попытках сдержать смех. Я метнула в них свирепый взгляд через окно экипажа.
— Только попробуйте хоть словом обмолвиться кому-нибудь об этом инциденте! — пригрозила я.
Мужчины послушно закивали... продолжая давиться смехом.
Я с невыразимым, почти физическим облегчением юркнула обратно в карету вслед за Стайлом, Тиарой и Артуром. Мгновение спустя кучер звонко щелкнул поводьями, и экипаж покатил обратно к замку, унося меня прочь от этих давящихся смехом рыцарей.
«Какой же невыносимый, жгучий позор... Наверное, мне стоит приказать портным сшить парочку новых нарядов — просто на случай, если мне когда-нибудь вновь понадобится свобода движений в бою».
И всё же этот визит принес как минимум один потрясающий плод. Если отбросить мое ущемленное достоинство, с этого самого дня Стайл обрел в лице Артура бесценного партнера для спаррингов.
Это событие еще сильнее, еще радикальнее сбило меня с каноничного курса отомэ-игры. И на данном этапе я совершенно не представляла, куда в конечном итоге заведет нас эта непредсказуемая дорога.
— Отправляйтесь в ад, головорезы! Не смейте трогать моего отца!
Горло горело от крика.
Где я?
В мерцающей голограмме передо мной отряд вооруженных ублюдков брал отца в кольцо. Они наставили на него мушкеты, пока отец хрипло орал, отвлекая их на себя, чтобы не дать им броситься в погоню за новобранцами.
Ах да. Я был в ставке тактического планирования ордена.
Сколько я уже кричу? Минуты тянулись бесконечно, а надежда на то, что подкрепление вот-вот ворвется и спасет отца, таяла с каждой секундой. Авангард безнадежно опаздывал. После целого часа этой бойни у отца почти не осталось патронов; он держался на голом упрямстве. Алая кровь пятнала его белоснежный мундир — тот самый мундир, который он всегда носил с такой гордостью, тот самый мундир, которым я так восхищался.
— Еще совсем немного, — стиснув зубы, процедил сэр Кларк. — Продержитесь еще немного, и авангард...
Но тут голос вице-командора перебил ледяной девичий голос:
— Слушайте мой приказ. Рассредоточить весь авангард на вершинах скал.
Я попытался понять, кому он принадлежит, но её лицо в проекции было слишком размытым.
— Но Родерик и рекруты не смогут...
— Авангард должен в первую очередь уничтожить врагов на скалах, разве это не очевидно? Или вы намерены ослушаться приказа королевы, вице-командор?
«Вы, должно быть, издеваетесь! Отец и так уже наполовину мертв! Вы что, ослепли, не видите этого?! Он даже кричать больше не может!»
Я уже открыл было рот, чтобы выкрикнуть всё это королеве, но сэр Кларк мертвой хваткой вцепился в меня.
— Слушаюсь, — выдавил он. Его руки дрожали.
Я отказывался верить собственным ушам. Королева намеревалась просто позволить отцу умереть. Но затем авангард всё же достиг вершины скал и вступил в бой, даря новую, отчаянную вспышку надежды. Я кричал, умоляя их перебить нападавших как можно скорее и спасти папу.
— Скалы! — истошно закричал отец.
Изображение в проекции пошло рябью — сами утесы начали содрогаться.
— Чт... Папа... Папа, беги! — завопил я.
Я орал так отчаянно, что во рту появился металлический привкус крови. Но начавшийся обвал оборвал связь. Отец никогда бы меня не услышал. Да он даже не попытался спастись.
Камни градом посыпались вниз, но отец лишь приказывал юнцам за своей спиной отступать. Он опоздал. Оглушительный грохот падающих глыб заглушил их крики, полные животного ужаса и боли, когда скала безжалостно поглотила их.
— Бегите! — снова и снова ревел отец, выжимая из себя самые последние капли сил. А затем...
— Родерик!
На этот раз кричал сэр Кларк. Гигантская тень перекрыла проекцию — нечто исполинское нависло над отцом. Он вскинул голову, и на его лице отразилось мрачное осознание неизбежного. А затем он протянул руку к нам.
— Кларк, передай Артуру...
ГРОХОТ.
Прежде чем экран окончательно погас, мой взгляд выхватил нечто за гранью первобытного ужаса. Тело отца смяло, и алый фонтан крови брызнул туда, где еще секунду назад стоял живой человек.
А-а-а-а-а-а-а-а!
Я закричал еще до того, как мой мозг осознал увиденное. Я даже не узнал собственного сорванного голоса.
— Родерик! Командующий! — в отчаянии вопили рыцари. Но от их криков было столько же проку, сколько и от моих.
Отца больше не было.
Его раздавило прямо у меня на глазах.
— Это и был ваш хваленый «Неуязвимый Рыцарь»? Потребовалось не так уж много, чтобы прикончить его, не правда ли? Какое жалкое зрелище для человека, который должен был быть командующим.
В голосе девчонки из проекции звучала откровенная, неприкрытая насмешка. Мой разум отказывался воспринимать её слова. Мне хотелось сбежать. Хотелось броситься на неё с проклятиями. Хотелось в кровь разодрать собственное лицо. Но всё, что я мог — это стоять на месте и кричать, кричать, кричать.
— Командующий Родерик сражался до последнего вздоха, чтобы наши новобранцы смогли спастись! — взревел сэр Кларк; его голос ломался под тяжестью невыносимого горя. Он шагнул вперед, впиваясь полным ненависти взглядом в проекцию, плача и до скрежета стискивая зубы.
— Хм-м, — задумчиво протянула девчонка. — Но в такой смерти нет ни капли гордости. Да и остальные войска всё равно подохли.
Мой мир застлала кровавая пелена. Если бы я только мог сквозь эту проекцию дотянуться до горла королевы, я бы задушил её прямо там, голыми руками.
— Что ж, полагаю, даже к лучшему, что большинство погибших были всего лишь зелеными новичками, — невозмутимо продолжила она. — Вы всегда можете набрать новых рыцарей. А теперь, когда командующий мертв, вы ведь можете просто занять его место, верно? Звучит не так уж сложно.
Она бросала эти слова так легко, словно речь шла о какой-то тривиальной, бытовой мелочи, которую должен уладить кто-то другой.
«Мой отец и все эти рыцари... Неужели для тебя они — просто пушечное мясо?! Расходный материал?!»
— В любом случае, ответственность за всё, что произошло сегодня, несет этот тупоголовый командующий, — подытожила королева. — На этом и закончим. Стайл, немедленно обрывай связь.
Мгновение спустя голограмма мигнула и погасла; девчонка растворилась в воздухе.
«Мои соболезнования». Эти два слова — первые слова, которые она изрекла, увидев меня сквозь проекцию, — всё еще набатом звенели в моей голове.
Она знала с самого начала. Она заранее знала, как именно умрет мой отец, и ей было абсолютно, тотально плевать.
Я не мог этого вынести.
«Он мертв! Мой папа мертв! Он был твоим рыцарем! Почему ты палец о палец не ударила, чтобы помочь?! Он так отчаянно сражался за своих людей, так почему, почему он должен был умереть такой смертью?! И как ты смеешь говорить о нем такие вещи?!»
Всю мою жизнь отец твердил мне, что однажды я смогу стать рыцарем. Таким же, как он. Но какой во всем этом прок сейчас?
Нет. Кто-то вроде меня никогда не станет рыцарем.
Вокруг меня плакали взрослые, сломленные мужчины. Они всхлипывали, раз за разом повторяя имя моего отца или имена погибших новобранцев. Кто-то завывал в голос. Другие сжимали кулаки с такой силой, будто отчаянно жаждали разбить их в кровь о стену. Некоторые просто прятали лица в ладонях. И я ничем, абсолютно ничем не мог им помочь.
Что до сэра Кларка... Должно быть, он был раздавлен сильнее всех. Он стоял чуть поодаль, совершенно один, и рыдал навзрыд. Затем он начал хрипло выкрикивать приказы, отправляя спасательные отряды к месту обвала на поиски выживших, отчаянно цепляясь за надежду, чтобы смерть моего отца не оказалась напрасной.
Для меня же всё это казалось абсолютно бессмысленным. Я больше никогда не увижу папу. Я разочаровывал его всю свою никчемную жизнь, и теперь у меня уже никогда не будет шанса всё исправить.
«И это всё? Ты действительно хочешь, чтобы всё закончилось именно так? Твой отец только что погиб, а этой девчонке даже плевать!»
Но я не был рыцарем. Что я мог сделать против королевы?
Будь оно всё проклято!
Что я мог сделать для папы? Что я вообще мог сделать хоть для кого-нибудь? Я был мусором, ничтожеством, сейчас еще более бесполезным, чем при его жизни. Тогда, по крайней мере, теплилась хоть какая-то надежда, что я смогу стать рыцарем, как он.
Нет. Я сделаю это. Я стану рыцарем. И тогда я отомщу за смерть отца.
Я стану таким, как мой отец.
Я уничтожу себя. Выжгу дотла того, кем я являюсь сейчас. Я сотру каждый след своего существования, пока от меня не останется ничего, кроме копии моего отца.
Если я смогу жить так же, как жил он, возможно, мне удастся стать таким же рыцарем. Я никогда не достигну его высот, я был в этом уверен, но, по крайней мере, я смогу имитировать человека, за которым наблюдал и которому пытался подражать всю свою жизнь.
Я восстану из пепла собственной никчемности и стану рыцарем!
Неважно, если я буду лишь жалкой подделкой. Я буду тренироваться и вести себя точь-в-точь как папа, пока не стану достаточно сильным, чтобы добраться до...
Неё.
Девчонки, обесчестившей смерть моего отца как рыцаря. Она понесет наказание от моих рук.
Я пойду на всё, чтобы это произошло.
— Артур! Ты уже проснулся? Какая ты у меня ранняя пташка, — улыбнулась мама, когда я вышел из своей комнаты. Она уже приготовила еду на весь день.
Артур Бересфорд — такое имя дали мне мама и папа.
— Да так, кажется, приснился какой-то странный сон, но я ничего не помню, — пробормотал я. — Уф, ну и пробуждение.
Я потер глаза. Эту ночь я закончил тем, что свалился с кровати и проснулся с мокрыми от слез щеками, пока смутные щупальца кошмара медленно рассеивались в сознании. Я всё еще не мог вспомнить сам сон, но внутри засело липкое, грызущее чувство тревоги.
Мама покачала головой, безуспешно пряча улыбку. Она уже вовсю хлопотала в ресторане, который достался ей от дедушки. Благодаря жалованью отца на посту командующего мы не нуждались в деньгах, но маме просто нравилась эта работа, и она ни за что не хотела бросать дело, которое доверил ей её отец.
«К тому же, я всё равно не могу найти себе места, пока твой отец не вернется домой целым и невредимым», — всегда говорила она.
Я не разделял её тревог. Папа был сильным. Настолько сильным, что мне никогда не достичь его уровня. Когда-то я мечтал стать точь-в-точь как он: стать рыцарем, скакать верхом и защищать королевство с мечом в руках. В конце концов, я гордился им больше, чем кем-либо и чем-либо в этом мире. Его уроки были суровыми, и, наверное, не слишком подходили для такого ребенка, как я, но я вкалывал до седьмого пота и буквально светился от счастья, когда заслуживал его похвалу. В детстве я даже не сомневался в себе. Но однажды я осознал: никакие тренировки в мире, даже под его началом, не помогут мне преодолеть мою главную, фатальную слабость.
Мой особый дар был абсолютно, безнадежно бесполезным. Я мог использовать его, чтобы выращивать крепкий и здоровый урожай, но на этом — всё. Однажды я наткнулся на поле ссохшихся, гниющих растений, но стоило мне к ним прикоснуться, как я словно вдохнул в них новую жизнь. Тогда я был совсем мал, поэтому испытал лишь дикий восторг от того, что и у меня, прямо как у папы, проявилась своя собственная сила. И мама, и папа тоже были вне себя от радости, когда я им всё рассказал.
Но почему-то они были единственными, кто отреагировал именно так.
«Какая жалость, не так ли?» — сочувственно вздыхали остальные.
Вскоре я достаточно повзрослел, чтобы осознать жестокую правду: если дар отца делал из него неуязвимого рыцаря, то мой дар делал из меня... фермера.
На фоне «Неуязвимого Рыцаря» с его барьером от клинков я был практически бессилен. Моя способность уж точно не могла ничем помочь в бою. Я даже не мог контролировать, как именно растут растения или с какой скоростью. Моя магия лишь гарантировала, что они будут здоровыми. Какое жалкое убожество.
Некоторые говорили, что способности, присущие исключительно жителям Фризии, исходят от самого Бога — божественные дары, ниспосланные лишь тем, кто этого достоин. Именно поэтому наша королева, монаршая семья и все высокопоставленные лица в обязательном порядке обладали какой-нибудь силой.
Но если всё, на что я был способен, — это растить овощи на грядке, считался ли я вообще достойным?
«В ордене полно рыцарей, у которых вообще нет дара. Тебе не о чем переживать», — говорил папа.
Но для меня этого было мало. Я не хотел быть просто очередной серой мышью в рядах ордена. Я хотел быть таким же сильным, как папа, или даже сильнее. И всё же, сколько бы я ни тренировался, сколько бы часов ни проводил с мечом, моя слабая, никчемная сила всегда была бы для меня непреодолимым барьером.
Это была та самая непреодолимая пропасть между мной и отцом.
Поначалу я был слишком раздавлен, чтобы продолжать занятия. Я забросил те тренировки, которые раньше проводил втайне, пока отца не было дома.
Если бы мне удалось хотя бы приблизиться к отцу по силе, я всё равно смог бы стать рыцарем, и этого было бы вполне достаточно. По крайней мере, так твердили все посетители маминого ресторана. Но имя моего отца преследовало бы меня всю жизнь, вечно напоминая окружающим, что я даже в подметки ему не гожусь.
Чем старше я становился, тем сильнее меня пугала эта зияющая бездна между нами. Никакой каторжный труд не помог бы мне догнать его. Когда я наконец заявил отцу, что больше не желаю быть рыцарем, он был ошарашен и настойчиво требовал объяснений. Я выдумал какую-то нелепую отговорку, но он не поверил мне ни на секунду.
«Ты сдаешься только потому, что думаешь, будто никогда не сможешь превзойти меня? — спросил он. — Это единственное, что двигало тобой? Желание обойти собственного отца?»
«Да пошел ты, — огрызнулся я. — Ты ничего обо мне не знаешь. Тебе не понять, каково это».
Папа, конечно же, был абсолютно прав, но от этого я бесился еще сильнее. Он швырнул мои жалкие, мелочные амбиции мне прямо в лицо, заставляя посмотреть правде в глаза, но тогда я был к этому не готов.
Правда заключалась в том, что я просто хотел защищать маму и папу.
Я до одури завидовал отцу и его вице-командору, сэру Кларку, который стоял с ним плечом к плечу.
Я хотел вырасти и сражаться бок о бок с отцом. Я хотел быть похожим на человека, которым так отчаянно восхищался. То, что это оказалось невозможным из-за чего-то, что было абсолютно неподвластно моему контролю, полностью раздавило мою мотивацию.
Сражаться за королевство, как папа; спасать людей тысячами, как папа; защищать тех, кто мне дорог, как папа; становиться всё сильнее, как папа... Я хотел стать рыцарем, который мог бы идти с гордо поднятой головой, рыцарем, достойным носить фамилию Бересфорд.
В тот день и мама, и папа отчитали меня. Я просто сбежал, бросился в поля, чтобы остаться в одиночестве. За всей этой ширмой, глубоко внутри, я всё еще до безумия хотел стать рыцарем, и от этого осознания я задохнулся в слезах.
Но было слишком поздно. Я позволил годам утечь сквозь пальцы без единой тренировки. Новобранцы подавали заявки в четырнадцать лет, и лишь единицы проходили через мясорубку вступительных испытаний. Затем им нужно было сдать еще и письменный экзамен. И даже после всего этого орден мог просто их забраковать. Именно поэтому папа вливал в меня столько сил и времени, пока я был ребенком. Многие рекруты тратили целое десятилетие на подготовку к своему четырнадцатилетию, и даже тогда большинство из них отсеивалось.
Я отстал настолько безнадежно, что не было смысла даже начинать. Тем временем мой отец стал самым молодым командующим в истории ордена. Даже если бы я попытался начать свои десять лет подготовки прямо сейчас, я бы стал лишь грязным пятном на его безупречной репутации. Сколько лет мне стукнет к тому моменту, когда я наконец прорвусь — если вообще прорвусь? Самым молодым из действующих рыцарей было столько лет, что они уже могли бы завести собственные семьи. Может быть, только может быть, я смог бы к тому времени стать хотя бы новичком, но мой отец был самым молодым главнокомандующим в истории нашего королевства. Нас было даже смешно сравнивать.
Когда-то я был поразительно похож на отца, но после того, как я похоронил мечту о рыцарстве, я не мог заставить себя смотреть в зеркало и видеть там его бледную, никчемную копию. Вместо этого я отрастил волосы подлиннее, чтобы спрятать за ними свое лицо. Я вычеркнул из памяти искусство фехтования и с головой ушел в фермерство. Я ухаживал за скрытыми полями за нашим домом, используя их как способ сбежать от реальности. По крайней мере, мне никогда не придется голодать.
Вскоре пути назад уже не было. Мои руки въелись в землю и грязь, мое тело стало слишком хрупким и жилистым, чтобы нести на себе доспехи со щитом и защищать людей. Для меня всё было кончено, и всё же мое отчаяние с каждым днем лишь крепло. Для всех окружающих это выглядело так, будто я просто сдался. Но это дремлющее где-то на задворках сознания желание пойти по стопам отца продолжало безжалостно грызть меня изнутри.
«Я хочу стать сильнее. Я хочу быть рыцарем», — думал я каждый божий день, как бы отчаянно ни старался выбросить это из головы.
И каждый божий день папа с садистской методичностью проворачивал нож в моей ране, спрашивая, действительно ли я решил всё бросить.
«Еще не слишком поздно, знаешь ли, — говорил он. — Ты всё еще можешь вернуться к тренировкам».
При каждом таком вопросе во мне закипала слепая ярость. Он был ни в чем не виноват, и всё же мне приходилось до скрежета стискивать зубы и впиваться ногтями в ладони, чтобы не сорваться на него.
К тому моменту, как мне стукнуло тринадцать, я уже целый год безвылазно горбатился в полях. Я даже начал свыкаться с мыслью, что всю жизнь буду фермером. Папа всё еще периодически донимал меня этим, но понемногу начал менять пластинку.
«Если ты действительно выбрал для себя этот путь в жизни, я не стану тебе мешать», — сказал он однажды.
«В рыцарях нет никакого смысла, — выплюнул я. — Как же это, должно быть, унизительно — ставить на кон собственную жизнь, чтобы защищать какую-то избалованную мелкую принцессу вроде нее. Пустая трата налогов. В конце концов, ты всё равно подохнешь, как обычный рядовой». Я бросал отцу в лицо самые грязные, самые низкие оскорбления, но он так и не поднял на меня руку, чтобы заставить замолчать.
И в конце концов он сдался. Сдался и я. Всё это было слишком болезненным напоминанием: я был самым худшим наследником, о котором он только мог помыслить.
«Я хочу быть рыцарем. Я хочу быть рыцарем!» — не переставал кричать какой-то истошный голос на задворках моего сознания. Но я каждый раз безжалостно топил его, продолжая ковыряться в земле вместо тренировок, зная, что я лишь ничтожное позорище для своего отца. «Может, в таком случае мне вообще лучше было бы умереть?» Эти мысли терзали меня изо дня в день, не давая покоя.
«Если я должен умереть, я хочу умереть хотя бы как рыцарь», — упрямо твердил этот голос, давая отпор моему отчаянию. Я с силой вонзил мотыгу в землю, чтобы отвлечься от этого тошнотворного чувства.
— Живо! Командующему нужна наша помощь!
— Времени нет! Мы обязаны спасти командующего и всех рекрутов!
Внезапно мимо полей громыхающим шквалом пронеслись копыта, раздались панические крики. Мимо ураганом промчался эскадрон рыцарей, так много, что их было не сосчитать, и мое сердце ледяным комком подскочило к самому горлу.
— Спасите командующего!
— Мы должны вытащить их!
До меня наконец-то дошел смысл их криков.
— Папа?
— Отправляйтесь в ад, головорезы! Не смейте трогать моего отца!
Горло горело от крика.
Где я?
В проекции передо мной кучка угрожающих типов окружила отца. Они наставили на него оружие, пока папа кричал, чтобы они не бросались в погоню за новобранцами.
Точно. Я был в ставке тактического планирования ордена.
Сколько я уже кричу? Минуты тянулись, а надежда на то, что подкрепление ворвется и спасет отца, угасала. Авангард опаздывал. Спустя час этой бойни у отца заканчивались патроны, он еле держался. Алая кровь пятнала его белоснежный мундир — тот самый, который он всегда носил с такой гордостью, тот самый, которым я так восхищался.
— Еще совсем немного, — говорил сэр Кларк. — Продержитесь еще немного, и авангард...
Но тут девчонка перебила вице-командора:
— Слушайте мой приказ. Рассредоточить весь авангард на вершинах скал.
Я пытался понять, кто она, но её лицо в проекции было слишком расплывчатым.
— Но Родерик и отряд не смогут...
— Авангард может сначала уничтожить врагов на скалах, разве не ясно? Или вы планируете ослушаться приказа королевы, вице-командор?
«Вы, должно быть, шутите! Отец же наполовину мертв. Вы что, ослепли, или не видите этого?! Отец уже почти не может даже кричать!»
Я был готов обрушиться на королеву с опровержением, но сэр Кларк вцепился в меня.
— Слушаюсь, — сказал он дрожащими руками.
Я отказывался верить своим ушам. Королева собиралась позволить отцу умереть. Но тут авангард достиг вершин скал, даря новую волну надежды, когда они вступили в бой. Я кричал, умоляя их перебить нападавших как можно скорее и спасти отца.
— Скалы! — закричал отец.
Изображение пошло рябью, когда сами утесы начали содрогаться.
— Что?.. Папа... Папа, беги! — вопил я.
Я кричал так громко, что чувствовал вкус крови во рту. Но обвал оборвал передачу. Отец никогда бы меня не услышал. Да он даже не попытался бежать.
Камни посыпались дождем, но папа лишь приказывал войскам позади себя отступать. Он опоздал. Рокот рушащихся скал заглушил их крики ужаса и боли, когда утес поглотил их.
— Бегите! — снова и снова выкрикивал отец из последних сил. А затем...
— Родерик!
Это был сэр Кларк. Тень заслонила передачу, когда над отцом что-то нависло. Он взглянул на скалы с мрачным осознанием. Затем протянул руку к нам.
— Кларк, передай Артуру...
ГРОХОТ.
Прежде чем экран погас, я увидел нечто за гранью ужаса. Папа рухнул, и там, где он только что стоял, брызнуло красное пятно.
А-а-а-а-а!
Я закричал прежде, чем осознал, что только что увидел. Я даже не узнал собственного голоса.
— Родерик! Командующий! — кричали рыцари. Но их зов был так же бесполезен, как мой.
Отца больше не было.
Раздавлен прямо на моих глазах.
— Это и был ваш «Неуязвимый Рыцарь»? Потребовалось немного, чтобы прикончить его, да? Жалкое зрелище для человека, который должен был быть командующим.
Голос девушки в проекции звучал почти насмешливо. Я едва мог осознать её слова. Мне хотелось бежать. Хотелось бранить её. Хотелось вырвать собственные волосы. Но всё, что я делал — стоял и кричал, кричал и кричал.
— Командующий Родерик сражался до самого конца, чтобы наши новые рекруты смогли выбраться! — взревел сэр Кларк, его голос был тяжел от горя. Он шагнул вперед, впиваясь взглядом в проекцию, плача и стискивая зубы.
— Хм, — задумчиво произнесла девушка. — Но такая смерть — не повод для гордости, да и все остальные войска всё равно погибли.
Мой мир окрасился в красный. Если бы я мог дотянуться сквозь проекцию и задушить королеву прямо сейчас, я бы это сделал.
— Что ж, полагаю, это хорошо, что большинство погибших были просто новичками, — продолжала она. — Вы всегда можете набрать новых рыцарей. А теперь, когда командующий мертв, вы можете занять его место, верно? Кажется довольно просто.
Она преподносила всё это так, будто это была еще одна тривиальная маленькая деталь, которую должен решить кто-то другой.
«Мой папа и все эти рыцари... Неужели вы для вас настолько расходный материал?»
— В любом случае, этот тупица-командующий был ответственен за всё, что произошло сегодня, — продолжала королева. — Давайте просто оставим это так. Стайл, заканчивай передачу сейчас же.
Мгновение спустя проекция мигнула, и девушка исчезла.
«Мои соболезнования». Эти два слова — первые, которые она произнесла, увидев меня через проекцию, — до сих пор звенели в моей голове.
Она знала с самого начала. Она заранее знала, как умрет мой папа, и ей было совершенно наплевать.
Я не мог этого вынести.
«Он мертв! Папа мертв! Он был твоим рыцарем! Почему ты ничего не сделала?! Он так тяжело сражался за своих людей, так почему, почему он должен был так умереть?! И почему ты говоришь о нем такие вещи?»
Всю мою жизнь папа твердил мне, что однажды я смогу стать рыцарем, как он. Но какой толк от этого сейчас?
Нет. Кто-то вроде меня никогда не сможет стать рыцарем.
Вокруг меня плакали рыцари, все еще всхлипывая имя моего отца или имена новобранцев. Некоторые открыто завывали. Другие сжимали руки в кулаки, словно хотели кого-то ударить. Некоторые закрывали лица руками. Я ничем не мог им помочь.
Что касается сэра Кларка... Он был, пожалуй, самый раздавленный из всех, стоя в стороне и рыдая навзрыд. Сэр Кларк кричал, призывая спасательные команды отправиться на место оползня и искать выживших, отчаянно стремясь к тому, чтобы смерть моего отца не была напрасной.
Всё это казалось мне таким бессмысленным. Я никогда больше не увижу папу. Я разочаровывал его всю свою жизнь и у меня даже не будет шанса исправить это.
«Ты правда хочешь, чтобы всё закончилось именно так? Твой папа только что умер, а этой девчонке даже дела нет!»
Но я не был рыцарем. Что я должен был делать против королевы?
Будь оно всё проклято!
Что я мог сделать для папы? Что я мог сделать для кого угодно? Я был мусором, еще более бесполезным теперь, чем когда папа был еще жив. По крайней мере, тогда была хоть какая-то надежда, что я стану рыцарем, как мой отец.
Нет. Я сделаю это. Я стану рыцарем. И тогда я отомщу за смерть папы.
Я стану таким, как мой отец.
Я уничтожу себя. Я уничтожу того, кто я есть. Каждый след меня исчезнет, пока не останется ничего, кроме папы.
Если бы я мог просто жить, как жил папа, возможно, я мог бы стать рыцарем, как он. Я никогда не достигну его уровня, я был уверен, но, по крайней мере, я мог бы подражать человеку, за которым наблюдал всю свою жизнь.
Я восстану из своих недостатков и стану рыцарем!
Неважно, если я буду жалкой подделкой. Я буду тренироваться и вести себя точь-в-точь как папа, пока не буду достаточно силен, чтобы добраться до...
Неё.
Девушки, которая обесчестила смерть моего папы как рыцаря. Она понесет наказание от моих рук.
Я сделаю всё, чтобы добиться этого.
Один из мужчин, затаившийся позади всей банды, вышел к принцессе. Он бросил какую-то язвительную реплику, прежде чем наброситься, но она увернулась от его меча и прыгнула к его незащищенной груди. Принцесса нанесла удар, и с громким влажным звуком рассечения мужчина рухнул, хватаясь за ноги.
Никто не мог поверить в то, что видит, и я — меньше всех. Одиннадцатилетняя девочка рубила взрослых мужчин без малейшего колебания.
Принцесса Прайд продолжала свой натиск, пока мы наблюдали. Она уклонялась от любой атаки, прежде чем нанести удар по врагам. Каждый раз, когда её меч сверкал, очередной мужчина падал, получая смертельный удар в руку или ногу.
Как это возможно?
Мой разум помутился. Я даже не помнил, как долго смотрел, как она сражается, защищая папу. Она не замедлялась, не отступала от удивления или страха. Она одолевала каждого врага, осмелившегося бросить ей вызов — само воплощение рыцаря.
И всё же я сглотнул, когда бандиты бросились на неё гурьбой. Я потерял из виду её крошечное тело в толпе врагов. Затем Принцесса Прайд появилась снова, взмахнув мечом у ног мужчин, отбрасывая их назад и подсекая их ноги одним движением.
— О-о-о-о-о.
Все рыцари в комнате восторженно зашумели, когда она снова выскочила из толпы нападавших.
— Невероятно...
Я был так поражен, что это слово просто сорвалось с моих губ. То, как она сражалась, было по-настоящему красиво. Даже пушки не остановили её. Обездвиженные мужчины хватали оружие с земли и стреляли прямо в Принцессу Прайд. Но быстрая как молния, она исчезла, и пули попали в мужчину позади неё.
— Что только что произошло?! — воскликнули многие. Мы получили ответ, когда принцесса появилась снова, падая сверху. Она на самом деле перепрыгнула через пули и теперь обрушилась вниз.
— Вот оно. Я могу просто использовать это, — сказала она сама себе, с усмешкой подбирая один из пистолетов.
Она рухнула на землю. Кто-то ударил её, или она потеряла равновесие? Я всё еще пытался понять причину, когда мимо просвистели новые выстрелы, за которыми последовали крики боли.
— Какое мастерство! — сказал рыцарь. — Неужели Её Высочество действительно была той, кто вел всю ту стрельбу, которую мы слышали ранее?
Глядя, как она перекатывается по земле, вскакивая, чтобы стрелять со смертельной точностью, я должен был поверить, что она была тем человеком, который уничтожил врагов на скале. Она завораживала, прорываясь сквозь группу бандитов с неестественной легкостью.
Я вдруг осознал, что больше не дрожу.
— Это её особый дар? — спросил кто-то.
— Нет, у принцессы предвидение, — ответил другой. — Не может быть, чтобы у нее был еще и дар, связанный с боем.
— Но её меткость... Я не думаю, что даже мы смогли бы такое провернуть!
Даже рыцари — гордые, избранные рыцари отца — не могли понять, как маленькая девочка в одиночку укладывает столько врагов. Пока они размышляли об этом, проекция наполнилась поверженными врагами, пока на ногах не остались стоять только Принцесса Прайд и папа.
— П-почему... — сказал папа. — Почему вы пришли сюда? Вы должны знать об опасности лучше, чем кто-либо!
Я не мог поверить, что он действительно отчитывает девочку, которая только что спасла ему жизнь, но мое облегчение от того, что он может стоять и говорить, пересилило это чувство.
— Стайл сказал мне то же самое, — ответила ему принцесса.
Невозмутимая, она прохаживалась сквозь устроенную ею резню. Подождите. Папа теперь в безопасности, так почему все все еще расстроены? Всё уже закончено...
— Всё это место вот-вот обрушится, — сказал папа. — Вы были той, кто предсказ...
Что? Я уцепился за эти слова, прокручивая их в голове, отказываясь их осмыслить.
Затем раздался ужасный грохот, словно земля раскалывалась. Утесы начали крошиться, кусочки скал барабанили позади папы.
— Вице-командор! Скалы начинают обрушаться, — сказал рыцарь.
— Авангард только что закончил эвакуацию наших войск, — сообщил другой.
— Подкрепления на пути к месту происшествия могут видеть обвал издалека.
— Вице-командор! Авангард только что подтвердил, что они не могут добраться до позиции командующего из-за оползня.
Отчеты рыцарей накладывались друг на друга, один за другим сообщая ужасные новости.
Что происходит? Даже несмотря на то, что она победила всех нападавших на папу, он всё еще не в безопасности?! Но ведь она сказала, что всё будет в порядке...
Шум в комнате сделал невозможным потребовать объяснений от сэра Кларка или кого-либо еще. Внезапно крики сменились возгласами «Принцесса Прайд!». В проекции принцесса пнула одного из нападавших в сторону папы, затем отбросила меч и обняла их обоих в каком-то странном объятии.
— Что происходит? — спросил кто-то.
Грохочущие скалы мешали слышать принцессу, но я уловил фразу «ваш особый дар» и возмущенный крик бандита, зажатого в объятиях между ней и папой. Затем хлынули обломки, падая в поле зрения, пока не заполнили всю проекцию. И папа, и Принцесса Прайд исчезли среди руин.
— Что?.. А... А-а-а...
Всё произошло в мгновение ока, и поначалу я едва мог реагировать, слишком ошеломленный всем этим опытом.
— А-а-а-а-а-а!
Когда я пришел в себя достаточно, чтобы хоть как-то отреагировать, всё, что я мог делать, — это кричать.
Сколько прошло времени? В реальности — наверное, всего несколько минут. Но я просидел в полном оцепенении так долго, что потерял счет времени, крича и крича до тех пор, пока не сорвал голос и не зашелся в кашле. Я все еще лежал на полу, скрючившись и не имея сил подняться. Как всё дошло до этого?
Мысли текли вяло. Проекция теперь была пуста. Она была привязана к валуну, который утащило куда-то во время оползня, и все же я продолжал пялиться в пустоту, отчаянно цепляясь за надежду.
Сэр Кларк отдавал приказы рыцарям, требуя начать поиски, как только осядет пыль. Он также приказал подкреплению присоединиться к поисковому отряду, как только все рекруты окажутся в безопасности.
Мне потребовалось мгновение, чтобы осознать его слова. Это была не спасательная операция. Это был поисковый отряд. Они собирались искать тело отца. И тело принцессы Прайд.
Все когда-нибудь умирают. Я не был настолько наивен, чтобы не понимать этого. Но как это могло произойти? Я замотал головой, отказываясь в это верить.
— Я должен идти спасать старшую сестру, — произнес принц Стайл.
— Нельзя! Возьмите себя в руки, Ваше Высочество, — остановил его сэр Кларк.
Я с трудом повернул голову, чтобы взглянуть на принца, который побледнел и весь дрожал.
— Старшая сестра... Старшая сестра... — повторял он себе под нос.
Он тоже потерял члена семьи.
Смерть принцессы Прайд станет несмываемым пятном на репутации ордена. Какая-то часть меня хотела взять всю вину на себя. В конце концов, она отправилась на это проклятое поле боя только из-за моих мольб и уговоров. Я был готов пойти на плаху за то, что обрек такую невероятную принцессу на гибель.
А еще был отец. Стоило мне подумать о нем, как отчаяние накрыло меня с новой силой. Он погиб так легко. Я даже не успел ему ничего сказать. Я даже не...
— Выйдите со мной на связь, как только получите это сообщение, — разносился голос сэра Кларка. Он вышагивал по ставке, выкрикивая одни и те же приказы снова и снова, как заведенный.
В конце концов, рыцарям удалось установить с кем-то связь. Изображение сменилось. Рыцари в проекции доложили обстановку: они только что прибыли на место и оценивали масштабы завалов в поисках командующего и принцессы Прайд.
— Не хочешь выйти подышать свежим воздухом?
Я вздрогнул, когда один из рыцарей обратился ко мне. Он подставил мне плечо, на которое мне пришлось опереться, чтобы встать и выплестись из комнаты. Выведя меня на улицу, он прислонил меня к стене.
— Я позову тебя, если будут новости, — сказал он и вернулся в ставку.
Он вывел меня, чтобы я не увидел тело отца, — осознал я, всё еще находясь в прострации. Они не могут показать ребенку изуродованный труп.
Но стоило этой мысли пронестись в голове, как перед глазами вспыхнула яркая картина: отец и принцесса, раздавленные под тоннами камня. Меня вырвало прямо на землю.
Жалкое зрелище.
Опустошенный изнутри, я прислонился к стене и посмотрел на небо. До меня все еще доносился гул голосов из ставки, но я уже не мог разобрать слов.
Что я скажу маме?
Она будет плакать, когда узнает. Она расцветала каждый раз, когда он возвращался домой с долгой миссии, а теперь мне придется сказать ей, что он больше никогда не вернется. И хотя мы с отцом вечно ругались, я был счастлив видеть их вместе. Я не только больше никогда не увижу отца, но и, скорее всего, больше никогда не увижу маминой улыбки.
Почему я ничего не мог сделать?
Почему я был так бессилен?
Я обхватил ноги руками и уткнулся лицом в колени, пока в памяти всплывал образ высокого и гордого отца.
— Смотри на меня, сынок. Смотри на последние мгновения своего отца... на мой последний триумф как рыцаря.
Я смотрел, пап. Ты был таким потрясающим. Я видел, как ты сражался, чтобы защитить своих людей, отказываясь отступать. Ты был тем самым героем, каким я всегда тебя считал.
Героем...
— Доставь меня на то поле боя!
Принцесса орудовала клинком с таким величием. В бою от нее исходила невероятная красота.
Принцесса Прайд в одиночку одолела всех этих взрослых мужиков, а ведь она была младше меня. Это просто уму непостижимо. Но теперь и она была мертва. Обоих моих героев больше не было.
Прости меня. Мне так жаль.
Прости, что я такой слабак. Прости, что я могу только плакать. Прости, что не смог тебя защитить. Прости, что я хуже любого мусора, слабый и ничтожный. Прости, что всегда буду лишь жертвой. Я так сильно себя ненавижу.
Но, что если...
В этот момент в ставке поднялся шум.
— Не может быть!
— Командующий!
Голоса слились воедино. Судя по всему, они нашли изувеченное тело отца, но я не хотел этого знать. Я не хотел слышать их крики отвращения. Я еще сильнее уткнулся лицом в колени и крепче сжал ноги. Затем дверь распахнулась.
— Бересфорд! — Рыцарь, который вывел меня, возвышался надо мной, запыхавшись, несмотря на короткое расстояние.
Нет, пожалуйста, я не хочу этого слышать.
Он схватил меня за плечи, заставляя поднять глаза. — Это твой отец! — закричал он, сам не свой от волнения.
Но что, если бы я мог всё исправить?
Он втащил меня обратно в ставку. В помещении царил хаос. Рыцари вскидывали руки вверх. Кто-то кричал, кто-то плакал. А потом я услышал это...
— Поверить не могу, что мы и вправду выбрались.
Голос отца.
Я моргнул, не веря тому, что видел в проекции. Отец, стоящий там, прямо рядом с принцессой Прайд. Она была перемазана грязью, но улыбалась, когда к ней и отцу бросились рыцари.
Они живы. Папа и принцесса Прайд живы.
Тело обмякло от всепоглощающего облегчения. Я осел на пол и разрыдался. А вокруг меня комната сотрясалась от ликующих криков чистой радости.
Но что, если бы я мог начать всё сначала?
В этот раз я защищу их собственными руками — папу, принцессу и всех, кто мне дорог.
Я стану таким же, как они.
Ставка так и не успокоилась после того, как подтвердилось, что отец и принцесса Прайд в безопасности. Сэр Кларк расспрашивал о ранах моего отца, решал, как безопасно доставить принцессу домой, и обсуждал, стоит ли докладывать королеве и принцу-консорту. Принц Стайл стоял рядом, время от времени тихо давая советы.
В конце концов, сэр Кларк сообщил мне, что авангард сопровождает Её Высочество и отца домой, а конкретно — рыцарь, специализирующийся на транспортировке благодаря своему дару. Я подумал, что это может означать еще одну телепортацию, но сэр Кларк сказал, что путь займет тридцать минут. Всё это время поле боя казалось таким близким из-за проекции, но это заставило меня осознать, насколько далеко на самом деле всё это происходило.
Как только стало известно, что принцесса Прайд возвращается, принц Стайл исчез, точно так же, как исчезла принцесса до этого. Я спросил сэра Кларка об этом, и он объяснил мне природу дара принца. У меня была куча вопросов, но сэр Кларк остановил меня, велев держать язык за зубами на эту тему. В тот момент я был рад подчиниться, куда больше обеспокоенный тем, чтобы увидеть отца живым и здоровым. Я последовал за рыцарями, когда они направились к замку, горя желанием увидеть принцессу не меньше остальных.
Принц Стайл и юная девочка ждали нас у замка вместе с шеренгой горничных и стражи. Девочка, скорее всего, была принцессой Тиарой, второй принцессой. Она была бледна как смерть и вцепилась в рубашку принца Стайла так, будто ей нужно было держаться за него, чтобы просто устоять на ногах. Он гладил её по спине и тихо успокаивал, хотя сам был не менее бледен.
Мы прождали довольно долго. Наконец, странная повозка на огромной скорости помчалась к нам. Она затормозила перед собравшимися, и рыцарь спрыгнул на землю, предлагая принцессе Прайд руку, чтобы помочь ей слезть с этого хитроумного устройства.
Принцесса Тиара сглотнула. Горничные и стража глубоко вздохнули. Грязь покрывала принцессу Прайд с головы до ног, за исключением рыцарского мундира, который был слишком велик для её хрупкой фигуры. Красивое платье под ним превратилось в лохмотья, а волнистые рыжие волосы принцессы Прайд свисали, как засохшие стебли плюща. Это был совершенно неподобающий вид для принцессы.
Это моя вина, — подумал я и понял, что понятия не имею, как смотреть ей в глаза. Я съежился за спинами остальных рыцарей и спрятался.
Принц Стайл и принцесса Тиара бросились к принцессе Прайд и разрыдались, когда она их обняла. Даже после всего, через что ей пришлось пройти, теперь принцесса Прайд утешала всех остальных.
Как она может быть такой спокойной после всего этого? Я присмотрелся и понял, что принцесса дрожит, обнимая брата и сестру.
Она не была бесстрашной, и она не была неуязвимой, и всё же она вышла и встретила врага с непоколебимой силой. У нее даже хватило мужества принять слабости других. Её сияние в тот момент могло бы ослепить меня.
Принцессу Прайд вместе с братом и сестрой увели в замок. В тот момент, когда они скрылись внутри, ко мне подошел сэр Кларк и сообщил, что отец и авангард вот-вот прибудут в лазарет и присоединятся к остальным раненым рекрутам.
К тому времени, как мы добрались туда, в лазарете уже находились десятки раненых солдат. Среди них, в повозке для раненых, был и мой отец. Но я пока не был готов встретиться с ним лицом к лицу, поэтому спрятался за спинами рыцарей.
Мужчины взревели от радости в ту же секунду, как появился отец. Сначала высадили новобранцев. Затем, как только отец спустился, рыцари окружили его толпой. Он поприветствовал каждого, всё еще дезориентированный после боя. Сэр Кларк протиснулся в первые ряды и обнял отца, выкрикнув: «Родерик!». Вскоре его примеру последовали и остальные рыцари, пытаясь подойти ближе и выкрикивая имя командира, в чье спасение они до сих пор не могли поверить.
Я стоял в стороне, нервно поглядывая на эту группу.
Хотелось бы и мне иметь с ним такую же связь, как у ордена. Такое чувство, что они знают отца лучше, чем я. Что мне вообще ему сказать?
— Командующий Родерик?! — вскрикнул кто-то, и на этот раз не от радости.
Ноги отца подкосились. Он рухнул на плечо сэра Кларка, совершенно обессиленный. Остальные бросились переносить его в лазарет.
Наконец, беспокойство пересилило мою стеснительность; я подбежал, чтобы быть рядом с отцом. Он всё еще опирался на сэра Кларка, и так они дошли до самого лазарета. Врач поспешил нам навстречу и тут же уложил отца на койку. Мы с тревогой ждали новостей, но врач быстро вернулся, сообщив, что отцу оказали помощь еще на скалах и его жизнь вне опасности.
— Вероятно, он потерял сознание от истощения. Уверен, скоро он поправится, — сказал сэр Кларк.
И всё же отцу пришлось пройти еще несколько процедур, прежде чем его перевели в отдельную палату, чтобы он мог отдохнуть и восстановить силы. Возможно, его раны были настолько серьезными, что они хотели наблюдать за ним. Я надеялся, что ему выделили отдельную палату просто потому, что он был командующим.
Двое рыцарей постоянно дежурили у дверей его палаты, но они оставили нас наедине, когда я наконец зашел навестить его. Сэр Кларк был слишком занят, чтобы задерживаться в лазарете, когда всё немного улеглось, так что я остался один.
Я прислонился к стене у кровати отца в тот момент, когда вошел. Какое-то время я просто слушал его дыхание и смотрел, как вздымается и опускается его грудь.
Отец жив. Он здесь, и он жив. Мое зрение затуманилось от слез. Я сполз на пол, пряча лицо на коленях.
Я действительно думал, что больше никогда его не увижу. Я думал, что это было прощание. Я думал, что буду жалеть об этом всю оставшуюся жизнь. И когда я принял это, чувство вины чуть не сломило меня. Я молился о втором шансе, о способе всё отменить и попробовать снова. Как рыцарь, отец подвергал себя опасности и раньше. Мне казалось, я это принял. Рыцари сражаются и умирают — такова реальность их пути. Но сегодня мне пришлось увидеть это вблизи. И, несомненно, это был не последний раз. Наверняка когда-нибудь он снова окажется в смертельной опасности. Как я мог исправить всё до этого момента, чтобы не столкнуться с этой виной снова?
— ...тур... Артур... Артур.
Кто-то тронул меня за плечо. Я поднял голову, одурманенный слезами и усталостью. Сэр Кларк смотрел на меня сверху вниз, и в его глазах читалось беспокойство. Неужели я уснул? Как долго я здесь сидел и хандрил?
— Сэр Кларк, — сказал я.
— Ты в порядке? — спросил он. — Если ты устал, почему бы тебе не пойти домой? Уверен, Кларисса беспокоится о тебе.
Ох, точно.
Моя мама — Кларисса — должно быть, места себе не находит от беспокойства. Уходя, я сказал ей, что скоро вернусь, но прошел уже почти весь день. Всё еще полусонный, я поднялся на ноги, спросил Кларка, который час, и похолодел, услышав ответ. Я бросился к двери, но у самого выхода обернулся.
Отец всё еще крепко спал. Я смотрел на него, наблюдая за его последним вдохом, просто чтобы успокоить себя.
— Я собираюсь разбудить его и доложить обстановку, — сказал сэр Кларк, заметив мой жест. — Не хочешь поговорить с ним перед уходом?
Я ощетинился на самонадеянность сэра Кларка. — Нет, в этом нет необходимости. Я навещу маму и сразу же вернусь. — Я повернулся, чтобы уйти, и он вставил последнее слово.
— Хорошо. Рад слышать, что ты вернешься.
— Заткнись, — прорычал я.
Я знал сэра Кларка с самого детства, но всё равно ненавидел, когда он вел себя так, будто знает обо мне всё. Я не стал ничего объяснять после этой колкости; я просто развернулся на каблуках и ушел, пока он не успел еще больше вывести меня из себя.
К тому времени, как я добрался домой, мама мерила шагами комнату. Видимо, она слышала, как все рыцари проносились мимо наших полей, и это заставило её волноваться еще больше.
— Что случилось? Ты был в ордене? Твой отец в безопасности? — засыпала она меня вопросами.
Я заверил её, что всё в порядке; это было сильное упрощение, но это сняло её тревоги. Тревога снова исказила её лицо, когда я сказал, что мне нужно снова уйти и я могу не вернуться какое-то время.
— Зачем тебе идти?
— Я иду к папе, — сказал я ей.
На её лице промелькнули разные эмоции — удивление, сомнение, радость. Я сказал ей, что отец в штабе, если ей что-то понадобится, но на этот раз она больше не задавала вопросов.
Когда она согласилась отпустить меня, я побрел обратно по дороге и вернулся в лазарет. Отец проснулся и сидел в кровати, тихо разговаривая с сэром Кларком. Бинты покрывали почти всё его тело. Он всё еще выглядел изрядно потрепанным, но помахал мне, когда заметил, и его глаза расширились от удивления. Я подошел поближе, пока сэр Кларк продолжал свой доклад. Похоже, завтра у них назначена официальная встреча с принцессой Прайд.
— Ты прав, я думаю, нам следует действовать быстро. Я планирую сообщить ей, что беру на себя ответственность за её действия, — сказал отец.
В глазах отца горела решимость. Я не совсем понимал почему, и сэр Кларк тоже проигнорировал это.
— Очень хорошо, — кивнул сэр Кларк. — Если Её Высочество будет свободна завтра, мы скажем ей тогда. — Затем сэр Кларк наконец повернулся ко мне. — Привет, Артур. И куда это ты ходил?
Проклятье, он так легко меня раскусил. Он знал, что я хочу сохранить в тайне то, что сидел у кровати отца, пока тот спал, и на самом деле прикрывал меня. Почему-то это бесило даже больше, чем если бы он просто меня выдал.
— Я ходил к маме, — ответил я.
— Ты что?! — повысил голос отец. — Только не говори мне, что ты рассказал Клариссе... ты рассказал матери обо всём, что произошло?
Сэр Кларк, казалось, с трудом сдерживал улыбку.
— Какого черта?! Конечно, я ей ничего не сказал, идиот! — ответил я. — Иначе мне пришлось бы сидеть там и успокаивать её до конца дня.
— Понимаю. — Отец вздохнул. — Рад это слышать.
— Но я расскажу ей об этом при первой же встрече. — На его лице вновь отразился шок, но я продолжил, не сбавляя оборотов. — Клянусь, я ей всё выложу. Расскажу, что ты умудрился застрять ногой под камнем, что тебя засыпало оползнем, что тебя изрешетили пулями, и что ты свалился в обморок, едва добравшись до замка. Ах да, и еще я обязательно передам ей, что пока ты там нес свой нелепый предсмертный бред, ты ни разу даже не упомянул её имя.
— Н-но я думаю о Клариссе каждый божий день! — пролепетал отец, заметно сникнув.
Я проигнорировал его оправдания.
— Она будет плакать, ты это понимаешь? И я не собираюсь тебя выгораживать, когда она расстроится. Так что готовься — когда вернешься домой, мама устроит тебе такую взбучку, что мало не покажется. Будет больно, но ты это заслужил, дурацкий папаша.
На этот раз отец даже не попытался возразить, лишь ошарашенно приоткрыл рот.
— Похоже, в этот раз тебе не отвертеться, а, Родерик? — рассмеялся сэр Кларк.
Вот так просто сэр Кларк подтвердил, что отец уже не в первый раз оказывался на волосок от смерти. Папа замер, явно пытаясь придумать, как бы отмахнуться от всего этого.
— Я ничего не скажу маме, — произнес я. — Но при одном условии.
Услышав это, отец попытался вскочить с кровати, но лишь сдавленно охнул от боли при первом же движении.
— Условии... Что ты имеешь в виду, Артур? — спросил сэр Кларк.
Отец всё еще морщился от боли, но всё его внимание было приковано ко мне.
— Я хочу снова увидеть принцессу Прайд, — твердо сказал я. Папа и сэр Кларк переглянулись. — Вы ведь встречаетесь с ней завтра, так? Позвольте мне пойти с вами. Если мне нельзя присутствовать на самом собрании, то хотя бы дайте мне увидеть её еще раз. Я ни за что не вернусь домой, пока не увижу её. Я всё равно сказал маме, что задержусь.
Отец и сэр Кларк устроили безмолвное совещание, подперев головы руками и обменявшись взглядами, в которых читались пополам ужас и обреченность. Они прекрасно знали: если я уперся, то уже не отступлю.
— Кларк... — пробормотал папа.
— Хорошо, — вздохнул сэр Кларк. — Полагаю, от этого не будет вреда. Я направлю прошение Её Высочеству.
Победа была за мной.
— Лады. Тогда я пойду прилягу где-нибудь в коридоре. — Убедившись, что они выполнят мое условие, я направился к двери.
— Погоди, Артур! Тебе незачем уходить, — окликнул меня отец.
— Даже будучи твоим сыном, я не заслужил права прохлаждаться в роскошной замковой палате, — ответил я. — Я прекрасно переночую снаружи.
Я попытался протиснуться мимо сэра Кларка, но он схватил меня за руку, останавливая.
— Да почему ты пошел в Родерика в самых худших его проявлениях, Артур?! — в сердцах рявкнул сэр Кларк так, что его голос эхом отскочил от стен. — У вас двоих какое-то совершенно извращенное чувство чести!
Я попытался с ними поспорить, но силы были не равны, и в конце концов я сдался. В итоге я провел ночь в палате отца, благо ему всё равно предписали строгий постельный режим.
— Ты уверен, что тебе не нужно одеяло? — спросил отец.
— Какое я имею право брать чужие вещи? — огрызнулся я.
Я бы соврал, если бы сказал, что мне не холодно, но это было терпимо. К тому же, больше всего на свете меня воротило от мысли пользоваться замковым имуществом, учитывая, что я и так находился здесь без всякого приглашения. Я бросил на пол несколько свернутых простыней. Этого должно было хватить.
— Что ты намерен сказать Её Высочеству, когда увидишь её? — спросил папа.
— Понятия не имею. Я ложусь спать, так что больше со мной не разговаривай, дурацкий папаша, — буркнул я, отворачиваясь и сворачиваясь калачиком.
По правде говоря, я действительно не знал, что хочу ей сказать. Я знал лишь одно: мне жизненно необходимо увидеть её снова.
Отец больше не стал ко мне приставать, и вскоре я провалился в сон.
Когда я в следующий раз открыл глаза, кто-то укрыл меня одеялом. Я быстро притворился, что всё еще сплю, но отчетливо услышал, как отец издал глухой стон боли, с трудом забираясь обратно в свою кровать.
Дурацкий папаша.
На следующее утро, разобравшись со своими делами, к нам заглянул сэр Кларк и сообщил, что мне разрешено присутствовать на встрече с Её Высочеством.
Я плелся за остальными членами ордена по коридорам королевского дворца. Над головой сверкали люстры. Полы были натерты до блеска. Всё вокруг сияло и искрилось, и я съежился в своей грязной одежде, которую носил со вчерашнего дня. Папа и сэр Кларк переоделись в броню, но я отверг все их предложения дать мне чистую одежду. Я не был каким-то беспомощным маленьким ребенком. Они даже пытались заставить меня собрать волосы, но я сопротивлялся, слишком напуганный мыслью о том, что весь орден увидит, насколько сильно я похож на отца.
Процессия двигалась по дворцу, пока мы не оказались перед высокими двойными дверями, ведущими в тронный зал.
Принцесса Прайд прибыла точно вовремя. На ней было безупречное платье, в отличие от вчерашнего дня, и по бокам от неё шли принц Стайл и принцесса Тиара, пока она шагала по живому коридору, образованному рыцарями.
Впервые до меня по-настоящему дошло, что эта девочка — настоящая принцесса. Она практически плыла к трону, делая один осторожный шаг за другим, неземная в своей элегантной красоте. Голова шла кругом, когда я пытался сопоставить её с той девочкой на поле боя вчера.
Когда она проходила мимо, папа, сэр Кларк, а затем и остальные рыцари опустились на колени. Я последовал их примеру, ожидая вместе со всеми, пока принцесса Прайд займет свое место.
— Поднимите головы, — сказала она. Все посмотрели на наследную принцессу. — Стайл сказал мне, что вы сохранили в тайне мое присутствие на поле боя. Благодарю вас за сотрудничество.
Сэр Кларк издал строгий приказ о неразглашении. Даже мне было приказано не произносить ни единого слова, даже маме или друзьям. Я был рад подчиниться, если это значило помочь ордену и принцессе.
— Нет, это было выгодное соглашение и для нас, — ответил папа.
Он обрушил на неё поток вопросов: был ли у неё ранее боевой опыт, откуда она знала об особой силе одного из нападавших, почему она отправилась на поле боя одна. Чем дольше это продолжалось, тем агрессивнее становились его расспросы.
Было шоком видеть, как отец разговаривает с принцессой таким образом, но еще большим шоком стало то, что принцесса Прайд заявила, будто у нее почти нулевой боевой опыт. Как же она тогда убила стольких врагов? Если это была ложь, то ужасная, но во всём этом не было никакого смысла. Моя голова шла кругом от замешательства, но папа не унимался, и разговор перешел на предвидение принцессы, пределы телепортации Стайла и тому подобные детали.
— И всё же! Это было бы предпочтительнее, чем отправлять наследную принцессу на поле боя! — Гневный крик отца эхом разнесся по тронному залу, ударившись о высокий потолок. — Даже если бы никто другой не успел вовремя, вы ни в коем случае не должны были туда приходить. Вы должны были рассказать авангарду о силе этого человека и предоставить остальное нам!
Сэр Кларк попытался его успокоить, но всё было тщетно. Очевидно, отец уже принял решение и собирался продолжать кричать даже на того самого человека, который спас ему жизнь.
В каком-то смысле он был прав. Члену королевской семьи нечего было делать на том поле боя, и папа знал это лучше, чем кто-либо другой. Народ этого королевства подчинялся королевской семье и платил ей налоги не просто из-за традиций. Каждый рыцарь знал, что его тренируют для защиты королевских особ, даже ценой собственной жизни, если до этого дойдет. Поменять всё местами — чтобы принцесса пыталась обменять свою жизнь на жизнь рыцаря — было откровенным абсурдом, даже если она пыталась спасти командующего.
Принцесса Прайд прикусила губу, словно сдерживая какой-то ответ, но папа продолжал, говоря о том, как рыцари рискуют жизнью ради королевских особ, как смерть любого члена королевской семьи может потрясти всё королевство. Папа даже сказал, что действия принцессы Прайд обесчестили бы его смерть, как будто ему было суждено умереть на том поле боя.
Какая нелепость. Отчаяние и чувство утраты, которые я испытывал вчера, до сих пор душат меня так же сильно. Ты хоть представляешь, как чертовски счастливы рыцари, что ты жив? Ты хоть представляешь, что я...
— Просто забудьте о нас! — сказал папа. — Даже если это означает, что я должен умереть, вы в первую очередь должны заботиться о собственной безопасности, не колеблясь. Вы не понимаете, насколько ценна ваша жизнь д...
Я сжал кулак изо всех сил, дрожа от желания ударить его и заставить замолчать.
— Довольно, — перебила принцесса Прайд.
Её голос разнесся по комнате, заставив всех замолчать, даже папу. В отличие от папы, её авторитет не строился на чистой ярости. Сила её слов волной прокатилась по рыцарям, когда она поднялась с трона.
— Вы правы, командующий, — продолжила она. — Мои недальновидные действия расстроили многих людей, и я спасла вас вопреки вашей воле. Однако... — Она говорила тихо, её гнев был ощутим, каждое слово было острым и холодным, как готовая сорваться сосулька. — Вы не единственный, кого я спасла. Я спасла вас и всех рыцарей, которых вы обучите с этого дня. Вы знаете, сколько граждан вы можете спасти за свою жизнь?!
Мурашки побежали у меня по рукам. Она была права. Она не просто спасла папу; она спасла всех, кому он и его рыцари помогут в будущем.
— Это вы не понимаете ценности собственной жизни, командующий! — сказала она. — Вы хоть представляете, как люди в вашей жизни любят вас, дорожат вами и полагаются на вас?
Она понимает. Она понимает, что я чувствую. Она понимает, что чувствуем мы все, и она выразила это словами.
Я дрожал, но впервые за несколько дней это было не от страха или грусти.
— Я принадлежу к королевской семье! — заявила принцесса Прайд. — Я первая принцесса, и я унаследую этот трон! Моя роль — жить ради людей. А вы — рыцари. Вы — наша надежда, свет, который напрямую защищает граждан. Когда умирает один рыцарь, он забирает с собой всех, кого мог бы спасти.
Я содрогнулся до мозга костей. «Жить ради людей...» Какой акт самоотверженности. Она даже назвала рыцарей её «надеждой» и «светом». Рыцари были первой линией защиты для людей. Гибели даже одного рыцаря следовало избегать любой ценой. Она была права во всем.
Как она так легко видела нас насквозь? Она понимала идеалы рыцарства на таком уровне, который редко был доступен тем, кто не состоял в ордене. Именно эти идеалы впервые вдохновили меня, идеалы, которыми я до сих пор восхищался в отце и к которым стремился.
— Даже если бы вы были простым пехотинцем, а не командующим, я бы спасла вас, — продолжила она. — Как я могла позволить кому-то умереть, зная, что могу его спасти? Я никогда не допущу бессмысленных смертей, если смогу.
Я не мог представить, сколько её слова значили для рыцарей.
Тут меня осенило, что принцесса Прайд отправилась на то поле боя не ради меня; я просто оказался в ставке в тот день. Она пошла бы туда в любом случае. Это была не жалость. Нет, она пошла, потому что могла, потому что папу можно было спасти, и она знала это. Как бы просто это ни звучало, это требовало силы и храбрости, которые я едва мог постичь.
— Все вы — граждане моего королевства, точно так же, как вы — рыцари, и мой народ — моя гордость и радость, — сказала она. — Наша работа как королевской семьи — защищать каждого из вас. Если вы называете себя рыцарями, то беспокойтесь не о почетной смерти, а о тех, кого вы еще спасете в будущем.
Её слова глубоко врезались в память, раз за разом отдаваясь эхом в моем разуме, пока я дрожал перед ней.
«Беспокойтесь не о почетной смерти, а о тех, кого вы еще спасете в будущем».
Я хотел защищать всех — маму, папу, всех людей этой земли. Вот почему я пришел в отчаяние, осознав, что никогда не буду сильнее папы. Как я мог защитить его, если никогда не смогу до него дотянуться? Я жаждал быть похожим на него, но в своем нынешнем состоянии мог принести ему только стыд, и поэтому я отказался от своей мечты о рыцарстве.
Когда я думал, что папа умрет, о чем я беспокоился больше всего? Что в моей жизни наполняло меня постоянным, постоянным, постоянным сожалением?
«Я хотел быть рыцарем. Я хотел защищать людей. Я хотел стать сильным».
Кто это был? Кто смотрел на меня сверху вниз, говоря мне, что я опозорю отца, кто свалил всю вину на него и сказал, что мне уже слишком поздно становиться рыцарем? Папа? Нет, он всегда говорил, что время еще есть, что я еще могу стать рыцарем, если начну тренироваться сейчас.
Человек, который постоянно отравлял меня негативом — мыслью о том, что я буду позором, что слишком поздно становиться рыцарем, что у меня нет таланта, что я никогда не буду таким, как папа... это был я сам.
Ах... Вот опять.
Я не мог перестать дрожать. Я осел на землю и попытался сосредоточиться на голосе принцессы Прайд, хотя всё еще переживал последствия своего прозрения. Она извинялась перед рыцарями за свои необдуманные действия. К моей радости, сэр Кларк поблагодарил принцессу за спасение папы. Хоть кто-то наконец-то сказал это. И всё же, пока всё это происходило, голос принцессы Прайд продолжал звучать в моей голове.
«Беспокойтесь не о почетной смерти, а о тех, кого вы еще спасете в будущем».
Рыцари склонились на полу перед принцессой, благодаря её за то, что она сделала. Мое сердце наполнилось гордостью. Тем временем папа застыл среди всего этого. Я тоже встал и подошел прямо к принцессе. Я наблюдал с самого конца зала, поэтому не был уверен, смогу ли сделать всё правильно, но я неуклюже опустился на землю, прижавшись лбом к полу.
Я был в ужасе. В ужасе от того, что не буду достаточно сильным, чтобы в будущем защитить хоть что-то или кого-то, кто мне дорог. Но я должен был хотя бы поблагодарить принцессу за всё, что она сделала.
— Думаю, нам пора откланяться, — тихо сказал сэр Кларк где-то надо мной. По его команде рыцари один за другим вышли.
Я не поднимал головы и пытался сохранить самообладание. Что, если я снова сдамся, прямо здесь и сейчас, и упущу свой единственный шанс спасти людей, которые мне дороги? Что, если я снова потерплю неудачу?
— Эм...
Я выдавил из себя слова. Принцесса Прайд смотрела на меня. Я даже не был уверен, помнит ли она меня. В последний раз, когда она видела меня, я выплакивал все глаза в ставке планирования прямо перед тем, как она отправилась спасать папу.
— Могу я тоже кое-что сказать? — спросил я.
Я не был готов сдаться, но нервничал так сильно, что почти не мог говорить. Принцесса Прайд, наследная принцесса, будущая королева, ждала, пока я продолжу. Я не заслуживал говорить с такой, как она, и знал это лучше кого-либо, но раз уж я привлек её внимание, нужно было продолжать.
— Эй, — начал папа, но сэр Кларк остановил его.
Папа, должно быть, был в ужасе за меня в тот момент. Меня могли вышвырнуть из замка, если бы я оступился, но насколько я знал, это был мой последний шанс заговорить с принцессой за всю мою оставшуюся жизнь.
— Да, говори, — сказала принцесса Прайд.
Я действительно говорю с ней.
— Спасибо, что спасли папу... то есть, моего отца, — сказал я. По крайней мере, мне удалось сказать самое главное.
К сожалению, папа и сэр Кларк стояли прямо рядом со мной. Я не поднимал головы, мои щеки горели от смущения. Но я сгорал от желания поблагодарить её со вчерашнего дня. Если бы не она, я, вероятно, провел бы всю жизнь, отягощенный сожалениями. Я бы точно не осознал свои истинные чувства по этому поводу.
— ...мы... и... ради меня? — пробормотал я.
— Что ты сказал? — спросила она.
Вот оно. Я должен был признаться в своих истинных мыслях, прежде чем нервы возьмут верх, но мое горло сжалось, прежде чем я смог заговорить. Когда принцесса Прайд попросила меня повторить, я сел немного прямее, хотя всё еще не мог набраться смелости посмотреть на неё. Опустив голову, я наконец позволил словам вырваться наружу.
— У... у меня есть особый дар, — сказал я. — Но это не... не тот дар, который поможет мне стать рыцарем, как у отца. Всё, на что он годится — это выращивать урожай... Ваше Высочество.
Я изучал свои руки на полу. Как бы сильно я их ни тер, грязь до конца так и не отмылась. Это были не руки рыцаря — это были руки жалкого неудачника, который уже целую вечность не держал в руках меч. Это болезненное напоминание о моих недостатках впилось в мою грудь, словно разрывающие когти, вспарывая меня, оставляя беззащитным перед принцессой.
— Я совсем не похож на отца, — сказал я. — Я просто мусор...
Я так сильно ударил кулаками по полу, что на коже вместе с грязью размазалась кровь. Какие же слабые руки, раз на них так легко появляются синяки. И каждое слово заставляло меня чувствовать себя только слабее, еще более жалким. Я хотел уползти и спрятаться.
Я лучше кого-либо знаю, что я полный отброс. Я знаю, что только беспокою её этим вопросом. Она всё равно откажет мне. Но всё же я хочу услышать это от неё, даже будучи таким слабым и бесполезным, как сейчас.
— Я продолжу тренироваться, — сказал я. — Я буду учиться на этих дурацких отцовских уроках. Я буду тренироваться, но...
Пожалуйста. Мне нужен ответ.
Даже если это был не тот ответ, который я хотел услышать, я мог бы с этим жить. Но она была для меня героем, таким же, как папа. Своими действиями она спасла нас обоих. Я должен был услышать это от неё и ни от кого другого.
— Смогу ли я... Смогу ли я когда-нибудь стать таким же хорошим рыцарем, как папа? — спросил я. Мое зрение затуманилось от невыплаканных слез, папа и принцесса расплывались вместе с ним. — Даже если я начну только сейчас?
Как жалко и ничтожно я, должно быть, выглядел. Я снова рыдал и стонал, прямо как в ставке планирования.
Пожалуйста... Пожалуйста... Я практически молился, вопреки всему надеясь, что принцесса Прайд не разрушит мои мечты прямо здесь и сейчас. Пожалуйста, скажи мне... Мне нужна мотивация, чтобы двигаться дальше, причина подняться с колен и снова бороться.
Такой мусор, как я, даже не может встать на ноги самостоятельно. Но ты была той, кто помог мне во всем разобраться. Ты спасла меня от этой дерьмовой жизни, которой я жил. Теперь, когда я снова хочу стать рыцарем, ты — та, кто может либо создать, либо сломать меня своим...
— Да, сможешь.
Я замер.
Она не колебалась. Она не дрогнула. Она смотрела прямо на меня, и как бы я ни пытался найти этому объяснение, я понимал, что она не просто вежлива.
Я сплю?
Когда я моргнул, слезы наконец покатились по щекам. На мгновение мое зрение прояснилось, и я смог четко разглядеть Её Высочество.
— Даже если весь мир отвергнет твою мечту, я всегда буду её поддерживать, — сказала она мне. — Я верю, что ты сможешь стать таким же прекрасным рыцарем, как твой отец. С этого дня и до тех пор, пока я жива, я буду ждать того дня, когда ты снова встретишь меня в этом зале как рыцарь.
Я едва осмеливался дышать. Я не мог расслышать её правильно. Она не только сказала «да», но и поверила, что я смогу сравниться с отцом. И она будет ждать меня. Как это может быть правдой? Она была нашей наследной принцессой. Мы жили в разных мирах. Зачем ей ждать кого-то столь незначительного, как я?
Несмотря ни на что, я не мог отвести взгляд, боясь, что если я моргну, всё это исчезнет. И всё же, сколько бы я ни стоял на коленях, девушка, которая во многих смыслах вернула мне жизнь, оставалась прямо передо мной, улыбаясь мне сверху вниз.
— Позволь мне взглянуть на твое лицо.
Она изящно подошла и присела рядом со мной. Я не видел её так близко с тех пор, как она похлопала меня по плечу и заверила, что в ставке всё будет хорошо.
Я замер еще сильнее, не в силах даже моргнуть, когда она раздвинула мою челку своими тонкими пальцами и вгляделась в мое лицо — лицо, так сильно напоминающее лицо отца, но запятнанное грязью и стыдом.
Я пришел сюда с распущенными длинными волосами, чтобы спрятаться, укрыться от пытливых взглядов, ищущих повода для сравнения, а она была здесь, смотрела мне прямо в глаза и гладила меня по волосам.
— Пообещай мне кое-что, — сказала она. — Пока я жива, я буду ждать, когда ты станешь рыцарем, как твой отец. Нет, я буду ждать, когда ты станешь тем рыцарем, которым мечтаешь быть. Так что, когда это время придет, пожалуйста, защити народ этого королевства, который я так люблю, и мою самую дорогую семью.
Вот опять — это заявление, что она будет ждать меня. Она говорила совершенно искренне. И она ждала меня, не папу. Меня. Хотя она смотрела на лицо, так похожее на лицо отца, она признавала меня за мои собственные способности, она просила меня защищать её подданных и семью, то, что она ценила больше всего. Она выбрала меня, Артура.
Я должен был стать тем рыцарем, которым хотел быть.
Радость и страх захлестнули меня одновременно.
Она опустила руки на мои щеки. Гладкими, нежными пальцами она гладила лицо, которое я так отчаянно пытался скрыть так долго.
— Я... я не знаю... сможет ли такой, как я... сделать это... — пробормотал я.
Несмотря на её убежденность, я не хотел, чтобы позже её постигло разочарование. Я отчаянно хотел оправдать её надежды, но было ли это возможно для кого-то вроде меня? Как я мог защитить всё, что ей дорого? Вопреки её словам, сомнения снова просочились внутрь.
— Да, сможешь, — заверила она меня. — Я вижу твое доброе сердце, когда ты плачешь о своей семье. Я видела твои руки, загрубевшие от тяжелой работы. И вдобавок ко всему этому...
Принцесса Прайд сжала мои руки, покрытые царапинами и мозолями, кровью и грязью — результат моей работы в полях. Она даже не дрогнула, её взгляд был непоколебим.
— Я вижу, как сильно ты хочешь стать сильным.
Я сломался.
Как же я мечтал о силе сотни, нет, тысячи раз. Как я мучился из-за того, что слаб, бесполезен, сломлен. Как я молился, чтобы кто-нибудь заметил и сказал мне, что я на что-то способен, что я сильный.
«Я хочу быть сильным. Я хочу защищать людей. Я хочу быть рыцарем».
Я глубоко закопал эти чувства, скрывая их всё это время, отчаянно, отчаянно желая, чтобы моя мечта сбылась.
И вот принцесса, настоящая особа королевской крови, видит всё это насквозь, облекая мои чувства в слова.
Как это назвать, если не спасением? За последние пару дней принцесса вернула мне жизнь во многих смыслах, но мне нечего было дать ей взамен. И всё же, возможно, я мог попросить у неё еще кое-что.
Хмыкнув носом и подавив рыдание, я заявил: — Я сделаю это. Неважно, сколько лет на это уйдет. Я стану рыцарем! А потом...
Я был самым неподходящим человеком во всем королевстве, чтобы просить о таком принцессу. Но я всё равно сжал её руки и посмотрел ей в глаза.
— А потом, пожалуйста, позвольте мне защищать вас до конца моей жизни, — сказал я.
Вы дали мне всё. Вот почему я могу просить об этом. Я хочу отплатить вам за эту доброту, как только смогу. Это немного, но всё это для вас. Я хочу без устали защищать вас и всё, что вам дорого. Если вы подождете, пока я стану рыцарем, я буду сражаться за вас, пока живу. Я умру за вас смертью рыцаря.
Принцесса Прайд замерла, опешив от моего заявления. Возможно, она пыталась придумать ответ, но я уже всё решил. Может быть, я перешел черту, но это меня не остановит. Я проведу жизнь, защищая этого человека. Я знал это каждой клеточкой своего существа. Я буду служить этой девушке, которая проявила такую силу и благородство, чье имя так идеально подходило её королевской личности. Но сейчас всё, что я мог сделать, — это ждать её решения. После бесконечного мгновения она снова улыбнулась.
— Могу я узнать твое имя? — спросила она.
С крошечной надеждой, горящей в сердце, я ответил: — Артур... Артур Бересфорд, Ваше Высочество.
Это было имя, которое дали мне мама и папа, имя человека, который был здесь, предлагая ей свою жизнь.
Принцесса Прайд снова замерла, её глаза затуманились и стали отстраненными, как будто она вспоминала что-то, что почти забыла. Возможно ли, что мы встречались раньше?
— Принцесса Прайд?
Принцесса Прайд вышла из оцепенения, встряхнувшись. Когда она снова заметила меня, её лицо озарилось новой радостью. — Артур, не думаю, что мне придется долго ждать, пока наше обещание исполнится.
Не очень долго? Я понятия не имел, что она имела в виду, но она говорила так, словно это была уверенность, словно она видела какое-то неизбежное будущее.
— У меня только что было предвидение, — объявила она. — В ближайшем будущем ты станешь прекрасным рыцарем. Все, включая меня, признают твою силу. — Она сжала мою руку. — Я верю, что ты станешь рыцарем, достойным защищать меня.
«Предвидение», как она это назвала. Оно действительно пришло так внезапно. Принцесса Прайд обладала даром предвидения и благодаря этой силе с уверенностью заявила, что когда-нибудь я стану её рыцарем — что я буду прекрасным рыцарем, чью силу признают люди.
Это не может быть правдой. Она только что сказала мне, на что я буду способен в будущем. С улыбкой на лице она сказала, что я буду достоин защищать её. Она увидела во мне ценность!
Мои глаза расширились от недоверия. Радость, поднявшаяся во мне, переполнила все чувства, пока слезы не потекли по моим щекам.
Такой, как я... Такой, как я, сможет защищать принцессу Прайд...
— Я буду ждать тебя, Артур. Однако... — Она наклонилась вперед, чтобы прошептать мне на ухо: — Если ты когда-нибудь посмотришь на меня и увидишь врага народа, ты не должен колебаться и забрать мою голову своим мечом.
Её голос был чистым и сильным, но я не мог поверить словам, которые только что услышал. Она не могла предвидеть будущее, в котором она умрет от моего меча. Я отвергал саму эту мысль.
Ни за что... Никогда, никогда, никогда, никогда! Я никогда не смогу причинить ей боль!
Принцесса Прайд попыталась встать, но я протянул руку и остановил её. — О чем вы говорите?!
— Не волнуйся, — сказала она, — эта последняя часть не была предвидением. — Я мог бы вздохнуть с облегчением. По крайней мере, эта последняя часть не была частью её предвидения. — Ты должен стать таким рыцарем, который использует свой меч для защиты тех, кого любит. Вот чего я тебе желаю.
«Тех, кого я люблю?» Тогда почему вы просили меня убить вас?! Вы — та, кого я хочу защищать. Я уже сказал ей это, и она сказала, что я достоин.
«Если ты когда-нибудь посмотришь на меня и увидишь врага народа, ты не должен колебаться и забрать мою голову своим мечом».
Вы абсолютно уверены, что это не было предвидением?
Я дрожал от мысли, что это было частью её видения, судьбой, от которой никто из нас не мог сбежать. Но я уже решил посвятить ей свою жизнь, поэтому я приму любой её приказ, даже этот.
— Я понимаю. Я обязательно когда-нибудь стану рыцарем. Я буду защищать вас и тех, кто вам дорог. Я буду защищать маму, папу и всех людей в королевстве всеми своими силами. Вот таким рыцарем я стану!
Даже если весь мир обернется против вас, я всё равно хочу быть тем, кто будет вас защищать. Если ваше желание — умереть от моих рук, когда вы станете врагом народа, то я продолжу защищать вас и ваших близких даже тогда.
Я буду рядом, чтобы направлять её на правильный путь, чтобы её сердце оставалось благородным и чистым. Ничто не встанет на пути её силы. Я пройду этот путь рядом с ней, неустанно защищая её и то, что мне дорого. Я никогда, никогда не позволю ей сбиться с пути.
Я уничтожу любого, кто попытается развратить её или встать на её пути. И если принцесса, сильная, величественная принцесса передо мной, когда-нибудь окажется на грани срыва...
«Как я могла позволить кому-то умереть, зная, что могу его спасти?»
Я буду рядом, чтобы спасти вас, обязательно, точно так же, как вы спасли меня сегодня. Какие бы трудности вас ни постигли, я протяну вам руку и спасу вас, как вы спасли меня.
Артур Бересфорд.
Я поклялся этим именем, поклялся прямо здесь и сейчас. Чего бы это ни стоило, я буду защищать принцессу до самого конца.
Всем, что у меня есть.
— Артур.
Голос сэра Кларка вырвал меня из раздумий. Я повернулся к нему, чувствуя себя легче, чем когда вошел в эту комнату. Принцесса Прайд высвободила свои руки из моих, но призрачное ощущение её пальцев оставалось на моей коже еще долго после её ухода.
Сэр Кларк положил руки мне на плечи. — Пойдем? — спросил он.
Меня бесило то, как он всегда точно знал, что я чувствую. Сэр Кларк был почти ровесником папы, но вел себя как мой старший брат, и иногда... иногда это было именно то, что мне нужно.
Я кивнул и наконец-то неуверенно поднялся на ноги.
Я действительно это сделал. Я сказал ей всё, что должен был сказать. Огромный груз свалился с моих плеч. У меня кружилась голова. Сэру Кларку пришлось помогать мне дойти до двери, но по пути я понял, что понятия не имею, где папа.
— Ваше Высочество...
Я резко обернулся на звук голоса папы, но от резкого движения весь мир закружился.
По комнате разнесся стук — папа упал на пол и ударился головой о плитку, кланяясь принцессе Прайд.
— Спасибо, что спасли мне жизнь, — сказал папа сквозь слезы.
Даже когда мое зрение прояснилось, мне потребовалось мгновение, чтобы осознать то, что я видел. Я так часто видел, как папа злится, но впервые в своей жизни я видел, как он плачет.
— Я так счастлив, что снова смогу увидеть своих друзей, своих солдат. Свою семью.
В жизни папы было так много моментов, достойных слез — когда я наговорил ему ужасных вещей, когда он думал, что умрет на тех проклятых скалах, когда чудесным образом вернулся в замок целым и невредимым. Но ни в один из этих моментов он не плакал. Теперь он плакал прямо на моих глазах.
— Но более того... — сказал он. — Мой сын станет рыцарем! Я ушам своим не верю.
Я?
Мои глаза были так прикованы к папе, что я забыл моргнуть. До последних нескольких минут я всегда верил, что был для него разочарованием.
Всякий раз, когда я слышал от папы «Не сдавайся» и «Ты уверен в этом?», я предполагал, что он уже потерял на меня надежду и будет считать меня обузой, если я изменю свое решение и решу стать рыцарем. Я был так уверен, что стану для него позором.
Но всё изменилось, когда я услышал слова принцессы Прайд и понял, что папа ни разу не сдался. На самом деле, прямо сейчас...
— Я так рад, что жив!
Папа плакал обо мне.
Как бы я ни был воодушевлен заявлением принцессы Прайд о том, что я стану рыцарем, папа казался не менее счастливым. Это было всё, что он когда-либо хотел услышать от своего сына; как я вообще мог вообразить, что я для него — разочарование? Даже после стольких слез мое зрение снова затуманилось. Потратив жизнь на мысли о том, что я проклят бесполезной силой и лишен будущего, я внезапно почувствовал себя самым счастливым человеком в этой комнате. У меня был отец, который ждал меня всё это время, мать, которая позволила мне увидеть мир, и даже поддержка старшего брата в лице сэра Кларка. Но я не мог увидеть все эти благословения, пока не встретил принцессу Прайд. Я закрыл глаза, но слезы просочились сквозь пальцы.
После всего этого времени мне всё еще не было слишком поздно осознать, как мне повезло. И всё же я чуть не упустил всё это. Я чуть не потерял все хорошие вещи в своей жизни из-за чистого упрямства.
Я вытер глаза кулаками и увидел, что принц Стайл и принцесса Тиара смотрят на моего папу, который свернулся калачиком на полу, став даже меньше меня. Принцесса Прайд улыбнулась и обняла моего папу, в её глазах блестели слезы. Это был первый раз, когда я видел, как она плачет.
Даже со всеми волнениями и драмой вчерашнего дня принцесса Прайд не кричала и не плакала. Но сегодня я видел, как она злится. Я видел, как она отчитывает папу за потерю надежды и предположение, что его смерть была приемлемым исходом.
Теперь она тоже плакала — не из-за себя, а потому что была так счастлива слышать, как папа говорит, что он рад быть живым.
— Слава богам! — сказала она, её голос был напряженным и тихим. Однако я знал, что услышал её правильно. В этот момент она была подобна богине: её слезы блестели, а вокруг нее светился солнечный ореол, пока она утешала отца. Я вцепился в этот образ, выжигая его в своем сердце на всю оставшуюся жизнь.
Я не хотел забывать это зрелище, пока я жив.
— Дурацкий папаша.
— Не смей называть меня так в замке.
Покинув тронный зал, мы с папой шли по коридору вслед за сэром Кларком и остальными рыцарями. Я полагал, что отец направляется на тренировочный полигон вместе со всеми.
— Ладно. Но что ты планируешь делать с этим, командующий? — я указал на идущих впереди рыцарей, которые всё еще терли опухшие глаза. Они тихо переговаривались между собой:
— Никак не могу перестать плакать.
— Слава богам. Наш командир жив.
— Принцесса Прайд поистине невероятна.
Когда мы выходили из тронного зала, я заметил, что дверь была приоткрыта. А это означало, что все эти рыцари слышали и видели всё, что там происходило. Я готов был сквозь землю провалиться от стыда.
Теперь сэр Кларк вел за собой галдящих рыцарей, а папа отстал, чтобы пойти рядом со мной. Я не мог заставить себя посмотреть на него, но чувствовал, что он улыбается, глядя на меня.
— Так что ты собираешься делать теперь? — спросил папа, потирая покрасневшие глаза и хмуря брови.
— Пойду домой. Мама ждет.
— Ни слова об этом матери.
— Угх. Да знаю я, естественно.
Я попытался отвернуться, но его взгляд буквально колол меня. Нужно было опередить его.
— Мне плевать, когда мы начнем, — выпалил я, прежде чем он успел открыть рот. — Как только у тебя появится время... эм... — Мой голос сорвался на шепот. — Пожалуйста, начни снова тренировать меня.
Я наотрез отказывался смотреть на него, внутренне сжавшись в ожидании ответа, но его всё не было. Когда я наконец мельком взглянул в его сторону, он прикрывал рот рукой, а его плечи подрагивали.
— Пап! — прикрикнул я, решив, что он меня вообще не слушал.
В ответ он отвесил мне легкий подзатыльник. За всю мою жизнь он ни разу меня не ударял. Я был скорее ошарашен, чем зол.
— Конечно, я помогу, — сказал он, мягко улыбнувшись впервые за целую вечность. — Я буду дома первым делом с утра. Убедись, что будешь готов к тому моменту, как я приду.
— Ага, — только и выдавил я, всё еще находясь в каком-то оцепенении и шоке.
Дальше мы шли молча. Когда мы добрались до главных дверей, дворцовые слуги услужливо распахнули их перед нами. Почувствовав легкое раздражение от осознания того, что он всё еще видит во мне маленького ребенка, я решил немного подействовать ему на нервы.
— Держу пари, ты уже не раз был на волосок от смерти и просто скрывал это от нас с мамой.
— Что?! Н-нет, я... — Его реакция была красноречивее любого ответа.
— Так я и знал. Что, боишься, что мама задаст тебе трепку? Ну ты и ребенок.
Папа пробормотал какое-то невнятное оправдание. Мы вышли за двери, покинули замок и направились к главным воротам на другой стороне сада.
— Просто чтобы ты знал: больше ты от меня ничего не скроешь, — сказал я. Я понимал, что он просто не хотел волновать нас с мамой, но это больше не сработает. — Потому что в следующий раз я буду с тобой на поле боя.
Папа как вкопанный остановился, его глаза округлились. На нем это смотрелось так забавно, что я расплылся в широченной детской улыбке. Я даже не подозревал, что всё еще способен так улыбаться.
Окрыленный победой, я сорвался на бег, не дав ему вставить ни слова возражения. Я промчался мимо рыцарей, на ходу шлепнув сэра Кларка по спине.
— Больше не смей так близко подбираться к смерти, пока меня нет рядом! Дурацкий папаша! И вас это тоже касается, сэр Кларк! — прокричал я через плечо.
А затем я просто бежал, мчался со всех ног, не отрывая взгляда от того, что ждало меня впереди.
— Ха-ха! Ты еще с нами, Родерик?
Я рассмеялся, глядя, как Артур стремительно скрывается вдали, и окликнул друга. Мой старый товарищ выглядел совершенно ошеломленным событиями сегодняшнего дня, и рыцари уже начали обращать на это внимание.
— Никому не оборачиваться, ясно? — скомандовал я, пока солдаты не успели ничего себе надумать.
Сколько лет прошло с тех пор, как мы с Родериком в последний раз видели на лице Артура такую улыбку?
Я мог лишь догадываться, что в этот момент Родерик испытывал такую же безмерную гордость, как и я.
— Вот так, — пробормотал я себе под нос, глядя в зеркало.
Я убрал длинные волосы от лица, стянув их на затылке в хвост. Я уже и не помнил, когда в последний раз видел так много собственного лица. Теперь волосы спадали мне на плечо, но от этого мое отражение не стало меньше походить на отца. А когда я хмурился, сходство становилось еще разительнее. Когда-то это могло повергнуть меня в панику, но сейчас я почти гордился лицом, смотревшим на меня в ответ. Я осторожно разгладил морщинку на лбу.
Если бы я отрезал волосы, то стал бы еще больше похож на папу, но я не мог заставить себя это сделать. Она касалась этих волос, и я готов был поклясться, что кожа головы всё еще покалывала от прикосновения её пальцев. Я зажал кончики волос, вполне довольный их длиной.
Мир за окном был погружен в кромешную тьму, но я не ложился, начищая свой меч. Папа сказал, что вернется домой первым делом с утра, но той ночью я почти не спал и проснулся рано. Закончив с прической, я снова вычистил меч и немного потренировался сам — впервые за столько лет я делал нечто подобное.
— Артур! Твои... твои волосы!
— Долго же ты добирался, дурацкий папаша.
Солнце еще не взошло, когда папа вернулся верхом. Он во все глаза уставился на мои собранные волосы. Он тоже почти не видел моего лица последние несколько лет.
— Так удобнее двигаться, — сказал я.
— Понимаю. — На его губах расцвела улыбка. Угх, в этот момент он так сильно напомнил мне сэра Кларка. — Ты хоть спал? — спросил он.
— Да, но почему-то проснулся рано, поэтому решил размяться, пока ждал.
«Я хотел поскорее начать с тобой тренироваться». Я проглотил эти слова, слишком напуганный, чтобы произнести их вслух.
— В любом случае, ты вообще готов меня учить?
— Что ты имеешь в виду? — спросил папа. Он спешился, но всё еще держал поводья лошади. Пока мы говорили, я уловил отчетливый запах выпивки от его дыхания.
— Ты снова выпивал с сэром Кларком, не так ли?
— Всего один бокал.
Да, конечно. Запах не был бы таким сильным, даже если бы ты вылил весь этот бокал себе на голову.
— Если ты уже размялся, то это просто отлично. Начнем, — сказал он.
На этом мы с отцом начали нашу первую совместную тренировку за долгие годы. Мы начали с того, как правильно держать меч и двигаться с ним. Самые-самые азы. Но под конец он позволил мне сойтись с ним в спарринге.
В перерывах между упражнениями папа рассказывал мне всё о принцессе Прайд. Я ловил каждое слово. Он рассказывал мне о её жизни в замке, о слухах, которые ходили вокруг нее, обо всём хорошем и плохом. Он начал с шестого дня рождения принцессы Тиары, а затем перешел к тревожным слухам, которые возникли, когда принцесса Прайд была совсем юной. Я слышал подобные вещи о ней в городе, включая шепотки о том, что она заставила принца Стайла подписать контракт подчинения.
Но всё это совершенно не вязалось с той девочкой, с которой я только что познакомился. Я поклялся найти того, кто распускал эти грязные слухи.
Я не мог вспомнить, когда в последний раз у нас с отцом был такой долгий разговор. А тренировка была еще лучше. Он ни на секунду не давал мне поблажек, заставляя выкладываться по полной в каждом поединке. Я не мог быть счастливее. И хотя я ни разу даже близко не подобрался к тому, чтобы одолеть его, к моменту, когда мы закончили, на его лице застыло удивление.
— Артур, ты правда всё это время не практиковался с мечом? — спросил он.
Что это должно значить?
Конечно же, я не практиковался. Я едва помнил, как держать меч, пока он мне не напомнил. На самом деле, я всё еще использовал тот же тренировочный меч, что и в детстве, хотя мне потребовалась целая вечность, чтобы просто отчистить эту проклятую железяку до рабочего состояния.
— Поверить не могу, — сказал папа. — Ты действительно талантливее меня.
Я всё еще обдумывал его слова, когда пришла мама, чтобы узнать, чем мы тут занимаемся. Она недоверчиво захлопала глазами, когда я сказал, что тренируюсь, чтобы стать рыцарем. Её взгляд заметался между мной и папой, но папа поспешно ретировался, сославшись на то, что ему нужно вернуться в замок. Хотя она явно жаждала объяснений, он пресек все её попытки узнать больше.
Дурацкий папаша.
Он даже оставил свой драгоценный меч. Мне пришлось нести его ему после того, как я позавтракал и вспахал поля. За завтраком мама спросила, что заставило меня передумать и возобновить тренировки, но я не знал, как всё объяснить, не рассказывая ей о засаде. Я не знал, что сказать, чтобы не нарушить свое обещание хранить те события в тайне, поэтому просто поспешил закончить свои дела на сегодня, чтобы поскорее умчаться на тренировочный полигон рыцарей.
— А ну не сметь смеяться! — кричал отец, когда я прибыл.
Я выглянул из-за угла здания и чуть не ахнул. Принцесса Прайд, принц Стайл и принцесса Тиара стояли среди рыцарей.
Черт. Может, стоит прийти позже? После всего, что произошло вчера, я понятия не имел, как подойти к принцессе.
— О, кстати об этом, — начал папа.
Его болтовня отвлекла всех, пока я незаметно улизнул и сделал круг вокруг замка. Я надеялся, что к моему возвращению принцесса уже уйдет. Но в тот самый момент, когда я повернулся, чтобы уйти, я снова услышал голос отца.
— Даже сегодня утром мой сын всё еще не умолкал о Вашем Высочестве, рассказывая, как...
Что?!
— Заткнись, дурак! Какого дьявола ты им об этом треплешь?! — заорал я прежде, чем успел себя остановить, и выскочил на всеобщее обозрение — перед отцом, рыцарями, и даже перед принцем и принцессами.
— Что? А ты что здесь забыл? — спросил папа.
— Потому что ты, идиот, забыл это дома после тренировки, и мне пришлось тащиться сюда, чтобы принести его тебе! Ты просто невыносим, дурацкий папаша! Тебе лучше прямо сейчас передо мной извиниться!
Я швырнул ему меч.
— А, понятно. Наверное, я оставил свой меч дома. Извини за это. — То, как он пожал плечами, словно это не было чем-то важным, только еще больше разожгло мою злость.
Дурацкий папаша. Зачем ты пошел и растрепал об этом всем, не говоря уже о принцессе Прайд?! Придется сказать ему держать рот на замке в следующий раз, когда мы останемся одни.
Занятый этими мыслями, я только через минуту осознал, что всё еще стою прямо перед принцессой Прайд. В тот момент, когда я это понял, мы встретились взглядами, и вся кровь отхлынула от моего лица.
— Принцесса Прайд... — пробормотал я. — Насчет вчерашнего...
О нет, я должен что-то сказать, — подгонял я себя, но смущающие воспоминания о вчерашнем дне повергли меня в полный ступор. Дурацкий папаша, если бы ты только ничего не сказал, я бы... Постойте, я что, краснею? Черт, я и не думал, что встречусь с ней снова до того, как стану рыцарем. Что мне вообще сказать?
Однако она первой нарушила молчание.
— Добрый день, Артур. Я рада видеть тебя в добром здравии.
Я пробормотал «спасибо», пока мое лицо пылало всё сильнее. Я взглянул на рыцарей, но это не принесло облегчения. Я встретил несколько ухмылок, включая ухмылку сэра Кларка. Проклятье!
— Я, пожалуй, пойду, — сказал я, решив, что на этом всё. Я склонил голову с горящим лицом и повернулся, чтобы уйти.
— О боже, Артур. Ты абсолютно в этом уверен? Разве ты не хочешь остаться и побеседовать с Её Высочеством еще немного? — протянул сэр Кларк.
— Захлопнись, Кларк! Я тебе все кости переломаю, если ты еще раз такое ляпнешь!
Ублюдок! Он дразнит меня! Я врежу ему при следующей встрече. Но дело было сделано. Я снова стоял лицом к принцессе. И правда заключалась в том, что я действительно хотел поговорить с ней еще. Мало что сделало бы меня счастливее.
Но я еще не был этого достоин. Я не мог защитить её.
— Мы сможем поговорить, когда я официально вступлю в орден, — сказал я.
Я поклонился еще раз и попытался уйти.
— Пожалуйста, задержись на минуту.
Опять сорвалось, но на этот раз это был не сэр Кларк. Ко мне обратился принц Стайл.
— Если ты располагаешь временем, не согласишься ли присоединиться к моим личным тренировкам? — спросил он.
Какого черта? Принц Стайл хочет тренироваться со мной?! Что происходит?
Папа спросил, что Его Высочество имеет в виду, и мальчик ответил немедленно и без капли сомнения, как будто я действительно был достоин тренироваться с принцем. Он даже предложил мне рукопожатие. Я просто уставился на его руку на мгновение. Я не мог быть достаточно хорошим партнером по тренировкам для него, и всё же его слова продолжали звенеть в моем разуме.
«Я убежден, что освоение разнообразных боевых стилей поможет нам обоим стать сильнее».
«Сильнее». Вот оно. Я хотел быть сильным. Папа проводил большую часть своих дней в ордене, и тренировок в одиночку в это время было бы недостаточно. Но, возможно, был другой способ тренироваться. Возможно, я мог бы использовать всё это потраченное впустую время и направить его на то, чтобы стать сильнее.
Наконец я пожал руку принцу Стайлу, и он улыбнулся. Мне кажется, или улыбка этого мальца выглядит какой-то подозрительной? Меня это напрягает.
И всё же он был младшим братом принцессы Прайд, и, судя по тому, что я слышал, он сыграл большую роль в спасении отца и остальных рыцарей. Возможно, он что-то скрывал или недоговаривал, но ужас, который он испытал, когда принцесса Прайд исчезла в этом оползне, определенно был настоящим. Этого было достаточно, чтобы я пока доверял ему.
— Вот и отлично, господин Артур, — сказал принц Стайл. — Как только моя старшая сестра закончит со своими делами, прошу, присоединяйся к нам в карете.
— Так, эм, это здесь? — спросил я.
— Именно, — ответил принц Стайл. — Я храню здесь несколько запасных мечей, так что, пожалуйста, выбирай любой, какой приглянется.
Принц Стайл привел меня в специальный тренировочный зал, которым пользовалась королевская семья. И всё же, оглядев помещение, я вздохнул. Оно было меньше тренировочных площадок ордена, хотя для частного занятия этого было более чем достаточно. Здесь было всего две раздевалки, по одной для каждого. Среди тренировочных мечей покоилось и настоящее оружие, натертое до ослепительного блеска. Зал был настолько роскошным, что вряд ли вообще когда-либо использовался для настоящих спаррингов.
— Что-то не так, господин Артур? — спросил принц Стайл, несомненно заметив, как я пялюсь по сторонам.
— А, нет...
Я не был уверен, как мне следует отвечать теперь, когда я оказался наедине в комнате с членом королевской семьи. Принца Стайла это, казалось, ничуть не волновало, но я отступил на шаг, с головой накрытый неловкостью.
Он протянул мне тренировочный меч.
— Не нужно так нервничать. Сейчас мы здесь только вдвоем.
— Эм, вам не обязательно быть таким вежливым, — робко сказал я. — Я не тот парень, в присутствии которого принцу нужно вести себя примерно, и я не думаю, что вам следует называть меня «господин», Ваше Высочество...
То, что он обращался ко мне так формально, делало всё только хуже. Ему следовало бы просто относиться ко мне как к любому другому подданному.
— Хорошо, тогда тебе тоже не нужно говорить со мной формально, — сказал принц Стайл. — В любом случае, ты старше меня, господин Артур, так как насчет того, чтобы мы общались друг с другом как равные?
«Подождите, это тоже неправильно!»
Дело было не в возрасте. Папа и остальные рыцари общались с принцем Стайлом должным образом, хотя они были намного старше меня. Я не мог ходить и разговаривать с принцем так, словно мы приятели.
— Ладно, тогда я начну, — сказал принц Стайл, когда я заколебался. — Когда почувствуешь, что готов видеть во мне друга, смело говори со мной как с другом. А пока я просто буду самим собой с тобой... Артур.
Жутковатая улыбка наконец сошла с лица принца. Его выражение стало совершенно бесстрастным, когда он поднял меч.
«Погоди-ка секунду! Я впервые за несколько лет взял в руки меч. Только не говори мне, что ты уже хочешь драться!»
Принц определенно уже хотел драться.
Он бросился на меня, не оставив мне иного выбора, кроме как отпрыгнуть в сторону и заблокировать его удар. У меня не было ни доспехов, ни щита, чтобы защитить себя, поэтому мне оставалось только отбить его меч и продолжать двигаться. Принц Стайл оступился, но перенес вес на правую ногу, чтобы сохранить равновесие.
— Я собирался остановиться до того, как ударю тебя, — пробормотал он. — Артур, ты правда вообще не практиковался в фехтовании?
Вот опять, тот же самый вопрос, что папа задавал ранее.
— Этим утром я впервые за несколько лет прикоснулся к мечу, Ваше Высочество, — ответил я.
Всё еще казалось слишком странным игнорировать его статус во время разговора. Принц Стайл моргнул, затем опустил оружие.
— Так я и думал. Я определенно хочу, чтобы ты был моим партнером по тренировкам. — Я понятия не имел, что это должно значить. Но теперь принц Стайл наблюдал за мной с острым, нескрываемым интересом. — Кроме того, я бы хотел, чтобы ты сдал вступительный экзамен в орден уже в следующем году, — сказал он.
— Чт-что? — прохрипел я.
«О чем он вообще говорит?!»
— Н-ни за что. Я не смогу этого сделать. Я не знаю никаких основ, и едва умею обращаться с мечом. Мой план — начать с азов сейчас, а затем сдать экзамен в лучшем случае через три года.
— Ты же не обязан сдавать его только один раз, — возразил принц Стайл. — Если ты не пройдешь в следующем году, всегда будут следующие годы.
— Нет, но даже если я сдам его досрочно, я не...
— Я буду всячески тебя поддерживать. Я хочу увидеть тебя рыцарем в ближайшем будущем.
«Почему? Почему он всё это говорит?» От попыток осмыслить это у меня разболелась голова. По сути, мы были почти незнакомцами, и всё же он, первый принц, клялся поддержать меня в том, чтобы я стал рыцарем как можно скорее.
— Могу я спросить вас кое о чем? — сказал я, отчаянно пытаясь во всем этом разобраться.
— Конечно.
— Какое вам дело, станет ли такой парень, как я, рыцарем? И действительно ли первому принцу вообще нужен кто-то вроде меня для тренировок? Когда ваш инструктор заканчивает обучение, разве вы не должны тратить свое свободное время на изучение законов и всего остального, что должен знать член королевской семьи?
Принцы были занятыми людьми. По крайней мере, это я знал. Принц Стайл изначально тоже был простолюдином, поэтому я представлял, что есть куча вещей, которые ему еще нужно было узнать о монаршей жизни. Даже если бы он решил тренироваться, любой рыцарь почел бы за честь составить ему компанию, и все они стали бы лучшими партнерами, чем я.
— Чтобы защищать мою старшую сестру, — сказал принц Стайл.
Мои кружащиеся мысли резко остановились. Ответ пришел к нему так просто, так мгновенно — и он объяснял всё.
— Моя старшая сестра очень сильна, — продолжил он. — Но то, что ты видел, на самом деле было её самым первым днем на настоящем поле боя.
То, чего она «достигла» в этот самый первый день, было полным уничтожением вражеской армии вместе со спасением папы.
— Я не сомневаюсь, что когда-нибудь она снова совершит что-то столь же безрассудное, — добавил он. — Пока она чувствует, что может что-то изменить, она будет пытаться.
— Но моя старшая сестра не непобедима. Она сама так сказала: «Если бы это была простая битва сил, то я, безусловно, не одержала бы победу».
Битва снова пронеслась в моей памяти. Я видел, как принцесса уворачивается и уходит от атак — но ни разу не пытается одолеть врага в лобовом столкновении. Внезапно всё обрело идеальный смысл.
— В конце концов, она всего лишь леди, которая просто не может полагаться на грубую физическую силу для победы, — произнес принц Стайл, словно прочитав мои мысли. — Когда королевская семья усыновила меня, моей старшей сестре было всего восемь лет. Но даже тогда она уже чего-то боялась, и всё это время этот страх никуда не уходил.
«Боялась?»
Это всколыхнуло воспоминание: принцесса говорит мне прямо на ухо странные слова, которые тогда не имели никакого смысла. «Если ты когда-нибудь посмотришь на меня и увидишь врага народа...» По спине пробежал холодок.
— Я не знаю, чего она боится, — сказал принц Стайл. — Но всё, что я могу сказать наверняка, это то, что в её жизни есть нечто, что безмолвно таится во тьме, угрожая сокрушить её. Вот почему я изучаю всё, что поможет мне защитить её, и провожу так много времени, упражняясь с мечом. Но... — Принц Стайл направил клинок мне в грудь. — Этого всё еще недостаточно.
[[image:/storage/reader-images/5f0d80f96c12ac8896463c34ed7d10472b15119a.png]]
Его темные глаза горели амбициями, слишком острыми и сосредоточенными для простого ребенка. И всё же его голос становился тише, и даже его меч бессильно опустился, отражая его эмоции. По его лицу скользнули тени, и я вспомнил пугающие слухи о принцессе Прайд, которые даже сегодня обвивали замок, подобно змеям.
— Я хочу стать сильнее. Достаточно сильным, чтобы защитить старшую сестру, но я всё еще слишком слаб. Даже если я стану достаточно сильным, чтобы сравняться с ней, мне всё равно придется стать еще сильнее. Я хочу защищать её ценой своей жизни. Но даже этого недостаточно. Если я умру, не спася её, то всё это будет напрасно.
Принц Стайл отступил на шаг и бросился на меня, обрушивая свой меч сверху вниз. Я рефлекторно заблокировал удар, и по залу разнесся лязг металла.
— Этого будет недостаточно, — процедил он, пока мы мерились силами. Он свирепо смотрел, но не на меня. Этот взгляд предназначался ему самому. — У взрослых могут быть власть, интриги и обходные пути решения проблем, но даже если бы я использовал всё это, чтобы защитить её, этого всё равно не хватило бы. Если кто-то более сильный, чем она, решит прибегнуть к насилию...
Кожаная рукоять жалобно скрипнула, когда принц Стайл перехватил меч крепче. Он навалился всем весом на клинок, вдавливая лезвие всё ближе к моему лицу.
— Я не смогу её защитить.
Острие дрожало прямо перед моими глазами. Я резко отпрянул, отбивая его клинок в сторону, и принц Стайл отшатнулся назад.
— Артур, — сказал он. — Я знаю, что ты станешь сильным. Сильнее меня или моей старшей сестры. Сильнее кого бы то ни было.
Я не мог взять в толк, почему он в это верит. Может, это как-то связано с предвидением его сестры. Да, я был сыном командующего, но я даже не держал меч в руках годами.
Но если, как он сказал, сила была в пределах моей досягаемости, то я хотел её. Нет, она была мне необходима.
Чтобы защитить принцессу Прайд, мне нужно было стать сильнее всех.
Я никогда не планировал, что моим партнером по тренировкам станет принц, не говоря уже о том, чтобы услышать от него такую высокую похвалу. И всё же...
— Могу я задать еще два вопроса? — спросил я.
— Столько, сколько пожелаешь.
— Почему вы так много делаете для кого-то вроде меня? Я знаю, что вы помощник Её Высочества, но почему вы так отчаянно стремитесь её защитить?
Каким бы грубым ни был этот вопрос, я не мог перестать задаваться им. Принц был лишь её помощником, бывшим простолюдином, усыновленным королевской семьей. И всё же, в таком юном возрасте он без остатка посвятил себя служению ей. Это, в сочетании с его таинственной улыбкой, порождало подозрения о его истинных мотивах. Я терпеливо ждал, пока он продолжит.
— Я думал, ты такой же, как я, — тихо пробормотал принц.
Я замер, сбитый с толку его ответом.
— Моя старшая сестра — наследная принцесса, и я обязан всем, что у меня есть, именно этому факту. Я не могу рассказать тебе подробностей, но я до конца своих дней не забуду того, что она для меня сделала. Я дал клятву — не кому-то другому, а самому себе, — что буду защищать её, что само мое существование всегда будет ради неё.
Он впился в меня взглядом; его глаза ярко горели решимостью. Я сглотнул и не посмел отвести взгляд. И всё же в этом взгляде таилось нечто большее — призрак какого-то воспоминания, тяжесть незримого бремени.
— Я не многим могу доверять.
Он был всего лишь десятилетним ребенком, но говорил так, словно уже успел заглянуть в лицо самому злу.
— Я мало кому могу доверять.
Говоря с Артуром, я снова вспомнил ту сцену трехлетней давности, когда Гилберт тайно встречался со своими подчиненными, чтобы устроить заговор против наследной принцессы.
Репутация ничего не значила, если человек, пользующийся таким глубоким уважением, мог оказаться предателем. Все эти три года я гадал, какие ловушки готовит Гилберт, какие козни он плетет. Это означало, что я не мог доверять никому в замке, кроме Прайд, Тиары, Матери и Отца. Теперь я причислял командующего и вице-командора к своим потенциальным союзникам. Но ко всем остальным я должен был относиться с подозрением, включая дядю Веста, Лотту, Мэри, Джека, господина Карла и остальную прислугу замка. И, конечно же, премьер-министра Гилберта.
Несмотря на свою настороженность, во время своих выходов в высший свет я завел столько полезных связей, сколько смог. Но я не доверял ни одному из этих людей. У меня не было возможности узнать, кто однажды предаст Прайд, или кто это уже сделал.
Из-за этого союзников у меня оставалось пугающе мало. Я надеялся, что стать сильным самому по себе будет достаточно. Но этого не хватало. У Прайд было слишком много потенциальных врагов. А затем, буквально вчера, я стал свидетелем того момента между Артуром и моей старшей сестрой, и кое-что понял.
Этот мальчик защитит её.
Случайная встреча с ним сегодня казалась судьбой. Вдобавок ко всему, к моему огромному удивлению, он действительно был силен. Артур уклонился от моего выпада с первой же попытки и заставил меня отступить. Я сам только начал изучать основы фехтования, но моя базовая подготовка началась несколько лет назад. Господин Карл говорил, что я делаю успехи. Он утверждал, что у меня природный талант к мечу, что я показываю прекрасные результаты, и что он говорит это не просто из вежливости. Поэтому, когда я нанес удар Артуру, я вложил в него всё, что у меня было, надеясь найти брешь в его защите.
Но я её не нашел.
Несмотря на то, что Артур годами не брал в руки меч, он отвечал мне ударом на удар. Казалось, он совершенно не осознавал свой потенциал, но я видел его. Я видел, насколько могущественным он может стать — могущественнее меня, могущественнее Прайд. Могущественнее, чем...
«Пожалуйста, позвольте мне защищать вас до конца моей жизни». В тот момент, когда он сделал это искреннее заявление...
— Я знал, что могу тебе доверять, — сказал я. Артур выслушал эти слова с широко раскрытыми глазами. — Когда ты сказал, что будешь защищать её, ты говорил это от всего сердца. Для меня это прозвучало как клятва.
Он был тем, в кого я мог верить. Даже Прайд сказала, что предвидит будущее, в котором Артур станет прекрасным рыцарем, достойным стоять за её спиной.
Он был нужен мне. Он был нужен Прайд.
— Я буду щитом моей старшей сестры, который защитит её от политического влияния и незримых угроз. Артур, я хочу, чтобы ты стал её мечом и сразил любого, кто попытается причинить ей вред силой.
Артур не ответил. Он просто стоял со слегка приоткрытыми губами. Неужели он всё еще сомневался во мне?
— Думаешь, я лгу? — спросил я. — Пытаюсь переманить тебя на свою сторону? Думаешь, я всё это выдумал, чтобы контролировать тебя или мою старшую сестру?
— Черта с два я так думаю, — ответил Артур, слова так и вырвались из него. Наконец-то он обратился ко мне как к равному.
«Ладно, тогда я начну. Когда почувствуешь, что готов видеть во мне друга, смело говори со мной как с другом».
— Я не знаю, почему ты чувствуешь себя обязанным принцессе Прайд, или что, черт возьми, ты нашел в ком-то вроде меня... — сказал Артур. Говоря это, он сжался, словно становясь меньше прямо на моих глазах. Но в то же время он крепче перехватил свой меч. — Но я верю тебе, когда ты говоришь, что хочешь защитить Её Высочество. Я вижу, что это действительно идет от самого твоего сердца. Я хочу защищать принцессу Прайд, и ты тоже. Вот почему ты хочешь стать сильнее вместе со мной, верно? Так давай тренироваться вместе каждый божий день. — Его взгляд впился в меня, словно оценивая.
Вместо того чтобы перебивать его, я сразу же кивнул в знак согласия. Он произнес именно те слова, которые я хотел услышать.
— Ха-ха! Называть нас «мечом» и «щитом» и всё такое прочее — это такая стыдоба, — сказал Артур. — Клянусь, дети могут быть такими раздражающими. Но... — Легкая улыбка озарила его лицо. Наконец-то он казался расслабленным в моем присутствии. — Думаю, мне даже нравится, что меня называют мечом.
Я не смог устоять перед его мальчишеской ухмылкой и сам расплылся в улыбке. Его светлое лицо сияло, проникая сквозь меня, согревая из самых глубин моего сердца.
— Просто чтобы ты знал, я не врал о том, как давно не держал в руках меч, — продолжил Артур, почесывая затылок. — Так что не хочу слышать никаких жалоб, если я не смогу стать рыцарем так быстро, как тебе хочется. Усек, Стайл?
«Стайл», — назвал он меня. В тот момент, когда это имя слетело с его губ, я осознал, что ко мне впервые обратились просто по имени с тех пор, как меня усыновила королевская семья. Ну, за исключением таких людей, как Прайд.
— Разумеется, — ответил я. — Ты станешь сильнее, а я буду твоей опорой.
— Да перестанешь ты вести себя так, словно будущее высечено в камне?! К тому же, ты тоже будешь становиться сильнее вместе со мной.
Он направил на меня свой меч, и мне не оставалось ничего иного, кроме как ответить, подняв свой.
— Ты ведь тоже станешь сильнее, так? Ради принцессы Прайд.
Было ясно, что он всё еще относится ко мне с некоторой настороженностью, но теперь, по крайней мере, мы знали, что нас объединяет общая цель.
— Я научу тебя всему, чему научусь у папы — и в ордене, когда попаду туда. Так что и ты учи меня тому, что знаешь. Ведь должно же быть что-то, чему я могу научиться, верно? Вроде стиля фехтования королевской семьи, самообороне или чему-то в этом роде.
Даже если мы не были теми людьми, которым следовало бы учить друг друга, до тех пор, пока это служило достижению наших целей и защите принцессы, всё было в порядке.
— Да. Спасибо тебе, Артур.
— Без проблем.
Так мы выковали наш необычный союз. Я видел искорки радости в его глазах, хотя лицо оставалось стоически спокойным. Я изо всех сил постарался улыбнуться, но Артур отвернулся и снова почесал затылок, что-то ворча себе под нос.
— О. И еще кое-что, — сказал Артур.
Он посмотрел на меня, и его взгляд внезапно стал острым. Его недавняя застенчивость испарилась в мгновение ока, и я поймал себя на том, что делаю шаг назад.
— Я не хочу больше видеть эту жуткую улыбку. Ту, что была у тебя, когда мы виделись в прошлый раз. Просто делай то же лицо, что и тогда, когда мы говорили о принцессе Прайд.
Я сглотнул. Никто и никогда не видел сквозь ту фальшивую улыбку, которую я нацеплял, до этого самого момента.
— Она была... странной? Я думал, что улыбаюсь вполне ес...
— Черта с два, — перебил Артур. — Из-за нее я думал, что за тобой нужен глаз да глаз, но, полагаю, ты не такой уж и пугающий в конце концов.
Пугающий? До сих пор никто не называл эту улыбку пугающей. Если бы я хотел напугать их, я бы, несомненно, смог, но та безликая улыбка, которую я носил большую часть времени, должна была казаться искренней и безобидной. Даже принцесса Прайд или принцесса Тиара ничего не говорили о ней.
— Ты видел, каким недружелюбным всё время выглядит мой отец, но у мамы на самом деле очень выразительное лицо, — пустился в объяснения Артур. — И еще все эти люди, которые приходят к ней в ресторан. По сути, я всю свою жизнь видел самые разные выражения лиц.
Ресторан. Я мало что знал о происхождении Артура, но раз его мать владела рестораном, было логично, что он научился читать людей. Теперь, когда я понял это, он казался почти до боли чувствительным. Должно быть, он много помогал ей, постоянно общаясь с посетителями, и в итоге натерпелся всякого лицемерия, когда поползли слухи о его бесполезном даре. Возможно, именно поэтому он прятал лицо за длинными волосами, словно пытаясь отгородиться от части окружающей фальши за этим занавесом, прежде чем сбежать на свои поля.
— Я пытаюсь сказать, что больше привык видеть, когда люди выглядят холодными, как мой отец, — продолжил Артур. — Такому ребенку, как ты, незачем заставлять себя быть милым в моем присутствии.
Он протянул руку и взъерошил мне волосы. Это был такой знакомый, такой дружеский жест, что мои плечи сами собой расслабленно опустились. Вместо того чтобы видеть во мне первого принца, он обращался со мной как с обычным ребенком на три года младше него. Для меня это было совершенно в новинку.
Кажется, он и вправду поможет мне защитить принцессу.
— Ладно, так кто кого будет учить первым? — спросил Артур, снова поднимая меч.
Но в тот момент я думал вовсе не о мечах. Теплота простого жеста Артура всё еще расходилась по моему телу. У меня появилось не просто доверенное лицо; у меня появился друг.
— Артур, — сказал я, стараясь обращаться к нему напрямую. — Я рад, что встретил тебя.
По моим губам скользнула слабая улыбка.
— У тебя что ни фраза, то сплошная неловкость, — фыркнул Артур. — Ты даже хуже сэра Кларка.
Но говоря это, он рассмеялся, и в этот самый момент я понял: мы выковали связь, которая останется с нами до конца наших жизней.
Продолжение следует…
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод и редактура: TuXoXoDKa
Вычитка и оформление диалогов: Исекайный Сомелье
Работа с изображениями: Animia
— О, Стайл. Вы сегодня снова тренируетесь с Артуром?
Я только закончила свои уроки на сегодня, когда столкнулась в коридоре со Стайлом, одетым в свою обычную тренировочную форму.
— Да. Артур сказал, что это время лучше всего подходит для его графика. Вам двоим стоит присоединиться к нам, если у вас есть время. — Стайл улыбнулся мне и Тиаре, прежде чем поспешить в тренировочный зал.
С тех пор как они с Артуром потренировались вместе вчера, Стайл был одержим новой страстью. Он разговаривал с Артуром как с товарищем, как с другом. Он выглядел счастливее, чем когда-либо, когда мы с Тиарой ловили взглядом их двоих бок о бок. То же самое касалось и Артура. Робкий мальчик, который прятал лицо за волосами, оживал в ту же секунду, как видел Стайла.
«Кажется, мы просто поладили», — объяснил Стайл, когда я спросила его, что между ними произошло.
Это был не самый исчерпывающий ответ, и он заставил меня почувствовать себя немного одиноко. Я также беспокоилась, не был ли это тот самый раскол, который разлучил нас в игре.
— Принцесса Прайд!
Я обернулась и увидела стражника Джека, спешащего ко мне. Обычно он был тихим человеком, поэтому меня удивило, что он так взволнован.
Остановившись передо мной, он сказал:
— Её Величество вызывает вас.
— Прости, что вызвала тебя так внезапно, моя дорогая дочь.
Мы встретились в тронном зале. Тиара увязалась за мной, не желая отходить ни на шаг. Казалось, она беспокоилась о том, чтобы оставлять меня одну, но Матушка не возражала, поэтому я решила, что с таким же успехом могу взять её с собой.
Матушка сидела на своем элегантном троне — месте, зарезервированном для высшей власти в королевстве. Она была самим воплощением достоинства и грации, когда смотрела на своих дочерей. Отец сидел по правую руку от нее, а дядя Вест, сенешаль, стоял по левую. Премьер-министр Гилберт застыл рядом с Отцом.
— Никаких проблем, Матушка. Что вы хотели?
— Я хочу поговорить о том, что случилось с орденом, — сказала она.
Я вздрогнула, изо всех сил стараясь сохранить самообладание. «Не может быть, чтобы она знала, что я была на скалах, верно?»
— Тебе известно, что после засады был взят под стражу один человек? — спросила меня Матушка.
Слава богам. Речь не об этом. Я подавила вздох облегчения.
— Да, я знаю об этом, — честно ответила я. В конце концов, это я, более или менее, взяла его под стражу.
— Мы полагаем, что этот человек — или, скорее, его организация — напрямую причастен к исчезновению королевского ордена нашего соседа.
Премьер-министр Гилберт прояснил детали:
— План состоял в том, чтобы наш сосед, королевство Анемон, принял наших новобранцев на своей земле. Их рыцари должны были сопровождать наших по стране. Однако, когда их рыцари не прибыли в назначенное время, командующий нашими рыцарями отправился в экстренную экспедицию вместе с отрядом новобранцев. Еще задолго до того, как они достигли границы, на них напала группа людей.
Это вполне совпадало с тем, что я помнила. Господин Карл дал мне похожее объяснение, когда мы ходили наблюдать за тренировками ордена. Королевство Анемон, однако...
Что-то в этом названии казалось мне знакомым. Я знала, что мы недавно заключили с ними союз, так что я могла прочитать об их королевстве в книге по истории.
— Арестованный нами человек говорит, что работает на организацию, которая выступает против нашего союза. Они взяли анемонских рыцарей в плен, получили информацию о нашем собственном ордене и спланировали засаду у скал. Они стремились уничтожить обе наши армии одновременно.
Другими словами, всё это было частью более масштабного плана.
— К сожалению, пленник почти ничего не знает о лидерах организации, на которую он работает, — добавил премьер-министр Гилберт.
Всё это имело смысл, но какое отношение это имело ко мне?
— Прайд. — Матушка привлекла мое внимание. — Альберт сказал мне, что в последнее время ты изучаешь законы нашей страны.
Я украдкой взглянула на своего отца, Альберта. Он выглядел бесстрастным в ожидании продолжения, но на губах Матушки заиграла странная легкая улыбка. Затем она резко указала в одну сторону комнаты белым отполированным кончиком ногтя.
— Как следующая в очереди на престол, ты должна предать этого человека суду, — объявила она.
По её сигналу дверь позади меня открылась во второй раз. Стража втащила в комнату мужчину. В его рту был кляп, а тело обмотано веревками. Я узнала его мгновенно — Вал, тот самый человек, которого я заставила спасти меня и командующего Родерика. И всё же я бы даже не знала его имени, если бы не мои воспоминания об игре.
Стражники толкнули Вала на колени. Когда он заметил меня, его глаза расширились, он задергался и зарычал, издав приглушенный крик: «Монстр!»
— Преступника зовут Вал, — сказал премьер-министр Гилберт. — Он утверждает, что захваченные анемонские рыцари живы и содержатся где-то далеко от места засады. — Он посмотрел на Вала ледяным взглядом. — Однако он заявляет, что не может объяснить точное местоположение на словах. Если мы хотим спасти этих людей, нам понадобится, чтобы он отвел нас туда.
— Итак, моя дорогая дочь, просвети нас, — сказала Матушка. — Как ты намерена поступить с этим преступником?
Понятно. Она проверяет мои способности как будущей королевы.
Я сделала глубокий вдох.
— Прежде всего, — начала я, — сам факт нападения на орден из засады является тяжким преступлением. Соответствующие наказания варьируются от пожизненного заключения до смертной казни. Учитывая, что его действия могли повлиять на наш союз с королевством Анемон, я считаю смертную казнь подходящим наказанием.
Глаза Вала расширились еще больше, но таков был закон.
— Однако, если он знает о местонахождении анемонского ордена, мы можем использовать контракт подчинения.
Такие контракты были нередким способом наказания преступников, хотя они являлись уникальными для нашего королевства. Это был полезный способ заставить кого-то выдать всю правду о любой информации, которой он обладал. Контракт подчинения заставит их подчиняться каждому приказу своего хозяина до конца жизни, что устранит любую угрозу повторного нарушения закона.
— Я могу предложить три варианта наказания для этого человека, — сказала я. — Во-первых, мы отказываемся от поисков пленных и приговариваем его к смерти. Во-вторых, мы заставляем его подписать контракт подчинения, спасаем захваченных рыцарей, а затем приводим в исполнение его казнь. В-третьих, мы заставляем его подписать контракт подчинения, спасаем захваченных рыцарей, а затем отпускаем его, зная, что он больше не сможет совершать преступления.
Я взглянула на Вала, который в ответ свирепо смотрел на меня налитыми кровью глазами. Тот человек, которым я была в своей прошлой жизни, не смог бы принять решение о жизни и смерти, подобное этому, но та часть меня, которая была Прайд, холодно взвесила все варианты. Это было суровым напоминанием о том, что я всё еще была безжалостной, отвратительной королевой из игры, что бы я ни пыталась изменить в этом мире.
Стоявшая рядом Тиара сжала мою руку.
— Очень хорошо, Прайд, — сказала Матушка. — Выбирай, какое из этих наказаний понесет этот человек. Я оставляю суд над ним тебе как наследной принцессе.
Имея перед собой такое тяжелое решение, Матушка сидела совершенно спокойно и невозмутимо.
— Захваченных рыцарей необходимо спасти прежде всего остального, — рассудила я. — Даже несмотря на то, что новобранцы обоих наших королевств не смогли завершить совместные тренировки, Анемон всё еще наш союзник. Более того, поскольку наши совместные учения сорвались, сейчас нам как никогда нужно доказать нашу верность, спасая их рыцарей.
Мы не могли бросить их рыцарей — не в том случае, если они всё еще были живы. Если мы сдадимся, как только наши собственные рыцари вернутся домой целыми и невредимыми, они сочтут нас эгоистичными и ненадежными союзниками.
— А затем...
Станем ли мы после этого казнить Вала? Он, безусловно, совершил ужасное преступление. Даже если бы скалы не обрушились, в устроенной им засаде мог погибнуть командующий и все эти рыцари. Хаос ослабил бы наш союз с Анемоном, что, несомненно, и было его целью. К тому же оба королевства остались бы без рыцарей. Без сомнения, за свои преступления он заслуживал смерти, но...
Я шагнула вперед, оставив перепуганную Тиару позади, подошла к Валу и приказала страже вытащить кляп.
— Если скажешь хоть слово не по делу, я велю казнить тебя прямо здесь и сейчас, — предупредила я его. — Отвечай на мои вопросы и не говори ничего больше.
«Пожалуйста, не говори ничего о том, что произошло на скалах», — взмолилась я про себя, а затем заглянула ему в глаза.
— Ты Вал, верно?
Вблизи я заметила на его теле свежие раны. Должно быть, они пытались выбить из него информацию пытками. И всё же он с вызовом смотрел на меня, человека, который разрушил его миссию и привел к его поимке. Спустя семь лет он будет работать подчиненным Прайд, но в игре его никогда не брали в плен таким образом. Без моего вмешательства он, вероятно, пережил бы обрушение скалы благодаря своей силе и вернулся бы в королевство в какой-то момент в течение следующих семи лет. Мои воспоминания о прошлой жизни вполне могли означать, что его жизнь оборвется на десятилетия раньше положенного срока. И всё же я не чувствовала по этому поводу ни сочувствия, ни вины.
— Старшая сестра, — прошептала Тиара.
Даже несмотря на то, что я оставила её позади, теперь я жалела, что вообще привела её в этот зал. Мне следовало отправить её обратно в её комнату. Нет, это она когда-нибудь станет истинной королевой. Она должна видеть всё это, даже если из-за моей спины.
Часть работы королевы заключалась в принятии тяжелых решений.
Вал совершил тяжкое преступление. Его группа похитила анемонских рыцарей и устроила засаду нашим. Даже если он приведет нас к пропавшим рыцарям, это произойдет только потому, что мы заставим его.
Везде, где он проходил, он оставлял за собой след из жертв. Анемонские рыцари и их семьи всё еще страдали прямо сейчас.
— Вал, скажи мне, какой смертный приговор ты предпочитаешь.
Его глаза полезли на лоб; мужчина был совершенно сбит с толку. Не было причин заставлять его выбирать между жизнью и смертью, так как ответ был очевиден — но мне нужно было что-то от него услышать.
— Если ты подпишешь контракт подчинения, ты больше никогда не сможешь совершить преступление, — сказала я, пока он хватал ртом воздух. — Ты будешь честно трудиться, запертый в этом королевстве навсегда. Твоя жизнь больше не будет такой, как сейчас, если это вообще можно назвать жизнью. Если кто-то причинит тебе вред, ты никогда не сможешь отомстить. Как бы сильно кто-то тебя ни ударил, сколько бы они у тебя ни отняли, ты никогда не сможешь даже поднять руку. Если ты выберешь этот путь, для тебя это может стать участью хуже смерти.
Это была правда. Контракт подчинения не предоставлял Валу легкого выхода. Его смуглая кожа и так выделяла его в нашем королевстве, и я не удивилась бы, если бы к нему всю жизнь относились как к изгою. Эти мысли отражались на его лице, пока он обдумывал всё сказанное.
— Я не хочу умирать, — сказал он наконец. — Я подпишу этот контракт подчинения или что там вам нужно. Только бы...
Он стиснул зубы; унижение исказило его лицо.
Я кивнула. Он хотел жить, несмотря ни на что.
— Очень хорошо. Мы заставим его подписать контракт подчинения, после чего сможем его отпустить.
В комнате повисла тишина. Вал, премьер-министр Гилберт, дядя Вест, Отец и Матушка — все просто смотрели на меня. Наконец, Матушка улыбнулась и кивнула мне.
— Ты приняла решение, Прайд, — сказала она.
Затем Матушка протянула руку к дяде Весту. Тот достал из нагрудного кармана свиток и перо и передал их ей.
— Моя дорогая дочь. Ты только что вынесла свой приговор как наследная принцесса. Теперь ты должна стать той, кто исполнит контракт подчинения.
Всякий раз, когда контракт подчинения вступал в силу, королева брала на себя роль "хозяина". Это предотвращало использование таких элементов силы против Её Величества кем бы то ни было. Матушка лично заключила контракты подчинения между собой и десятками преступников, и теперь она хотела, чтобы я сделала то же самое с Валом.
Матушка протянула мне свиток. Мне не нужно было его читать, чтобы знать содержимое. Я поставлю свою подпись, и как только Вал последует моему примеру, он будет обязан подчиняться мне до конца моей жизни.
Я взяла перо и бумагу, но заколебалась. Как только я поставлю свою подпись, я уже никогда не смогу забрать ее назад. Даже если он был преступником, я обрекала живого человека на пожизненное подчинение.
Честно говоря, это приводило в ужас. Я собиралась взять под контроль всю чью-то жизнь. Отвратительная королева Прайд сотворила в точности то же самое со Стайлом. Я... Она относилась как к пешкам ради собственной выгоды даже ко всему населению Фризии, а не только к фаворитам. Мои собственные будущие преступления были настолько чудовищны, что на их фоне поступки Вала казались сущей мелочью, и всё же именно он будет скован этим договором.
Дрожащими руками я сжала перо и вывела свое имя. Я не могла отделаться от липкого страха, что именно так и начинается моя жизнь в роли Прайд, злой королевы. Но если бы я не подписала свиток, это сделала бы Матушка. А после она вполне могла бы его казнить. Я должна была сделать это сама. Кроме того, это, вероятно, было далеко не последнее суровое и жестокое решение, которое мне предстояло принять. Королевы приговаривают преступников к смерти сплошь и рядом.
Вал хотел жить, несмотря на свое преступление. Он хотел жить здесь, в этом королевстве. Таково было его желание. И я хотела даровать ему эту милость.
Через семь лет я совершу немыслимые зверства, и они будут куда хуже всего того, что натворил Вал. Но до тех пор я всё еще могла жить как наследница престола своего королевства. В конце концов именно я стану той, кто заслуживает казни, но до того самого момента я могла проводить свои дни с людьми, которые мне дороги.
[[image:/storage/reader-images/946e8a2d71d1a4153c58b90e617ddc6817902e7f.png]]
— Таковы мои приказы. Ты свободен, так что убирайся из замка.
Вал ошеломленно поднялся и, пошатываясь, побрел к двери. Не дойдя до выхода, он обернулся.
— Что всё это значит?! — огрызнулся он. Вполне закономерный вопрос.
— Именно то, что ты услышал, — ответила я. — Если ты не будешь ввязываться в неприятности, тебе и не придется об этом беспокоиться.
Вал покачал головой, но принял приказ. Наконец, он покинул зал в сопровождении стражи, направляясь к главным воротам замка.
— Прайд, зачем ты отдала такой приказ преступнику?! — требовательно спросил Стайл.
— Старшая сестра, почему ты упомянула меня? Разве не ты должна меня защищать? — спросила Тиара.
Стайл и Тиара засыпали меня вопросами в тот же миг, как двери тронного зала закрылись за Валом.
— Ну, ты гораздо более хрупкая, чем я, Тиара, — сказала я. — А что, если этот человек попадет в какую-нибудь беду, из которой контракт не позволит ему выбраться, даже несмотря на то, что теперь он наконец свободен?
— Значит, он это заслужил! Он преступник! — выкрикнул Стайл, и я разделяла его чувства.
— И всё же, раз теперь он свободен, он просто еще один мой подданный, — сказала я.
Если бы у него не было информации о пленниках, нам, вероятно, пришлось бы его казнить. Но теперь он мог жить как обычный гражданин королевства, несмотря на свои ограничения. И, честно говоря, я хотела помочь ему в этом, если бы ему когда-нибудь понадобилась моя помощь.
Стайл не казался убежденным. Он вздохнул, его плечи поникли. — Очень хорошо. Да будет так. Именно из-за этой твоей стороны я... — Он осекся, но я уловила, как он пробормотал себе под нос: — Мне просто придется следить за всем еще внимательнее...
А?
Неужели я уже всё ближе к тому, чтобы стать злой королевой? Неужели Стайл уже подозревает меня теперь, когда я заставила Вала поклясться в верности точно так же, как и его? Королевам всё время приходилось заключать контракты подчинения, но если мои действия уже настолько насторожили Стайла, возможно, я контролировала ситуацию не так хорошо, как мне казалось.
— Старшая сестра... — Тиара легонько дернула меня за руку. Когда я взглянула на нее, в её глазах блестели слезы, а губы дрожали. — Я для тебя обуза?
Что?! Я схватила её за хрупкие плечи.
— Конечно же, нет! Я очень, очень сильно люблю тебя, моя младшая сестренка. Почему ты так думаешь?
— Ты станешь королевой, поэтому никто не заслуживает защиты больше, чем ты, — сказала она. — Но ты приказала этому человеку защищать меня, потому что я такая слабая.
У меня и в мыслях такого не было, но Тиара этого не понимала. Из своей прошлой жизни я знала, что Тиаре понадобится защита из-за событий игры, но сейчас я её расстроила.
— Прости меня, Тиара. Ты просто так много для меня значишь. Я хочу быть уверенной, что ты в безопасности. Я не хотела, чтобы ты всё неправильно поняла.
Я заключила её в объятия, и она сжала свои крошечные кулачки на моем платье.
Что же мне делать? Сначала Стайл, а теперь Тиара. Что, если она решит, что я втайне её презираю? Я крепко прижала Тиару к себе. По игре я знала, что она просто отчаянно хотела, чтобы Прайд её любила, но я уже всё испортила.
— Я люблю тебя, Тиара, — твердо сказала я. — Мы семья, и я забочусь о тебе. Ты моя единственная сестра. Неважно, что произойдет в будущем, прямо сейчас я говорю это от всего сердца. Пожалуйста, поверь мне.
Даже если через семь лет я совершу нечто такое, что ты никогда не сможешь простить. Даже если я возненавижу тебя, когда этот день настанет, или ты, или фавориты возненавидите меня. Мне нужно быть уверенной, что ты запомнишь: прямо сейчас я искренне тебя люблю.
Пожалуйста, никогда не забывай: было время, когда я тебя любила.
Я обнимала Тиару так, словно могла впечатать эти мысли в самое её сердце.
— Да, старшая сестра, — прошептала она, кивая и прижимаясь ко мне.
Облегчение теплой волной захлестнуло меня. Я потянулась к Стайлу, который с вежливым молчанием наблюдал за нами, и притянула его достаточно близко, чтобы он тоже присоединился к объятиям. Он неловко ввалился в наши руки.
— Я тоже люблю тебя, Стайл. Ты мой единственный брат. Даже если я потеряю всякое право называть себя следующей королевой, по крайней мере, я надеюсь, что ты всегда будешь видеть во мне свою старшую сестру, до самого конца.
Лицо Стайла залилось краской — возможно, из-за того, что он оказался так близко к Тиаре. Я просто проигнорировала это и прижала их обоих к себе так крепко, как только могла.
Я всем сердцем надеялась, что когда придет время и им придется вершить надо мной суд, они вспомнят этот момент.
— Ах! Вот они где, старшая сестра!
Тиара радостно дернула меня за руку, указывая куда-то вдаль. Я проследила за её пальцем и заметила две знакомые фигуры в самом разгаре поединка. Мы с Тиарой поспешили к ним.
— Стайл! Артур! — окликнула я.
Стайл и Артур тренировались в личном зале Стайла. Теперь, когда все эти дела с Валом были завершены, мы с Тиарой могли посмотреть на их бой. Они прервались, когда я их позвала, а Артур и вовсе вздрогнул. Стайл помахал нам, опуская меч.
— Мы ждали вас, — сказал Стайл. — Спасибо, что заглянули к нам, несмотря на свою занятость.
Я извинилась за то, что прервала их, но Стайл лишь покачал головой и сказал, что они в любом случае собирались сделать перерыв. Он попытался заручиться подтверждением Артура, но Артур совершенно оцепенел; его широко раскрытые глаза в панике метались между мной и Тиарой.
— Прин... Прайд! Чт... Стайл! Ах ты! — запинаясь, выдавил он.
— Ох, прости, я забыл упомянуть, что пригласил их посмотреть на нас, — сказал Стайл.
Всего пару мгновений назад Артур выглядел таким спокойным и естественным, спаррингуя со Стайлом. Но появление других членов королевской семьи так его смутило, что он едва мог говорить. Что ж, Тиара была на редкость красивой девочкой.
— В следующий раз предупреждай! — рявкнул он на Стайла.
— Прости, — пробормотал Стайл, пожав плечами. Он не выглядел особо раскаивающимся.
По крайней мере, Артур общался со Стайлом без церемоний. Казалось, они неплохо поладили, хоть и были знакомы меньше недели.
— Приятно видеть, что ты так усердно тренируешься, Артур, — сказала я. — Я очень рада, что ты согласился стать партнером Стайла, так что спасибо тебе за это. Как ты себя чувствуешь? Ты не слишком переутомляешься?
Я знала, что он тренировался с командующим рыцарей, своим отцом. Должно быть, поездки в замок отнимали у него уйму времени и сил.
— Н-нет! — взвизгнул Артур, отступая на шаг. — Я в полном порядке. С моим телом всё отлично. И это помогает мне куда больше, чем ему, э-э, Ваше Высочество. У меня для тренировок есть только дура... мой отец, а Стайл, он учит меня всяким новым штукам.
Артур спотыкался на каждом слове, явно не зная, как обращаться к такому количеству королевских особ одновременно. Он застенчиво опустил взгляд в пол, его лицо раскраснелось, но когда он упомянул Стайла, на его губах промелькнула улыбка.
— Спасибо, — сказала я. — Надеюсь, ты позаботишься о Стайле ради меня. Мы с Тиарой будем рады видеть тебя каждый день, Артур. Не так ли?
— К-каждый день?! — пискнул Артур.
— Верно, старшая сестра, — вмешался Стайл. — Пожалуйста, приходите навещать нас. Ваше с Тиарой присутствие станет отличной мотивацией. Разве ты не согласен, Артур?
Он похлопал Артура по спине, но тот с каждой секундой становился всё краснее. Он открыл рот, но так и не смог издать ни звука.
— Если это будет для тебя в тягость... — обеспокоенно произнесла я.
— Черта с два, это совсем не в тягость, Ваше Высочество!
— Какое облегчение, — сказала я. — Похоже, Стайл тоже получает удовольствие с тех пор, как начал тренироваться с тобой. Мы с Тиарой никогда не сможем быть для него настолько интересной компанией.
Учитывая то, что я знала об игре, было странно видеть, как они сближаются. Но я была просто счастлива, что у Стайла появился друг, к тому же мальчик почти его возраста.
Но почему-то мое замечание смутило Стайла.
— Это неправда!
— В этом нет ничего плохого, — сказала я. — Вы оба выглядите здесь такими сильными. Так впечатляюще наблюдать за вашим спаррингом.
Я улыбалась, говоря это, но мальчишки выглядели только еще более смущенными, возможно, из-за того, что получили столько похвалы на глазах у Тиары. Они оба покраснели так сильно, что у них из ушей вот-вот должен был повалить пар.
[[image:/storage/reader-images/c91b85dd2b9fa26fd486a1ee24cb79122281af54.png]]
— Я бы хотела посмотреть на ваши тренировки снова как-нибудь попозже, хорошо? — сказала я, и они кое-как сумели кивнуть.
— Прайд, пожалуйста, приходи еще посмотреть на нас, — попросил Стайл. — Обещаю, я стану еще сильнее, чем сейчас.
— Я тоже, — добавил Артур. — Я обязательно стану рыцарем!
Они оба приложили руки к сердцу, а Тиара, стоявшая рядом со мной, просияла. Я тоже широко улыбнулась, хотя тупая боль в груди немного омрачила мою радость. Я знала: однажды кто-то из них двоих — а может, и оба вместе — положит конец моим злодеяниям.
— Постарайтесь изо всех сил, — напутствовала я их.
— Я буду поддерживать вас всегда-всегда, Стайл и Артур! — пообещала Тиара.
Стайл, Тиара и Артур. Могла ли я желать лучших спутников, чем они? И пусть однажды мои собственные поступки безвозвратно отдалят нас друг от друга, по крайней мере сейчас мое сердце разрывалось от благодарности за их тепло и привязанность.
Мой мир заиграл такими прекрасными красками.
Продолжение следует…
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод и редактура: TuXoXoDKa
Вычитка и оформление диалогов: Исекайный Сомелье
Работа с изображениями: Animia
— Так это сувениры для нас? Прайд? Тиара? — спросил Стайл.
Когда мы с Тиарой вошли в его тренировочный зал в тот день, мы внесли целую кучу корзин — их оказалось столько, что горничным пришлось нам помогать. Обычное утреннее наблюдение обернулось настоящим походом за покупками. В свои почти семнадцать Стайл был уже слишком взрослым, чтобы присоединиться к нашей прогулке: ему пришлось остаться и помогать дяде Весту. Тем временем он попрактиковался с Артуром, хотя сейчас уже снова переоделся в свою обычную одежду.
Стайл поправил на переносице очки в чёрной оправе и внимательно оглядел корзины, выстроенные на столе перед ним. Артур стоял рядом, всё ещё в рыцарской форме, которую надел для тренировки, несмотря на выходной. Мы с Тиарой с улыбкой наблюдали за мальчиками — они замерли настороженно, словно им вручили какой‑то неожиданный сюрприз, полный загадок.
— Можно открывать? — спросил Артур.
Мы с Тиарой кивнули, и мальчики осторожно приподняли крышки своих корзин. Увидев внутри цветы, они не сдержали тихих возгласов удивления.
Мы с Тиарой собирали их на местном холме, знаменитом своими красочными полянами. Стайл и Артур вынули по несколько цветов из корзин, с любопытством разглядывая их.
— Вы собрали для нас так много, — заметил Стайл.
Он держал в руках маленькие нефритово‑зелёные цветы с множеством лепестков. Они напоминали мне цинерарии из моей прошлой жизни. Возможно, они были немного слишком «милыми» для такого сдержанного человека, как Стайл, но мне нравился этот глубокий зелёный цвет и глянцевые лепестки.
Артур тем временем рассматривал горсть сине‑белых цветов. Белый оттенок удивительно гармонировал с его рыцарским одеянием, а синие сердцевинки словно повторяли цвет его глаз. Шесть крупных лепестков, будто сплетённых друг с другом, напомнили мне лилии с моей родины.
— Они такие красивые, — сказал Артур. — Вы сами выбрали их для нас?
— Да! — радостно ответила Тиара, чуть подпрыгнув от восторга. — Старшая сестра сама всё выбрала, и она проделала такую чудесную работу!
— Я выбирала их, основываясь на их значении на языке цветов и на том, что, как мне казалось, подойдёт вам двоим, — пояснила я. — Они олицетворяют то, что, по моему мнению, всегда описывало вас.
Мальчики удивлённо подняли брови — явно не знакомые с языком цветов.
— Объясни им, старшая сестра, — мягко подсказала Тиара.
— Ну, — протянула я, слегка смутившись от внезапного внимания. — Цветы Стайла означают «мудрость», «плоды усердного труда» и «узы, что крепче кровных». А ещё…
Я затараторила значения, загибая пальцы, но чем дольше говорила, тем более напряжённым становился Стайл. Он сжал губы в тонкую линию, почти не двигался и, казалось, едва дышал. Его взгляд был прикован ко мне, и я вдруг растерялась, не решаясь озвучить последнее значение. Я замерла на мгновение, собираясь с духом.
— Я надеюсь быть достойной тебя, — наконец произнесла я. — Это последнее. Я выбрала его, потому что хочу стать настоящей королевой, достойной такого замечательного советника, как ты, а также настоящей сестрой. Тиара, конечно же, чувствует то же самое.
Даже простое упоминание преданности Тиары наполнило меня гордостью. Я улыбнулась, стараясь скрыть смущение. Но Стайл всё ещё выглядел ошеломлённым, его лицо оставалось пугающе пустым. Он расстроен?
Стайл прижал тыльную сторону ладони ко рту; краска залила его щёки, дыхание участилось, а очки слегка запотели. Казалось, он был на грани какой‑то сильной эмоции, которую не мог выразить словами. Он слегка пошатнулся и невольно врезался в стоящего рядом Артура.
— Эй, ты чего? — спросил Артур, поддерживая Стайла одной рукой.
Стайл лишь покачал головой, всё ещё ярко‑красный от лба до шеи. Я не знала, как реагировать, и потому переключила внимание на цветы Артура.
— Что касается Артура… — начала я.
Его плечи едва заметно дрогнули, словно он боялся разделить участь Стайла. По мере того как я продолжала, на его щеках тоже проступил румянец.
— Твой цветок означает «доблесть», «искренность», «сильный и прекрасный» — всё это идеально подходит тебе, верно? А также…
Артур невольно схватился за ворот своей формы, будто пытаясь унять волнение. Другую руку он вскинул к лицу, чтобы скрыть румянец, заливающий его до самых кончиков ушей, в почти панической попытке спрятаться. Я продолжала описывать значения, хотя Тиара уже прикрыла рот руками, едва сдерживая смех над их трогательной реакцией. И всё же я была слишком сосредоточена на том, чтобы донести свои мысли, чтобы обращать на это много внимания.
— «Мне дорога клятва, которую мы дали в тот день»… хотя это немного отличается от оригинального значения, — заключила я. — Но я бы не сказала, что это неточно.
Артур выглядел так, будто внутри него бушевала буря эмоций. Я знала, что язык цветов — это, возможно, чересчур: некоторые люди даже использовали его для свадебных клятв. Но он‑то наверняка понимал, что я имею в виду ту клятву стать рыцарем, которую он дал семь лет назад.
И всё же он стоял, подрагивая до самых кончиков пальцев, и прятал от меня лицо. На мгновение мне даже показалось, что я увидела блеск слёз в его глазах. Кроме того, мне показалось, или он оглядывался в поисках способа закончить этот волнующий момент?
Тем временем кадык Стайла нервно дёргался: он раз за разом пытался сглотнуть. Да что я с ними сделала каким‑то простым языком цветов? Несмотря на это, я старалась сохранять спокойствие, едва сдерживая улыбку при виде их явного смущения. Молчание затянулось, словно неловкая пауза в прямом эфире, и никто из нас, казалось, не знал, как сделать следующий шаг.
— Язык цветов так прекрасен, не так ли? — мягко сказала Тиара, даруя нам всем передышку.
Стайл и Артур смогли лишь кивнуть, их голоса звучали охрипшими, когда они одновременно произнесли:
— Огромное спасибо.
— Ну, в любом случае, — сказала я, пытаясь сменить тему, — Тиара сделала кое‑что замечательное. Верно?
Услышав это, одна из горничных позади нас вынесла ещё одну корзину. Внутри лежал изящный венок, сплетённый из разноцветных цветов. Стайл и Артур восхищённо ахнули.
— У меня не хватило времени сплести такой для старшей сестры, — застенчиво сказала Тиара. — Хотите попробовать сделать его вместе?
Мальчики замерли, осмысливая значение её приглашения. Затем они кивнули, и Тиара просияла.
— Пожалуйста, понаблюдайте за нами, хорошо, старшая сестра? — попросила она.
Тиара с энтузиазмом начала свой мастер‑класс по плетению венков, уверенно руководя процессом, пока Стайл и Артур сосредоточенно мастерили. Я тихо отступила назад, стараясь никому не мешать, и присоединилась к горничным и страже в задней части комнаты. Я знала, какими сосредоточенными могут быть парни, когда с головой уходят в какое‑то дело.
Я довольствовалась тем, что просто наблюдала за Тиарой, которая так выросла за эти десять лет. Она, Стайл и Артур выглядели такими счастливыми вместе; я не смела нарушать их покой. В конце концов они закончили работу, и Тиара радостно захлопала в ладоши.
— Просто чудесно!
— Вы закончили?! Дайте посмотреть! — сказала я, присоединяясь к ним.
— Они очень, очень красивые!
Артур и Стайл уже успели вернуть свой нормальный цвет лица, но как только они осознали, что их работа закончена, снова залились румянцем. Я подошла достаточно близко, чтобы заглянуть им через плечо на венки, которые они сплели.
— В самом деле, как красиво! — восхитилась я.
Тиара отлично справилась с их обучением, а Стайл и Артур взялись за дело с природной лёгкостью. Их венки — один нефритовый, а другой бело‑синий — могли посоперничать даже с творением самой Тиары.
— Они просто восхитительны! — сказала я. — Вы двое… нет, вы трое так талантливы.
Венки Артура и Стайла выглядели поразительно и строго, особенно потому, что мальчики использовали только по одному виду цветов. Моя грудь наполнилась гордостью за то, что я собрала для них эти цветы; очевидно, я сделала правильный выбор. Я сжала руки перед грудью, борясь с желанием запрыгать и закричать от радости.
Артур и Стайл просто хранили молчание. Они кусали губы, опустив взгляд, чтобы скрыть яркую красноту на своих лицах. Я не обращала на это внимания, куда больше заинтересованная в оценке их тонкой работы.
— Эм… — произнёс наконец Артур. Он протянул свой венок мне, и Стайл последовал его примеру. Мой рот приоткрылся от этого щедрого и внезапного жеста.
— Тиара сказала, что не успела сплести для тебя, — сказал Стайл. — Так что, если хочешь, можешь взять наши.
Пока он говорил, его лицо стало ещё краснее. Напряжение искази
Продолжение следует…
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод и редактура: TuXoXoDKa
Вычитка и оформление диалогов: Исекайный Сомелье
Работа с изображениями: Animia
— Стайл! Прости, что опоздал.
Я стоял в тренировочном зале, заканчивая последние приготовления. Когда Артур подбежал ко мне, я махнул рукой в знак приветствия. Мы тренировались вместе уже месяц, но сегодня он впервые так сильно задержался.
— Ничего страшного, — сказал я ему. — Я тоже немного опоздал. Но у тебя что‑то случилось?
— Когда я сказал маме, что иду тренироваться к другу, она вцепилась в меня и заставила нормально одеться, — ответил Артур, тяжело дыша. Он согнулся пополам, упёрся руками в колени и попытался восстановить дыхание.
Артур всегда говорил маме лишь, что «идёт к другу», но со временем она, должно быть, догадалась: я не совсем обычный друг. В самом деле, у многих ли людей дома есть собственный тренировочный зал? Вероятно, для неё это стало настоящим шоком. Я вполне понимал, почему она заставила его переодеться — из рабочей одежды, в которой он трудился в поле, в что‑то более подходящее.
— Матушка разрешила нам тренироваться, так что с этим проблем нет, — сказал я. — Разве ты не сказал своей маме, что ходишь в замок?
— Если бы я это сделал, мне пришлось бы рассказать ей всё: и про обвал скалы, и про всё остальное, — ответил Артур. — Но я пообещал отцу, что никогда не скажу об этом ни слова.
— Понимаю, — кивнул я. Вся эта ситуация, вероятно, сильно встревожила бы мать Артура — особенно если бы ей пришлось одновременно узнать об обрушении скалы. — Мне жаль, что вам с командующим приходится хранить наши секреты. Для вас двоих это не слишком большая обуза?
— А? Мы не делаем ничего плохого, — Артур выпрямился и посмотрел на меня пронзительным взглядом. Он легонько ткнул меня кулаком в плечо. — Такому ребёнку, как ты, не стоит так сильно переживать из‑за чужой семьи. Я прихожу сюда, потому что мне так хочется, ясно? И мама не пытается меня останавливать.
С этими словами Артур поднял тренировочный меч и направил его на меня, побуждая сделать то же самое.
— Тогда поторапливайся и становись уже рыцарем, — сказал я. — Так мы сможем жить в одном замке, и нам будет проще видеться.
Я отзеркалил стойку Артура. Он бросился вперёд первым, но я ловко заблокировал атаку быстрым парированием.
— О, точно, — вдруг вспомнил я. — Мои сёстры сказали, что будут присутствовать на твоём вступительном экзамене в следующем году, чтобы поддержать тебя при вступлении в орден.
— А?! — воскликнул Артур и замер на мгновение. — Погоди, стой! Ты и правда заставишь меня сдавать этот экзамен уже в следующем году?
Я проигнорировал его выпад и сделал колющий удар мечом в сторону его груди. Артур отпрыгнул в сторону, едва избежав прикосновения клинка.
— Я же говорил тебе, разве нет? — улыбнулся я. — Я хочу, чтобы ты стал рыцарем как можно скорее. Не волнуйся, до тех пор ещё уйма времени.
— Ничего подобного! — выкрикнул Артур, и его голос гулко отскочил от каменных стен тренировочного зала, эхом разлетевшись по помещению.
Спорить не имело смысла, поэтому я подавил улыбку и с головой ушёл в поединок. Позже, когда пришли Прайд и остальные, чтобы посмотреть на нашу тренировку, сквозь мою бесстрастную маску всё же проскользнул едва уловимый намёк на улыбку.
Продолжение следует…
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод и редактура: TuXoXoDKa
Вычитка и оформление диалогов: Исекайный Сомелье
Работа с изображениями: Animia
Очень приятно познакомиться. Меня зовут Теничи.
Хочу поблагодарить вас за покупку «Королевы, ставшей причиной трагедии, сделающей для своего народа все что в ее силах».
К моей огромной чести, мне удалось выиграть первую премию Iris NEO в категории «Фэнтези» от издательства Ichijinsha, и моя работа была опубликована в виде книги. Это до сих пор кажется мне сном. Тот факт, что я дошла до этого момента, — это заслуга тех, кто читал онлайн-версию моей истории.
Я понимаю, что название слишком длинное, но онлайн-версия, «Самая еретическая королева-последний босс, которая станет источником трагедии, посвятит себя спасению народа ~С помощью сил принцессы и моих читов для последнего босса я спасу всех, кого смогу~», была ещё длиннее. Как следует из названия, это история об ужасной, зловещей королеве, которая использует свои многочисленные силы во благо других. Не все отомэ-игры такие, но лично мне очень нравятся те, где у большинства персонажей трагическое прошлое. Я хотела, чтобы все знали, что эта история о финальном боссе, который спасает главных героев в более мрачной отомэ-игре, поэтому в итоге у меня получилось слишком длинное название. Можете смело называть её «Последний босс Королева» или любым другим сокращением на ваш выбор.
К тому моменту, когда я начала загружать первые части, я уже решила, как хочу закончить историю в последних главах, но в этой книжной версии история продолжается только до того момента, когда
Прайд исполняется тринадцать лет, хотя в новой бонусной главе, которую я написала, ей восемнадцать. Я хотела, чтобы люди, уже знакомые с онлайн-версией, остались довольны и этой книгой, поэтому я вложила много усилий в создание нового контента, организацию текста и заполнение как можно большего количества информации. Конечно, эта книга была бы великолепной и без иллюстраций Судзуносукэ-сама.
Я хотела бы поблагодарить Судзуносукэ-сэнсэй за поистине чудесные иллюстрации, которые она создала для этой книги. Её произведения искусства прекрасны, очаровательны и возвышенны. Она оживила персонажей именно так, как я их себе представляла, что меня очень обрадовало. Я пересматривала их много раз, начиная с черновых эскизов, и они всегда наполняли меня радостью. Спасибо вам за то, что подарили этому автору надежду своими божественными художественными способностями.
В заключение я хотел бы от всего сердца поблагодарить многих людей: всех, кто купил эту книгу, всех читателей веб-версии, которые оставались со мной все это время, всех сотрудников издательства Ichijinsha, всех, кто работал над публикацией и новеллизацией этой книги, моего редактора, который так заботливо ко мне относился, Судзуносукэсэнсэя, а также мою семью и друзей, которые всегда меня поддерживают. Я надеюсь, вы все почувствуете хотя бы малейшую долю моей благодарности к вам. И моим добрым читателям я надеюсь, что у меня будет возможность увидеть вас всех снова когда-нибудь.
[[image:/storage/reader-images/b759c6a05c9b9cabfcb3ca53d5715eb719683a6d.jpg]]
[[image:/storage/reader-images/d0a250b451f28dc763124c9b6778ee994182c46e.jpg]]
[[image:/storage/reader-images/b76f815afe221ef70e23e2bda9346df773276dc7.png]]
Работа с изображениями: Animia
Восемнадцать лет я жила скучной, совершенно заурядной жизнью, как и любая другая девушка. Моя единственная отдушина? Отомэ-игра под названием «Наш луч света», или сокращенно НЛС. Эта невероятно популярная серия была моей тайной радостью.
По крайней мере, так было, пока я была жива.
— Уф! Поверить не могу, что старший брат просто бросил нас.
Тиара Ройал Айви, младшая принцесса королевства, стояла рядом со мной, надув щеки в знак протеста. Несмотря на возмущение, с её волнистыми светлыми волосами и золотистыми глазами она выглядела просто ангельски.
Тиара, которой теперь было одиннадцать, сердито сверлила взглядом пустое место на полу. Всего пару секунд назад наш брат стоял именно там — прежде чем исчезнуть в мгновение ока.
— Стайл, наверное, ничего не мог с собой поделать, — сказала я ей. — В конце концов, это была невероятная битва, и я уверена, он едва сдерживает волнение. Давай не будем судить его строго, хорошо?
Я взяла Тиару за руку и потянула за собой. Наши стражники сомкнули ряды, пока мы спешно направлялись к воротам тренировочного полигона королевского ордена.
— Я в таком предвкушении, а ты? — улыбнулась я Тиаре.
— Да, старшая сестра. — Она просияла, и её гнев мгновенно улетучился.
В этом мире люди знали меня как Прайд Ройал Айви, старшую принцессу и сестру Тиары. В свои тринадцать я уже могла похвастаться копной ярко-рыжих волнистых волос, хотя мои пронзительные фиолетовые глаза всё еще сбивали людей с толку. Но им приходилось меня терпеть, ведь здесь, в королевстве Фризия, я была первой в очереди на престол. Однако это было обусловлено не только моим происхождением. Наша страна была единственной, где люди рождались с особыми способностями, и я заслужила свое положение наследной принцессы пять лет назад, когда наконец проявился мой дар предвидения.
— Ну как? Теперь-то ты доволен, Стайл?
Восторженный крик раздался из-за ворот. Мы с Тиарой переглянулись и улыбнулись. Это не мог быть никто иной, как неизменный спутник Стайла, Артур.
— Артур! Стайл!
Я окликнула их, как только мы миновали ворота. Услышав мой голос, пара замерла прямо посреди спарринга. Опустив мечи, они медленно повернулись к нам. Мое сердце потеплело при взгляде на них. Артур и Стайл значили для нас с Тиарой больше, чем кто-либо другой в этом мире.
— Принцесса Прайд, Тиара, — сказал Артур, выпрямляясь перед нами.
Артуру Бересфорду было всего пятнадцать, но он уже присоединился к рыцарскому ордену в прошлом году в качестве новобранца. Стайл и Артур тренировались вместе каждый день, оттачивая не только навыки владения мечом, но и свою дружбу. Некогда робкий и застенчивый, прячущийся за занавесом из волос, теперь Артур гордо стоял перед нами; его длинные серебристые волосы были собраны в хвост, а ярко-синие глаза смело встречали мой взгляд.
Рядом с ним, как и всегда, стоял Стайл Ройал Айви, мой младший сводный брат. Хоть он и родился простолюдином и ему было всего двенадцать лет, он уже держался с самообладанием, подобающим первому принцу Фризии. Из-за темных волос, черных глаз и неизменно бесстрастного лица он мог показаться довольно суровым, но я-то знала, что за этой холодной внешностью скрывается доброе сердце. Поскольку наша семья усыновила его, технически он не был родственником мне и Тиаре, и всё же он был нам так же дорог, как родной брат. Наша семья решила усыновить его из-за его особой способности к телепортации. Когда я взойду на престол, этот умный и способный принц станет моей правой рукой. Я и желать не могла лучшего кандидата на эту должность.
Связь между этими двумя мальчиками явно крепла с годами. И хотя Артур иногда пытался общаться со Стайлом жестко и официально, Стайл всегда пресекал это, становясь тем непринужденнее, чем формальнее держался Артур. Конечно, в официальных вопросах Стайл придерживался надлежащего протокола, но с Артуром он разговаривал легко и свободно, как с равным себе другом.
— Артур, поздравляю с повышением до рыцаря, — сказала я.
— Поздравляю, Артур! — добавила Тиара.
По сути, в этот самый день он стал выпускником, с легкостью пройдя вступительный экзамен ордена и присоединившись к рыцарям основных сил, став лучшим в своем классе.
Его путь начался два года назад. Мальчик день за днем тренировался со Стайлом, а также со своим отцом, командующим ордена. Год спустя, когда Артуру исполнилось четырнадцать, он был принят в орден в качестве новобранца с первой же попытки.
Всех кандидатов в рыцари проверяли в поединках друг с другом, и только победители первого раунда переходили ко второму испытанию. Там они скрещивали мечи с действующим членом ордена, который оценивал их стиль ведения боя независимо от того, кто победил в схватке. Артур дошел до этого этапа без единого поражения, и ему даже удалось нанести удар рыцарю, с которым он сошелся во втором испытании.
Сегодняшний вступительный экзамен представлял собой турнир среди сотни новобранцев, чтобы определить, кто попадет в основные силы. Только один человек мог выйти победителем и гарантировать себе повышение до ранга «рыцаря». Оставшиеся места орден заполнял, оценивая боевые стили новобранцев и отбирая столько новых рыцарей, сколько требовалось.
Именно Артур оказался тем, кто одержал абсолютную победу в этом испытании.
— Огромное спасибо, что проделали весь этот путь ради меня, — сказал он.
Он поклонился, но это не смогло полностью скрыть смущенный румянец на его щеках. Поздравления Тиары, должно быть, сильно его смутили. Она была от природы очаровательной и милой; все обожали мою младшую сестренку, даже Стайл, хотя по его вечно невозмутимому лицу этого нельзя было сказать.
— Ну конечно, мы пришли. Это такой важный день для тебя, Артур, — ответила я.
— Артур, ты был там просто великолепен! — восхитилась Тиара.
— А... Спасибо, Тиара.
Когда Тиара подскочила к нему и схватила за руку, Артур мягко улыбнулся и погладил её по волосам, выглядя для нее просто еще одним старшим братом.
Я улыбнулась, видя их всех такими счастливыми и расслабленными вместе. Когда Артур только начал тренироваться со Стайлом, деревенский мальчишка разговаривал с принцем очень натянуто. Со временем это сошло на нет, поскольку Стайл и Артур стали не только партнерами по тренировкам, но и друзьями.
Чем больше времени Стайл проводил в спаррингах с Артуром, тем лучше мы с Тиарой тоже узнавали его. Раньше Артур обращался к нам с неловкой, неуклюжей формальностью, но теперь он разговаривал и со Стайлом, и с Тиарой абсолютно на равных — при условии, что поблизости не было посторонних. Но когда дело доходило до меня...
— Кстати, ты уже поговорил с командующим и вице-командором? — спросила я Артура. — Они, наверное, в восторге.
— Нет, еще нет. Уверен, они оба и так всё видели, так что, вероятно, уже знают. К тому же, я не хочу поднимать из-за этого шум, Ваше Высочество.
Всё как всегда. Сколько бы раз я ни просила его обращаться ко мне неформально, когда мы оставались одни, казалось, я была единственным человеком, в присутствии которого он не мог расслабиться. Он делал успехи, но нам предстоял долгий путь, прежде чем он наконец перестанет называть меня «Ваше Высочество» даже наедине. Стайл и Тиара тоже общались со мной формально, и хотя они оправдывали это тем, что я наследница престола, из-за этого я чувствовала себя отстраненной от них всех.
— А, вот ты где, Артур!
Наш разговор прервался, когда к нам подошли две фигуры — командующий Родерик и вице-командор Кларк из рыцарского ордена. Приблизившись, они поприветствовали нас как подобает.
— Чего вам, командующий? — буркнул Артур.
— Ты прекрасно знаешь, чего, — ответил командующий. — Разве тебе не велели явиться ко мне, как только ты закончишь все процедуры по вступлению в основную эскадрилью?
— Ой, да ладно вам! Посвящение всё равно только завтра, так с какой стати мне переться с отчетом к собственному отцу только ради того, чтобы сказать «привет»? Какая стыдоба!
— Мы собирались объяснить тебе процесс посвящения, Артур, — вмешался вице-командор. — Кстати, поздравляю с повышением.
Будучи другом командующего, вице-командор знал Артура почти всю его жизнь. И поскольку из семьи у него осталась только младшая сестра, сэр Кларк, вероятно, относился к Артуру как к сыну или младшему брату. Его похвала шла от чистого сердца.
— Командующий Родерик, как насчет того, чтобы для начала похвалить сына, вместо того чтобы сразу переходить к выговорам? — предложил он. — Никто не хочет поздравить его сильнее вас, не так ли?
Командующий оставался невозмутимым, пока сэр Кларк похлопывал его по плечу.
— В похвале нет необходимости, — резко ответил он.
Артур раздраженно выдохнул, и его лицо помрачнело еще сильнее.
Затем выражение лица командующего Родерика смягчилось, сменившись лучезарной гордостью.
— Я всегда знал, что ты попадешь в основные силы. — Он положил руку Артуру на плечо.
— Ну да, ясное дело, — ответил Артур, но на его губах промелькнула застенчивая улыбка.
Стайл похлопал Артура по свободному плечу.
— Год, который мы провели в тренировках, окупился, а?
— Какого черта?! Даже не пытайся приписать это себе, Стайл!
— И кому из нас пришлось восполнять все те тренировки с командующим, которые ты пропустил?
— Ты сам сказал, что хочешь этим заниматься, мелкий засранец!
Артур прекратил тренировки с командующим, как только его приняли в орден в качестве новобранца. Очевидно, ему была не по себе мысль о том, что он единственный солдат, получающий специальные тренировки от своего отца, чтобы попасть в основные силы. Но взамен он потратил гораздо больше времени на тренировки со Стайлом в течение прошлого года.
— Принцесса Прайд, приношу свои глубочайшие извинения, — сказал командующий Родерик. — Мой сын оказывает ужасное влияние на принца Стайла.
— В-вовсе нет, — возразила я. — Как я уже упоминала ранее, Стайл, похоже, получает от этого немало удовольствия, и это никак не сказывается на его обязанностях, так что, пожалуйста, не переживайте из-за этого.
Несмотря на мои заверения, командующий покачал головой. Мы уже не раз обсуждали эту тему, и мне так и не удалось его переубедить.
— Просто чтобы вы знали, этот парень был интриганом с нашей самой первой встречи, — пробормотал Артур, пытаясь перевести стрелки на Стайла.
— Помолчи, идиот, — огрызнулся Стайл.
Они обвиняюще ткнули друг в друга пальцами.
— Ты просто невыносим, знаешь об этом? — сказал Артур.
Командующий Родерик обреченно поник, наблюдая за этой перепалкой. Вице-командор Кларк спрятал смешок за ладонью. Командующий попытался вернуть мальчиков к сути дела, сказав Артуру, что завтрашний день будет для него важным днем в качестве рыцаря, и тот согласно хмыкнул. Такие живые и в то же время трогательные моменты стали неотъемлемой частью моей жизни как Прайд Ройал Айви, но от этого они не становились менее драгоценными.
Всё началось пять лет назад, в тот самый день, когда ко мне вернулись воспоминания о прошлой жизни, и я узнала о своих грехах и своей судьбе. Пусть здесь я и была наследной принцессой, а также старшей сестрой Тиары и Стайла, до этого я жила совершенно другой жизнью — скучной, заурядной жизнью, в которой весь этот мир был для меня лишь отомэ-игрой.
Восстановление всех воспоминаний о той прошлой жизни открыло мне мою здешнюю судьбу — судьбу злой королевы-последнего босса, Прайд Ройал Айви. Моя дорогая младшая сестренка, Тиара, была героиней НЛС, а Стайл и Артур входили в число романтических интересов. Всего было пять любовных линий. Это я помнила наверняка, хотя многие детали игры теперь были от меня скрыты. Я была довольно сильно одержима именно третьей игрой, поэтому ранние части помнила не так хорошо. Я знала общий сюжет и то, что Тиара была героиней. Но самое главное... я знала, что я — злобный финальный босс.
Прайд из игрового мира ранила сердца всех, кто её окружал, включая фаворитов. В конце концов она понесла наказание, а Тиара исцелила раны, нанесенные её сестрой.
В каком-то смысле, обладать этими воспоминаниями было тяжелым бременем. Я знала, каким чудовищем мне предстоит стать. С другой стороны, эти воспоминания не позволили мне совершить вопиющие преступления против Стайла и Артура. Прайд в игре заставила Стайла убить собственную мать. Она также позволила отцу Артура и нескольким рыцарям погибнуть в засаде. До сих пор мне удавалось разрушать эти злые планы, потому что я знала сюжет игры, но я не знала, как долго продлится это везение. Я искренне не хотела причинять боль Стайлу, Артуру или Тиаре. Я не желала, чтобы они страдали так, как в игре. От всего сердца я хотела лишь одного — чтобы они были счастливы, и я была готова сделать всё, что в моих силах, чтобы довести это дело до конца.
— Буду с нетерпением ждать завтрашнего дня, Артур, — сказала я.
— Да, — ответил он, застенчиво улыбнувшись. — До завтра.
— Пойдем, Артур, — сказал командующий Родерик.
Командующий и вице-командор поклонились нам, а затем направились обратно тем же путем, которым пришли. Артур наскоро попрощался и поспешил за ними. Глядя, как Артур удаляется, гордо облаченный в ту же белую форму, что носил его отец, моя решимость защитить его — защитить весь народ этого королевства — стала еще крепче.
Рыцари выстроились в ряд вдоль огромного тронного зала. Новобранцы переминались с ноги на ногу, ожидая своей очереди передо мной в столь необъятном пространстве, что их нервный шепот отдавался эхом. Они ожидали чести, выпадающей раз в жизни.
— Живи в смирении.
Трое новых рыцарей преклонили колени в окружении своих старших товарищей.
— Живи по правде.
Они склонились перед первой принцессой королевства Фризия — передо мной. Год назад Матушка поручила мне проведение этой торжественной церемонии.
— Защищай устои рыцарства.
По всему залу горели свечи в золотых канделябрах. Мужчины стояли или преклоняли колени на ярко-красном ковре, а солнечные лучи лились сквозь высокие окна, вспыхивая искрящимися бликами на их сияющих доспехах и белой форме.
— Служи без предательства.
Я сделала тихий вдох. Все взгляды были устремлены на меня. Я собралась с духом, готовясь исполнить свой долг.
— Служи без обмана.
— Артур Бересфорд.
— Проявляй неизменную доброту к нуждающимся.
Артур был среди тех, кто сейчас стоял передо мной на коленях. Когда я назвала его имя, он медленно поднялся на ноги.
— Проявляй безграничную храбрость, сколь бы ни был силен твой враг.
Командующий Родерик и вице-командор Кларк стояли справа; на их лицах читалось волнение.
— Стремись к чести и достоинству.
Стайл стоял позади меня, вместе с премьер-министром Гилбертом и моим отцом, принцем-консортом. Тиара тоже хотела присоединиться, но была еще слишком мала.
— Поступай благоразумно.
Артур сделал осторожный шаг вперед. Он ступил по малиновому ковру, пройдя мимо своего отца и вице-командора.
— Стань щитом, что оберегает народ.
Артур опустился передо мной на одно колено. Свет из окон озарял его торжественным сиянием.
— Стань мечом, что разит врагов короны.
Он обнажил свой меч и протянул его мне обеими руками. Я приняла его и опустила клинок на плечо Артура.
— И никогда не забывай о своем звании рыцаря.
Артур склонил голову, и я начала зачитывать рыцарскую клятву. Командующий потер переносицу, изо всех сил стараясь сдержать слезы при виде того, как его сын вступает в орден. Яблоко от яблони. Вы должны им гордиться.
Всего два коротких года назад Артур впервые переступил порог этого зала, хотя и при совершенно иных обстоятельствах. Тогда он плакал и дрожал, спрашивая меня, сможет ли он когда-нибудь стать таким же рыцарем, как его отец. Он был таким маленьким, таким напуганным, таким робким.
Но с того дня Артур кардинально изменился. На нем был прекрасный доспех, а волосы гладко и аккуратно лежали. Любой, кто взглянул бы на него сейчас, увидел бы идеального рыцаря и никого иного.
«Я обязательно стану рыцарем однажды. Я буду защищать вас и тех, кто вам дорог. Я буду защищать маму, папу и весь народ королевства всеми своими силами. Вот каким рыцарем я стану!»
Интересно, помнит ли он еще то обещание? Я была бы не против, если бы он и забыл, лишь бы он достиг своей цели стать рыцарем. Независимо от того, помнил ли он свои точные слова в тот день, он будет защищать народ этого королевства — в этом я была уверена.
— Я посвящаю тебя в рыцари, Артур Бересфорд.
С этими словами я направила меч на Артура, и он поднял голову. Сквозь легкую пелену слез он встретился со мной взглядом, полным решимости. Затем медленно и осторожно наклонился, чтобы прижаться губами к лезвию. Этим он завершил последний шаг. Теперь он официально стал рыцарем.
Вокруг нас разразились аплодисменты.
— У меня ушло на это два года, но я вернулся сюда, — прошептал Артур с нежной улыбкой на губах. Только я услышала его сквозь гул толпы; только мне довелось стать свидетелем его мимолетной, безудержной радости.
Он помнил. Эта улыбка развеяла все сомнения, мгновенно перенеся меня обратно в тот самый момент двухлетней давности. И всё же я чувствовала зияющий пробел, целую пропасть. Каждое мгновение этих двух лет он провел в тренировках со Стайлом. Лишь в эту секунду я осознала, как сильно мне его не хватало всё это время.
Ответные слезы навернулись на мои глаза. Я улыбнулась ему в ответ — этому когда-то грустному, съежившемуся от страха мальчику, который прямо на моих глазах превратился в сильного и гордого рыцаря.
— С возвращением домой, Артур, — сказала я.
Он вернулся ко мне — прямо в то самое место, где мы дали это обещание.
Продолжение следует…
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод и редактура: TuXoXoDKa
Вычитка и оформление диалогов: Исекайный Сомелье
Работа с изображениями: Animia
СПУСТЯ МЕСЯЦ после посвящения Артура в рыцари, мы со Стайлом готовились к ассамблее.
Это собрание проводилось лишь раз в год, и его обсуждения помогали создавать и вносить поправки в законы, по которым жило наше королевство. В прошлом году мы со Стайлом впервые получили разрешение на участие. Я даже могла выносить на рассмотрение собственные предложения, хотя и не имела права решающего голоса. Матушка надеялась, что таким образом я смогу изучить этот процесс.
— Ты в порядке, Прайд? — спросил Стайл.
Он наблюдал за мной на протяжении всей ассамблеи и даже после её окончания, когда один знакомый мужчина подкрался ко мне и, проскользнув сквозь светскую беседу, попытался протолкнуть свою личную повестку. В конце концов вмешался Отец, но взгляд Стайла всё еще метался между Отцом, который уводил этого человека подальше, и мной.
— Да, я в порядке, — заверила я его. — Прости, что заставила волноваться.
Стайл поправил черную оправу своих очков (кстати, точно таких же, какие он носил в игре), но они не могли скрыть мрачного выражения его глаз. По игре я знала, каким безжалостным он мог быть, когда его мысли были заняты интригами и кознями.
Как ни странно, очки, которые он сейчас теребил, были подарком от Артура всего через несколько дней после его посвящения в рыцари. Когда я спросила Артура, зачем, по его мнению, Стайлу понадобились очки без линз, он ответил, что просто подумал, что они ему пойдут. И в этом он определенно не ошибся: мы с Тиарой обе постарались сказать Стайлу, что очки ему к лицу. И всё же я не понимала, зачем Артуру понадобилось лезть из кожи вон, чтобы купить их в подарок. Даже без линз очки в этом мире стоили недешево.
Стайлу, казалось, подарок пришелся по душе. Он носил их целыми днями, снимая только на время тренировок. Всякий раз, когда слуги предлагали Стайлу сделать индивидуальный заказ у мастера, чтобы изготовить очки получше, он отказывался.
По словам Стайла, у него не было ни малейшего желания носить очки, которые не были подарком Артура. Это был еще один признак того, насколько всё здесь отличалось от игры. В НЛС они никогда не были такими близкими друзьями, и хотя я больше всего на свете любила видеть их обоих счастливыми, это заставляло меня волноваться о неизбежном будущем, которое всё еще подкрадывалось ко мне.
Когда я извинилась, он покачал головой.
— Если с тобой всё хорошо, то и волноваться не о чем.
Несмотря на это, он метнул свирепый взгляд вслед мужчине, которого уводил Отец — премьер-министру Гилберту.
Стройный мужчина с длинными светло-голубыми волосами, перевязанными и перекинутыми через плечо, и такими же голубыми глазами, премьер-министр Гилберт служил помощником моего отца. Не похоже было, что он был обо мне слишком высокого мнения, а Стайл, в свою очередь, смотрел на него буквально с убийственной ненавистью. Около двух лет назад этот человек, как ни странно, стал говорить со мной более благосклонно, чем раньше, но все предыдущие пять лет я регулярно выслушивала от него весьма язвительные замечания.
Сегодня наши разногласия возникли из-за Законопроекта о Регистрации Особых Сил. Премьер-министр Гилберт продвигал этот закон годами, но ассамблея в очередной раз его отложила.
— Ваше Высочество теперь пользуется немалым доверием Её Величества, — сказал премьер-министр. — Я полагаю, вы могли бы успешно использовать это доверие, чтобы добиться принятия моего законопроекта, если бы пожелали.
За эти годы его ловкие речи принесли ему немалую поддержку его законопроекта. Но из-за таких упрямцев, как я, Стайл, дядя Вест, Отец и Матушка, перспективы закона оставались весьма туманными. Закон обязал бы любого человека с особой силой регистрироваться в правительстве — идея, которая вызывала у меня слишком сильный дискомфорт, чтобы её поддержать. Кто знает, что правительство могло бы сделать с такой информацией? Но премьер-министр Гилберт никогда не оставлял попыток переубедить меня.
Даже на праздновании посвящения месяц назад, в присутствии всей королевской семьи и множества чиновников, премьер-министр Гилберт порхал по залу, болтая с каждым без исключения рыцарем. Отец хмуро смотрел на него на протяжении всей церемонии, сузив свои пугающие фиолетовые глаза, которые я унаследовала от него. Когда премьер-министр Гилберт попытался применить свое красноречие на Артуре, Стайл стал прямо-таки устрашающим.
— Кстати, сэр Артур, а обладаете ли вы сами какой-либо особой силой? — спросил премьер-министр Гилберт.
— Да, обладаю, — ответил ему Артур. — К сожалению, всё, на что она годится — это выращивать урожай. Я не был благословлен той силой, которая помогла бы мне служить рыцарем, как мой отец.
Было поразительно трогательно слышать, как Артур говорит об этом с такой непринужденностью. Два года назад этот предполагаемый недостаток был для него величайшим источником стыда. У меня так и чесался язык вмешаться в разговор, зная предысторию Артура по игре, но я прикусила язык.
— Понимаю. А что насчет жителей деревни? Встречали ли вы кого-нибудь с необычной силой или слышали слухи о таких людях?
— Ну... моя мама держит небольшой ресторанчик, так что от посетителей я наслушался и правдивых историй, и слухов. Кто-то рассказывал, что за городом живет человек, способный вызывать дождь, а еще я слышал, что у дочери пекаря нечеловеческая сила. Люди даже поговаривают, что если что-то пропадает, то это дело рук кого-то, кто становится невидимым с помощью своей особой силы, и травят байки о человеке, который похищает селян ночь за ночью, свободно управляя цепями.
Из-за гула голосов в зале я не могла разобрать каждое слово, но была немного удивлена, узнав, что Артур был в курсе всевозможных слухов.
— Что еще? — задумчиво протянул Артур. — Помимо моего отца, я встречал людей с самыми разными силами. Был один, способный испарять воду, другой с идеальной меткостью в стрельбе, девушка, которая могла отращивать волосы по своему желанию... Еще есть обычные штуки: вызов огня и льда, управление растениями, связь на больших расстояниях и лечение ран. Я слышал и совершенно беспочвенные слухи — например, что некоторые могут создавать радугу, превращаться в птиц, лечить болезни или даже превращать свои руки в пистолеты.
Премьер-министр Гилберт кивал, пока Артур выдавал список предполагаемых сил. Однако на Артуре он не остановился. Он завязал беседы с несколькими другими рыцарями: все они казались невинными, но было в этом что-то тревожное.
Возвращаясь в настоящее: Стайл сказал мне:
— Пожалуйста, не теряй бдительности в присутствии Гилберта. Я не хочу, чтобы ты виделась с ним, если меня нет рядом.
Даже несмотря на то, что мы были в коридоре совершенно одни, я не могла поверить, что Стайл мог сделать что-то настолько грубое, как назвать премьер-министра без его титула. В игре Стайл и премьер-министр Гилберт на самом деле были довольно близки. Они даже объединились, чтобы поддержать королевство.
Подождите. Что это было только что?! Они объединились, чтобы поддержать королевство?!
Я ахнула. Всякий раз, когда я приближалась к премьер-министру Гилберту, меня охватывало сильное чувство дежавю, но сейчас оно стало еще сильнее. До этого момента я совершенно забыла о его роли в игре, но внезапно в моей голове пронеслась его связь со Стайлом в НЛС. Так он тоже был персонажем в игре?!
Я попыталась копнуть глубже, найти любые другие воспоминания, которые помогли бы мне осмыслить это откровение, но наткнулась лишь на белый шум.
А-а-а! Мне действительно нужно вспомнить эту часть!
Я очнулась от оцепенения, когда Стайл затряс меня за плечи. Я резко протянула руку и схватила его ладонь, крепко сжав её, и он вздрогнул.
— Стайл, ты можешь телепортировать нас к премьер-министру Гилберту прямо сейчас?
— Что? — глаза Стайла расширились.
Два года назад Стайл мог телепортировать только предметы, которые были легче его собственного веса. Но теперь он мог телепортировать всё, что было равно его весу плюс еще одному взрослому. Он даже мог телепортироваться к конкретному человеку, даже если не знал его точного местонахождения. Для этого ему нужно было установить прочную связь с целью: встретиться с человеком несколько раз, поговорить с ним и составить предварительное представление о его характере. Например, он мог телепортироваться к Прайд, когда она свистела или щелкала пальцами, или к Тиаре в тот же момент, когда она издавала крик о помощи, где бы мы ни находились. Хотелось верить, что тот Стайл, который стоял передо мной, мог проделать то же самое с премьер-министром Гилбертом.
— Думаю, смогу, но с чего вдруг?
— Мне нужно кое-что проверить, — сказала я. — Пожалуйста, Стайл. Сделай это для меня. И постарайся, чтобы он нас не заметил, если это возможно.
Стайл едва ли колебался, прежде чем кивнуть.
— Наши горничные, стража и даже Тиара ждут нас в коридоре.
Без лишних слов он положил руку мне на плечо, и в мгновение ока мы исчезли.
— С меня довольно, Гилберт!
Когда мир снова предстал перед нашими глазами, наши уши наполнились криками Отца. Мы стояли у двери в его комнату. Должно быть, он отослал свою стражу, потому что в коридоре были только мы со Стайлом.
— Я мог бы перенести нас внутрь, но думаю, они бы нас увидели, — прошептал Стайл.
Как бы виноватой я ни чувствовала себя из-за подслушивания, мне пришлось согласиться. Вместо этого мы присели на корточки, чтобы послушать. Я определенно не ожидала застать их в разгар ссоры, но мне казалось, что это может помочь заполнить пробелы в моей памяти.
— Я просто не понимаю, в чем моя вина, Ваше Королевское Высочество.
— Почему ты упрямо втягиваешь во всё это Прайд?! Ты не прекращаешь с тех самых пор, как они со Стайлом подписали контракт подчинения.
Голос премьер-министра Гилберта оставался спокойным, даже когда тон Отца становился всё более резким.
— Я согласен, что мое прежнее отношение к принцессе Прайд было неуместным. Я приношу извинения за свои действия. В то время я был немного на взводе, — сказал премьер-министр Гилберт. — Однако на этот раз наш разговор завязался совершенно естественно. В этом не было ничего предосудительного.
Здесь я с вами не соглашусь. Вы практически загнали меня в угол, господин премьер-министр.
— Моя мечта томилась в ожидании долгих два года, — продолжил он. — Когда я узнал, что ваша возлюбленная дочь унаследует трон, когда она получила свое предвидение... мы быстро нашли принца Стайла благодаря его выдающейся силе.
Я легко могла представить его елейную улыбку в этот момент. Его вкрадчивый голос обвивал меня, словно змея, хитрый и смертоносный.
— Помимо возраста и пола Стайла, еще одним требованием было то, что его особая сила должна была быть выдающейся или необычной. Я объяснял вам тогда, что это совсем не то же самое, что искать крайне ограниченную силу, подобную вашей собственной.
Крайне ограниченная сила. Мы со Стайлом переглянулись.
Так вот в чем заключался смысл его Законопроекта о Регистрации Особых Сил — найти больше людей вроде Стайла с выдающимися особыми способностями. Если бы правительство обладало всей этой информацией, они могли бы выследить любого человека с особой силой, когда бы ни пожелали.
Голос премьер-министра Гилберта повысился, становясь всё более неистовым.
— Конечно, я уверен, что никто из вас не отлынивает от работы, когда дело доходит до поиска людей с особыми силами, в особенности того, кто обладает силой, которую ищу я. Я безмерно ценю это усердие, сир. Подумать только, вы использовали на эти поиски деньги налогоплательщиков, и всё ради кого-то, кто даже не является членом королевской семьи! Это еще один пример того, насколько вы, королевские особы, добры! Вы даже позволили этому мальчику, принцу Стайлу, писать письма своей матери!
Затем его тон упал, зазвучав почти заговорщически.
— Вы понимали тогда, что я предлагал свой законопроект уже целых два года? Тогда, как и сейчас, он так и не сдвинулся с мертвой точки. Вы, как и другие, ни в какую не желали уступать, однако стоило вашей дочери, принцессе Прайд, несколько дней подряд неотступно умолять вас, и вы пошли у неё на поводу.
Его ненависть и ярость были ощутимы даже сквозь тяжелую дверь. Мне хотелось закрыть уши и забиться в угол, но Стайл смотрел на меня с немым вопросом в глазах.
— Несколько дней неотступно умолять? — прошептал он, моргая.
О нет. Он злится?
— Потише! Ты знаешь, что это должно храниться в строжайшей тайне, — огрызнулся Отец.
Но премьер-министр Гилберт тут же нанес ответный удар.
— Конечно я знаю! Поэтому я никогда не говорил об этом ни слова! И всё же, несмотря на мою преданность все эти годы, вы так и не сдержали свое обещание найти эту силу. Вы говорили, что мы двое — ваши дорогие друзья, граждане, которых вы поклялись защищать. Как же глупо с моей стороны было вам верить. Я просто хотел отплатить вам благодарностью, служа премьер-министром, но что из этого вышло? Ничего. Абсолютно ничего.
Голос премьер-министра Гилберта дрогнул и стих. Отец не произнес ни слова. В последовавшей тишине единственным звуком, доносившимся до нас с другой стороны двери, было прерывистое дыхание премьер-министра. В конце концов Отец снова заговорил.
— Гилберт, я понимаю твою боль. Мы с Розой делаем всё, что в наших силах...
— Да как вы вообще можете понять?!
Я рефлекторно закрыла уши. Его голос эхом разнесся по коридору. Даже если всю стражу отослали, кто-то наверняка услышал этот рев.
— Да что вы вообще можете знать, Альберт?! Думаете, вы понимаете мою боль — или её?!
В комнате что-то глухо ударилось. Это мог быть падающий предмет или, возможно, что-то ударилось о стену. Кряхтение сопровождало возню, давая понять, что премьер-министр Гилберт и мой отец там дерутся.
О ком это он говорит?!
— Артур Бересфорд, мальчик, которого я встретил на посвящении! — крикнул премьер-министр Гилберт. — Он слышал слухи об этой силе! Она действительно существует, Альберт. Кто-то действительно обладает этой силой! Если всё королевство объединится в её поисках, мы...
— Успокойся, Гилберт! — оборвал его Отец. — Эти слухи существуют уже больше ста лет! Ты должен знать это лучше, чем кто-либо другой.
— Тогда что мне делать?! Скажи мне, Альберт! Как мне спасти её?! Как мне найти эту силу?!
Вся его хитрость и харизма испарились, сменившись отчаянным воплем — как будто на кону стояла его собственная жизнь.
— Мы говорили тебе снова и снова. Мы каждый божий год добавляем людей в поисковые отряды, и всякий раз, когда мы с Розой отправляемся в другую страну, мы всегда спрашиваем о способах помочь ей, которые не требуют особой силы. Мы просто пока не нашли ответа. Но однажды, если мы продолжим искать, я уверен...
— Прошло уже семь лет! Семь лет, Альберт!
Еще один глухой удар, возможно, тело ударилось о стену. Когда премьер-министр Гилберт заговорил в следующий раз, это было похоже на рычание.
— А что насчет неё?! Что насчет Марианны? Ей осталось не так много времени...
Голос премьер-министра затих. Раздался более мягкий стук, как будто он опустился на колени на пол.
— Вы всё еще не можете её найти? Почему? С каждым разом, когда мы находим всё больше особых сил, мы, кажется, становимся всё ближе, так как же вы всё еще её не нашли?
Всхлип исказил его последние слова.
— Гилберт...
— Всего... всего одну! Если бы вы нашли всего одного человека...!
Наконец, премьер-министр Гилберт издал последний отчаянный, полный боли крик.
— Всего одного человека с силой исцелять болезни...
Именно в этот момент дремавшие внутри меня воспоминания наконец-то вырвались на поверхность.
— Я нашла вас!
Кто-то улыбался, но изгиб этих губ был натянутым и пугающим.
— В-Ваше Величество?! П-почему вы здесь?!
Премьер-министр Гилберт застыл в шоке. Краска схлынула с его лица; руки безвольно дрожали.
— День за днем вы докучали мне своим нелепым предложением, — сказала Прайд. Это была Прайд из игры, та самая Прайд, которая терроризировала народ Фризии, пока фавориты наконец не положили ей конец. — Сегодня на ассамблее вы тоже устроили переполох. Если бы этот ваш законопроект и вправду стал законом, разве не привлекли бы другие люди с особыми силами всё внимание к себе, и моя сила перестала бы быть такой особенной?
Прайд откинула назад свои волнистые рыжие волосы. Она с усмешкой посмотрела сверху вниз на премьер-министра Гилберта, который стоял на коленях у чьей-то постели.
— Гилберт, — продолжила она, — в моем замке не допускается никаких секретов. Это вам не кладовка для простолюдинов. Ах да, вы же теперь премьер-министр. Какая жалость.
Это я. Эта ужасная девчонка... это я.
— Ваше Величество, умоляю, выслушайте меня, — сказал премьер-министр Гилберт. — Эта девушка... Марианна здесь не просто так. Предыдущая королева и принц-консорт разрешили ей остаться здесь.
— Я знаю. Я уже велела Стайлу во всем разобраться.
Премьер-министр побледнел еще сильнее.
Эта Прайд всё еще совсем юная. Даже младше, чем я прямо сейчас.
— Этот человек страдает от весьма необычной болезни, — сказал премьер-министр Гилберт. — Уверяю вас, нет никакого риска...
— Риска заражения, верно? Поэтому Матушка и Отец позволили вам держать её при себе? — Её по-детски звонкий голос резко контрастировал со злобой, скрывавшейся за каждым словом.
— Именно! — Взгляд премьер-министра Гилберта взметнулся вверх, полный надежды.
Я никогда не видела его таким.
— Хм, нет, меня это совершенно не волнует. Я не желаю, чтобы мой драгоценный замок осквернял этот комок микробов. — Прайд презрительно скривилась, глядя на женщину в постели. Я не могла разглядеть лицо женщины в ярком свете комнаты, но видела, что она была жутко, пугающе бледна — почти такой же белой, как её свежие хрустящие простыни. Она вообще была еще жива?
— Микробов?! — вскричал премьер-министр Гилберт.
Девчонка продолжала давить, напрочь лишенная милосердия.
— Никто не знает, чем она заболела, и они не знают, как это лечить, не так ли? Тогда почему бы нам просто от неё не избавиться?
— Нет!
Премьер-министр бросился к Прайд и вцепился в неё. Она отмахнулась от него, как от назойливой букашки, повернувшись к мальчику, стоявшему рядом с ней.
— Стайл, избавься от этих микробов.
— Нет, умоляю, подождите!
Премьер-министр Гилберт схватил её за руку. Даже под испепеляющим взглядом Прайд он продолжал настаивать в своем отчаянии.
— Способ спасти её всё еще есть, — твердил он. Его взгляд был пронзительным, когда он смотрел на девочку, не мигая. — Ответ кроется в Законопроекте о Регистрации Особых Сил, который я предлагаю! Если бы вы только помогли протолкнуть его и сделать законом, я смог бы найти того, кто её вылечит. Пожалуйста, мне нужно лишь немного больше времени.
— Пф-ф! — фыркнула Прайд. — А-ха-ха-ха-ха! А вот это смешно! Особая сила, которая лечит болезни? Это же очевидно всего лишь слухи.
Она не могла перестать смеяться. Её смех был по-детски звонким и лишенным всякого изящества, пока она насмехалась над человеком перед собой.
— Это неправда! — крикнул премьер-министр Гилберт. — Люди нашего королевства обладают самыми разными особыми силами. Многие могут исцелять раненых, так что кто-то там должен обладать той силой, которую я ищу. Кто-то там может её спасти!
Несмотря на насмешки, премьер-министр Гилберт продолжал умолять. Но Прайд — я — просто продолжала смеяться в лицо его мольбам.
— Ха-ха... Ха-ха-ха! Ах, как смешно. Очень хорошо. Я приму этот закон ради вас, и позволю вам оставить ваших микробов. — Было трудно поверить, что этот смех исходит от юной девочки. Зловещая аура, исходившая от неё, делала её похожей на монстра.
— Правда?! — воскликнул премьер-министр, и в его глазах промелькнул лучик надежды. — Вы серьезно?!
— Однако, — перебила Прайд, — вам придется продолжить служить премьер-министром и взять на себя долю работы моего покойного отца в придачу. Если вы сможете выполнять всё это без единой жалобы, то через пять лет я сделаю так, чтобы ваше предложение стало законом на ассамблее.
Но это же невозможно! Должности премьер-министра и принца-консорта влекли за собой широчайший круг обязанностей. Любая из этих должностей была бы непомерно тяжелой для многих; никто не мог и надеяться потянуть обе сразу.
И всё же премьер-министр ухватился за этот вызов.
— Конечно. Я, Гилберт Батлер, вложу всю свою душу и сердце в выполнение обеих обязанностей.
Он сцепил руки и поклонился, словно в молитве, без конца благодаря Прайд.
Этого будет недостаточно, чтобы спасти её. К тому же, принятие этого закона принесет страдания стольким людям, включая вас. Пожалуйста, премьер-министр Гилберт, не делайте этого. В конце концов, именно вы пожалеете об этом больше всего.
Премьер-министр Гилберт, премьер-министр Гилберт, премьер-министр Гилберт, премьер... мини... Прай...
— Прайд, ты в порядке?
Брови Стайла сошлись на переносице, когда он всмотрелся в мое лицо. Я покачала головой, пытаясь скрыть свое минутное замешательство. Обеспокоенный, он заметил, что сегодня я выгляжу бледной, но я постаралась небрежно отмахнуться от этого.
— Я в порядке, Стайл. Просто прошлой ночью я не очень хорошо спала.
— Что тебе снилось, старшая сестра? Если это был кошмар, тебе стоит рассказать нам, — на этот раз на меня с тревогой смотрела Тиара.
— Спасибо. Кажется, так и было, но, к сожалению, я мало что помню, — ответила я. — Возможно, это из-за того, что я долго не могла уснуть.
Разговор между Отцом и премьер-министром Гилбертом снова и снова прокручивался у меня в голове, пока я пыталась уснуть. Я долго ворочалась, прежде чем провалиться в сон, но следующее, что я помнила — это пробуждение. Когда я проснулась, мое лицо было мокрым от слез, и я понятия не имела, почему.
— Это из-за Гилберта? — прошептал Стайл, проницательный, как и всегда.
Я едва заметно кивнула.
Подслушав тот разговор вчера, мы со Стайлом телепортировались прочь и снова встретились с Тиарой. Мы поклялись друг другу, что никогда никому не расскажем о том, что услышали. И всё же отчаянные крики премьер-министра Гилберта не шли у меня из головы.
К тому же, было еще то ужасное воспоминание... Я испытала похожее чувство с Артуром. В тот самый миг, когда я вспомнила одну важную деталь о нем, остальная информация нахлынула на меня, как волна. Теперь мне приходилось справляться со всеми этими новыми сведениями о премьер-министре. Это будет куда сложнее, чем в случае с Артуром. Гилберт Батлер был не просто премьер-министром — он также был одним из фаворитов в «НЛС».
И он был не просто рядовым романтическим интересом. Его рут можно было открыть только после прохождения веток всех остальных персонажей в игре. Если Стайл преуспевал в интригах, то премьер-министр Гилберт был непревзойденным тактиком. Когда дело доходило до обмана, сбора информации и претворения планов в жизнь, никто не мог с ним сравниться. В игре именно он собрал вместе всех фаворитов и Тиару, чтобы бросить вызов Прайд — единственному человеку, которым он не мог манипулировать.
Для романтического интереса рут Гилберта был весьма своеобразным. Неудивительно, что я вообще забыла о возможности романа с ним. Помимо того, что его ветка была скрытой, в ней почти не было самой романтики. Все остальные фавориты разделяли с Тиарой хотя бы поцелуй, но Гилберт никогда не заходил дальше поцелуя тыльной стороны её ладони. Никаких признаний в любви, никаких широких жестов. Казалось, он вообще не добивался Тиары. На самом деле, опекаемой всеми Тиаре самой приходилось тащить его за собой, умоляя показать ей место, которое он считал самым прекрасным во всем мире.
К тому же, его рут был коротким. Из-за столь малого количества контента он ощущался скорее как побочная история, нежели как полноценная ветка, вероятно, потому, что был секретным. Не говоря уже о том, что Гилберт выглядел намного старше любого другого фаворита. И, к слову, здесь он выглядел совершенно иначе, чем в игре, даже в большей степени, чем Артур.
В игре нам иногда показывали проблески тринадцатилетнего прошлого премьер-министра Гилберта. Он появлялся как таинственный мальчик «Гил», и постепенно раскрывал свою истинную личность, а также тьму, таящуюся в его сердце из-за его трагического прошлого. И хотя его ветка содержала лишь жалкие крохи романтики, его прошлое было прописано невероятно детально.
Премьер-министр Гилберт родился в нищете. Однако во Фризии можно было подняться по социальной лестнице, если у тебя была особая сила. Способностью Гилберта был «контроль возраста», и, объединив её со своим феноменальным трудолюбием и талантами, он преодолел обстоятельства своего рождения и прошел весь путь до должности премьер-министра.
И всё это лишь для того, чтобы быть с ней.
С его невестой.
Она всегда была болезненной девушкой. Она слегла через несколько лет после того, как Гилберт стал премьер-министром. Её симптомы развивались от проблем с дыханием и постоянного озноба вплоть до потери подвижности в руках и ногах. Эта редкая болезнь существовала только во Фризии. Королева и принц-консорт согласились помочь спрятать женщину глубоко в недрах замка, пока Гилберт отчаянно искал лекарство.
Два года спустя, когда королева и принц-консорт в игре погибли, Прайд стала новой королевой и узнала о спрятанной невесте. Именно тогда она заключила с Гилбертом сделку — ту самую сделку, которая заставила его взять на себя дополнительные обязанности принца-консорта. Наравне со Стайлом Гилберт оказался в значительной степени ответственным за управление королевством, в то время как Прайд наслаждалась роскошной жизнью. Пять лет спустя Прайд сдержала свое обещание сделать законопроект Гилберта законом, но на следующий же день его невеста умерла.
Но это было лишь началом его мучений.
Прайд использовала закон Гилберта, чтобы злоупотреблять особыми силами своих граждан. Она приняла еще более суровый закон, который привел к массовому кровопролитию по всему королевству.
Лишившись своей любви, премьер-министр Гилберт томился в состоянии глубокого шока. Из-за его особой силы его облик метался лишь между двумя этапами жизни — стариком и тринадцатилетним мальчиком, который впервые встретил свою невесту.
Открытие секретного рута давало игроку один новый выбор в самом начале — помочь Тиаре сбежать из одинокой башни, где её заточила Прайд. Тиара сбегала через окно с помощью импровизированной веревки из штор и простыней, а затем встречала загадочного «Гила». С его помощью она добиралась до города за пределами замка, попутно узнавая больше о Гиле. Всё это открывало новую финальную кат-сцену, в которой Тиара улыбалась Гилу, пока он вновь возвращался к своему истинному возрасту.
Некоторые фанаты строили теории, что Гил полюбил Тиару, потому что она напоминала ему невесту — единственного человека, который тоже называл его «Гилом». Тиара не обращала внимания на его социальный статус и проявляла к нему сострадание, не скованное социальными условностями.
В конце рута Гил говорил: «После всего, что произошло, я так и не нашел никого с особой силой, способной лечить болезни».
Тиара сжимала подол его рубашки, а её глаза блестели от слез. Хотя сцена и была трогательной, она наводила на мысли скорее о брате с сестрой или родителе и ребенке, нежели о возлюбленных. Хотя, если сильно постараться, я могла представить это и как тонкий, зрелый роман.
Внезапно получив в свое распоряжение всю эту информацию, я поняла, что должна выиграть как можно больше времени, чтобы спасти невесту премьер-министра Гилберта. Если события пойдут так же, как в игре, она умрет через пять лет после гибели Матушки и Отца, в тот самый день, когда будет принят закон.
А это означало — в этом году.
Я сглотнула. Я присутствовала на законодательной ассамблее всего дважды, включая этот год. И всё же я понимала, что даже если ассамблея одобряла закон, всегда была задержка. Правительству нужно было проинформировать граждан, требовалось провести подготовительные мероприятия. Только после этого закон мог быть окончательно ратифицирован. Весь этот процесс занимал от недели до месяца.
Учитывая, что ассамблея прошла только вчера, у меня был максимум месяц, чтобы спасти невесту премьер-министра Гилберта. Но в запасе могла оказаться и всего неделя. Судя по тому, что я слышала, у его невесты изначально оставалось совсем мало времени.
— Что происходит? — спросила Тиара, вырывая меня из раздумий. — Я всё время слышу какой-то шум из замка.
Она была права. Прислушавшись, я уловила громкие шаги горничных, дворецких и слуг, смешанные с голосами, зовущими кого-то. Было странно слышать такую суету в замке, не говоря уже о королевской резиденции, где мы проводили наши дни.
— Прайд! Стайл! Тиара!
Отец бросился к нам, запыхавшийся, в окружении стражников. Обычно, когда он встречался с нами, он был один, поэтому его свита вызывала тревогу.
— Отец. Что происходит? — спросила я.
— Гилберт, — тяжело дыша, произнес он, поднимая голову, чтобы посмотреть на нас. — Вы не видели премьер-министра Гилберта?
Премьер-министр Гилберт?! О нет. Что произошло со вчерашнего дня?
Конечно же, я его не видела, как и Стайл с Тиарой. Отец вздохнул и покачал головой.
— Понятно, — сказал он. — Послушайте, я хочу, чтобы вы трое немедленно вернулись в свои комнаты.
Он приказал своим стражникам проводить нас, пока мы обменивались растерянными взглядами.
— Отец, в чем дело? — подал голос Стайл. — Что случилось с премьер-министром Гилбертом?
Глаза мальчика слегка сузились, когда он назвал премьер-министра по его полному титулу.
[[image:/storage/reader-images/f37f453b75280173167227f85da06c844e88dbb6.png]]
— Он пропал с самого утра, — ответил Отец. — В замке его нигде нет. Прямо сейчас все заняты его поисками.
Понятно. Я молча кивнула Отцу в ответ.
— Конечно, — продолжил он, — всегда есть вероятность, что он ушел сам без разрешения. В любом случае, пока мы не выясним, что произошло, или пока он не вернется, вам запрещено покидать свои спальни.
Я понимала предосторожность Отца. Пропавший премьер-министр мог означать проникновение злоумышленника или даже похищение. И всё же я воскликнула:
— Отец! Пожалуйста, позволь Стайлу и Тиаре остаться в моей комнате вместе со мной!
— Я беспокоюсь за неё, — сказал Стайл.
— Мне будет спокойнее со старшими братом и сестрой, — добавила Тиара.
Их мгновенное единодушие помогло переубедить Отца, и я прошептала слова благодарности, пока стражники провожали нас. Естественно, охрана была усилена по сравнению с обычной, так как трое членов королевской семьи собрались в одном месте.
Мы дошли до моей спальни. Десять стражников заняли позиции под моим окном, в то время как наша обычная охрана встала за дверью. К счастью, нам хотя бы позволили уединиться внутри комнаты, пусть даже мои горничные, Мэри и Лотта, и мой личный телохранитель Джек остались с нами.
Мои плотные тяжелые шторы были плотно задернуты, и в комнате было невыносимо душно. Мы со Стайлом и Тиарой уселись на ковер, чтобы переписываться, положив листы на толстые книги вместо столиков. Это был наш лучший способ общаться без риска быть подслушанными.
«Старший брат, я правильно сделала, что не сказала Отцу о твоей способности телепортироваться к премьер-министру Гилберту?» — написала Тиара.
Стайл с совершенно непроницаемым лицом нацарапал ответ. «Да, спасибо, что сдержала обещание, Тиара. Тебе тоже спасибо, Прайд». Мы обе кивнули и улыбнулись.
Мы втроем, вместе с Артуром, дали обещание. В тот день Артур тоже поклялся хранить секрет Стайла. «Я хочу оставить козырь в рукаве на случай, если он мне когда-нибудь понадобится», — сказал нам Стайл.
«Что мне делать теперь, Прайд?» — написал Стайл. Иными словами, он хотел знать, стоит ли ему использовать свою особую силу, чтобы найти Гилберта.
Я немного подумала, а затем ответила: «Давай посмотрим, как будут развиваться события».
Если кто-то похитил премьер-министра Гилберта, этим должна была заняться стража, а не кучка детей. Возможно, они бы даже задействовали рыцарей. Но премьер-министр мог уйти и по собственной воле, и на то были веские причины. Если бы мы вмешались, то могли бы сделать ему только хуже. Прочитав мое сообщение, Стайл и Тиара кивнули.
«Я очень надеюсь, что с премьер-министром Гилбертом всё в порядке», — написала Тиара.
Почерку Тиары не хватало обычной твердости. Даже её лицо омрачилось грустью. Но Стайл без колебаний набросал ответ.
«Я тоже. Но я также опасаюсь, что он мог затеять что-то недоброе».
В этом был весь Стайл — он никогда не давал этому человеку спуску. И всё же он мог быть прав. Вчера премьер-министр Гилберт вел себя более чем странно и подозрительно.
Тиара, не зная о том, что мы со Стайлом натворили, склонила голову и в замешательстве что-то пробормотала. Стайл посмотрел на меня, прежде чем что-либо раскрывать нашей сестре. Поначалу мы не стали ей рассказывать, но, в конце концов, она была принцессой. Она заслуживала объяснений. Я кивнула Стайлу, и он принялся всё подробно расписывать. Тиара неотрывно следила взглядом за его словами.
Я была тронута тем, что они оба полагались на меня в принятии подобных решений. Они часто следовали за мной без вопросов, оставляя право выбора за мной — прямо как тогда, когда я предложила нам всем держаться вместе в одной комнате. Я знала, что они с таким же вниманием прислушивались бы к нашим гражданам, если бы кто-то из них однажды взошел на престол.
В отличие от них, Прайд из игрового мира никогда никого не слушала. Она единолично распоряжалась всем: налогами, казнями, войнами, союзами, спорами, наказаниями, законами. Если бы она только соизволила прислушаться к людям вокруг неё, к таким людям, как Стайл и премьер-министр Гилберт...
Стоп!
Жуткий, пронизывающий холод пробежал по моей спине. Мои руки начали дрожать еще до того, как я поняла причину.
Она всё решала сама...
Все мои предыдущие расчеты рушились на глазах. Холодный пот выступил у меня на шее.
Невеста премьер-министра Гилберта умерла на следующий день после вступления в силу Закона о регистрации особых сил. Он также заключил сделку с Прайд в день ассамблеи пятью годами ранее. А это означало...
А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!
Я резко вскинула голову, в ужасе зажала рот руками и застыла на месте. Стайл и Тиара подались ко мне, пытаясь заставить меня рассказать, что случилось, но я не смогла бы ответить, даже если бы захотела.
Всё верно! Злая, эгоистичная королева-последний босс никогда бы не стала прислушиваться к чужому мнению или заботиться о том, какую боль причиняет своему народу. Если бы она захотела кого-то убить, его бы убили на месте. Если бы она захотела расторгнуть союз, он был бы расторгнут в тот же день. Если бы она захотела войны, приготовления начались бы в тот же день. Именно такой королевой она... нет, я... была. Такая королева не стала бы утруждать себя ожиданием целый месяц или даже неделю. Если бы она решила принять этот закон, он был бы введен в действие в тот же день. Даже если бы этот ужасный закон, преследовавший премьер-министра, был согласован вне ассамблеи, он вступил бы в силу на месте! Но это значит...
Невеста премьер-министра Гилберта умрет сегодня.
— Значит, это и есть город...
Стоя на крыше здания, пока ветер трепал мое длинное малиновое пальто, я видела всё поселение за пределами замковой территории. Раньше я видела город только из кареты, но тот вид не шел ни в какое сравнение с тем, чтобы оказаться настолько близко.
— Прайд, отсюда наблюдать должно быть безопасно. Давай, пригнись немного, — сказал Стайл, потянув меня за руку.
Учитывая, насколько броским был мой наряд, Стайл был прав, советуя мне оставаться в укрытии. Я прикрыла лицо платком, но цвет моей одежды всё равно выделялся на фоне черной формы Стайла. Я присела рядом с ним на корточки, убедившись, что ткань закрывает большую часть моего лица.
После своего озарения я извинилась перед обеспокоенными братом и сестрой и объяснила свои действия предчувствием: премьер-министр Гилберт пытался спасти свою невесту, Марианну, но она должна была умереть сегодня. Стайл быстро телепортировался, чтобы подтвердить местонахождение премьер-министра, а затем Лотта и Мэри помогли мне переодеться в одежду, более подходящую для активных движений. Стайл тоже переоделся: он телепортировался в свой тренировочный зал и вернулся уже в черной форме и с двумя тренировочными мечами.
Нам пришлось уговаривать Лотту, Мэри и стражника Джека позволить нам ускользнуть из комнаты. Но было трудно объяснить, как мы сможем добраться до премьер-министра Гилберта, не раскрыв секрет способности Стайла. В конце концов мы просто сказали, что сейчас не можем ничего объяснить. Сначала Джек уперся, но Тиара согласилась остаться, а я пообещала не отходить от Стайла ни на шаг.
В конце концов, когда мы втроем принялись умолять его, Джек сдался. Это была немалая уступка. Если бы с нами что-то случилось или мы попали бы в беду, именно Джеку досталось бы больше всего. Он знал это даже лучше меня, но я поклялась себе, что найду способ наградить его, наградить их всех троих, как только мы решим эту проблему с премьер-министром Гилбертом.
— Что бы вы ни сказали, Ваше Высочество, мы всегда будем верить вам, — сказали Лотта и Мэри.
Я никогда не смогу отплатить им за их доброту. Мало того, что они шли на риск ради меня, так Мэри с Лоттой еще и отдали мне сшитый вручную боевой костюм: они сшили его примерно через неделю после посвящения по просьбе Тиары. Он состоял из шорт поверх леггинсов и длинного красного пальто, закрывающего меня от шеи до пят. Он напоминал мне рыцарскую форму Артура. У Стайла форма была другого цвета, но оба наряда походили на униформу рыцарей основных сил. Даже Артур был весьма удивлен, когда увидел их впервые.
Когда мы со Стайлом приготовились покинуть спальню, я задержалась на мгновение. Я умоляла Лотту, Мэри, Джека и Тиару попытаться объясниться, если кто-то придет нас искать. Им следовало сказать, что я заставила их сделать это, угрожая им. Хотя всем четверым эта мысль явно пришлась не по душе, в конце концов они согласились, а мы со Стайлом поклялись, что скоро вернемся.
А потом мы исчезли, чтобы вновь появиться на этой крыше.
— Прайд, ты видишь это? — Стайл указал пальцем, и я посмотрела вниз, обнаружив ни кого иного, как премьер-министра Гилберта в окружении группы бандитов.
— Когда я телепортировался сюда в первый раз, Гилберт был один, — прошептал Стайл.
Это означало, что люди успели собраться всего за те несколько минут, что прошли между разведкой Стайла и нашим возвращением на эту крышу.
— Значит, мы можем просить всё, что угодно, если найдем нужную вам особую силу? — спросил один из бандитов.
В то время как премьер-министр Гилберт был одет под стать нам — в длинную мантию и с закрытым лицом, — многие из окружавших его мужчин были только в штанах. Их мускулистые торсы оставались обнаженными. С первого взгляда было ясно, что это суровые люди, те, кто прожил тяжелую жизнь и ввязался на своем пути в немало драк.
— Всё верно, — ответил премьер-министр Гилберт. — Если я смогу предоставить это, оно ваше.
Мужчины сразу перешли к делу, потребовав доказательств платежеспособности, и премьер-министр Гилберт показал им небольшой мешочек со звенящими монетами. По толпе прокатились смешки и улыбки, когда они увидели сумму, которая, вероятно, могла бы изменить их жизнь здесь, на улицах.
— Я ручаюсь за этого парня, — сказал один из бандитов. — Он всегда платит, раз он важная шишка в замке.
Мужчина с татуировками, вьющимися по обеим рукам, отрывисто рассмеялся и, вынув изо рта сигару, произнес:
— Но на этот раз тут реальная куча деньжищ.
Он выглядел как парень, который в моей прошлой жизни работал бы в каком-нибудь помпезном подпольном казино.
— Эти деньги достанутся первому, кто приведет мне человека с особой силой, которую я ищу, — сказал премьер-министр Гилберт. — Если вам потребуется какая-либо награда помимо денег, я организую и это.
Затем он спрятал мешочек с монетами обратно под мантию.
— Детали я оставляю на ваше усмотрение, — продолжил он. — Меня не волнуют ваши методы. Даже если вы добудете информацию какими-то грязными путями, меня это не касается. Если вы справитесь с задачей, вы получите свои деньги.
Понятно. Так вот каков был его план. Я должна была отдать ему должное: у бандитов могли быть знания и связи, чтобы выполнить эту работу. К тому же, они не были ограничены законом. Премьер-министр совершенно ясно дал понять, что ему всё равно, как они добудут информацию, даже если им придется прибегнуть к чему-то вроде торговли людьми. Я сжала кулаки, наблюдая, как мужчины требуют от премьер-министра Гилберта больше информации о силе, которую он ищет.
— Я ищу особую силу, способную лечить болезни, — сказал он. — Тот, кто приведет ко мне обладателя такой силы, получит любую награду, какую только пожелает.
Бандиты разразились хохотом, хватаясь за животы еще до того, как премьер-министр закончил свое предложение.
— Бу-га-га-га! А-ха-ха-ха-ха-ха!
— Что тут смешного?! — возмутился премьер-министр Гилберт, но никто не умолкал.
— Сила лечить болезни?! Из какой сказки ты это вытащил?!
— Этот парень слишком много о себе мнит для того, кто гоняется за призраками!
— Ты уверен, что не имеешь в виду кого-то, кто умеет лечить раны, мистер Важная Шишка? Или этот запрос исходит от нашей знаменитой Маленькой Командирши из замка?
Руки премьер-министра тряслись от ярости. Честно говоря, я была не совсем не согласна с насмехающимися над ним мужчинами. Многие из обладателей особых сил могли исцелять раны, но лечение болезней — это совсем другое дело. У нас не было никаких записей о существовании подобной силы, что относило её в основном к сфере слухов и вымысла. Это было всё равно, что просить наколдовать что-нибудь вместо гадания по руке.
— Вы даже не попытаетесь?! — воскликнул премьер-министр Гилберт.
Мужчина с татуировками поднял брови.
— Ты хочешь сказать, что сила, за которой ты гонялся всё это время — это способность лечить болезни? Да ладно, ты не можешь говорить это всерьез.
Некоторые из бандитов и вовсе ушли; другие всё еще посмеивались про себя.
— Если вы не собираетесь мне помогать, то мы закончили, — сказал премьер-министр Гилберт. — Я найду других людей!
Он круто развернулся и зашагал прочь.
— Подожди-ка минуту, — встрял один из мужчин. — Ты заставил нас притащиться в такую даль, так что оставь этот мешочек здесь перед уходом.
Он оскалился в улыбке, зубастой и острой, как нож. Мужчина с татуировками лишь покачал головой и удалился.
— И не подумаю. Это деньги за вознаграждение, а вы его не заслужили.
Премьер-министр Гилберт встал как вкопанный и сжал челюсти перед лицом мускулистого головореза, отказываясь отступать. Но мужчина занес кулак, кто-то крикнул «Взять его!», и премьер-министр Гилберт...
...даже не вздрогнул.
Он увернулся от удара почти небрежно, затем схватил мужчину за запястье и швырнул его в воздух. Мужчина с тяжелым стуком врезался в стену. Остальные бандиты замерли в шоке, увидев, как премьер-министр отшвыривает человека втрое крупнее себя.
Я никогда не видела, чтобы премьер-министр дрался, но не могла сказать, что была шокирована. Человек в его положении определенно должен был изучать самооборону. А он был таким трудоголиком, что уж точно не стал бы филонить в этом деле.
Теперь же, едва взглянув на стонущего на земле мужчину, премьер-министр Гилберт развернулся и направился к выходу из переулка.
— Ах ты ж...!
Еще один мужчина бросился на него, размахивая ножом. Он прыгнул на премьер-министра, который быстрым ударом выбил нож из руки нападавшего. Затем последовал удар коленом прямо в солнечное сплетение, и мужчина согнулся пополам от боли, оседая на землю.
— Я спешу, — холодно произнес премьер-министр Гилберт. — У меня нет времени драться с вами по одному. Если вы настроены серьезно, тогда нападайте все вместе, или не лезьте вообще!
Мужчины на мгновение замешкались, обмениваясь растерянными взглядами. Затем они взревели и бросились в атаку все разом. Премьер-министр Гилберт вырубал одного за другим, явно вымещая свой гнев и разочарование на незадачливых бандитах. Он ударил еще одного коленом в живот, затем ребром ладони по шее другого, отправив того в нокаут.
Поразительно. Готова поспорить, эти люди сильнее, чем те наемники из засады, которых я одолела у скал два года назад.
— Ах ты ублюдок!
Осталось только трое. Один из них заворочался на земле, хватая премьер-министра Гилберта за ноги. Он обхватил его лодыжки, заставив Гилберта нанести удар сверху вниз. Но в этот момент двое оставшихся мужчин бросились на него с ножами в руках.
— Стайл! — крикнула я.
Как только я схватила Стайла за руку и сжала её, он телепортировал нас прямо над мужчинами. Мы рухнули на них сверху, повалив на землю вместе с собой. Я схватила одного из мужчин за руки, в то время как Стайл приставил тренировочный меч к горлу другого, не давая ему пошевелиться.
— Что вы здесь делаете?! — ахнул премьер-министр Гилберт.
— Мы пришли сюда, чтобы найти вас, — хладнокровно ответил Стайл. — Я мог бы спросить, чем вы тут занимались, но в этом нет необходимости.
Говоря это, Стайл ударил одного из нападавших, вырубив его. Затем он придушил человека, которого обездвижила я, пока тот тоже не потерял сознание.
— Почему вы так одеты?! — спросил премьер-министр Гилберт. — Откуда вы узнали, где я?
— У моей старшей сестры было видение, и я обыскал каждый переулок с помощью своей телепортации, пока не нашел вас.
Стайл отряхнул пыль с одежды и солгал премьер-министру Гилберту так же легко, как сделал бы вдох. Затем он поправил очки и бросил на премьер-министра пронзительный, свирепый взгляд.
— Она сказала мне, что ей нужно кое-что вам сообщить, поэтому я привел её сюда с собой.
Даже сквозь ткань, закрывавшую его рот, было видно, как премьер-министр Гилберт побледнел.
— Подождите минутку, — сказал он. — Я прошу прощения за то, что сбежал из замка и связался с этой шайкой негодяев! Я приму наказание за свои действия, если это необходимо. Но, умоляю вас, дайте мне время. Мне нужно больше времени!
Говоря это, он пятился назад, возможно, пытаясь выйти из зоны досягаемости Стайла.
— Господин премьер-министр, пожалуйста, успокойтесь и выслушайте меня, — сказала я. — У меня было предчувствие. Ваша невеста, Марианна, сегодня умрет.
Премьер-министр Гилберт замер, вся кровь отхлынула от его лица. Затем он бросился ко мне, позабыв о страхе.
— Даже если бы ваш Закон о Регистрации Особых Сил вступил в силу или вы убедили бы бандитов помочь вам, вы бы всё равно не нашли нужную особую силу вовремя, — сказала я ему.
Возможно, было жестоко выкладывать правду так прямо, но мне нужно было, чтобы он понял. В игре его закон так и не выявил ни единого человека, способного лечить болезни.
— Откуда вы это знаете? — спросил он.
— Это мое предвидение. Я видела это.
Премьер-министр Гилберт попытался схватить меня за плечи, но Стайл вклинил свой меч между нами, оттесняя его назад.
— Не смей прикасаться к моей сестре, животное.
Голос Стайла был таким же острым, как его клинок. Он встал между нами, приставив меч к шее премьер-министра Гилберта.
— Марианна... — пробормотал премьер-министр Гилберт, оседая на землю.
— Господин премьер-министр, пожалуйста, успокойтесь и выслушайте м...
— Принц Стайл! — перебил он. — Пожалуйста, телепортируйте меня обратно в замок! Быстрее! Если вы этого не сделаете, я не смогу её увидеть!
Даже под угрозой меча Стайла, премьер-министр Гилберт проигнорировал мои мольбы и умолял о помощи.
Стайл смотрел на него сверху вниз, не дрогнув.
— Вы пытались изменить законы королевства ради личной выгоды, покинули свой пост помощника Отца без разрешения, сбежали из замка, чтобы снюхаться с преступниками, приказали им искать любыми средствами...
Стайл усмехнулся, на его холодном лице не было ни капли милосердия.
— Вы даже предлагали им награды поверх денег. Что, если бы в обмен на силу лечить болезни они потребовали бы сверхсекретную информацию? Что, если бы их целью были Матушка, Отец, я, Тиара... или даже Старшая Сестра? Вы бы хоть на секунду задумались, прежде чем дать им то, что они хотели, Гилберт?
Стайл сузил глаза, кончик его меча сильнее вдавился в ямочку на горле премьер-министра Гилберта.
Я окликнула его, но Стайл проигнорировал и меня.
— Я так много хочу вам сказать, — продолжил он. — Но позвольте мне спросить вас об одном. Вы сказали, что хотите вернуться в замок. Вы сознаетесь в своих преступлениях и вернетесь как преступник? Я с радостью телепортирую вас прямо в темницу. Или вы собираетесь отрицать свои преступления и отделаться выговором от Отца? Если так, вам придется идти обратно в замок пешком. Если ваша невеста является причиной всего вашего зла, тогда я мог бы...
— Стайл! — Я повысила голос, на этот раз не желая, чтобы меня игнорировали.
Плечи Стайла дернулись, словно он только что осознал, что говорит. Он прижал пальцы к оправе своих очков, а затем наконец повернулся ко мне. Гнев исказил его губы и челюсть, но что-то блестело в его глазах. Увидев его выражение лица, я чуть не отшатнулась от него.
Тем временем премьер-министр Гилберт ждал, застыв и сжав кулаки. Он снова и снова бормотал имя «Марианна» хриплым, дрожащим голосом.
— Почему, Прайд? Почему ты проявляешь милосердие к этому человеку? — спросил Стайл.
Кожа заскрипела, когда он сильнее сжал рукоять меча. Малейшее движение могло прикончить премьер-министра прямо здесь и сейчас. Я осторожно подошла и коснулась руки Стайла, побуждая его опустить клинок.
Что же мне делать? Эти глаза, этот взгляд... Я помню их по игре. Он выглядит точно так же, как тогда, когда Прайд приказала ему убить свою мать.
— Почему?! — повторил Стайл. — Он был готов пожертвовать тобой и кем угодно еще! Ему было плевать, даже если бы он разрушил королевство или загубил человеческие жизни в процессе.
— Мне жаль, Стайл, — сказала я. — Но премьер-министр Гилберт...
— Я скажу тебе, кто этот человек, — перебил меня Стайл на повышенных тонах. — Он лжец и змея! Всё это время он был одним из тех взрослых, кто пытался манипулировать тобой и столкнуть тебя с пути! Всё это время он...
Стайл замолчал и стиснул зубы, явно сдерживая слезы.
Я не могла видеть его таким. Я протянула руки, нежно обняла его и погладила по волосам, когда он прислонился ко мне.
— Мне жаль, Стайл, — сказала я. — Но я люблю весь народ моего королевства, включая его.
Услышав это, Стайл с громким звоном выронил меч и крепко сжал меня в объятиях.
— Этот человек... Он причинял тебе боль. Годами он снова и снова наносил вред тебе и твоей репутации. Просто ты этого не знала. Это всё его вина.
Я обнимала Стайла, пока он говорил, а его голос прерывался от слез. Внезапно всё встало на свои места. Он ненавидел премьер-министра Гилберта ради меня.
— Спасибо, Стайл. Всё это время ты защищал меня так, что я даже не догадывалась, не так ли?
Стайл не ответил, но его руки расслабились, отпуская меня. Когда он наконец отстранился, яд гнева покинул его тело. Он снял запотевшие очки, чтобы потереть глаза.
— Прости, — пробормотал он.
Слава богу. Он снова пришел в норму.
Я повернулась обратно к премьер-министру Гилберту и обнаружила, что он без сил рухнул на землю. Когда я присела рядом с ним, я услышала, как он всё еще шепчет имя «Марианна».
— Господин премьер-министр, мы собираемся использовать силу Стайла, чтобы отправить вас...
— Ваше Высочество. — Он резко вскинулся и схватил меня за руку.
Стайл мгновенно шагнул ближе, но я покачала головой, останавливая его.
— Я готов принять наказание, — сказал премьер-министр Гилберт. — Но что касается Марианны...
Я уже знала, к чему всё идет: «Пожалуйста, не позвольте запятнать и её имя». Он вцепился в меня, его самообладание полностью рухнуло; слезы скопились в уголках глаз, которые безумно блуждали от отчаяния. Обычно сдержанный и хладнокровный, сейчас он был охвачен своего рода безумием — неистовой, мечущейся паникой. Я не была уверена, что смогу достучаться до него, но должна была попытаться. Горе лишило его обычной способности мыслить здраво.
— Послушайте меня, Гилберт Батлер, — сказала я.
Я взяла его лицо в ладони и заставила посмотреть мне в глаза. Казалось, он был готов к смертному приговору, но встретил мой взгляд не дрогнув.
— Я не собираюсь наказывать ни вас, ни вашу невесту.
— Что...? — Он моргнул, приоткрыв рот.
— Однако, у меня будут условия. Я хочу, чтобы вы отвели нас к вашей невесте, и вы должны будете беспрекословно выполнять каждый мой приказ.
Он кивал, пока я говорила, не сводя с меня своих миндалевидных глаз.
— Стайл, телепортируй премьер-министра в замок, а затем верни нас двоих обратно в мою спальню. Господин премьер-министр, как только вы сообщите должностным лицам замка, что вы в безопасности, приходите ко мне в комнату.
Он собрался с духом, продолжая кивать в знак согласия. Стайл нахмурился, но дотянулся до премьер-министра и телепортировал его обратно в замок. Вернувшись, он вытер ладонь о куртку, прежде чем взять меня за руку.
— Я прошу прощения за свои действия ранее, — сказал он, опустив взгляд на землю.
Я положила руку ему на щеку, заставляя его поднять глаза.
— Я ценю то, что ты так беспокоился обо мне.
Он сглотнул, отвел взгляд в сторону, и на его губах скользнула застенчивая улыбка. Я понимала его гнев, даже если не знала всех подробностей. Он имел полное право ненавидеть премьер-министра Гилберта, но с моими воспоминаниями из НЛС я не могла не сочувствовать несчастью премьер-министра. Этот человек уже выстрадал больше, чем Стайл когда-либо сможет понять.
Я сжала руку Стайла, и он ответил тем же. В следующее же мгновение вид перед моими глазами сменился с переулка на мою спальню.
— Ваше Высочество!
— Старшая сестра! Старший брат!
Лотта, Мэри, Джек и Тиара вскрикнули в ту же секунду, как мы появились.
— Мне жаль, что я так вас всех напугала, но мы живы и невредимы.
Я обняла Тиару и улыбнулась остальным. Все четверо ответили мне с явным облегчением.
— Как премьер-министр Гилберт? — спросила Тиара.
Прежде чем я успела ответить, за дверью послышался шум.
— Господин премьер-министр?! Где вы были?!
— Подождите минутку, господин премьер-министр! Мы искали вас!
В сторону моей комнаты тяжело зашагали. Я бросилась к двери как раз в тот момент, когда Джек распахнул её. Премьер-министр Гилберт стоял, тяжело дыша, прямо перед моей комнатой в окружении стражников с широко раскрытыми глазами.
— Принцесса Прайд! — воскликнул премьер-министр Гилберт.
— Премьер-министр благополучно вернулся, — объявила я достаточно громко, чтобы все услышали. — А значит, как и велел Отец, все мы теперь можем покинуть эту комнату!
Как только эти слова слетели с моих губ, мы со Стайлом рванули с места.
Я схватила премьер-министра за руку и потащила его за собой.
— Стайл, телепортируй меня кое-куда, — сказала я. — Пока меня не будет, пусть премьер-министр Гилберт отведет тебя к Марианне. Вернись за мной, как только доберетесь туда.
— Понял. Но, Прайд, куда ты отправляешься?
Я сообщила Стайлу о своем месте назначения, но у меня не было времени на объяснения. В игре Гил говорил, что его невеста умерла «с последними лучами солнца». Сквозь окна было видно, как закат пылал на горизонте, озаряя небо красными вспышками. У нас оставалось совсем мало времени.
— Но почему именно туда?! — крикнул Стайл.
У премьер-министра не было времени на наши споры.
— Сюда, принц Стайл! — Он побежал в противоположном направлении.
Стайл цокнул языком и сплел свою руку с моей.
— Прости, Стайл. Я всегда прошу от тебя так много...
Я знала, как сильно Стайлу не хотелось работать с премьер-министром, но у меня не было выбора.
В ответ он лишь улыбнулся.
— Ерунда. Я еще даже не начал служить тебе. Проси меня о чем угодно, Прайд. Для меня будет честью сделать всё, что тебе нужно.
Я сглотнула, осмысливая его щедрое предложение. Всё, что мне нужно. Я никак не могла принять его; я и так просила слишком многого.
Но он просто стоял и улыбался, а выражение его лица было мягким, как лунный свет.
Затем он телепортировал меня.
— Командующий! Вице-командор!
Я начала звать их в то же мгновение, как оказалась на тренировочном полигоне.
— Принцесса Прайд?! — Они резко обернулись, глядя на меня широко раскрытыми глазами. Я не могла их винить; я появилась из ниоткуда.
— Прошу прощения, что прерываю вашу тренировку, — сказала я им.
— В-Ваше Высочество, что на вас надето? — выпалил командующий. Ни у одного рыцаря не было подобной формы. Но я не могла медлить, чтобы объяснять происхождение красного пальто и леггинсов.
— Я расскажу вам позже. Командующий, вице-командор...
Я окинула взглядом всех тренирующихся рыцарей, но они были слишком далеко, чтобы их можно было различить. Мне нужно было, чтобы командующий и вице-командор сказали мне, кто сегодня здесь. И, что более важно, мне нужно было их разрешение на то, что последует дальше.
— Где Артур? — спросила я. — У нас чрезвычайная ситуация, и мне немедленно нужна его помощь. Пожалуйста, найдите его как можно быст...
— АРТУР БЕРЕСФОРД!
Прежде чем я успела закончить, крик командующего Родерика прогремел над тренировочным полигоном. С таким голосом он мог бы призвать дракона с вершины горы.
Мы с вице-командором Кларком закрыли уши. Рыцари, практиковавшие рукопашный бой, резко остановились. Один из них крикнул: «Здесь!»
Артур вынырнул из толпы и трусцой направился к нам; его длинный серебристый хвост покачивался за спиной. Командующий остался стоять со скрещенными на груди руками, когда они с вице-командором отошли в сторону, дав мне возможность поговорить с Артуром наедине.
— Принцесса Прайд?! — воскликнул Артур. — Почему вы...
Я схватила его за руку прежде, чем он успел возразить, утаскивая его подальше от тренировочной площадки.
— Я одолжу Артура ненадолго! — крикнула я через плечо.
— П-принцесса Прайд, ваша рука!
Я проигнорировала смущенное заикание Артура, затаскивая его в скрытый проход за складом оружия. Лицо Артура залилось румянцем, возможно, из-за того, что я так быстро тащила его за собой.
— Эм... Ваше Высочество... что вам от меня нужно?
Его взгляд то и дело опускался вниз, и когда я проследила за ним, то увидела, что всё еще держу его за руку. Я резко её отпустила.
— Артур, мне нужна твоя помощь. Я должна кое-кого спасти. Но для этого я... я должна буду навсегда изменить твою жизнь. Правда, я не знаю, в лучшую или в худшую сторону.
Я чувствовала себя ужасно эгоистичной даже предлагая этот план, рискуя будущим Артура, не зная исхода. Но всё же...
— Пожалуйста, Артур Бересфорд, мне нужна твоя помощь.
Синие глаза Артура расширились от моей мольбы.
— О чем вы говорите?
Я не могла винить его за колебания. Артур только-только осуществил свою мечту стать рыцарем. А теперь я в прямом и переносном смысле оттаскивала его от этого, ожидая, что он всё бросит, чтобы помочь мне.
— Вы уже давно изменили мою жизнь, — сказал он. Затем он опустился передо мной на одно колено, глядя мне в глаза. — Я ваш рыцарь, моя принцесса. Вы можете приказывать мне как пожелаете. Я бы предложил вам всё, включая свою жизнь.
Он согласился на мою просьбу, даже не зная, в чем она заключается.
Мне хотелось упасть в его объятия и разрыдаться.
— Артур, ты...
— Прайд!
Я резко обернулась, когда Стайл окликнул меня. Я узнала его мгновенно — даже несмотря на то, что он выглядел совершенно иначе.
— С-Стайл?!
Мой голос сорвался на писк. Стайл вырос. Сильно. Это был не тот мальчик, которого я видела всего несколько минут назад, а семнадцатилетний Стайл, которого я знала по игре НЛС. Черная форма, которую он носил раньше, теперь казалась слишком тесной, а голос стал глубже, чем прежде. Было такое чувство, будто я наблюдаю глюк в программе.
— Я всё объясню позже, — сказал он. — У нас нет времени.
Стайл, который теперь был даже выше Артура, поторопил нас. Когда я бросила взгляд за его плечи, я поняла, почему: багрянец заката стремительно сменялся пурпуром.
Я должна всё объяснить Артуру, пока не истекло время! Но даже пока я думала об этом, Артур сжал мою руку. Затем он протянул руку и Стайлу.
— Стайл, чего ты ждешь? Пошли!
Я даже не объяснила, куда мы идем и зачем, и всё же Артур торопил нас. В тот самый миг, когда Стайл взял его за руку, мы растворились в воздухе... и очутились в комнате, где спала Марианна.
— Марианна... Нет, нет... Пожалуйста...
Прекрасная женщина лежала в белоснежной постели. Премьер-министр Гилберт вцепился в её руку, склонившись над кроватью и рыдая. Рядом с постелью стояли три горничные, опустив взгляд в пол, чтобы не смотреть на скорбящего премьер-министра.
Казалось, она уже мертва. Её глаза были открыты, но смотрели в потолок невидящим взглядом. Они были того же персикового цвета, что и её волосы — мягкого оттенка, как первый утренний свет. Но её конечности безвольно лежали на постели, а грудь вздымалась мелкими, прерывистыми вдохами. Её кожа была лишена цвета и тепла, став теперь призрачно-бледной. Её губы шевелились, но если она и пыталась что-то сказать, этого не было слышно.
— Ваше Высочество, что происходит? — спросил Артур.
— Это Гилберт и его невеста, — пояснил Стайл из-за моей спины.
Артур с недоумением переводил взгляд с меня на женщину в постели. Мне так хотелось всё ему объяснить, но у нас оставалось слишком мало времени.
— Артур, я хочу, чтобы ты прикоснулся к этой женщине, Марианне, — сказала я.
Всё еще держа его за руку, я подвела его к кровати.
Артур часто заморгал.
— Что?
— Твоя особая сила не ограничивается растениями, — быстро сказала я. — На самом деле, ты обладаешь чем-то гораздо большим.
Премьер-министр Гилберт, всё еще сжимавший руку своей невесты, наконец заметил наше приближение. По его щекам текли слезы, но когда мы подошли ближе, в его глазах вспыхнул проблеск надежды.
— Ты обладаешь силой исцелять болезни!
Артур не колебался. В то же мгновение, как я произнесла эти слова, он отпустил мою руку и бросился к Марианне. Он положил одну руку поверх её ладони, а другой обхватил её хрупкое предплечье.
За окнами село солнце.
— Ах... Ах...
Внезапно Марианна резко подалась вперед. Она сделала медленный, судорожный вдох, как будто наконец-то, наконец вынырнула из-под воды. Глубокими глотками она втягивала в себя воздух, наполняя легкие, которые расширили её впалую грудь. Пролежав парализованной долгие годы, она обнаружила рядом с собой премьер-министра Гилберта и сжала его руку.
— Не может быть! — воскликнула одна из горничных.
— Это невозможно! — вторила ей другая.
— Это чудо!
Мало-помалу Марианна начала двигать телом. Скованные движения постепенно становились более плавными, по мере того как к её бледному лицу возвращались краски. Её плечи расслабились, а дыхание выровнялось.
— Мария...
Премьер-министр прижал её руку к своей груди. Его голос дрожал, но уже не от страха и отчаяния.
— Гил. — Губами, к которым едва вернулся цвет, Марианна улыбнулась премьер-министру Гилберту. — Я... так... счастлива, — сказала она слабым от долгого молчания голосом.
Премьер-министр Гилберт бросился к ней, чтобы заключить её в объятия, прижимая к своей груди. Он уткнулся лицом в её плечо, содрогаясь от рыданий, пока держал свою возлюбленную. Годы сдерживаемой боли, тревоги и страданий вырвались наружу очищающим потоком слез.
Его тело обмякло, переполненное эмоциями, но он не отпускал Марианну. Годы мучений высвободились в одночасье, и он шептал её имя, извинялся и без конца благодарил Бога, продолжая обнимать Марианну. Вскоре она присоединилась к нему, вцепившись в него так же крепко, пока слезы струились по её щекам.
[[image:/storage/reader-images/4173f482fbf27b91a20a218b1ac4df766e276d16.png]]
Артур стоял как вкопанный, всё еще держа Марианну за руку. Казалось, он был слишком потрясен этим всплеском эмоций, чтобы сдвинуться с места. Не говоря уже о том, что... он впервые видел истинную силу своей способности.
Артур Бересфорд — мальчик с силой исцелять любые болезни.
В игре, когда Артур узнал от Прайд ужасающую правду об инциденте с обвалом скалы, он убежал под проливной дождь. Тиара, героиня, нашла его там, и в результате на следующий день простудилась. В итоге она оказалась прикована к постели с ужасной лихорадкой. Когда Артур навестил её, он осторожно положил руку ей на лоб, и жар мгновенно спал, раскрыв истинную природу его силы.
Особая сила Артура была невероятно редкой и столь же ценной — возможно, даже более ценной, чем предвидение, передающееся в королевской семье. Его божественные руки могли исцелять болезни людей, растений и животных одним лишь прикосновением.
Технически, он не должен был узнать об этом еще пять лет, после того как у него было бы больше времени повзрослеть как личности. Приведя его сюда сегодня, я ускорила ход событий, но не могу сказать, что жалею об этом.
В конце концов, Марианна подняла взгляд, перестав плакать на груди премьер-министра. Она повернулась к Артуру, который всё еще сжимал её руку, в то время как премьер-министр Гилберт нежно поддерживал её за хрупкую спину. Марианна взглянула на то место, где Артур держал её за руку, затем на его лицо, и снова вниз.
— Это ты сделал? — спросила она.
Артур лишь отвел взгляд и кивнул. Марианна с трудом попыталась сесть чуть прямее, опираясь на премьер-министра Гилберта. Свою свободную руку она положила поверх руки Артура.
— Спасибо! — Новая волна слез хлынула по её щекам, когда она посмотрела на своего спасителя. — Я снова могу видеть Гила. Спасибо, что спас Гила — и меня.
Марианна благодарила Артура снова и снова. Даже премьер-министр Гилберт склонил голову в знак благодарности. Артур лишь ошеломленно смотрел на плачущую пару. Одинокая слеза скатилась из его глаза.
— Прайд. — Стайл, всё еще в своем взрослом облике, тихо позвал меня по имени, стоя рядом.
— Стайл, я не знаю, как тебя благодарить, — сказала я, беря его за большую руку.
— О чем ты говоришь? — Он рассмеялся, сжимая мою ладонь. — Я просто делаю то, что ты пожелаешь. Это ты сделала всё это возможным.
Вблизи эта повзрослевшая версия Стайла была прекрасна, как произведение искусства. От его улыбки мое сердце затрепетало в груди. Он медленно согнул свои длинные ноги, чтобы опуститься передо мной на колено.
— Смог ли я исполнить твое желание?
Внешне он выглядел старше, но глаза, которые смотрели в мои, были в точности такими же, как у двенадцатилетнего Стайла, которого я знала.
— Конечно, смог.
Я бросилась в его объятия. Казалось, теперь младшей сестрой была я. Я идеально прижалась к его груди, крепко обнимая его.
— А это тело не так уж и плохо, а?
Вблизи лицо Стайла казалось немного горячим. Наверное, я сжимала его слишком сильно. Я немного отстранилась, чтобы посмотреть на него снизу вверх, и он усмехнулся.
— Так что же именно с тобой произошло, Стайл? — спросила я, делая шаг назад.
Стайл поправил очки, которые я сбила набекрень своими объятиями.
— Это дело рук Гилберта, — проворчал он. Затем он объяснил, что двенадцатилетний Стайл просто не поспевал за премьер-министром Гилбертом, когда тот бросился к комнате Марианны. В отчаянии премьер-министр использовал свою особую силу, чтобы состарить Стайла, чтобы тот мог бежать быстрее.
— Как удивительно. Я не знала, что он может менять возраст и других людей, — сказала я. В игре Тиара рано покинула замок, чтобы тайно жить в местной деревне — и в его руте премьер-министр Гилберт состарил её до тринадцати лет, чтобы помочь спрятать.
— Ну, только их возраст. Он сказал, что не может контролировать продолжительность жизни других людей. Только свою собственную.
— Ты же вернешься в норму, верно?
— Да, как только Гилберт вернет всё как было, — ответил он.
Значит, в теории, премьер-министр Гилберт мог поддерживать любой возраст Стайла, какой бы ни пожелал. Какая невероятная сила. Может быть, именно поэтому... В груди кольнула боль. Неужели необычайная редкость его собственной силы убедила премьер-министра Гилберта в том, что он сможет найти и другие? Это ли питало его веру в то, что он сможет спасти Марианну?
Премьер-министр Гилберт мог быть пугающе целеустремленным. У него была мощнейшая мотивация, исключительная решимость, которую невозможно было сбить с курса. Он взобрался по карьерной лестнице в правительстве в юном возрасте, чтобы сделать Марианну счастливой. Но когда она заболела, он направил все эти амбиции на поиск лекарства для неё — даже если бы это стоило жизней всех остальных в королевстве.
Премьер-министр Гилберт из игры, вероятно, никогда не становился настолько безрассудным, учитывая пятилетнюю сделку, которую он заключил с Прайд. В НЛС он, должно быть, жил каждый день с верой в то, что Прайд скоро спасет Марианну, только чтобы столкнуться с абсолютным отчаянием, когда этого не произошло.
Возможно, и это тоже было частью плана Прайд. Если благодаря предвидению она знала, что Марианна умрет через пять лет, она, вероятно, установила эти сроки специально ради того самого момента сокрушительного поражения премьер-министра Гилберта. Она была более чем способна на подобную жестокость. На самом деле, плетение таких интриг, вероятно, забавляло её, словно всё это было лишь игрой.
В конце концов, Прайд вытворяла нечто подобное со Стайлом и Артуром. Ей — мне — нравилось наблюдать за страданиями людей. Тот простой факт, что я могла проследить за ходом её мыслей, был для меня достаточным доказательством того, что мы с ней — одно и то же.
Когда она обрушила свою злобу на премьер-министра Гилберта, она изменила его как личность. Необходимость годами наблюдать за страданиями любимой женщины, оставаясь бессильным, непоправимо развратила его сердце.
Конечно, это не означало, что я одобряю его преступления. Но теперь, по крайней мере, я понимала, как он мог потратить семь лет на неистовые поиски решения любыми возможными способами.
И всё же, в игре его действия привели к массовому кровопролитию. И всё, что он получил в итоге — это жизнь, полную траура, сожалений и страданий. Как только Прайд ввела в действие его закон, граждане выступили вперед со своими силами — и Прайд использовала их. Обладатели особых сил либо погибали, либо становились рабами королевы. Она не потерпела бы, чтобы чьи-то способности затмевали её собственные.
Таким образом, благородные цели премьер-министра Гилберта обернулись бесчисленными смертями. Охваченный горем, он прятался, принимая облик то тринадцатилетнего мальчика, то старика, чтобы оставаться неузнанным. Даже последние слова его невесты стали для него лишь тяжким бременем. Он увядал под гнетом боли от того, что причинил столько страданий, так и не сумев при этом спасти Марианну.
Несмотря на всё это, он делал всё возможное, чтобы загладить свою вину, искупая её своей работой в качестве премьер-министра, пытаясь помочь народу королевства любыми доступными способами. Он раздал всё свое имущество беднякам. Он прятал обладателей особых сил, чтобы королева не смогла до них добраться. Благодаря своей работе он стал любимцем народа; люди даже помогли ему спрятать Тиару, когда она сбежала из замка.
И всё же он жил как отшельник. Если Тиара пыталась прикоснуться к нему, он отшатывался со словами: «Ты не должна прикасаться к таким запятнанным кровью рукам».
Он работал без устали, но всё это время мучил самого себя.
«Даже когда я покину этот мир, я уверен, что не смогу присоединиться к ней на небесах», — говорил премьер-министр Гилберт в игре.
Я бы никогда не смогла возненавидеть этого человека. В НЛС на его долю выпало столько трагедий. Если вам не удавалось выйти на его романтическую ветку с Тиарой, он проживал большую часть своей жизни в облике старика и в конце просил о казни. Остальные персонажи прощали его, но он продолжал свои неустанные попытки искупления. Здесь, в этом мире, где все мы получили второй шанс, я просто хотела, чтобы он был счастлив.
Артур, единственный человек во всем королевстве — нет, во всем мире, — способный лечить болезни, так и не стал жертвой закона Прайд. Он узнал правду о своих способностях только тогда, когда Тиара вошла в его сюжетную ветку. К сожалению, это осознание пришло слишком поздно для Марианны.
— Ваше Высочество!
Я очнулась от своих мыслей, когда премьер-министр Гилберт, спотыкаясь, направился ко мне. Стайл мгновенно встал между нами, но я дернула его за рукав, чтобы он отступил.
— Я не могу... я не знаю, как вас отблагодарить. — Премьер-министр Гилберт опустился на пол, чтобы поклониться мне и Стайлу. — Если бы не вы, я был бы... Марианна была бы... — Его голос дрогнул, показывая, насколько близко к разбитому сердцу он был всего несколько мгновений назад.
— Поднимите голову, господин премьер-министр, — сказала я. — Не я спасла Марианну.
Всё, что я сделала — это показала Артуру истинную природу его силы. Я бы никогда не смогла спасти её в одиночку. Но премьер-министр Гилберт не поднял головы с пола у моих ног. Вместо этого он лепетал череду благодарностей и извинений, эмоции вырывались из него одна за другой. Его плечи тряслись даже сильнее, чем голос.
— Премьер-министр Гилберт, я не... — Я ничего не сделала. Я наклонилась, чтобы положить руку ему на плечо, и он резко вскинулся, его лицо исказилось от гнева.
— Я был несправедлив к вам, — сказал он. — Я снова и снова причинял вам зло непростительными способами.
Дело было не только в сегодняшнем дне; это было ясно по муке на его лице. Он пытался покаяться за пять лет грехов разом.
Я знала, что он распускал обо мне недобрые слухи, пятная мою репутацию по всему замку. Но дело было не только во мне. Эти слухи порочили всю королевскую семью — и всё это ради того, чтобы он мог заручиться поддержкой для своего законопроекта. К тому времени, как мне исполнилось восемь лет, слухи стали злобными, и он продолжал распускать их вплоть до сегодняшнего дня.
Однако премьер-министр Гилберт не только пытался влиять на настроения в замке. У него также были связи с преступным миром. Его работа подразумевала присутствие во множестве залов суда, что сводило его с огромным количеством преступников. Он покупал информацию у них и им подобных, по крупицам собирая любые сведения об особых силах. Тем временем он блаженно закрывал глаза на торговлю людьми, которой промышляли многие из его партнеров, притворяясь ничего не знающим, чтобы продолжать свои поиски. В конце концов, если бы кто-то с нужной особой силой оказался на черном рынке, он мог бы купить его как товар и таким образом достичь своей цели.
Когда мы со Стайлом нашли его в том переулке, он готовился выдать этим бандитам любую информацию, какую бы они ни пожелали — о слабостях замка или о королевской семье, — лишь бы они привели ему нужную особую силу.
Честно говоря, чем дольше премьер-министр продолжал исповедоваться, тем меньше мне хотелось это слушать. Меня не волновало, если люди думали обо мне плохо. К тому же, если за всеми слухами обо мне стоял премьер-министр Гилберт, это означало, что они были именно этим — просто слухами. Не реальными фактами о характере «Прайд», как я боялась. Не чертами, которые я не могла бы изменить.
И всё же, теперь, когда всё это выплыло наружу, на меня наконец-то обрушился весь ужас того, что он натворил. Премьер-министр он или нет, наказанием за такие преступления была смерть.
— Я готов принять любое наказание, которое вы мне назначите, — сказал премьер-министр Гилберт, закончив свои извинения.
Я поискала взглядом Стайла рядом с собой и увидела, что он склонил голову, закрыв глаза. Затем я отыскала Марианну. Артур помогал ей сесть в постели, но всё это время она не сводила глаз с премьер-министру Гилберта, готовясь к моему приговору еще больше, чем он сам.
— Означает ли это, что вы вверяете свою судьбу в мои руки? — спросила я.
— Абсолютно.
— Очень хорошо. Я и не собиралась наказывать никого из вас.
Услышав мои слова, премьер-министр Гилберт совершенно замер, разрываясь между ужасом и неверием.
— Однако, — продолжила я, — после того, как вы сознались во всем объеме своих действий, я больше не могу позволить вам уйти безнаказанным.
— Конечно! — мгновенно ответил он, казалось, готовый умереть, если я попрошу его об этом.
— Гилберт Батлер. — Я сильнее сжала его плечо. На мгновение он напомнил мне Артура двухлетней давности: его прекрасное лицо было искажено отчаянием и мольбой. — Готовы ли вы сохранить всё, что произошло сегодня, в тайне от Матушки и Отца?
Глаза премьер-министра Гилберта широко распахнулись. — Что вы такое говорите?
— Это будет непросто. Осознание ваших преступлений будет тяжким бременем лежать на ваших плечах, но вас не будут за них судить. — Я выпрямилась, чтобы оглядеть комнату. — Этот приказ касается Марианны и её горничных тоже. Вы должны забыть обо всем, что слышали и видели здесь сегодня.
Горничные и Марианна лишь растерянно моргали, глядя на меня.
— Поверить не могу, — сказал премьер-министр Гилберт. — Значит ли это... что вы простите то, что я совершил? Даже то, что я прибег к...
— Это не прощение, — резко перебила я.
Дело было не в том, что я не могла или не хотела приговаривать его к смерти. Матушка поручила мне проведение нескольких простых судов после того, как я наказала Вала за его нападения. В результате я уже вынесла несколько смертных приговоров.
Нет, это было наказание иного рода. Оно было похоже на то, как Прайд в игре заставила Стайла молчать после того, как он убил свою мать, пусть мои намерения и были совершенно иными. Это преступление терзало Стайла всю его жизнь. Теперь премьер-министра Гилберта ждала похожая участь.
— Премьер-министр Гилберт, если вы искренне раскаиваетесь и желаете оставить свой суд в моих руках, тогда поклянитесь мне прямо сейчас. Поклянитесь мне, всем присутствующим здесь, женщине, которую вы любите так сильно, что готовы были пожертвовать ради неё всем. Поклянитесь, что будете неустанно трудиться в качестве премьер-министра этого королевства, чтобы сделать жизнь всех жителей Фризии лучше. Поклянитесь на всю вечность, до тех пор, пока корона будет этого от вас требовать.
С особой силой премьер-министра Гилберта он проживет очень, очень долго, возможно, сотни или даже тысячи лет. Даже когда Матушка, Отец и я покинем этот мир, он должен будет продолжать жить как премьер-министр и хранить эту клятву.
Это было в точности как концовка игры. Рут Гила завершался тем, что он давал клятву Тиаре. Веря, что его преступления обрекают его на ад, он обещал защищать королевство, которое любила Тиара, до того дня, когда его наконец настигнет судный час. Здесь я могла предложить ему тот же путь к искуплению, и тем временем он сможет провести свою жизнь с Марианной. Конечно, он, вероятно, предпочел бы жить с ней как обычный гражданин, но его преступления были слишком вопиющими. Он должен был столкнуться с последствиями своих действий.
— Вы выйдете из всех незаконных сделок. Используете свою информацию о торговле людьми для ареста и судебного преследования виновных. Вы посвятите свою жизнь служению этому королевству, которое пытались предать.
Я взяла его лицо в ладони. Его глаза теперь прояснялись, наполняясь робким светом.
— Я понял! — сказал он. — Я клянусь, прямо здесь и сейчас, что буду продолжать защищать народ этого королевства до того дня, пока не перестанет биться мое сердце!
Его слезы высохли, и он посмотрел мне прямо в глаза. В этот момент я знала, что он сможет сдержать свою клятву. Это был человек, который исполнил свою клятву в игре даже после потери невесты и того, как стал причиной смерти стольких людей. Он посвятил свою жизнь служению народу. Он заявил о своей решимости перед лицом своей возлюбленной. Не было никаких сомнений, что он справится.
Кроме того, он уже преодолел так много. Марианна заболела, когда мне было шесть. Я знала премьер-министра всё это время, но только сейчас, оказавшись так близко, я заметила темные круги под его глазами, впалые щеки, худобу, съедающую всё его тело. Он увядал в тишине так долго, а я даже не догадывалась об этом.
Если бы только я поняла это раньше. Когда я увидела, насколько он был хрупок на самом деле, я пожалела, что не рассказала Артуру об истинной природе его силы раньше. Скольких страданий можно было бы избежать, если бы мы спасли Марианну быстрее? Возможно, премьер-министр Гилберт никогда не заблудился бы во тьме. Возможно, он бы уже жил счастливой, нормальной жизнью с Марианной.
Мое сердце упало. — Мне жаль, что я позволила всему зайти так далеко. Я даже не осознавала, через что вы проходите.
Его кадык дернулся, когда он сглотнул — такой же худой и бледный, как и он сам. С каждым мгновением он казался всё более хрупким, более ломким. Под его одеждой скрывался человек, едва держащийся за жизнь.
— Мне жаль, что единственный способ, которым я могу вас наказать — это заставить вас оставаться премьер-министром, — сказала я.
Слабая улыбка скользнула по губам премьер-министра Гилберта. Он взял мою руку, поднес её к губам и поцеловал тыльную сторону ладони. Из моего горла вырвался сдавленный возглас удивления. Премьер-министр отпустил меня, но его руки потянулись к моей ноге. Я вздрогнула, осознав его намерения; жаркий румянец залил мое лицо. С моими воспоминаниями о прошлой жизни и игре я не могла не видеть в нем фаворита, даже зная, что здесь он с Марианной.
Он сделал всё еще хуже, сняв с меня туфлю и покрывая поцелуями мою ногу от пальцев до самой голени. Я изо всех сил старалась не отшатнуться; мое лицо пылало, когда его губы щекотали мою кожу. Он был почти ровесником моего отца, но он также был красив, и я знала, что с ним можно было завести роман в игре. Я больше не могла этого выносить!
Я осмелилась украдкой взглянуть на Марианну, в ужасе ожидая, что она будет метать в меня гроздья гнева. И всё же на её лице сияла прекрасная, благосклонная улыбка. Ну конечно. Они с премьер-министром были взрослыми. Они не знали, что я прожила восемнадцать лет в прошлой жизни; они видели перед собой лишь ребенка и целомудренную демонстрацию преданности. Артур тем временем покраснел до кончиков ушей.
Пожалуйста, не смотри на это! Никому сейчас не стыдно так сильно, как мне!
Я сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, пытаясь напомнить себе, что здесь всё по-другому. Мой учитель даже объяснял мне значение этого жеста. Поцелуй пальцев ног означал «обожание», верхней части стопы — «преданность», голени — «покорность», а руки — «уважение». Иногда я получала поцелуй уважения от дворян, но то, что сам премьер-министр целовал мою ногу снизу доверху — это было нечто совершенно иное!
Внезапно я пожалела, что на мне нет нормального платья вместо шорт и леггинсов. Как стыдно! Но как я могла предвидеть подобное проявление чувств? В игре даже Тиара не получала ничего большего, чем поцелуй тыльной стороны ладони. Так почему же я?!
Я закрыла рот обеими руками, стараясь не закричать, когда премьер-министр Гилберт завершил свою клятву и невозмутимо надел туфлю обратно мне на ногу.
— Я не рыцарь, — сказал он, — и я не связан с вами контрактом подчинения. Поэтому я прошу вас стать свидетелем моей клятвы вам, здесь и сейчас.
Он грациозно опустился на одно колено, посмотрел на мое лицо и сцепил руки, словно в молитве.
— Ваше Высочество, Прайд Ройал Айви, наследница фризийского престола, — произнес он. — Я клянусь в своей верности не дочери Её Величества, не дочери принца-консорта, которому я служу, и не обладательнице титула «наследная принцесса». Я, всем своим сердцем, клянусь в верности самому факту вашего существования.
Сделав это заявление, он низко склонил голову.
По сравнению с тем человеком, которого мы видели в переулке ранее, это была совершенно другая личность.
— Я выражаю вам свою самую искреннюю благодарность за то, что вы даровали этому тяжкому грешнику такой шанс послужить своей стране, — сказал он. — Я никогда не забуду благословений, которые вы мне даровали, включая жизнь Марианны.
Наконец, его лицо озарила искренняя, теплая улыбка.
— Это обещание, — сказала я.
Как раз в этот момент из-за дверей раздались крики Отца:
— Гилберт! Гилберт! Ты там?!
Должно быть, до него наконец дошла весть, что премьер-министр вернулся.
Что же мне делать? Раньше я была готова попасться, но теперь, когда я здесь, как мне вообще всё это объяснить?
— Прайд! — окликнул меня Стайл. Затем комната исчезла в мгновение ока.
— Старшая сестра!
Тиара бросилась мне в объятия в ту же секунду, как я снова оказалась в своей спальне. Артур и Стайл появились мгновением позже.
— Я реально думал, что вы меня там бросите, — сказал Артур. Кажется, он был немного ошеломлен опытом телепортации.
— Если хочешь, я с радостью отправлю тебя обратно, — сказал Стайл.
— Только посмей! — возмутился Артур.
Артур с пыхтением уселся на пол. Тиара, всё еще находясь в моих объятиях, радостно помахала ему, а затем наконец заметила семнадцатилетнего Стайла и разинула рот.
— Старший брат?! Это ты?!
Ей буквально пришлось вытянуть шею, чтобы посмотреть на него снизу вверх. Тем временем Лотта, Мэри и Джек бросали подозрительные взгляды на повзрослевшую версию Стайла. Хотя его лицо и было знакомым, во всем остальном он выглядел совершенно чужим человеком.
— И что с тобой вообще стряслось? — спросил Артур.
— Это особая сила Гилберта, — ответил Стайл. Он с усмешкой посмотрел на Артура сверху вниз. — Должен признать, смотреть на тебя свысока довольно приятно.
Артур начал было ворчать, но осекся с резким вдохом, бегая глазами по комнате.
— П-погодите-ка! Где это мы?!
Ну конечно. Артур никогда раньше не бывал в королевской резиденции, не говоря уже о моей спальне.
— Это комната старшей сестры, — с улыбкой сказала Тиара.
Артур густо покраснел и резко вскочил на ноги.
— П-прошу прощения, Ваше Высочество, — сказал он. — Я был посреди тренировки, так что моя одежда и обувь в ужасном виде.
Ну, я ведь сама вытащила его прямо посреди занятий. Меня совершенно не смущала грязь на его одежде. У нас банально не было времени, чтобы привести себя в порядок. И всё же Артур весь сжался, переминаясь с ноги на ногу. Стайл отвернулся, пытаясь скрыть смех, от которого тряслись его плечи.
— Кстати, с Марианной всё было в порядке, когда вы ушли? — спросила я. Артур и Стайл задержались в той комнате чуть дольше меня, и я хотела убедиться, что с ней всё будет хорошо теперь, когда Артур перестал её лечить.
— А, думаю, с ней наверняка всё хорошо, — ответил Артур. — Когда я исцелял её, я как бы чувствовал это. Это было похоже на то... словно вся болезнь просто исчезла.
Говоря это, Артур смотрел на свои руки, словно пытаясь разгадать тайну своей силы, изучая собственные ладони.
Тиара дернула меня за рукав.
— Я тоже хочу знать!
Я колебалась. Как много из этого испытания стоит знать Тиаре?
В конце концов, Артур ответил за меня.
— Я не против, если ты расскажешь Тиаре, — сказал он.
Это было, конечно, замечательно, но Лотта, Мэри и Джек всё еще находились в комнате. Мне не нужно было, чтобы слухи о чудесной силе Артура зашли слишком далеко. Кто знает, какие неприятности это могло бы навлечь на его голову?
Тиара всё поняла мгновенно.
— Пожалуйста, расскажи мне всё как-нибудь в другой раз, — попросила она.
Вот она, моя проницательная младшая сестренка.
— Точно, — сказал Артур, почесав в затылке и изобразив легкий поклон. — Мне, пожалуй, пора идти. Наверное, мне еще нужно закончить тренировку. Прости, Стайл, но сделай одолжение — отправь меня обратно.
— На тренировочный полигон?
— Ага.
Затем Артур поклонился Тиаре и попрощался с Лоттой, Мэри и Джеком.
— Подожди, Артур!
Стайл уже потянулся к Артуру, но я окликнула его, чтобы остановить.
— За всё, что сегодня произошло, спасиб...
— Огромное спасибо, — перебил Артур. — Я очень благодарен вам за то, что вы для меня сделали.
Я даже не успела ничего возразить, сказать, что это он всё спас, как Стайл телепортировал его прочь.
— Почему он...? Ведь это я должна была его благодарить, — пробормотала я.
Стайл, вернувшийся во мгновение ока, лишь улыбнулся мне.
— Думаю, он был счастлив.
Сейчас он выглядел таким спокойным и расслабленным. Я помнила это лицо — это красивое, улыбающееся лицо. В игре он приберегал это выражение исключительно для Тиары, но теперь мы с Тиарой и Артуром могли наслаждаться этой более мягкой стороной Стайла.
— Ах. — С тихим вздохом тело Стайла начало сжиматься.
Казалось, сила премьер-министра больше не могла удерживать Стайла в таком состоянии. Он становился всё ниже и ниже, возвращаясь к своему двенадцатилетнему облику. Это было почти как смотреть его жизнь на перемотке назад.
— Если он может отменять это на расстоянии, зачем ему было так долго ждать? — проворчал Стайл более высоким голосом, чем у него был всего пару мгновений назад.
— Я рада, что ты смог вернуться в норму, — сказала я ему.
— Старший брат наконец-то вернулся! — радостно воскликнула Тиара, присоединяясь ко мне.
Стайл, казалось, всё еще испытывал смешанные чувства по поводу своей стремительной трансформации. Мы с Тиарой протянули руки, и он, застенчиво улыбнувшись, бросился к нам, сжав нас обеих в крепких объятиях.
Я крепко обняла их обоих. В отличие от премьер-министра Гилберта, у нас не было выбора, взрослеть или нет, но я не хотела, чтобы это произошло раньше времени. Эти мгновения были драгоценны, и они закончатся слишком быстро.
— Давайте взрослеть вместе, все втроем, — сказала я.
Если мы действительно привязаны к течению времени, то, по крайней мере, я могу дорожить каждым моментом, который мы проводим вместе.
Они кивнули в моих объятиях, и я снова вспомнила о премьер-министре Гилберте. Человеке, который будет жить вечно. В конце концов, сегодняшние события могут стать для него не более чем вспышкой, бледным, увядшим воспоминанием, но по крайней мере сейчас...
Пусть он обретет счастье с женщиной, которую любит.
— Я так и знал, что ты будешь здесь, — со вздохом сказал я.
После того как Стайл телепортировал меня из комнаты принцессы Прайд, я отправился к отцу и вице-командору Кларку, чтобы доложить о возвращении. Но всё произошедшее сегодня было настолько изматывающим, что я поспешил ретироваться к себе в комнату.
А там меня уже ждал он.
— Значит, ты вернулся к своему настоящему возрасту, Стайл? — спросил я.
— Да. Это случилось сразу после того, как ты ушел.
Моя комната находилась в казармах ордена. Только рыцари, входившие в состав основной эскадрильи, имели право жить здесь. Уж точно не то место, где ожидаешь встретить принца. Но Стайл совершенно невозмутимо откинулся на спинку моего кресла. А с чего бы ему волноваться? Он уже не раз вот так заглядывал ко мне в гости, хотя принцесса Прайд об этом и не подозревала.
— Мне плевать, что ты член королевской семьи. Я же говорил тебе не торчать здесь, когда меня нет.
— Я не виноват, что ты так долго возился.
— Мне нужно было поговорить с отцом, — ответил я, опуская свои вещи на пол.
— Ты рассказал командующему о своей силе?
— Да, и вице-командору Кларку тоже. — Я уселся на кровать, поскольку мое кресло было занято Стайлом.
— Они удивились?
— Хм, ну... — «Удивились» было не совсем подходящим словом. Хотя они оба пытались скрыть шок, папа начал слишком часто моргать, а у вице-командора Кларка дергался глаз, пока я объяснял суть своей силы.
— Ты становишься всё больше похож на командующего, — заметил Стайл.
— Заткнись. — Я метнул в него предостерегающий взгляд.
Он лишь хмыкнул и продолжил:
— В этом нет ничего плохого. Тебе следует и дальше оставаться рыцарем, как он. Твоя особая сила невероятно ценна. В зависимости от того, как ты ею распорядишься, ты мог бы получить столько денег, сколько захочешь, или даже стать членом королевской семьи. Даже если ты не добьешься больших высот как рыцарь, ты всё равно мог бы стать национальным — нет, всемирно известным героем, которому поклонялись бы как божеству. Сделав себе имя как врач, ты смог бы спасти куда больше людей, чем будучи рыцарем.
Всё это звучало для меня немного надуманно, но в мире определенно хватало людей, веривших, что особые силы — это дар Божий. Возможно, все эти мысли тоже пронеслись в головах папы и сэра Кларка, и именно поэтому они выглядели такими потрясенными.
Лично меня не особо заботили ни деньги, ни статус. Быть рыцарем для меня было важнее всего этого. Но Стайл был прав — с этой силой я мог бы спасти множество людей, точно так же, как спас сегодня Марианну.
А ведь подумать только, когда-то я ненавидел эту силу, считая, что она действует только на растения и никак не поможет мне стать рыцарем. Принцесса Прайд помогла мне вырваться из этого уныния и направила на мой нынешний путь. Вот почему звание рыцаря так много для меня значило. Я не собирался растрачивать впустую дар, который она мне преподнесла. Я мог бы использовать свою особую силу как часть этого пути, защищая и спасая всех, кого смогу, служа рыцарем Её Высочества.
— Не говори так, будто ты принимаешь решение за меня, — огрызнулся я. — Это я хочу быть рыцарем.
— Понятно, — ответил Стайл с медленной улыбкой.
Погодите, он что, беспокоится обо мне? Я опустил взгляд на свои руки — руки, которые сегодня спасли жизнь.
— Принцесса Прайд так несправедлива.
Слова сами сорвались с моих губ, когда я вспомнил сегодняшний день. Я в очередной раз считал себя бесполезным, но она снова показала мне мою истинную ценность. Она сказала, что это я спас Марианну, но мне казалось, что сегодня это она спасла меня.
Я с шумным выдохом откинулся на спину, повалившись на кровать. Неужели так будет продолжаться и дальше? Как я вообще смогу когда-нибудь соответствовать тому, что она во мне видит?
— Просто смирись. Моя старшая сестра всегда была такой.
— Знаю, — проворчал я. В конце концов, именно по этой причине я и посвятил ей свою жизнь. — А что насчет тебя? Тебя устроило всё, что сегодня произошло?
— О чем ты говоришь?
Я даже не смог рассмеяться над его попыткой прикинуться дурачком.
— Тебе ведь и правда не нравился премьер-министр Гилберт, верно? Но в конце концов она проявила к нему милосердие.
С самого начала этот человек показался мне мутным. Когда я встретил его на посвящении, я понял это просто по тому, как он говорил, улыбался и вел себя. Я знал, что Стайлу этот человек тоже был не по душе: он рассказал мне всё о том, как премьер-министр Гилберт пытался очернить репутацию принцессы Прайд. Я был так же твердо намерен однажды надрать ему задницу, как и Стайл.
Но из нас двоих Стайл определенно злился куда сильнее. Стайл служил принцессе Прайд уже много лет, и всё это время премьер-министр Гилберт подрывал его усилия. То, что он делал, было непростительно — и всё же принцесса Прайд проявила к нему милосердие. Наверняка внутри Стайла всё кипело от этого...
— Я так и знал, что ты будешь здесь, — со вздохом сказал я.
После того как Стайл телепортировал меня из комнаты принцессы Прайд, я отправился к отцу и вице-командору Кларку, чтобы доложить о возвращении. Но всё произошедшее сегодня было настолько изматывающим, что я поспешил ретироваться к себе в комнату.
А там меня уже ждал он.
— Значит, ты вернулся к своему настоящему возрасту, Стайл? — спросил я.
— Да. Это случилось сразу после того, как ты ушел.
Моя комната находилась в казармах ордена. Только рыцари, входившие в состав основной эскадрильи, имели право жить здесь. Уж точно не то место, где ожидаешь встретить принца. Но Стайл совершенно невозмутимо откинулся на спинку моего кресла. А с чего бы ему волноваться? Он уже не раз вот так заглядывал ко мне в гости, хотя принцесса Прайд об этом и не подозревала.
— Мне плевать, что ты член королевской семьи. Я же говорил тебе не торчать здесь, когда меня нет.
— Я не виноват, что ты так долго возился.
— Мне нужно было поговорить с отцом, — ответил я, опуская свои вещи на пол.
— Ты рассказал командующему о своей силе?
— Да, и вице-командору Кларку тоже. — Я уселся на кровать, поскольку мое кресло было занято Стайлом.
— Они удивились?
— Хм, ну... — «Удивились» было не совсем подходящим словом. Хотя они оба пытались скрыть шок, папа начал слишком часто моргать, а у вице-командора Кларка дергался глаз, пока я объяснял суть своей силы.
— Ты становишься всё больше похож на командующего, — заметил Стайл.
— Заткнись. — Я метнул в него предостерегающий взгляд.
Он лишь хмыкнул и продолжил:
— В этом нет ничего плохого. Тебе следует и дальше оставаться рыцарем, как он. Твоя особая сила невероятно ценна. В зависимости от того, как ты ею распорядишься, ты мог бы получить столько денег, сколько захочешь, или даже стать членом королевской семьи. Даже если ты не добьешься больших высот как рыцарь, ты всё равно мог бы стать национальным — нет, всемирно известным героем, которому поклонялись бы как божеству. Сделав себе имя как врач, ты смог бы спасти куда больше людей, чем будучи рыцарем.
Всё это звучало для меня немного надуманно, но в мире определенно хватало людей, веривших, что особые силы — это дар Божий. Возможно, все эти мысли тоже пронеслись в головах папы и сэра Кларка, и именно поэтому они выглядели такими потрясенными.
Лично меня не особо заботили ни деньги, ни статус. Быть рыцарем для меня было важнее всего этого. Но Стайл был прав — с этой силой я мог бы спасти множество людей, точно так же, как спас сегодня Марианну.
А ведь подумать только, когда-то я ненавидел эту силу, считая, что она действует только на растения и никак не поможет мне стать рыцарем. Принцесса Прайд помогла мне вырваться из этого уныния и направила на мой нынешний путь. Вот почему звание рыцаря так много для меня значило. Я не собирался растрачивать впустую дар, который она мне преподнесла. Я мог бы использовать свою особую силу как часть этого пути, защищая и спасая всех, кого смогу, служа рыцарем Её Высочества.
— Не говори так, будто ты принимаешь решение за меня, — огрызнулся я. — Это я хочу быть рыцарем.
— Понятно, — ответил Стайл с медленной улыбкой.
Погодите, он что, беспокоится обо мне? Я опустил взгляд на свои руки — руки, которые сегодня спасли жизнь.
— Принцесса Прайд так несправедлива.
Слова сами сорвались с моих губ, когда я вспомнил сегодняшний день. Я в очередной раз считал себя бесполезным, но она снова показала мне мою истинную ценность. Она сказала, что это я спас Марианну, но мне казалось, что сегодня это она спасла меня.
Я с шумным выдохом откинулся на спину, повалившись на кровать. Неужели так будет продолжаться и дальше? Как я вообще смогу когда-нибудь соответствовать тому, что она во мне видит?
— Просто смирись. Моя старшая сестра всегда была такой.
— Знаю, — проворчал я. В конце концов, именно по этой причине я и посвятил ей свою жизнь. — А что насчет тебя? Тебя устроило всё, что сегодня произошло?
— О чем ты говоришь?
Я даже не смог рассмеяться над его попыткой прикинуться дурачком.
— Тебе ведь и правда не нравился премьер-министр Гилберт, верно? Но в конце концов она проявила к нему милосердие.
С самого начала этот человек показался мне мутным. Когда я встретил его на посвящении, я понял это просто по тому, как он говорил, улыбался и вел себя. Я знал, что Стайлу этот человек тоже был не по душе: он рассказал мне всё о том, как премьер-министр Гилберт пытался очернить репутацию принцессы Прайд. Я был так же твердо намерен однажды надрать ему задницу, как и Стайл.
Но из нас двоих Стайл определенно злился куда сильнее. Стайл служил принцессе Прайд уже много лет, и всё это время премьер-министр Гилберт подрывал его усилия. То, что он делал, было непростительно — и всё же принцесса Прайд проявила к нему милосердие. Наверняка внутри Стайла всё кипело от этого...
— Ты прав, не устроило, — сказал я Артуру со вздохом. — Я не смог его простить. В самый разгар всей этой истории с Марианной был момент, когда... Что ж, хорошо, что старшая сестра была рядом.
Артур хмыкнул.
— Так значит, ты больше не злишься? — Он приподнялся на локтях, чтобы посмотреть на меня. Возможно, он и правда по-своему переживал за меня.
— Кто знает? — Я откинулся назад, выдавив улыбку в попытке успокоить Артура.
В следующий миг мне прямо в лицо прилетела подушка, и я издал нелепое: «Ох!».
— Разве я не говорил тебе, что твои фальшивые улыбочки на меня не действуют?! Кончай с этим, — возмутился Артур.
Я стянул подушку с лица и поправил очки, съехавшие от удара. Не обращая на это внимания, Артур продолжил давить. За те два года, что мы были знакомы, он ни разу не купился ни на одну из моих наигранных эмоций. Поначалу он орал на меня даже за попытку, но в последнее время перестал это делать, если только мы не оставались наедине.
— Если тебе есть что сказать, выкладывай уже, — потребовал Артур.
В каком-то смысле он мог быть даже занозистее Гилберта. Никто другой не видел меня насквозь так, как Артур.
— Я знаю, что ты всё еще бесишься на него, — продолжил он. — Он ублюдок, который растоптал все старания — и твои, и твоей сестры. Просто выпусти пар.
Я пытался отогнать эти мысли. Объятия Прайд в её комнате помогли мне успокоиться после всего случившегося, но Артур, как обычно, ударил прямо в корень проблемы, вытаскивая наружу мои истинные чувства.
— Ладно! Он... он бесит меня! — признался я.
Я швырнул подушку обратно в Артура, но теперь он был полноценным рыцарем; он с легкостью отмахнулся от неё. Ублюдок.
— Да что с ним вообще не так?! — кипятился я. — Он вечно такой невозмутимый, пока отпускает всякие странные, грубые комментарии в адрес моей старшей сестры. И даже когда я припираю его к стенке, он умудряется вывернуться. А вдобавок ко всему, я вынужден признать, что он чертовски хорош в своем деле. И сильнее меня. Я не могу его победить!
Слова лились из меня по мере того, как росло мое раздражение. Одно лишь упоминание о Гилберте заставляло мою кровь закипать — а Артур ничуть не помогал, подталкивая меня выплеснуть всё наружу. В порыве детской ярости я сгреб с пола его вещи и швырнул в него. Мне нельзя позволить Прайд или Тиаре когда-либо увидеть меня таким.
— Эй! Осторожнее с этим! — крикнул Артур. Он метнул те же вещи и подушку обратно в меня. — Неужто ты и правда позволишь этому лисьему ублюдку тебя одолеть?
— Аргх! Может, он и лисий ублюдок, но он силен!
Мы продолжали швыряться друг в друга всяким хламом, повышая голоса и вымещая накопившееся разочарование. Артур едва знал премьер-министра, но он разделял мой гнев, вытягивая его из меня, пока мы осыпали его проклятиями и оскорблениями.
— У него есть и мозги, и навыки, чтобы быть идеальным премьер-министром! У него есть всё! — крикнул я. — В отличие... от меня.
Я швырнул подушку и вдруг словно сдулся. Сделав несколько глубоких вдохов, я просто сидел, прокручивая в голове свои последние слова. В отличие от меня. Я был недостаточно хорош. Я не мог тягаться с человеком, которого презирал. Моя голова тяжело поникла, пока я бормотал что-то себе под нос, а гнев сменялся ненавистью к себе от мысли, что меня превзошел такой человек, как премьер-министр.
— Эй, — позвал Артур. — Ты в порядке?
Я резко вскинул голову.
— Кажется, сегодня я не смог защитить свою старшую сестру. Кажется, я вообще не сделал ничего полезного.
Ужас заполнил меня изнутри. Прайд спасла сегодня Марианну. Артур исцелил её болезнь. А я тем временем лишь наблюдал, как премьер-министр Гилберт раздумывал, не обменять ли Прайд на нужную ему информацию. Что бы случилось, если бы Прайд не вмешалась, и бандиты действительно отдали бы сведения в обмен на мою сестру? Я похолодел от одной лишь мысли об этом.
— Он был так силен. Он раскидал почти всех бандитов даже без оружия.
В моем нынешнем состоянии я и близко не мог совершить ничего подобного. Нам с Прайд пришлось объединиться, чтобы повалить Гилберта, но это сработало только потому, что мы застали его врасплох.
— Если бы Гилберт решил оскалить зубы прямо на старшую сестру...
В этом не было никаких сомнений — я бы потерял её. И вот наконец, после долгих и изматывающих двух дней, слезы и неуверенность, которые я так старательно прятал от Прайд, хлынули наружу. Я тер глаза, не желая, чтобы даже Артур видел меня таким.
— В конце концов, я оказался не ровней этому человеку. Я столько тренировался, но всё же... Сегодня я не смог защит...
Шмяк!
Подушка снова прилетела мне в лицо. Упав мне на колени, я крепко сжал её, чувствуя мокрые пятна там, где она впитала мои слезы. Резко вырванный из своего уныния, я вперился взглядом в Артура.
— Как ты можешь быть таким идиотом?! — рявкнул он. — Что значит «не смог защитить»?! Ты единственный, кто всё это время её защищал! Ты всегда защищал принцессу Прайд, задолго до меня или вообще кого-либо еще.
Я заморгал, слишком ошеломленный, чтобы что-то возразить.
— В детстве я постоянно слышал по всему городу мерзкие слухи о Её Высочестве, — продолжил Артур. — Но теперь, когда я навещаю маму, я почти ни от кого не слышу ни писка. Это ведь ты с этим разбирался, да?
Я открыл рот, но не смог найти нужных слов.
— Я хочу услышать это от тебя. Когда рядом была только королевская семья и вся эта знать, кто не подпускал к принцессе этого жуткоглазого ублюдка? Кто был рядом с Её Высочеством чаще, чем кто-либо другой? Кто следил за тем, чтобы люди слышали все хорошие слухи о том, какой она человек? Кто всё это время поддерживал её, чтобы никто не мог выдумать повода пожаловаться на неё?
Артур поднялся с кровати и подошел ко мне, в его глазах пылал огонь гнева.
— Всё это был ты! Думаешь, ты не смог бы защитить её в бою?! Конечно, не смог бы! Но с какой стати ты решил, что обязан защищать её в одиночку?! Для этого у тебя есть я! — Он ударил себя кулаком в грудь, чтобы подчеркнуть свои слова.
Я понятия не имел, что на это ответить. Мы столько времени провели вместе на тренировках по фехтованию и рукопашному бою, но я и представить себе не мог, что он отвергнет мою силу так прямолинейно. Я опустил глаза, не в силах встретить его взгляд, и прикусил губу, чтобы сдержать новую волну слез.
— Неужели ты не помнишь, что я сказал сразу после того, как меня приняли в основные силы? — спросил Артур.
«Ну как? Теперь-то ты доволен, Стайл?»
— Два года назад ты сказал мне, что я должен стать рыцарем как можно скорее. Ты же слышал меня, верно? Так с чего ты несешь всю эту чушь? Только не говори, что забыл.
Он уделал меня. Я силился ответить; угроза в его словах была настолько ощутимой, что я почти испугался, как бы он не прикончил меня прямо здесь. Но я точно помнил, о чем он говорил. Я сам подталкивал Артура поскорее стать рыцарем. Естественно, я был счастлив, когда он присоединился к ордену как новобранец, а затем и когда его приняли в основные силы. Но всё это было ради того, чтобы...
«Я буду для старшей сестры щитом, защищающим её от политических интриг и невидимых угроз. Артур, я хочу, чтобы ты стал её мечом и сразил любого, кто попытается причинить ей вред силой».
Да, именно это я ему и сказал. Вот почему я добился, чтобы Артур так рано стал рыцарем — я хотел, чтобы он защищал Прайд.
Артур цокнул языком и сделал шаг назад.
— Короче, хватит нести чушь. Ты отлично справляешься со своей ролью «щита».
Я справляюсь со своей ролью. По какой-то причине эти слова разлились по моему телу, как целебный бальзам, залечивая мою неуверенность. Но я всё еще сидел в оцепенении, пока Артур не протянул мне руку.
— Пообещай мне. Пообещай, что в следующий раз, когда что-нибудь случится с Её Высочеством, ты придешь за мной. Я серьезно. Ты всегда рядом с ней. Ты узнаешь первым. Но я хочу узнавать вторым. Я буду защищать всех вас. Принцессу Прайд, Тиару, даже тебя.
Я взял его за руку. Его хватка была сильной и теплой. Я чувствовал себя маленьким и хрупким перед лицом его твердой решимости. И в то же время я был благодарен. Артур бережно хранил мои слова в своем сердце все эти два года, и он действительно жил в соответствии с ними.
Как же мне повезло, что я встретил Артура тогда.
Мы расцепили руки. Я открыл рот, чтобы поблагодарить его, но на этот раз он внезапно взял мое лицо в свои ладони.
— С меня хватит твоих извинений! Ты хочешь всё и сразу, да?! Ты умный, отлично владеешь мечом, да у тебя еще и статус. И какой был бы толк от моего присутствия, если бы какой-то двенадцатилетний сопляк мог в одиночку раскидать целую банду головорезов?!
Он крепко сжал мои щеки, заставляя смотреть на него.
— Просто чтобы ты знал: и ты, и принцесса Прайд — очень сильные. Никто в вашем возрасте не смог бы вас одолеть. А ты рассуждаешь так, будто ты какой-то слабак. Но если ты такой слабак, то как так вышло, что я раскидал всех остальных новобранцев на экзамене, но мне всегда приходится быть настороже, когда мы спаррингуемся с тобой, а? Тебе лучше сотню раз извиниться перед теми новобранцами, которых ты только что оскорбил!
[[image:/storage/reader-images/81a17fc25a2e53f5bd57ee62a22f897c63ca5af8.png]]
Его руки сжимались всё сильнее, пока я наконец не отшвырнул их.
— Прекращай, идиот. Я понял, я понял.
Артур цокнул на меня языком. Но он отступил, принявшись собирать разбросанную по полу одежду. Не то чтобы в комнате был беспорядок, когда я пришел. На самом деле, я чувствовал себя немного виноватым за то, что помог устроить этот бардак из вещей и подушек, поэтому я начал складывать то, что было ближе ко мне.
— Я мог бы попросить горничных замка постирать это для тебя.
— Они работают на королевскую семью. Такой, как я, не должен добавлять им работы. Да и вещи-то даже не грязные.
— Боже, ты прямо как настоящий взрослый.
Артур был на три года старше меня, и это было действительно заметно. Он уже был намного выше и шире меня в плечах. То, что он стал рыцарем, лишь ускорило этот процесс. Но, что более важно, он достиг того уровня зрелости, за которым я всё еще пытался угнаться. Он знал, как отчаянно я старался быть идеальным, и знал, когда и как нужно протянуть руку помощи, чтобы спасти меня от самого себя. Мне оставалось лишь гадать, смогу ли я достичь его уровня всего за три года.
— Ты куда больше похож на взрослого, чем я в твоем возрасте, — сказал Артур.
Я никак не ожидал от него таких слов.
— Пытаешься быть скромным?
Артур лишь вздохнул и покачал головой.
— Ты знал меня, когда я был всего на год старше тебя. Помнишь, каким жалким я был и как много плакал? Не заставляй меня говорить об этом. Это неловко.
Он поднял разбросанную одежду, чтобы вытряхнуть из нее складки, попутно пряча покрасневшее лицо.
— Значит, не плакать — это то, что делает тебя взрослым? — спросил я лишь наполовину всерьез.
— Я не это имел в виду, — ответил он, почесав в затылке.
Я всё еще помнил, каково это — быть на пять лет старше, благодаря особой силе Гилберта. Тогда я был крупнее и мускулистее Артура, почти такого же роста, как сам премьер-министр. Я мог бы с легкостью носить Прайд на руках. Неужели я буду так выглядеть, когда вырасту?
Я даже не стал ждать, пока он продолжит.
— Я принял решение, — заявил я, скорее самому себе, чем Артуру.
— Насчет чего? — спросил Артур, нахмурив брови.
— Я больше не буду плакать.
И не только ради того, чтобы заслужить похвалу таких людей, как Прайд и Артур. И не только ради того, чтобы больше походить на взрослого. Нет, мне нужно было быть надежным, непоколебимым. Я не мог позволить своим эмоциям выходить из-под контроля.
— В смысле, вообще никогда? — переспросил Артур.
— Пока не достигну того возраста, в котором побывал сегодня, когда Гилберт изменил меня. Лет через пять. — Я выпрямился, хрустнув спиной после того, как сидел на полу, складывая вещи. Артур тоже встал.
— Ладно, тогда я присоединюсь к тебе, — сказал он.
— Что?
— Пять лет, верно? Я не позволю тебе делать это в одиночку. Мне это тоже пойдет на пользу, раз уж я только что стал рыцарем основных сил.
С этими словами он как ни в чем не бывало принялся убирать сложенную одежду.
— Погоди, Артур. Это было мое решение. Оно не имеет к тебе никакого отношения... и с чего бы это вообще пошло тебе на пользу? — Я достал из кармана очки, которые благополучно спрятал подальше от подушек, и надел их обратно.
Артур скрестил руки на груди и снова повернулся ко мне; лицо его было сосредоточенным и полным решимости.
— За эти два года вы с принцессой Прайд видели меня в действительно жалких состояниях. Я больше не хочу быть таким на людях. Так что я тоже не собираюсь плакать, даже если ты передумаешь.
Услышав это, я спрятал лицо в ладонях. Я слишком поспешил, когда назвал его взрослым. Он давал эту клятву наполовину ради самосовершенствования, а на вторую половину... вероятно, ради меня.
— Мы оба будем становиться сильнее вместе, — добавил он.
Я ему совсем не ровня. Даже в этой ситуации он демонстрировал свою стойкость. Будь то тело или сердце, я был просто не ровня Артуру. Он прав; мы станем сильнее. Но сначала...
— Ладно, — сказал я, едва сдерживая улыбку. Я подхватил подушку, которую он в меня бросил.
Долю секунды спустя она оказалась у него над головой. Испугавшись, он поднял взгляд как раз в тот момент, когда подушка упала прямо ему на лицо.
— Пф-ф! — Он нелепо замахал руками.
— Но сегодня я сильнее! Увидимся завтра.
— А ну стой, мелкий засранец! — завопил Артур.
Прежде чем он успел схватить меня, я исчез, телепортировавшись обратно в свою комнату. Я присел на край кровати, и моя улыбка стала шире, когда я вспомнил глупое, ошарашенное выражение лица Артура. Я пришел в его комнату в глубокой тоске, но покинул её с улыбкой, проведя с ним всего несколько минут.
Всё будет хорошо. Я всё на том же пути, что и раньше; просто теперь у меня есть союзники.
Я должен был стать самым хитрым, расчетливым и внушающим абсолютное доверие человеком во всем королевстве. Я должен был защищать Прайд, мою любимую младшую сестренку и моего сквернословящего лучшего друга.
До тех пор, пока я не перестану добиваться этих целей, ничто никогда меня не сломит. А потом, через пять лет, я смогу стоять рядом с Прайд с высоко поднятой головой.
В этом я был абсолютно уверен.
Я встретил Марианну Эдвардс, мою возлюбленную и третью дочь графа, когда мне было тринадцать лет. И так же верно, как то, что я был Гилбертом Батлером, она была моей родной душой, и мое имя всегда слетало с её губ, словно песня о любви.
Мои родители были простолюдинами из низших слоев общества. Я потерял их обоих к тому времени, как мне исполнилось семь. Мать скончалась, не в силах позволить себе необходимое лекарство, а отчаяние отца стало настолько сильным, что он покончил с собой.
Три года я жил как бездомная собака. Я выживал как мог: попрошайничал, соблазнял или воровал. Бесконечно далеко от того Гилберта Батлера, которого моя возлюбленная узнает позже.
Я использовал свой жалкий вид, чтобы вызывать сочувствие и тем самым получать желаемое. Стоило мне выбрать цель, и они мало что могли поделать. Я наряжался в броскую одежду, улыбался и шептал им на ухо, используя обаяние и привлекательность, чтобы вытянуть нужную мне монету. В ту ночь я мог стать кем угодно по их желанию — за определенную плату.
Однажды вечером, после очередной такой авантюры, я направлялся обратно в свою лачугу, когда увидел какую-то ткань, свисающую из окна огромного особняка. Юная девушка спускалась по ткани, явно совершая побег. При ней не было ничего, кроме одежды на теле, когда она взобралась на дерево и перепрыгнула через забор, окружавший поместье.
— Добрый вечер, — сказала она, заметив, что я наблюдаю за ней.
Это была моя самая первая встреча с Марианной. Эта девочка, на два года младше меня, улыбнулась, приветствуя совершенно незнакомого человека в форме слуги. Вот так просто она взяла меня за руку и увела за собой.
Мне стыдно признаться, но даже тогда я думал о том, как могу использовать её, как с её помощью раздобыть больше денег, в которых так отчаянно нуждался. Я спросил, кто она такая, пытаясь выведать информацию, но она продолжала идти, ни на секунду не останавливаясь, чтобы ответить.
В конце концов я всё же узнал, что она была дочерью графа, жившего в том особняке. У неё также были две старшие сестры, обе идеальные во всех отношениях. Марианна же была болезненной и считалась изгоем в своей семье. Хотя её комната и охранялась, делалось это из рук вон плохо. Поэтому она сбегала по ночам, чтобы насладиться единственной свободой и властью, которые могла обрести в своей затворнической жизни.
— Хотя ты первый, с кем я когда-либо сталкивалась во время этих вылазок, — сказала она с широко раскрытыми глазами. Неужели она всерьез совершенно не беспокоилась о собственной безопасности? Она понятия не имела, кто я такой и каковы мои намерения.
— А что, если бы я планировал причинить тебе вред? — спросил я.
— А что плохого в том, чтобы мне причинили вред?
Она сказала это так просто, словно сама мысль об этом действительно ставила её в тупик. Марианна объяснила, что дома никто о ней не беспокоится. Они просто ждали момента, когда смогут выдать её замуж ради какой-нибудь политической выгоды.
— Но что, если бы ты пострадала как-то заметно? Что, если бы это навлекло позор на твою семью? Или из-за этого ты не смогла бы найти мужа? — настаивал я. Должен признать, её беззаботное отношение раздражало меня. Передо мной стояла девушка, у которой было всё, и при этом она даже не ценила собственную безопасность.
— Я уже навлекаю позор на свою семью. Тот, за кого я выйду замуж, будет охотиться только за моей фамилией, так что всё остальное не имеет значения. Это будет просто мужчина, желающий получить доступ к семье графа. Вероятно, у него будет любовница, и ему будет абсолютно плевать на меня.
Даже живя на улицах, я внезапно почувствовал, что обладаю большей свободой, чем эта девушка. Все её статус и деньги не позволяли ей даже выбрать собственное будущее.
Внезапно она остановилась, шагнув ближе.
— Ты хочешь причинить мне вред?
Я онемел от прямолинейности её вопроса и застыл на месте.
— Всё в порядке, если хочешь, — продолжила она. — Ты можешь забрать мою жизнь или сделать всё, что тебе заблагорассудится. По крайней мере, один из нас сможет стать счастливым таким образом, верно? Взамен я хочу, чтобы ты показал мне место, которое считаешь самым красивым во всем мире.
Во время своих многочисленных авантюр я слышал немало сладких, нежных слов. Но её слова показались мне самыми сладкими из всех. Это было всё, о чем она меня просила — эта хрупкая, эфемерная тростинка. Это звучало искреннее любой романтической чепухи, которую я слышал раньше; не ласковое обращение, а скорее последняя просьба, последнее желание перед тем, как она угаснет в своей печали. Её покачивающиеся персиковые волосы, её страдальческая улыбка — всё её существо сияло, словно озаряя светом меня, окутанного тьмой.
Я сжал её руку, руку дочери графа, и повел её за собой.
Мы поднялись на холм в городе. Он возвышался настолько, что с вершины я мог мельком увидеть замок с одной стороны и нижнюю деревню с другой. Мои родители приводили меня сюда, когда были еще живы, и из-за этого я по-прежнему дорожил этим местом. Здесь я чувствовал себя большим, значимым. С этой высоты я мог видеть всё: от замка, освещенного лунным светом, до мерцающего, трепещущего света звезд в деревне внизу.
Глаза Марианны загорелись, когда она увидела это.
— Я никогда раньше не видела ничего настолько прекрасного.
Улыбка озарила её лицо, искренняя и безудержная. Я запомню её на всю оставшуюся жизнь. Мы простояли там долго, так долго, что лунный свет потускнел, размытый восходящим солнцем. Когда наше время иссякло, выжженное резкими солнечными лучами, я осмелился на просьбу.
— Привести тебя сюда снова, через три дня?
Её улыбка сменилась испугом.
— Ты уверен?
— Конечно, — ответил я. — Если ты этого хочешь.
Она на мгновение замерла, странно неподвижная. Затем она бросилась в мои объятия, уткнувшись лицом мне в грудь и расплакавшись. Не обращая внимания на грязь моей рваной одежды, она крепко обнимала меня, пока я гладил её по волосам. В тот момент я понял, что сделаю всё, чтобы сделать эту девочку счастливой.
— Значит, договорились, — сказал я.
После этого мы с Марианной непременно встречались каждые три дня. Она даже начала называть меня «Гил», когда мы стали ближе. В любви и благоговении я называл её «Мария».
Я начал дорожить этим временем и поймал себя на том, что улыбаюсь и смеюсь чаще, чем за многие годы. Чем больше мы разговаривали, тем больше я рассказывал о своем прошлом, о своей жизни и даже о своих преступлениях.
Я ожидал отвращения, нравоучений, может быть, даже угроз, но эта дочь графа просто терпеливо слушала всё, что я ей рассказывал, а затем гладила меня по волосам и говорила: «Тебе пришлось так тяжело трудиться в этой жизни».
Влияние, которое оказали на меня эти слова, было безмерным.
Никто раньше не говорил мне ничего подобного. Несмотря на то, что Марианна была на два года младше меня, она была намного мудрее — и мудрость, слетавшая с её слабых губ, делала её еще более мимолетной. Это заставило меня устыдиться своей жизни, того, что я делал ради выживания. Марианна видела во мне нечто большее.
С того самого момента я старался соответствовать этому. Я обучился этикету, чтобы найти другую работу, и стал служить в различных семьях среднего класса. Это была неплохая жизнь; я завоевал расположение своих нанимателей и тем временем по крупицам собирал все возможные сбережения. Прошел год, прежде чем я принес свои накопления Марианне.
— Гил... Я помолвлена.
Мое сердце оборвалось. Целый год я трудился, чтобы оправдать её ожидания, чтобы быть достойным её, совершенно не замечая, что всё это время она ускользала от меня.
— Он слишком хорош для меня, — сказала она с улыбкой. — Это не должно было решиться окончательно, пока мне не исполнится шестнадцать, но если я не буду действовать быстро, то могу упустить шанс найти человека, который возьмет меня в жены.
Мне следовало поздравить её. Это была хорошая партия, лучшее будущее, чем то, которого она так боялась. Но я не смог выдавить из себя ни слова радости; к тому времени я был уже слишком сильно влюблен в неё.
Марианна переедет в другое королевство. Она будет принадлежать другому мужчине. Я больше никогда её не увижу. Я открыл рот, пытаясь сказать хоть что-нибудь, но в горле пересохло так, что слова не шли.
Дело было в том, что я не был её достоин. Даже помимо моего низкого происхождения, те вещи, которые я совершал ради выживания, запятнали бы и опозорили её. Она знала о моих преступлениях и проступках; она знала, что я могу лишь осквернить её.
— Я не увижусь с ним, пока мне не исполнится шестнадцать, — продолжила она. — Так что пока я всё еще могу видеться с тобой, Гил. Но в какой-то момент у моей комнаты выставят больше охраны, и тогда... и тогда я больше не смогу выходить на улицу и встречаться с тобой.
Мы даже не знали, когда наступит наше последнее прощание.
— Вот почему я думаю, что должна сказать тебе это сейчас, пока еще могу, — произнесла она.
Почему я не мог родиться в высшем обществе? Почему она должна была родиться в таком положении, которого я никогда не смел надеяться достичь?!
Я всё еще просто стоял там, едва осознавая её слова, изо всех сил стараясь не дрожать. Она потянулась ко мне. Когда её пальцы коснулись моей щеки, на них осталась влага, и я понял, что плачу перед ней.
— Гил.
Всё, что я мог делать — это смотреть в ответ в эти персиковые глаза.
— Я... Я люблю тебя. Я всегда тебя любила.
Она порывисто приподнялась на носочки, чтобы прижаться губами к моим. Я даже не успел удивиться, как тепло её губ проникло в меня, и я поймал себя на том, что отвечаю на поцелуй, отчаянно нуждаясь в этом моменте близости, наслаждаясь осязаемым доказательством того, что наша любовь действительно взаимна.
«Давай сбежим вместе». Если бы только я сказал что-то подобное.
Если бы только я ухватился за этот момент. Но тогда я чувствовал, что нет никакой надежды, никакого способа для такого, как я, принести радость дочери графа, которая часто ускользала, чтобы посмотреть на мир на закате. Я прервал поцелуй, но продолжал обнимать её.
— Еще четыре года, — прошептала она. — Пожалуйста, продолжай приходить ко мне так долго, как только сможешь.
В её слабом голосе звучала отчаянная мольба. Обнимая её мягкое, теплое тело, я так сильно хотел сдержать это обещание, как-то сделать её счастливой, найти способ всё исправить. Но я мало что мог сделать.
До тех пор, пока я не обнаружил свою особую силу. Она проявилась всего несколько недель спустя.
Семья среднего класса, на которую я работал, выделила мне в качестве спальни кладовку, доверху забитую книгами. Именно там я исследовал природу своей новообретенной особой силы и узнал, что в истории был зафиксирован лишь еще один человек, обладавший силой контроля возраста. Вечная молодость, власть управлять продолжительностью собственной жизни. Это было невероятно редкое явление, но оно существовало.
И это означало, что у меня есть шанс. Я мог использовать свою силу, чтобы получить доступ к правительству, повысив свой статус, чтобы стать достойным Марианны.
Всё будет моим.
— Какое-то время я не смогу приходить к тебе, — сказал я ей после этого. Она выглядела растерянной, даже убитой горем, поэтому я взял её руки в свои. — Обещаю, я вернусь за тобой! Я вернусь до того, как тебе исполнится шестнадцать. Но сначала я собираюсь использовать свою особую силу, чтобы присоединиться к правительству и стать чиновником. И тогда я смогу вернуться действительно достойным тебя, Марианна.
До тех пор я не мог видеться с ней. Мне нужно было посвятить каждый божий день — нет, каждую секунду — оттачиванию своих навыков, чтобы гарантировать себе должность.
Времени нет. Я должен спешить! Я не могу вернуться к ней, пока не заслужу свое место рядом с ней.
Марианна кивнула. С глазами, блестящими от слез, она сказала:
— Я буду ждать тебя.
Разве мог я когда-нибудь предать её? О, Мария, клянусь, я восполню то время, что мы теряем вдали друг от друга.
После этого я с головой ушел в учебу. Информация, боевые навыки, самооборона, академические знания — я жадно поглощал любое образование, до которого только мог дотянуться. Я хотел бросить работу, чтобы уделять больше времени учебе, но тогда я бы потерял доступ к кладовке с книгами и деньги на новые. Поэтому я остался слугой и урезал время своего сна ради занятий.
Я сделаю её счастливой. Мне плевать, если ради этого придется страдать.
— Меня зовут Гилберт Батлер. Как вы можете видеть, я обладаю особой силой контроля возраста. С дарованной мне вечностью я считаю своим долгом служить моему королевству, и именно поэтому я стою перед вами сегодня.
Не упускай ни единой возможности. Как бы плохо ты ни подходил для этого, вцепись зубами в каждый шанс и никогда не отпускай.
— Гилберт. У вас действительно поразительная сила, и вы намного превосходите способности любого известного мне нынешнего советника. Однако, что движет вами использовать свой впечатляющий интеллект для работы здесь, в замке?
Ты лгал годами. Не имеет значения, кого ты обманешь или настроишь против себя, лишь бы вернуть её.
— Я ведь еще официально не представился, не так ли? Меня зовут Альберт, и вскоре я присоединюсь к семье Ройал Айви. Гилберт Батлер, когда я стану принцем-консортом, не желаете ли вы служить моим помощником?
Это всё ради неё. Я отдам всё, что у меня есть, ради неё.
— Да, желаю! Я обещаю поддерживать вас всеми возможными способами и служить вам до конца своих дней, Альб... лорд Альберт. Прошу, умоляю, даруйте мне возможность стать премьер-министром!
— Именем Розы Ройал Айви, я сим назначаю вас, Гилберт Батлер, премьер-министром королевства Фризия.
Тук-тук.
Наконец-то я снова стоял у её двери. У парадной двери, а не у окна, не у стены, не в каком-то тайном уголке в ночи. Я подошел прямо к главному входу в её дом и постучал. Снаружи меня ждал экипаж.
Слуги впустили меня и провели по коридорам, патрулируемым подозрительными стражниками. Я уже встречался с хозяином дома раньше, на одном официальном приеме. Тогда он пригласил меня к себе домой, явно с задней мыслью, но до сих пор я не принимал его предложение.
Мы непринужденно беседовали в роскошной гостиной, и я начал закидывать удочку. Я был взрослым, достаточно взрослым, чтобы обратиться с такой просьбой — при условии, что в моей жизни не было другой женщины, которой, разумеется, и не было.
— М-моя младшая дочь? Вы имеете в виду Марианну? Что ж, она здесь, да, но я не уверен, что вы найдете её подходящей партией, господин премьер-министр...
Он и не подозревал, что она по-прежнему была единственной женщиной, которую я когда-либо сочту подходящей — и даже больше. Когда я повторил свою просьбу, её отец поспешил за ней, несомненно, всё еще сбитый с толку. Мне приходилось напоминать себе сохранять спокойствие во время долгого пути к её комнате, чтобы не казаться слишком нетерпеливым.
Мы дошли до лестницы, спустились на этаж ниже, а затем направились на звук суматохи. Слуги суетились, бегая с косметикой и платьями в руках. Они пытались представить её в лучшем свете, нарядить так, как, по их мнению, хотелось мне — как будто моя Марианна могла быть еще совершеннее, чем она уже была.
Мне было всё равно, как она выглядит. Всем сердцем я желал лишь одного — снова увидеть её, увидеть её прекрасное, улыбающееся лицо. Они продолжали суетиться, пока я не выразил свое нетерпение... и тогда наконец, наконец я увидел её.
Взглянув на неё впервые за целую вечность, я изо всех сил пытался совладать с бурей эмоций, бушевавшей внутри меня.
— Рад знакомству, мисс Марианна Эдвардс. Меня зовут Гилберт Батлер, и я служу премьер-министром нашего королевства. Пожалуйста, называйте меня Гил.
Я так по тебе скучал.
Я проглотил эти слова и вежливо улыбнулся. Я должен был помнить, что я больше не тот мальчишка из низших слоев; я — премьер-министр. Я был тем человеком, который был достоин вернуться за ней, тем, кто мог сделать её счастливой и дать ей всё, чего бы она ни пожелала в этой жизни. Её полные слез глаза широко распахнулись, когда она оглядела меня. Она не сводила глаз с моего лица, заглядывая мне в глаза, подтверждая все те слова, которые мы не могли произнести в тот момент.
— Прошу прощения, что обращаюсь с такой просьбой столь внезапно, — сказал я. — Однако для меня было бы честью просить вашей руки. Обещаю сделать вас счастливой.
Я протянул руку к своей возлюбленной, к девушке, о которой тосковал все эти годы. Тогда у меня не было ни гроша за душой, и я мог лишь грезить о лучшей жизни. Но теперь у меня было всё, о чем только можно мечтать — богатство, статус, власть, положение в обществе. Протягивая к ней руку, я делал это с уверенностью премьер-министру, а не со стыдом того мальчишки из трущоб.
Она взяла мою руку в свою, сглотнув перед тем, как заговорить.
— М-может, я и Марианна Эдвардс, но, пожалуйста... зови меня Мария. Я с радостью приму твое предложение... Гил.
Слезы покатились по её щекам, а её руки дрожали в моих. Румянец залил её лицо, озарив персиковые глаза, сделав их такими же яркими, как волосы, рассыпавшиеся по плечам. За всю нашу жизнь я никогда не видел её такой прекрасной.
Я вернулся за тобой. Я сжал её руки, осторожно, чтобы не сделать ей больно. После стольких лет я действительно это сделал. Я добился власти и статуса, необходимых для того, чтобы подарить нам обоим счастливую жизнь. Мы так долго ждали этого момента, шанса снова быть вместе, но вот мы здесь, наконец-то воссоединившиеся, и ничто больше не стояло на пути нашей любви.
В тот момент я подумал, что, должно быть, родился только для того, чтобы встретить её. Ведь это, несомненно, была судьба.
Марианна — моя Мария — и я провели вместе несколько лет после этого.
Каждый божий день с ней был блаженством. Я только начал работатьчтобы обрести с ней жизнь, но по пути это стало источником мотивации и для меня самого. После жизни, полной лжи, обмана, мошенничества и подстрекательств, моя новая работа наполняла меня гордостью. Я мог посвятить себя народу королевства и правительнице, королеве Розе. Королева даже даровала мне право вносить законы на рассмотрение, и я использовал эту власть для создания законов, рожденных из моего опыта взросления в низших слоях общества. В результате уровень бедности и голода стремительно упал.
Я чувствовал, что делаю что-то значимое, что-то важное. Тем временем я купил дом для нас с Марианной. Каждый день, после работы с принцем-консортом, я возвращался в этот дом, наш дом, и там она ждала меня. Я не мог желать ничего большего.
Но всё это закончилось, когда болезнь Марианны взяла верх над ней.
В один из дней её состояние резко ухудшилось. Ей было трудно дышать, и её постоянно бил озноб. Ни один из врачей королевства, с которыми я тайно советовался, не мог понять природу этого недуга. Я не знал, что делать, поэтому обратился к Альберту, принцу-консорту — человеку, который стал для меня не просто господином, но и другом. Он и королева Роза устроили так, чтобы Марианна начала тайно жить в замке.
Там она была в безопасности. Я мог заботиться о ней сам. Хотя я и доверял её горничным, если бы слуги дома присматривали за ней и её ухудшающимся состоянием, слухи могли бы распространиться и разжечь страхи перед инфекцией. Я не мог позволить распространиться такому злобному слуху. Благодаря королевской семье мне удалось предотвратить это, оставаясь верным своим обязанностям премьер-министра.
Мы пробовали различные методы лечения в течение первого года, но ничего не помогало. Никто не мог выявить причину. Вскоре у меня осталась лишь одна надежда — найти того, кто обладает силой лечить болезни. Я слышал слухи о такой силе, но она была такой же редкой, как и моя собственная. Найти её будет трудно, но, возможно, не нереально в таком огромном королевстве.
Сама королева приказала солдатам разыскать того, кто мог бы владеть этой силой. Это тоже королевская семья держала в секрете ради меня. Мы не могли создать у людей впечатление, что я пользуюсь особыми привилегиями. К тому же, они могли бы заподозрить, что болен кто-то из высокопоставленных правительственных чиновников. Хранить всё это в тайне было лучше для всех, включая Марианну.
Именно тогда я состряпал Законопроект о Регистрации Особых Сил. Это ускорило бы процесс, позволив мне собрать всю доступную информацию в королевстве об особых силах людей. Но королева Роза и Альберт воспротивились, заявив, что этот закон нарушит прецедент для королевства и ущемит права граждан.
Так прошло два года, а я всё еще не нашел особую силу для исцеления болезней. А затем произошли два важных события.
Во-первых, принцесса Прайд получила силу предвидения, которая подтвердила её право на трон.
Во-вторых, она предвидела поломку двух колес на карете Альберта и спасла ему жизнь.
Как премьер-министру, мне было поручено расследовать этот инцидент. Её Величество покинула замок по срочному делу, и Альберт бросился за ней, создав неразбериху для всех причастных. Я выяснил, что несколько слуг неправильно промаркировали колеса, не смогли подтвердить, какие из них были неисправны, и заменили не те колеса в результате череды человеческих ошибок. Если бы хоть один из них должным образом осмотрел колеса кареты, всего этого можно было бы избежать. Вместо этого восьмилетняя принцесса Прайд в итоге спасла жизнь Альберту благодаря своей особой силе, не дав ему сесть в опасную карету.
В ярости я тут же уволил всех причастных. Случайность это или нет, но это могло стоить принцу-консорту жизни. Однако быстро поползли слухи, предполагающие преднамеренное покушение на жизнь Альберта. Многим высокопоставленным чиновникам в правительстве он был не по душе. Альберт был вторым по старшинству принцем, а не первенцем, что раздражало некоторых людей — в частности тех, кто верил в превосходство фризийцев, — но он был неутомимым тружеником, который любил это королевство больше, чем любая из этих распускающих слухи змей могла бы заявить.
Тогда во мне зародилась идея, хотя и не та, которой стоило гордиться. Я подумал, что мог бы использовать оппозицию Альберту, чтобы добиться принятия моего Закона о Регистрации Особых Сил. Если группа, выступающая против него, была настолько мерзкой, чтобы попытаться убить его, они наверняка помогли бы принять какой-нибудь незначительный законопроект просто из вредности.
Конечно, решающее слово всё равно оставалось бы за королевой. Но если бы я собрал достаточную поддержку, даже сама королева Роза не смогла бы проигнорировать мою идею, не столкнувшись со значительным сопротивлением.
Впрочем, я отбросил эту идею, пока она не зашла слишком далеко. Я не мог так предать дорогого друга. И даже если бы я это сделал, не было никакой гарантии, что оппозиции будет достаточно, чтобы протолкнуть мой законопроект. К тому же, попытки распускать слухи о таком человеке, как Альберт, вряд ли нашли бы много поддержки; его добродетель была очевидна всем.
Но был и другой вариант: принцесса Прайд.
Когда у неё пробудилось предвидение, она официально стала наследницей престола. Никто в замке, кто знал о её высокомерном поведении, не обрадовался этому повороту событий. Недовольство быстро росло, превращаясь в скрытое течение беспокойного ропота, за которое я намеревался ухватиться. Возможно, я должен был чувствовать себя виноватым, но любые угрызения совести испарились, когда королевская семья отправилась на поиски помощника для наследной принцессы. Я потратил годы на поиски особой силы, которая могла бы вылечить болезнь Марианны — а они нашли юного Стайла меньше чем за два дня. Все мои поиски, все мои мольбы, а они вытащили этого мальчика из низов по щелчку пальцев. Почему они не могли сделать то же самое для Марианны?
Моя горечь только росла. Они не смогли бы найти Стайла без моих усилий по поиску лекарства для Марианны. Именно благодаря моей упорной работе стража из замка знала о таком множестве обладателей особых сил в городе. Именно мое горе и мой труд привели к быстрому приобретению Стайла. Я обратил эту обиду — и, возможно, зависть — на принцессу Прайд.
Я встречался с ней всего пару раз, но она стала удобным выходом для моей боли. В то время как высокомерная принцесса получала всё, чего только могла желать или о чем могла мечтать в этой жизни, моя возлюбленная увядала — и никому до этого, казалось, не было дела. Я превратил принцессу в козла отпущения, помогая распространять слухи, которые запятнали бы её репутацию. Я знал, что если кто-нибудь узнает, что за этими перешептываниями стою я, я навлеку позор на своего друга, Альберта, и на всю остальную королевскую семью. Не говоря уже о преступлениях, за которые меня бы судили.
Даже при этом я продолжал упорствовать, настолько ослепленный горем, что даже угроза последствий не могла меня остановить, даже если...
— Гил...
Голос Марианны вырвал меня из раздумий.
— Что такое, Марианна?
Моя возлюбленная к тому времени уже была прикована к постели, и я улыбнулся, стараясь не тревожить её в таком ослабленном состоянии. Она потянулась ко мне бледной, дрожащей рукой. Я сжал её ладонь в своей, и она открыла рот, с трудом выдавливая слова между прерывистыми вдохами.
— Я не хочу... чтобы ты больше... так изводил себя ради меня. Гил... я хочу... чтобы ты кое-что для меня сделал. Пообещай... мне.
Слезы заблестели в её глазах. Я кивнул еще до того, как она озвучила свою просьбу, и слабая улыбка дрогнула на её губах.
— Если... если я покину этот мир... я хочу, чтобы ты... чтобы ты прожил жизнь... которую я никогда не смогу... Пообещай мне...
Кровь застыла в моих жилах, а улыбка дрогнула. Марианна говорила о своей собственной смерти так, будто это было предрешено, будто я уже потерпел неудачу. Горе захлестнуло меня, как сокрушительная волна, утягивая на дно.
— Гил... я так невероятно счаст...
— Пожалуйста, не говори таких вещей! — В тот же миг, как я заговорил, слезы прорвались наружу, покатившись по моим щекам. — Ты не можешь умереть. Я ведь еще не смог сделать тебя счастливой. — Я вытер глаза и наклонился, чтобы поцеловать её в лоб.
— Это неправда, — сказала она, но я притворился, что не слышу.
— Я не буду давать тебе никаких обещаний, пока ты не исцелишься, — сказал я ей. — До тех пор ни слова больше об этом. Пожалуйста. — Я не мог вынести того, чтобы оставаться рядом и слушать это дальше.
Я с головой погрузился в свои обязанности, стараясь не думать о её кончине. Но стоило Марианне посеять эту мысль в моей голове, как я не мог перестать прокручивать её. Для меня её смерть была чисто гипотетической, но для неё, очевидно, нет. И с каждым днем, когда я не мог найти способ вылечить её болезнь, её смерть становилась всё более неизбежной.
Нет, я не мог с этим смириться. Я ведь еще не сделал её счастливой. Несмотря на мои обещания, именно я получал всю радость от наших отношений. Она протянула руку и вытащила меня из жизни, полной страданий — из каждодневной мучительной рутины интриг и обмана ради того, чтобы дожить до следующего дня. Я никогда не думал, что смогу подняться так высоко, оставить позади грязь и помои, но всё это произошло благодаря ей.
— Верно... без неё, я бы...
Я вышел через потайную дверь и пробирался по замку, мрачно размышляя на ходу.
Если бы не она, я бы никогда не зашел так далеко. Так что же такого плохого в том, чтобы использовать все доступные мне средства для обеспечения её здоровья и счастья? Я спасу её. Ничто другое не имеет значения. Если мне придется задействовать всю власть моей должности премьер-министра, а также все закулисные и темные связи, которые я смогу найти, я это сделаю. Если мне придется спуститься в глубины ада, я уверенно шагну сквозь огонь ради её счастья. Даже если мне придется лгать, обманывать и манипулировать, я буду идти к своей цели. В конце концов, у меня вообще появился этот шанс только благодаря ей.
Мельчайшие факторы могут складываться в самые ужасающие последствия.
Поначалу всё казалось таким простым, таким незначительным. Я совершал мелкие поступки, укреплял отношения с теми, кто выступал против Альберта. Я втирался к ним в доверие, говоря то, что они хотели услышать.
Я также развивал свои связи с преступным миром. Моя работа в качестве премьер-министра часто приводила меня на судебные заседания; было нетрудно создать сеть сомнительных личностей. За небольшую плату они были более чем готовы искать для меня нужную информацию.
Множество факторов сошлись воедино, что привело к поврежденной карете, которая едва не убила Альберта. Одна маленькая трещина в одном колесе. Другое колесо, которое село не совсем ровно, и...
Я обратил свои связи не только против Альберта, но еще чаще и с большей легкостью — против принцессы Прайд, наследницы престола, за которой закрепилась репутация высокомерной особы. Небольшой толчок, и предвзятая критика её характера еще прочнее укоренилась в умах людей. Не требовалось много усилий, чтобы выставить её злой и коварной, что приносило мне всё больше союзников в моих поисках.
Мало-помалу я собирал этих сомнительных друзей на свою сторону. Не успел я оглянуться, как прошло пять лет. Всё, чего я еще ждал — это принятия моего закона на ассамблее. Если бы только королевская семья одобрила его...
Я был так, так близок к тому, чтобы спасти Марианну.
— Господин премьер-министр Гилберт, это леди Марианна!
И в конце концов, единственным возможным исходом был полный крах.
Марианна болела семь лет. Её время почти вышло. Её тело настолько ослабло, что она не могла говорить. Даже зрение почти покинуло её.
В своем отчаянии я опирался на эти тщательно отобранные контакты в преступном мире, но всё, что они могли предложить — это жестокий смех. Именно там принц Стайл и принцесса Прайд наконец настигли меня, застав врасплох в самом разгаре моих интриг. Даже если бы я смог выкрутиться, принцесса Прайд видела смерть Марианны своим предвидением. Она знала всё.
Именно тогда тот самый человек, против которого я плел интриги, тот самый человек, о котором я распускал ужасные слухи только ради продвижения собственного дела, предложил мне мой единственный луч надежды.
Принцесса Прайд думала, что сможет помочь, но когда мы вернулись к Марианне, я не понимал, как. Моя возлюбленная лежала бледная и неподвижная, едва дыша. Я перепробовал всё, даже пытался сам вдыхать воздух в её легкие, но ничего не работало. Я мог бы позвать врача, но в этот момент это было бы уже бесполезно. Марианна покидала меня, и я ничего не мог поделать.
И всё же она попыталась улыбнуться, её сухие губы слабо шевелились, пока она боролась за глоток воздуха.
— Пожалуйста, пожалуйста, не оставляй меня... Я ведь еще не сделал тебя счастливой... Я обещал тебе, я клялся, что сделаю тебя счастливой, — умолял я.
Я схватил её безвольную руку, сжимая слишком сильно, пытаясь передать свое собственное тепло её остывающему телу. Но она едва шевелилась, оставаясь холодной в моей хватке. Я пытался продолжать говорить с ней, но она не отвечала. Слезы застилали мне глаза. Те жалкие вдохи, что она делала, с каждым мгновением становились всё более поверхностными. Последние остатки цвета покинули её лицо. И всё же её губы шевелились, словно она пыталась что-то сказать.
— Марианна, я не могу. Я не могу... Пожалуйста...
Всё, что мне оставалось — это молиться.
Я годами творил любое зло во тьме, на которое только требовалось пойти, делая всё возможное, если считал, что это может спасти её. И вот теперь я стоял здесь, умоляя Бога пощадить её — и пощадить меня тоже. Но в эти последние, ужасные мгновения у меня не было иного выбора.
Я не могу потерять её. Что угодно... только не это! Мне так жаль, Марианна... Мне так жаль... Я просто не смог её найти. Даже после того, как я сделал всё возможное, я не успел... Я так и не нашел ни лекарства, ни подходящей особой силы, ничего, что могло бы тебя спасти.
— Твоя особая сила не ограничивается растениями. На самом деле, ты обладаешь чем-то гораздо большим.
Голос юной девочки внезапно громко разнесся по комнате. Мои глаза широко распахнулись, когда я обернулся и увидел её, отдающую приказы мальчику рядом с ней.
— Я хочу, чтобы вы отвели нас к вашей невесте.
— Всё, на что она годится — это выращивать урожай...
Я вспомнил слова их обоих, но...
Этого не может быть. Не может быть! Такое чудо просто невозможно!
— Ты обладаешь силой исцелять болезни!
Я знал мальчика, который бросился к постели Марианны. Это был Артур Бересфорд, юноша, который лишь недавно стал рыцарем. Неужели он и правда обладал той силой, которую я искал все эти годы? Как долго я молился о том, чтобы найти кого-то вроде него, подчинив всю свою жизнь этой единственной цели?
Он взял Марианну за руку, и я накрыл его ладонь своей. Затем он обхватил её предплечье. Я не мог видеть его особую силу, но я чувствовал её; я ощущал её присутствие вокруг нас. Он действительно был тем спасителем, которого мы ждали всё это время.
— Ах... Ах...
Она дышала. Её грудь вздымалась, делая более глубокие вдохи, чем те, которыми она могла наслаждаться долгие годы. Краски хлынули обратно на лицо, которое еще пару мгновений назад было смертельно бледным.
— Марианна, Марианна, ты меня слышишь? Марианна!
Я продолжал звать её по имени еще до того, как смог осознать чудо, свидетелем которого стал. Я сжал её руку крепче, ища хоть что-то осязаемое, что-то, что могло бы убедить меня в реальности происходящего.
Пожалуйста, ответь мне. Пожалуйста, еще один раз, я хочу, чтобы ты...
Она сжала мою руку в ответ.
Мое сердце подпрыгнуло к горлу. Это едва заметное движение было большим, чем то, на что она была способна месяцами. Я едва смел дышать, боясь развеять чудо, разворачивающееся прямо передо мной. С каждым мгновением всё больше красок возвращалось на её впалые щеки. Я склонил голову, молясь и одновременно продолжая звать её по имени.
— Марианна?
— Гил, — сказала она. И о, когда я услышал этот голос, я даже не смог ничего произнести из-за кома эмоций, застрявшего в горле. Я так долго жаждал, мечтал и молился о том, чтобы увидеть эту улыбку на её лице. Это была улыбка моей возлюбленной в тот миг, когда она освободилась от своих страданий.
— Я... так... счастлива.
Я наклонился, сгребая её в охапку, обнимая её после стольких лет без прикосновений женщины, которую любил. Учитывая её слабость, мне было страшно обнимать её так крепко, но теперь в моих руках она ощущалась осязаемой и живой; она вцепилась в меня так же отчаянно, как я держал её.
Сколько раз я желал этого момента? Я поставил на кон всё, чтобы спасти её, безрассудно бросаясь во тьму, если считал, что это может помочь. Марианна же, со своей стороны, вероятно, еще несколько мгновений назад была готова умереть. Теперь же именно я с трудом хватал ртом воздух, когда на меня вновь и вновь накатывало осознание того, что она будет жить.
Она была счастлива.
Она сама это сказала — она была счастлива. Это было всё, чего я на самом деле хотел всё это время, только её счастья. И теперь она получила дар, который я всегда так жаждал ей преподнести. Кошмар, нависший над нами, наконец рассеялся, оставив нам свободу для радости и облегчения — и счастья.
Марианне удалось поблагодарить своего спасителя, Артура, но когда я попытался, мое «спасибо» вырвалось как сдавленный всхлип. Если бы не этот мальчик, я бы потерял Марианну и был бы раздавлен собственной никчемностью. Я должен был как-то его отблагодарить.
Стоп.
Артур Бересфорд? Как он здесь оказался?
Моя голова стремительно прояснилась; туман отчаяния, а затем и сильного облегчения, рассеялся. Единственным способом, которым Артур мог оказаться здесь, была телепортация Стайла. Но Стайл телепортировал бы его только в том случае, если бы каким-то образом знал, что Артур обладает силой исцелить Марианну. Откуда ему было это знать?
Моя кровь заледенела.
Это был вовсе не Стайл. Это была Прайд. Прайд Ройал Айви. Она разыскала меня, чтобы спасти Марианну. Даже узнав о моем предательстве и преступлениях, она проявила к Марианне милосердие. Она спасла её.
Что же я творил с ней всё это время?
Я годами распускал о ней эти слухи и разрушал её репутацию. Даже когда она своими действиями доказывала мою неправоту, я продолжал сеять вредоносную ложь, чтобы дискредитировать её. Она была всего лишь маленькой девочкой, и всё же я потратил пять лет, пытаясь её уничтожить, осмелев настолько, что делал это даже публично.
Одобрение королевы было единственным, что заставило меня сменить курс. Учитывая, что её поддерживала королева, у меня не было иного выбора, кроме как попытаться завоевать благосклонность принцессы Прайд. И даже так, если бы поиски лекарства для Марии потребовали принести в жертву королевскую семью, я бы заплатил эту цену.
Семь лет я пытался манипулировать этой девочкой и использовать её, и всё же она спасла Марию, вытащив её с самого края гибели.
— Что же я натворил?
Я задрожал перед лицом своих грехов. Я был за гранью прощения, за гранью возмездия. Я предал эту девочку и всю её семью, и всё же сейчас она сидела здесь, радуясь вместе со мной и моей возлюбленной.
— Ваше Высочество!
Спотыкаясь, я бросился к принцессе и упал на пол, чтобы поклониться ей. Я никогда не смогу отплатить долг, который у меня перед ней появился. Даже если она потребует мою голову за мои преступления, мне не останется ничего другого, кроме как согласиться.
— Если бы не вы, я был бы... Марианна была бы... — Я даже не мог произнести вслух ту участь, которая так едва не постигла Марианну. Благодарность переполняла меня, смешиваясь с острым уколом вины.
Она положила руку мне на плечо и назвала меня по имени, говоря, что на самом деле ничего не сделала, но это было совершенной неправдой. Она сделала абсолютно всё для Марианны и для меня. Я пытался выразить, как много непростительных грехов я совершил ради этого и как сильно я был перед ней виноват. Даже если святая передо мной была готова меня простить, я бы никогда не простил себя сам. Я предал не только её, но и Альберта с королевой Розой — людей, которые так много сделали для моей возлюбленной и для меня. Я был готов пожертвовать теми, кто помогал нам пройти через всё это. Я закрывал глаза на торговлю людьми, необходимую для получения нужной мне информации. Я перекраивал законы королевства в своих собственных целях. Список моих преступлений не имел конца, наполняя меня жгучим стыдом.
О чем я только думал всё это время?! Как я мог вообразить, что смогу счастливо жить с Марианной после совершения стольких гнусных поступков? Возможно, я бы и спас её тело, но мне бы никогда не удалось спасти её сердце.
Я осквернил само звание премьер-министра.
Но даже так, я должен.
Я признался во всем прямо там, на глазах у Марианны, горничных и всех остальных присутствующих в комнате. Я рассказал им о своих сомнительных связях, о торговле людьми, на которую закрывал глаза, и о своих многочисленных предательствах. Это не утолило ярость и сожаление, но принцесса Прайд заслуживала знать всё.
Я ясно дал понять, что готов принять её приговор. Что бы она ни решила, я подчинюсь. После всего этого она заслуживала быть той, кто вынесет мне вердикт.
— Означает ли это, что вы вверяете свою судьбу в мои руки? — спросила она. Я согласился, но, что невероятно, она не воспользовалась этой возможностью, чтобы наказать меня. Вместо этого она простила меня.
Я едва мог поверить своим ушам. Она сказала, что не планирует наказывать меня, хотя и не может позволить мне уйти безнаказанным. Это было большее милосердие, чем то, которого я заслуживал.
— Гилберт Батлер.
Она сильнее сжала мое плечо, и я посмотрел на неё снизу вверх, на этого ангела милосердия. Мне было тяжело смотреть на неё, когда тяжесть моих сожалений почти раздавливала меня.
— Готовы ли вы сохранить всё, что произошло сегодня, в тайне от Матушки и Отца?
Я моргнул. Сохранить всё в тайне от них? Что она этим хочет сказать? Я был грешником. Я заслуживал пыток, отсечения головы или публичного забивания камнями. Я был в полной растерянности.
Принцесса Прайд смотрела мне прямо в глаза, вынося свой приговор. Я проведу вечность, служа этому королевству в качестве его премьер-министра, до тех пор, пока мне будет позволено носить этот титул. Я не мог уйти в отставку. Я должен был сохранять этот титул вечно, возвращая ему ту честь, которой я его лишил.
— Вы выйдете из всех незаконных сделок, — приказала она. — Используете свою информацию о торговле людьми для ареста и судебного преследования виновных. Вы посвятите свою жизнь служению этому королевству, которое пытались предать.
Быть премьер-министром — таково было мое искупление. Это было самым суровым из наказаний, но в то же время и моим спасением. Я мог исправить совершенные мной преступления. Если именно этого хотела от меня принцесса... Если она верила, что я смогу этого достичь...
— Я понял!
Существовал лишь один возможный ответ.
Я отплачу свой огромный долг перед ней и искуплю каждый грех, совершенный мной за эти семь лет. Я посвящу свою жизнь народу своей страны.
— Я клянусь, прямо здесь и сейчас, что буду продолжать защищать народ этого королевства до того дня, пока не перестанет биться мое сердце!
Вся моя жизнь будет существовать ради этой цели. Это моя клятва вам.
Я схватил руку этой достойной будущей королевы и принес свою клятву. Она улыбнулась мне в ответ.
— Мне жаль, что я позволила всему зайти так далеко, — сказала она. — Я даже не осознавала, через что вы проходите.
Как такое прощение и понимание вообще были возможны?
Я судорожно сглотнул. Столкнувшись с открытым состраданием этой девочки, я страстно желал снова и снова молить о прощении. Всё мое тело дрожало. Если бы только она знала, как спасла и освободила меня всего за один день. Она была подобна ангелу, сошедшему на землю, готовому спасти даже такого ничтожного человека, как я.
Её руки медленно опустились к моей шее, и безмятежное выражение лица девочки начало искажаться. Я подумал, что что-то не так, но слова, слетевшие с её губ, удивили меня в очередной раз.
— Мне жаль, что единственный способ, которым я могу вас наказать — это заставить вас оставаться премьер-министром.
Я мог лишь улыбнуться в ответ на её извинения. Что за невероятный человек. Кажется, она просто не понимала. Наказание? Оставаться на посту премьер-министра не было наказанием. Это было перерождением.
Я бережно взял руку принцессы Прайд и поцеловал тыльную сторону её ладони.
Поцелуй глубочайшего уважения. Уважения к вашему понимающему сердцу и к бездне вашего милосердия.
Стоя на коленях, я взял её ногу. Она позволила мне снять туфлю, и я запечатлел еще один поцелуй на кончиках её пальцев.
Поцелуй обожания для девочки, в которой больше ангельского, нежели человеческого. Ангела, даровавшего спасение нам с Марианной.
Для своей следующей клятвы я перешел к верхней части её стопы. Её изящная, детская ножка уютно помещалась в моей руке.
Мои спасители, мои друзья, моя госпожа, мой народ. Все те, кого я растоптал и предал. Им я клянусь в своей преданности. Вместо того, чтобы умереть в темнице, я клянусь прожить еще более долгую жизнь, чтобы отплатить народу и королевской семье.
Наконец, я поцеловал её голень, но перед самым прикосновением поднял взгляд. Краем глаза я заметил нахмурившегося принца Стайла, такого же красного, как и принцесса.
Ах, они так юны. Это было напоминанием о том, что они оба были еще просто детьми, и я не смог сдержать улыбку.
Вместо преданности я клянусь в своем послушании. Остаток моей долгой жизни, свободной от любых дальнейших предательств, я посвящаю моей госпоже.
Я завершил свою клятву, принесенную перед самим собой, своей госпожой и женщиной, которую я любил. Затем я снова надел туфлю на ногу принцессы Прайд.
— Я не рыцарь, — сказал я, — и я не связан с вами контрактом подчинения. Поэтому я прошу вас стать свидетелем моей клятвы вам, здесь и сейчас.
Поцелуев было недостаточно. Я хотел принести более конкретную клятву. Сцепив пальцы, я склонил голову, чтобы сделать свое заявление.
— Я выражаю вам свою самую искреннюю благодарность за то, что вы даровали этому тяжкому грешнику такой шанс послужить своей стране. Я никогда не забуду благословений, которые вы мне даровали, включая жизнь Марианны. — Только в этот момент я смог наконец-то улыбнуться с искренним облегчением и радостью.
— Это обещание, — произнесла принцесса Прайд.
Любовь переполнила меня, когда она улыбнулась мне в ответ. Страдания и горе, которые я переносил последние несколько лет, растворились, как дым, развеянный ветром.
Я клянусь вам своей вечностью. Именно вы вернули мне всё в этой жизни и вложили обратно в мои руки.
Остаток моей жизни принадлежал не женщине, которую я любил, а принцессе.
Эта моя бесконечная жизнь — она существовала ради народа.
Продолжение следует…
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод и редактура: TuXoXoDKa
Вычитка и оформление диалогов: Исекайный Сомелье
Работа с изображениями: Animia
— А-А-А... А-А...
Кто это? Что я вижу? Кто этот печальный, жалкий старик?
— А-ха-ха-ха! Что с тобой случилось? Какая потеря для такого милого личика, Гилберт.
Какая-то девчонка смеялась надо мной. Она дико хохотала, уродливая в своей жестокости перед стариком. Этим стариком был... я. Это я.
Ну конечно... В конце концов я принял свой Закон о Регистрации Особых Сил.
О Боже, что я наделал?
— Полагаю, это правда. Твой контроль возраста и впрямь перестал работать, так что теперь ты можешь быть только стариком, — усмехнулась она. Её губы скривились от отвращения при одном только взгляде на меня.
Я заключил сделку с самим дьяволом во плоти.
— Тебе стоит радоваться; этот твой умный закон сделал меня очень счастливой. Я осталась единственным особенным человеком в королевстве.
Она улыбнулась. Нет, она ухмылялась, глядя на меня — печального, сломленного старика, который увядал прямо на её глазах.
Я с трудом различал её лицо сквозь какой-то туман или дымку, но эта улыбка была пугающе ясной.
— Теперь я знаю обо всех особых силах в моем королевстве, — сказала она. — Каждый обладатель одной из таких сил теперь мой раб, а все, кто сопротивлялся, мертвы. Это означает, что все редчайшие особые силы в мире теперь в моем распоряжении.
Я упал на колени. Она присела на корточки, подперла подбородок руками и улыбнулась еще шире.
— И всё это благодаря тебе, — сказала она. — Я бы сказала, что твои пять лет тяжелого труда прошли весьма неплохо, а? Ты работал так усердно, так тяжело, и теперь твой закон стал реальностью. Хотя, конечно, очень жаль тот комок с микробами.
Она имела в виду Марианну. Мою Марию, ради которой я отдал всё. Мою дорогую Марию, которая всё равно умерла. Вот кто был этим «комком с микробами».
Я не только не смог спасти её, но и позволил стольким людям этого королевства подвергнуться казни или порабощению.
— Знаешь, — продолжила она, — я думала заставить и тебя выбирать между рабством и казнью. В смысле, это же несправедливо, что у тебя есть сила вечно оставаться в одном возрасте.
Она ткнула пальцем в мою дряблую кожу, словно мой старческий вид её безумно забавлял. Я ничего не чувствовал. Мне было уже плевать, что со мной будет.
— Но я решила пощадить тебя. Тот факт, что тебе придется провести вечность в таком омерзительном состоянии... ну, что может быть хуже такого проклятия? А-ха-ха-ха-ха-ха!
Её резкий хохот эхом отразился от стен. Она поднялась, и звук её шагов слился с её злобным весельем, когда она ушла, бросив меня там, словно мусор на полу.
— Прости... — проскулил я. — Это моя... моя вина... Это моя вина, что все...
Мария была мертва. Все те люди с особыми силами были мертвы или обращены в рабство. И всё это была моя вина. Вся моя...
— А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!
Я задыхался, не в силах вынести чудовищность своих грехов.
Мария, если бы только ты была со мной. Если бы я только мог вернуться в тот день, когда мы встретились впервые.
Мой контроль возраста больше не работал на моей голове, груди, руках или ногах, но всё еще воздействовал на другие части тела почти случайным образом. Когда я кричал, мой голос звучал пронзительно и молодо. Я сжимался и вытягивался, снова и снова переходя от старика к юнцу. Эти метания туда-сюда грозили разрушить те крохи рассудка, что у меня еще оставались. Что со мной происходит?
Как я вообще смогу извиниться перед тобой, Мария? Я не сдержал обещание сделать тебя счастливой, и теперь все эти невинные люди тоже лишились своего шанса на счастье.
Я скучаю по тебе. Мне нужно тебя увидеть. Но...
«Если... если я покину этот мир... я хочу, чтобы ты... чтобы ты прожил жизнь... которую я никогда не смогу... Пообещай мне...»
Это было последнее обещание, которое мы дали друг другу. Я пообещал прожить ту жизнь, которую она не смогла.
Я должен был жить.
Я должен был жить ради неё и ради всех тех, чьи жизни я отнял. Я должен был сделать всё возможное для этого королевства и убедиться, что никто больше не падет жертвой от рук этого демона. Как премьер-министр, я буду использовать всю власть, находящуюся в моем распоряжении. Я проведу вечность, присматривая за этим королевством.
Мария, эту жизнь подарила мне ты. С таким количеством крови на руках, такой грешник, как я, не сможет присоединиться к тебе на небесах после смерти. Вот почему я должен искупить свою вину здесь, исполнив твое желание.
Мое тело снова приняло старческий облик. Каждый шаг причинял мне боль. Мой голос стал сухим и хриплым.
— Мария... это всё для тебя.
Я проведу вечность, раскаиваясь в том, что случилось с тобой и с народом этого королевства. Каждую секунду, пока мое сердце не перестанет биться.
— Гил, с тобой всё в порядке?
Я проморгался сквозь пелену перед глазами и узрел женщину, которую любил.
— Мария.
Мне всё это снилось.
Я не мог вспомнить подробностей, но от трагичной атмосферы сна в груди щемило. Марианна стерла мои слезы — слезы, о существовании которых я даже не подозревал, пока она не смахнула их с моей кожи. Тревога свела её брови, когда она смотрела на меня, но один лишь вид её лица успокоил меня.
— Прости, должно быть, это был дурной сон.
Возможно, это был проблеск прошлого. Безусловно, немало трагедий предшествовало этому моменту. Но теперь это не имело значения, пока моя Мария была со мной в настоящем.
Я поцеловал её в лоб, успокоенный осязаемым теплом её кожи, коснувшейся моих губ.
— С тобой точно всё хорошо? — спросила она с неуверенностью в голосе.
Поглаживая её волосы, я ответил:
— Да, теперь всё хорошо, ведь у меня есть ты.
Я сел и повернулся, чтобы посмотреть в окно. Теплые лучи света пробивались сквозь стекло, наполняя сердце покоем. Это было то же самое окно, в которое я смотрел бессчетное количество раз, но лишь недавно оно заставило меня почувствовать, что я по-настоящему «дома».
Когда я впервые привез Марианну обратно в этот дом после её долгой болезни, мы оба не могли сдержать слез. Мы оба так долго ждали того дня, когда сможем мирно жить вместе.
— Сегодня важный день, — сказал я. — Мы не можем оставить всё на прислугу.
Улыбка Марианны затмила собой солнце, струящееся в комнату. Она была совершенна, и я не удержался, чтобы не поцеловать её снова. После этого я начал собираться к предстоящему важному дню, хотя и велел ей еще немного отдохнуть в постели.
Я оставил её в нашей спальне, но на этот раз мое сердце и мой шаг были легкими от осознания того, что наша разлука — лишь временная.
— Гил, с тобой всё в порядке?
Я проморгался сквозь пелену перед глазами и узрел женщину, которую любил.
— Мария.
Мне всё это снилось.
Я не мог вспомнить подробностей, но от трагичной атмосферы сна в груди щемило. Марианна стерла мои слезы — слезы, о существовании которых я даже не подозревал, пока она не смахнула их с моей кожи. Тревога свела её брови, когда она смотрела на меня, но один лишь вид её лица успокоил меня.
— Прости, должно быть, это был дурной сон.
Возможно, это был проблеск прошлого. Безусловно, немало трагедий предшествовало этому моменту. Но теперь это не имело значения, пока моя Мария была со мной в настоящем.
Я поцеловал её в лоб, успокоенный осязаемым теплом её кожи, коснувшейся моих губ.
— С тобой точно всё хорошо? — спросила она с неуверенностью в голосе.
Поглаживая её волосы, я ответил:
— Да, теперь всё хорошо, ведь у меня есть ты.
Я сел и повернулся, чтобы посмотреть в окно. Теплые лучи света пробивались сквозь стекло, наполняя сердце покоем. Это было то же самое окно, в которое я смотрел бессчетное количество раз, но лишь недавно оно заставило меня почувствовать, что я по-настоящему «дома».
Когда я впервые привез Марианну обратно в этот дом после её долгой болезни, мы оба не могли сдержать слез. Мы оба так долго ждали того дня, когда сможем мирно жить вместе.
— Сегодня важный день, — сказал я. — Мы не можем оставить всё на прислугу.
Улыбка Марианны затмила собой солнце, струящееся в комнату. Она была совершенна, и я не удержался, чтобы не поцеловать её снова. После этого я начал собираться к предстоящему важному дню, хотя и велел ей еще немного отдохнуть в постели.
Я оставил её в нашей спальне, но на этот раз мое сердце и мой шаг были легкими от осознания того, что наша разлука — лишь временная.
— Хм-м...
— Что случилось, старшая сестра? Тебе нужна помощь с выбором платья на сегодня?
Я отдыхала на диване, закончив на сегодня свои занятия. Услышав вопрос Тиары, я вздохнула и отодвинула книгу из нашей библиотеки, которую делала вид, что читаю. Она смотрела на меня своими огромными глазами, всё такая же невинная.
— Не переживай, — сказала она. — Тебе всё к лицу.
Она схватила Стайла за рубашку и потащила его к столу, за которым я сидела.
— Что-то стряслось, Прайд? — спросил меня Стайл. — Ты можешь рассказать нам, если хочешь.
— Спасибо вам обоим. У меня и правда есть кое-что на уме. Не возражаете, если я поделюсь?
Они устроились за столом напротив меня, согласно кивнув. Это было огромным облегчением; у меня накопилось слишком много мыслей, и мне нужно было с кем-то поговорить.
Первой проблемой были Лотта и Мэри, мои горничные. Затем — вопрос о вознаграждении моего стражника Джека. К тому же, мне нужно было придумать подарок для сегодняшнего приема в доме премьер-министра Гилберта.
Прошло уже четыре месяца с того дня, как Артур исцелил Марианну. Я хотела найти способ отблагодарить Лотту, Мэри и Джека за их помощь в сохранении всей этой истории в тайне. Все трое заслуживали повышения за то, что они для меня сделали. Они были не только моими слугами; когда их не было рядом со мной, им приходилось выполнять и другие обязанности по замку. Но я надеялась изменить это и сделать так, чтобы Лотта и Мэри работали только на меня. Заодно они получили бы прибавку к жалованью и меньше работы. Они заслужили это после всего, что сделали, включая пошив того наряда, который я надевала, когда мы со Стайлом противостояли премьер-министру Гилберту.
Я знала, что Мэри изначально намеревалась сосредоточиться на одежде и шитье, и всё же, когда я попыталась доплатить ей за форму, Лотта тоже вызвалась помочь. Это было большим бременем, чем они должны были нести. Они действительно сильно рискнули ради меня. Если бы они стали моими личными служанками, они бы не подвергались риску попасть в неприятности из-за меня, так как у них не было бы противоречащих друг другу приказов. Кроме того, я знала, что могу доверить им абсолютно всё, и со временем это станет лишь еще важнее.
И всё же именно мысли о будущем заставили меня усомниться. Если бы они продолжили служить мне, однажды они стали бы кандидатками на должность фрейлин. Им пришлось бы обучаться служить не просто принцессе, а королеве, а это означало бы дополнительную работу. Я же пыталась снять с них бремя, а не увеличить его.
— Тебе действительно стоит об этом беспокоиться, Прайд? — спросил Стайл, и Тиара рядом с ним кивнула. — Мы с Тиарой уже выбрали себе личных горничных. Подобная должность считается честью. В чем проблема?
Его ответ поначалу удивил меня, но я начала понимать.
— Старший брат прав, — вмешалась Тиара. — Это похоже на обещание, что они смогут быть с тобой вечно, старшая сестра. Да я бы на их месте прыгала от радости.
Ах. Теперь я поняла. Да, у них прибавится работы, но в этом не будет ничего необычного. К тому же, честь быть фрейлиной перевесит эти неудобства. Учитывая всё, что они для меня сделали, колебаться насчет их повышения было, пожалуй, еще более эгоистично. Когда я обдумала это, я поразилась, почему не повысила их раньше.
— Если ты волнуешься, почему бы не поговорить с ними напрямую? Если они действительно воспротивятся этой идее, ты сможешь обдумать это еще раз, — предложил Стайл.
Он был абсолютно прав. Сначала мне нужно было услышать мнение самих девушек.
Отлично, с одной проблемой разобрались. Но как быть со стражником Джеком? Я не чувствовала в себе полномочий просто взять и повысить его так же, как Лотту и Мэри. В отличие от горничных, у королевской семьи не было личных стражников. Рыцари и стража словно сливались с фоном, оставаясь безликой массой. И всё же Артуру — как одному из фаворитов — удавалось выделяться. В игре он даже служил эскортом во время дипломатических поездок королевской семьи.
Возможно, Джек мог бы стать кем-то вроде королевского гвардейца. Подобного понятия в этом мире не существовало, и я знала о нем только из медиа, которые потребляла в своей прошлой жизни. Я представляла, что это будет похоже на личного телохранителя. Это позволило бы ему оставаться рядом со мной и получить прибавку к жалованью, как Лотта и Мэри.
— Почему бы тебе не завести личного рыцаря? — спросил Стайл.
— А?! — Я никогда даже не слышала о подобном.
Словно по команде, они с Тиарой хором выкрикнули:
— Артура!
Личный рыцарь... Если вдуматься, у меня были смутные воспоминания о личных рыцарях из другой отомэ-игры. Они были как телохранители, но имели статус рыцарей.
— Ты можешь постоянно держать Джека при себе в качестве королевского гвардейца, — сказал Стайл, — а Артура призывать как своего личного рыцаря во время чрезвычайных ситуаций. Таким образом, как наследная принцесса, ты будешь защищена еще лучше. Тебе стоит обдумать это.
Погодите, разве я только что говорила не о Джеке? Как сюда вообще затесался Артур?
— В-верно, — сказала я. — Но первое препятствие — позволят ли мне вообще Матушка, Отец и другие чиновники правительства учредить должность королевского гвардейца.
— В таком случае я подготовлю для тебя абсолютно безупречный законопроект, — сказал Стайл.
— О! — Тиара хлопнула в ладоши, широко улыбаясь, словно её только что осенило. — Я думаю, за советом по этому поводу лучше всего обратиться к премьер-министру Гилберту.
Стайл поморщился. Судя по всему, он так и не смог побороть свою неприязнь к этому человеку.
— Не делай такое лицо, старший брат! — пожурила его Тиара, сжав его красивое лицо ладонями. — Кто еще так же хорош в составлении законопроектов, как премьер-министр Гилберт?
Мне пришлось с ней согласиться. Премьер-министр и раньше был хорош в своем деле, но после исцеления Марианны он работал как одержимый. Если кто и знал, как к этому подступиться, то это был он.
В отличие от дяди Веста — сенешаля и помощника моей матери, в чьи обязанности входила помощь в работе королевы, дипломатические вопросы и отслеживание мировых событий, — премьер-министр Гилберт был помощником моего отца, сосредоточенным на национальных законах, судебных процессах, внутренней информации Фризии и даже государственных секретах. С момента выздоровления Марианны он с головой ушел в работу, усилив меры безопасности вокруг секретной информации королевства и обличив каждого высокопоставленного чиновника, который когда-либо сливал или подделывал информацию.
Но, похоже, Стайл не мог закрыть глаза на его прошлые прегрешения.
— А ведь совсем недавно он сам злоупотреблял своей властью с той же самой целью, — проворчал он.
Как же они оба отличались от своих игровых двойников. И Стайл, и премьер-министр Гилберт вышли за рамки своих обычных ролей и объединили усилия, чтобы разоблачить злоупотребления в мире «НЛС».
Премьер-министр Гилберт усердно трудился над этим и в этом мире. После всего, что произошло с Марианной, он изо всех сил старался свести на нет те мерзкие слухи, которые распускал обо мне. Я уже заметила разницу в том, как многие члены правительства стали ко мне относиться в последнее время.
Он также вплотную занялся поимкой всех причастных к торговле людьми. Работая рука об руку с Матушкой, он находил время для судебного преследования преступников, даже несмотря на свой и без того плотный график. Когда я спросила Отца о таком безумном трудоголизме, он поклялся, что премьер-министр Гилберт абсолютно здоров.
— На самом деле, он уже готовится к следующей законодательной ассамблее, разрабатывая всевозможные новые законопроекты, — сказал мне Отец.
Я могла бы забеспокоиться, остается ли у премьер-министра время на сон среди всего этого, но с тех пор, как он перевез Марианну из замка в их дом, он возвращался домой каждую ночь.
И всё же то, как он погружался в свои обязанности, впечатляло, если не сказать пугало. Отец сообщил мне, что он работает над сложным комплексом новых законов: от предотвращения торговли людьми и выплаты компенсаций жертвам до защиты личной информации и создания бесплатного государственного образования для всех детей. У него даже было что-то в разработке по поддержке граждан с особыми силами.
Учитывая всё это, он казался подходящим человеком, к которому можно было обратиться за советом по созданию должности королевского гвардейца. Я поблагодарила Тиару и всё еще сжатого за щеки Стайла за помощь в решении двух моих текущих головоломок.
— Как такое могло случиться?
Я оказалась лицом к лицу с абсолютной катастрофой.
Тиара, Стайл и Артур окружили меня. Я была слишком ошеломлена, чтобы произнести хоть слово, разглядывая месиво перед своими глазами. От тошнотворного запаха у меня аж пальцы на ногах поджались, но я стояла, замерев в шоке, едва вспоминая о том, что нужно моргать.
Мои брат и сестра потянулись ко мне: один ободряюще положил руку мне на плечо, а другая ухватилась за мой рукав.
— Старшая сестра, почему бы тебе просто не отойти немного назад? — сказал Стайл.
— Всегда есть следующий раз, — добавила Тиара.
Их совместные попытки успокоить меня прозвучали довольно натянуто. Да и что они вообще могли сказать при виде того обгоревшего, разжиженного варева перед нами?
Я выдавила из себя улыбку, благодарная за их попытку.
— Простите меня все. Я и подумать не могла, что выйдет так плохо.
Это был мой подарок для приема в доме премьер-министра Гилберта. Ну, по крайней мере, в теории.
Небольшая, тесная компания должна была собраться, чтобы отпраздновать выздоровление Марианны. Учитывая, что вечеринка в складчину казалась слишком простоватой, а мне бы никогда не позволили размахивать огромным кухонным тесаком, я подумала, что домашние сладости могли бы стать хорошим подарком по такому случаю. Это были простые угощения; к тому же, я могла бы впечатлить всех, испеча что-нибудь из своей прошлой жизни, чего здесь еще не существовало.
Шеф-повар позволил нам ненадолго одолжить кухню, и даже Артур взял перерыв, чтобы присоединиться к нам. У нас были все задатки для веселого, оживленного дня за выпечкой — занятия, которое приносило мне немало удовольствия в прошлой жизни. Я была абсолютно уверена в своих силах... до этого момента.
Сначала я попробовала приготовить простую версию дынных булочек в японском стиле. Но по какой-то причине тесто приобрело странный цвет и превратилось в густую, сиропообразную жижу. Я всё равно сунула его в духовку, и на свет появилась куча угля.
Что именно пошло не так? — задалась я вопросом, а затем решила, что мне стоит попробовать испечь печенье. И снова густое жидкое тесто сгорело дотла. Так тоже не пойдет!
Затем я сменила курс и попыталась приготовить свой фирменный омлетный рулет, надеясь, что соленое одержит верх над сладким. Я довела этот рецепт до совершенства в своей прошлой жизни, но здесь он превратился в кусок угля. Это было далеко за гранью простого «неумения готовить». Это было настолько ужасно, что я невольно задалась вопросом, а не проклял ли меня кто...
Да разве вообще можно проклясть чьи-то кулинарные способности?!
Ужас тяжелым камнем осел в желудке. Я схватила лежавшее рядом яблоко и маленький нож. У меня не должно было возникнуть проблем с чисткой яблока; в прошлой жизни я делала это постоянно. Но сейчас моя попытка почистить его закончилась тем, что я разломала всё яблоко на куски. Кожура, которую мне удалось срезать, была толщиной больше сантиметра. Дело было не только в выпечке или готовке — я больше не могла даже почистить яблоко. В полной растерянности я стояла с открытым ртом.
У Прайд Ройал Айви, жестокой и эгоистичной королевы, был абсолютно нулевой кулинарный талант.
Вполне возможно, что любая работа по дому, за которую я бы взялась, обернулась бы такой же катастрофой. Прайд провела свою юность как избалованная принцесса, которая делала всё, что ей вздумается, и всегда только раздавала приказы. Такая, как она, никогда бы не стала утруждать себя домашними хлопотами или готовкой. Я всегда думала, что Прайд может делать всё то же, что и я, и наоборот. Я и представить себе не могла, что она окажется настолько ужасна в чем-то подобном. Честно говоря, я впервые пыталась сделать это, будучи ею.
Я всё еще таращилась на останки уничтоженного яблока, когда услышала звук позади себя.
— Пф-ф!
Артур прижал руку ко рту, отворачиваясь так быстро, как только мог, но это не скрыло красноту его ушей или то, как его плечи тряслись от смеха.
— Артур! — крикнула я.
Но Артур не мог остановиться.
— П... прошу прощения, — выдавил он как раз перед тем, как снова прыснуть от смеха.
Как грубо! То есть, конечно, даже я в ужасе от собственных кулинарных катастроф, но неужели обязательно так сильно смеяться?!
Я отложила нож и зашагала к Артуру, готовая оттащить его назад за ухо. Но в тот же миг, как я отошла, у меня за спиной раздались новые смешки. Я резко обернулась и обнаружила, что Тиара и Стайл тоже давятся от смеха.
— Прости! П-прости, старшая сестра!
— Поверить... не могу... что это единственное... в чем ты плоха!
Они с трудом выговаривали слова, пока из них рвался новый смех. Я никогда раньше не видела, чтобы Тиара так смеялась, или чтобы лицо Стайла так краснело. Мои щеки загорелись от жара, а в уголках глаз защипали слезы разочарования.
[[image:/storage/reader-images/4e014952fdeedccecf3e80402bcef23f38416345.png]]
Именно так этот персонаж был прописан для игры. Я помнила множество рецептов из своей прошлой жизни, и до перерождения я тоже много готовила, но я ничего не могла поделать с тем, что создатели сделали её никудышным поваром!
Конечно, я не могла озвучить эти мысли, как бы сильно мне этого ни хотелось.
— Д-даже у меня есть вещи, которые я не умею делать! — сказала я, топнув ножкой.
Затем я сбежала в угол кухни, прежде чем кто-либо успел заметить мои слезы. Я присела на корточки, обхватила колени руками и надулась. И немного поплакала, но эту тайну я унесу с собой в могилу. Вскоре мои спутники виновато подошли ко мне, чтобы извиниться и подбодрить.
В конце концов, мы вчетвером вместе сварили яблочный джем, чтобы принести его на прием в качестве подарка.
К счастью, Стайл, Тиара и Артур не были прокляты неумением готовить, как я. Они выполнили всю работу за меня, использовав даже то яблоко, которое я уничтожила ранее. В особенности Тиара, будучи героиней отомэ-игры, продемонстрировала поразительные навыки. Несмотря на то, что она впервые оказалась на кухне, она чисто срезала кожуру с яблок и даже орудовала ножом, как профессиональный шеф-повар. Полагаю, в этом был смысл, учитывая, что в игре она пекла сладости в подарок для фаворитов. Она даже готовила прекрасные домашние блюда в руте Гила, когда ей приходилось жить в деревне как простолюдинке. Если я получила читы финального босса, то ей достались читы очаровательной героини. Возможно, она могла бы помочь мне приготовить больше блюд, которые я помнила из прошлой жизни.
К тому времени, как мы прибыли в дом премьер-министра Гилберта, вечеринка уже была в самом разгаре. Его горничные — Агнес, Тереза и Трикси — и его стражник Салман встретили нас у входа. Вскоре я нашла внутри командующего Родерика и нескольких старших рыцарей, прибывших сюда в качестве представителей ордена. Однако, когда я подошла, чтобы представиться...
— М-мое имя! А-А-Алан Бернерс! Да!
— Эм, Каллум Бордо, Ваше Высочество. Я служу капитаном Третьей эскадрильи.
— Я-я Эрик Гилкрист! Для меня большая честь познакомиться с вами!
— Я Артур Бересфорд. Недавно вступил в основные силы.
Я не могла не чувствовать вину за то, как сильно они нервничали.
Командующий Родерик лишь сказал: «Это мои подчиненные, и все они — превосходнейшие из рыцарей. Пожалуйста, чувствуйте себя свободно и общайтесь с ними на досуге».
Затем он оставил меня с этими четырьмя мужчинами и отправился поприветствовать Отца. Я понятия не имела, что сказать этим людям, хотя и очень надеялась с ними познакомиться. Казалось, они были в ужасе от меня. Даже Артур вел себя так, словно мы были незнакомцами.
Капитан по имени Алан дрожал от нервного напряжения. Его голос сорвался на визг. Я едва могла разобрать, что он говорит. Его вообще звали Алан, или мне послышалось?
Затем был Каллум, еще один капитан. Ему удалось сохранить больше самообладания, чем капитану Алану, но он стоял жестко и официально. Я уже встречала этого человека раньше на множестве церемоний и тренировок. И всё же сейчас он держался так скованно, что казалось, будто я разговариваю со статуей.
Последним подошел Эрик, который, я была почти уверена, присутствовал при той засаде два года назад. Он принес мне свою рыцарскую клятву, когда я проводила свою самую первую церемонию посвящения, но сегодня он приветствовал меня так, словно мы никогда раньше не пересекались. Полагаю, мужчины просто не ожидали, что члены королевской семьи запомнят рыцарей, которых встречали всего несколько раз. Но мне было неприятно от того, что я заставила их так сильно смущаться. Они вели себя со мной так осторожно и вежливо. Неудивительно, что командующий Родерик так гордился своими подчиненными.
В следующий раз я заговорю первой, поприветствовав их всех по именам, чтобы они знали, что я всё помню, и не были такими настороженными. Или, возможно, всё было наоборот, и кто-то из них просто не помнил нашей встречи. Эрик выглядел почти потрясенным, когда приносил свою рыцарскую клятву; вполне возможно, он просто не запомнил человека, проводившего церемонию.
И всё же я была рада получить шанс наконец-то пообщаться с этими людьми. Кроме Артура, мне никогда не доводилось разговаривать с рыцарями дальше базовых приветствий. Я уже давно хотела узнать их получше.
Но кое-что в тот вечер сделало меня еще более счастливой: объявление премьер-министра Гилберта и Марианны о том, что они женятся.
Гости осыпали их поздравлениями и благословениями. Это был радостный вечер, наполненный смехом и улыбками со всех сторон. Мне было грустно, когда вечеринка начала подходить к концу, но когда я увидела премьер-министра Гилберта и Марианну, стоящих плечом к плечу, чтобы проводить нас, таких счастливых и умиротворенных вместе, я не почувствовала ни капли сожаления о своих недавних решениях.
От всего сердца я желала им вечного счастья.
Прошел ровно год с предыдущей ассамблеи законодателей.
— А?! Что ты здесь делаешь?! — Артур вошел в тренировочный зал Стайла, готовый к очередному дню спаррингов, но обнаружил, что мы с Тиарой уже ждем его. Его взгляд метался между нами. Когда я объяснила, что именно мне удалось продвинуть на ассамблее сегодня, у него от удивления отвисла челюсть.
— Имперские рыцари?! Они приняли этот закон на ассамблее сегодня?!
— Именно так. Как наследная принцесса, старшая сестра всегда будет иметь рядом имперского рыцаря, чтобы защитить её в экстренных ситуациях, — сказал Стайл, и легкая улыбка тронула его губы, когда он увидел замешательство Артура.
Я попыталась сгладить шок Артура неловкой улыбкой:
— Предложение стало реальностью благодаря упорной работе Стайла и премьер-министра Гилберта.
Мы работали над этим более шести месяцев. Когда мы обратились за помощью к премьер-министру Гилберту, он составил законопроект об учреждении должностей имперского гвардейца и имперского рыцаря уже на следующий день. Стайл внес правки, премьер-министр Гилберт навел последние штрихи, и законопроект был готов.
Конечно, процесс шел не идеально гладко:
Премьер-министр Гилберт считал, что помимо имперского гвардейца и имперского рыцаря, стоит назначить еще трех или четырех других охранников.
Стайл ответил, что не может доверить защиту старшей сестры тем, кому не доверяет, и выразил сомнение в возможности проверки такого количества людей, вспомнив недавний случай злоупотребления служебным положением.
Гилберт возразил, что передача защиты Её Высочества в руки лишь одного человека может быть воспринята как знак слабости.
Стайл настоял на том, что безопасность важнее общественного мнения.
В итоге было решено тренировать рыцарей и принимать их по одному после сдачи экзамена, чтобы со временем увеличивать число защитников.
Закон «Об учреждении имперских гвардейцев и имперских рыцарей для защиты королевской семьи» был принят с первой же попытки на ассамблее, хотя я подозревала, что премьер-министр Гилберт приложил к этому руку.
Согласно закону:
Я, как будущая королева, получила одного личного гвардейца и одного личного рыцаря, которых выбирали по результатам экзамена.
Я продолжала вести повседневную деятельность в сопровождении небольшой группы охранников, но теперь у меня был личный имперский гвардеец и рыцарь.
Через несколько лет я могла выбрать еще нескольких защитников, если посчитаю нужным.
— Вы набираете кандидатов?! Когда состоится отбор?! Нужно ли быть командиром или капитаном, чтобы участвовать?! — Артур буквально засыпал нас вопросами. Мы с Тиарой едва могли сдержать такой напор.
Стайл ответил спокойно:
— Вакансия уже занята.
— Что?! — вскричал Артур. — Ты что, уже выбрал какого-то капитана?! Или папу, или вице-командора Кларка?! Кого?
— Не будь идиотом, — ответил Стайл. — Кому еще я мог доверить место личного рыцаря старшей сестры, кроме как тебе? Мы с премьер-министром Гилбертом договорились, чтобы ты стал её имперским рыцарем немедленно.
Несмотря на то, что Артур хотел пройти отбор на общих основаниях, Стайл настоял на том, что он уже доказал свои боевые качества и надежность за три года спаррингов. В итоге турнир состоялся через три дня: все рыцари, имеющие право на участие, прибыли на состязания. По итогам двухдневных сражений победителем стал Артур Бересфорд, который и стал моим личным рыцарем.
— Ох, что же мне делать? У меня совершенно нет идей... — сокрушалась я, не в силах скрыть смятения.
— Не волнуйся! Ты обязательно придумаешь чудесное имя, сестрица! — восторженно отозвалась Тиара, сияя своей неизменной верой в меня.
— Прайд, не стоит так переживать, — добавил Стайл с легким оттенком иронии в голосе. — В конце концов, это Гилберт сам попросил тебя стать крестной.
Мы с Тиарой и Стайлом покидали королевскую резиденцию в сопровождении моего верного имперского гвардейца Джека. К пятнадцати годам на мои плечи легла целая гора забот: с одной стороны — нарастающее напряжение между автономными институтами королевства и нашей совместной политикой с союзниками, а с другой — мучительный выбор имени для новорожденной дочери премьер-министра Гилберта и Марианны.
— Опять за свое, — проворчал Стайл, закатив глаза. — Прайд, просьбы Гилберта — это далеко не всегда твоя личная проблема. Давай просто обдумаем всё по дороге, в карете.
Однако мысли Стайла были далеки от детских имен. Его взгляд был устремлен куда-то вдаль. Проследив за ним, я увидела рыцаря, который на всех парах мчался к нам. Стоило Тиаре узнать его, как она радостно окликнула его и замахала рукой. Наш имперский рыцарь подбежал к нам, как всегда, примчавшись раньше времени и полный рвения.
— Прошу прощения! — выпалил он, тяжело дыша.
— Что случилось? — спросила я. — Мы просто едем с обычным визитом в деревню, тебе не нужно было так спешить.
— Нет-нет, прошу прощения за мой неподобающий вид, — пробормотал Артур, отвешивая глубокий поклон.
— Всё в полном порядке, — мягко ответила я. Меня тронуло, что он так старался поспеть к нам, но мне совсем не хотелось, чтобы он так сильно терзался из-за пустяков.
— Правда, Артур, — добавила я с искренней теплотой. — Спасибо тебе за всё. Я очень рада, что сегодня ты сопровождаешь нас.
Артур Бересфорд, мой личный имперский рыцарь, присоединился к нам в карете. Это был еще один день из нашей жизни, ставшей для меня бесценной, и я бы ни на что на свете его не променяла.
Продолжение следует…
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод и редактура: TuXoXoDKa
Вычитка и оформление диалогов: Исекайный Сомелье
Работа с изображениями: Animia
— МЫ ЗАДЕРЖАЛИСЬ гораздо дольше, чем планировали, — пробормотал Стайл, глядя в окно кареты. С момента того памятного приема у премьер-министра Гилберта прошел почти год.
— Верно, — отозвалась я. — Но планов на вечер у нас нет, так что, если успеем к ужину, всё будет хорошо. Мы навещали премьер-министра вместе с Артуром. Поездка должна была стать короткой, но Гилберт не мог перестать восторженно рассказывать о своей первенце, и мы засиделись дольше, чем предполагали.
По какой-то причине премьер-министр попросил нас с Артуром выбрать имя для его дочери. Я сломала голову, перебирая варианты, но мы остановились лишь на двух: Жанна (сочетание Гилберта и Марианны) и Стелла (сочетание Стайла и Тиары). В итоге родители выбрали Стеллу, и я вздохнула с облегчением: такой тяжкий груз ответственности свалился с моих плеч.
— Мы почти у замка! — воскликнула Тиара.
Я взглянула на знакомый пейзаж за окном. Артур приподнялся, чтобы открыть нам дверь, как вдруг…
Клац-клац!
Плавный ход кареты сменился резким рывком. Артур и Стайл моментально потянулись к оружию, когда снаружи поднялись панические крики.
— Скорее, с дороги! — «Вставай! Живее!».
— В чем дело? Что случилось?! — крикнул Артур гвардейцам снаружи.
— Прошу прощения! — отозвался один из них. — Какой-то бродяга развалился прямо посреди дороги. Мы убираем его!.
Бродяги — явление не редкое для королевства, но они редко забредали так близко к замку или королевской резиденции. Мне хотелось самой взглянуть, не вор ли это, присматривающийся к знати, или просто нищий, взывающий к жалости. Впрочем, безопаснее было остаться в карете и просто приказать страже оставить мужчине еды и воды.
Они так и сделали, и вскоре мы продолжили путь. Отъехав на приличное расстояние, мы с Тиарой выглянули в окно. Рваный балахон с капюшоном почти полностью скрывал фигуру, сгорбившуюся на дороге. Я уже собиралась попросить Артура проверить бродягу позже, как вдруг заметила темную кожу его рук и ног, выглядывающую из-под лохмотьев.
— Остановите карету! — скомандовала я.
Колеса с визгом замерли, лошади зафыркали от резкого натяжения вожжей. Артур подхватил Тиару, чтобы она не вылетела из кресла, но я использовала этот момент, чтобы распахнуть дверь и выпрыгнуть на землю. Стражники в шоке рванулись ко мне, а спутники закричали из кареты. Артур мгновенно выскочил следом, а за ним и Стайл.
— Ваше Высочество! Пожалуйста, подождите! — кричали охранники, но я, не обращая внимания, направилась прямиком к сгорбленной фигуре.
«Если ты попадешь в беду, если тебе отчаянно понадобится помощь — приди и скажи мне».
Если это действительно он…
«Если ты никогда не попадешь в беду, тебе никогда не придется об этом волноваться».
Если он действительно следовал тем моим словам, я знала, кто это.
— Вал! — позвала я, подбегая к нему. Артур продолжал что-то выкрикивать, но я уже опустилась на колени рядом с человеком, распростертым на земле.
— Всё хорошо, — заверила я Артура, снова переключаясь на Вала.
Он не отвечал. Я осторожно откинула капюшон: это было знакомое лицо, хоть четыре года и наложили на него свой отпечаток. Теперь он был больше похож на персонажа из игры — постаревший и изможденный. Я уложила его голову себе на колени, и он тихо простонал.
— Старшая сестра, — прошептал Стайл. — Этот человек….
Я взяла воду, оставленную стражниками, и попыталась напоить его, но он закашлялся. Его глаза приоткрылись, а затем широко распахнулись, когда он узнал меня. Он тут же потерял сознание.
— Ваше Высочество, кто это? — спросил Артур.
Остальные стражники были столь же озадачены. Никто из них не встречал Вала раньше. Только Стайл всё понял, но выглядел настолько ошеломленным, что не мог вымолвить ни слова.
— Его зовут Вал. Он мой гость, и вы должны взять его с собой.
Я не знала, оказался ли Вал здесь случайно или действительно шел ко мне, но должна была выяснить правду, прежде чем снова отпустить его. Я была той, кто связал его контрактом верности; это была моя ответственность — позаботиться о нем.
По моему приказу стражники отнесли израненного и истощенного Вала в замковый лазарет. К счастью, тамошние врачи, среди которых были обладатели целительных сил, обработали его раны. Они доложили, что он получил несколько сильных ударов и ссадин, и его состояние стабилизируется после дня отдыха.
Оставив его на попечение стражи, я отправилась просить у родителей разрешения оставить «знакомого» в замке на некоторое время. Они согласились, и я вернулась к дежурству в лазарете в сопровождении Тиары, Стайла и Артура. Тиара, испугавшись Вала, спряталась за спину Стайла.
Как гость, Вал получил отдельную комнату, ванну и чистую одежду. К следующей нашей встрече он уже не походил на того бродягу с дороги, но всё еще не приходил в себя. Вероятно, он был предельно истощен. В игре он изображался как злодей с двумя выражениями лица: «хитрый» и «шокированный». Но сейчас, мирно спящий и умытый, он выглядел довольно привлекательно — молодой человек лет двадцати, весьма красивый.
Как же прошли эти четыре года его жизни?
Тиара робко подошла к моему боку, приближаясь к Валу. Я ободряюще сжала её руку, и она потянулась к нему, убирая темные волосы с его лба.
Он внезапно ахнул и в ту же секунду схватил Тиару за руку, очнувшись. Тиара вскрикнула, и Артур со Стайлом моментально обнажили оружие.
— Вал, приказываю тебе отпустить её! — воскликнула я. — Она принадлежит к королевской семье!.
Он мгновенно разжал пальцы, и его взгляд метнулся ко мне. Нас связывал контракт верности: он был обязан подчиняться приказам, включая запрет на причинение вреда членам королевской семьи.
Вал послушался, но выглядел растерянным. Он смотрел на свои руки, словно не узнавая их, затем оглядел комнату и присутствующих.
— Где я? — спросил он. — Который час? Кто вы такие?!.
— Успокойся и слушай. Ты в замке. Ты упал на дороге, когда добирался сюда. Я — Прайд Ройал Айви, твоя госпожа по контракту верности.
Когда я закончила объяснения, он попытался вскочить, но его тело неестественно дернулось.
— Что?! Агх… Грах… Черт!.
Его тело спазмировало: контракт подавлял его волю. Он попытался встать на колено, так как контракт обязывал его всегда выказывать уважение королевской семье. Как бы он ни сопротивлялся, он не мог не преклониться перед нами.
— Познакомься с остальными, — сказала я. — Это Тиара, младшая принцесса, и Стайл, первый принц и мой зять. Они тоже члены королевской семьи.
— Вал, ответь мне. Почему мы нашли тебя на той дороге?.
Его лицо исказилось, он хотел промолчать, но контракт запрещал ему лгать или игнорировать меня.
— Я… пришел… по приказу Вашего Высочества… согласно контракту верности, — проговорил он, с трудом сдерживая ненависть.
— Можешь чувствовать себя спокойнее, — ответила я, — пока ты никому не вредишь.
Вал обмяк, словно с него сняли цепи. Но тут же сбросил одеяло и бросился к окну.
— Стой! — мои слова остановили его прежде, чем успели вмешаться Стайл или Артур.
— Черт возьми. Ты, мелкая…!.
Я подошла ближе:
— Посмотри на меня. Почему ты пытался сбежать?.
— Я здесь только потому, что меня заставил контракт верности! — выплюнул он. — Мне ничего не нужно от тебя или кого-либо из этой чертовой королевской семьи!.
— Но тебе нужна помощь?.
Он отвернулся, желваки на его лице заходили.
— Да, — выдавил он.
— Вал, расскажи мне… — начала я, но он в ужасе обернулся.
— Нет!.
— Вал, ответь мне, чего ты хочешь на самом деле! — приказала я, зная, что он не может ослушаться.
— Спаси… их… — едва слышно прошептал он.
— Спаси… их. Спаси… детей….
— Каких детей? — спросила я.
— Двое детей из трущоб, — ответил он, глядя в пол. — Их похитили работорговцы.
— Как мы можем их спасти? — спросила я.
— Через два дня, — сказал он, — на закате. Тогда их будут продавать. И я ничего не могу с этим поделать.
Контракт запрещал ему участвовать в преступлениях, даже ради спасения детей.
— Вот, я сказал, — проворчал Вал. — Теперь просто дай мне убраться отсюда к чертям!.
Я проигнорировала его просьбу:
— Когда именно состоится сделка?.
— Не знаю. Я потерял сознание в тот день, когда пытался доползти сюда. У меня оставалось два дня.
Я посмотрела на темный город за окном.
— Значит, сделка завтра, — сказала я. — Что ты планируешь делать?.
— Ничего не могу сделать, — ответил Вал. — Разве что милосердная принцесса даст мне пять человек на обмен или разрешит мне на один день убить всех этих ублюдков.
— Я не могу этого сделать, — ответила я.
— Знаю, — горько усмехнулся он.
— Вал, ты останешься в замке на ночь, — распорядилась я.
— Что?! — он вскочил. — Погоди! Я тебе больше не нужен, верно?! Отпусти меня!.
— Нет. Я не могу позволить тебе уйти сегодня.
— Что ты задумала?! Ты всё еще пытаешься меня наказать, монстр?! — закричал он.
Артур готов был обнажить меч, но я остановила его и Стайла.
— Мы спасем детей, — объявила я.
Я посмотрела на ошарашенного Вала. Я не могла игнорировать это — работорговля была незаконной, а речь шла о детях.
— Вот мои приказы, Вал. Расскажи мне всё, что знаешь об этих людях и похищенных детях, — велела я.
— Я спасу тех, кто тебе дорог, во что бы то ни стало, Вал, — пообещала я.
— …понимаешь, Тиара? Если я… тогда используй…
Кто это?
Передо мной стоял мужчина. Я узнала его голос, но что-то застилало его лицо черной пеленой, скрывая личность.
— Нет! Должен быть другой выход!
Это была Тиара. Версия Тиары в роли главной героини. Здесь она была выше и старше — уже взрослая женщина, а не ребенок. Слезы блестели в её глазах, когда она качала головой, судорожно сжимая что-то в руках. Она спрятала этот предмет в карман платья, прежде чем кивнуть мужчине.
— Если бы ты только мог сбежать… одного этого было бы достаточно…
— Услышать от тебя эти слова — это всё, что мне нужно. Но я должен защитить тебя, поэтому сейчас я не могу бежать. К тому же…
Тиара плакала, даже когда кивала в такт словам мужчины.
— Всё будет хорошо! — произнесла она. — Я тоже буду их защищать! …Никто не умрет на моих глазах!
Ах, это же концовка игры. Прямо перед финальной битвой он и Тиара…
Это был единственный рут, где Тиара-протагонист действовала по собственной воле, чтобы защитить этого мужчину и народ Фризии от Прайд… от меня.
— А-А-А-А-А-А-А-А-А!
Я схватилась за грудь от пронзившей меня острой боли. Я пошатнулась, и мои туфли с лязгом шаркнули по булыжникам мостовой. Кровь хлынула у меня изо рта таким мощным потоком, что его было не сдержать. Я свирепо смотрела вперед так долго, как только могла, прежде чем рухнуть в лужу собственной крови.
Это я. Тот самый момент, когда я принимаю смерть, подобающую злобному финальному боссу игры. Теперь королевство будет спас...
— Нгх… Хнык…
Она плакала.
Тиара плакала, пока я умирала прямо у неё на глазах. Она закрыла лицо руками и горько зарыдала.
И именно тогда я вспомнила.
Это был тот самый рут, в котором Тиара…
— …сочество… Ваше Высочество… Принцесса Прайд!
От крика Артура мои глаза резко распахнулись.
Он обеспокоенно вглядывался в меня, а прямо за ним стоял Стайл. Но их было не только двое. Мы вызвали эксперта по преступности и торговле людьми — премьер-министра Гилберта. Сейчас все они смотрели на меня, и на их лицах читалась явная тревога.
— Ох, простите, я… кажется, уснула? — пробормотала я. Я потерла глаза и только тогда заметила влагу на своих щеках. В горле тоже почему-то пересохло.
— Как и Тиара, — заметил Стайл.
Всё еще пребывая в оцепенении, я обнаружила, что Тиара дремлет у меня на коленях. Похоже, она тоже плакала — возможно, из-за кошмара. Даже во сне её черты лица были искажены от страданий.
Я позвала её по имени и легонько подтолкнула, чтобы разбудить. Её веки дрогнули, и, очнувшись, она выглядела растерянной. Я попыталась смахнуть слезы с её глаз.
Спустя мгновение она произнесла:
— Ты тоже плачешь, старшая сестра.
Она потянулась, чтобы утереть мои слезы, моментально забыв о себе и переживая только за меня. Какая добрая девочка.
— Что с вами обеими стряслось? — спросил Стайл.
— Наверное, мне приснился дурной сон, — ответила я. — Простите, что напугала вас.
Я пыталась отвечать на их вопросы, но на самом деле не могла вспомнить, что именно мне снилось. Интересно, а Тиара помнит свой сон?
И всё же, какое странное время для кошмаров. Премьер-министр Гилберт поспешно подошел и протянул нам с Тиарой по полотенцу из лазарета. Я всё еще промокала глаза, когда Тиара ахнула.
— А-а-а! Я у тебя на коленях! Я-я-я очень извиняюсь! — пролепетала она, резко садясь прямо.
Судя по всему, нет.
— Всё в порядке, — успокоила я её. — Не о чем беспокоиться. Это мне стоит извиниться за то, что я вообще уложила тебя к себе на колени, когда задремала. — Я погладила её по волосам, чтобы успокоить.
— Нет, это моя вина, — ответила она, и густой румянец залил её щеки.
— Уверен, вы обе просто вымотались от всех этих планирований, — сказал Стайл. — Уже почти время ужина, так почему бы нам не вернуться в резиденцию?
Мы согласно кивнули на его предложение.
— Вы ведь собираетесь проведать Вала после этого, верно? — спросил Артур. — Возьмите меня с собой.
Благодаря Стайлу Артур знал всё о роли Вала в той засаде. Одно лишь присутствие этого человека заставляло его напрягаться. Теперь Артур настаивал на том, чтобы быть со мной каждый раз, когда я приближалась к Валу, и Стайл, казалось, был полностью с ним солидарен. Поэтому я позволила им всем сопровождать меня к Валу после ужина.
Этим вечером повара приготовили дополнительную порцию. После краткого пребывания в наших спальнях я захватила её с собой, когда Стайл телепортировал меня, Тиару и себя самого в комнату, где должен был находиться Вал.
— Ваше Высочество.
Артур уже был там к моменту нашего появления; мы даже не успели позвать его. Должно быть, Стайл отправил его сюда раньше всех.
Он поднял руку, призывая нас держаться позади.
— Пожалуйста, будьте осторожны.
Он бросил взгляд через плечо на комнату, отведенную Валу. Я проследила за его взглядом... и обнаружила ожидавшую нас катастрофу.
В отличие от лазарета, комната Вала изначально была пуста; в ней не было даже мебели. Но теперь всё пространство носило явные следы борьбы. Пол и стены были усеяны выбоинами, словно кто-то ожесточенно колотил по ним дубиной.
А на стенах была кровь.
Несмотря на леденящий ужас, тугим узлом свернувшийся в груди, я мягко отодвинула руку Артура, чтобы рассмотреть всю комнату целиком. Вал сидел на корточках в углу, его руки были в синяках и крови от свежих ран.
— Надо же, кто к нам пожаловал — королевские отпрыски, — произнес он, сощурившись и слабо ухмыльнувшись. — Как вам мой дизайн интерьера? Вы ведь сами сказали, что я могу вести себя так, как мне заблагорассудится, госпожа принцесса.
— Мне следовало приказать тебе вести себя прилично. — Я прошла мимо Артура, чтобы подойти к Валу, и поставила перед ним корзину с ужином. — Съешь это. Тебе запрещено выбрасывать или портить еду. Врач, который лечил тебя своей особой силой, сказал, что ты пойдешь на поправку, если хорошенько отдохнешь сегодня ночью. Но, как я погляжу, ты этого не делал, не так ли? Уже поздно, и эта часть замка сейчас пустует, так что можешь буянить сколько влезет. Никто не услышит.
Вал цокнул языком, но когда я открыла корзину, он потянулся к еде, доставая тарелку и столовые приборы. На мгновение он замешкался над чем-то, найденным в корзинке.
А затем метнул столовый нож прямо в меня.
— Ваше Высочество! — закричал Артур.
Атака была такой стремительной и с такого близкого расстояния, что я даже не успела среагировать. Воздух со свистом рассек пространство у моего уха, и нож с мягким звоном вонзился в стену позади меня.
Тиара взвизгнула. Артур и Стайл бросились ко мне. Но я заверила их, что в порядке, пытаясь остановить их убийственную ярость прежде, чем они разорвут Вала на куски.
Вал лишь усмехнулся:
— Пардоньте. Я увидел букашку, только и всего.
Он кивнул подбородком, и я обернулась, с шоком обнаружив пронзенного ножом паука.
— У тебя хорошая меткость, — сказала я.
— Благодаря твоему контрактику мои таланты пропадают впустую, госпожа принцесса, — протянул Вал. — Хочешь, попробую еще разок вилкой?
Он продолжал ухмыляться, беря в руку вилку и направляя зубцы в мою сторону. Всё в порядке. Ножом он в меня тоже не попал. По правде говоря, он вообще не мог причинить вреда ни мне, ни кому-либо другому из-за контракта. Если ему хотелось огрызаться, оставалось делать это лишь через такие мелкие проявления неповиновения.
[[image:/storage/reader-images/6b05acce11bc076fbe53ccdcc8d432ad7588d518.png]]
— Слушай сюда, преступник, — холодно процедил Стайл. — Не забывай, что мы с Тиарой тоже принадлежим к королевской семье. И при желании тоже можем отдавать тебе приказы.
Рядом с ним Артур обнажил меч. Казалось, он был готов вонзить его Валу прямо в грудь, только дай я приказ.
Вал продолжал ухмыляться. Он небрежно отшвырнул вилку и принялся есть хлеб, ростбиф и остальные блюда прямо руками. Он даже не пытался жевать тише, громко чавкая и хлюпая, устраивая из еды настоящее свинство.
— Тяжело на такое смотреть благородной госпоже принцессе? — бросил он, закончив. Он утер рот тыльной стороной ладони и осклабился. Казалось, он не успокоится, пока не спровоцирует драку.
— Твои выходки на меня не подействуют, — ответила я. — Я не позволю тебе покинуть замок до завтрашнего дня.
Он цокнул языком и прищурился. — Закончила кормить преступника? Да? Тогда проваливай отсюда.
Вал скрестил руки на груди. Я лишь вздохнула и начала убирать грязную посуду.
— Теперь тебе осталось только хорошенько выспаться, — сказала я. — Если ты этого не сделаешь, раны, которые ты получил до прихода сюда, не заживут до конца. Ты должен быть здоров, если мы хотим спасти тех детей.
— Я уже говорил. Мне не нужна твоя помощь! — заорал Вал.
Он оскалил зубы, надеясь меня запугать. Не скажу, что это совсем на меня не подействовало, но я сохранила самообладание, напомнив себе, что из-за контракта он не мог лгать — он действительно верил, что справится сам.
— Т-ты не… хочешь спасти… К-Кемета и Сефек? — робко спросила Тиара.
Кемет и Сефек. Так звали тех двоих детей, о которых рассказал Вал. Им было всего семь и одиннадцать лет.
— Хочу, — огрызнулся Вал. — Но мне не нужна помощь от таких, как вы!
Он свирепо уставился на дрожащую Тиару. И Артур, и Стайл выставили руки, удерживая Тиару на безопасном расстоянии.
— Разве эти дети не важны для тебя? — спросила она.
Если они тебе дороги, почему бы просто не принять нашу помощь? — хотелось добавить мне.
— Какого черта ты спрашиваешь?! Да плевать я хотел на этих спиногрызов! — рявкнул Вал.
— А? — вырвалось у Тиары.
Я была шокирована не меньше. Почему он так отчаянно хотел их спасти, если ему было плевать?
— Ты не… переживаешь за них? — спросила Тиара.
— Черта с два! — отрезал Вал. — Не делай вид, будто понимаешь, о чем несешь!
Мне пришлось еще раз напомнить себе, что по условиям контракта верности он не мог лгать. Но как такое могло быть правдой?
— Тогда почему ты хочешь их спасти?
— Потому что они мне нужны! Они нужны мне, чтобы облегчить мою жизнь, — бросил Вал.
Облегчить ему жизнь?! Неужели он использовал их для того, что контракт верности запрещал делать ему самому?
Остальные казались такими же сбитыми с толку. Стайл нахмурился, Артур стиснул зубы, крепче сжав рукоять меча.
— Поверить не могу… — выдохнула Тиара, отступая на шаг. — Что именно Кемет и Сефек значат для тебя?
Вал с силой ударил кулаком по полу. — Они невыносимые мелкие паршивцы. Я провел с ними четыре года. Одна мысль об этом бесит меня! Поначалу я только и хотел, что прикончить их.
Внезапно я пожалела, что не приказала ему замолчать. С каждым его словом Тиара выглядела всё более напуганной.
— Проваливай отсюда к чертям, когда закончишь со мной, госпожа принцесса. Иди к остальным людям в твоем мирке, которым всё подносят на блюдечке. Меня от вас всех тошнит.
С этими словами он повернулся к нам спиной и развалился на полу.
Однако что-то в его словах показалось мне знакомым. Я попыталась вспомнить его в игре. Там была одна сцена, где Тиара сбежала в деревню, а Вал выследил её, загнав в ловушку с помощью одной из стен, которые он мог создавать своей особой силой. «Прости, милая принцесса, но от таких избалованных девчонок, как ты, меня тошнит», — смеялся он в той сцене.
Я задалась вопросом: может, Тиара и Вал не могли поладить просто потому, что он не был любовным интересом в игре? Но Тиара была такой сострадательной. Наверняка она могла бы проявить заботу даже к кому-то вроде Вала. Хотя, если подумать, её отношения с фаворитами в игре развивались медленно и постепенно на протяжении всего сюжета. Возможно, они с Валом были просто незнакомцами, которые встретились лишь однажды, и ей нужно было больше времени, чтобы по-настоящему его понять. Даже Артур на середине игры всё еще твердил ей не прикасаться к нему, но в конце концов они поженились. Я решила, что должна внимательнее следить за ситуацией… когда у меня появится на это время.
Тиара попыталась сделать шаг к Валу, но Стайл и Артур остановили её.
— Старшая сестра, пойдем с нами, — сказал мне Стайл.
Похоже, терпение Стайла и Артура в отношении Вала было на исходе. Не могла с ними не согласиться. Я отдала Валу ужин, мне незачем было здесь задерживаться вместо того, чтобы пойти в свою комнату и набраться сил перед завтрашним днем.
И всё же я ответила: — Я останусь еще ненадолго. Стайл, Артур, пожалуйста, отведите Тиару назад.
Вал злобно зарычал в ответ.
— Мне жаль, что он напугал тебя, Тиара, — продолжила я, не обращая на него внимания. — Но не волнуйся. Я поговорю с ним.
Тиара была милой и чувствительной девочкой. Хоть Вал и приводил её в ужас, она всё равно пыталась достучаться до него. Я не могла выкинуть их разговор из головы, поглаживая её по волосам, чтобы успокоить.
Стайл и Артур были в не меньшем восторге от моей идеи, чем Тиара. Я напомнила им о контракте и уговорила нехотя оставить меня с Валом — с условием, что они вернутся проверить меня через час.
Прежде чем Стайл успел телепортировать её, Тиара обвила меня дрожащими руками. — Прости, что ничем не могу помочь.
— Это неправда. — Я снова погладила её по волосам, успокаивая в последний раз, прежде чем Стайл и Артур наконец увели её.
Вал издевательски фыркнул мне в спину, пока я смотрела им вслед. — Закончила свои игры, госпожа принцесса?
Я медленно обернулась и посмотрела сверху вниз на мужчину, всё еще сидящего на полу. Он скрестил ноги и криво усмехнулся, пронзая меня своим острым взглядом.
— Так ты хочешь поболтать со мной, а? Думаешь, я какая-то бедная невинная жертва, как считала та другая мягкотелая принцесска?
— Я не позволю тебе оскорблять Тиару. Она младшая принцесса, и у нее сострадательная душа. Она — сокровище этого королевства.
От моих слов у Вала отвисла челюсть, но благодаря контракту он больше не сказал о Тиаре ни слова.
— Мне посторожить тебя здесь, пока ты на этот раз не будешь готов отдыхать по-настоящему?
— Чего?! Черта с два! Как я должен спать, когда тут торчит такая соплячка?! — выпалил он, оскалившись. — Должно быть, я просто развлечение для вас, красивеньких маленьких принцесс, да?! Вы подбираете полумертвого преступника, лечите его раны, наряжаете и кормите в его же клетке. А потом еще и хотите посмотреть, как он уснет?! Ты еще не закончила играть с моей жизнью, малолетняя дрянь?!
Теперь я поняла. Всё, что я делала ради Вала, он воспринимал как злой умысел. И в этом был смысл, учитывая, что всё это происходило против его воли.
— Что дальше? Хочешь, чтобы я поползал вокруг, повилял хвостом, а потом прибежал лизать тебе пятки, госпожа принцесса? Тебе достаточно отдать лишь один приказ, — презрительно фыркнул он, словно был готов к тому, что я именно это и попрошу.
— Это только на сегодня, — сказала я. — Завтра утром ты присоединишься к нам, чтобы спасти Кемета и Сефек.
— Не нужна мне твоя чертова помощь!
Неважно, сколько раз и как я её предлагала, Вал продолжал отвергать мою помощь. Я по-прежнему не могла понять, почему он был так упрям. Тот его разговор с Тиарой был лишен всякого смысла. И несмотря на все его колкости, Тиара всё равно переживала за него.
— Ответь мне. Почему ты так упорно отказываешься от нашей помощи?
Я медленно сократила расстояние между нами. Вал наградил меня самым угрожающим взглядом на который был способен, его глаза были полны ненависти, но я продолжила: — Ты сам поставил меня в такое положение. — Ответь мне. Значит ли это, что для тебя слишком постыдно принимать мою помощь? — Именно так.
Я начинала каждый вопрос с этого приказа, чтобы он не мог уйти от ответа. — Ответь мне. Кемет и Сефек, дети, которых ты хочешь спасти. Твоя гордость важнее для тебя, чем они?
— Д... е... — Он боролся с собой, издавая сдавленный звук, который не был ни «да», ни «нет». Наконец, его лицо исказила гримаса боли, и я различила тихое, неохотное «нет».
Он, может, и не хотел нашей помощи, но он искренне желал спасти этих детей. Ни в одном из этих вопросов он солгать мне не мог.
— Ответь мне на это. Как ты познакомился с Кеметом и Сефек четыре года назад? — Я шагнула еще ближе, наклонившись, чтобы встретиться с ним взглядом.
Не в силах солгать, Вал цокнул языком. — Мы все бедняки. Они жили там же, где и я. А так как я никого не могу ранить, эта соплячка Сефек притащила Кемета, и они таскались за мной по всем чертовым углам.
— Сефек и Кемет — фризийцы? Оба их имени звучали необычно для этого королевства. Я задумалась, не отличаются ли они, как и Вал, внешне от большинства жителей Фризии. Вал отвернул голову и раздраженно кивнул.
— Они оба отсюда, ничем не отличаются от любых других малолетних спиногрызов в королевстве… Раздражающие мелкие сопляки.
— Почему ты жил с ними?
— Я же сказал! Они не оставляли меня в покое! Возвращались снова, и снова, и снова. Даже когда я переезжал, они всегда находили меня. А я и пальцем не мог их тронуть, даже если хотел их прикончить.
— Знаешь, почему они так делали?
— Говорили, что с таким парнем, как я, им будет безопасно! Эти приставучие сопляки липли ко мне целых четыре года.
Понятно. Двоим детям и впрямь было безопаснее жить со взрослым, чем пытаться выжить самим. В одиночку они рисковали нарваться на хулиганов и бандитов в трущобах. Но если держаться Вала, этого могло хватить, чтобы отпугнуть потенциальную угрозу. Пусть он и не мог никого ранить, его колючий нрав отпугнул бы многих еще до начала потасовки.
Вал скрестил руки на груди и больше не произнес ни слова. Что-то по-прежнему не сходилось. По его тону казалось, что он искренне ненавидел тот факт, что дети липли к нему. В таком случае его слова вызывали еще больше вопросов: «Потому что они мне нужны! Они нужны мне, чтобы облегчить мою жизнь!» Облегчить.
Вал уже признал, что у детей есть особые силы. Сефек могла создавать воду; мы не знали точно, на что способен Кемет. Создание воды — это, конечно, полезно, но я сомневалась, что Вала это так уж сильно интересовало. Это означало лишь постоянный источник питьевой воды. Так чего же он добивался на самом деле?
— Какие они, Кемет и Сефек? — спросила я.
При моем вопросе плечи Вала дрогнули, подтверждая подозрения: здесь крылось нечто большее. Он стиснул челюсти, всё так же не глядя на меня, но долго противиться прямому приказу не мог.
— Обычные дети, — сказал он. — Кемет может разговаривать почти как взрослый, но у этого придурка нет собственной воли. Изо дня в день он просто таскался за мной или Сефек. Он говорил, что у него есть особая сила, но я понятия не имею, какая именно.
Его колючий тон немного смягчился, и он продолжил. — Сефек всегда брала Кемета с собой, куда бы ни шла. Они не родные по крови, но она вела себя как старшая сестра, вечно присматривая за ним. Для ребенка она была жутко дерзкой. Если я злился на неё за это, она использовала эту свою чертову силу, чтобы окатить меня водой. Идея увязаться за мной изначально принадлежала Сефек. Она беспокойно спала и каждую ночь стягивала с меня одеяло. Мне даже пришлось учить этих двоих, что такое деньги. Когда мы ели вместе… агх, черт побери!
Он осекся, ударив кулаком по полу. — Меня опять тошнит! Довольна?! — выкрикнул он, рванув себя за челку одной рукой и от разочарования пнув ногой воздух.
Почему всё это кажется таким странным? — Ты уверен, что просто не переживаешь за них? — спросила я, прежде чем успела подумать. В моем понимании эти дети вовсе не звучали как простые приживалы; они явно значили для Вала что-то особенное. Более того, почему эти расспросы вызывали у него тошноту?
— Я же сказал, нет! — огрызнулся Вал.
— Что для тебя значит волноваться о чем-то? — спросила я.
Его глаза расширились, но он не ответил, словно не понял вопроса.
— Вал, о чем ты вообще заботился в своей жизни? — Я присела на корточки прямо перед ним, и он наконец встретился со мной взглядом, хотя и отшатнулся.
— О деньгах и о собственной жизни, — быстро ответил Вал. — О чем еще можно заботиться?
Но он не мог ускорить мой допрос — у меня появилась теория, и отказываться от неё я была не намерена. — И это всё, что у тебя когда-либо было? Как насчет семьи, друзей или товарищей, которых ты потерял при обвале на скалах?
— С какого хрена мне переживать о родителях, которые меня бросили? И друзей у меня нет. А те парни, что подохли на скалах, были просто людьми, с которыми я скорешился, потому что на тот момент они были полезны.
— А как же Кемет и Сефек?! Тебе правда было бы всё равно, если бы они двое погибли?!
При этих словах его лицо исказилось от боли. Он ухмыльнулся и стиснул зубы, но наконец наружу вырвалось тихое: — Нет. Черта с два.
— Вал! Это именно то, что значит… Заботиться о ком-то.
— ЗАТКНИСЬ! — завопил он прежде, чем я успела закончить.
Я закрыла уши руками, пока он ревел, отрицая это.
— Они просто спиногрызы! Конечно, мне на них плевать. Если бы это было не так, меня бы сейчас так чертовски не тошнило! — Его плечи вздымались с каждым вдохом. Он низко опустил голову, колотя кулаком по полу. — Со мной никогда раньше такого не было. Меня прям щас вывернет наизнанку. Сердце колотится. В груди болит. Да какого черта вообще происходит?!
Он оскалился, его лицо покраснело от ярости. — Если бы они были мне не безразличны, из-за них мне не было бы так паршиво!
Противоречие между его словами и реакцией тела открывало правду. Вал совершенно не понимал собственных эмоций, но для меня с каждой секундой всё становилось предельно ясно.
— Почему? Почему у меня так болит в груди, когда я думаю о них? Почему меня так тошнит? Когда я думаю о том, где они сейчас, меня просто рвет на части. Волосы дыбом встают, живот сводит спазмом. Я всё еще слышу их последние слова, их последние крики. Со мной никогда в жизни не было ничего подобного! Я ведь тоже похищал детей, знаешь ли! Я крал всяких сопляков, прямо как они, и убивал их тоже! Это было так же просто, как наточить нож. Так почему… почему вдруг я не могу с этим смириться?!
— Вал, ты… ой!
Я попыталась дотянуться до Вала, пребывающего в смятении, но он первым замахнулся на меня кулаком. В шоке я зажмурилась и отшатнулась назад. Но его кулак так и не ударил меня. Вместо этого он лишь легонько стукнул им меня по виску — контракт не позволял ему нанести мне настоящий удар.
— Это всё твоя вина!
Теперь я лежала на спине, а он уперся руками в пол по обе стороны от моей головы. Когда я открыла глаза, его лицо оказалось прямо перед моим. Он злобно смотрел на меня сверху вниз, рыча:
— Тогда, если бы ты просто казнила меня, вместо того чтобы спрашивать, чего я хочу, ничего этого не случилось бы. Если бы ты прикончила меня тогда, я бы никогда так не мучился… Я не хочу быть таким человеком!
Он стиснул зубы, его руки дрожали. И тут, к моему невероятному изумлению, одинокая слезинка сорвалась с его ресниц и упала мне на щеку. Сбитый с толку, он протянул руку и коснулся её. — Какого…?.
Он поднял руку и уставился на кончики своих пальцев, словно не узнавая их. Но, пока он растерянно моргал, на его глазах навернулись новые слезы. Плотину прорвало, и слезы продолжали литься, как бы яростно он их ни стирал.
Смотреть на это было до неловкости тяжело. Я села и немного отодвинулась назад. Даже после всего этого Вал так и не понял своих истинных чувств к Кемету и Сефек. Он просто не мог этого осознать.
Я рискнула, подалась вперед и обняла его за шею. Он вскрикнул в знак протеста и попытался вырваться. — Не отталкивай меня, — приказала я.
По моей команде он замер, и его слезы пропитали мое платье. — Я отвечу на твой вопрос. Страдания, которые ты сейчас испытываешь — это наказание.
Он содрогнулся. Я отстранилась, на мгновение взяв его лицо в ладони, а затем притянула ближе. — Скорее всего, ты будешь страдать вечно, расплачиваясь за всю ту боль, что причинил другим, — сказала я ему. — Ты не понимаешь, что значит искренне заботиться о ком-то, потому что до сих пор никогда не испытывал этих чувств. Тошнота, которую ты чувствуешь? Её истинное имя — страх. Ты боишься за этих детей, Вал.
Он не знал, что на свете есть вещи, о которых можно заботиться, кроме себя самого и денег. Он искренне не понимал, что переживает за этих детей. Он не мог постичь ту боль, которую причинял людям, которых калечил и убивал. Даже разгромив стены и пол в своей комнате от горя, даже поранив себя, даже не сомкнув глаз от изматывающего беспокойства — он всё равно не понимал собственных тревог и страхов.
— Разочарование, которое ты чувствуешь, и слезы, которые ты проливаешь…
Мне следовало догадаться раньше. Тиара увидела это сразу — ту боль в его сердце. Ей хватило одного взгляда в его глаза, чтобы понять то, на что у меня ушло столько времени.
«Принцесса Прайд? Тебе что-то от меня нужно?» «Почему никто не может спасти моего папу?!»
— Эти слезы — это…
Я с трудом заканчивала фразу из-за кома в горле. Скорбь и сожаление Вала захлестнули и меня. Если бы только я могла избавить его от этой боли раньше, так же, как помогла Стайлу и Артуру.
— Это слезы любви к твоей семье! — наконец произнесла я.
Вал судорожно сглотнул, уткнувшись в меня, содрогаясь, когда эмоции прорвали плотину внутри него, и он зарыдал — нет, завыл — от горя. Мое платье намокло еще сильнее. Он обнял меня в ответ, цепляясь за меня теперь, когда неоспоримая правда вырвалась наружу.
«Потому что они мне нужны! Они нужны мне, чтобы облегчить мою жизнь!»
Именно это он сказал ранее, когда мы давили на него, требуя ответов, но теперь я прочитала в этих словах совершенно иной смысл.
— Я знаю, что без них двоих тебе было бы слишком больно жить дальше, — сказала я. — Больше ничего бы не приносило облегчения. Ты потерял бы всякий смысл счастья.
Теперь, когда я поняла его боль, слезы хлынули и из моих глаз. Он больше не мог никому причинить вреда, но это означало, что ему придется смотреть, как причиняют вред этим детям. Это наказание за его преступления было слишком жестоким. Он мог потерять их навсегда и быть абсолютно беспомощным, не в силах ничего предпринять.
Тяжесть его тела навалилась на меня, пока он постепенно успокаивался, его дыхание выровнялось, и плач прекратился. Но когда он окончательно расслабился, весь вес его тела обрушился на меня, увлекая вниз. Он безвольно лежал поверх меня, его голова коснулась пола. Я замерла в замешательстве, пока не услышала его глубокое дыхание и не поняла, что он уснул. Было так странно, что он вот так лежит на мне — настолько успокоившись, что действительно провалился в измученный сон, — но мне совсем не хотелось его отталкивать.
И всё это от человека, который когда-то верил, что совершенно не способен на сострадание.
В день сделки пять человек прибыли в трущобы — лишь один из многих глубоко обнищавших районов, — чтобы совершить обмен. Все они прятали лица за тканью, но один явно выделялся на фоне остальных: гигант, обмотанный цепями от шеи до самых плеч, которые звенели при каждом его шаге.
— Кажется, я говорил, что обменяю пятерых, — сказал один из мужчин. — Здесь только четверо.
Вал стоял перед ними. Позади него виднелась полуразрушенная лачуга, состоявшая из четырех простых стен да крыши, окруженная обломками. Именно там лежала я вместе с остальными — тремя мальчиками и девочкой — со связанными руками и ногами.
— Я — пятый. А теперь верните мне двух спиногрызов, которых вы украли, — огрызнулся Вал.
Мужчины разразились смехом.
— Да кто, черт возьми, захочет тебя купить?! Мы торгуем только людьми из этого королевства! Тебя ни за что не продать, если мы…
— У меня есть особая сила.
Обломки у ног Вала пришли в движение, когда он воздвиг стену из камня и земли. Мужчины удивленно вскинули брови. Их смех приобрел возбужденные нотки, когда они увидели способность Вала.
— Вот это другой разговор! И подумать только, мы чуть не упустили такую ценность!
— Так в чем проблема? — спросил Вал. — Просто верните мне дет…
Вжиииих! — раздался пронзительный звук.
Одна из цепей здоровяка метнулась вперед и, словно змея, обвилась вокруг Вала. Должно быть, это была работа особой силы. Обычные цепи не смогли бы вот так вползти по его телу и закрыть ему рот, лишив возможности двигаться и говорить. Вал потерял равновесие и рухнул на землю, полностью опутанный. Он застонал, а пятеро мужчин издевательски усмехнулись.
— Поверить не могу, что мы и правда получили пятерых!
— Теперь мы быстро наладим настоящий сбыт.
Один из мужчин с силой ударил Вала, вырубив его.
— Какой идиот. Кто в здравом уме вот так просто отдает хороший товар? — сказал он.
Здоровяк на всякий случай вдавил каблук в голову Вала, а затем приказал своим приспешникам вытащить нас четверых из лачуги. Самого старшего из нас один из мужчин перекинул через плечо, еще двоих другой потащил под мышками, а самого маленького запихнули в мешок. Тем временем цепи здоровяка снова ожили, волоча Вала по земле.
Всё шло в точности по плану Стайла и премьер-министра.
— Поездка в карете заняла не так уж много времени, так что даже если мы в итоге задержимся, рыцари всё равно успеют прибыть сегодня ночью.
Говоря это, Стайл развязывал веревку на мешке, в котором я свернулась калачиком. Я высунула голову и глубоко вдохнула свежий воздух. Мы вчетвером выступили в роли товара для обмена на Кемета и Сефек. Благодаря этому мы проникли в самую штаб-квартиру этой организации работорговцев. Премьер-министр Гилберт уже использовал свою особую силу, чтобы превратить всех нас, кроме Артура, в маленьких детей. Он изменил даже себя.
— Премьер... то есть, Гил, с тобой всё в порядке? Нас обоих знатно растрясло в этой карете… — сказал Артур.
— Да, и спасибо за заботу, сэр Артур. Это почти не доставило неудобств.
«Гил» лежал на полу — тринадцатилетний мальчик со светло-голубыми волосами, спадающими на плечи. Он выглядел точь-в-точь как персонаж, которого я помнила по игре, но не имел ничего общего с тем премьер-министром, которого знали люди в этом мире. Маскировка была отличной, но мне было немного грустно от того, что именно при таких обстоятельствах мне довелось увидеть «Гила» в юности.
Остальные из нас тоже получили вымышленные имена и измененную внешность. Стайл теперь был десятилетним мальчиком по имени Филипп. Артур не изменился, а мне было одиннадцать, и я отзывалась на имя Жанна — то самое, что я изначально предлагала для первенца Гилберта. Я и представить себе не могла, что в итоге сама буду использовать это имя. Кроме того, все мы были одеты как простолюдины, что облегчало передвижение, когда мы не были связаны. Стайл оставил свои очки — отчасти для лучшей маскировки, отчасти чтобы не разбить их.
Когда карета прибыла на базу работорговцев, Стайл телепортировал всех пленников, кроме нас, в штаб рыцарей. Звон цепей подсказал, что здоровяк, судя по всему, покинул карету. Четверо его приспешников подошли, чтобы вытащить нас, но прежде чем они успели даже дотронуться до нас, Стайл телепортировал их в камеру в подземельях замка. Теперь с ними могли разобраться рыцари.
— Эй, просыпайся уже, — сказал Стайл, похлопывая Вала по щекам своими крошечными ладошками. — Нам нужно идти спасать Кемета и Сефек.
Вал со стоном начал медленно приходить в себя. Стайлу пришлось телепортировать цепи с Вала, чтобы освободить его.
— Где мы? — ошеломленно спросил Вал.
— В штабе врага, как ты и хотел, — ответил Стайл. — Помнишь, что я говорил тебе о плане? Теперь ты идешь со мной. Мы собираемся освободить всех из этого места, включая Кемета и Сефек. Пришло время найти применение твоей преступной жизни. Я принадлежу к королевской семье, как и моя старшая сестра, так что ты знаешь, что не можешь ослушаться моих приказов, верно?
Вал лишь кивнул.
По всей вероятности, работорговцы держали детей в зоне для тех, кто обладает особыми силами. В этом королевстве люди, проданные через работорговлю, получали «сорт»: средний сорт — если у них могла быть особая сила, высший сорт — если она у них точно была, и первый класс — для обладателей редких или ценных сил. Кемет и Сефек, вероятно, находились вместе с пленниками высшего сорта.
— Хорошо. Я отправляюсь, старшая сестра, — сказал Стайл. — Пожалуйста, ни на шаг не отходи от Артура. Если что-то случится, подай сигнал.
Точно, сигнал. Я кивнула. Мы со Стайлом договорились использовать свист, когда нам нужно будет подать друг другу знак. В игре я видела, как Прайд часто свистела или щелкала пальцами, подзывая Стайла, и это натолкнуло меня на мысль попробовать. Оказалось, он отлично всё слышит, даже когда Артур свистел аж из самой деревни.
Это была еще одна деталь, которую этот мир идеально перенял из игры. В «НЛС» у Стайла был невероятный слух, как и здесь. У Тиары было её очарование. У меня тоже были мои читы для сражений — на днях, изводя себя выбором имени для ребенка Батлеров, я, размахивая мечом, случайно разрубила пополам старые доспехи, к огромному ужасу Стайла и Артура. В игре Прайд любила притворяться невинной, «случайно» пронзая мечом бронированных рыцарей и стражников, убивая их на месте. Надеюсь, эти игровые навыки сослужат нам сейчас хорошую службу.
Предупредив Стайла об осторожности, я забралась обратно в мешок, где должна была оставаться. Они завязали его, и Вал со Стайлом ушли, чтобы выполнить свою часть плана наверху, в зоне высшего сорта. Мы с Артуром останемся внизу, в зоне среднего сорта, чтобы Стайл мог использовать нас как точку отсчета для телепортации. В идеале всё это должно было расчистить путь рыцарям, чтобы они могли ворваться и навсегда покончить с работорговцами. Нам нужно было только сначала убрать пленников с дороги.
Один из охранявших нас мужчин выругался.
— Проклятье! У оставшихся спиногрызов даже нет особых сил! Что у нас сегодня за удача такая?!
Он торопливо вытащил нас из кареты. Через маленькую дырочку в мешке я могла разглядеть, что эта база на самом деле была огромной пещерой. Поблизости виднелись какие-то скалы, но больше ничего. Мы действительно находились у черта на куличках. Как только мужчины загнали нас в пещеру, нас ждала огромная клетка. Это походило на зоопарк из моей прошлой жизни, вот только животными здесь были люди. Клетка уже была набита битком. Люди даже не вздрогнули и не подняли глаз, когда мужчины заставили нас присоединиться к ним внутри.
— Ну, что поделать, — проворчал мужчина. — К тому же, у этих троих довольно милые мордашки. За них можно выручить хорошую цену.
Мужчина сунул руку в мешок и схватил меня за голову. Премьер-министр Гилберт и Артур уставились на него убийственными взглядами. Даже работорговец почувствовал их ледяной взор и отпустил меня, надменно прохаживаясь по комнате и осматривая её в поисках источника этой леденящей душу ауры. Он и не подозревал, что она исходила от двух мальчишек, стоявших рядом со мной.
— В л-любом случае! Мы найдем людей, которых потеряли, и товар, который сбежал! — заявил мужчина. Он затолкал Артура в клетку и с лязгом захлопнул дверь. Четверо охранников остались присматривать за всеми нами.
— Вы ведь не думаете, что они сбежали с нашим товаром, а? — сказал один.
— Да как бы они вообще это провернули? — ответил другой.
— С вами всё в порядке, Ваше Выс... Ж-Жанна? — выпалил Артур.
— Ты не ушиблась? — спросил премьер-министр Гилберт.
Как только охранники отвлеклись, они бросились ко мне, помогая выбраться из мешка и отряхивая пыль с моей одежды.
— Я в порядке, — ответила я им. — Пока нам остается только ждать следующего шага.
Не было смысла злиться, когда лучшее, что мы могли сделать — это сидеть и ждать. Пока мы ждали, я осмотрелась. Охранники расслабленно сидели на стульях, расставленных по пещере. Казалось, они не замечали или им было плевать на то, что мы перешептываемся, но вместе с нами в клетке было полно людей, многие из которых поникли от слабости и отчаяния. Некоторые были настолько худыми, что на них было больно смотреть. Возможно, охранники морили их голодом, но эти люди, вероятно, и в трущобах недоедали. Даже если мы их освободим, у них может не хватить сил на побег. И хотя среди них были взрослые, многие были очень юными, слишком маленькими, чтобы бежать.
Многие малыши сидели, сбившись в кучу. Я подползла к ним.
— С вами всё в порядке? — спросила я.
Они отшатнулись от меня, очевидно, слишком напуганные, чтобы отвечать.
— Простите, что напугала вас. Можно спросить, как долго вы здесь находитесь?
Дети всё еще дрожали, но наконец начали отвечать:
— Я не знаю.
— Мне страшно.
— Давно.
Похоже, это было всё, чего я могла от них добиться. В этой полутемной пещере наверняка было трудно следить за ходом времени. Мне хотелось их успокоить, но всё, что я могла сделать в тот момент — это крепко обнять их и попытаться согреть.
— Вал…
Что?!
Я посмотрела туда, откуда донесся звук, и увидела маленького мальчика, сидевшего чуть поодаль и бормотавшего что-то себе под нос. Рядом с ним сидела девочка. Они выглядели... да, им вполне могло быть семь и одиннадцать лет. И они подходили под описание, которое дал нам Вал. Мальчик с растрепанными черными волосами сидел, обхватив колени руками, и уставился в пол. Девочка пронзала остальных пленников острым взглядом. Каштановые волосы до плеч обрамляли её лицо, и она подставила мальчику свое плечо, чтобы тот мог опереться, словно оберегая его.
В шоке я обернулась на премьер-министра Гилберта и Артура и обнаружила, что они тоже смотрят в их сторону широко раскрытыми глазами.
— Кемет и… Сефек? — попыталась я. Они резко вскинули головы.
— Почему вы двое здесь, а не в зоне высшего сорта? — спросила я.
Предполагалось, что у этих двоих есть особые силы. Они должны были находиться в клетке высшего сорта, а не здесь.
— Ты кто такая? — Сефек защитным жестом обвила Кемета руками.
— Погодите, неужели Вал…? — Кемет не осмелился закончить вопрос, но оба ребенка побледнели.
Премьер-министр Гилберт и Артур подошли ближе. Дети, вероятно, решили, что нас схватили и притащили сюда из-за Вала. Это было не совсем неправдой, но я не хотела, чтобы они всё неправильно поняли, поэтому поспешила их исправить.
— Не волнуйтесь, — сказала я. — Мы просто, эм… друзья Вала. Он рассказал нам всё о в…
— У Вала нет никаких друзей.
Сефек разбила мою отговорку в пух и прах прежде, чем я успела закончить. Даже в такой ситуации она вызывающе смотрела на меня, защищая младшего брата. И, судя по её тону, она была не слишком-то довольна Валом. Честно говоря, её свирепый взгляд мог бы посоперничать с моим, когда я пускала его в ход.
— Можешь не скрывать, — продолжила она. — Это Вал вас поймал, да? Наверное, он и впрямь думал, что нас отпустят. Вот же идиот.
Погодите, с чего вдруг на Вала вылилось столько ненависти?!
Девочка схватила меня за руку.
— Прости. Вы здесь из-за нас. Вал пытался нас спасти, но в итоге его самого обвели вокруг пальца. Мне правда жаль. Какой идиот.
Она одарила нас троих умоляющим взглядом. Получается, она была строга к Валу, но на самом деле очень за него переживала. Мне показалось, или премьер-министр Гилберт и Артур действительно ухмылялись?
— Что случилось с Валом? — робко спросил Кемет.
— Да! Вы обязаны нам рассказать, — поддержала Сефек. — Уверена, вы больше и думать о нем не хотите, но пожалуйста. Где Вал? В городе? Или его забрали вместе с вами?! Только не говорите, что он мерт…
— Успокойся. Всё хорошо. Всё в порядке. — Я говорила медленно, пытаясь её утихомирить. Ребенок, которого я всё еще обнимала, вывернулся из моих рук, испугавшись напора Сефек.
— Не будете ли вы так любезны сначала ответить на наши вопросы, прежде чем мы ответим на ваши? — вмешался премьер-министр Гилберт. Его мягкий голос и ласковая улыбка немного успокоили Сефек.
— Вал сказал нам, что у вас двоих есть особые силы. Так почему же вас поместили в эту зону? — спросила я.
Услышав вопрос, Сефек нахмурилась.
— Вот же длинный язык у этого Вала, — пробормотала она. — Кемет этого не хотел. Я его старшая сестра, я не могла его просто бросить.
Значит, сила Кемета всё еще была скрыта. Это могло означать лишь то, что Сефек тоже скрыла свою силу, чтобы остаться с ним.
— Но почему Кемет скрывает свою силу?
— Я обещал, — ответил мне Кемет.
Я не понимала, но когда они умоляли нас сохранить их секрет, мы согласились.
— Мы ответили на ваши вопросы, так что рассказывайте, что случилось, — потребовала Сефек. Дети дрожали от тревоги, их глаза были прикованы к нам в ожидании ответа.
— Вал находится где-то в этой пещере, — сказала я. — Прямо сейчас он, наверное, ищет в…
— Я так и знала! Его поймали! — воскликнула Сефек.
Она вскочила на ноги. Секунду спустя к ней присоединился Кемет, и они взялись за руки. Внезапно они выросли надо мной — это были уже не те сжавшиеся от страха, застенчивые дети, какими я их увидела впервые.
— Мы должны спасти его прямо сейчас! — крикнула Сефек, распугав нескольких оставшихся детей, толпившихся вокруг меня. — Вам троим тоже лучше убираться отсюда.
Артур попытался положить руки на плечи девочки и успокоить её, но это вывело всех троих из равновесия.
— Эй, вы там!
Дверь клетки открылась с противным скрежетом. Внутрь вошел охранник, размахивая ножом. У входа столпились другие охранники, ухмыляясь в предвкушении зрелища, которого, судя по всему, они так ждали.
— Решил преподать им урок? — спросил один из них.
— Надо уже вправить мозги этим новичкам? — отозвался другой.
Артур отпустил Сефек и повернулся лицом к охранникам, встав между нами и мужчиной с ножом.
— С дороги, сопляки, — сплюнул охранник. — Новая кровь должна выучить правила зде…
БА-БАХ!
Взрыв сотряс всю клетку и эхом отразился от стен пещеры. Охранники и пленники стояли ошеломленные, а затем начали выкрикивать сбитые с толку вопросы. Мужчина, находившийся ближе всех к нам — тот самый, с ножом — отпрыгнул в сторону.
— Что происходит? — вскрикнула Сефек.
Артур, премьер-министр Гилберт и я переглянулись. Должно быть, это Стайл и Вал. Это был сигнал, что они освободили пленников высшего сорта. Скоро они телепортируются к нам, мы перегруппируемся, чтобы освободить пленников среднего сорта, а затем передадим всю эту операцию в руки рыцарей.
Один из охранников влетел в помещение.
— На клетки высшего сорта напали! — закричал он. — Я не знаю, кто это, но они заблокировали вход и возятся с нашим товаром!
— Что ты сказал?! Вот ублюдки! Мы столько сил убили, чтобы собрать тех, у кого есть особые силы. Вы хоть представляете, сколько денег мы потеряем, если хоть один из них сдохнет или сбежит?
Охранники неистово перекрикивались, словно галдящие птицы. Один крикнул кому-то, чтобы тот сходил за мужиком с цепями.
— Клетка высшего сорта?! Вал! — ахнула Сефек.
Оба ребенка побледнели, всё еще сжимая руки друг друга. Они поверили, что Вала схватили и посадили в клетку для высшего сорта. Я поспешила объяснить им ситуацию и заверить, что всё идет по нашему плану. Но как только я наклонилась, чтобы прошептать это Сефек…
— Эй, ты! Мелочь! Что ты опять задумала?!
Мужчина с ножом злобно уставился на нас. Теперь он стоял прямо за пределами клетки, но его нож снова был направлен в нашу сторону. Сефек и Кемет, пошатываясь, вышли вперед, всё еще держась за руки, и с вызовом посмотрели прямо на охранника. Охранник отвел нож назад для удара. Артур напрягся, готовый броситься под лезвие.
— Вал, — прошептала Сефек.
А затем поток воды ударил прямо в охранника, отбросив его в сторону.
Артур, премьер-министр Гилберт и я лишились дара речи. Охранник ударился о стену и сполз по ней без сознания. Вода даже искорежила и погнула прутья нашей клетки. Оставшиеся охранники разинули рты, а затем бросились на Сефек с выхваченными ножами и пистолетами. Но она отшвырнула их водой так же легко, как и первого охранника.
Когда Вал сказал, что Сефек умеет создавать воду, я и представить себе не могла нечто подобное. Это была не просто вода из-под крана — она обладала невероятной мощью, словно струя из пожарного шланга в моей прошлой жизни. Силой ревущего водопада она вышибла дверь клетки.
— Верните нам Вала.
Посреди потрясенной тишины громко раздался голос Сефек. Несмотря на малый рост, от нее веяло силой и яростью.
— Мы будем жить вместе. Кемет, Вал и я.
Она и Кемет побежали через покореженную дверь. Затем она ударила струей по остальным охранникам, выбивая из их рук пистолеты и ножи.
Я рванулась вслед за детьми, но премьер-министр Гилберт остановил меня.
— Я сделаю это, — сказал он.
Он бросился вдогонку за детьми, тихо следуя за ними по пятам, пока они не свернули за угол и не скрылись из виду.
Убегая, Сефек крикнула:
— Я не позволю вам, уродам, причинять вред Валу и выйти сухими из воды!
Готов препарировать этот кусочек? Дай знать, когда перейдешь в режим анализа!
В конце концов, оказалось не так уж и глубоко.
Я посмотрел наверх, на веревку, по которой мы только что спустились. Она привела нас с Валом сюда, к клеткам высшего сорта. Охранников отсюда я телепортировал прямиком в рыцарскую тюрьму в замке, а пленников отправил в орден. Тем временем Вал искал тех двоих знакомых детей, но, похоже, их здесь не оказалось. Возможно, они скрыли свои особые способности, и в таком случае, скорее всего, сейчас находились с Прайд и остальными. Как только мы воссоединимся, всё должно быть в порядке.
Я прервал лихорадочные поиски Вала, чтобы спросить, где держат пленников первого класса. Он указал на дыру в глубине пещеры, где во тьме мерцал слабый свет. Глубина была около пяти метров, так что я вполне мог бы спрыгнуть, но в стене также виднелся туннель, по которому можно было спуститься.
— Ргх… Агх…
Внизу кто-то застонал. Я ускорил шаг, пока холод и тьма смыкались вокруг меня. Мой тусклый факел пытался разогнать мрак, но так глубоко в пещере от него было мало толку.
— Там кто-то есть? — окликнул я, поднимая факел выше.
Голос доносился оттуда же, где я видел вспышку света. На земле лежал человек; его голова была повернута ко мне, а сам он с ног до головы был накрыт чем-то вроде мешка. То немногое, что я мог разглядеть на лице пленника, выдавало в нем юношу лет четырнадцати, примерно моего возраста. Глаза скрывала повязка. Свободным оставался лишь рот — вероятно, для того, чтобы он мог есть.
— Кто ты? — спросил он хриплым, слабым голосом.
— Я пришел спасти тебя, — ответил я. — Я вытащу тебя отсюда.
Сначала мне нужно было выяснить, в чем заключается его особая сила. Раз он здесь, значит, это что-то редкое и потенциально опасное, но в таких путах определить это было невозможно.
— Какая у тебя особая сила? — спросил я.
— Я не знаю, — простонал он.
Пока он говорил, его тело засветилось — та самая вспышка, которую я видел сверху.
— Что это за свет?
Он мигнул на мгновение, ослепительно яркий. Я не был уверен, смогу ли прикоснуться к нему, если этот свет излучает жар. Даже мешок, в котором он находился, озарился, словно светилось всё его тело целиком.
— Это и есть моя особая сила, — произнес он.
Его особая сила — свет?! Я понимал, как это может быть полезно, но почему это требовало такой крайней осторожности и столь жестких оков? Возможно, существовали применения, о которых я не подумал. Как бы то ни было, мне нужно было больше информации.
Я ослабил мешок на мальчике, телепортировав его прочь, чтобы осмотреть тело. Внутри он не был связан или скован. Освободившись, юноша судорожно вздохнул. Он потянулся к повязке и стянул её с лица. Заморгал, привыкая даже к скудному свету моего факела после столь долгого пребывания в темноте.
— Приятно познакомиться, — сказал я. — Меня зовут Филипп.
Я назвал свое вымышленное имя, стараясь сохранять спокойствие, чтобы не напугать его. Мне нужно было мыслить трезво. Если работорговцы держали этого парня здесь, внизу, то в нем определенно было скрыто больше, чем казалось на первый взгляд.
— Я… ах… меня зовут… Пауэлл, — выдавил он.
Даже оказавшись на свободе, он не казался агрессивным или угрожающим. Он с трудом попытался сесть; растрепанные светлые волосы упали ему на плечи. Наверное, когда его сюда привезли, они были короткими. Связанный на земле, он казался таким маленьким, но когда он начал приходить в себя, я понял, что он крупнее меня.
— Теперь всё в порядке, — заверил я его. — Ты сможешь отправиться домой.
Он выглядел сильно избитым, но не опасным, так что я мог отправить его домой и вернуться к заданию. Я протянул Пауэллу руку.
В этот момент что-то разорвало мою кожу.
Я отдернул руку, оглядываясь в поисках оружия или чего-то подобного. Но передо мной по-прежнему сидел только Пауэлл.
— Нет! Я не хочу домой! — крикнул он.
Кровь отхлынула от лица Пауэлла. Он попятился от меня, и всё его тело засияло этим странным светом. Теперь он быстро пульсировал, потрескивая на коже, словно молния. Должно быть, именно это и ударило меня по руке.
— Я никогда не вернусь домой! — закричал он.
Свет стал ярче, расплескиваясь по стенам. Комнату наполнил гул, по коже пробежали обжигающие укусы, и я почувствовал запах дыма — моя одежда начала тлеть.
— Мне вообще не нужна эта дурацкая сила!
Пауэлл вряд ли пытался причинить мне боль, но, теряя контроль, этот потрескивающий свет впивался в меня когтями. Он просто сидел, обхватив голову руками, и раз за разом в слезах повторял, что не пойдет домой. На моих глазах разыгрывалась битва, а я был лишь сопутствующим ущербом.
Что бы сделала Прайд в этой ситуации?
— Пауэлл!
Ответ был очевиден. Прайд протянула бы ему руку. Она бы попыталась достучаться до него словами, если бы не смогла сделать это физически. Но пока я звал Пауэлла, моя одежда начала сгорать, обнажая руки и ноги навстречу жару.
— Куда именно ты не хочешь возвращаться?! — крикнул я. — Я могу отправить тебя в другое место! Туда, где намного лучше, чем здесь!
— Мне некуда идти! — в отчаянии воскликнул он.
Крааааах! Пауэлл ударил кулаком по полу, и мелкие камни разлетелись, словно град пуль.
— У тебя есть особая сила, значит, ты фризиец, верно? — попытался я. — Как ты можешь говорить, что тебе некуда идти?
Только фризийцы обладали подобными силами, а королевство было обширным и процветающим. Но если Пауэлл не хотел возвращаться в наше королевство, идти ему больше было некуда. Я сглотнул. В других странах не понимали наших способностей и порой боялись их. Нам приходилось регистрировать свои силы, чтобы пересекать границы между государствами. Если Пауэлл действительно не мог остаться во Фризии, куда еще он мог бы пойти?
Я не знал, что именно произошло и заставило этого мальчика так бояться дома, но, увидев, как бушует его особая сила, это было нетрудно представить. Непостижимая мощь, способная случайно ранить окружающих, словно физическое воплощение молнии. И, похоже, он почти не мог её контролировать. Вероятно, всю свою жизнь он сталкивался с тем, что люди сторонились его, шептались за спиной и избегали, считая слишком опасным, чтобы подходить близко.
Озарение пришло ко мне слишком поздно. Пауэлл впился в меня взглядом.
— Люди страдают, когда они рядом со мной, — сказал он. — Вот почему я ушел. Я оставил всё позади. Но что… что я сделал не так?
Разумеется, я не мог знать наверняка, через что ему пришлось пройти, но если он оказался здесь, ничего хорошего в этом быть не могло. Пауэлл дрожал, кусая губы, по его лицу текли слезы. Они мгновенно испарялись с шипением, высушенные жаром света, исходящего от его тела.
— …что… жить?
Я не расслышал его за треском его силы. Я попытался крикнуть, но едва слышал собственный голос из-за грома, ревущего в ушах.
— Что такого плохого… в желании жить?!
В глазах помутнело от белого света. Жар накрыл меня с головой, грозя сжечь заживо.
В отчаянии я телепортировался прочь и рухнул на землю у входа в туннель, по которому спускался к Пауэллу. Из темноты метнулась молния. Когда она угасла, в воздухе повис запах пепла и гари. Меня передернуло при мысли о том, что бы случилось, не успей я телепортироваться вовремя.
— Долго же ты, мистер Принц! Разозлил того парня внизу? — раздался сзади голос Вала.
В одной руке он держал пистолет и выстрелил в потолок, чтобы отпугнуть охранников, запертых за стеной из обломков.
— Ты знал о мальчике внизу?
— Не совсем, — ответил он. — Но я слышал, как парни по ту сторону стены подняли шум, пока я ждал. Похоже, там у них спрятано что-то серьезное. Говорили, что это редкий товар, ради поимки которого пришлось здорово попотеть. Ну так что? Что случилось?
Веселье в его голосе вызвало у меня желание приказать ему ползать по полу в ногах, но я подавил этот порыв.
— Вал, почему четыре года назад ты попросил контракт верности?
Он хмыкнул, помедлив с ответом, поэтому я приказал ему сказать.
— Если бы я умер, всё было бы кончено. Хотя я бы хотел забрать свои слова обратно. — Он в раздражении дважды выстрелил в потолок, а затем посмотрел на меня с зубастой ухмылкой. — Ты из королевской семьи. Мое будущее в твоих руках, мистер Принц. Не жду, что ты поймешь.
Это был не тот ответ, которого я ожидал, и за ним скрывалось нечто большее, чем просто враждебность. Это было ближе к… меланхолии.
— Я возвращаюсь, — сказал я. — Ты остаешься здесь и охраняешь вход. Смотри в оба.
Вал проворчал что-то себе под нос, но, как и было велено, направился к выходу.
— Госпожа принцесса ничего бы не узнала, если бы ты оставил пацана там внизу.
— Это стало бы предательством её желаний. Я бы никогда так с ней не поступил, и ты тоже.
Он остановился, оглянувшись на меня через плечо. Обычно я не стал бы церемониться с таким преступником, как он, но…
«Ты из королевской семьи. Мое будущее в твоих руках, мистер Принц. Не жду, что ты поймешь.»
Меня не связывали кровные узы с Прайд, Тиарой или Матушкой, но Вал всё равно приписывал меня к ним.
— Когда меня усыновили в возрасте семи лет, я подписал контракт подчинения со своей старшей сестрой, — сказал я ему.
При этих словах брови Вала поползли вверх. Он уставился на меня, лишившись дара речи, и я не смог сдержать легкого укола удовлетворения.
— Но даже без этого контракта она всё равно была бы для меня всем.
С этими словами я телепортировался обратно, в яму к пленникам первого класса.
— Пауэлл!
Я окликнул светящуюся массу перед собой. Он сидел, обхватив колени и свернувшись в клубок. По его телу беспорядочно пробегали вспышки света, сопровождаемые всё тем же угрожающим треском.
— Филипп, ты в порядке? — спросил он.
Пауэлл поднял голову и с облегчением вздохнул. Слезы на его щеках испарялись, превращаясь в пар.
— Прости меня, — произнес он. — Ты пришел сюда, чтобы спасти меня, но… я причиняю людям боль, даже таким маленьким детям, как ты.
Мы с Пауэллом, вероятно, были ровесниками, но сейчас он не мог этого знать. Я попытался успокоить его, медленно приближаясь.
— Пауэлл, ты должен вернуться домой, во Фризию, — сказал я.
При моих словах плечи Пауэлла вздрогнули. Он нахмурился, напрягшись, словно готовясь снова нанести удар. Наверное, я так же смотрел на Прайд всё то время назад.
С тех пор прошло семь лет, но я до сих пор помнил тот самый первый вечер, когда встретил Прайд. Я лежал на кровати, свернувшись маленьким комочком. Она говорила со мной терпеливо, понимая мою боль, даже когда я пытался её сдержать. В ту ночь она спасла меня.
«Мне вообще не нужна эта дурацкая сила!»
Я тоже ненавидел свою силу.
С тех самых пор, как меня забрали от мамы, я презирал тот факт, что родился с особой способностью. Для меня она была проклятием. Пауэлл, вероятно, чувствовал то же самое. Способность, подобная его — неконтролируемая, дико бьющая во все стороны — лишала его всякой возможности вести нормальную жизнь.
Я подошел ближе и остановился, когда свет хлестнул меня по коже, словно раскаленный добела кнут.
— Не подходи, — предупредил Пауэлл.
Всё верно. Тогда я тоже вот так отталкивал Прайд.
— Не волнуйся, я просто отправлю тебя обратно в королевство. Я не стану тебя запирать или кому-либо рассказывать, что ты здесь был.
Пока я говорил, свет становился всё ярче. Его сила выходила из-под контроля по мере того, как в Пауэлле нарастали эмоции.
— Пауэлл, я знаю, что сейчас Фризия — не самое простое место для твоей жизни.
У нашего королевства, безусловно, были свои недостатки. Мы укрепили связи с соседними землями, но это не означало, что у них уже появилось идеальное понимание особых сил. Выражаясь словами Вала, для них мы все были «монстрами». И несмотря на усилия премьер-министра Гилберта, у нас очевидно была серьезная проблема с торговлей людьми. Низшие сословия по-прежнему страдали от нищеты. За последние два года мы добились уверенных улучшений благодаря новым законам, контролю за информацией и тому подобному, но многие фризийцы всё еще страдали, включая мальчика передо мной.
— Просто подожди еще немного. Через несколько лет Фризия станет для тебя самым легким местом для жизни во всем мире.
— Откуда тебе это знать? — Он свирепо посмотрел на меня, его сила заискрилась.
Глядя ему прямо в глаза с абсолютным спокойствием, я сказал:
— Я уверен в этом. В королевстве Фризия есть Прайд, наследная принцесса. — Пауэлл склонил голову, и его сила чуть-чуть утихла. — К тому времени, когда принцесса Прайд станет королевой, это королевство изменится. Оно станет намного лучше, чем сейчас. Я знаю это.
Я сделал еще один шаг к мальчику. Кончики пальцев обожгло жаром, но я держался стойко.
Четыре года назад Прайд задала Валу вопрос: что он предпочтет — контракт верности или смертный приговор. Когда я услышал об этом от Тиары, я не понял, зачем вообще давать ему выбор. Причем Прайд не просто предложила ему вариант; она также предложила свою помощь, велев прийти к ней, если он когда-нибудь окажется в беде. И всё это она сделала для узника, от которого ей не было никакой выгоды. Тогда я не мог этого понять.
Но теперь…
«Что такого плохого… в желании жить?»
«Если бы я умер, всё было бы кончено.»
Теперь я понимал. Понимал, почему Прайд протянула руку Валу. Даже если в прошлом он причинял людям боль. Даже если он ненавидел и отвергал наше королевство. Несмотря на всё это, мы все родились во Фризии. Мы все вышли из одной земли. Он заслуживал еще одного шанса на счастье точно так же, как и любой другой. И я должен был без колебаний протянуть руку и взять его ладонь. Как это сделала Прайд.
Руку обожгло. Я потянулся к Пауэллу, сидевшему в оцепенении, и молния хлестнула меня по коже. Свет обжег глаза. Всё мое тело умоляло отступить, но я заставил себя идти вперед и схватил сияющую руку Пауэлла. Его глаза расширились, когда он заглянул в мои.
«Мне некуда идти!» — по крайней мере, он так верил, но я не мог позволить ему оставаться с этой мыслью.
— Для тебя всё еще есть место! — крикнул я.
Боль пронзила всё тело, но я крепко держал его и кричал достаточно громко, чтобы он мог расслышать меня сквозь треск. Белый свет поглотил мое зрение. Но даже сквозь него я всё еще мог различить его недоверчивое лицо.
— Фризия! Наше королевство! Это дом, в который ты вернешься, как только Прайд станет королевой! Клянусь!
Треск ревел в моих ушах. Я стиснул зубы, терпя огонь, кипящий под кожей, как вдруг…
— Ты правда так считаешь?
Мягкий голос раздался в наступившей внезапно тишине. Жар и свет исчезли. С трудом сфокусировав взгляд сквозь боль, я увидел, что лицо Пауэлла покраснело от слез и исказилось от муки. Я хорошо знал это выражение. Он был раздавлен отчаянием, и теперь уловил единственный проблеск надежды.
— Я… я не знаю, сможет ли… кто-то вроде меня… сделать это…
Артур.
Мой лучший друг. Еще один человек, которого спасла Прайд, точно так же, как и меня.
Дорогой друг, который временами спасал и меня тоже.
Артур был еще одним человеком, которого Прайд вытащила из отчаяния и безысходности благодаря своей вере в него.
— Я правда так считаю, — произнес я, повышая голос. Голова раскалывалась. Дышать становилось всё труднее. Картина перед глазами плыла, но я сжал руку Пауэлла еще крепче и не собирался отступать.
Я смогу спасти его, так же, как Прайд спасла меня.
— Вот почему у тебя есть я!
Я могу снять эту тяжесть с его сердца всего несколькими простыми словами, как это сделал для меня Артур.
— Если ты и правда не веришь, что для тебя есть место в этом королевстве, тогда отправляйся во Фризию и жди, когда Прайд станет королевой, — сказал я.
Пауэлл смотрел на меня, затаив дыхание. Я собрал все силы, что были внутри меня. Если Прайд не может спасти этого мальчика, тогда это сделаю я!
— Я найду для тебя место, которое ты сможешь назвать домом! — провозгласил я.
Свет, льющийся из тела Пауэлла, вспыхнул ослепительной волной. Я вскинул руки, уверенный, что сейчас сгорю…
Но затем свет погас.
Рука Пауэлла с шипением остыла. Свет пульсировал слабыми отблесками, всё медленнее и медленнее. Он немигающим взглядом смотрел на меня, какое-то время храня молчание. Мне стало легче дышать, плечи опустились, поднимаясь и опускаясь в такт дыханию. На моих руках остались легкие ожоги. И всё же я сжал его еще крепче, отказываясь отпускать.
— Зачем ты всё это делаешь для меня? — спросил он, и его лицо исказилось в попытке понять мои истинные намерения. — Я ведь…
Ах… Это лицо мне тоже знакомо. Оно напомнило мне премьер-министра Гилберта, когда тот признавался в своих преступлениях перед Прайд. Пауэлл не мог осмыслить прощение, которое я ему предлагал, особенно после того, как он всё это время нападал на меня.
— Из-за одного человека, которого я знаю, — ответил я ему. — Она протягивает руку каждому, кто нуждается в помощи, независимо от их сословия, преступлений или чего-либо еще в их прошлом.
[[image:/storage/reader-images/514d3cb4f9965bd9887a9eea6ea759d79a6a8f2d.png]]
Я инстинктивно потянулся поправить очки, но вспомнил, что оставил их.
— Я один из тех, кого она спасла, — добавил я.
Я отпустил руку Пауэлла и вместо этого протянул ему раскрытую ладонь. Он уставился на нее так, словно никогда раньше не видел ничего подобного.
— Если ты вернешься в наше королевство, то, возможно, встретишься с ней.
«Все вы — граждане моего королевства, так же как и рыцари, а мой народ — это моя гордость и радость».
Он медленно поднял руку, колеблясь, прежде чем наконец вложить ее в мою. В его глазах блестели невыплаканные слезы.
«Этот человек — один из моих подданных».
Голос Прайд звенел в моей голове. Столкнувшись с преступником Валом и предателем Гилбертом, она даровала им любовь и милосердие. Я повторил ее слова:
— Ты — один из наших подданных. Я обещаю, что ты больше никому не причинишь вреда своей силой. Я позабочусь о том, чтобы ты и все, кто тебе дорог, могли улыбаться до тех пор, пока я жив.
Его глаза распахнулись еще шире, и из них хлынули новые слезы. Он открыл рот, чтобы что-то сказать.
А затем он исчез.
Я телепортировал его не к рыцарям, а в одно хорошо знакомое мне место за городом. Там он будет в безопасности. Это место также должно стать для него спокойным убежищем.
С его исчезновением пещера погрузилась в кромешную тьму, ведь мой факел давно был утерян по дороге. Я осел на землю, слишком измученный, чтобы обращать внимание на мрак. Руки болели, но всё казалось не слишком серьезным, особенно если я смогу вскоре их вылечить.
— Поверить не могу, что только что использовал слова Прайд... — вздохнул я, снова потянувшись к своим отсутствующим очкам. Осознав, что делаю, я вдруг порадовался, что нахожусь здесь совсем один.
— Я обещаю, что больше не причиню тебе страданий, — произнес я. — Я сделаю так, чтобы все в этом королевстве, включая тебя и твою маму, могли каждый день улыбаться! Клянусь, пока я жив.
Прошло семь лет с тех пор, как Прайд дала мне это обещание, но я никогда не забывал ее слов. Она поклялась мне в этом, когда я был еще простолюдином и даже не принадлежал к королевской семье.
С того самого момента я каждую секунду посвящал тому, чтобы однажды стать идеальным сенешалем, всё ради Прайд, ради того дня, когда она взойдет на престол, и ради защиты её прекрасного сердца.
Но теперь во мне шевельнулась иная мысль. Я больше не хотел работать только ради нее.
В мире были и другие люди, такие как Пауэлл — полные боли и горя. Такие люди, как я, как Артур, и даже как премьер-министр Гилберт и Вал. Никто из нас не изменился, пока не встретил Прайд, но когда я стану сенешалем, я буду работать и ради них тоже.
Рядом с Прайд в роли королевы, я посвящу себя ей и людям, здесь, в королевстве, которое мы построим вместе.
Точно так же, как в том обещании, которое она дала мне в тот день.
— Мне нужно скорее вернуться к Прайд…
Я встал, намереваясь отряхнуться и телепортироваться к ней. Но затем в глазах потемнело.
И это не было эффектом телепортации; тело подвело меня, и я рухнул на землю. Я едва успел сгруппироваться перед тем, как удариться о камень. В голове помутнело, а дыхание стало прерывистым и поверхностным, словно в пещере разом закончился кислород.
А затем весь мир растворился во тьме.
— Артур! Какого черта ты творишь?! — окликнули меня капитан Алан и Эрик, едва завидев.
— Как ее имперский рыцарь, ты сейчас должен быть с Ее Высочеством в особняке премьер-министра!
После того, как премьер-министр Гилберт ушел с остальными, мы с принцессой Прайд ждали Стайла, но первыми прибыли рыцари фризийского ордена.
Первая и третья эскадрильи ворвались внутрь, чтобы уничтожить врага. Первая эскадрилья также приблизилась к клетке, в которой мы находились, что вызвало крик у пленников. Мои товарищи-рыцари узнали меня мгновенно. Я попытался объясниться, но сейчас на это не было времени. Стайл так и не вернулся, а значит, действовать должен был я. Я подхватил принцессу Прайд на руки и бросился к выходу из клетки.
— Пожалуйста, спасите людей, которые здесь! — крикнул я на бегу. Моим главным приоритетом было унести Прайд отсюда подальше. Я протиснулся мимо капитана Алана, Эрика и остальных рыцарей первой эскадрильи.
— Артур, стой! Объяснись перед капитаном Аланом! И кто эта девочка?! — рявкнул Эрик. Он схватил меня за плечо прежде, чем я успел пробежать мимо.
Из-за его рывка я потерял равновесие, и принцесса Прайд, прятавшая лицо, чуть не выскользнула у меня из рук.
— Она просто… — я судорожно пытался на ходу придумать оправдание.
А тем временем Ее Высочество резко вскинула голову. О, черт.
— Впереди много преступников! С ними будут и другие, очень дорогие мне люди, поэтому, пожалуйста, спасите их! — звонко произнесла она, даже не пытаясь скрыть свое лицо.
О черт, о черт, о черт, о черт! Ваше Высочество, если вы вот так покажете им свое лицо…
— Ваше Выс... мммф! — я захлопнул рот Эрика рукой прежде, чем он успел договорить. Теперь он продолжал мычать что-то нечленораздельное. Его глаза расширились от шока, когда он уставился на принцессу Прайд. За его спиной глаза капитана Алана были такими же огромными.
— В л-любом случае, я отведу вас туда, так что следуйте за мной как подкрепление! — крикнул я. — Там, наверное, куча врагов.
Проигнорировав ошеломленных рыцарей, я перехватил принцессу Прайд поудобнее, чтобы скрыть ее лицо, и протиснулся мимо них, торопясь вперед, пока капитан Алан отдавал Эрику приказ помочь пленникам.
— Все, кто не занят спасением, за мной! — скомандовал капитан Алан. — Как только группа Эрика уведет пленников в безопасное место, перегруппируйтесь снаружи с Третьей эскадрильей.
Так он думает, что просто пойдет с нами?!
— Артур, почему эти люди выглядят такими шокированными? Я знаю, мы виделись на приеме у премьер-министра Гилберта, но… — пробормотала принцесса Прайд.
— Они узнали вас, конечно же! — ответил я ей. — Они помнят, как вы выглядели четыре года назад. Они видят вас сквозь маскировку!
После секундной паузы Ее Высочество пробормотала:
— Ох…
Вы правда не понимаете?! Все помнят, как вы выглядели четыре года назад, когда рухнули те скалы, а именно к этому возрасту вас сейчас вернул премьер-министр Гилберт. Вашу тогдашнюю храбрость люди не смогли забыть. Да и даже в другом возрасте вы всё равно держитесь как принцесса. Капитан Алан изо всех сил пытается оставаться рядом с вами!
— Пожалуйста, обращайте чуть больше внимания на то, какими глазами на вас смотрят рыцари, — простонал я.
Капитан Алан уже пристроился мне в спину, пытаясь подобраться поближе. Я крепче прижал принцессу к груди и прибавил ходу, не желая, чтобы рыцари нас догнали.
Мы наткнулись на развилку в извилистых коридорах пещеры. Из одного прохода повалило облако пыли. Я прикрыл рот рукой, чтобы не наглотаться дыма, но из-за этого бездумного движения моя рука сдвинулась.
— Артур, девочка, которую ты несешь…
— Иииииииик!
Я вскрикнул, когда капитан Алан подошел вплотную.
— Она выглядит точь-в-точь как наследная прин…
— Она Жанна! Жанна! Моя знакомая! — выпалил я.
— Я никогда не слышал, чтобы ты упоминал какую-то «Жанну». К тому же, она…
— В любом случае! Мою подругу зовут Жанна! Пожалуйста, зовите ее так, капитан!
Капитан Алан запнулся. Затем в его глазах появился странный блеск.
— О? «Подруга», значит? — протянул он.
Всё кончено. Он абсолютно всё понял.
Он побежал со мной плечом к плечу.
— Эй, дай мне тоже понести маленькую Жанну, — сказал он.
— Ни за что, — отрезал я.
Ну разумеется, этот парень развлекается в такой момент.
Когда мы приблизились к источнику пыли, вдалеке раздались хлопки — выстрелы. Я разрывался между желанием броситься в бой и необходимостью унести принцессу как можно дальше, но тут она прошептала «Поторопись!», и я рванул вперед.
Мы с разбегу нырнули в пылевое облако — по всей видимости, остатки какой-то стены. Рыцари позади нас напряглись, предчувствуя надвигающуюся битву. Принцесса Прайд крепче обхватила меня за шею. Даже она нервничала.
По пещере эхом разнесся еще один пронзительный выстрел. По команде капитана Алана рыцари медленно и тихо продвигались вперед, стараясь держаться в укрытии. Прямо у входа собралась большая группа врагов, и среди них — тот самый здоровяк с цепями. Он наступил на Вала, который оказался в ловушке на земле под его ногой.
— Их много, — прошептал капитан Алан. Он подал сигнал рыцарям. Работорговцы нас еще не заметили. Все они были сосредоточены на мужчине с цепями, который поднимал пистолет, целясь в кого-то.
— Пр…! — Принцесса Прайд разжала руки у меня на шее, чтобы захлопнуть себе рот ладонями.
Премьер-министр Гилберт. Должно быть, именно это собиралась сказать Ее Высочество. Тринадцатилетняя версия премьер-министра стояла перед огромным мужчиной, раскинув руки в стороны, словно закрывая что-то своим телом. На его плече расплывалось кровавое пятно. Когда я посмотрел дальше за него, то увидел Стайла, лежащего на земле.
— Капитан Алан, я одолжу ваш меч, — сказал я.
Капитан как раз пытался убрать меч в ножны, чтобы сменить его на пистолет, но я схватился за лезвие и выхватил его у него из рук.
— Э-эй! — прошипел он, но тут же умолк, когда я толкнул принцессу Прайд к нему. К счастью, она, казалось, поняла мой план и пошла охотно.
— Артур, — твердо произнесла она, и я бросил взгляд назад на врагов, крепче сжимая рукоять меча. — Иди.
Ее приказ был подобен искре, от которой вспыхнул целый костер. Подстегиваемый новым чувством неотложности, я сорвался с места; мои ноги бесшумно ступали по полу. Оказавшись достаточно близко, я прыгнул на здоровяка. Прямо в полете я занес меч, метя в грязную руку, направлявшую пистолет на премьер-министра Гилберта и Стайла.
— Не смей к ним прикасаться!
Я нанес удар.
Вззмах! Лезвие глубоко вонзилось в плечо мужчины, пока я приземлялся. Его вопль эхом разнесся по пещере, когда кровь брызнула из разрубленной плоти.
— Кто этот сопляк?!
Стволы развернулись в мою сторону, пока здоровяк сжимал обрубок руки и истошно орал своим приспешникам убить меня. Капитан Алан скомандовал в атаку, и рыцари хлынули к нам. С их появлением враг больше не мог сосредоточиться только на мне. С каждым шагом я мог разрубить троих, а то и пятерых одним взмахом, если правильно вкладывался в удар.
Я перехватил окровавленный меч поудобнее и бросился на работорговцев. Подпрыгнув в воздух, я приземлился прямо в центре их группы. Обладая природной скоростью и элементом неожиданности, я зарубил восьмерых прежде, чем они успели даже нажать на спусковые крючки. Я отсекал им руки до того, как они успевали выстрелить, действуя слишком быстро для их реакции. После тренировок с другими рыцарями и спаррингов со Стайлом эти работорговцы не могли предложить мне ничего, к чему я не был бы готов.
Они попытались сбиться в кучу, но это лишь сделало их более легкими мишенями для меня. Пятеро столпились вместе, вооружившись ножами, и попытались втянуть меня в ближний бой. Прежде чем они успели что-либо предпринять, я подбросил меч в воздух. Мой отвлекающий маневр сработал. Пока они глазели на мой меч, я нанес им сокрушительные удары по локтям и ногам. Я схватил одного из них за руки и отшвырнул в сторону. Это были легкие противники, каждый из них был слабее даже премьер-министра Гилберта.
Я поймал падающий меч и снова бросился в гущу врагов. Но прежде чем я успел с ними покончить, здоровяк с цепями повернулся ко мне с жаждой убийства в глазах. Он зажимал зияющую рану, где я отсек ему руку, и каким-то чудом всё еще стоял на ногах, несмотря на потерю крови.
Мужчина с цепями стоял на Вале. Он поморщился, убирая руку от раны, чтобы вытащить пистолет и навести его на меня. Давай, нападай. Он мог угрожать мне сколько влезет, лишь бы не лез к Стайлу и остальным.
— Сэр Артур! — окликнул премьер-министр Гилберт. — Филипп в безопасности, как и Кемет с Сефек.
Я кивнул, но не сводил глаз со здоровяка. Краем глаза я увидел, как принцесса Прайд, вырвавшись из объятий капитана Алана, подлетела к Стайлу и премьер-министру. К счастью, капитан Алан последовал за ней, чтобы защитить.
Бах! Бах! Бах!
Я уворачивался от каждой пули. В тот самый момент, когда он нажимал на курок, я отпрыгивал в сторону, подбираясь всё ближе и уклоняясь от его выстрелов. Я нырнул к здоровяку, делая рубящий удар снизу вверх прежде, чем он успел выстрелить в четвертый раз. Я отсек ему кисть, в которой он всё еще сжимал пистолет.
— ГРАААААААХ! — завопил он, лишившись теперь обеих рук. Он пошатнулся, пятясь назад, и сошел с Вала. Я замахнулся еще раз, уверенный, что этого будет достаточно, чтобы…
— Берегитесь, сэр Артур! Ваши ноги!
Премьер-министр Гилберт выкрикнул предупреждение, но металлическая цепь уже обвивалась вокруг моих лодыжек. Я уперся мечом в землю, отталкиваясь, чтобы поднять ноги вверх. Затем сделал сальто назад, скидывая цепь в полете, всё еще не выпуская меч из рук. Как этот здоровяк вообще оставался в сознании с такими тяжелыми ранами? Он безвольно осел на землю, продолжая обильно кровоточить. Что здесь происходит?
— Нгх! Гаах?! — раздалось позади меня.
Я резко обернулся. Теперь цепь обвивала шею Вала. Он отчаянно царапал металл, пытаясь освободиться, но цепь лишь затягивалась туже.
— Брось меч.
Один из мужчин, сражавшихся с рыцарями, приблизился, но что-то в нем казалось неправильным. Часть его лица была скрыта тканью, так что я видел лишь его глаза. Тем не менее, я встал между принцессой Прайд и этим человеком. Кто, черт возьми, этот парень?
— Вы были одним из тех пятерых, что явились на сделку по обмену Вала, не так ли? — спросил премьер-министр Гилберт.
Я ахнул. Я так и не разглядел как следует тех людей, кроме гиганта. Один запихнул Ее Высочество в мешок. Другой нес меня. Еще один тащил и Стайла, и премьер-министра. Оставался лишь один человек — тот, кто не нес никого из нас.
— Значит, этот здоровяк с цепями был просто отвлекающим маневром — или, скорее, вашим вьючным мулом? — продолжал давить премьер-министр Гилберт.
Дело дрянь. Если слова премьер-министра были правдой, то этот парень, вероятно, и был здесь главным. Неужели здоровяк с самого начала вообще не контролировал эти цепи? Я оглянулся через плечо и увидел, что принцесса Прайд перевязывает рану на плече премьер-министра.
— Положи меч, — прорычал мужчина. — Иначе я убью его.
Дрожащим пальцем он указал на Вала, срывая ткань с лица. Вал захрипел, когда цепи на его шее сдавили горло.
Я крепче сжал рукоять меча. Мужчина свирепо смотрел на меня; его угроза повисла в воздухе между нами, но я не бросил оружие.
В мыслях всплыла клятва, которую я дал принцессе Прайд четыре года назад:
«Я буду защищать вас и тех, кто вам дорог. Я буду защищать маму, папу и всех людей в королевстве всеми своими силами. Вот каким рыцарем я стану!»
Пусть Вал и был одним из тех нападавших, что едва не убили моего отца, принцесса Прайд видела в нем одного из своих подданных, одного из драгоценных жителей её королевства. Если его жизнь была в опасности, мне было предельно ясно, что нужно делать.
Я бросил меч. Глаза Вала расширились от недоверия, даже несмотря на то, что его душили.
— Глупец! — крикнул капитан Алан. Каждый рыцарь в шоке уставился на меня.
Мужчина усмехнулся.
— Лучше бы тебе теперь не сопротивляться.
Его цепь скользнула ко мне, змеей обвиваясь вокруг ног и ползя вверх: бедра, руки, грудь, шея. Вскоре они покрыли всё мое тело, и я едва мог пошевелиться. Если бы этот человек захотел свернуть мне шею, он сделал бы это одной силой мысли.
Человек, управлявший цепями, ухмыльнулся, и с его губ сорвался злобный смешок.
— Наверное, нелегко стоять с таким грузом на плечах, а? Скоро ты сдохнешь, так какой смысл держаться на ногах?
Цепь на моей шее натянулась.
— Агх… всё равно… до тех пор, пока… — прохрипел я.
— Заткнись!
Мужчина свирепо сверкнул глазами, и цепи сжались так, что я едва мог сделать вдох. По краям зрения начало темнеть, пока воздух с трудом пробивался в горящие легкие.
— Что «всё равно», а?! Отвечай, щенок!
Я бы ни за что не смог ему ответить, даже если бы захотел. Я смогу продержаться. Я смогу выстоять здесь и стать стеной между этим человеком и всеми остальными. Прямо сейчас это мой долг. И так…
Эта мысль утешала меня, пока тело кричало от нехватки воздуха, и вскоре на моих губах заиграла легкая улыбка. Увидев это, лицо мужчины исказилось от ярости.
— Хааааааа!
Крик исходил не от мужчины — это был крик доблести, крик победы. Что-то красное мелькнуло перед моим лицом, и я уловил запах цветов, когда цепь на моей шее треснула и рассыпалась на куски, освобождая меня из своего плена.
Я успела.
Благодаря доблестному отвлекающему маневру Артура я действовала без колебаний, с абсолютной уверенностью сделав глубокий вдох и подхватив меч, который он так умно отбросил в мою сторону. Я больше не могла заниматься раненым плечом премьер-министра, но пока тело Артура служило мне живым щитом, я успела вооружиться, а премьер-министр Гилберт незаметно вернул мне мой настоящий возраст.
Сила хлынула в мои удлиняющиеся конечности. Вернувшись к своим истинным пятнадцати годам, я вскочила на ноги и бросилась на врага, размахивая мечом Артура.
Я приземлилась рядом с Артуром, чье лицо уже приобретало пугающий фиолетовый оттенок. Собрав волю в кулак, я вспомнила, как благодаря своим «читам финального босса» разрубила целые рыцарские доспехи; уж с обычной металлической цепью я точно справлюсь. С этой непоколебимой уверенностью в сердце я прицелилась в цепь и обрушила меч вниз.
КРААААХ!
Лезвие чисто рассекло металл. Осколки разлетелись по земле во все стороны, а Артур безвольно рухнул на пол.
— Вы в порядке?!
Премьер-министр Гилберт, неся потерявшего сознание Стайла, бросился ко мне и Артуру.
Я опустилась на колени рядом с Артуром, чтобы убедиться, что он еще дышит. Он со стоном с хрипом втянул в себя воздух. Успокоившись, я бросилась к Валу и освободила его тоже. Цепь спала так легко, что я задалась вопросом: а не могу ли я разрубить вообще что угодно, пока у меня есть мои «читы финального босса»?
Наконец, я повернулась к человеку, управлявшему цепями, и направила на него клинок. Он прищурился, напрягшись перед лицом моей агрессии.
— Эй, ты, изверг, — произнесла я. — Что ты намеревался сделать с моими подданными?
Мужчина скользнул взглядом по уничтоженным цепям. Его губы сжались в тонкую линию: он взвешивал свои шансы перед врагом, который мог с такой легкостью смахнуть его чудовищные путы.
— Пошла к черту! — наконец заорал он, покраснев от ярости.
Он метнул в нас сразу несколько цепей. Они сплелись воедино, словно клубок змей, и ринулись в нашу сторону.
— Жалкое зрелище, — усмехнулась я.
Я бросилась прямо на цепи, перерубая их одним чистым ударом по каждому звену, прежде чем они успели добраться до моих спутников. Я рубила прямо по центру звеньев, и цепи распадались на куски, становясь бесполезными — к тому моменту, как я с ними закончила, их едва ли можно было назвать цепями. Пришедший в себя Артур двинулся вперед, а за ним последовали и остальные рыцари, взяв нас с повелителем цепей в кольцо.
— Чт… что?!
Мужчина пошатнулся, лишившись дара речи. Он продолжал пятиться назад, широко раскрыв глаза и пытаясь спастись от меня. Трясущимися руками мужчина поднял пистолет, сжимая его обеими ладонями, и направил дуло прямо на меня. Я не могла отпрыгнуть в сторону — не тогда, когда за моей спиной стояли Стайл, премьер-министр Гилберт и Вал. В таком случае...
Я направила меч на мужчину, не смея отвести от него взгляд. Он оцепенел, и его палец дрогнул на спусковом крючке. Из дула вырвалось пламя.
«Я вижу всё благодаря своему предвидению!» — рассмеялась в моей голове Прайд, королева и финальный босс.
Я знала, что произойдет, еще до того, как пули покинули дуло. Вспыхнул свет, и я взмахнула мечом, разрубая пули пополам. Осколки со свистом пронеслись мимо меня, не причинив вреда.
Повелитель цепей в отчаянии заскрежетал зубами, а затем открыл беспорядочную стрельбу, разряжая в меня весь магазин. Бах! Бах! Бах! Каждый выстрел эхом разносился по пещере. Я крутила и вращала клинком, и пули разлетались вокруг меня так, словно я стояла за силовым полем. В конце концов его пистолет издал лишь сухой щелчок — патроны кончились.
У него ничего не осталось. Пистолет был пуст, его цепи валялись уничтоженными у наших ног. С мечом в одной руке я начала приближаться к мужчине, и он выхватил нож. Он завыл, требуя, чтобы я не подходила, но я лишь продолжала медленно шагать к нему. У него почти не осталось соратников, ведь рыцари уже расправились с большинством из них. Мужчина сжался от страха, беспомощно размахивая ножом, а его губы начали дрожать.
— Ты монстр! — пронзительно завизжал он.
Меня не впервые так называли. Я отмахнулась от оскорбления. В конце концов, я лучше кого бы то ни было знала, что я — противоестественное чудовище.
[[image:/storage/reader-images/3b621df6ceca7cbc8c034dfad9dadcf17540dcf6.png]]
— Раз у тебя есть особая сила, полагаю, ты тоже гражданин Фризии, — сказала я. — Какая неудача.
Его рука дрожала. Он едва удерживал нож. Я сделала еще один шаг вперед.
— Т-только попробуй! Мы можем пронзить друг друга одновременно, но прежде чем ты убьешь меня, я позабочусь о том, чтобы ты сд...
— Я не стану марать руки, убивая тебя.
Он вздрогнул, а затем на его лице расплылась хитрая ухмылка.
— Понимаю, понимаю. Как любезно.
Он склонил голову, а я закрыла глаза, не желая больше его видеть. Члены королевской семьи редко пачкали собственные руки кровью. Мы могли вынести смертный приговор, но обычно не приводили его в исполнение сами. Я не собиралась делать этого и сейчас; я не хотела уподобляться кровожадной Прайд из игры.
Я была наследной принцессой — будущей королевой этой земли. Как бы ни был виновен этот человек, я не могла напрямую лишить его жизни. Четыре года назад, когда я сражалась с нападавшими у скал, я тоже никого не убила. Мои руки всё еще были чисты и не запятнаны.
Именно поэтому…
— Я не убью тебя. По крайней мере, не своими собственными руками.
Я высоко подбросила меч в воздух. Мужчина с отвисшей челюстью уставился на него, пока клинок кувыркался и вращался в полете.
— Ее Величество Роза Ройал Айви, королева королевства Фризия, приказала уничтожить всех работорговцев! — провозглашила я.
Говоря это, я не сводила с него глаз. Пусть этот человек и был одним из моих подданных, он также был врагом моего народа. Королева уже предрешила его судьбу.
— Уничтожьте его, капитан Алан.
По моему приказу вперед метнулась тень. Капитан Алан поймал свой меч прямо в воздухе и занес его над головой. Мужчина отшатнулся, но было уже слишком поздно.
— Как прикажете, — усмехнувшись, произнес капитан.
С его взмахом во все стороны брызнула кровь. Повелитель цепей на мгновение застыл в оцепенении, а затем рухнул замертво — его тело было разрублено надвое.
— Принцесса Жанна… — произнес капитан Алан. Красные пятна запачкали его форму, но он с улыбкой посмотрел на меня. Прежде чем он успел продолжить, в пещеру ворвались еще рыцари, выкрикивая имя своего капитана.
— Все уже выбрались?!
— Капитан! Я получил сообщение, что эскадрилья Эрика завершила спасательную операцию и перегруппировалась с Третьей эскадрильей!
— Идеально, — ответил капитан Алан. — Осталось только выбраться нам самим.
Услышав этот отчет, мы с Артуром и остальными обменялись полными облегчения взглядами. Похоже, рыцари разгромили главарей и большинство их приспешников. Но праздновать победу было некогда. Нам нужно было немедленно направляться к выходу.
Как только мы двинулись с места, всю пещеру сотряс взрыв.
С потолка посыпалась каменная крошка, а за ней последовали и более крупные куски. Что бы там ни взорвалось, оно рушило всю пещеру целиком. Премьер-министр Гилберт снова превратил меня в ребенка, чтобы Артур мог понести меня к выходу. Казалось, взрыв прогремел снаружи, а это означало, что там нас могло поджидать еще больше врагов, но у нас не было иного выбора, кроме как двигаться в том направлении. Стайл, всё еще находившийся без сознания, не смог бы даже телепортировать нас прочь, если бы после побега из пещеры мы столкнулись с опасностью.
Я переживала за Сефек и Кемета, но на бегу премьер-министр Гилберт объяснил, что поручил заботу о них двоим рыцарям. После этого он даже пробрался к клеткам высшего сорта, чтобы проверить, как дела у Стайла и Вала. Там он нашел Вала — его защитные стены были пробиты, и он вытаскивал из туннеля Стайла, потерявшего сознание. Премьер-министр Гилберт защищал их обоих до прибытия Артура, рыцарей и меня, а значит, все были в безопасности. Оставалось уладить лишь одно дело.
— Только что сообщили, что двое детей, находившихся под защитой ордена, сбежали и скрылись в пещере! — крикнул капитану Алану один из рыцарей.
— Вы, должно быть, шутите, — процедил Вал. За его раздраженным тоном я явственно слышала тревогу.
— Какого черта Каллум там творит?! — возмутился капитан.
Каллум был капитаном третьей эскадрильи. Он должен был спешить нам навстречу, но раз его не было, капитан Алан приказал нам быть начеку.
— Как именно эти дети сбежали из-под стражи рыцарей?! — воскликнула я.
Любой рыцарь должен уметь справиться с парочкой детей. Но как только я попыталась озвучить это, Артур бросил на меня предостерегающий взгляд, и я поняла, что больше не прячу свое лицо. Точно. Если я вот так покажусь, рыцари догадаются, кто я такая.
Я проглотила свой вопрос и повернулась к Артуру, который нес меня. Вместо меня вопрос задал он:
— Что это за дети, те, что сбежали?
— Мальчик и девочка, обоим около десяти лет. У меня нет особых подробностей, но мне сказали, что они сбежали, использовав силу воды...
— Аааааххх! Эти мелкие паршивцы! — вскричал Вал.
Он сорвался с места, обогнав рыцарей, которые всё это время вели нас за собой. Я попыталась крикнуть ему, чтобы он остановился, но в этот момент голос капитана Алана заглушил мой.
— Эй, стой! — Он перекрыл мой приказ, но я сомневалась, что это вообще имело бы значение. Вал бежал по коридору, выкрикивая имена Сефек и Кемета.
Наконец кто-то отозвался.
— Вал?!
Это был девичий голос. Голос Сефек.
Вал рванул к ней прежде, чем я успела осознать, что произошло. Капитан Алан приказал своему отряду ускорить шаг и броситься вдогонку за Валом.
— Вал! Вааал! — позвали мы.
Сефек стояла на развилке. К тому моменту, как мы добрались до неё, она уже со слезами на глазах обнимала Вала за ноги. Вал отстранил её, держа за плечи.
— Где Кемет?!
— Там, внизу! — Она указала в сторону, противоположную выходу — назад, на тропу, заваленную обломками, вероятно, из-за взрыва. Сефек объяснила, что обвал разделил их, и она не смогла пробраться к нему по ту сторону завала. Казалось, Вал пытался использовать свою особую силу, но она не срабатывала. Возможно, она могла лишь возводить стены, а не разрушать их.
Пещера снова содрогнулась, даже когда рыцари попытались раскопать завал. Посыпалось еще больше камней, сводя на нет их жалкие успехи. Я даже попыталась прорубить затор своим мечом, но разрушение части стены лишь породило еще больше мелких камней, преграждающих путь.
— Черт возьми! Кемет! Кемет! Ответь мне! — кричал Вал.
Вал голыми руками скреб камни перед собой. Он просовывал руки в любую щель в стене, какую только мог найти, выковыривая каменную крошку. Острые камни резали его кожу, но он продолжал копать, совершенно не обращая внимания на ссадины и синяки.
Несколько рыцарей подошли помочь ему, но пещера продолжала рушиться вокруг нас. Когда они приказали нам эвакуироваться, я вцепилась в Артура и наотрез отказалась. Никто из нас не хотел уходить, пока Кемет всё еще был в опасности, но рыцари всё же унесли бессознательного Стайла, а также Сефек.
— Артур! Не смей позволить принцессе Жанне погибнуть! — крикнул капитан Алан, уводя своих рыцарей в безопасное место. С нами остались только двое.
Артур опустил меня на землю, чтобы мы все могли разбирать завалы вместе с Валом. Но в теле одиннадцатилетнего ребенка это было непросто. Мне приходилось использовать обе руки, чтобы поднять камни, которые остальные легко отбрасывали в сторону.
Пещера рокотала и стонала вокруг нас, угрожая обрушиться в любой момент. Даже когда Артур и рыцари умоляли нас бежать, сквозь обломки протиснулся слабенький голосок, взывающий о помощи. Через небольшое отверстие мы мельком увидели перепуганное лицо Кемета.
— Вал?..
— Кемет! Оставайся там, где стоишь! — закричал Вал.
Мы яростно копали, пытаясь расширить дыру, чтобы Кемет мог в нее протиснуться. Мы успели расширить ее до размера руки взрослого человека, когда прямо у нас под ногами содрогнулась земля.
Пол под нами рушился.
— Дело дрянь! Мы теперь стоим прямо над обрывом! — крикнул рыцарь.
Дыхание перехватило. Опасность наступала не только сверху, но и снизу. Нам нужно было спасать Кемета, и как можно быстрее.
Мы немного расширили отверстие, но Кемет всё равно не мог до нас дотянуться. Именно тогда он признался, что застрял, зажатый между большими валунами. Нам нужно было освободить его и вытащить, прежде чем вся пещера обрушится на всех нас.
— Вал, ты близко к Кемету, так что ты можешь возвести вокруг себя купол, чтобы защитить вас обоих и...
— Я не могу! Он слишком маленький! Его просто похоронит под завалами! — в отчаянии прорычал Вал. — Забудьте об этом. Просто тащите свои задницы к выходу!
Должно быть, он понимал, что ситуация безнадежна. Его особая сила не спасет их, как при том обвале на скалах. Если пол уйдет у него из-под ног, он ничего не сможет поделать.
Двое рыцарей попытались оттащить Вала от завала, но он вырывался.
— Оставьте меня в покое! — кричал он. — Вы что, первый день на службе?! Вы все забыли?! Я преступник. Четыре года назад я напал на вас, взял в заложники вашего командира, и меня заставили подписать контракт верности. Я мусор! Просто бросьте меня здесь!
Рыцари не уступали. Они схватили Вала и попытались потащить за собой, но он всё равно отказывался сдвинуться с места.
— Вал, — позвала я.
— Не произноси этого! — закричал Вал. — Не говори! Не смей приказывать мне!
Я могла заставить его уйти прямо сейчас. Один простой приказ, и он ничего не смог бы сделать. У него не было бы иного выбора, кроме как бросить Кемета.
Это неправильно.
Вал торопливо скреб завалы, отчаянно пытаясь успеть сделать хоть что-то, прежде чем я прикажу ему остановиться.
— Вал.
— Стой, — произнес он. — Не делай этого.
Пока обвал продолжался, я посмотрела Валу прямо в глаза и отдала приказ:
— Используй свою особую силу, чтобы оттолкнуть нас от себя.
Получив мое разрешение, он оттолкнул рыцарей, а затем активировал свою силу. Обломки взмыли вверх и образовали стену между Валом и остальными. Когда завал с грохотом начал постепенно скрывать Вала из виду, он повернулся и посмотрел на меня.
И тут он улыбнулся.
Из-за грохота обвала я не расслышала его слов, но увидела, как шевельнулись его губы. «Спасибо», — произнес он беззвучно за мгновение до того, как земляная стена поглотила его, и он полностью исчез.
Артур подхватил меня на руки, пока я стояла в оцепенении.
— Уходим, — бросил он остальным рыцарям и сорвался на бег.
Я вцепилась в плечо Артура и до крови закусила губу. Я уткнулась лицом ему в грудь, чтобы скрыть слезы. Обломки продолжали сыпаться дождем, хороня под собой Вала и его стену.
Это был единственный возможный выбор. Вал хотел именно этого. Заставить его уйти было бы невообразимо жестоко. Но смотреть, как он исчезает, всё равно было больно, а ведь нам еще предстояло рассказать обо всем Сефек. Возможно, она возненавидит меня за то, что я не приказала Валу уйти, но было предельно ясно, что он хотел либо спасти Кемета, либо умереть, пытаясь это сделать.
Оставив Вала позади, мы помчались к выходу, уворачиваясь от огромных валунов на пути и терпя град обломков, сыплющихся сверху. Вскоре до нас донеслось далекое дуновение свежего воздуха. Кто-то снаружи пещеры крикнул «Скорее!», и мы ринулись вверх по наклонной тропе навстречу тусклому свечению естественного света и факелов.
Как только мы достигли вершины склона, мы вынырнули из пещеры.
— Жанна! Сэр Артур! — крикнул премьер-министр Гилберт. Он подбежал к нам. — Вы не ранены? Рыцари всё еще присматривают за Стайлом.
— Где Кемет и Вал?! — спросила Сефек, расталкивая рыцарей.
Мы с Артуром замолчали, не зная, как сообщить новости дрожащей девочке. Один из рыцарей вмешался, чтобы объяснить, как Вал оттолкнул нас, оставшись откапывать Кемета. Не успел он даже закончить, как Сефек бросилась к пещере, но один из рыцарей перехватил её за руку.
— Отпустите меня, идиоты! Кемет и Вал, они...
Она окатила державшего её рыцаря струей воды, лягаясь и вырываясь, даже когда мужчины пытались успокоить её и предупредить об опасности, поджидающей в пещере. Но она никого не слушала, лишь продолжала сопротивляться, пока по её лицу текли слезы.
Я закусила губу, низко опустив голову. Я не имела права пытаться её успокоить. Всё это была моя вина. Это не игра; я не могла просто положиться на какой-нибудь чит, как сделала бы в «НЛС». Здесь я была лишь бессильным ребенком.
Я отчаянно хотела быть сильнее, обладать каким-нибудь навыком или силой, способной всё исправить. Но я не была похожа на своих друзей и соратников. Я не была Стайлом, который годами учился, чтобы стать непревзойденным стратегом. Я не была Артуром, который превзошел стандарты даже самих рыцарей, тренируясь в бою с премьер-министром Гилбертом и Стайлом. Я не была премьер-министром, который изменил само направление развития королевства к лучшему. Всё, что я когда-либо делала — это полагалась на знания и силу, с которыми родилась в прошлой жизни. Как кто-то вроде меня вообще может стать следующей королевой?!
Гнев вскипел во мне, придя на смену сожалению и бессилию. Я сгорбилась; мои дрожащие руки уперлись в землю.
— Жанна.
Я подняла голову, когда премьер-министр Гилберт окликнул меня. Он на мгновение отвел взгляд, не решаясь заговорить.
— Это лишь догадка, но... — начал он.
Мои глаза расширились. Не может быть!
Артур тоже прислушивался.
— Погодите, вы серьезно?!
Вот оно. Это именно то, что нам нужно.
Я снова посмотрела на Сефек. Она рыдала, раз за разом выкрикивая имена Кемета и Вала. Глядя на её горе, я поняла, что должна сделать. Артур одолжил меч у другого рыцаря, и я сорвалась на бег — прямо к обрушающейся пещере.
Премьер-министр Гилберт и Артур не дали капитану Алану и рыцарям преградить мне путь. Я прыгнула в пещеру, а Артур последовал прямо за мной.
— Я иду с тобой! — крикнул он прежде, чем я успела возразить.
В этот момент с потолка посыпались камни, наглухо запечатав выход и заперев нас в пещере. Пути назад не было. Мы пробирались вперед, а Артур использовал свой меч, чтобы расчищать падающие обломки, преграждавшие нам дорогу.
— Вал! Ответь мне! — крикнула я в туннель, пытаясь перекричать грохот обвала. Мы добрались до каменной стены, где видели его в последний раз, но его там не было.
— Это приказ! — крикнула я. — Если ты слышишь мой голос, отвечай!
— Какого черта ты здесь делаешь?! — крикнул он в ответ.
Слава Богу. Он еще жив.
— Ты нашел Кемета?!
— Еще нет, — ответил Вал. — Но он совсем рядом! Вам нужно выбираться отс...
— Вал, я приказываю тебе! Немедленно убери свою земляную стену!
Он зарычал от досады, но стена начала опускаться. Мы с Артуром перескочили через неё, пока она еще не осела до конца.
— Зачем ты вернулась?! — огрызнулся Вал. Он свирепо сверкнул глазами, но его руки были сплошь покрыты царапинами, синяками и кровью. Всё это время он, должно быть, продолжал пробиваться к Кемету, но отверстие по-прежнему было едва ли достаточно большим, чтобы в него пролезла голова ребенка.
— Я приказываю тебе, Вал. Просунь руку внутрь и возьми Кемета за руку.
Вал выглядел потрясенным, но у него не было иного выбора, кроме как повиноваться.
— Кемет, хватай Вала за руку! — крикнул Артур.
— Эй! Что происходит?! Я не смогу вытащить его из такой крошечной дыры! — Вал просунул руку в отверстие целиком, по самое плечо. Даже прижимаясь лицом к камню, он хмуро смотрел на нас. И всё это время земля под нами содрогалась, предвещая скорое обрушение.
— Как только схватишь Кемета за руку, используй свою силу, чтобы...
— Я же говорил! Я не могу двигать завалы как мне вздум...
— Это не просто завал!
У меня не было времени ему всё объяснять. Мне нужно было использовать силу контракта верности, чтобы заставить его действовать.
— Я поймал его за руку! — крикнул Кемет с той стороны.
— Вал, слушай приказ своей госпожи!
Грохот падающих камней стоял в ушах, подобно грому. Я повысила голос, крича так громко, как только могла, чтобы Вал не смог проигнорировать мой приказ.
— Возьми под контроль всю эту пещеру!
Лицо Вала вытянулось от шока. Он был обязан подчиниться приказу, но, казалось, сам не верил, что способен на такое. И всё же контракт верности обязывал его выполнить команду, и его особая сила активировалась, хлынув наружу с такой мощью, какой никогда прежде не обладала.
— Нгх... Ахх! Аааааахххххх!
Вал закричал, не в силах вымолвить ни слова. Его глаза закатились, а тело содрогнулось от потока исходившей из него силы. В следующее мгновение вся пещера вокруг нас вздыбилась, словно мы стояли на спине какого-то гигантского, дышащего зверя. Потрескавшаяся земля искривилась, пошла волнами, как ковер.
Непрекращающийся каменный дождь резко прекратился. Подняв глаза, я увидела, что пыль и галька застыли в воздухе. Медленно они поплыли вверх, возвращаясь к потолку и вставая на свои места. Даже завал, преграждавший нам путь, начал расползаться, открывая свободный проход. Пещера не просто возвращалась в исходное состояние; она отстраивалась заново, с самого фундамента, реконструируя себя вокруг нас.
— Что происходит? — выпалил Вал.
Он разинув рот уставился на свою собственную силу, часто моргая. Внезапно он дернулся и резко развернулся к стене, в которой застрял Кемет. Камни и земля осыпались в тот самый миг, как он обратил на них внимание, словно обладая собственной волей.
Когда завал рассеялся, мы увидели Кемета — он всё еще держал Вала за руку, а его лицо было залито слезами. Он смотрел снизу вверх на Вала, не сводя с него глаз.
— Кемет, — произнес Вал. Он подхватил мальчика на руки и крепко обнял.
— Вал! — воскликнул Кемет, и новые слезы хлынули по его щекам.
Даже плечи Вала дрожали, когда он наконец прижал к себе мальчика.
— Идиот, — сказал он. — Какого черта... Какого черта вы двое вечно творите всякую хрень? Вечно... — И тише, так слабо, что я едва могла расслышать, Вал выдохнул: — Слава Богу.
— Это ты сделал, Вал? — спросил Кемет сквозь всхлипы.
Вал поднял голову, утирая глаза, прежде чем ответить:
— Понятия не имею.
Он перевел взгляд на меня и Артура в ожидании объяснений.
— Нет, — сказала я. — Вы двое сделали это вместе.
Оба непонимающе заморгали. Даже Вал казался сбитым с толку, словно не понимал своей собственной силы.
— Кемет, как бы ты описал свою особую силу? — спросила я мальчика. До сих пор он почти не разговаривал, но я была готова поспорить, что он понимал, что обладает особой силой и как она работает.
— Только Сефек знает о моей силе, — ответил он.
— Только Сефек знает про его чертову силу, — в один голос с ним произнес Вал.
Пусть они и не понимали, но премьер-министр Гилберт всё понял еще раньше и объяснил мне за мгновение до того, как мы с Артуром нырнули в пещеру.
Особая сила Кемета заключалась в способности усиливать чужие силы.
Премьер-министру не давала покоя ситуация с Сефек с того самого момента, как рыцари вытащили её из пещеры. Она пыталась ударить рыцарей водой, но это был скорее всплеск, а не мощная струя. Премьер-министр Гилберт никак не мог понять, почему она сдерживается; ведь когда она держала Кемета за руку, она вынесла дверь клетки и раскидала врагов. И тут у премьер-министр Гилберта всё сошлось.
— Сефек сделала это?! — изумился Вал. Очевидно, он никогда раньше не видел объединенную силу детей в действии.
— Сефек всегда говорила, что могла бы делать такие вещи, если бы использовала свою силу на полную, — сказал Кемет.
Судя по всему, он поверил её объяснению. Я отлично понимала, почему она хотела сохранить его силу в тайне; она была слишком невероятной, чтобы её раскрывать. Если бы другие узнали о ней, за Кеметом начали бы охотиться не только работорговцы в надежде использовать его.
Мне следовало догадаться самой еще раньше. Прошлым вечером, когда Вал рассказывал о Сефек, он упомянул, что каждое утро она со всей силы окатывала его водой, чтобы разбудить. Если бы в него ударило что-то, способное погнуть металлические прутья клетки, ему бы просто размозжило лицо. Её сила явно проявлялась с разной мощностью в разное время. Именно поэтому у неё не хватило сил расчистить завал струями воды. Она не могла дотянуться до Кемета, чтобы получить его помощь.
Когда премьер-министр Гилберт всё объяснил, я поняла, что еще есть способ спасти Кемета — если Вал сможет до него добраться. Я сделала ставку, что их объединенных сил хватит, чтобы стабилизировать пещеру, но и представить себе не могла, что они способны на такое.
Кемет не отрываясь смотрел на свою ладонь, сжимая и разжимая пальцы, словно не узнавая её. Когда его рука сгибалась, пещера пульсировала в такт, словно гигантское сердце билось вокруг него. Возможно, мне следовало предупредить его, чтобы он не баловался с такой силой, но в тот момент я была слишком поражена, чтобы сказать хоть слово.
Ухмылка расползлась по лицу Вала. Он взмахнул рукой, и земля вздыбилась у наших ног — тропа к выходу начала формироваться прямо под нами.
— Ха! — гавкнул Вал, рассмеявшись, а затем хлопнул ладонью по земле, и весь пол с грохотом рванул вверх.
Я взвизгнула. Артур схватил меня. Кемет, всё еще находившийся рядом с Валом, вцепился в его рубашку.
— А?! Что?! Нет! Ни за что, ни за что, ни за что, ни за что! — в панике вопила я, пока земля ходила ходуном, как разбивающиеся волны. Мы летели к выходу, подхваченные каменным потоком. И пока большинство из нас цеплялись друг за друга и кричали от страха, смех Вала звенел над стоном бурлящей породы. Наверное, мне всё-таки не стоило показывать Валу такое...
— Аха-ха-ха-ха-ха!
Он радовался, как ребенок с новой игрушкой. Я бы солгала, если бы сказала, что это не заставляет меня нервничать. Я рассказала о силе Кемета человеку, который, пожалуй, обладал самым скверным здравомыслием. Земля под нами мчалась с невероятной скоростью — пока не остановилась так же резко, запустив нас всех вперед.
Несмотря на весь свой истерический смех, Вал всё рассчитал идеально. Он плавно приземлился на ноги, всё еще держа Кемета на руках. Остальным повезло меньше. Артур проскользил по земле, уберегая меня от опасности и приняв на себя всю тяжесть падения.
Премьер-министр Гилберт и рыцари подбежали к нам; на их лицах читался глубокий шок. Должно быть, они были совершенно сбиты с толку сумасшедшим сдвигом пещеры и тем фактом, что мы вдруг вылетели из нее, как с какого-то безумного карнавального аттракциона.
— Кемет! Вал!
Сефек протолкнулась сквозь рыцарей и вскрикнула. Вал опустил Кемета на землю, и тот бросился в объятия сестры. Я решила, что защищу их, объяснив всё произошедшее исключительно триумфом Вала.
— Слава Богу... Слава Богу... — всхлипывала Сефек, обнимая Кемета.
Волна облегчения захлестнула меня. Я так счастлива, что все они в безопасности.
Дзынь… Дзынь… Дзынь…
— Ю-ху! Все спасены! Держу пари, именно так они все сейчас и думают.
Глядя сверху вниз на рыцарей со своего места в небе, я злорадно хихикал над их маленьким празднованием. Я настроил фокус бинокля и пробормотал себе под нос:
— Ого, а это было и впрямь впечатляюще. Они каким-то образом сдвинули целую пещеру. Значит, у них там завелась сила земли, да? И чья же она?! Типет! Ты ведь не даешь этим рыцарям ничего заподозрить, верно?
Разглядеть людей внизу сквозь ночную тьму и расстояние было непросто. И всё же я внимательно всматривался, пытаясь выцепить взглядом хоть кого-то узнаваемого.
Рядом со мной молча слушал Типет — с пустым взглядом и немой, словно кукла. Из-за веревки, обмотанной вокруг головы, было трудно определить выражение лица, пол или вообще хоть что-то еще. Но мне было плевать. Типет не должен был отвечать; он должен был лишь подчиняться.
— Ух ты! Неужели никто из фризийцев не убит и не ранен? Или они всё еще торчат там, внутри? Если ни один из «товаров» не подохнет после того, как до них добрались рыцари, финал выйдет каким-то смазанным, тебе не кажется?
Проигнорировав безмолвие Типета, я ухмыльнулся людям, управлявшим воздушным шаром, в корзине которого мы находились. — Вы ведь не горите желанием тащить оставшуюся половину наших бомб обратно домой, а?
Мужчины с пониманием кивнули. На самом деле я не столько интересовался судьбой боеприпасов, сколько отдавал приказ, который они были только рады выполнить.
Они бросились повиноваться.
И из ночного неба обрушился дождь из бомб.
Бах! Бах! Ба-бах!
Раздался треск взрывов, сотрясая воздух ударными волнами. Часть площадки, где мы стояли вместе с рыцарями, снесло ослепительной оранжевой вспышкой.
В ушах звенело. Перед глазами всё расплывалось. В голове пульсировала боль, пока я искала взглядом рыцарей, премьер-министра Гилберта, Вала, детей — хоть кого-нибудь. Я сидела на корточках, всё еще не в силах подняться на ноги.
— Все целы?! — Раненые, отзовитесь!
Рыцари выкрикивали команды, пытаясь навести порядок посреди хаоса. В мутной пелене и какофонии звуков возник силуэт. Я прищурилась, но не могла разглядеть его, пока он не закричал: — Сефек! Кемет!
Вал нашел меня раньше, чем детей. Он нахмурился, озираясь по сторонам.
— В-Вал! — раздался тоненький крик. Сефек.
Вал обвел взглядом всё вокруг, пытаясь разглядеть хоть что-то сквозь поднявшуюся пыль.
— Вал! Позади тебя! — крикнула я, указывая рукой.
Должно быть, взрывная волна отбросила Сефек на приличное расстояние, потому что она распласталась всего в метре от края обрыва, на котором приютилась пещера. Она ползла к нам; одна нога безжизненно волочилась, а лицо было искажено от боли.
— Сефек! — Вал бросился к ней, но как только он протянул руку, земля под ней осыпалась.
Пласт земли откололся, словно отрезанный вилкой кусок торта. Сефек была слишком напугана, чтобы пошевелиться.
— Твою мать!
Вал прыгнул за Сефек. Вытянув руки, он схватил девочку. Продолжая падать, он извернулся и швырнул ее назад, в безопасное место. Она с глухим стуком приземлилась на твердую землю и закашлялась от удара.
А затем Вал…
Почему…? Почему это происходит со мной?
Земля ушла у меня из-под ног. Я совершил ошибку, посмотрев вниз, но даже не смог разглядеть дна пропасти, в которую падал после того, как отшвырнул Сефек в безопасное место. Это было похоже на полет — я плавно опускался вниз вместе с крошащимися камнями, словно лист, сорвавшийся с ветки дерева.
С чего бы такому, как я, делать это ради одной мелкой соплячки?
Но дело было не только в ней одной. Чуть раньше, когда я думал, что обвал раздавит Кемета, я не смог его бросить. О чем я вообще думал, отдавая собственную жизнь за каких-то случайных малолетних панков? Раньше мне было плевать, что случится с другими, лишь бы самому выбраться целым и невредимым. Черт возьми, я сам убил кучу людей. А теперь я спасаю каких-то детей?
Какая-то часть меня просто не могла позволить им умереть.
Я больше никогда не хотел терять Кемета и Сефек. Картина того, как они выглядели прямо перед похищением, прокручивалась у меня в голове снова и снова, пока меня не начало тошнить от этого зрелища. Мое сердце билось как-то странно, а в животе всё скрутило так, что к горлу подступила тошнота. Я больше не мог этого выносить. Умереть — это всяко лучше, чем жить вот так. Тот я из времени четырехлетней давности ни за что бы не поверил, в какое жалкое ничтожество я превратился.
Он бы ни за что не поверил, что я отдал всё ради парочки спиногрызов.
«Я отвечу на твой вопрос. Страдания, которые ты сейчас испытываешь — это наказание». Именно это принцесса сказала мне прошлой ночью, и, черт возьми, как же она была права. Это было то еще адское наказание.
Я изменился. Я больше не был тем ублюдком, которого заботило лишь собственное благополучие. И я ненавидел это.
Каждый раз, когда я думал о том, как страдают эти двое сопляков, мне снова становилось больно. Я не мог этого вынести. Но когда они улыбались… мне не было противно от того, что они рядом. Почему-то.
«Скорее всего, ты будешь страдать вечно, расплачиваясь за всю ту боль, что причинил другим».
Значит, это конец.
Меня это вполне устраивало. Наконец-то я освобожусь от всей этой боли. И от счастья тоже. Все эти чертовы сбивающие с толку эмоции исчезнут. Если подумать об этом с такой стороны, смерть не казалась чем-то плохим.
На самом деле, это было идеально.
«Ты не понимаешь, что значит искренне заботиться о ком-то, потому что до сих пор никогда не испытывал этих чувств».
Она была права. Раньше меня ничто не волновало. Я никого не подпускал к себе близко. Это делало жизнь простой; я мог делать всё, что захочу. Мне не нужно было ничье понимание, если оно означало, что люди смогут вот так на меня влиять. Я предпочитал жить так, как хочу, не заботясь ни о ком другом. Так было намного проще.
Но почему-то я протянул руку Сефек. Делая это, я знал, что умру, но просто не мог позволить ей сорваться вниз. Я предпочел умереть, чем сидеть сложа руки и смотреть, как через всё это проходит она. И даже сейчас, в падении, облегчение от осознания того, что она в безопасности, притупляло страх.
Сефек заслуживала жизни куда больше, чем кто-то вроде меня. Она всё еще была нужна Кемету. Та невыносимая принцесса, которая ни на секунду не затыкалась о спасении своего народа, наверное, тоже будет весьма довольна. Но ничто из этого не было причиной, по которой я спас её. Мое тело начало действовать прежде, чем я вообще успел о чем-то подумать.
«Заботиться о людях», да?
Ветер хлестал меня по спине, пока мои мысли блуждали. Я уже даже не мог разобрать, где верх, а где низ.
Полагаю, в конце концов я нашел людей, о которых смог позаботиться.
Кемет и Сефек были благословением, которое я и представить себе не мог для такого, как я. Я даже не мог сожалеть о том, что обменял свою жизнь на их, чтобы защитить их.
Может быть, в конце концов, это была не такая уж плохая жизнь.
Даже когда я усмехнулся над самим собой, тепло разлилось в груди. Я закрыл глаза и сдался на милость судьбы, позволяя концу наступить так, как должно…
— Открой глаза! Вал!
Я резко выдохнул. Мои глаза распахнулись. Там кто-то был — кто-то летел ко мне, словно птица, камнем падающая с неба.
— Что?!
Я моргнул, но человек, падающий ко мне, не исчез. Это было по-настоящему.
— Приказываю тебе взять меня за руку!
Мое тело отреагировало еще до того, как я осмыслил приказ принцессы. Я потянулся к ней, и наши руки сцепились. Она рванула меня наверх, притягивая к себе.
— Какого черта ты творишь?! Ты ведь тоже разобьешься!
Что здесь происходит?! Что ты вообще удумала, соплячка?! Ты уже спасла всех пленников. Кемет и Сефек тоже в безопасности. Какой смысл возвращаться за мной?!
— Ты ведь один из подданных моего королевства, не так ли? — произнесла она без малейших колебаний.
Принцесса смотрела прямо на меня, поднеся одну руку ко рту. Ветер со свистом проносился мимо, и я уже совершенно не понимал, где верх, а где низ. Я немигающим взглядом смотрел на неё в ответ, пока она делала глубокий вдох и…
Фью-ю-ю-ю-ю-ю-ю-ю-ить!
Пронзительный свист раздался даже громче, чем ветер, бьющий по ушам. Я поморщился от звука, но принцесса лишь снова глубоко вдохнула, чтобы повторить его.
— Прайд! Принцесса извернулась и, увидев кого-то над нами, расплылась в широкой улыбке. — Стайл!
Он стремительно падал к нам, хватая её за руку. Свою вторую руку он протянул мне. В тот самый миг, когда я принял её, весь мир перед глазами исчез во вспышке.
Похоже, с этой жизнью я еще не закончил.
[[image:/storage/reader-images/05119d2d2a53b6383100c9e5882159dbda49f4b8.png]]
Ветер исчез. Пустота под ногами превратилась в твердую землю. Я лежал на спине, больше не падая, хотя мой разум всё еще штормило от резкой перемены.
Меня спасли, спасла принцесса Фризии. Меня. Человека, брошенного всем миром. Я просто отказывался это понимать.
Мои родители были первыми. Мама родилась и выросла во Фризии. Она влюбилась в папу, странствующего торговца из чужой страны, а потом у них появился я. Папа почти не бывал дома, вечно мотаясь с места на место. Возвращаясь, он оставлял нам сувенир. Это было всё, что я о нем знал. «Парень, который оставляет сувениры».
Иногда он читал мне привезенные им книги, обычно из его родных краев и на их родном языке. Меня куда больше интересовали сказки и обычаи его родины, ведь у всех там была такая же темно-коричневая кожа, с которой родился я, в отличие от здешних мест, где никто на меня не походил.
Когда мне было семь, папа исчез на целый год, и мама наконец махнула на него рукой. И на меня тоже. Она нашла нового мужчину и сбежала с ним, оставив меня на мусорной свалке в трущобах. Странно, но я не особо расстроился, когда мама меня бросила. За эти семь лет она всё равно почти не обращала на меня внимания.
Всю свою жизнь мне приходилось выживать самому. Я неплохо справлялся с тем, что имел. Пока над головой была крыша, мне было плевать, где жить. Отчасти я был даже рад избавиться от нее; она всё равно половину времени только и делала, что ныла по поводу отца.
По крайней мере, я так думал. Вскоре суровые реалии мира заставили меня передумать насчет самостоятельной жизни.
В меня швыряли камни. Меня грабили. Мне угрожали смертью. Я почти ничего не мог с этим поделать, пока наконец не проявилась моя особая сила. Начав расти, я наконец смог дать отпор — смог начать диктовать свои условия.
В пятнадцать, когда я ошивался с бандитами, до меня дошли слухи о легком деле с хорошим кушем. Нужно было только отправиться к каким-то скалам за городом. Три года спустя эта чертова принцесса отняла мою жизнь, мою работу, всё мое место в мире этим контрактом верности.
«Таков мой приказ. Ты свободен, так что убирайся из замка».
Этим нелепым приказом она вышвырнула меня из замка. Я понятия не имел, о чем она думала, но по крайней мере мне больше не придется иметь с ней дело. По крайней мере, я так думал.
Эта принцесса была монстром. Ни одна одиннадцатилетняя девчонка не должна уметь вот так разрубать толпу взрослых мужиков. И она каким-то образом даже знала о моей особой силе. От этого по спине бежали чертовы мурашки. Если бы она не приказала мне оставаться во Фризии, я бы попытал счастья где-нибудь в другом месте, просто чтобы оказаться от нее подальше.
«Скоро тебя отпустят. Расскажи, как ты планируешь жить во внешнем мире».
Откуда мне, черт возьми, знать? Я прожил на задворках общества почти всю свою жизнь. Она отрезала мой привычный способ существования, а затем потребовала найти другой способ выжить. И всё же в тот момент это звучало лучше, чем умереть.
Я решил вернуться в то место в трущобах, где жил несколько лет назад. Я не был к нему привязан или что-то в этом роде; просто не мог придумать, куда еще пойти. Лишившись всех привычных способов заработать на жизнь, я не мог просто взять и вернуться к старому.
К тому времени, как ноги послушно принесли меня к дому, я удивился, что от него вообще хоть что-то осталось. Это были скорее просто четыре стены с крышей, но, по крайней мере, они всё еще стояли.
— Там ничего нет.
Окликнула меня маленькая девочка, когда я попытался войти внутрь. За время работы с работорговцами я научился на глаз определять возраст детей. Я дал ей лет семь.
— Чего, ты здесь живешь, что ли? — спросил я. В трущобах люди жили в любом месте, которое могли найти. — Нет. Я просто там сплю, ем и прячусь.
И чем это отличается от «живу»?
— Ну ладно, — сказал я, отворачиваясь. — Ты уходишь? — спросила соплячка. Мне хотелось придушить её за то, что она продолжает пищать у меня над ухом, но контракт этого не позволял. — Какая разница? — Но когда я обернулся…
Клац! Камень ударил меня в затылок. Позади меня стояла пара пацанов с камнями в руках, но я не думал, что я был их настоящей целью. Нет, на самом деле они целились в девчонку. Это было так похоже на то, как когда-то в детстве издевались надо мной за слабость. Здесь так было заведено.
Я свирепо зыркнул на пацанов с камнями. Они побледнели и дали деру, не желая связываться со смуглым взрослым. Если бы я только мог погнаться за ними и задать им хорошую трепку, но этот дурацкий контракт сдерживал меня. Мне оставалось только цокнуть языком и уйти.
Мне нужно было где-то поспать. Я вернулся во Фризию со скал только сегодня утром; как только я нашел место для отдыха, я отрубился. Но проснувшись на следующее утро, я обнаружил ту девчонку из дома; она сидела и таращилась на меня, а у нее на коленях лежал еще более мелкий пацан.
— Ты много спал, — сказала она.
На секунду я просто остался лежать, соображая сквозь туман в голове. Какого черта?
— Какого хрена ты здесь забыла? — спросил я. — Почему ты не в том доме? — Теперь мы живем здесь, — ответила она, притягивая к себе малыша.
Что это, черт возьми, должно было значить? Я только проснулся, а голова уже раскалывалась. Если бы только я мог вышвырнуть этих спиногрызов физически.
— Я решила, что безопаснее всего будет с таким парнем, как ты, — сказала девочка. Я нахмурился. — А это еще что за малявка? — Малец посмотрел на меня большими круглыми глазами. — Я сделала его своим младшим братом.
«Сделала его», говорит она. Видимо, они не были родственниками, пока не оказались тут вместе.
— Я занят, — проворчал я. — Что мне с вами делать, раз уж ты притащила сюда свой багаж? — Он не багаж. Он моя единственная семья. Без меня он умрет. — Говоря это, она крепче прижала к себе брата, и я заметил синяки на руках и лицах обоих детей. Они были такими маленькими, такими очевидными мишенями, прямо как я со своей коричневой кожей, которая выделяла меня в этом бледном королевстве.
— И так ты его защищаешь? — спросил я. Должно быть, она использовала свое тело как живой щит. Иначе все эти синяки на ней не объяснить.
— С этого момента я буду защищать его, — заявила она. — Всё, что мне нужно — это быть с тобой. — Какого черта?!
Когда это я подписывался быть нянькой для пары сопляков? Это какая-то дурная шутка. Мне хотелось врезать ей просто за одно это предложение.
— Кончай нести бред! Думаешь, я буду таскаться с парочкой спиногрызов на хвосте?! — Не обращай на нас внимания. Мы просто будем таскаться за тобой повсюду. Считай, что мы воздух.
Я не смог выдавить из себя ничего, кроме злобного взгляда, но как бы я ни хмурился, они просто не оставляли меня в покое.
Сначала я просто пытался от них уйти. До того дня я продавал, резал и калечил самых разных детей, точь-в-точь как они. А теперь не мог стряхнуть с себя двух сопляков, которым не было и десяти лет. Я даже использовал свою силу, чтобы отвязаться от них, но в конце концов они всегда меня находили. Когда я спросил, как им это удается, они самодовольно ответили, что меня легко заметить.
Так прошла целая неделя. В конце концов я сдался и перестал оборачиваться через плечо, чтобы проверить их. Я знал, что они там.
Из-за контракта верности я мог браться только за легальную работу. В итоге я таскал щебень на стройке. Платили достаточно, чтобы купить еды и воды, а вот соплякам приходилось рыться в помойках. Но они ни разу не посмотрели на меня с завистью и ничего не просили.
Прошел месяц, потом два. Потом три. Порой я забывал, что они вообще существуют, совершенно привыкнув к их присутствию.
— Эй, малявки, — бросил я однажды, валяясь в постели. — Как долго вы еще собираетесь таскаться за мной? — Я впервые заговорил с ними за три месяца. — Эм... всегда? — Вы серьезно? — выдохнул я с раздражением.
Дайте мне передышку. Я что, и правда застрял с ними, пока не найду способ их скинуть?
— Эй, мистер, тебя зовут Вал? — спросил мальчик. Раньше он никогда не обращался ко мне напрямую. Иногда он шушукался со своей сестрой, но по большей части помалкивал. — Ну да. И что с того?
Мальчик опустил голову. Девочка пробормотала «Вал» себе под нос. Наверное, они услышали, как кто-то назвал меня по имени, пока я работал, или типа того.
Теперь они сидели в моем доме; от их стеснения подойти поближе не осталось и следа. Они забились в угол, завернувшись в рваные простыни с моей кровати. Чертовски раздражает.
— Как вас зовут? Они переглянулись. — Мусор? Отбросы? — попробовала девочка. — Отбросы? Мусор? Эм, «младший брат»? — сказал мальчик.
Я застонал. Они просто перечисляли то, как их называли другие. Да уж. Я же не могу называть их Мусором и Отбросом каждый божий день.
Я вздохнул, потирая переносицу. — Как же бесит… Я указал на каждого ребенка по очереди. — Сефек. Кемет. Вот как вы должны называть друг друга с этого момента. — Сефек. Кемет. — Кемет. Сефек.
Они указывали на себя, затем друг на друга, всё еще сбитые с толку такой простой вещью, как имена. У меня уже начинала болеть голова. Почему они не могли просто принять это?
— Почему она Сефек, а я Кемет? — дрожащим голосом спросил он. Я перевернулся на бок, повернувшись к ним спиной. — Это слова из другой страны. Сефек значит семь, а Кемет — три. Это примерно ваш возраст, так?
Я мало что помнил из языка, которому отец учил меня до шести лет, но цифры и несколько базовых слов в памяти остались.
— Если они вам не нравятся, придумывайте свои собственные. С этими словами я закрыл глаза и уснул под звук их бормотания, пока они пробовали новые имена на вкус.
С того дня они стали заговаривать со мной чаще. Пустая трата времени и геморрой. Честно говоря, я частенько мечтал избавиться от них раз и навсегда.
Прошел целый год, прежде чем я научил их чему-то полезному. Урок первый: Деньги. Они даже не знали, что это такое, но как только я им объяснил, они научились попрошайничать и смогли зарабатывать себе на еду.
Спустя еще год они втянулись. О силе Сефек я узнал, когда они придумали, как использовать её для продажи воды. У них обоих были особые силы, из-за которых они и оказались на улице. Сефек пришлось сбежать от семьи, а Кемета бросили, и всё из-за этих природных даров. Где-то по пути, пока они делились историями своих дурацких жизней, я тоже кое-что о себе рассказал.
Я не знал, почему продолжал общаться с этими прилипчивыми спиногрызами, но оглянуться не успел, как пролетело три года, а я так и не искоренил этих паразитов.
— Эй, Кемет. Хватит хвататься за мои штаны. Ты мешаешь, — рявкнул я как-то раз. — Ой, прости! — Если не хочешь, чтобы твоя одежда растянулась, просто держи нас за руки, — сказала Сефек.
Со временем эти малявки становились только наглее. Кемет отпускал штанину, когда я велел, но на следующий день снова в неё вцеплялся. Они с Сефек вечно держались за руки, а иногда пытались провернуть этот трюк и со мной. Я просто отмахивался от них, покупал ужин и шел домой, а два спиногрыза, как всегда, плелись позади.
— Вал, что ты сегодня купил на ужин? — спросила Сефек. — Сама не видишь? — Я поднял кусок мяса, целый ростбиф, а затем объяснил им. Нам повезло. Мясник не смог его продать, потому что это было мясо животного, которое в этом королевстве не ели. Из-за этого цена упала так, что даже я смог себе это позволить. Я сам начал его есть только на своей прошлой работе, когда стал жить на скалах.
После стольких расспросов дети в непонимании склонили головы. Любопытство перевесило любые сомнения, которые могли у них возникнуть из-за того, что пару минут назад я наорал на Кемета.
— Попробуйте, — сказал я.
Я оторвал кусок мяса и бросил им. Пожевал сам — оказалось довольно свежим. Они уже съели фрукты и хлеб, которые купили для себя, но теперь их глаза расширились. Они бросились хватать мясо обеими руками.
— Ой! — Сефек бросила мясо на колени и выпустила немного воды, чтобы остудить обожженные руки. — Нам правда можно это съесть? — спросил Кемет. Он посмотрел на меня такими огромными глазами, словно ему было плевать, что он только что обжегся.
— Это плата за воду, — сказал я им. — Не хочу, чтобы пара малолетних сопляков меня баловала. — Я откусил еще кусок мяса и отвернулся, пытаясь выкинуть их из головы. Если бы не контракт, я бы просто покинул королевство и нашел любую еду, какую захотел.
Дети за моей спиной не могли сдержать восторга. — Как вкусно! — Я никогда раньше не ел мяса!
Чертовски бесит. Подумаешь, великое дело. Я просто расплатился за воду Сефек. Ничем не отличается от кормежки бездомных собак.
Я оглянулся через плечо. Сефек и Кемет сияли, вгрызаясь в дешевое мясо. Их глаза светились. Жир размазался по лицам и капал на одежду. Они ели, как дикие звери. Нет, не звери.
«Маленькие дети».
Столько времени прошло, а мы ни разу не ели вместе. На одно только это ушло целых три года. К четвертому году они жили со мной, проникая в каждый аспект моей жизни.
— Вал! Вал!
Я работал на стройке, когда услышал их зов. Сефек и Кемет бежали ко мне, неся что-то вдвоем.
— А? Что случилось? Я перекинул мешок с щебнем через плечо и повернулся к ним. Может, у них опять украли все деньги, хотя такого давно не случалось.
— У нас рыба! Рыба! Кто-то дал мне рыбу за воду! — кричала Сефек. — Нам отдали целую рыбу, потому что сегодня её не раскупили! — добавил Кемет.
Их рыба была больше головы Кемета. Дети с гордостью держали её на весу.
— Я слышала, от солнца она портится, так что мы сейчас отнесем её домой, — сообщила Сефек. — Пожалуйста, возвращайся сегодня пораньше, — попросил Кемет.
Они тараторили так быстро, что я едва успевал за ними следить, слишком взбудораженные, чтобы остановиться. Я понял, что они хотели поделиться со мной добычей, раз уж несли её «домой». За моей спиной перешептывались рабочие.
— Это еще что, Вал? Решил устроить пир на всю семью? — Ой, как я завидую.
Обычно мы тут особо не общались, но стоило им увидеть малявок, как они сразу становились разговорчивыми. Наверняка смотрели на меня свысока.
— Они не моя чертова семья, — пробормотал я. — Ну да... — Оу... ясно.
Я прогнал детей, но знал, что как только наступит перерыв, коллеги снова начнут мне докучать. Как только я велел малявкам уматывать, они повесили носы и не смотрели мне в глаза. Что с ними не так?
— Пойдем, Кемет. — Эм... Вал, мы будем тебя ждать!
Сефек обняла рыбу, как какое-то сокровище, и потянула Кемета за собой. Я лишь покачал головой и вернулся к тасканию щебня.
— Оу. — Это было нехорошо.
Коллеги пытались спровоцировать меня на ответ, но я проигнорировал их и продолжил работать. Мы не были семьей. Мы просто ели вместе. И жили вместе. Они цеплялись за меня, потому что я был им полезен. Где-то с год назад мы начали спать в одной постели под одним рваным одеялом, и эти малявки жались ко мне, даже когда было не холодно. Каждое божье утро Сефек во сне перетягивала одеяло на себя, так что я подумывал в скором времени раздобыть еще одно. Смогу купить, если останется мелочь после покупки сегодняшнего ужина и завтрака на завтра. Может, стоило просто купить одеяло для Сефек, раз уж она так беспокойно спит.
Я всё еще размышлял обо всем этом, когда закончил работу и направился домой. Я брел без особого внимания, бесцельно петляя по трущобам, пока, сам того не заметив, не оказался у хижины.
Мой дом превратился в груду обломков.
Старого сарая больше не было. Перед тем, что когда-то было моим домом, стояли трое мужчин, а двое детей были закованы в цепи. Кемет и Сефек лежали на земле.
— Какого черта вы, ублюдки, творите?! — закричал я прежде, чем успел подумать. Нет, какого черта творю я?
Я сразу понял, что это работорговцы. Похищение людей из низших слоев общества — именно так они и работали. Отчасти поэтому мы с Сефек скрывали наши силы: такие вещи делали тебя здесь лишь еще большей мишенью.
Тогда зачем вообще с ними связываться?
Кемет и Сефек с криками звали меня, но что я мог сделать? Не было ни малейшего шанса, что я смогу вырвать их из рук работорговцев.
Если они утащат этих несносных сопляков, это будет ответом на мои молитвы.
Здоровенный бугай с цепью, перекинутой через плечи, гулко рассмеялся. Что-то обвилось вокруг моих ног — еще одна из этих цепей. Я уставился на то, как цепь ползет вверх по моим ногам, но на самом деле не удивился. Это был один из моих коллег. Он славился особой силой, связанной с цепями.
У меня было лишь мгновение, чтобы осознать всё это, прежде чем здоровяк хлестнул в меня цепью со своих плеч. Со связанными ногами я не мог увернуться. Цепь ударила меня, и я отлетел назад, впечатавшись в стену. Удары сыпались один за другим; цепь хлестала меня по рукам, голове, плечам, дотягиваясь до всего, до чего могла.
— Эй, хватит портить хороший товар, — прорычал один из мужчин. — Нам пора уходить. В последнее время в трущобах легко попасться, если не быть осторожным, — сказал другой.
Дети всё еще выкрикивали мое имя. Сефек билась в цепях, пока один из мужчин не рявкнул на нее, приказав заткнуться. Она пронзительно закричала, когда он пнул её ногой.
Просто заткнись и смотри. Не сопротивляйся. Наконец-то ты будешь свободен.
— Будьте... вы прокляты, — простонал я.
Всё тело пульсировало от боли, кровь прилила к голове. Я попытался схватить здоровяка, но конечности дрожали. Цепи обрушились снова; яркая вспышка боли обожгла плечи.
— Погодите-ка, посмотрите на его кожу. Он не местный. — Значит, не годится, да? Прикончим его?
Здоровяк ухмыльнулся на это предложение. На своей прошлой, не самой респектабельной работе я повидал немало таких, как он. Ему бы ничего так не хотелось, как прикончить меня, но я лишь презрительно скривился и велел ему отвалить. Я собирался сказать что-то еще, например, что я на самом деле фризиец, несмотря на внешность, но цепь обвилась вокруг моего рта, заглушив слова. Теперь цепи закрывали рты и Сефек с Кеметом.
— Я знаю, как мы можем его использовать.
Один из мужчин подал сигнал, и здоровяк не стал меня добивать. Хотя всё же от души пнул меня в живот на прощание.
— Через две ночи, — сказал он. — Приведи сюда пять человек. Пятерых фризийцев, и никого больше. Сделай это, и получишь детей обратно.
Даже с завязанным ртом я слышал жуткую улыбку в его голосе. Я хотел послать его к черту, но смог выдавить только мычание. Он ударил меня ногой по голове, оставив после себя пульсирующую боль и издевательское: «Удачи».
Группа потащила Сефек и Кемета за цепи прочь. Они всё еще звали меня, хотя из-за кляпов разобрать слова было трудно. Меня тошнило. Но почему? Что, черт возьми, со мной не так?
Не смейте со мной играть. Верните их.
Я стиснул зубы, пытаясь нащупать какой-нибудь обломок, чтобы схватить и швырнуть в них. Но мое тело застыло. Я не мог сопротивляться. И всё из-за этого проклятого контракта верности.
Пока я смотрел, как мужчины уходят с детьми, в моей памяти вспыхнули слова принцессы, сказанные четыре года назад.
«Если кто-то причинит тебе вред, ты никогда не сможешь ответить тем же». Эта чудовищная девчонка потребовала этого от меня.
«Неважно, как сильно тебя ударят…» Со связанными цепями ногами я не мог даже погнаться за работорговцами. Я попытался поползти, но тело кричало от боли при малейшем движении.
«Неважно, сколько у тебя отнимут…» Кемет и Сефек кричали. Их пронзительные голоса звенели, пока один из мужчин не рявкнул: «Заткнись!» Глухой стук. Затем они внезапно затихли — их вырубили.
«Ты никогда не сможешь даже поднять руку». Гравий крошился в моем кулаке. Я потянулся в ту сторону, куда ушли работорговцы, но ни черта не мог сделать.
Но это не помешало моему телу двигаться прежде, чем голова успевала сообразить.
«Для тебя это может стать судьбой хуже смерти, если ты выберешь этот путь».
Верните их!
Я колотил кулаком по земле, истошно крича сквозь кляп из цепей. Ненависть вскипала в груди, жажда убийства обжигала изнутри.
— Ааааахх!
Верните их, верните их, верните их, верните их, верните их, верните их, верните их, верните их, верните их, верните их, верните их, верните их, верните их, верните их, верните их!
Непостижимая ярость захлестнула меня. Я не мог сделать ничего, кроме как лежать на земле и корчиться от тошноты, жара и боли, пока особая сила, управлявшая цепями, наконец не ослабла. Какое-то странное желание наполнило меня, порыв, который я не мог контролировать.
«Если ты попадешь в беду, если тебе понадобится помощь, приди и скажи мне».
Контракт верности… активировался.
— Я телепортировал нас к повозке лекарей, — сказал принц. — Не знаю, что сейчас происходит у пещеры, так что, думаю, нам не стоит возвращаться туда напрямую. Лучше попытаться остаться незамеченными.
Стайл телепортировал нас с принцессой за группу повозок и лошадей, принадлежавших фризийскому королевскому ордену. Прежде чем он успел телепортироваться обратно, принцесса схватила его за руку и сказала: — Подожди, дай мне убедиться, что поблизости нет раненых.
Она выглянула из-за повозки, привстав на цыпочки, чтобы лучше видеть. Вокруг нас стояло несколько сломанных экипажей, но раненых почти не было. Похоже, бомба предназначалась именно для пещеры, а не для удара по площади. Рыцари окружили группу людей, сидевших в повозках, защищая их от любой возможной последующей атаки.
— Те люди вон там были с нами в одной клетке, — сказала она. — Слава Богу, они в безопасности.
Она облегченно вздохнула, всё так же беспокоясь о ком угодно, кроме, черт возьми, самой себя.
— Нам нужно идти, — сказал принц, и принцесса снова взяла меня за руку.
И тут над гомоном толпы поднялся пронзительный вой. Было что-то в этом звуке…
— Это кто-то из спасенных детей? — спросила принцесса.
Нет, этот голос…
Мои ноги сорвались с места прежде, чем я осознал, что делаю. Меня швыряло по обломкам, избивало цепями, да и сама жизнь пинала меня со всех сторон. Но я не мог заставить себя не бежать на этот звук. Раны на руках снова разошлись, извергая потоки крови.
Освобожденные пленники сидели в повозке, но плач доносился чуть дальше от нее. Рыцари напряглись, когда я приблизился, но принц и принцесса шли рядом со мной, гарантируя, что я смогу пройти без проблем.
Я обогнул повозку и наконец нашел источник криков. Это были сопляки, они плакали и кричали. Если бы рыцари хотя бы попытались к ним приблизиться, Сефек наверняка отбивалась бы на каждом шагу. Она всегда была настороже. Когда я работал на стройке, она даже не обращала внимания на моих коллег; разговаривала только со мной и Кеметом. Что касается Кемета — ну, он никогда ничего не делал без указки сестры, так что если она задавала рыцарям жару, то и он тоже.
Должно быть, ей потребовалось столько мужества, чтобы подойти ко мне в тот первый день — и всё ради того, чтобы обеспечить Кемету лучшую жизнь, жизнь, в которой они оба будут в безопасности. Наверное, она так быстро переключилась с попрошайничества на продажу воды, потому что до ужаса боялась взрослых. Пару лет назад я уже понял, что родители у нее, должно быть, были просто кошмарными.
— Они там? — спросила принцесса, глядя на меня снизу вверх. Они с принцем были такими маленькими, что не могли разглядеть детей.
Я коротко, машинально кивнул, а затем стал пробираться сквозь толпу. Будь моя воля, я бы просто раскидал рыцарей с дороги, чтобы добраться до спиногрызов, но контракт не позволял этого сделать, заставляя всё мое тело вопить от напряжения. Подойдя ближе, я разобрал сквозь слезы нытье Сефек и Кемета: «Вал, Вал». Они даже не пытались утихомирить свой синхронный плач, не обращая внимания на капли, пропитывающие их лица, одежду и землю. Они походили на пару зверят, воющих на луну. В ушах звенело.
Чего вы так убиваетесь?
По коже побежали мурашки, а в груди защемило. Желудок свело от тошноты. За все четыре года, что я их знал, я ни разу не слышал, чтобы они так плакали, даже когда их похитили работорговцы. В этом не было ни малейшего, черт возьми, смысла. Почему они плачут, если я только что их спас?
Я пошатнулся, и один из рыцарей поймал меня за плечо. Как унизительно — принимать помощь от рыцаря. Они были ничем не лучше королевской семьи, которая фигурально заковала меня в цепи своим проклятым контрактом верности. Даже когда сопляков похитили, мое тело действовало почти само по себе. Я поплелся за ними, умоляя кого-нибудь, кого угодно, помочь им так, как я не мог из-за контракта.
Я знал, что мне было бы лучше без этих спиногрызов. Лучше сдохнуть, чем быть с ними связанным одной цепью. Но сколько бы я ни повторял это про себя, мое сердце предавало меня, заставляя действовать каждый раз, когда им угрожала опасность. Как бы я ни сопротивлялся, я не мог избавиться от желания, от самой потребности спасти их.
Что именно это была за боль в груди? Или гнев, так сильно похожий на тошноту? Это раздражающее чувство удушья? Как я мог назвать ту болезнь, что пожирала меня изнутри?
Забота. Тревога. Вот как это назвала принцесса. Но до этого момента меня никогда не волновало ничего, кроме того, где я буду спать этой ночью. Я никогда ни о чем не переживал. Какой смысл волноваться, если ты и так уже на самом дне? Смотреть на вещи таким образом было почти утешительно.
Однако чувство удушья было в новинку. Я никогда раньше не испытывал ничего подобного. Всякий раз, когда я думал об этих детях, оно грозило захлестнуть меня с головой, подкатывало к горлу так, что я даже не мог дышать.
Я оперся на рыцаря и выпрямился. Я побрел к детям, которые сидели ко мне спиной. Люди поблизости расступились, открывая мне путь к Кемету и Сефек.
Я встал прямо за ними, глядя сверху вниз на их дрожащие плечи. На мгновение я замер. Я мог бы сбежать. Мог позволить им думать, что я мертв, избавиться от них раз и навсегда и больше никогда с ними не связываться. Тот я из прошлого убеждал меня именно так и поступить.
Но вместо этого я просто смотрел, как они плачут. Смотрел, как их маленькие красные лица заливаются слезами, а из горла вырываются дрожащие крики.
За всю свою жизнь я ни разу так не плакал. Я не плакал, когда родители бросили меня, когда люди надо мной смеялись, когда принцесса заставила меня подписать контракт верности. Я просто стоял и принимал всё, что бы ни подкидывала мне жизнь… до той самой ночи. Слова принцессы продолжали звенеть в моей голове, как бы я ни пытался от них отгородиться.
Я опустился на колени. Какая-то часть меня кричала в знак протеста, но я проигнорировал её и обнял Кемета, а затем Сефек. Они оба вздрогнули от моих объятий. Резко обернулись, в глазах плескался страх, они мгновенно перешли в глухую оборону, Сефек уже готова была нанести удар — пока они не узнали меня и не ахнули. Их рты открылись, и на мгновение они застыли на месте.
В следующее мгновение они чуть не повалили меня на землю. Я остался на коленях, жалко балансируя под натиском этих малышей, и не смог сдержать смешка. Если они и звали меня, я не мог разобрать ни слова. Звук превратился в нечленораздельные рыдания. Пронзительный голос Сефек резал слух с такого близкого расстояния. Кемет уткнулся лицом мне в грудь; его слезы пропитывали мою одежду и жгли раны на теле.
[[image:/storage/reader-images/3f2e6d3005fa2e1c3f422a2d3e15f9db3a86b127.png]]
Ничего не изменилось. Они по-прежнему были парочкой несносных спиногрызов.
Но теперь я не собирался их отпускать.
Я попытался что-то сказать, но поначалу из горла вырвался лишь хриплый вой. Мне пришлось сглотнуть и взять себя в руки, чтобы попытаться перекричать их плач.
— Какая же невыносимая семья... — проворчал я.
Они крепко вцепились в меня и не отпускали. Лунный свет лился с небес, окутывая нас своим мягким сиянием.
Лязг… Лязг… Лязг…
— Внимание всем! Пора отступать на родину. Вторжение во Фризию закончилось еще до того, как мы здесь появились. Какой-то идиот по ошибке использовал все наши бомбы!
Я дернул за цепи человека, стоявшего передо мной. Пленник пошатнулся и поплелся за мной, уже начиная умолять и скулить.
— Что звучит заманчивее? — спросил я с откровенной ухмылкой. — Умереть жуткой смертью от моей особой силы или получить старое доброе наказание, когда мы вернемся домой?
Пленник дрожал и плакал, но я лишь осклабился. — О, не переживай. Я и так знаю. Просто хотел убедиться, вот и всё.
Я отбросил цепи и подошел к краю огромной корзины воздушного шара, приказав рулевому держать курс домой. Закованные в цепи рыцари зазвенели и залязгали, переминаясь с ноги на ногу.
— Не забывайте, вы, рабы, для всех нас — не более чем товар, — бросил я.
Потеряв интерес к пленникам, я посмотрел вниз, на фризийских рыцарей далеко под нами. Они копошились, как насекомые, ожидающие, когда их раздавят.
— Погоди у меня, Фризия. Когда-нибудь каждый из вас до последнего станет товаром на полках нашего королевства.
Моя ухмылка растянулась до ушей, обнажив все зубы. О, как же я наслажусь зрелищем этих гордых рыцарей, ползающих на коленях.
— Вы будете принадлежать империи Разия и мне, великолепному Адаму!
Я рассмеялся себе под нос, пока воздушный шар не скрылся из виду.
Продолжение следует…
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод и редактура: TuXoXoDKa
Вычитка и оформление диалогов: Исекайный Сомелье
Работа с изображениями: Animia
На следующий день после того, как рыцари разгромили работорговцев в пещере, мы отправились навестить Вала и детей. Рыцари присматривали за ними и остальными спасенными, разместив каждого в отдельной комнате на время восстановления.
Мы доехали на карете до того крыла, где поправлялись пострадавшие, а затем рыцарь проводил нас в отдельную палату. Вскоре туда привели Вала, Кемета и Сефек. Мы попытались представиться детям, но они спрятались за спину Вала; их часто моргающие глаза были размером с блюдца. Похоже, они не узнали нас теперь, когда премьер-министр Гилберт вернул нам наш настоящий возраст.
— Это первая принцесса, младшая принцесса и принц этого королевства, — сказал Вал прячущимся детям.
Их лица залились краской.
— А?! Не может быть!
Кемет еще глубже забился за спину Вала, но Сефек подошла поближе, без стеснения оглядывая нас с ног до головы.
— Погоди-ка, Вал! О-откуда ты знаешь, кто они такие? — требовательно спросила она. — Стой, только не говори, что они собираются тебя казнить?!
Услышав это, Кемет выскочил вперед и схватил Сефек за руку. Эти двое маленьких детей сверлили нас взглядом, словно пытались защитить Вала.
— У Вала была причина похищать тех людей! — крикнул Кемет.
Вал лишь ухмылялся из-за их спин.
— Не волнуйтесь, мы не собираемся этого делать, — заверила я их. — Простите, что до сих пор не представилась. Меня зовут Прайд Ройал Айви. Это Тиара, а это Стайл. Рыцаря зовут Артур. Мы знаем Вала по…
Как бы это объяснить? Контракты верности и засады — это, пожалуй, перебор для детей. Я обернулась к Стайлу за помощью.
— Мы с Валом стали друзьями, — вместо него ответила Тиара. — Старшая сестра нашла его без сознания на дороге и помогла ему. Теперь мы все очень хорошие друзья.
Вау! Она так легко назвала его другом — и, в общем-то, не соврала. Вот она, истинная героиня. Всегда готова видеть в людях только лучшее.
— Вал рассказал нам, что случилось, — продолжила она, — и именно поэтому мы смогли послать рыцарей на помощь. Мы так ему благодарны!
Она бросила многозначительный взгляд на Вала, который замешкался лишь на мгновение.
— В-верно, — сказал он. — Так всё и было.
Тиара пожала руки Кемету и Сефек и сказала детям, что надеется, что они все смогут подружиться. Её добрая манера мгновенно установила связь между ней и детьми.
— Давайте все будем друзьями! — согласились они. На этот раз они не пытались спорить о том, что у Вала нет друзей.
— Старшая сестра Прайд очень старалась, чтобы спасти вас троих, — сказала им Тиара.
— Спасибо вам большое, — прошептал Кемет своим застенчивым, хрупким голоском.
Лицо Сефек ярко вспыхнуло, и она не смогла выдавить ни слова.
Внезапно Кемет ахнул.
— Артур?
Сефек проследила за его взглядом и вскрикнула.
— Ты! Это ты попался из-за Вала!
Что ж, это один из вариантов того, как можно было увидеть ту ситуацию. Артур вскинул руки, уже собираясь всё отрицать.
— Артур — рыцарь, который работал вместе с Валом, — сказал Стайл. — Он был там, потому что проник в их штаб-квартиру. Жанна и Гил, которых вы там встретили, тоже в безопасности.
По мере того, как Стайл объяснял наш план, шок детей сменился облегчением.
— Значит, Вал не захватывал всех тех людей, — сказал Кемет.
— Вы уже закончили? — вмешался Вал. — Вы поздоровались. Что вам еще нужно?
Он был прав в том, что мы получили то, за чем пришли, но у меня оставались еще вопросы.
— Что вы собираетесь делать дальше? — спросила я Вала.
— А? — Вал казался искренне озадаченным тем, зачем я вообще об этом спрашиваю. — Мы возвращаемся домой, в трущобы.
Сефек и Кемет кивнули, совершенно невозмутимые перспективой возвращения в это место.
— Наш дом разрушился из-за всего этого, так что придется искать новый, — сказал Кемет.
Вчерашняя вылазка стала моим первым визитом в трущобы, хотя кое-что о них я слышала. Считалось, что мне слишком опасно там находиться, так что эта тайная операция стала моим первым реальным знакомством с этим местом.
То, что я увидела, повергло меня в ужас. Земля была усыпана обломками и мусором. Большинство домов едва держались. Люди спали везде, где только могли, везде, где удавалось найти хоть какую-то крышу над головой. Премьер-министр Гилберт работал над улучшением условий в трущобах, но сделать предстояло еще так много. Конечно, такой крепкий взрослый мужчина, как Вал, мог найти работу, но как быть таким детям, как Кемет и Сефек? Им приходилось перебиваться с хлеба на воду и выживать до самого совершеннолетия. Мы могли бы построить приюты, но это не решало основную проблему.
Погодите. Тот закон, который предлагал премьер-министр Гилберт…
Я бормотала себе под нос, размышляя над последствиями и пытаясь сложить все кусочки головоломки воедино. И хотя я краем сознания понимала, что Стайл, Тиара и Артур пытаются привлечь мое внимание, мозг злой и гениальной Прайд работал на полную катушку. Я не могла выкроить ни секунды, чтобы ответить им.
Этот закон… Если я использую его для этой цели… Да, я помню это из НЛС… Но тогда возникает другая проблема… Погодите. Если я сделаю это так…
— Вал. Кемет, Сефек.
Я резко вскинула голову, напугав всех троих. Сефек отшатнулась, а Вал и Кемет настороженно уставились на меня.
— Как вы смотрите на то, чтобы работать на меня? — спросила я.
Вал, Стайл и Артур одновременно выдали: «А?!», в то время как Кемет, Сефек и Тиара молча и часто заморгали.
— Это новая политика, — сказала я. — «Политика союзников».
И я пустилась в объяснения. Недавно наши союзники объявили о намерении принять совместный закон. Матушка поручила мне проследить за его выполнением. По сути, я собиралась объединить институты Фризии с нашими союзниками, чтобы построить школу, более похожую на те, что я помнила из своей прошлой жизни, в противовес тому бессистемному образованию, которое предлагалось здесь.
Одним из недавних триумфов премьер-министра Гилберта стало принятие закона о бесплатном образовании для подрастающей молодежи. Это открыло мне дверь для создания этого совместного учреждения между нашим королевством и нашими союзниками.
Королевство Фризия обратилось ко всем странам, с которыми имеет общие границы, чтобы сформировать этот альянс, что означало, что мы находимся в самом географическом центре. Это, а также наличие у нас обширных свободных земель, делало строительство академии именно здесь очевидным выбором. Рядом мы также могли бы построить школу, чтобы маленькие дети имели бесплатный кров и образование. Это повысило бы уровень жизни детей из низших слоев общества и дало бы им возможность получить работу в средней школе и в дальнейшем. Даже повзрослев, они имели бы всё необходимое, чтобы выжить в мире самостоятельно. Я надеялась, что это станет путем к лучшему взаимопониманию между королевствами и к более светлому будущему для народа Фризии. Я знала, что в игре НЛС были академии, поэтому была уверена, что всё это сработает.
И именно здесь на сцену выходили Вал и дети. Мне нужны были люди, которые могли бы разносить вести и передавать новости от королевства к королевству. Связь здесь была медленной. Поездка на карете могла занять семь или восемь часов. Чтобы добраться до соседнего королевства, могли потребоваться дни пути.
Но с объединенной силой Вала и Кемета они могли свести это время в пути на нет. Кемет мог усиливать способности Вала до тех пор, пока тот не создаст стремительную каменную трассу, подобную американским горкам. Такая скорость и масштаб позволили бы им с легкостью добираться до других королевств. Вал мог защищать их, а Кемет и Сефек могли брать на себя то, что контракт запрещал делать Валу. Да черт возьми, они могли бы даже создать национальную почтовую службу, охватывающую всё королевство, наряду с новой школьной системой! Фризия получила бы два мощных новых института с помощью тех, кто обладал особыми силами в бою и мобильности.
— Так взбалмошная маленькая госпожа принцесса хочет, чтобы мы с Кеметом и Сефек ей помогли? — произнес Вал.
Он попытался нахмуриться, но я слышала удивление в его голосе. Это было грандиозное предложение. Стайл потирал губы, анализируя мой план, а Артур просто разинул рот. Тиара улыбалась мне, и её глаза сияли.
— Именно так, — ответила я. — Это идея, которая только что пришла мне в голову, и мне еще нужно обсудить её с премьер-министром Гилбертом и Матушкой, но…
Вал скрестил руки на груди, нахмурился и взглянул на Сефек и Кемета.
— Ладно, — сказал он. — Работая на правительство, мы сможем заработать кучу денег, и это поможет Кемету в будущем.
— Я тоже хочу это сделать, — вмешался Кемет. — Я пойду куда угодно с Валом и Сефек. Мне очень нравится ваша идея, Ваше Высочество.
Вал вздохнул, покачал головой и в раздражении уставился в потолок.
— Уверена, что хочешь использовать для этого такого преступника, как я, госпожа принцесса?
— Хороший вопрос, но не думаю, что нам стоит об этом волноваться, — сказал Стайл. — Мы не знаем, даст ли Матушка на это разрешение, но на самом деле нет никого, кто подходил бы для этой работы лучше тебя, Вал. Ты не сможешь выполнять противоречивые приказы. Тебе придется просто делать свою работу.
Услышав это, Вал опустил голову.
— Я не приказываю тебе, Вал, — сказала я. — Если ты не хочешь этого делать, мы просто сделаем вид, что я никогда ничего не…
— Я согласен, — перебил Вал. Даже с опущенной головой он встрял, чтобы оборвать меня на полуслове. — Почему бы и нет? Это принесет больше денег, чем таскание щебня.
— Это прекрасные новости, старшая сестра! — обрадовалась Тиара.
— Серьезно? — пробормотал Артур.
— Ты уверен? — Я только что придумала эту идею. Я ожидала, что Вал откажется или, по крайней мере, будет обдумывать её несколько дней.
— Да. И вообще, разве это не твоя идея была с самого начала? Ха! Уже струсила, госпожа принцесса?
Он ухмыльнулся и шагнул ближе. Я выпрямилась и встретила его взгляд, даже когда Артур и Стайл по бокам от меня напряглись.
— Просто отдавай мне любые приказы, какие захочешь.
Кемет и Сефек попытались встать рядом с ним, но Вал отодвинул их назад и опустился на колени. А? Погодите, он что…?
У меня возникло чувство дежавю, а затем Вал приподнял мою ногу и снял туфельку.
Что?! Подождите! Только не снова!
— В конце концов, я связан этим контрактом.
Вал поцеловал подъем моей стопы в знак подчинения.
— Всё будет так, как вы пожелаете, принцесса Прайд, — произнес он, и на его губах заиграла усмешка.
Премьер-министр Гилберт принес такую же клятву чуть больше года назад, но жест Вала был пропитан явным провокационным подтекстом. Зачем он это делает, если у нас уже есть контракт верности?!
Я отвернулась, плотно сжала губы и замерла. Вал смотрел на меня снизу вверх, прижимаясь губами к моей ноге. По его лицу расплылась наглая ухмылка, а затем…
Лизь.
— Аааааааххх!
Вал…! Вал только что…! Он только что лизнул мою ногу!
[[image:/storage/reader-images/64abb76fe74d03f634c0e5124d414431714c5320.png]]
Я содрогнулась от этого ощущения и попыталась отдернуть ногу, но потеряла равновесие и с глухим стуком плюхнулась прямо на задницу.
Вал разразился хохотом, глядя на мое падение. Сефек и Кемет лишь в недоумении склонили головы, наблюдая за происходящим, а лицо Тиары густо покраснело. Стайл подошел, чтобы подать мне руку, но его лицо тоже слегка порозовело. Он метнул на Вала свирепый взгляд.
— Ой, не расстраивайся так, мистер Принц, — протянул Вал. — Мой контракт всё равно не позволит мне сделать ничего из того, о чем ты сейчас подумал.
Гнев Стайла не утих, что Вала только позабавило. Он помог мне подняться и снова надел туфельку мне на ногу. Мое сердце всё еще бешено колотилось о ребра. Лицо горело так сильно, что от моих щек можно было разводить костер.
Контракт верности запрещал Валу причинять вред или принуждать кого-либо к чему-либо, и это касалось не только меня. Любые его интрижки должны были происходить исключительно по обоюдному согласию. Но, помимо этого, он, вероятно, видел во мне лишь маленького ребенка, учитывая, что был старше меня на целых семь лет.
— Просто решил засвидетельствовать свое почтение, — сказал он, прыснув со смеху.
Несмотря на смущение, эта перемена в Вале меня воодушевила. Он больше не опускал голову и не прятал взгляд, как забитый бывший каторжник. Теперь он был оживленным, энергичным, даже шутил. Позже он получит от Матушки свое новое официальное назначение.
Королевский почтальон.
Как только он получил эту новую должность, я сделала для него несколько исключений из контракта верности. Во-первых, я, конечно же, разрешила ему покидать пределы королевства. Во-вторых, позволила использовать свои силы для поимки любых преступников, которые встретятся ему на пути. В-третьих, дала разрешение и дальше общаться с членами королевской семьи в неформальной манере, как он, впрочем, и делал всё это время.
И наконец, было еще одно, последнее исключение, о котором попросил сам Вал. Разрешение давать отпор, защищая Кемета и Сефек.
Я исполнила его просьбу, и так начались мои совершенно новые отношения с этой обретенной семьей из трех человек.
— Вы уже вернулись, Вал?
Мы со Стайлом изумленно уставились на стоящую перед нами троицу. Когда Тиара и Артур вышли из кареты и присоединились к нам, они тоже разинули рты.
— А? Вы же сами сказали, что вам нужно доставить это быстро, — недовольно сморщив нос, ответил Вал. Затем он залез в сумку, перекинутую через плечо, и с грубым «Держи» протянул мне конверт.
Всё еще пребывая в оцепенении, я приняла письмо. Как его госпожа, я должна была принимать все новые доставки лично из его рук. Эта была из королевства Санзаши, куда он вчера отправился на свое первое задание.
Обычно поездка туда на самой быстрой карете, какую только можно было купить за деньги, занимала пять дней. Вал, Кемет и Сефек обернулись за один день. Я знала, что они будут быстрыми, но не ожидала, что настолько. Вообще-то, сегодня утром я села в карету, намереваясь осмотреть деревню, пока жду их. Я думала, у меня в запасе есть еще целый день до их возвращения, и вот они здесь.
— Разве вы не вчера уехали? — спросила я его.
— Ага. Вчера доставили, сегодня утром забрали новое и вернулись. Какие-то проблемы?
— Нет, ничуть…
Я не решилась сказать что-то еще. Вал был явно раздражен, так что не стоило сейчас приставать к нему с расспросами. Тем временем Стайл хмуро разглядывал письмо, словно сомневаясь в его подлинности.
— Что ж, отличная работа, — сказала я. — Я доложу о результатах Матушке. Уверена, она будет поражена.
Это всё еще казалось нереальным. Я вяло поблагодарила их, на что Вал лишь цокнул языком. Даже Артур тихо пробормотал: «Удивительно». Вал ничего на это не ответил. Вместо него заговорили Кемет и Сефек.
— Это было так круто! — воскликнул Кемет. — Мы пересекли границу, и вдруг бац — мы уже в королевстве Санзаши!
— Они рванули так быстро прямо с места! — восторженно тараторила Сефек. — Угх, вот бы у меня было больше времени всё осмотреть! Я ведь впервые выехала из страны! — Явно недовольная этим фактом, она шлепнула Вала.
— Та пещера, куда вас увезли работорговцы, находилась за пределами страны, — заметил Вал.
— Это и впрямь удивительная сила, — сказал Стайл. — Жаль только, что у тебя «проблемы с контролем». — Он поправил очки в черной оправе.
Вал громко рассмеялся и ухмыльнулся попытке Стайла уколоть его.
Потребовалось еще немного проб и ошибок, чтобы выяснить, что Кемет пока не может контролировать свои силы самостоятельно. Его усиление варьировалось в зависимости от того, с кем он работал. Силы Стайла, по сути, незнакомца, Кемет усиливал лишь слегка. Зато он мог превратить струйку воды Сефек в струю из пожарного рукава. Даже сила Вала резко возрастала, когда Кемет его усиливал. По крайней мере, сейчас казалось, что силы Кемета работают только на Сефек и Вала.
— Смотри не втягивай Сефек и Кемета ни во что опасное, — сверкнув глазами на Вала, сказал Артур.
— Вот беда. Сефек распускает руки куда быстрее меня. Это о ней тебе на самом деле стоит беспокоиться.
— Это еще что значит?! — огрызнулась Сефек. Она выстрелила в Вала слабой струйкой воды, но при этом держала Кемета за руку, так что даже эта маленькая струйка обрушилась на голову Вала как целый таз воды. И впрямь скора на расправу.
— Давай, Хозяйка, — сказал Вал. — Гони мою награду. — Он выжидательно протянул мне руку.
— Мне нужно сходить за ней в королевскую резиденцию, — ответила я. Как и всегда, я должна была платить ему за доставки.
В последнее время Вал (а за ним Кемет и Сефек) начал называть меня «Хозяйкой». Тиара же унаследовала титул «госпожи принцессы». По крайней мере, так было проще понять, к кому именно он обращается.
— Старшая сестра, тебе не нужно возвращаться туда прямо сейчас ради этого, — сказал Стайл, как всегда, ставя мои интересы на первое место. — Пусть просто подождут, пока ты вернешься с осмотра.
— К сожалению, у нас сейчас совсем нет денег. Если я не смогу раздобыть выпивки, то отложу работу, которую вы с премьер-министром нам поручили.
— Не забывай, что мне тоже дозволено отдавать тебе приказы, — огрызнулся Стайл, раздраженный ответом Вала.
Вал лишь фыркнул и упер руки в бока.
Помимо доставок, Вал периодически выполнял поручения премьер-министра Гилберта. Кроме того, он регулярно встречался с информатором в деревне, получал разведданные и передавал их Стайлу. Стайл изучал их и затем перенаправлял премьер-министру. Эта небольшая сеть оказалась невероятно эффективной; с её помощью мы даже смогли ликвидировать еще несколько группировок работорговцев.
— Всё в порядке, Стайл, — сказала я. — Я в любом случае хочу поскорее передать это письмо Матушке.
Я попыталась отвлечь угрожающий взгляд Стайла. Тиара тоже потянула его за руку.
— Это не займет много времени, — добавил Артур.
Стайл сверлил его взглядом еще какое-то время, но наконец вздохнул:
— Как пожелаете, Ваше Высочество.
Я подавила собственный вздох. Мне не нужно было, чтобы они грызлись друг с другом, когда у нас у всех была работа. Но когда мы повернулись к карете, Вал просто не мог не вставить последнюю шпильку.
— Вы только поглядите, — сказал он. — Ваш маленький принц доставляет немало хлопот, да?
Вжиу! Стайл резко развернулся и снова уставился на Вала; его лицо густо покраснело. Вал хихикнул, и я напряглась в ожидании перепалки, но на этот раз Стайл ничего не ответил.
— Ах, — тихо выдохнула я, поняв, к чему всё это. Все, кроме нас троих, в замешательстве склонили головы.
Дело было не только в настоящем моменте. Дело было в спасении у пещеры работорговцев. Когда я прыгнула со скалы, пытаясь спасти Вала, мы оба оказались в свободном падении. Я свистнула в надежде, что Стайл — который потерял сознание после спасения того мальчика — каким-то образом услышит меня. И он услышал, и нырнул за нами, чтобы телепортировать нас в безопасное место.
«Что бы вы делали, если бы я не услышал ваш сигнал?» — спросил тогда Стайл. Я не знала, что ответить; я как-то не думала об этом. Я просто хотела спасти Вала. Я была так уверена, что Стайл услышит меня, что придет на выручку, если я позову.
Потому что... потому что...
«Ты мой принц, Стайл».
Стайл всегда был рядом. Возможно, он меня слишком избаловал, но он и впрямь напоминал мне принца из сказки. Хотя, полагаю, в данном случае он действительно был принцем целого королевства.
Вал высмеивал этот новый титул Стайла еще у пещеры. А теперь он снова насмехался над Стайлом, называя его моим «маленьким принцем», да еще и «доставляющим хлопоты» в придачу. И оба раза Стайл густо краснел и метал в Вала молнии, а его губы дрожали.
— Эй, Хозяйка. Вокруг вас тут явно одни дети собрались, — сказал Вал. — Как насчет того, чтобы получить пару уроков от взрослого? Я мог бы научить вас всякому, о чем эти сопляки понятия не имеют. Почему бы нам не начать прямо сегодня вечером?
— Д-да что ты, черт возьми, несешь Ее Величеству?! А ну заткнись! — заорал Артур. Он вскочил на ноги, его лицо было таким же красным, как у Стайла, а кулак был отведен назад, готовый врезать Валу по физиономии.
Сефек вскинула руки, чтобы защитить Вала, сдерживая молодого рыцаря. Кемет остановил её, но я видела, как тяжело дышит Артур, сжимая кулаки и глядя на Вала как на угрозу. Вал лишь ухмылялся, глядя на ярость Артура.
— Какой молодой, — усмехнулся он, выпятив подбородок. — Что? Хочешь присоединиться к нам? Я был бы рад оценить, насколько этот сопливый рыцарь Хозяйки способен её удовлетворить.
Нет, теперь я должна была что-то сказать.
— Пожалуйста, перестаньте говорить Артуру эти жуткие вещи! — Я постаралась прозвучать внушительно, но Вал лишь расхохотался. А когда я обиженно фыркнула и топнула ногой, он засмеялся еще пуще. Я уже привыкла к его странным комментариям, но мне бы хотелось, чтобы он оставил Артура и Стайла в покое.
— Артур — прилежный, добрый, сильный, гордый, невероятный рыцарь, — заявила я. — Я достаточно счастлива просто тем, что он рядом со мной. Это всё, что мне нужно.
Встретившись взглядом с Валом, я защищающе обняла руку Артура. Но он продолжал гоготать. Кажется, он начал смеяться даже сильнее, когда я схватила Артура. Погодите… Я покосилась в сторону — и обнаружила, что и Артур, и Стайл красные как помидоры и отказываются смотреть на меня. Артур, казалось, покачивался из стороны в сторону, словно от него осталась одна лишь оболочка.
— Что случилось? — спросила я.
Я крепче сжала руку Артура, но он лишь выпрямился и не поднимал глаз. Вал чуть ли не пополам сгибался от смеха.
— Я бы мог устроить вам куда больше веселья, чем эти детишки!
Разозлившись, я выдала лучший ответ, на который была способна:
— Мне и так очень весело! Мне не нужна ваша помощь!
— Ну, это самое главное, — сказал Вал, хотя его ухмылка явно противоречила его словам.
Стайл, Артур и Тиара поспешили к карете, желая поскорее вернуться в резиденцию. Я не могла их винить. Мне тоже не терпелось уехать после всего этого. Но прежде чем стражник успел закрыть дверь, Вал окликнул меня еще раз:
— Хозяйка!
Я вздохнула и повернулась, готовясь к очередной перепалке... но вместо этого обнаружила, что он стоит, держа Кемета и Сефек за руки, на этот раз на удивление притихший.
— Я с нетерпением жду эту вашу «школу». Пусть двое моих спиногрызов будут туда ходить, когда она будет готова, идет? — сказал он; его озорная улыбка стала более невинной, чем прежде.
Кемет и Сефек переглянулись при словах «моих спиногрызов». Хотя в улыбке Вала всё еще скрывался смешок, она была искренней. Как бы он ни шутил, когда дело касалось этих двоих детей, он был предельно серьезен.
— Конечно, — сказала я. Я ответила ему улыбкой, на этот раз настоящей, от всего сердца.
Я возлагала большие надежды на новую школу. Мне хотелось, чтобы она принесла пользу всем, включая Сефек и Кемета. Стайл даже сказал, что надеется, что тот мальчик со странной силой света тоже сможет там учиться.
Национальная почтовая служба, независимая школьная система и укрепление связей с нашими ближайшими соседями.
Я сделала всё это ради народа Фризии.
Но нам еще предстоял долгий путь.
Продолжение следует…
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод и редактура: TuXoXoDKa
Вычитка и оформление диалогов: Исекайный Сомелье
Работа с изображениями: Animia
— Простите. Давайте попробуем еще раз, пожалуйста!
Мощный голос приятно разнесся под ярко-синим небом.
Мы с Тиарой рассмеялись, сидя в стороне и наблюдая за спаррингом Артура. Облаченный во всё белое, он бросился на своего партнера. Возможно, на этот раз он наконец-то нанесет удар. Но в одно мгновение его инерция обернулась против него, и он ударился о землю с такой силой, что я почувствовала вибрацию под ногами. Тиара прикрыла рот рукой и вскрикнула, но на лице противника Артура играла безмятежная улыбка.
— Как всегда великолепно, сэр Артур, — произнес премьер-министр Гилберт. — Я искренне восхищаюсь вашей способностью выдерживать столько ударов.
Премьер-министр Гилберт зааплодировал, в то время как Артур, всё еще распластавшись на земле, тяжело вздохнул.
— Спасибо, — проворчал Артур. За сегодняшний день он валялся на спине в грязи уже в десятый раз.
Стайл сидел рядом со мной, скрестив руки на груди и закинув ногу на ногу. Он недовольно поджал губы, глядя на премьер-министра Гилберта.
— Артур, ну попади ты уже по нему. Я хочу посмотреть, как ты отдубасишь Гилберта.
— Прошу прощения, премьер-министр, — сказал Артур. — Еще один раз, пожалуйста.
— Разумеется. Сколько угодно.
Подколки Стайла заставили Артура снова вскочить на ноги. Он отряхнул грязь со своей безупречной формы и приготовился вновь сойтись лицом к лицу с премьер-министром.
Эта маленькая договоренность возникла около полутора лет назад, во время вечеринки в доме премьер-министра Гилберта по случаю его предстоящей свадьбы. Тогда премьер-министр сказал, что хочет отблагодарить Артура за помощь в спасении Марианны, но всё, о чем попросил Артур взамен — это возможность тренироваться вместе.
С тех пор, как только у них выдавалось свободное время, они уходили на пустующие площадки для спаррингов. Казалось, лишь Стайл был недоволен таким развитием событий, возможно, потому, что это означало потерю его партнера по тренировкам. Какое-то время Артур был полностью в его распоряжении, и они стали лучшими друзьями, а теперь премьер-министр Гилберт — человек, которому он всё еще не до конца доверял — украл часть его времени. К тому же Стайл не слишком-то умел скрывать свое раздражение. Вдобавок ко всему, Стайлу пришлось признать тот факт, что сам по себе он не представлял достаточной трудности, чтобы удерживать внимание Артура.
Стайл обычно приходил на эти бои только тогда, когда там присутствовала и я. В противном случае он бы просто дулся и злился в одиночестве.
— Из всех людей именно Гилберт... — пробормотал Стайл, и в его голосе сквозил яд. Прошло полтора года, а он всё еще негодовал по поводу всей этой затеи.
Я погладила его по волосам, пытаясь успокоить. Он поджал губы и не сказал больше ни слова. Он заерзал, словно ему было неловко терпеть этот жест на глазах у премьер-министра, но не отстранился.
— Не желаете ли тоже попробовать, принц Стайл? Мы могли бы устроить учебный бой. Это был бы отличный шанс ударить меня, — предложил премьер-министр Гилберт.
— Как бы заманчиво это ни звучало, я пас. Я лучше умру, чем буду спарринговаться с вами, — огрызнулся Стайл.
Он демонстративно отвернулся от премьер-министра Гилберта с громким «Хмпф!». Премьер-министр лишь пожал плечами в ответ на незрелость Стайла и мягко заметил, что отказ Стайла «весьма прискорбен». И всё же Стайл ни за что бы не сдался.
Премьер-министр переключил свое внимание обратно на Артура, который стоял в готовности встретить его. Они практиковали не только бой на мечах, так что, когда Артур поднял голые кулаки, премьер-министр Гилберт был готов. Казалось, Артур тоже перенял от него несколько приемов рукопашного боя. Порой их рукопашные схватки становились настолько напряженными, что казалось, меч лишь тянул бы Артура вниз. Но Артур никогда не сдавался и не позволял себе расслабиться. Как раз в тот момент, когда он, казалось бы, падал на землю побежденным, он вскакивал снова с криком: «Еще один раз, пожалуйста!»
Однако на этот раз премьер-министр Гилберт помедлил, прежде чем они с Артуром смогли начать следующий раунд. Судя по выражению его лица, избивать мальчишку, спасшего его возлюбленную, было для него довольно мучительно. Мгновение он стоял молча; возможно, он придумывал альтернативный способ уважить просьбу Артура?
Внезапно он хлопнул в ладоши.
— Почему бы нам не устроить соревнование?
Стайл нахмурился, вероятно, уже переживая из-за того, какой коварный план, по его мнению, тут замышлялся, но мы с Тиарой выпрямились в креслах.
— Давайте проведем учебный бой, — продолжил премьер-министр Гилберт. — Если вы сможете нанести мне удар, хотя это и немного преждевременно, я с удовольствием научу вас тому приему, который показывал ранее.
— Серьезно?! — выпалил Артур, придя в восторг.
— Да, разумеется.
Глаза Артура загорелись от волнения, и он победно вскинул кулаки. «Прием», о котором говорил премьер-министр Гилберт, был ударом открытой ладонью. Я не могла скрыть удивления. Это была редкая техника самообороны в здешних краях, её почти не изучали ни в королевской семье, ни в рыцарском ордене. Однако премьер-министр был сведущ во всевозможных практиках самообороны. Его удар ладонью мог отправить человека в нокаут, не оставив даже синяка. Даже Стайл был впечатлен, когда увидел его.
— Пожалуйста, научите меня! — попросил Артур в тот день, когда премьер-министр Гилберт применил его на нем.
Тогда премьер-министр Гилберт не сделал этого сразу, но Артур не переставал просить. Теперь же, похоже, Артур наконец получил свой шанс.
— В учебном бою он может сражаться как угодно, верно? — спросил Стайл.
Я с ужасом покосилась на него, а у Тиары отвисла челюсть. Произнося это, Стайл понизил голос, а затем подался вперед, чтобы опереться руками о землю. Его немигающий взгляд вонзился в премьер-министра Гилберта.
Премьер-министр Гилберт изогнул бровь, но мгновение спустя его удивление сменилось странной, довольной улыбкой. Полагаю, он не ожидал, что Стайл вмешается, чтобы помочь Артуру победить, но, казалось, Стайл был заинтересован в этом ударе ладонью не меньше Артура. Я содрогнулась, представив, на что именно он рассчитывал.
— Сражайтесь как вам угодно, за исключением оружия и особых сил, — ответил премьер-министр Гилберт.
С этими словами Стайл поднялся со своего места, медленно расстегивая пиджак.
— Отлично, — сказал он, не отрывая взгляда от премьер-министра.
Он перекинул пиджак через спинку стула и положил поверх него очки. Затем телепортировался к Артуру.
— В этот раз мы действуем в команде, Артур. Мы свалим Гилберта с ног вместе.
— Погоди, это же жульничество! К тому же, нам нужно нанести всего один удар для победы, — возразил Артур.
— Неважно. Я разрешаю.
Взгляд Артура заметался между Стайлом и премьер-министром Гилбертом. На его лице отразилась неловкая гримаса, словно его смущал расклад двое против одного. Учебные бои обычно больше походили на дуэли. Но премьер-министр Гилберт лишь улыбался мальчикам, сохраняя абсолютное спокойствие перед лицом их командной работы. Сомневаюсь, что он собирался им проигрывать, даже будучи в меньшинстве.
— Удачи вам троим! — крикнула я, когда они изготовились к бою.
— Т-только не пораньтесь, ладно? — попросила Тиара.
После секундного молчания Артур и Стайл сделали вдох, а затем в идеальной синхронности бросились на премьер-министру Гилберта. Но премьер-министр предугадал их стратегию. Артур был быстрее и добрался до него первым, но премьер-министр Гилберт просто использовал его инерцию, чтобы отправить мальчика в полет. Стайл нанес удар ногой в его слепую зону, но премьер-министр Гилберт заблокировал его локтем и выбил у Стайла почву из-под ног. Я поморщилась, напрягшись, пока премьер-министр Гилберт уклонялся от мальчиков, словно матадор, ловко уходящий от быка.
— Эй, Хозяйка. Что это тут за игры у вас происходят?
Я обернулась в кресле и увидела Вала, ленивой походкой бредущего к нам со стороны королевской резиденции. Через плечо у него была перекинута почтовая сумка, а следом плелись Сефек и Кемет. Двое детей тут же уставились на потасовку.
— Вы уже закончили с доставками? — спросила я его. — У вас же в этот раз были остановки в трех разных королевствах.
— На второй остановке к нам прикопались какие-то ублюдки-работорговцы, — ответил Вал. — Я притащил их сюда, в орден, ну и подумал заодно забросить письмо, раз уж я здесь.
Вал вытащил из куртки конверт и протянул его мне.
— Опять? — недоверчиво вздохнула я.
С тех пор, как Вал начал работать курьером, на него довольно часто нападали преступники. Поимка и доставка их фризийским рыцарям по моему приказу стала регулярной частью его работы.
— Да забудьте об этом, — отмахнулся Вал. — Вы-то тут чем занимаетесь? Монстры наконец-то бьются за ваше сердце, Хозяйка?
— Конечно же нет, — запротестовала я. Просто они все были так же полны энергии, как и всегда.
— Прайд! Не теряй бдительности рядом с этим человеком! — крикнул Стайл.
Премьер-министр Гилберт небрежно бросил:
— Отличная работа с доставками, Вал.
Во время разговора они даже не прервали бой. Артур подкрался к премьер-министру Гилберту со спины, но так и не нанес удар. Премьер-министр подпрыгнул, и Артур вместо него врезался в Стайла.
— Вал, раз уж вы здесь, могу я поиграть с Сефек и Кеметом до вашей следующей доставки? — спросила Тиара с сияющими глазами. Последние три месяца она проводила с детьми всё больше и больше времени, приглашая их и даже Вала к себе в комнату всякий раз, когда они возвращались в замок.
— А? — буркнул Вал. Похоже, ему больше хотелось отправиться на следующую доставку, чем торчать в замке.
— Так вышло, что сегодня на обед у меня клубничный торт, а я знаю, что Сефек его обожает. — Тиара весело хлопнула в ладоши.
— Серьезно?! Ура, тортик! — радостно вскрикнула Сефек; её глаза загорелись.
С тех пор, как она начала проводить время в комнате Тиары, Сефек стало комфортно общаться с ней на равных. Кемет был так же взбудоражен, как и его сестра. Тиара не стала больше ждать ни секунды и увела Сефек за руку.
— Вал! Кемет! Поторапливайтесь! — позвала Сефек.
Вал проворчал «дайте мне передышку», но потянулся к руке Кемета.
— Ой, э-э...
— А? — вырвалось у меня.
Он совершил ошибку. Рука, к которой рефлекторно потянулся Вал, принадлежала не Кемету. Она была моей.
Вал не посмотрел, прежде чем протянуть руку, и, поскольку мы с Кеметом стояли рядом, он случайно схватил мою руку вместо Кемета. Осознав свою оплошность, — возможно, потому что моя рука была тоньше, — он резко обернулся. Теперь его глаза расширились. Мы встретились взглядами и замерли.
Кемет дернул Вала за рубашку, но Вал оставался бледным и неподвижным. Он просто продолжал смотреть на меня, словно видел впервые в жизни.
Мне стало любопытно, не пытается ли он разгадать, каким образом мне удавалось одолеть его в нескольких предыдущих стычках.
— Я, э-э...
Вал отдернул руку. Вероятно, всё это длилось лишь пару секунд, но казалось, что прошли годы. Вал не извинился; он даже не ухмыльнулся саркастически, как я того ожидала. Он схватил Кемета за руку и отвернулся, молча последовав за Тиарой и Сефек.
Странно. Я смотрела, как он тяжело шагает прочь с напряженными плечами, хотя я ведь не сделала ничего плохого. Это он схватил мою руку. Он бросил в мою сторону еще один взгляд, почесал затылок и продолжил идти с хмурой гримасой на лице.
Тиара оглянулась через плечо и крикнула мне своим певучим голоском:
— Старшая сестра, обязательно поболей за старшего брата и Артура за меня!
Я издала тихий возглас удивления. И это всё? У нее не было для них более конкретного послания? Наверняка им хотелось получить от Тиары хоть какую-то реальную поддержку. Я не могла болеть за них в одиночку. Я поднялась с кресла, намереваясь догнать Тиару и выпросить у нее более основательные слова поддержки, но Тиара остановила меня, сделав всего пару шагов.
— Пожалуйста, останься с ними, старшая сестра, — сказала она. — Пусть они услышат, что ты чувствуешь. Таким образом, старший брат и Артур наполнятся мотивацией. Я в этом уверена!
Напоследок помахав рукой, Тиара скрылась в королевской резиденции, направляясь в свою спальню. Меня страшила нависшая надо мной перспектива провала. Я мысленно подготовилась болеть за Стайла и Артура в одиночку. Им нужно было заслужить эту технику удара ладонью!
— О боже. Я чувствую потерю концентрации, — с улыбкой произнес премьер-министр Гилберт.
И это было правдой. Вместо того чтобы смотреть на премьер-министра, Стайл и Артур теперь смотрели на меня, в особенности зациклившись на руке, которую схватил Вал. Они выглядели невероятно расстроенными. Неужели их так легко отвлекла какая-то случайность? Премьер-министр Гилберт, казалось, думал именно так — и перспектива этого его явно разочаровывала. Возможно, они потеряли концентрацию в тот самый момент, когда на сцене появились Вал, Кемет и Сефек, и теперь он мог отбиться от них одной левой, в лучшем случае. В таком темпе пройдут целые века, прежде чем они освоят эту технику!
— Стайл! Артур! Вы справитесь! — выкрикнула я, пытаясь привести их в чувство.
Теперь мне нужно было болеть за нас обеих с Тиарой, поэтому я кричала изо всех сил. Мальчики вздрогнули от внезапно повысившейся громкости.
— Тиара так гордится тем, что может называть тебя своим братом, Стайл, и я тоже! Ты такой умный и крутой! Тебе всё по плечу, за что бы ты ни взялся!
Если Стайл и намеревался возобновить бой, то теперь он резко затормозил. Его лицо вспыхнуло, а кадык дернулся, когда он сглотнул. Неужели вся эта похвала была для него слишком смущающей? Он буквально метался, затерявшись в какой-то петле мыслей. Возможно, это было уже чересчур вдобавок к той истории с «маленьким принцем», и он переживал, что позже это станет поводом для насмешек.
Пока он мешкал, премьер-министр Гилберт сделал выпад и нанес ему удар.
— Артур, ты уже такой потрясающий рыцарь! — закричала я. — Ты сильный, храбрый и столько раз защищал меня! Нет никого, кого бы ты не смог победить!
На этот раз замер Артур, вытянув кулак в сторону противника. На реальном поле боя это означало бы его верную смерть. От моих слов вишнево-красный румянец залил его шею и добрался до самых кончиков ушей; неужели моя похвала так сильно его выбила из колеи? Но он выглядел каким-то счастливым...
Премьер-министр Гилберт легко отбил руку Артура в сторону и сбил его с ног. Теперь он мог бы прикончить их обоих в два счета. Да черт возьми, он, наверное, успел бы заодно прочитать книгу и выучить новую технику!
Я понятия не имела, что происходит, но казалось, что Стайл и Артур были слишком смущены, чтобы вообще нормально функционировать. Будь это настоящий бой, они оказались бы в большой беде, но я попыталась их подбодрить.
— Вы вдвоем можете победить! Я верю в вас! — крикнула я.
Что-то изменилось. Возможно, в конце концов подстегнутые моими словами, Стайл и Артур снова вскочили на ноги. Премьер-министр Гилберт напрягся; его небрежная уверенность исчезла, и оба мальчика сосредоточили на нем всё свое внимание.
Стайл и Артур не сводили глаз с премьер-министра; лица обоих всё еще пылали. Мальчикам стало немного легче дышать. Сосредоточенность Стайла, в частности, перешла на совершенно иной уровень по сравнению с тем, что было раньше. Придя в движение, они действовали с единым намерением, словно оба рвались к одной и той же цели, а их умы и сердца работали в идеальной синхронии. Они напоминали два лезвия идеально заточенного клинка, готовые нанести удар.
Я почти физически ощущала исходящую от них жажду крови.
По лбу премьер-министра скатилась капля пота, и, похоже, он признал, что теперь это настоящий бой. Как только Стайл и Артур сорвались с места, премьер-министру Гилберту пришлось отступить. На этот раз именно премьер-министр оказался в глухой обороне, пока Стайл и Артур обрушивали на него яростную атаку, рожденную их единой, непоколебимой решимостью.
Мне показалось, что премьер-министр Гилберт мельком взглянул на меня и едва заметно ухмыльнулся. Это выглядело так, словно он говорил: «Твоя взяла».
Несмотря на то, что я просто стояла в стороне, я поймала себя на мысли: а не стала ли я каким-то образом негласной участницей этой битвы? Я отвлекла мальчиков, а затем мотивировала их… Разве это заслуживало такого признания с его стороны?
Но не успела я развить эту мысль, как Стайл и Артур обрушились на него.
Я склонил голову набок. Стайл смотрел в землю, прижимая пальцы к переносице, туда, где обычно сидели его очки, и я никак не мог прочесть выражение его лица.
— Ничего, — ответил он, но его голос прозвучал странно и тихо, словно он чего-то стыдился.
Наконец Стайл поднял взгляд, сжав кулаки, и пробормотал несколько слов. Я не разобрал ни звука, и ему пришлось повторить.
— Я сказал… Тот прием, которому тебя научит Гилберт. Как-нибудь научи ему и меня тоже. Я не против его освоить, при условии, что моим учителем будешь ты.
Стайл разжал кулаки, скрестил руки на груди и насупился, глядя в пол.
Мои глаза расширились от удивления. За время наших спаррингов мы обучили друг друга множеству приемов, но Стайл всегда отказывался учиться чему-либо напрямую у премьер-министра Гилберта. «Ни за что не стану использовать те же приемы, что и этот тип», — обычно говорил он. Но, похоже, он наконец-то был готов отбросить свою гордость ради того, чтобы стать сильнее.
— Договорились! — обрадовался я, похлопав Стайла по спине. Я ухмыльнулся своему надутому лучшему другу. — Значит, начнем завтра? — Да, я готов учиться.
Мне уже не терпелось. Черт возьми, да он может освоить этот прием даже быстрее меня. Стайл всегда схватывал всё на лету.
— Стайл! Артур!
Мы обернулись и увидели принцессу Прайд, которая бежала к нам, широко улыбаясь. — Прайд! — Принцесса Прайд!
Сопровождавшая её горничная протянула премьер-министру Гилберту полотенце, чтобы он мог вытереть пот. Он одарил нас лукавой улыбкой, словно уже знал, что произойдет дальше. Прайд остановилась перед нами, держа в руках влажный платок.
— Отличная работа, вы двое, — сказала она нам. — Концовка была просто невероятной.
Принцесса Прайд потянулась своим платком, чтобы вытереть пот с моего лба. Я не мог пошевелиться. Наверное, мне следовало остановить её — в конце концов, она была принцессой, вытирающей пот с какого-то обычного рыцаря, — но я едва смел дышать, находясь так близко к ней. Её солнечная улыбка и прохладная ткань вытеснили из головы любые мысли, которые я мог бы озвучить в тот момент.
— Ты был таким крутым, Артур, — добавила она. — Я просто поражена, что тебе удалось нанести удар премьер-министру Гилберту. Это было завораживающее зрелище.
Сердце бешено колотилось в груди, отдаваясь стуком в ушах. Я попытался выдавить из себя «спасибо», но слова застряли в горле. Вместо этого я погладил свой длинный хвост, пытаясь унять пульсацию крови в ушах. На долю секунды я всерьез испугался, что у меня случится сердечный приступ.
Затем она переключилась на Стайла. Принц крепко зажмурился, когда она начала стирать грязь с самого кончика его носа. Она протерла кожу вокруг его глаз, прежде чем очистить остальную часть лица, и даже пропустила пряди его волос сквозь свои пальцы, расчесывая их.
— Вот и всё, готово, — сказала она, однако продолжила поглаживать Стайла по волосам.
Он стоял неподвижно, стойко перенося всё это со сжатыми челюстями. Только когда на его губах появилась застенчивая улыбка, она отстранилась.
— Это выражение лица мне нравится больше, Стайл. Ты вырос таким красавцем.
Она улыбнулась и заправила прядь его волос за ухо. Он вздрогнул от прикосновения её кончиков пальцев. Его кадык дернулся, когда он сглотнул; руки безвольно повисли вдоль туловища.
— Э-это всё благодаря твоей поддержке, Прайд, — выдавил он. — Большое тебе спасибо.
Звук его голоса вывел из ступора и меня. — Большое спасибо, — сказал я. Немного с опозданием, но это лучше, чем ничего.
Принцесса Прайд улыбнулась, а затем протянула руки к нам обоим. Она переплела свои пальцы с нашими. Я знал, что в этот миг плечи Стайла окаменели так же сильно, как и мои.
— Пожалуйста, защищайте моих подданных, и Тиару тоже, — мягко попросила она. — Я знаю, что вы двое сможете это сделать. Только посмотрите, как усердно вы трудились.
Говоря это, она смотрела на наши руки, словно пытаясь отыскать силу в наших пальцах. Мы оба повзрослели за эти несколько лет; я надеялся, что, глядя на нас сейчас, она видит надежных людей, способных её защитить.
Принцесса сжала наши руки. Мне хотелось успокоить её, пообещать, что мы, конечно же, оправдаем её надежды, но в её словах чего-то не хватало, в них сквозила какая-то печаль, которую мне отчаянно хотелось исправить. Она забыла о самой себе.
— И тебя мы тоже защитим, — в один голос произнесли мы со Стайлом.
Неужели она действительно не подумала о собственной безопасности? Разумеется, мы будем защищать Тиару и жителей королевства даже без её приказов, но у нас был долг и искреннее желание защищать и её тоже.
Вздрогнув, Прайд подняла на нас взгляд. Она заморгала, почти испуганно, словно сказала что-то не то; в её глазах отражались наши синие и черные радужки, неотрывно смотрящие на неё. Она открывала и закрывала рот, словно собираясь взять свои слова назад или извиниться. Мы заговорили одновременно, даже не планируя этого.
Желания в наших сердцах были в идеальной синхронии; я знал, что Стайл чувствует это так же сильно, как и я. Мы оба осторожно сжали её пальцы в ответ.
— Я твой помощник и твой будущий сенешаль, — произнес Стайл. — Пожалуйста, полагайся на меня больше. Я защищу Тиару, народ этого королевства и тебя.
— Я никогда не дрогну, — сказал я ей. — Я никогда не предам клятву, которую дал тебе в тот день. Теперь, когда я стал твоим рыцарем королевской гвардии, я всегда буду твоим истинным рыцарем, как по званию, так и на деле.
Какое-то время Прайд просто молча смотрела на нас. Наши лица горели, но мы выдержали её взгляд, полные решимости. Когда до нее дошел смысл наших слов, потрясение на её лице сменилось радостью и облегчением.
Ветер прошептал мимо нас, неся с собой запах увядающих листьев и подкрадывающегося холода, возвещая о грядущей смене сезонов. Он метнул рыжие волосы принцессы в нашу сторону. Мой хвост затрепетал за спиной. Принцесса Прайд заговорила чуть громче, и бриз донес до нас её слова.
— Вы двое такие классные! — Она широко улыбнулась; её счастье было заразительным, когда она сжала наши руки в ответ.
И мы, её верные подданные, готовые исполнить все её мечты и желания, улыбнулись ей в ответ.
Продолжение следует…
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод и редактура: TuXoXoDKa
Вычитка и оформление диалогов: Исекайный Сомелье
Работа с изображениями: Animia
— А затем капитан Каллум собрал всех спасенных в одном месте и приказал своим людям защищать их. Вот почему никто не пострадал при взрыве. Мы тоже отвели Сефек и остальных к повозкам…
Мои глаза загорелись, когда я рассказывал эту историю. Принцессы смотрели на меня с легкой усмешкой.
После нашей обычной тренировки со Стайлом мы устроили перерыв прямо в тренировочном зале, хотя я еще не особо устал. Стайл немного запыхался, но во мне так и бурлила энергия; мне не терпелось поболтать с принцессами, а не отдыхать.
В тот момент я как раз рассказывал историю о разгроме организации работорговцев. И чем дольше я говорил, тем больше не мог удержаться от того, чтобы не упомянуть о заслугах моих братьев по ордену.
— Тот парень, Эрик, рыцарь, которому капитан Алан поручил охранять пленников в клетке среднего класса, работал в арьергарде и не позволил ни одному врагу сбе... — Артур, — вмешался Стайл. — Прибереги свои восторженные оды и хвастовство на потом. Просто расскажи нам, что произошло в бою.
Я послушно захлопнул рот. Я даже не осознавал, насколько сильно воодушевился. Я никогда подолгу не рассказывал о себе, но когда дело касалось других рыцарей, я так заводился, что едва мог остановиться.
— Прошу прощения, — сказал я, склонив голову перед принцессой Прайд.
— Всё в порядке. Твои восторженные рассказы о других рыцарях лишь показывают, как сильно ты любишь орден. Мне бы хотелось услышать от тебя больше историй, Артур.
Она тихо рассмеялась, и при виде её улыбки мое лицо густо покраснело. Жар пополз вниз по шее, отдаваясь в самом животе.
— С-спасибо, — неловко ответил я. Но я не мог перестать думать о её словах. Она действительно хотела послушать мои истории. Твои восторженные рассказы о других рыцарях лишь показывают, как сильно ты любишь орден.
Я уцепился за эту мысль. С тех пор, как другие рыцари узнали, что «Жанна» на самом деле была принцессой Прайд, они не переставая говорили о ней и о тех поразительных вещах, которые она совершила в той пещере. Я вдруг понял, почему она могла истолковать такую похвалу как любовь. Рыцари звучали точно так же, когда говорили о ней.
Прошло уже четыре года, а её популярность до сих пор не подает никаких признаков угасания.
Продолжение следует…
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод и редактура: TuXoXoDKa
Вычитка и оформление диалогов: Исекайный Сомелье
Работа с изображениями: Animia
ВСЕМ ПРИВЕТ. Меня зовут Тэничи. Я хочу сказать вам огромное спасибо за покупку второго тома «Королевы, ставшей причиной трагедии». Благодаря вашей колоссальной поддержке предыдущей книги я смог написать и выпустить этот второй том. Я правда не знаю, как выразить всю свою благодарность.
Первый том закончился, когда главной героине было одиннадцать лет. В этой же книге ей исполняется пятнадцать. Это дало Судзуноскэ-сэнсэю возможность нарисовать повзрослевшие версии персонажей.
В этой истории на первый план выходят герои, которые лишь мельком появлялись в предыдущем томе, поэтому я верю, что читатели смогут найти для себя что-то новое, если перечитают первый том после этого. Я объединил главы «Отступник» и «Преступник» в одну большую главу «Грешники», которая, надеюсь, вам тоже понравится. Затем я заново отредактировал текст, добавив новые эпизоды и истории без изменения существующего содержания, чтобы тем, кто уже был знаком с веб-версией, было проще и приятнее читать её в книжном формате.
Если вы прочли этот том, и вам особенно понравилась какая-то глава или персонаж, я был бы очень признателен, если бы вы заглянули и в веб-версию на сайте Shousetsuka ni Narou. Там вы сможете взглянуть на ту же самую историю с других точек зрения и увидеть другие сцены с участием полюбившихся героев.
Судзуноскэ-сэнсэй, спасибо вам за очередную порцию невероятных иллюстраций. Для меня огромная честь видеть повзрослевших Прайд, Гилберта, Вала и остальных, нарисованных вашими невероятно умелыми руками. Как автор, совершенно лишенный таланта к рисованию, я всегда мечтал увидеть, как Вал и дети будут выглядеть на иллюстрации, с того самого момента, как опубликовал эти главы. Я был очень привязан к тем сценам, поэтому, когда узнал, что Судзуноскэ-сэнсэй нарисовал одну из них, я был так счастлив, что едва мог сдержать эмоции. Огромное вам спасибо, правда.
Я полагаю, что как только выйдет этот том, также появится информация о манга-адаптации этой истории. Те, кто работает над мангой, нарисовали такой чудесный, притягательный арт, потрясающе передающий суть сюжета. Такое нельзя пропустить, так что, пожалуйста, обязательно почитайте! Я своим ушам не поверил, когда впервые получил предложение о создании манги. Всё это — лишь благодаря поддержке, которую я получаю от вас, моих читателей. Я не могу отблагодарить вас в достаточной мере.
И наконец, всем, кто купил эту книгу, всем читателям веб-версии, Судзуноскэ-сэнсэю, всем сотрудникам издательства Ichijinsha, всем, кто участвовал в публикации этой новеллы, продавцам, работникам книжных магазинов, которые выставляли книгу на самые видные полки, моему редактору, который поддерживал меня, моей семье, которая за меня болела, и моим друзьям — я благодарю вас всех от всего сердца. Именно ваша помощь привела меня туда, где я сейчас нахожусь. Надеюсь, мы еще не раз встретимся с вами в будущем, окруженные вашей добротой.
Спасибо за прочтение!
[[image:/storage/reader-images/dd9a5a1ffac99d02931320d947399ff1e4dca9ab.png]]
[[image:/storage/reader-images/70a404750f42a4bae846810d076f27ad4846449a.png]]
[[image:/storage/reader-images/00af83031e6e9282ff77e0d4142a63a0b93cfe72.png]]
Работа с изображениями: Animia
Была одна отомэ-игра под названием «Наш луч света». Невероятно популярная НЛС благодаря поддержке фанатов превратилась в еще более длинную серию. На протяжении восемнадцати лет я жила обычной жизнью, и НЛС была одной из моих главных тайных слабостей.
А затем всё изменилось.
— Прайд, как ты себя чувствуешь? Если что-то не так, скажи мне.
Стайл, мой младший приемный брат, смотрел на меня нежным взглядом. Его темные глаза смотрели на меня из-за очков в черной оправе. Волосы, такие же чернильно-черные, были аккуратно уложены.
Этот юноша был первым принцем нашего королевства. В этом году ему исполнится пятнадцать, но не так уж давно он был всего лишь семилетним простолюдином, которого усыновила королевская семья. Стайл был моим самым дорогим братом, хоть в нас и не текла одна кровь. Когда я стану королевой, он станет моей правой рукой и сенешалем. Уже сейчас он служил моим управляющим, неизменно находясь рядом со мной.
Особая способность Стайла к телепортации помогала ему в его обязанностях, позволяя перемещаться в любое место, где он уже бывал — или координаты которого знал, — независимо от расстояния. Это и впрямь была превосходная сила. Он мог телепортироваться даже к определенному человеку, просто зная, что тот из себя представляет. И он мог телепортировать не только себя — он мог перемещать с собой до четырех человек.
Всё это ставило его особую силу намного выше большинства других. У Стайла всегда была светлая голова на плечах, но меня наполняло гордостью то, что теперь все видели в нем мудрого принца и выдающегося гения, которым он и являлся.
— Я так жду завтрашнего дня, старшая сестра!
Моя младшая сестра, Тиара, сжала мою руку и лучезарно улыбнулась, глядя на меня снизу вверх. У второй принцессы были волнистые золотистые волосы и такие же золотые глаза — настоящий ангел. Она была на два года младше меня и на год младше Стайла.
— Я тоже, хотя… я немного нервничаю, — ответила я, выдавив для своих брата и сестры улыбку.
— Не волнуйся. Я буду рядом, — сказал Стайл.
— И я тоже буду рядом! — подхватила Тиара.
Меня захлестнула волна облегчения. Прайд Ройал Айви. С волнистыми рыжими волосами и пронзительными фиолетовыми глазами, я была первой принцессой нашего королевства.
Эти земли — королевство Фризия — были единственной страной, где рождались люди с особыми силами. Будучи первой принцессой в стране, которой правят королевы, восемь лет назад я стала наследной принцессой. Однако дело было не только в родословной. В то же самое время пробудилась и моя особая сила — предвидение.
В последнее время Стайл и Тиара, казалось, изучали меня более пристально. Даже сейчас, когда мы втроем собрались в моей комнате, они поджимали губы и хмурили брови. У меня была догадка, почему...
Завтра был мой шестнадцатый день рождения.
В нашем королевстве женщины считались совершеннолетними в шестнадцать лет, а мужчины — в семнадцать. Это означало, что завтрашнее празднование дня рождения будет совершенно особенным событием. Если я не смогу продемонстрировать свою пригодность в качестве будущей королевы или доставлю хоть малейшие неприятности, меня ждет участь похуже грязных слухов. Само мое положение в королевской семье может оказаться под угрозой. За последние шесть месяцев я предложила ряд совместных законов между Фризией и нашими странами-союзниками. Моя матушка, нынешняя королева Фризии, тоже работала в этом направлении, но она поручила мне создание школьной системы для детей по всему королевству, включая официальные презентации. Я не могла позволить себе поставить всё это под удар на праздновании своего дня рождения.
— Я сделаю всё возможное, чтобы завтрашний день рождения прошел без сучка без задоринки.
На этот раз заговорил премьер-министр Гилберт, который только что закончил наброски последних приготовлений. Он пролистал материалы, с улыбкой глядя на меня. Премьер-министр Гилберт был помощником моего отца и одним из чиновников, помогавших мне со школьной системой, помимо своих прочих обязанностей. Я была ему безмерно благодарна.
Наряду с острым умом, он также обладал особой силой — контролем возраста. Из-за этого определить его точный возраст было трудно. У него были светло-голубые волосы, завязанные в хвост, перекинутый через плечо, и проницательные миндалевидные глаза.
— Спасибо, премьер-министр, — сказала я.
— Не стоит благодарности, — ответил он. — Я служу народу, я служу Вашему Высочеству, и я служу королевской семье. Я буду рядом с вами, когда придет время объявить о вашей школьной системе. Кроме того…
Премьер-министр Гилберт внезапно замолчал. Он склонил голову набок и посмотрел поверх меня на Стайла; выражение его лица помрачнело.
— Впрочем, давайте оставим этот разговор до другого раза, — сказал он, выходя с легким поклоном.
Обернувшись к Стайлу, я обнаружила, что его лицо омрачилось мрачным взглядом, которым он провожал премьер-министра. К чему бы это? По крайней мере, сегодня он был не так вспыльчив, как бывало раньше. Может, он плохо себя чувствует?
Тиара тоже это заметила.
— Стайл, ты в порядке?
Он вздрогнул, вынырнув из своих мыслей.
— Прости, просто кое о чем задумался. Я в порядке.
Стайл улыбнулся нам, но я всё равно видела, что что-то не так. Может, он просто нервничает из-за завтрашнего важного дня. Наверное, мое собственное беспокойство тоже не помогало.
— Мне нужно идти на тренировку с Артуром, — добавил Стайл. — А что дальше по плану у тебя, Прайд?
— У меня еще остались последние приготовления к завтрашнему дню. Передай Артуру, что я с нетерпением жду встречи с ним.
Напряжение на лице Стайла немного спало.
— Передам, — сказал он, прежде чем попрощаться с нами.
Тиара тоже ушла, сказав, что ей нужно проверить свое платье перед завтрашним днем.
Они и правда ведут себя странно…
Я склонила голову набок. В преддверии завтрашней церемонии я никак не могла выкинуть из головы странное поведение моих очаровательных брата и сестры. Они появились в моей жизни восемь лет назад, и теперь мы были близки как никогда. Из-за этого любые едва уловимые перемены в них тревожили меня еще больше.
Восемь лет назад они стали не единственным изменением в моей жизни.
Именно тогда я впервые обрела способность к предвидению, считающуюся божественным откровением будущего правителя, и стала официальной наследной принцессой. Затем я узнала о Тиаре, чье существование скрывали от меня, и обрела Стайла как приемного брата. Сами по себе это были колоссальные перемены, но и это было еще не всё.
В тот же самый день, когда пробудилось мое предвидение, ко мне вернулись воспоминания о моей прошлой жизни. Когда-то я была обычной восемнадцатилетней девушкой. Этот мир с особыми силами, Тиарой, Стайлом и всем остальным был родом из отомэ-игры, которой я была одержима — «Наш луч света», сюжет которой стартовал через два года от текущего момента. Тиара была главной героиней игры, а Стайл и премьер-министр Гилберт — двумя её потенциальными любовными интересами. Еще одним был Артур Бересфорд, мой рыцарь королевской гвардии.
В прошлой жизни я прошла всю серию НЛС, но моей любимой игрой была третья часть, поэтому воспоминания о первой игре оставались смутными. Поначалу я помнила лишь базовые детали. Я точно знала только то, что являюсь старшей сестрой героини Тиары. А еще я была злобным финальным боссом всей игры.
Прайд.
Я была королевой, вершившей всевозможное непоправимое зло, калечащей сердца любовных интересов Тиары. В финале игры Прайд понесла наказание за свои многочисленные грехи. Именно Тиара исцелила своих возлюбленных и вместе с ними выступила против Прайд.
Я до сих пор не могла вспомнить ничего об остальных любовных интересах, но куда более насущной проблемой сейчас было завтрашнее выступление на праздновании моего дня рождения. Я знала, что должна избежать позора — будь то как принцесса, как наследница престола или как старшая сестра.
Звон! Лязг! Вжих!
— Получай! Ты сегодня халтуришь, Стайл! — Я… знаю!
Я отбил меч Артура в сторону во время нашего спарринга в моей тренировочной комнате в замке.
Артуру Бересфорду в этом году должно было исполниться восемнадцать, и он входил в состав основных сил рыцарского ордена Фризии. Он был моим лучшим другом, тем, кем я искренне восхищался. Он собирал свои длинные серебристые волосы в хвост. Его синие глаза напряженно сверкали, когда он готовился нанести удар. Вдобавок к мастерству в бою, он обладал особой силой, способной исцелить любую болезнь.
Стиснув зубы, я встретил следующий натиск Артура. Мне удалось увернуться, но я не мог выбросить из головы его критику. Он был прав; сегодня я действительно халтурил. Я не мог перестать думать об этом, и вскоре Артур нарастил темп атак и подавил меня.
— Я думал... я тебя уже предупреждал! — сказал Артур.
Он сделал выпад и выбил мой меч. Приставив клинок к моей шее, он победно вскрикнул еще до того, как я успел сдаться.
— Если тебе есть что сказать, так говори, черт возьми! — сказал Артур. — Ты в последнее время ведешь себя странно.
Я прикусил язык и опустил меч. Бесполезно было отпираться. Артур видел меня насквозь.
— Завтра празднование дня рождения старшей сестры. — Да, я знаю. Я буду там в качестве её рыцаря королевской гвардии.
— Она сказала, что с нетерпением ждет встречи с тобой завтра, — кивнув, произнес я.
Я сделал вялый выпад, но Артур отбил его; металл отскочил от металла с легким звоном. Затем он нанес ответный удар, вынудив меня уйти в оборону, но дуэт наших мечей становился всё тише и беспорядочнее.
— Завтра старшей сестре исполняется шестнадцать, — сказал я, бросаясь вперед с несколькими быстрыми ударами.
Артур заблокировал мои выпады, почти не обращая на них внимания, и без усилий отмахнулся от меня.
— Я знаю. Она уже выросла и стала настоящей девушкой, — сказал он, кивнув. — На завтрашнем приеме Матушка собирается объявить имя жениха старшей сестры.
Артур наконец дрогнул, и его атаки ослабли. Он замолчал.
— Не думаю, что она вообще помнит об этом, — продолжил я. — В последнее время она была полностью сосредоточена на внедрении своей школьной системы. Мы с Тиарой и Гилбертом не хотим сбивать её с мысли, поэтому не поднимали эту тему.
— Но ведь все об этом знают, верно? — спросил Артур. — Все женщины королевской семьи узнают о своих женихах от королевы, когда им исполняется шестнадцать. Так было и с Ее Величеством.
Мы еще немного вяло помахали мечами, прежде чем отбросить притворство и разойтись в стороны.
— Ты, Тиара и я — мы все понимаем реальное положение дел, — сказал Артур, отводя взгляд.
Большую часть времени Артур, вероятно, забывал о подобных порядках, но мы все знали, что таковы реалии жизни во Фризии. Кто-то уровня Прайд в обычной ситуации даже не общался бы с кем-то вроде Артура, но теперь она разговаривала с ним почти каждый день. Очевидно, однако, что социальная иерархия не давала ему покоя. Возможно, он боялся, что они отдалятся друг от друга, или уже чувствовал себя одиноким.
Я знал, что другие рыцари тоже обсуждают надвигающуюся помолвку Прайд. Даже сама Прайд не узнает имя своего жениха до дня приема. Человек, которому суждено стать следующим принцем-консортом Фризии, оставался полной загадкой. Но многие строили догадки, включая товарищей Артура. Её женихом, скорее всего, станет иностранный принц — великий человек, достойный стоять рядом с ней.
Слухи было не удержать даже среди рыцарей. Капитан Алан из Первого отряда лишь опускал голову. Недавно назначенный вице-капитан Эрик просто выглядел грустным. А капитан Каллум из Третьего отряда отводил взгляд, становясь нехарактерно меланхоличным каждый раз, когда заходила об этом речь. Я знал, что все рыцари любят Прайд. Этот выбор повлияет и на них тоже. Даже командир Родерик и вице-командир Кларк с трудом справлялись с грядущими новостями и ударом по моральному духу рыцарей. Однажды я случайно услышал, как вице-командир Кларк пытался утешить Артура, на что тот лишь ответил: «Ну, она ведь не покидает королевство или типа того, верно?»
И то верно. Будучи наследной принцессой, Прайд не выдадут замуж в другую страну. Её жених просто переедет жить в замок, и близость Артура к Прайд останется неизменной. Но, судя по его кислому лицу, это служило слабым утешением.
— Мы уже знали, что это произойдет, — сказал я. — Старшая сестра обручается. Как будущий сенешаль, я готов поддержать её жениха ради неё самой.
Я лениво взмахнул мечом сбоку от себя. Артур смотрел на меня с таким выражением, словно разделял мои чувства.
— Однако, это только в том случае, если я решу, что жених Прайд — подходящий человек.
Я с глухим стуком вонзил клинок в землю. Я никогда не называл её просто «Прайд» в её отсутствие, но сегодня я был слишком зол для любезностей. Артур бросил на меня обеспокоенный взгляд. Но подавить это было невозможно. Давно дремавшая ярость сдавила грудь, выплескиваясь наружу вся разом. Мои сжатые кулаки дрожали, отчего наполовину вонзенный в землю меч мелко завибрировал. Артур отшатнулся от моего напора.
— Эй, полегче, Стайл… — начал было Артур, но я проигнорировал его.
— Я решил сам навести справки о женихе Прайд… старшей сестры, — мой голос сорвался на рык. — Что?! — воскликнул Артур.
До официального объявления никто не должен был знать имя её жениха, кроме королевы, принца-консорта и сенешаля. Даже премьер-министр Гилберт не знал. Но я обладал силой телепортации и, несмотря на риск сурового наказания, должен был узнать, кем был этот таинственный человек. Я подслушал несколько разговоров между высокопоставленными правительственными чиновниками, чтобы выведать всё, что только смогу.
— Её жених — первый принц нашей страны-союзника, королевства Анемон. Всего у Анемона три принца, но королевство выбирает наследника по назначению короля, и этот конкретный принц славится своими выдающимися способностями. Ходили слухи, что он станет следующим королем, независимо от титула, но теперь он будет женихом старшей сестры.
Артур уставился на меня, широко раскрыв глаза и отвиснув челюсть от моей дерзости, но всё, что он смог выдавить, было: «Тогда с ним ведь нет никаких проблем, верно?»
Он был выдающимся принцем, достойным стать королем своей нации. Это делало его идеальной партией для Прайд, будущей королевы Фризии.
— Верно, — ответил я. — Ему семнадцать, так что они со старшей сестрой близки по возрасту. А еще он красив. Я никогда не встречался с ним лично, но в силу определенных причин его красота весьма известна. Говорят, что в королевстве Анемон каждый до единого знает о его привлекательности.
Артур сжал свой меч и, нервно глядя на меня, ждал продолжения.
— Я задействовал Гилберта, чтобы собрать информацию об Анемоне, — признался я.
У Артура челюсть отвисла еще сильнее. Я был уверен, что он шокирован тем, что я обратился именно к Гилберту из всех людей. Но я определенно собирался шокировать его еще больше.
— Говорят, что этот принц из слухов — известный ловелас и бабник.
[[image:/storage/reader-images/5c029951bd25c20513842159a96c3a3cdfb306ff.png]]
Звяк! Меч выскользнул из рук Артура.
— Говорят, у него двадцать своих девушек в местной деревне и пять неофициальных наложниц в стенах замка. Он флиртует с любой женщиной, на которую упадет его взгляд, поэтому его никогда не брали на наши союзные переговоры или церемонии, — продолжал я, распаляясь от ярости. — Гилберт предупредил меня, что всё это лишь слухи, но, по крайней мере, это правда, что принц частенько наведывался в ту деревню.
Мой меч, всё еще воткнутый в землю, начал громко дребезжать.
— Принц Леон Адонис Коронария, знаменитый анемонский бабник — жених моей старшей сестры!
Хрусь!
Ни один из нас не понял, откуда взялся этот звук. Возможно, это треснул мой меч. А может, у кого-то из нас наконец лопнул кровеносный сосуд.
— С шестнадцатилетием, принцесса Прайд.
— Ваше Высочество, мне очень понравилась ваша речь. Наше королевство без колебаний поддержит ваши совместные политические инициативы в полной мере.
— Принцесса Прайд, могу я узнать побольше об этой «школьной системе»?
Официальное празднование моего шестнадцатилетия стало одной из самых пышных церемоний, что я когда-либо видела в банкетном зале замка. Гости заполнили огромное помещение. Я только что закончила все свои официальные объявления о совместной политике и школьной системе и теперь пыталась наконец перевести дух. Легче сказать, чем сделать, когда тебя окружает целый рой доброжелателей, желающих поприветствовать.
— Старшая сестра.
Стайл с доброй улыбкой протянул мне бокал. Я поблагодарила его и приняла столь необходимый напиток. Тиара, стоявшая рядом с ним, воскликнула:
— Старшая сестра! Ты была великолепна!
Но на самом деле здесь сияла именно Тиара, милая, как сахарная вата. Тем не менее, я была благодарна ей за похвалу и погладила её по волосам, несмотря на то, что мы были на виду у незнакомцев.
— И платье на тебе смотрится просто прекрасно. Не так ли, старший брат? — застенчиво спросила Тиара.
Приложив руку к черной оправе очков, Стайл тихо согласился, выдав: «Д-да». Их похвала всегда делала меня такой счастливой, даже если это была просто вежливость.
Мне исполнилось шестнадцать, я стала достаточно взрослой, чтобы ко мне относились как к совершеннолетней, поэтому для сегодняшнего мероприятия я надела платье, которое открывало чуть больше кожи, чем обычно. Мое нейтральное выражение лица могло казаться немного суровым и пугающим, поэтому зрелые фасоны платьев шли мне даже больше, чем милые. И всё же, сегодняшнее платье зашло чуточку дальше. Это был не просто зрелый стиль — это было платье, предназначенное для взрослой женщины. Материал был глубокого винно-красного оттенка, очень похожего на цвет моих волос. Зона декольте была более открытой, с куда более соблазнительным вырезом, чем я обычно носила.
Было странно носить такое платье с моей стройной фигурой. В начале игры Прайд уже была королевой-финальным боссом с роскошными пышными формами. Я молилась, чтобы когда-нибудь достичь этого уровня.
Размышляя обо всем этом, я не замечала, что смотрю на себя сверху вниз, пока Стайл не пробормотал:
— Что-то менее откровенное было бы предпочтительнее...
Его щеки залил румянец. Наверное, вид сестры в платье для взрослых смутил его. Мне следовало попросить портного сделать вырез поскромнее или добавить немного набивки в области груди.
— Принцесса Прайд.
Я обернулась на зов командира Родерика. Рядом с ним стояли вице-командир Кларк, капитан Каллум и мой рыцарь королевской гвардии Артур.
— Поздравляю вас с днем рождения, Ваше Высочество. Я возлагаю большие надежды на школьную систему, которую вы представили нам ранее. Уверен, она окажет огромное влияние на жизнь народа. Вы воистину выросли в невероятную принцессу.
Командир Родерик улыбнулся, как всегда статный и красивый. Командир рыцарей обладал коротко остриженными серебристыми волосами и темно-синими глазами — черты, унаследованные его сыном Артуром. Он назвал меня «невероятной». Услышать это от командира было совсем не то же самое, что от большинства других людей. Я поблагодарила его, и на моем лице расплылась застенчивая улыбка.
Я протянула руку для рукопожатия, но командир Родерик осторожно взял её в свою и поцеловал. Это служило доказательством того, что командир теперь видел во мне женщину, что было приятно осознавать, даже несмотря на то, что от этого мои щеки вспыхнули. Это было совсем не похоже на тот случай пятилетней давности, когда командир Родерик разразился хохотом при виде моих обнаженных ног.
Следующим ко мне подошел вице-командир Кларк, одарив меня таким же целомудренным поцелуем, как и командир. Вице-командир, у которого часть светлых волос была собрана на затылке, носил на лице видимые шрамы — свои почетные знаки отличия рыцаря. Сколько бы лет ни прошло, у него по-прежнему была та мягкая улыбка, которая всегда напоминала мне о каком-нибудь милом юноше, работающем в цветочном магазине. Но того воспоминания пятилетней давности было вполне достаточно, чтобы мои щеки снова залились румянцем от смущения.
— С днем рождения, принцесса Прайд. Весь орден приносит вам свои самые искренние поздравления, — вице-командир Кларк продолжил шепотом: — Ваше появление на свет стало величайшим благословением.
При этих словах жар разлился не только по лицу, но и по всему моему телу. Мой мозг буквально кричал от смущения, пока я пыталась принять столь добрые слова.
Командир Родерик пихнул вице-командира в бок, улыбнулся мне и сказал:
— Он действительно так считает.
Он был настолько очарователен, что я невольно усомнилась в своей памяти и задалась вопросом, а не был ли он на самом деле любовным интересом в игре. Погодите-ка... Любовный интерес?
— С днем рождения, Ваше Высочество. Меня зовут Каллум Бордо.
Следующим подошел капитан Каллум, вырвав меня из оцепенения. У рыцаря были волосы с легким красноватым отливом и под стать им багровые глаза. Я хорошо его помнила. Мы много раз встречались на различных церемониях, а главное…
— Спасибо, капитан Каллум. Я прекрасно знаю, кто вы. С самого победного банкета я слышала о вас множество историй от Артура.
Я встречала капитана Каллума много раз — на церемониях, на вечеринке премьер-министра Гилберта и на победном банкете после успешной миссии по ликвидации организации работорговцев. По какой-то причине капитан всё еще считал нужным представляться мне на каждом публичном мероприятии. Считая его очень вежливым человеком, я протянула ему руку для рукопожатия.
Артур периодически рассказывал истории о своих товарищах-рыцарях с того самого дня, когда прошла та особая миссия. Среди них я слышала много рассказов о капитане Алане из Первого отряда, новоиспеченном вице-капитане Эрике и особенно о капитане Каллуме. И хотя он не был прямым начальником Артура, Артур, казалось, был от него просто в восторге, судя по тому, как часто он говорил о нем при мне, Стайле и Тиаре.
Капитан Каллум просиял от того, что я его узнала, и бросил взгляд на Артура, чьи плечи вздрогнули. Тот замахал руками, словно говоря: Я клянусь, я не сказал ничего странного! Командир и вице-командир лишь пожали плечами и усмехнулись.
Прости меня, Артур!
— Капитан Каллум, я узнала, что вы очень способный рыцарь, а также добрый человек, который всегда заботится о своих товарищах и подчиненных. И я согласна с этим описанием, — сказала я.
Я должна дать ему понять, что Артур не сделал ничего плохого! Я хотела успокоить всех присутствующих, но лицо капитана Каллума густо покраснело. К своему ужасу, я поняла, как, должно быть, неловко получать такую похвалу от подчиненного. Вдобавок ко всему, командир Родерик и вице-командир Кларк со странными улыбками повернулись к Артуру вместе с капитаном Каллумом. Бедный Артур смутился больше всех, поспешно отвернув от них свое пунцовое лицо. Я лишь усугубила ситуацию.
Мне так жаль, Артур! Правда!
Уже планируя, как буду извиняться перед Артуром, я попыталась сосредоточиться на капитане Каллуме, но обнаружила, что его взгляд всё еще блуждает где-то сквозь меня.
— Я-я не заслуживаю такой похвалы... — пробормотал он. Очевидно, уважение Артура значило для него очень много. Я могла его понять. Если бы мои личные горничные, Лотта и Мэри, говорили обо мне в таком ключе, я бы чувствовала то же самое.
Я попыталась медленно высвободить свою руку из его, но капитан Каллум продолжил пронзительным голосом:
— А... То же самое можно сказать и об Артуре! Он тоже прекрасный рыцарь. Спросите кого угодно, и вам ответят, что он — лучший кандидат на должность вашего личного рыцаря, Ваше Высочество. Харрисон, капитан Восьмого отряда, в котором служит Артур, тоже высокого о нем мнения. Артур всегда усердно трудится, и, конечно же, он великолепен во владении мечом и в рукопашном бою. В последнее время он даже...
— К-к-к-капитан Каллум! Прошу прощения, но этого вполне достаточно! Я правда всего лишь... — оборвал его Артур, красный как помидор. Командир Родерик и вице-командир Кларк отвернулись, буквально трясясь в попытках сдержать смех. Должно быть, они были счастливы видеть, что их любимый мальчик получает столько признания от вышестоящего офицера. Хотя я могла представить, какими отборными словами Артур одарит их позже, если заметит, что они смеются.
Наконец, я перешла к Артуру.
— С днем рождения... принцесса Прайд, — сказал он, всё еще густо краснея. Он сжал мою руку, почему-то отводя взгляд в сторону. — В-ваше платье... очень красивое. Точнее... вы прекрасны, Ваше Высочество.
Я невольно смутилась.
— Спасибо, Артур, и спасибо за твою постоянную поддержку.
Артур внезапно посмотрел мне прямо в глаза, широко распахнув их. Я уже начала задаваться вопросом, не сказала ли я что-то не так, но он просто ответил:
— Разумеется. Я всегда буду защищать вас. — Он попытался улыбнуться, но в его улыбке промелькнула грусть.
Да что вообще со всеми происходит? Сначала Тиара и Стайл. Теперь еще и Артур? Я не могла в этом разобраться, поэтому просто поблагодарила его и попрощалась с рыцарями.
Повернувшись, чтобы оглядеть остальную часть зала, я мельком заметила красивого молодого человека с темно-синими волосами.
— Ох! — вырвалось у меня.
— Что-то не так? — спросил один из гостей, но я не могла подобрать слов для ответа. Тот юноша был...
Синеволосый юноша заметил перемену в моем поведении и встретился со мной взглядом, широко раскрыв глаза. Этого было достаточно, чтобы мое сердце едва не выпрыгнуло из груди.
Погодите-ка секунду! Где же последний? Стоп! Сегодня ведь мой шестнадцатый день рождения... Это значит...
В шоке я прижала руку к груди. Нет, если я сейчас подниму взгляд, то посмотрю прямо на него. Я так усердно пыталась справиться со своими объявлениями и приветствиями, что даже не заметила, как он оказался прямо рядом со мной!
— Всё в порядке, старшая сестра? — Стайл прервал беседу с гостем и поспешил ко мне.
— Я в порядке. Просто на мгновение закружилась голова.
Я улыбнулась, извиняясь перед ближайшими ко мне гостями, и предложила им продолжить беседу. Одной из них была королева из союзной страны. К счастью, она проявила сочувствие и предположила, что я, должно быть, просто вымоталась из-за всех этих приготовлений к мероприятию. Я кивнула, стараясь сосредоточиться на окружающих меня людях. Стайл остался стоять рядом со мной, и его ощутимое беспокойство покалывало мою кожу.
Одного за другим я приветствовала новых доброжелателей, которые подходили ко мне, чтобы поговорить. Шок от воспоминания сразу о двух любовных интересах едва не сбил меня с ног. Я даже не могла поддерживать иллюзию спокойствия. Мои гости пытались улыбаться, но их нерешительность, вызванная моим странным поведением, была очевидна.
Следующим гостем был король из соседней страны, его лицо было немного бледным, но я едва видела его, так как мои мысли были заняты совершенно другим.
— Вы в порядке, принцесса Прайд?
Это был он. Я сглотнула, глядя на стоящего передо мной молодого человека, юношу с темно-синими волосами. Он терпеливо ждал своей очереди, и теперь он был здесь. Прямо передо мной.
Его блестящие волосы доходили до ушей. В отличие от глаз Артура, синих как ясное небо, его глаза были цвета сапфиров. С этими нефритовыми глазами и бледной кожей юноша обладал некой андрогинной красотой. Его внушительный рост мешал поверить в то, что он старше меня всего на год, а его очаровательная улыбка пленяла.
Это был Леон Адонис Коронария. В игре он был женихом королевы Прайд — или, вернее, моим. А еще он был любовным интересом в первой игре серии НЛС. Принц Леон потерял всё, а затем Прайд… а затем я нанесла его сердцу добивающий удар.
— Принцесса Прайд, не желаете ли выйти на улицу и немного подышать свежим воздухом со мной?
Эта очаровательная улыбка обезоружила меня. Не в силах отказать, я приняла его приглашение. Я правда не могла поверить, что забыла о существовании жениха, который прилагался к шестнадцатилетию наследной принцессы.
Мне хотелось схватиться за голову, когда мы вышли на балкон. Внезапно я поняла, почему у Стайла, Тиары и Артура были такие напряженные лица. Скорее всего, их тревожила перспектива принцессы, которая с головой ушла в работу и напрочь забыла о своем суженом. Однако указать на это так, чтобы это не прозвучало как критика, было бы сложно, поэтому всё это время они прикусывали языки. Вопрос о моем женихе должен был занимать в моих мыслях первое место — для любой нормальной женщины так бы оно и было. Но я была полностью поглощена внедрением школьной системы.
— Ваше Высочество? — Голос принца Леона вернул меня в настоящее. Когда я встретилась с ним взглядом, он одарил меня ослепительной улыбкой. — Вам всё еще нездоровится, не так ли?
Так вот почему он вывел меня сюда? Он подумал, что я больна? Я ни за что не могла сказать ему, что на самом деле именно он был причиной моего дискомфорта.
— Я в порядке, — ответила я. — Благодарю вас за заботу. — Мне удалось улыбнуться ему в ответ.
— Прошу прощения, я еще не представился. Меня зовут Леон Адонис Коронария. Я первый принц Анемона, союзника Фризии. До этого момента мы с вами не встречались, не так ли?
Его прекрасное лицо расцвело еще одной улыбкой. Я забеспокоилась о том, как такой взгляд может сказаться на моем сердце.
Меньшего от принца чувственности из первой игры НЛС я и не ожидала. У последнего оставшегося любовного интереса был милый характер, который проявлялся в определенных сценах игры, но когда дело доходило до чистого и неприкрытого эротизма, во всей серии игр никто не мог превзойти принца Леона. У игры был возрастной рейтинг «для всех», но многие сцены между Тиарой и принцем Леоном были особенно горячими. Во второй половине игры игроков даже ждали некоторые... весьма напряженные романтические события.
Что ж, учитывая ход сюжета игры…
— Для меня честь познакомиться с вами, принц Леон. Я Прайд Ройал Айви, первая принцесса Фризии.
Когда я представилась, принц Леон мило улыбнулся и протянул руку. Я ожидала рукопожатия, но принц взял мою руку и мягко прижался к ней губами. Это был тот же поцелуй, которым меня одарили командир Родерик и вице-командир Кларк — жест уважения, — но я не ожидала его так скоро от юноши, с которым только что познакомилась. Мое лицо вспыхнуло.
— Ваше Высочество, смею заметить, что ваша красота воистину непревзойденна. Провести с вами остаток своей жизни будет для меня величайшей честью.
Подождите, подождите, подождите! Матушка ведь еще даже ничего не объявила!
Под серебристым светом луны всё поведение принца Леона изменилось, став куда более чувственным. Он нежно улыбнулся, а я просто застыла на месте.
Что же мне делать?! Он ведет себя совершенно не так, как его персонаж в начале игры! Я к такому не готовилась!
— Вернемся на праздник? Кажется, сейчас что-то начнется, — сказал он.
Он взял меня за руку, чтобы сопроводить обратно внутрь, но всё это время мой разум просто кричал.
«Что-то»? Мы оба прекрасно знаем, что именно это будет!
— А теперь я представлю жениха наследной принцессы Прайд Ройал Айви.
По знаку Матушки я встала перед своим троном и каким-то чудом выдавила из себя улыбку для гостей. На самом деле мне хотелось только одного — сбежать из зала.
— Принц Леон Адонис Коронария из королевства Анемон. Пусть его помолвка с моей дорогой дочерью укрепит союз между нашими двумя великими странами.
На меня обрушилась волна аплодисментов и поздравлений. Принц Леон вынырнул из этой суматохи. Я неловко изобразила удивление, хотя вряд ли это выглядело убедительно. Принц Леон сделал ко мне несколько широких шагов и еще раз поцеловал тыльную сторону моей ладони, произнеся: «Это огромная честь». Мне удалось сохранить голову более холодной, чем в прошлый раз, но я наверняка никого не обманула.
— Моя дорогая принцесса Прайд, я обещаю любить вас всем сердцем.
Мои гости едва не ахнули от такого заявления. Остаток вечера был наполнен поздравлениями и пожеланиями. Каждый раз, когда я поднимала взгляд, мне казалось, что принц Леон сверкает своей очаровательной, притягательной улыбкой, направленной на меня.
После этой ночи принцу Леону предстояло провести три дня в качестве гостя в нашем замке, в соответствии с законами Фризии, а затем вернуться в свое родное королевство. Через неделю он снова прибудет, чтобы жить в замке уже на правах моего жениха. Следующие десять дней были критически важными — как для него... так и для меня.
Критически важными.
— А-а… А-А-А-А-А-А! Назад, отойди, отойди, отойди! Не подходи ко мне!
Мужчина сжался от страха; его прекрасные синие волосы упали на лицо. Он попятился назад по кровати, пытаясь оказаться как можно дальше от вошедшей в комнату женщины. В конце концов, в панике отступая, он сорвался прямо с края кровати. Он с глухим стуком рухнул на пол; его тонкая рубашка задралась и измялась. Он даже не обратил внимания на падение, продолжая отползать всё дальше, не сводя глаз с шагающей к нему женщины.
— Хе-хе. В чем дело, Леон? Твоя возлюбленная невеста пришла навестить тебя. Мне так больно видеть, что ты встречаешь меня столь холодно.
Принц Леон... Это из игры. Ах, это первая половина его рута. Точно. Его сердце уже...
С пронзительным смешком женщина, королева... я насмешливо посмотрела на съежившуюся фигуру.
— Скажи мне. Ты любишь меня? — Д-да, я люблю тебя! — поспешно воскликнул Леон. — Я люблю тебя, люблю тебя, люблю тебя, люблю тебя, люблю тебя! Так что... Поэтому, пожалуйста...
Принц Леон обхватил голову руками, казалось, убитый горем, в то время как Прайд схватилась за живот и расхохоталась.
— Хи-хи... Ха-ха-ха! И я тоже люблю тебя, разумеется, — сказала она. — Но как жаль, что ты по-прежнему всего лишь мой «жених». А ты знал? Мои подданные не очень-то тебя жалуют. Они считают, что, кроме твоей репутации, тебе и похвастать нечем.
Она положила руки на дрожащие плечи принца Леона. Он отшатнулся от её прикосновения с хриплым вскриком.
— Но не всё так плохо. Гилберт, мой премьер-министр, усердно трудится, выполняя обязанности принца-консорта даже без твоего участия.
Багровые волны волос Прайд упали ей на плечи, окутав принца Леона, когда она зашептала ему на ухо.
— Но я знаю о тебе всё. Покойный король Анемона приказал тебе больше никогда не возвращаться домой, не так ли? Бедный маленький принц. Интересно, что будет, если я разорву нашу помолвку? Будет ли тебе куда пойти? Хе-хе-хе.
Она отстранилась, чтобы пригвоздить принца Леона к месту своим пронзительным взглядом. В темной комнате с задернутыми шторами её глаза пугающе сверкали.
— Я-я-я... — заикаясь, выдавил принц; его глаза были безумными и дикими. Прайд лишь насмешливо смотрела на него сверху вниз.
— О, это напомнило мне, — сказала она. — Моя младшая сестренка в последнее время частенько навещает тебя здесь, не так ли? Насколько я понимаю, она приносит тебе еду и одежду, словно какая-то прислуга.
Принц Леон резко вскинул голову. Его глаза, прикованные к Прайд, затуманились от ужаса. Кровь отхлынула от его лица, оставив кожу бледно-голубой, под стать его волосам. Он поперхнулся полусформированными мольбами.
— Вы двое определенно сблизились, не так ли?
Уголки её губ растянулись в пугающей ухмылке. Принц Леон содрогнулся от ужаса и впился пальцами в свои колени с такой силой, что наверняка оставил царапины. Он делал неглубокие вдохи, находясь на грани гипервентиляции, пока вся кровь покидала его лицо.
— Ты ведь не хочешь, чтобы я снова начала «ревновать», верно? — спросила Прайд.
— А-А-А-А-А-А-А-А-А!
Пронзительный крик разнесся по комнате. Принц, охваченный безумием, рыдал и бормотал: — Всё не так... Она ничего для меня не значит... Мне не нужен никто другой... Мне нужна только ты. Всё, что угодно, лишь бы умилостивить Прайд.
Но вид бьющегося в истерике принца лишь заставил Прайд пронзительно расхохотаться. — А-ха-ха-ха-ха-ха! — завывала она, больше похожая на безумного зверя, чем на леди. — Ха-ха... А-ха-ха-ха! Ах, как идеально. Я обожаю этот взгляд больше всего на свете.
Слезы выступили у неё на глазах, пока она смеялась всё громче и громче. Она смахнула их, а затем запустила пальцы в волосы кричащего принца.
— Не волнуйся. Я бы никогда не бросила такую очаровательную игрушку. Даже если ты снова изменишь мне, я буду прощать тебя столько раз, сколько потребуется.
Прайд улыбалась, пока принц, обхватив голову руками, дрожал под ней, оседая на самый пол.
Принц Леон был запуган, изранен, с ним играли как с куклой. Тиара, его единственное утешение, теперь использовалась как угроза против него.
Ему нужно, чтобы кто-то был с ним рядом. Пожалуйста, не причиняйте ему больше боли. У этого человека чистое, сострадательное сердце. Он не заслуживает того, чтобы его заперли в комнате и оставили гнить в состоянии первобытного ужаса.
Кто-нибудь, пожалуйста, возьмите его за руку. Скажите ему, что он ошибается. Это не Прайд.
Та, кого его сердце любит по-настоящему, это...
— Прайд. Как ты себя чувствуешь? — Ох, принц Леон. Да, спасибо за заботу. А вы?
Это было утро после вечеринки в честь моего дня рождения, и принц Леон пришел навестить меня. Честно говоря, я совершенно не чувствовала себя «в порядке». Мне приснился какой-то кошмар, и я так и не смогла нормально выспаться. Я проснулась в слезах, сминая простыни. Возможно, это была кульминация всего моего недавнего стресса. По крайней мере, визит Стайла, Тиары, а теперь и принца Леона должен был послужить хорошим способом отвлечься.
Тиара и Стайл уже познакомились с принцем Леоном после вчерашнего объявления о помолвке. Тиара так и лучилась радостью, представляясь принцу. Сцена, где они вдвоем пожимают друг другу руки, была достойна кисти художника. Стайл во время своего представления тоже был безупречно дружелюбен... по крайней мере, внешне.
Прошлой ночью принц Леон попросил меня отбросить формальности и титулы при обращении к нему, поскольку в ближайшем будущем нам предстояло пожениться. Я согласилась при условии, что он сделает то же самое для меня. Он без колебаний сразу же начал называть меня просто «Прайд». Принц Леон стал первым человеком не из моей семьи, кто обращался ко мне подобным образом, и, честно говоря, это было довольно приятно. Однако...
— Прайд, я чувствую себя воистину благословенным, имея возможность начать свой день со встречи со своей возлюбленной.
Он говорил подобные вещи постоянно, и это жутко смущало. К тому же, когда он так разговаривал, от Стайла начинала исходить темная аура жажды крови. Возможно, он считал, что на публике это уже перебор. Тиара же, напротив, краснела и хихикала.
Наедине принц Леон вел себя ничуть не лучше. Прошлой ночью он проводил меня до моей комнаты. Перед уходом он наклонился и прошептал мне на ухо: «Надеюсь, мы снова встретимся в твоих снах». От этих слов и запаха его одеколона мое лицо покраснело так сильно, что Лотта и Мэри даже испугались, не жар ли у меня.
Леон Адонис Коронария. У этого человека была не только притягательная улыбка и красивое лицо — он был замечательным принцем, обладавшим навыками и характером, чтобы стать превосходным правителем. Могло показаться, что ему следовало остаться в собственном королевстве и унаследовать трон там, но, что ж...
Проще говоря, он был изгнан.
Принц Леон прославился на родине как плейбой и бабник, из-за чего его шансы стать следующим королем растаяли. Именно поэтому ему пришлось жениться и переехать во Фризию, куда слухи еще не успели добраться. Уважение и честь значили в Анемоне очень много; член королевской семьи, нарушивший эти идеалы, мог оказаться в изгнании или попасть в рабство. Они определенно не собирались просто закрывать глаза на репутацию принца. В игре это вынудило его обручиться со злой и жестокой королевой Прайд.
К несчастью, эта помолвка оказалась для принца Леона едва ли не хуже альтернативы. Прайд наносила его сердцу чудовищные раны, искажая и развращая его до тех пор, пока он не начал бояться любых контактов с людьми. К тому же Прайд так никогда и не вышла за него замуж по-настоящему, оставив его в подвешенном состоянии вечного жениха — принца-консорта лишь на словах.
У принца Леона не было сил противостоять Прайд, но рядом оказалась Тиара, чтобы исцелить его сердце. Бедный принц был настолько сломлен, что во всем полагался на Тиару и даже полюбил её, завися от неё, как типичный яндере-персонаж. Во второй половине своего рута в НЛС он постоянно признавался ей в любви и умолял Тиару не бросать его: «Пока я люблю тебя, мне больше ничего не нужно». «Нет, нет, пожалуйста, не оставляй меня! Если я потеряю еще и тебя, я... я...!» «Я люблю тебя... Я люблю тебя... Пожалуйста, не уходи...» И всё в таком духе.
Однажды он даже провел целую ночь с Тиарой в своих объятиях, то и дело целуя её и покусывая за шею. Его рут был под завязку набит сценами, от одного воспоминания о которых меня бросало в краску. Но, несмотря ни на что, Тиара приняла принца-яндере таким, какой он есть. Они вдвоем гуляли по саду, любуясь цветами, а иногда сбегали в местную деревню, где вместе готовили и ходили за покупками. То, как Тиара заботилась о нем, было похоже на наблюдение за чьей-то реабилитацией. Естественно, на протяжении всей игры между Прайд и Леоном не было никакой романтики.
— Прайд, не согласишься ли ты провести для меня экскурсию по садам? — спросил меня принц Леон. — Несомненно, деревья и цветы станут еще прекраснее, если ты будешь рядом. Это станет воспоминанием, которым я буду искренне дорожить.
Даже после обеда флирт принца Леона не прекращался. Я не могла представить, как Прайд могла обращаться с принцем так жестоко, если постоянно выслушивала подобную лесть. Но, с другой стороны, возможно, именно из-за таких вещей она и относилась к нему так плохо.
— С удовольствием, — ответила я.
Попрощавшись со Стайлом и Тиарой, я повела принца Леона в сады. Я была бы рада оставить брата и сестру рядом с собой, но в жизни Стайла были Артур и премьер-министр Гилберт, а у Тиары — Вал, Сефек и Кемет. Я достигла того этапа в жизни, когда уже не могла монополизировать их внимание.
Как только я помахала им на прощание, принц Леон мягко взял мою руку в свою. Этот жест получился у него без малейших усилий — подобающе гладко для настоящего принца.
Мы шли по садам вместе, рука об руку. Казалось, принц Леон проявляет огромный интерес ко всем цветам и деревьям, многих из которых не было в его королевстве. Благодаря знаниям Прайд из НЛС, достойным финального босса, я могла давать ему пояснения о каждом растении, которое мы встречали на своем пути. Всё это время он внимательно слушал, и его синие волосы создавали прекрасный контраст со всей окружающей нас зеленью, когда он поворачивался, чтобы взглянуть на то, на что я указывала.
Принц Леон засыпал меня вопросами при каждом удобном случае. «Какой твой любимый цвет? Какую еду ты предпочитаешь? Какое твое любимое время года? Расскажи мне о своих увлечениях. Какие твои любимые книги? А любимые цветы? Я хочу знать о тебе всё до мельчайших деталей». В своей прошлой жизни я слышала подобные вещи только в отомэ-играх, но теперь они звучали из уст красивого, обольстительного принца. От его пристального внимания жар пополз у меня по шее.
В конце концов мы направились к стульям, чтобы передохнуть. Как только мы сели, принц Леон небрежно обнял меня за плечи и притянул к себе. Мое сердце едва не выскочило из груди, когда я почувствовала тепло его груди.
— Что скажешь, если мы побудем так немного? — спросил он.
С пылающим лицом я подняла взгляд на принца Леона и увидела его притягательную улыбку. Я изо всех сил пыталась отвести глаза. Этого просто не могло происходить со мной. Я переродилась здесь как злобный финальный босс, а не героиня, но эта сцена была словно прямиком из руководства для главной героини.
— Я люблю тебя больше всего на свете, — прошептал принц Леон мне на ухо.
Я крепко зажмурилась; щеки горели огнем. Как я должна была на это отвечать? Вместо того чтобы прикусить губу, я стиснула зубы, навалившись на него всем весом и пытаясь изобразить сонливость, а не смущение. Дело дрянь. Я не могу позволять таким вещам настолько сильно выбивать меня из колеи.
В моей голове это звучало логично, но когда принц Леон шептал мне нежные слова, мое сердце бешено колотилось в груди. В прошлой жизни моя любовная жизнь была в лучшем случае скучной. Даже в этом мире у меня не было никаких романтических связей. Ни одна из моих жизней не подготовила меня к такому моменту.
Мне нужно было успокоиться. Нужно было сохранить холодную голову и принимать подобную лесть; в будущем будет только хуже. Нам предстояло научиться доверять друг другу до того, как он отправится домой, но это было тяжело, когда я постоянно смущалась от слов, которые, как я знала, были сплошной ложью. Я не могла позволить себе очароваться принцем и потерять контроль.
Легче сказать, чем сделать, но весь оставшийся день я старалась изо всех сил. А затем, после ужина, принц Леон пригласил меня полюбоваться звездами вместе с ним в его комнате.
Я уже была готова принять предложение, но тут вмешался Стайл. — Приношу свои извинения, принц Леон, но сегодня вечером Тиара хотела бы побыть со своей сестрой. Когда я встретилась взглядом с Тиарой, она одарила меня извиняющимся взглядом, дрожа от невыплаканных слез.
— В таком случае, возможно, мы сможем провести вместе завтрашний вечер, прежде чем утром я уеду домой, — мягко произнес принц Леон. — Конечно. С удовольствием.
Он расплылся в своей обезоруживающей улыбке и грациозно удалился. В тот же миг, как принц Леон отвернулся, лицо Стайла потемнело. Возможно, он был расстроен изменением моих планов. Тиара сжала мою руку. — Прости, — тихо сказала она. — Всё в порядке. Я побуду с тобой, пока ты не уснешь, Тиара.
Мы со Стайлом присоединились к ней в её спальне. Обычно мы втроем собирались в моей комнате, так что это был наш первый визит к ней за несколько лет. Одна из стен была полностью скрыта за десятками прикрепленных к ней книжных страниц. Там были иллюстрации из книжек с картинками и страницы из её любимых историй. Мне было немного больно осознавать, что эти книги пошли насмарку, но это всегда было её привычкой. В игре, когда она жила в изолированной башне, Тиара развешивала страницы из книг, чтобы украсить унылые стены.
Её нынешние привычки, вероятно, проистекали из её предыстории в игре. Когда она была маленькой и отличалась слабым здоровьем, ей также нравилось проводить время за чтением всего подряд — от справочников до художественной литературы. Это означало, что она обладала почти энциклопедическими знаниями.
Конечно, чтение было не единственным её увлечением. В её комнате также были шкатулки для драгоценностей, ручные зеркальца с изящной отделкой и прочие вещи, которые понравились бы типичной юной девушке.
Как только мы вошли в её комнату, Стайл и Тиара набросились на меня, засыпая вопросами о принце Леоне. «О чем вы говорили?», «Какой он?», «Что ты о нем думаешь?». Я не могла понять, то ли они просто были рады посплетничать, то ли интересовались по своим собственным причинам. Они были как раз в том возрасте, когда начинают появляться романтические интересы, так что моя ситуация, вероятно, их заинтриговала.
Я рассказывала всё, что могла, пока Тиара не уснула. Затем мы со Стайлом тихонько выскользнули из комнаты, чтобы дать ей отдохнуть. Как только мы вышли в коридор, Стайл открыл рот, словно собираясь что-то сказать, но затем просто покачал головой. Когда я надавила на него, он настоял, что всё в порядке. У меня не было иного выбора, кроме как пожелать ему спокойной ночи, чтобы мы могли разойтись по своим комнатам, но что-то в его поведении заставило мой желудок сжаться в тугой узел.
У меня не было сил переживать об этом. Я была настолько вымотана, что, едва войдя в свою комнату, поздоровалась с Лоттой и Мэри и рухнула в кровать. И всё же, пока я лежала там, мысли продолжали роиться в голове. Я начала беспокоиться, что вообще не смогу уснуть.
Где-то в моей спальне раздался стук. Я резко повернула голову. Звук исходил от окна... но это было бессмысленно. Моя комната находилась на верхнем этаже, и снаружи не было никакого балкона.
Тук, тук, тук!
Звук повторился. Присмотревшись повнимательнее, я увидела чей-то силуэт на фоне лунного света. Я выскользнула из постели и накинула более подходящую одежду, прежде чем распахнуть шторы. У меня были подозрения насчет того, кто мог ждать за окном, но даже так у меня перехватило дыхание, когда я действительно разглядела фигуру. Или, вернее, фигуры.
— Вал?! А еще Сефек и Кемет! Что вы здесь делаете?!
Я распахнула окно для этой троицы. Они служили моими «курьерами», доставляя почту в другие страны и обратно.
Вал, с его темными волосами и смуглой кожей, казался лишь силуэтом на фоне светившей позади него луны. Восьмилетний Кемет с растрепанными черными волосами сидел у него на плечах. Двенадцатилетняя Сефек, с её длинными красивыми волосами, стояла рядом. У них была более светлая кожа, чем у Вала, и, в то время как Вал часто пугал своим свирепым взглядом, лицо Сефек было гораздо более мягким — не то чтобы кому-то с лицом финального босса стоило судить. У нее не было челки, что подчеркивало её раскосые глаза. Все вместе они делали Вала еще выше.
— Здорово, Хозяйка. Ух ты, только погляди на себя, — сказал Вал.
Он ухмыльнулся, и я поспешно обхватила руками свою тонкую ночную рубашку. Сефек и Кемет в один голос воскликнули, что я выгляжу «миленько», но в этот момент я отчаянно мечтала о более подобающей одежде. По моим щекам разлился румянец.
Вал усмехнулся и бросил: — Ну, ты ее пока не особо заполняешь. Я свирепо посмотрела на него, мечтая врезать ему за это замечание.
— Как вы сюда добрались? — спросила я. — Снаружи всё патрулирует стража. — Когда ты такая важная шишка, как я, они без колебаний пускают тебя в замок, как только завидят, — хмыкнул Вал. — Ну, при условии, что я говорю им, что у меня особая доставка для госпожи принцессы. А потом я просто случайно заметил тебя через окно.
Мне оставалось только вздохнуть. Я бы спросила, зачем он здесь, но поняла, что меня куда больше интересует, как ему это удалось. Учитывая, что они втроем сидели на карнизе, я решила, что у них должны быть веревки или что-то в этом роде, но, посмотрев за их спины, не увидела ничего, что могло бы помочь им забраться.
Словно собираясь продемонстрировать, Вал усмехнулся и легонько пнул стену замка. Идеально вертикальная стена выгнулась, образуя ступеньку, словно лестница была высечена в самом замке с самого начала.
Ах. Ну конечно. Это была особая сила Вала. Он мог создавать земляные стены, так что, пока материал состоял из земли, он мог управлять им как угодно — а стены замка были сделаны из глины.
Да, стража пропустила их, но эта небольшая демонстрация отлично показала, насколько могущественным мог быть Вал, работая в паре с Кеметом, который усиливал чужие способности. Из Вала вышел бы столь же устрашающий убийца, как и из Стайла по той же самой причине: у обоих были способности, делавшие их пугающими противниками. Но, по крайней мере, Вал заключил со мной контракт верности, а это означало, что он не мог совершать вообще никаких преступлений. Если я отдавала ему приказ, он был обязан подчиниться. Это служило неплохой страховкой при дележе с человеком, когда-то работавшим в криминальном мире.
— Ну так что? Будем и дальше болтать тут у окна? — подначил Вал. — Если кто-то из твоих стражников заметит меня, и поползут слухи, что я пришел сюда поразвлечься на ночь глядя, не думаю, что твоя помолвка продлится слишком долго.
— Если ты продумал всё так далеко вперед, то просто заходи уже! — огрызнулась я; моя сонливость и раздражение достигли предела.
Я протянула руку, схватила Вала за предплечье и втащила его в комнату, после чего задернула за ним шторы. Кемет спрыгнул с плеч Вала и встал рядом с Сефек; оба с разинутыми ртами глазели на мою спальню.
— Ну? Как прошла ваша доставка? — спросила я, скрестив руки на груди.
Мне хотелось просто забрать у него почту и отправить их всех домой. Вал хихикнул и выудил конверт из нагрудного кармана.
— Это письмо из королевства Ябуран, — сказал он. — Они прислали поздравления с твоей помолвкой. Там еще была куча подарков, но я не хотел тащить всё это сюда, так что занесу их, когда вся эта суматоха уляжется.
Я приняла письмо из его протянутых смуглых пальцев, распечатывая его по ходу его объяснений. В послании не было ничего срочного, но Ябуран, вероятно, хотел отправить это письмо побыстрее, чтобы не показаться невежливым. В отличие от Вала, у которого, очевидно, не было никаких проблем с тем, чтобы вломиться в мою комнату посреди ночи.
— Ну, Хозяйка? Рассказывай про Мистера Жениха.
Вал устроился как у себя дома, усевшись всё с той же ухмылкой на лице и наблюдая за моей реакцией. Он был последним человеком, от которого я ожидала вмешательства в мою личную жизнь, особенно сразу после Стайла и Тиары.
— Он очень замечательный человек, — ответила я Валу. — Первый принц королевства Анемон. И вчера вечером, и сегодня он относился ко мне просто прекрасно.
Даже если всё это время он лгал. Зная его предысторию из игры, я боялась, что его прошлое скоро поднимет свою уродливую голову. Я отогнала эту мысль и прищурилась, глядя на письмо в своих руках, пытаясь прочитать его, несмотря на тусклый свет.
— Если он такой замечательный, то почему ты выглядишь такой взбешенной? — спросил Вал.
Я фыркнула и оторвала взгляд от письма. Улыбка Вала была острой как нож. Он действительно наслаждался моим дискомфортом.
— Если он тебе не нравится, хочешь, я украду тебя отсюда? — предложил Вал.
Казалось, он испытывает меня. — А? Не успела я спросить, что это вообще значит, как Вал поднялся и сократил расстояние между нами, оказавшись прямо передо мной.
— Я мог бы сделать это, если бы ты мне приказала, Хозяйка. Выкрасть тебя из этого замка или помочь сбежать из страны. Это было бы проще простого. — Кончики его пальцев мягко скользнули по моим волосам. — В конце концов, мы ведь подписали контракт верности.
В его легком прикосновении и бархатном голосе крылось очарование, совершенно непохожее на притягательность принца Леона.
— Жизнь в бегах не так уж плоха, — продолжил он. — Ты по-прежнему сможешь вкусно есть, пока у тебя есть деньги. Весь мир только и ждет, чтобы его взяли. Даже если я брошу работу курьером, у меня есть особая сила, способная прокормить троих спиногрызов.
Его пальцы соскользнули с моих волос и очертили линию моей щеки. Несмотря на дерзкие слова, он гладил мою кожу так нежно, что везде, где он касался, выступали мурашки. Его глаза были неотрывно прикованы к моему лицу. Рефлекторно я...
— Хех... Хи-хи... Ха-ха-ха!
Из меня вырвался смех. Я и представить себе не могла, что Вал действительно будет за меня переживать. Должно быть, я выглядела глубоко измотанной. Беспокойство Тиары и Стайла было логичным, но это было совсем на другом уровне.
Вал отдернул руку, казалось, пораженный моим внезапным смехом. — И что тут смешного? — спросил он, надувшись. — Ничего, — ответила я, прикрыв рот рукой, чтобы подавить хихиканье. — На мгновение мне и правда захотелось сбежать с вами троими. Это прозвучало как вполне себе приятная жизнь.
Глаза Вала расширились. Очевидно, он не ожидал, что я восприму его слова всерьез.
Однако я не лгала. Его предложение действительно соблазняло меня. Если бы я, злобная королева этого мира, сбежала из замка с Валом, тогда следующей королевой стала бы Тиара. Артур, Стайл, принц Леон и даже последний оставшийся любовный интерес — все они зажили бы хорошей, мирной жизнью. Мне бы не пришлось вмешиваться, чтобы предотвратить события, которые, как я знала, должны были произойти. Мне бы не пришлось беспокоиться о том, что я стану злобным финальным боссом. Тиара могла бы прожить счастливую жизнь с любым из парней.
К тому же, мне очень нравились Вал, Сефек и Кемет. С моими читами финального босса мы вчетвером могли бы зажить веселой жизнью авантюристов в этом мире. Раньше, когда ко мне только вернулись воспоминания о прошлой жизни, я бы, наверное, ухватилась за такую возможность. Но сейчас... сейчас я просто не могла уйти с ним.
Любовь, которую я испытывала к своему королевству, стала слишком глубокой. Я была мешающей, злобной королевой-финальным боссом, но я любила это королевство и его народ. Я хотела сражаться за них столько, сколько мне было отведено. А это означало остаться здесь и служить принцессой этого королевства до самого горького конца.
— Спасибо тебе, Вал, — сказала я. — Но у меня здесь еще много незаконченной работы.
Он смотрел на меня глазами размером с блюдца. На этот раз уже я потянулась к нему. Я встала на цыпочки, чтобы погладить его темно-каштановые волосы. Ветер растрепал их, и они казались жесткими и колючими, когда я пропустила их сквозь пальцы.
— Но когда-нибудь, — добавила я, — если мне и правда будет совершенно некуда идти... я воспользуюсь твоим предложением. Надеюсь, ты примешь меня, когда придет время.
В игре Вал не был любовным интересом. Это означало, что он был единственным, на кого я могла полностью положиться, единственным, у кого не было скрытых мотивов. Я собиралась опустить руку, но он перехватил её и нежно погладил; его кожа была прохладной от ночного ветра.
— В смысле «надеюсь»? Скажи это, Хозяйка: «Забери меня с собой». Просто отдай мне этот приказ.
Вал взял мою руку в свою — мягко, осторожно. Он не принуждал к прикосновению; это стало бы нарушением его контракта. Вместо этого он приближался ко мне понемногу, словно ожидая моего одобрения с каждым шагом. Я не могла отвести взгляд от его тяжелого взора. Я стояла, пригвожденная к месту.
Он попросил меня приказать ему. Контракт верности гарантировал, что он не сможет ослушаться такого приказа; он знал это лучше, чем кто-либо другой. Должно быть, он действительно хотел, чтобы я это произнесла.
Когда-то Вал ненавидел меня так сильно, но теперь он хотел стать моей опорой. По моей груди разлилось тепло, и я с улыбкой сжала его руку. Переполненная благодарностью, я озвучила свое требование.
— Я приказываю тебе, — произнесла я. — Если это время настанет, и ты будешь согласен на это, пожалуйста, забери меня с собой.
В конце концов я стану злодейкой в этом королевстве, но если Вал позволит мне сопровождать его в странствиях, возможно, моя жизнь сложится не так уж и плохо.
[[image:/storage/reader-images/1b72b52a02c4a8ee9610df28c2bd07b4c6f291a3.png]]
Вал просто смотрел на меня, осмысливая мои слова. Затем он вздохнул и выпустил мою руку.
— Идем, — бросил он Кемету и Сефек, которые были заняты тем, что с любопытством разглядывали мою спальню. Они тут же подбежали к Валу.
Вал отвернулся от меня и шагнул на подоконник. Я позвала его по имени, и он остановился, бросив на меня косой взгляд через плечо. Сефек и Кемет вцепились в его руки.
— Огромное тебе спасибо, — сказала я. — Я так рада, что ты у меня есть.
Лишь на мгновение его глаза наполнились шоком. Кемет и Сефек молча смотрели на его застывшее лицо. Разозлили ли Вала мои слова? Возможно, он отвергал благодарность от того самого человека, который принудил его к контракту верности, но мои чувства были искренними. Я была рада, что он появился в моей жизни. Я была рада, что он пришел сегодня ночью. Иначе я бы, наверное, ворочалась всю ночь, переваривая свои тревоги, только чтобы проснуться на следующий день с еще большими заботами. Именно благодаря Валу мне сегодня стало намного легче.
Внезапно Вал потянулся ко мне, но остановился, не дотронувшись. Он нахмурился, глядя на собственную руку, словно раздраженный тем, что она его не слушается, а затем вместо этого опустил ладонь мне на макушку. В отличие от его более интимной попытки погладить меня по щеке, теперь он взъерошил мне волосы, словно успокаивая ребенка.
— Как пожелаешь, Хозяйка. Я ведь обещал тебе, верно? Ты можешь просить меня о чем угодно, так что думай больше о себе, прямо как я.
Вал усмехнулся; его мягкое выражение лица уступило место более привычному, зловещему взгляду.
— Если тебе когда-нибудь и впрямь захочется бросить всё в своей жизни и сбежать с нами...
На этом он замолчал, убрал руку с моей головы и шагнул с подоконника, всё еще стоя ко мне лицом. Он крепко сжал руки Сефек и Кемета и напоследок ухмыльнулся мне.
— Я посвящу всю свою жизнь вам троим.
С этими словами он исчез за окном, увлекая за собой детей.
Всё произошло в одно мгновение. Вздрогнув, я бросилась к окну и выглянула наружу. Они спускались по стене замка, словно ехали в лифте. Затем стены плавно встали на место, а троица растворилась во мраке ночи. В последнее мгновение, когда я их видела, они все трое смотрели на меня снизу вверх.
Какое-то время я смотрела на то место, где они только что были, прежде чем закрыть окно и задернуть шторы. Вместо того чтобы сразу лечь в постель, я задержалась, наблюдая за тусклым светом луны, мягко пробивающимся сквозь ткань.
Всё будет хорошо. У меня были воспоминания о прошлой жизни, а это означало, что я всё еще могла сделать много хорошего для этого королевства и для принца Леона. Я была единственным человеком, который мог гарантировать, что принц Леон будет счастлив.
Преисполненная новообретенной решимости, я закрыла глаза, твердо уверенная, что этой ночью буду спать крепко.
— Стайл, принц Леон хотел бы, чтобы после обеда я провела для него экскурсию по городу. Не мог бы ты предупредить Артура во время вашей сегодняшней тренировки? — попросила меня Прайд.
— Разумеется, — ответил я. — Он твой дорогой жених. И само собой разумеется, что я тоже буду сопровождать вас в качестве твоего сенешаля.
Было приятно видеть искреннюю улыбку на лице Прайд, когда она благодарила меня. Казалось, она была в лучшем настроении, чем накануне. Вскоре вошла горничная и доложила, что принц Леон уже ждет её, поэтому ей пришлось уйти.
Прошло три дня с тех пор, как принц Леон прибыл в этот замок в качестве жениха Прайд. После сегодняшнего дня он вернется на свою родину, в Анемон, пусть и ненадолго. А затем мы будем готовиться к его возвращению через неделю, чтобы он навсегда поселился в замке в качестве следующего принца-консорта.
Прайд, принц Леон, Артур и я сели в карету после обеда. Я хотел взять с собой Тиару, но официально это должна была быть расслабляющая поездка Прайд и её жениха. Я присоединился к ним как управляющий Прайд, а Артур — как её рыцарь королевской гвардии, но у Тиары не было никаких причин ехать с нами. Всё, что ей оставалось — это махать нам рукой на прощание. У меня защемило в груди, когда я увидел грусть в её глазах.
— Прайд, даже просто делить с тобой одну карету достаточно, чтобы я почувствовал себя на седьмом небе от счастья, — произнес принц Леон.
Пока карета ехала вперед, принц Леон притянул Прайд поближе к себе, чтобы шептать ей на ухо нежные слова. Каждый раз Прайд умиротворенно улыбалась, выглядя гораздо спокойнее, чем днем ранее. Каким-то образом она казалась более взрослой, но от этого и более далекой. Я видел, как та же самая мысль омрачала лицо Артура. Она больше не была нашей Прайд; она ускользала от нас.
Прайд представила Артура принцу Леону перед тем, как мы сели в карету, и именно тогда начались эти хмурые взгляды. После их знакомства он не сводил глаз с земли, выглядя откровенно мрачным. Даже сейчас Артур лишь изредка бросал взгляды на Прайд и её жениха, и его глаза были необычайно пронзительными и напряженными.
Принц Леон расспрашивал о местах, которые мы посещали в городе. Мы проехались по рынкам, площадям, главным улицам, тавернам, где собирались отдохнуть местные жители, холмам, лесам на окраинах — осмотрели каждый уголок этих земель.
Каждый раз, когда мы с Прайд рассказывали о каком-то месте, принц жадно слушал, засыпая нас вопросами. Казалось, он был особенно заинтересован в том, как живут здешние граждане и какова природа нашего королевства. Порой он даже выпрыгивал из кареты, чтобы пообщаться с ними напрямую. Сначала я беспокоился, что он просто пытается флиртовать, но он пожимал руки всем, кого встречал — мужчинам и женщинам, молодым и старым, — и внимательно слушал, что они говорили.
— Принц Леон, находите ли вы, что жители Фризии отличаются от анемонцев? — спросил я, пока мы продолжали наш путь.
Он улыбнулся, прежде чем рассказать мне о гражданах своего королевства. Казалось, он прекрасно разбирался в анемонской культуре и веяниях моды среди всех социальных слоев. Я должен был признать, что был впечатлен его наблюдениями и способностью смотреть на вещи с точки зрения простого народа, а также его мыслями о будущем двух наших наций.
— Вы действительно любите свой народ, не так ли? — мне пришлось сдаться перед лицом его глубоких познаний.
— Я люблю и народ Фризии тоже, — с улыбкой ответил он, невзначай переплетая свои пальцы с пальцами Прайд. Он повернулся, и они обменялись улыбками, находясь на волосок друг от друга. Она сжала его руку, тихо произнеся: «Спасибо».
Хотел я того или нет, но мне пришлось признать, что передо мной сидела пара, которая невероятно хорошо подходила друг другу. Эти два человека, глубоко любившие своих подданных, станут королевой и принцем-консортом. Не было никаких сомнений в том, что королевство под их правлением будет процветать. Пока мы возвращались домой в трясущейся карете, я мысленно подготовил свой последний вопрос — тот самый, который вынашивал в себе весь этот день.
— Принц Леон, — рискнул я, — я слышал, что на родине вы тоже любите совершать поездки в местные поселения.
Если слухи были правдивы и причины этих поездок были чем-то постыдным для принца, он бы, вероятно, начал придумывать какие-то отговорки или всё отрицать. Я не сводил с него глаз, ожидая ответа. Но он ничуть не смутился.
С той же очаровательной улыбкой, что и всегда, он притянул Прайд к себе.
— Всё верно, — ответил он. — Чтобы узнать, как живет мой народ, я должен бывать там лично, расспрашивать обо всем сам и прикасаться к ним своими собственными руками. Я считаю, что для правителя это важнее всего остального. Это куда лучше, чем править только на бумаге.
Это был великолепный ответ. Он был прав — не было ничего предосудительного в том, чтобы лично посещать народ. Скорее уж это служило доказательством глубокой любви, которую он испытывал к своим гражданам. Чем больше я узнавал принца, тем больше видел в нем человека выдающегося характера.
— Это чудесный взгляд на вещи, — с улыбкой сказал я, лишь для того, чтобы получить в ответ еще одну безупречную реплику.
— Вы столь же чудесны, принц Стайл. До меня доходили слухи о вашей поразительной мудрости в столь юном возрасте, но они не отдавали вам должного. Я знаю, какое облегчение почувствует Прайд, когда вы станете её сенешалем. Как и я, разумеется.
Вот и всё. Слухи действительно были не более чем слухами. Этот человек был замечательным принцем. Он был умен, заботился о своем народе и не выказывал никаких признаков высокомерия. К тому же он любил Прайд. Принц Леон был для нее идеальным женихом. Поначалу я бы предпочел, чтобы она вышла замуж за кого-то вроде Артура или другого рыцаря, а не за такого парня, как этот принц. Я даже подумывал найти способ заменить принца Леона на Артура — но теперь всё изменилось. Принц Леон был отличной партией и куда лучшим вариантом, чем некоторые другие подходящие кандидаты, вроде Гилберта или Вала.
Нет, я не мог его ни в чем упрекнуть. Моим долгом было поздравить их и поддержать этот союз.
Моя грудь сжалась, и я стиснул челюсти от внезапно накатившей волны боли. Это было важно и для счастья Прайд тоже. С таким человеком, как принц Леон, она станет великой королевой.
Я поискал взглядом Артура, задаваясь вопросом, так же ли ему сейчас тяжело, как и мне. Обычно он сдерживался в присутствии членов королевской семьи, поэтому почти всю поездку в карете хранил молчание. Но он был моим другом и близким товарищем Прайд и Тиары. Я ценил его мнение, даже если он был слишком серьезен в соблюдении этикета, чтобы озвучивать его перед принцем. Вместо этого он сидел, низко опустив голову. Я не мог разглядеть выражения его лица, но не хотел окликать его и ставить в неловкое положение.
Артур так и не поднял взгляд до самого возвращения в замок. Когда мы прибыли, я заметил, что его руки, сжатые на коленях и на эфесе меча, дрожат. Артур поспешил первым покинуть карету и придержал дверь для Прайд, принца Леона и меня, так ни разу и не подняв глаз.
«Принц Леон Адонис Коронария, знаменитый анемонский бабник — жених моей старшей сестры!»
Как бы я ни был обеспокоен, с моей стороны было ошибкой произносить эти слова. Артур поступил мудрее меня, придержав свое мнение до встречи с принцем. Те мерзкие слухи, которыми я с ним поделился, вероятно, сильно расстроили и заставили Артура понервничать во время этой поездки в карете. Мне нужно было зайти к нему в комнату сегодня вечером, чтобы прояснить это недоразумение.
И всё же… в мой разум закралось зерно сомнения. Мне самому было не привыкать скрывать свои недостатки перед другими. Мог ли принц Леон быть столь же искусен в этом?
Казалось, Прайд заметила странное поведение Артура, но ничего не сказала при принце Леоне. Как и сам Артур. Когда появился Джек, королевский гвардеец Прайд, чтобы сопроводить нас, Артур лишь попрощался с Прайд. Когда я мельком увидел его лицо перед уходом, оно было бледно как у призрака.
Я шел следом за Прайд и принцем Леоном, но, оглянувшись через плечо, увидел, как Артур убегает прочь со всех ног. О нет… Я действительно всё испортил. Чувство вины скрутило мне внутренности. Я внушил Артуру ложное представление о принце Леоне, и теперь он изводил себя тревогой за Прайд.
Тиара ждала нас, чтобы поприветствовать, как только мы вошли в замок. Она встретила нас с улыбкой и сообщила, что ужин почти готов, но в её выражении лица затаилась грусть. Прайд заключила Тиару в объятия, но принц Леон быстро подошел к ним. Обычно Тиара никогда не отстранялась первой, но сегодня она так и сделала, по-видимому, стесняясь мешать счастливой паре.
По лицу Прайд скользнуло беспокойство, но принц Леон просто обнял её за плечи и повел дальше. Тиара же вместо этого подошла и прижалась ко мне. Я обнял её, пока она комкала мою рубашку. Мы последовали за Прайд и принцем Леоном; между нами молчаливо протянулась нить общей грусти.
Я всегда знал, что этот день настанет.
Но когда я смотрел, как Прайд уходит с мужчиной, которому суждено стать её супругом, мое сердце болело, как открытая рана.
Неужели я единственный, кто чувствует нечто подобное?
Мы с Прайд и Тиарой всегда шли бок о бок, неразлучные, но теперь всё изменилось.
После ужина принц Леон взял Прайд за руку и снова увел её за собой. Она улыбнулась и последовала за принцем Леоном в его спальню без малейших колебаний.
Глухой стук закрывшейся двери ударил меня, словно кулак. Со слегка помутневшим зрением я поспешно ушел из-за обеденного стола, ведя за собой Тиару. Чувства внутри меня грозили выплеснуться наружу. По крайней мере, я мог быть рядом с Тиарой, но когда я попытался её утешить, она лишь выдавила из себя улыбку. Она настояла на том, что с ней всё в порядке, а затем ушла в свою комнату.
Я вернулся в свою спальню, готовясь ко сну, и попросил горничных закрыть за собой дверь. Погасив свет, я сделал долгий, глубокий вдох. Погрузившийся во тьму мир помог успокоить мои беспокойные мысли, по крайней мере до тех пор, пока я не вспомнил, что Прайд сейчас погружена в ту же самую темноту — наедине с принцем Леоном.
Всё хорошо. Принц Леон — прекрасный человек. Как её младший брат, всё, что тебе сейчас нужно делать — это радоваться тому факту, что Прайд нашла замечательного партнера.
Я сделал несколько глубоких, успокаивающих вдохов. И как раз в тот момент, когда я собирался телепортироваться…
Фью-ю-ю-ить…
Раздалась трель свистка. Это должен был быть Артур, но я не мог взять в толк, зачем ему звать меня именно сейчас. Он никогда не стал бы призывать члена королевской семьи по пустякам. Должно быть, события этого дня сильно выбили его из колеи. Как минимум, я должен был пойти и извиниться.
Когда я активировал свою особую силу, мир перед глазами мигнул и исчез. В одно мгновение я оказался в комнате Артура в штабе ордена. Он сидел на стуле задом наперед, скрестив руки на спинке и безвольно опустив голову.
— Артур.
Услышав меня, он поднял голову, но это не смягчило боль в моей груди.
— О, это ты, Стайл, — пробормотал он, и его голова тут же снова опустилась.
Я поспешил объясниться:
— Артур, принц Леон не...
— Я не хочу...
Я собирался сказать ему, что принц вовсе не тот человек из слухов, а также извиниться за свой поступок, но Артур заговорил первым; его голос звучал ясно и решительно. Я решил помолчать, чтобы выслушать, что он скажет.
— Я не хочу... чтобы принцесса Прайд и принц Леон поженились.
Его голос дрогнул. Я понятия не имел, как на это ответить, но он продолжил.
— Если ей действительно нужно выйти замуж за кого-то, я бы предпочел, чтобы это был ты или кто-нибудь из старших рыцарей, — сказал Артур. — Нет, Стайл, ты подошел бы ей в миллион раз больше.
— Мне не нужна твоя лесть, — ответил я, как делал всегда, но Артур проигнорировал меня.
— Я знаю, как устраиваются браки в королевской семье. Любовь тут не играет особой роли. Это скорее вопрос политики. Я всё понимаю. Так всё и должно быть для Её Высочества, поскольку она станет следующей королевой.
Горе Артура вырвалось наружу, и оно было слишком велико, чтобы я мог его прервать. Уж точно я не собирался говорить ему, что сегодня ночью Прайд находится в комнате принца Леона.
— Главное, чтобы это был не он, — сказал Артур. — Этот принц Леон... Он не сможет сделать Её Высочество счастливой.
Неважно, то ли он просто не мог смириться с реальностью, то ли всё еще верил слухам, которыми я с ним поделился, ему нужно было услышать правду лично от меня.
— Артур, послушай меня. Прости. Я ошибался. Принц Леон — весьма достойный...
— Я не приму это... Не приму!
Его плечи затряслись. Я протянул руку, чтобы утешить его, но отшатнулся от силы его вспышки, так и не коснувшись его.
— Лишь бы не этот ублюдок, — выплюнул он. — Она не может выйти за него!
Артур вцепился в спинку стула с такой силой, что деревянный каркас жалобно скрипнул. Обычно он был таким спокойным и сдержанным, но сейчас внезапная волна убийственной ярости Артура ощущалась почти физически. Я знал, что он злится не на меня, но всё равно невольно попятился назад.
Я собирался спросить, что именно привело Артура в такую ярость, но он снова меня перебил. Когда я услышал, что он сказал дальше, я перестал дышать.
— Я еще никогда не испытывал такого ужаса от чьей-то жуткой улыбки, — произнес он.
Наконец Артур поднял голову и встретился со мной взглядом. В его синих глазах полыхала багровая ярость.
«Жуткая улыбка», да? Артур лучше меня умел видеть сквозь фальшивые эмоции. Ужас ледяным комом осел глубоко у меня в животе. Неужели я снова ошибся насчет принца? Но это означало...
В ночь её дня рождения я видел, как принцесса Прайд вышла на улицу с синеволосым принцем. Должно быть, это был её жених, но я смог разглядеть их лишь издалека. Они стояли бок о бок, истинное воплощение идеальной пары.
Когда о помолвке объявили официально, все — включая меня и моего отца — поздравили пару... но я не мог заставить себя смотреть на них. Ни на принца, ни на принцессу Прайд, которая, вероятно, сияла от счастья.
На следующий день, после тренировки со Стайлом, Её Высочество представила меня принцу Леону перед их поездкой в местную деревню. Именно тогда я впервые почувствовал, что что-то не так. Когда мы с принцессой Прайд, принцем Леоном и Стайлом ехали вместе в карете, осматривая достопримечательности, это чувство неправильности лишь усилилось.
— Прайд, даже просто делить с тобой одну карету достаточно, чтобы я почувствовал себя на седьмом небе от счастья.
Одного лишь взгляда на принцессу Прайд в таком состоянии — прижатую к принцу Леону, шепчущему ей на ухо нежные слова, — было достаточно, чтобы мое сердце болезненно защемило. Я больше не мог на них смотреть. Приклеенная улыбка принца Леона вселяла в меня слишком сильный ужас.
Поначалу я думал, что он так улыбается только потому, что вечеринка по случаю дня рождения была столь публичным мероприятием, поэтому мне это не показалось странным. Стайл вел себя так же — он всегда натягивал фальшивую улыбку в официальных ситуациях. Я полагал, что это не сильно отличается.
В следующий раз я увидел это, когда Её Высочество представила нас друг другу возле кареты. Я поклонился, а принц Леон поприветствовал меня всё с той же жуткой улыбкой. Я подумал, что, возможно, я просто мелкий подчиненный, не заслуживающий искренней улыбки — но всё изменилось, когда мы сели в карету.
Когда он обнял принцессу Прайд, взял её за руку, осыпал ласковыми словами любви, когда выходил из кареты, чтобы пообщаться с жителями, и когда отвечал на все вопросы Стайла — эта улыбка не исчезала. Ни на секунду.
Это не было похоже на натянутые, вежливые улыбки Стайла или премьер-министра Гилберта, призванные что-то скрыть. Даже когда принц Леон ворковал с принцессой Прайд, его улыбка оставалась словно нарисованной. Каждый раз, когда я её видел, гнев внутри меня разгорался всё сильнее. Как он мог продолжать говорить эти нежности, если не вкладывал ни капли искренности ни в одно свое слово?
Всё это время я не мог перестать прокручивать в голове слухи, услышанные от Стайла. Этот принц был известным бабником в своем королевстве. Наблюдая за ним, я не мог в это не верить.
А еще была принцесса Прайд.
Её Высочество всегда улыбалась ослепительно и искренне, когда разговаривала с такими рыцарями, как я, с гостями или людьми, которых встречала в городе, но теперь и она носила фальшивую улыбку, глядя на принца. Мне казалось, что мое сердце разобьется вдребезги, когда я видел её такой; я едва узнавал её. Это выглядело так, словно даже на этом раннем этапе она понимала, что не стоит ждать от принца Леона ничего настоящего.
Они совершенно не походили на ту счастливую пару, за которую я принял их поначалу. Стайл нацепил свою обычную фальшивую улыбку перед принцем. Улыбка принца Леона вызывала у меня мурашки по спине. Даже принцесса Прайд сегодня притворялась... Мое сердце упало. Как рыцарь, я участвовал во множестве миссий по сопровождению и присутствовал на многих церемониях, где все натягивали улыбки из вежливости. Я привык видеть это, привык не обращать внимания.
Но этого я вынести не мог. В том, как улыбался принц, было что-то глубоко неправильное. Это заставляло даже принцессу Прайд играть роль. Весь этот фарс грыз меня изнутри. Мой желудок скрутило от тошноты. Мне хотелось прикрыть рот рукой, но я не мог позволить себе такую грубость в присутствии королевской семьи, поэтому вместо этого я просто сжал кулаки.
Проводив их в замок, я понял, что мне нужно срочно убраться оттуда, поэтому бросился в такое место, где мог бы безопасно избавиться от желчи, подступившей к горлу.
Эти двое не могут быть вместе.
Разумеется, я не имел права голоса в политике этой страны. У меня не было для этого соответствующих полномочий. Но что, если Её Высочество действительно выйдет замуж за этого принца и проведет остаток своей жизни, выслушивая эти совершенно пустые слова о любви? Что, если ей придется постоянно держать на лице эту ужасную, фальшивую улыбку? Не только с принцем, но и со Стайлом, Тиарой, своим народом... даже со мной.
Я бы этого не вынес.
Я хотел, чтобы она была счастлива. И неважно, если мне от этого будет больно. Всё, о чем я просил — это не видеть, как принцесса, которая заботилась о своей земле и своем народе больше всего на свете, носит эту фальшивую улыбку до конца своих дней.
Если это её сердце — то самое сердце, что даровало мне спасение, — умрет, то и мне придет конец.
Стайл лишился дара речи, когда услышал то, что я должен был сказать. Какое-то время он хранил молчание. Замешательство затуманило его глаза. Я знал, что мое собственное лицо искажено от отвращения и гнева, а кровь кипит.
— Иными словами, — начал Стайл, наконец собравшись с мыслями, — и у старшей сестры, и у принца Леона почти всё это время были фальшивые улыбки?
— Верно. По крайней мере, мне так показалось.
Я мечтал о том, чтобы просто ошибаться. Как только эти слова слетели с моих губ, Стайл прошептал: «Прайд...» Он всё еще был в смятении.
Он запустил пальцы в волосы. — Но почему? Какая причина может быть у принца Леона, не говоря уже о старшей сестре? Они просто хотят побыстрее покончить с браком ради своих королевств? Нет... Тогда почему? Прошлой ночью она не сказала о принце Леоне ничего плохого. Судя по всему, о слухах она тоже не знала, и, насколько я видел, он всегда вел себя так, будто очень ею увлечен. Так почему бы ей не одарить его искренней улыбкой?
— Я не знаю, — ответил я. — Может, она видит его истинную сущность, или, может, она вообще не хочет выходить замуж. А может, принц Леон шантажирует её какой-то информацией.
Высказав это последнее подозрение, я с силой сжал многострадальный стул. Скулы Стайла дернулись, и он отчетливо заскрежетал зубами. Ни один из нас не простил бы этого принца, если бы он намеренно украл настоящую улыбку принцессы Прайд.
— Старшая сестра — из тех людей, кто вынесет всё что угодно ради королевства, — сказал Стайл. — Даже если бы у нее была причина не вступать в брак, она, вероятно, не стала бы пытаться его разорвать. К тому же, мы еще не знаем наверняка, что вся его личность — это фальшь.
Я согласился, до определенной степени, хотя у меня всё сжалось внутри. Я понимал, что самым важным аспектом её брака был поиск подходящего принца-консорта, а не любовь. Я хотел, чтобы принцесса Прайд влюбилась в кого-нибудь и прожила счастливую жизнь, но это было лишь моим эгоистичным желанием. И всё же я никак не мог выбросить из головы образ их натянутых улыбок.
Я вздрогнул от внезапного озноба. Посмотрев на Стайла, я увидел, что он прижимает пальцы к черной оправе очков, широко распахнув глаза; от его тела исходила темная аура.
— Я поговорю об этом с Матушкой завтра, после того как принц Леон уедет домой, — сказал он. — А еще я спрошу, что именно делает его подходящим партнером для старшей сестры.
Несмотря на его пугающий вид, в его голосе звучал страх. И всё же я немного расслабился, зная, что он попытается заступиться за принцессу Прайд.
— В таком случае, я тоже не смогу праздновать брак Её Высочества, — сказал я.
— Верно. В крайнем случае, тебе, возможно, придется пустить в ход свой меч.
— Какого черта?! — Это уже переходило все границы. Я не мог напасть на принца! Но Стайл уже бормотал что-то себе под нос, строя планы и плетя интриги.
— Было бы проще всего, если бы он действительно закрутил с какой-нибудь другой женщиной, и я смог бы раздобыть доказательства...
Дайте мне передышку. Я бы зарубил любого на месте, если бы он изменил принцессе Прайд.
— Надеюсь, он не выкинет ничего странного с Её Высочеством до того, как завтра отправится домой.
Мы со Стайлом могли бы помочь принцессе Прайд, если бы нам удалось узнать правду из её собственных уст, пока принца Леона нет рядом. Если у него действительно есть на неё какой-то компромат, и она чувствует себя обязанной делать всё, что он захочет, тогда... Я перехватил рукоять меча, висевшего у меня на бедре.
— Послушай, Стайл, я знаю, что это я позвал тебя сюда, но убедись, что принцесса Прайд в безопасности до...
До утра. Я замер, не успев закончить фразу.
Лицо Стайла побледнело. На его лбу выступила испарина, а глаза забегали. Теперь он вообще на меня не смотрел. Обычно у Стайла было невозмутимое выражение лица. Я никогда раньше не видел его настолько обеспокоенным.
— Что с тобой, Ст... — Ничего!
Он оборвал меня прежде, чем я успел задать вопрос, но из его уст это прозвучало как признание.
— Я возвращаюсь, — сказал он. — Не опаздывай на тренировку завтра, ясно?
Он заговорил так быстро, что я едва мог его понять. Стайл телепортировался прежде, чем у меня появился шанс остановить его. Внезапно у меня возникло очень плохое предчувствие насчет всего этого.
В голове промелькнула абсурдная мысль. Я хлопнул себя по щекам, чтобы выбросить этот образ из головы. Нет, этого не может быть. Они знакомы всего три дня. Но, возможно, очаровательные слова принца Леона подействовали на Прайд. Мои щеки залило жаром. Я почесал затылок, чтобы отвлечься. По крайней мере, мне удалось поговорить со Стайлом. Вероятно, это уберегло меня от необдуманных поступков.
Один день. Всего один день. Тогда я смогу услышать обо всем от самой принцессы. Я смогу помочь ей всем, чем только потребуется. Принцессе Прайд, Стайлу и Тиаре больше не придется видеть эту фальшивую улыбку.
В глубине души я понимал. Принцесса Прайд должна была выйти замуж за принца Леона в знак союза между их странами, даже если под маской он был ужасным человеком. Они никогда не смогут отменить свадьбу, даже если ни один из них не был в этом искренне заинтересован. Это была необходимость на международном уровне, а не личное дело. Это было совершенно ясно, стоило лишь отбросить свои чувства в сторону.
И всё же я не мог не питать свое собственное желание как гражданин этого королевства, которому была небезразлична принцесса Прайд.
Я просто хотел, чтобы она была счастлива.
— Итак, Стайл, ты хотел бы узнать, почему я выбрала принца Леона в качестве жениха для Прайд?
На следующее утро, проводив принца Леона в Анемон, я прямиком направился на встречу с Матушкой, королевой Фризии.
Прайд определенно что-то скрывала. Ранее, когда мы прощались с принцем Леоном, она прошептала: «Не забудь об обещании, которое мы дали друг другу прошлой ночью». Затем, когда прибыл Вал, чтобы доставить кое-что из королевства Ябуран, она обратилась к нему с какой-то загадочной просьбой. Мы с Тиарой оставались в полном неведении.
Вот почему сейчас я должен был спросить Матушку. Я должен был узнать истинную причину, по которой она выбрала принца Леона.
— Королевство Анемон — наш союзник и страна, с которой нас связывает долгая история, — произнесла королева. — Как тебе известно, они также находятся в непосредственной близости от нас.
Я много раз разговаривал с Матушкой, но она всё-таки была королевой, всегда излучающей безупречное величие. Одного её голоса было достаточно, чтобы заставить меня содрогнуться и съежиться. Её слова развеяли мои сомнения. Всё, что она говорила, было правдой. Анемон поддерживал с нами тесные отношения. Именно по этой причине каждый год проводились совместные военные учения между нашими новобранцами и их войсками.
— За последние несколько лет мы заключили союзы с несколькими соседними королевствами, — сказала мне Матушка. — Совместные законы, которые мы начали принимать с ними в прошлом году, служат доказательством этой связи. Как с нашим давним другом, мы обязаны выковать с Анемоном общие узы, которые обеспечат наше долгосрочное процветание.
Иными словами, чем больше союзов мы заключали, тем острее становилась необходимость следить за тем, чтобы наши давние отношения с королевством Анемон не ослабевали. Помолвка Прайд с принцем Леоном, несомненно, помогла бы в этом. Даже я это понимал. Если бы мы налаживали связи с другими королевствами, пренебрегая отношениями с Анемоном, это подорвало бы доверие к нам со стороны всех этих новых союзников. Но королевская свадьба между нашей принцессой и их принцем могла послужить мощным символом дружбы и доверия.
— У принца Леона есть двое младших братьев, которые также являются принцами королевства Анемон. Однако после того, как мы с Альбертом и Вестом побеседовали со всеми тремя принцами, мы пришли к выводу, что принц Леон будет единственным подходящим кандидатом. Король Анемона также поддержал этот союз.
Услышав это, я сглотнул. Принц Леон — самый подходящий кандидат? Но как? Вокруг ходили слухи о его похождениях с женщинами. Сам король Анемона лишил его права на престолонаследие. Так почему же?
— Мы с Вестом удостоверились в фактах, прежде чем решить, станет ли принц достойным гражданином Фризии, — сказала Матушка. — Но затем король сообщил нам о своих пожеланиях. По этой причине мы решили принять его в нашей стране.
Почему Матушка была такого высокого мнения о принце Леоне? У него, вероятно, были навыки, чтобы стать хорошим правителем, но со всеми этими сплетнями и его фальшивыми улыбками... всё это никак не сходилось.
— Стайл. Ты был таким замечательным принцем, управляющим для Прайд и старшим братом для Тиары.
Разговор внезапно перешел на меня. Мои плечи напряглись.
— В особенности за последний год ты не раз выражал желание углубить свое понимание обязанностей сенешаля.
Я кивнул. Это правда, год назад я просил её о помощи. С самого моего детства учителя всегда фокусировались на обязанностях и образе жизни управляющего, но я никогда по-настоящему в этом не участвовал. Вот почему год назад я попросил Матушку позволить мне учиться у дяди Веста, нынешнего сенешаля. «Когда придет время», — ответила она тогда.
— Время пришло. — Матушка элегантно улыбнулась, а я снова сглотнул.
— В связи с её помолвкой, — продолжила она, — с этого момента у Прайд прибавится обязанностей. Ей придется напрямую взаимодействовать с Альбертом, Вестом и со мной. Как и принцу Леону.
Эти последние слова ударили меня прямо в сердце. Не обращая на меня внимания, Матушка продолжала:
— То же самое касается и тебя. Ты будешь проводить больше времени с Вестом. Прайд будет работать бок о бок с принцем Леоном, а ты — бок о бок с Вестом. Вы возьмете на себя свои соответствующие обязанности, Прайд выйдет замуж за принца Леона, и когда придет время ей взойти на престол, ты, как её управляющий — вернее, её сенешаль — будешь поддерживать Прайд и принца Леона. Через неделю я позволю тебе начать работу с Вестом.
Все связные мысли вылетели у меня из головы. Я буду работать вместе с дядей Вестом. И хотя я сам когда-то просил об этом, теперь мне было страшно это слышать. Это было ради Прайд и ради королевства. Но слова Матушки также означали уничтожение той жизни, которой я жил до сих пор.
Я больше не смогу быть рядом с Прайд.
У Прайд теперь был кто-то, кто заменит меня — жених, который должен быть с ней... или, может быть, это я всё это время занимал место принца Леона.
В следующий раз, когда я окажусь рядом с ней, они с принцем Леоном уже официально станут мужем и женой. Через неделю, когда принц Леон вернется со своей родины, чтобы жить здесь в качестве жениха Прайд, та жизнь, которую я прожил бок о бок с Прайд, закончится. Мне придется проводить свое время с дядей Вестом, чтобы стать следующим сенешалем.
Из-за чего тут расстраиваться? Я ведь сам этого хотел.
Внезапно я осознал, что вместо того, чтобы ответить Матушке, судорожно сжимаю ткань рубашки на груди. Да, именно этого я и хотел. Я стремился учиться у дяди Веста. Но это была такая внезапная, резкая перемена в моей жизни. Принц Леон займет мое место рядом с Прайд. А я ведь ему еще даже не доверял.
— Это то, что делал я и любой другой сенешаль на протяжении всей истории, — произнес подошедший дядя Вест, но я едва его расслышал.
Когда мой мозг наконец-то снова начал функционировать, я смог лишь выдавить из себя: «Большое вам спасибо». Я еще никогда не был так благодарен за свое от природы невозмутимое выражение лица.
— Даже по сравнению со всеми предыдущими управляющими, ты — исключительно способный юноша, — сказала Матушка. — Я верю, что твои успехи в роли сенешаля превзойдут даже Веста. Я с нетерпением жду возможности увидеть твои свершения, мой дорогой сын.
Матушка мягко улыбнулась. Мне удалось ответить ей своей собственной фальшивой улыбкой. Она спросила, есть ли у меня еще какие-нибудь вопросы. Когда я ответил «нет», мне позволили удалиться, и я вежливо распрощался. Хотя ноги несли меня вперед, мой разум всё еще оставался там, затерянный в оцепенении.
Я знал, что так будет. С того самого момента, как я попросил Матушку позволить мне учиться под началом дяди Веста, я знал, что у меня останется меньше времени на Прайд. Но меня это устраивало. Всё это делалось ради будущего Прайд и народа Фризии. Не то чтобы наши отношения полностью исчезнут. Мы всё так же будем работать в одном замке и даже ужинать вместе, как и всегда. Мы могли бы даже делать перерывы в одно и то же время.
Но теперь рядом с Прайд всегда будет находиться принц Леон.
Он будет с ней вечно, точно так же, как в эти последние три дня. Он будет шептать ей нежности за ужином и проводить перерывы, прижавшись к ней. Я больше не был нужен ей рядом.
— Ах... — Выдох сорвался с моих губ. Глаза защипало от слез, которые неминуемо пролились бы, попытайся я сморгнуть их.
Нет, я не могу. Я обещал Артуру, что пока не буду плакать.
Я стиснул зубы и с силой потер шею, чтобы сдержать слезы. Всё в порядке. Всё хорошо. Всё это ради Прайд и народа. Я ведь сам решил посвятить свою жизнь этим целям, верно? Всё в порядке. Даже если я не смогу быть рядом с ней, у нее всё еще есть Артур и Тиара. В будущем я тоже буду с ней. Всё хорошо. Если я хочу стать величайшим сенешалем, я должен...
— Старший брат! Ты уже закончил разговор с Матушкой?
Жизнерадостный голос Тиары вырвал меня из раздумий. Пока я не поднял взгляд, то даже не осознавал, что забрел в сад. Не думаю, что я использовал телепортацию, так что, должно быть, я дошел сюда в полнейшем тумане.
Выражение лица моей младшей сестренки изменилось, когда она взглянула на меня. Единственными людьми, способными прочесть мои эмоции сквозь то непроницаемое выражение, которое я всегда носил, были она, Прайд и Артур.
Глаза Тиары расширились, и она воскликнула: — Что случилось?!
Я нажал на оправу очков, чтобы спрятать глаза. Сделав быстрый вдох, чтобы взять себя в руки, я ответил, что просто устал.
Затем я посмотрел поверх Тиары и удивленно моргнул. — Старшая сестра... спит?
Прайд дремала в тени садовых деревьев. Тиара сидела рядом, а руки Прайд обвивали её талию. Прайд использовала колени сестры в качестве подушки — странная перемена ролей, учитывая, как обычно Тиара цеплялась за нее.
— Она сказала мне, что почти не спала прошлой ночью.
Тиара невинно улыбнулась, но от её слов мой желудок скрутило. Значит, прошлой ночью она всё-таки действительно пошла в спальню принца Леона...
Выглядя обеспокоенной, Тиара склонила голову набок и спросила, что не так. Я повторил, что просто устал, но она явно мне не поверила. Вместо этого она похлопала по траве рядом с Прайд.
— Иди тоже поспи, старший брат. Сделай это ради нее.
Когда Тиара улыбнулась, в её глазах промелькнула озорная искорка, и мое лицо залило жаром. Я не понимал, ни почему она хочет, чтобы я спал рядом с Прайд, ни почему это будет «ради нее».
Тиара довольно рассмеялась, глядя на мое смущение, и погладила Прайд по волосам.
— Последние три дня мне было очень одиноко, — сказала она. — Мне казалось, что принц Леон украл у меня старшую сестру, но сегодня старшая сестра сама пригласила меня в сад, и это сделало меня такой счастливой.
Её пальцы скользнули сквозь багровые волны волос Прайд. Улыбки Тиары было достаточно, чтобы успокоить мое собственное сердце. Она потянула меня к себе, и я сел рядом с Прайд. Покоящаяся головой на коленях Тиары, Прайд была повернута ко мне лицом; на её лице застыло выражение абсолютного умиротворения. Мои плечи немного расслабились.
— Старшая сестра попросила меня пойти сюда вместе с ней, а потом так крепко меня обняла. Я просто уверена, что она догадалась о моем одиночестве и хотела меня приободрить. Но затем она сказала...
— Стайл?
Тиара осеклась, когда Прайд проснулась. Её глаза были затуманены сном. Она сонно заморгала, глядя на меня, и в оцепенении потянулась ко мне.
— А?! Подожди, П-Прайд?!
Кажется, она меня не слышала. Вместо этого она обвила руками мою талию. Рефлекторно я весь напрягся, когда она устроила голову у меня на коленях, в точности так же, как до этого сделала с Тиарой. Мое лицо вспыхнуло от кончиков ушей до самой шеи, что, похоже, весьма позабавило Тиару.
Что вообще творила Прайд? Даже учитывая то, что она спала на ходу, я не мог этого понять. Я никогда не видел её в таком состоянии, а ведь мы втроем постоянно дремали вместе.
Я едва мог дышать. В отчаянии я потряс Прайд за плечо, чтобы разбудить — но всё было без толку. Она лишь простонала и еще крепче сжала мою талию, грозя запустить мой и без того бешеный пульс прямо в стратосферу. Дрожащим голосом я позвал её, и Прайд снова пробормотала мое имя во сне. Я вздрогнул. Но следующие слова, которые я услышал, заставили мой мозг полностью отключиться.
— Я скучала по тебе.
Её голос был почти детским, дрожащим на грани слез.
Удивление вымыло все остальные эмоции, сковав льдом мое тело и разум. Всё это время Прайд продолжала утыкаться лицом мне в колени. Она перевернулась на бок, и её дыхание стало глубже, когда она погрузилась в сон.
— Мне она сказала то же самое.
Тиара застенчиво улыбнулась, глядя на нашу спящую сестру. Прайд сказала, что скучала по нам. А я-то думал, что только мне одному было так одиноко.
Слова Тиары наконец вывели меня из ступора. Я снова посмотрел вниз на Прайд, спящую у меня на коленях. Расслабленное, её лицо было еще прекраснее. Я запустил руку в её мягкие рыжие волосы, пропуская их сквозь пальцы. Сладкий аромат поднялся в воздух и пощекотал мне нос. Мне казалось, что я мог бы сидеть так вечно, просто делая это, и мне никогда бы не было достаточно.
[[image:/storage/reader-images/b25981acb4bfb75ecb8bd03f51b35e7229ec0125.png]]
Я остановился прежде, чем успел пристраститься окончательно. Медленно и осторожно я обхватил её голову и наклонился, коснувшись грудью её щеки. Её длинные рыжие волосы щекотали мои нос и губы, когда я склонился совсем близко, чтобы прошептать свой ответ.
— Я тоже по тебе скучал.
Не волнуйся. Я всегда буду рядом. Как бы сильно мы ни отдалились друг от друга, мое сердце всегда будет с тобой. Даже если я не смогу быть подле тебя, или если твое сердце будет принадлежать тому человеку.
Мои тело и душа принадлежат тебе.
Рыцари разбредались с тренировочных площадок, поскольку каждый отряд объявлял об окончании занятий. Я влился в поток, покидая двор, чтобы сделать перерыв.
Я потер глаза, под которыми залегли глубокие темные круги, но это мало чем помогло. Я не спал всю ночь, переживая за принцессу Прайд и принца Леона. Сейчас был уже день, и единственным моим желанием во всем мире было немного вздремнуть, но я должен был встретиться со Стайлом для дневной тренировки. Кроме того, принц Леон, судя по всему, уже отбыл на родину. Возможно, у Стайла появился шанс поговорить с Ее Величеством.
Ведомый этой слабой надеждой, я поплелся к воротам ордена. Приблизившись, я услышал стук копыт. Мне пришлось отступить, когда подъехала карета. Кто бы мог появиться в ордене в карете в такую рань? Я ничего не слышал о сегодняшних посетителях.
— Артур!
Не успел я подавить зевок, как из кареты меня окликнул знакомый голос. Принцесса Прайд вышла наружу; Тиара следовала за ней по пятам.
— В-Ваше Высочество?!
Я что, сплю? Но нет, это действительно была она, принцесса Прайд. Она бросилась ко мне с радостной улыбкой. Я вздохнул чуть свободнее, снова увидев на её лице искреннюю улыбку.
— Слава богу, мы застали тебя, — сказала она. — Вчера ты выглядел неважно, так что я за тебя волновалась.
При этих словах во мне столкнулись стыд и радость. Принцесса Прайд смотрела на меня широко распахнутыми глазами, но я понятия не имел, что ответить.
— Только посмотри на эти мешки под глазами! — воскликнула она, жестом приглашая Тиару тоже взглянуть. — Просто кое-какие мысли не давали покоя, — ответил я, надеясь перевести тему.
Я попытался отступить, но их обеспокоенные взгляды ни на миг не отпускали меня. Я бросил вопросительный взгляд на Стайла, но он лишь покачал головой. Судя по всему, его разговор с королевой прошел не слишком удачно. Это осознание снова утянуло меня на дно, отчего всё тело стало тяжелым и ватным. Даже стоя прямо перед принцессой Прайд, я повесил голову.
— Артур, ты в порядке? — спросила она, и её лицо внезапно оказалось совсем близко к моему. Она положила руки мне на щеки, внимательнее вглядываясь в мои измученные глаза. — Воу! — Я рефлекторно отшатнулся, пораженный внезапным прикосновением. — Ой, прости! Я напугала тебя, да?
Какого черта я творю?! Принцесса Прайд хотела позаботиться обо мне!
— А, нет! Простите! Я просто задумался...
Мои извинения, казалось, лишь еще больше обеспокоили её. — Думаю, тебе стоит освободить себя от сегодняшней тренировки, — предложила она.
Угх, как же отстойно. Неужели я выгляжу настолько жалким?
Было так странно смотреть на нее сейчас и видеть абсолютно ту же самую принцессу Прайд, которую я всегда знал. Словно последних нескольких дней и всех тех фальшивых улыбок никогда и не было.
— Прости, что ничего не сказала вчера, — произнесла она. — Ты плохо себя чувствовал, но заставил себя поехать с нами.
Лицо принцессы Прайд исказилось от беспокойства, когда она шагнула ближе.
Черт возьми, я не могу заставить свой мозг работать. Принц Леон наконец-то дома, так что я должен расспросить её обо всем прямо сейчас — например, почему у нее было такое выражение лица. Принц Леон как-то её контролирует? Что происходит?
— В-Ваше Высочество, эм, я хотел бы кое о чем вас спросить... — Мои мысли всё еще путались, пока я пытался сформулировать свой вопрос. Принцесса Прайд склонила голову набок.
Я глубоко вдохнул, готовый выложить всё, но вовремя остановился. Я не имел права говорить ей такие вещи. Если Её Высочество действительно влюблена в принца Леона, я нанесу им обоим ужасное оскорбление. Она будет абсолютно права, если возненавидит меня за такой вопрос.
Принцесса Прайд и Тиара просто смотрели на меня; беспокойство омрачало их лица. Они спросили, не нужна ли мне помощь, чтобы добраться до комнаты и отдохнуть, но, к счастью, вмешался Стайл и отвлек их, прежде чем меня успел бы утащить какой-нибудь рыцарь с добрыми намерениями.
Давай же, давай, я должен что-то сказать...
— Вы... — Слова наконец сорвались с губ. Я знал, что должен сказать, что мне больше всего нужно знать обо всей этой ситуации. — Вы... счастливы?
Мое лицо горело, но я должен был узнать хотя бы ответ на этот вопрос.
Принцесса Прайд удивленно моргнула. У нее за спиной Стайл и Тиара переглянулись. Мне хотелось сбежать, но вместо этого я прикусил щеку, чтобы вытерпеть неловкость, и смотрел на неё, твердо решив уловить хотя бы миг колебания или лжи на её лице. Через несколько мгновений она улыбнулась.
— Да, я счастлива. В конце концов, у меня есть все вы.
Эта улыбка была искренней, почти слишком ослепительной, чтобы на неё смотреть. При виде её мое тело расслабилось. Стайл и Тиара, казалось, тоже успокоились.
Слава богу. Главное, что она счастлива.
Я вздохнул, на сердце вдруг стало легче. Затем закрыл глаза, выровнял дыхание и взял себя в руки. Я всё еще не понимал, что не так с принцем Леоном, но это не имело значения, пока принцесса Прайд была счастлива.
Её Высочество позвала меня, и в её голосе звучало беспокойство. Чувствуя себя спокойнее, я ответил ей от самого сердца.
— Это хорошо. Значит, вы не притворялись... — Что?
Упс! Вот черт! Я вообще не отфильтровал свои мысли. Мои глаза резко распахнулись, и я пробормотал извинения: — Простите, я не имел в виду...
Не успел я договорить, как улыбка принцессы Прайд застыла. Словно я попал в самое яблочко. Увидев, как я на неё смотрю, она сказала: — Нет, не притворялась.
Почему? Мой желудок ухнул куда-то в пятки, стирая всё то облегчение, что было мгновение назад. Я опустился на корточки, слишком подавленный, чтобы продолжать стоять перед ней прямо.
— А-Артур?! Ты в порядке?! Прости, если заставила тебя волноваться. Но правда, со мной всё хорошо! Кое-что произошло, но тебе не о чем беспокоиться!
Принцесса Прайд присела, чтобы коснуться моего плеча. Даже это заставило мое сердце болеть еще сильнее. Я протянул к ней руку, ухватив её двумя пальцами. Мне хотелось остаться вот так, пока она заглядывает мне в лицо.
— Пожалуйста, позвольте мне волноваться за вас, — сказал я.
Не в силах посмотреть ей в глаза, я не поднимал головы. Мои мысли так перепутались, что я не мог подобрать нужных слов. Принцесса Прайд неподвижно сидела на корточках передо мной.
— Почему...? Почему у вас было такое лицо во время поездки в карете? — спросил я наконец. — Почему вы заставляете себя играть роль? У принца Леона есть что-то на вас? Или вы делаете это ради королевства? Стайл, Тиара, я и все остальные — мы все очень за вас переживаем. Вы так... так далеко.
О боже... И зачем я всё это наговорил? Мой голос затих. Я затаил дыхание, чтобы не расплакаться. Я еще не мог себе этого позволить.
— Мне жаль, — сказала она, накрыв мою руку своей.
Как же это ужасно. Я сказал, что волнуюсь за неё, но теперь это она вынуждена заботиться обо мне.
— Спасибо тебе, Артур. И вам, Стайл и Тиара, тоже. Меня делает счастливой осознание того, что вы присматриваете за мной. Но, правда, со мной всё хорошо.
Да, я так и знал. Какую бы боль ни испытывала Её Высочество, она всегда хотела нести столько бремени на себе, сколько могла вынести. Она вела себя так, будто обязана была нести это бремя — будто всё её существование сводилось к тому, чтобы вести эти сражения в одиночку.
Я хочу защитить её улыбку. Не имело значения, с каким мужчиной она останется в итоге — я был готов поддерживать её, пока она счастлива. Её счастье было и моим счастьем тоже.
Но если мои опасения подтверждались — если у принцессы Прайд была причина, по которой она не могла по-настоящему открыться принцу Леону, если она действительно заставляла себя пойти на этот брак ради блага королевства — для меня это был наихудший сценарий. Это был тот самый брак, которого я страшился больше всего. Но даже в этом случае, если она выбрала такой путь, у меня не было иного выхода, кроме как поддержать её.
— Я всегда буду на вашей стороне, — сказал я. — Вечно... и всегда.
Слова лились из меня потоком. Я поднял голову, не отрывая взгляда от лица принцессы Прайд. Она выглядела потрясенной моим признанием, но я молился о том, чтобы, даже если до неё не дойдет ничего другого, дошли бы эти последние слова — чтобы она всегда знала, что может рассчитывать на меня.
Принцесса Прайд медленно кивнула, искренне улыбнувшись, и поблагодарила меня.
Я останусь рядом с ней навсегда. Я клялся себе в этом снова и снова. Пока принц Леон хорошо к ней относится, я буду оставаться с ними вечно, чтобы защищать их счастье. А если нет — тогда я буду защищать её от этого человека, защищать её вместо этого человека. Ничего не изменится.
Я уже давным-давно посвятил принцессе Прайд всё, что у меня было.
Продолжение следует…
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод и редактура: TuXoXoDKa
Вычитка и оформление диалогов: Исекайный Сомелье
Работа с изображениями: Animia
— Матушка, я видела это в своем предвидении. Я должна отправиться к нашим союзникам ради блага их народа. Я должна поехать в королевство Анемон!
В тот день благородный голос наследной принцессы разнесся по тронному залу.
— Секретная миссия в Анемон? — переспросил я, настолько потрясенный, что мне пришлось повторить эти слова вслух.
Трое других рыцарей присоединились ко мне в комнате тактической стратегии ордена; все они были ошеломлены этим странным заявлением моего отца, командира Родерика.
— Всё верно, Артур, — подтвердил командир Родерик. — Её Величество отдала нам прямой приказ. Принцесса Прайд хочет скрыть тот факт, что она является особой королевской крови Фризии, ради тайной поездки в Анемон, на родину своего нового жениха. Она попросила, чтобы вы четверо сопровождали её.
Командир скрестил руки на груди. Вице-командир Кларк подошел к нему.
— Сроки миссии немного странные, — предупредил вице-командир. — Вы отправляетесь через пять дней, во второй половине дня, затем проводите одну ночь в анемонской гостинице, а на следующее утро наносите визит принцу Леону. Мы должны привезти его обратно во Фризию, чтобы он жил во дворце в качестве жениха Её Высочества.
Мои глаза были расширены от недоверия, как и у остальных рыцарей. Не было ничего необычного в том, что королевская семья отдавала приказы о секретных миссиях вроде этой. Однако цель и задача этой поездки были... по меньшей мере, необычными.
— Что ж, я прекрасно понимаю, почему вы в замешательстве. Мы с Родериком тоже не понимаем суть этой миссии, если быть до конца откровенным, — сказал Кларк. Он неловко усмехнулся. — Или, возможно, мы можем интерпретировать это более романтично. Возможно, Её Высочество не может дождаться, чтобы начать свою жизнь рядом с принцем, поэтому мы должны привезти его к ней первым делом с утра в качестве сюрприза.
Настроение в комнате упало от этого предположения. Весь орден считал принцессу Прайд легендарной личностью после того, что она сделала для нас во время засады. Даже отец и Кларк видели её в таком свете.
— Но ведь мы говорим о принцессе Прайд, — заметил командир Родерик.
Все напряглись. Неприязнь в голосе моего отца была очевидна для всех присутствующих.
— Каковы бы ни были истинные мысли и намерения Её Высочества... ваша задача — защищать её и принца Стайла, который будет сопровождать вас в этой миссии, — продолжил он. — Это наш высший долг как рыцарей.
Что нам оставалось делать, кроме как согласиться? Это был наш долг как рыцарей и прямой приказ нашего командира.
— Вот как всё было, — рассказал я позже Стайлу. — Да, я знаю, — ответил Стайл. — Вчера старшая сестра неожиданно отправилась к Матушке, но мы с Тиарой ждали за дверью.
Мы фехтовали в тренировочной комнате Стайла, и наш яростный поединок прерывался всплесками разговора. Наши мечи скрещивались, мы отражали удары и контратаковали, а затем снова отскакивали друг от друга.
— Мы с Тиарой ничего не слышали, — сказал Стайл, — но после того, как мы немного подождали, старшая сестра сказала нам, что получила разрешение от Матушки на секретную миссию в королевство Анемон. Она также хотела, чтобы я поехал вместе с остальными рыцарями. Я, разумеется, сразу согласился.
Говоря это, Стайл попытался сбить меня с ног, но я перепрыгнул через его атаку.
— Ты не спросил, зачем ей всё это нужно? — Спросил, но она ушла от ответа и сказала мне: «Еще ничего не известно наверняка». В последнее время у старшей сестры много секретов.
Я отбросил свой меч в сторону и схватил Стайла за руку. Он телепортировался из моей хватки и оказался прямо у меня за спиной.
— Кларк считает, что Её Высочество просто не может дождаться встречи с принцем Леоном, поэтому хочет поехать и забрать его сама, — сказал я.
— Это самое очевидное объяснение. Но всё же... — Стайл сделал выпад ногой, чтобы удержать меня на расстоянии, разрывая дистанцию. Затем он рванулся вперед для атаки.
— Ни за что на свете, — сказал я. — Да, даже если бы каким-то чудом она оказалась под каблуком принца Леона, не думаю, что она когда-либо сделала бы нечто, способное так сильно опозорить королевскую семью.
Стайл держал свой клинок наготове. Я подобрал свой меч и бросился на него, но в последний момент он отступил в сторону. Наши мечи взвизгнули, когда Стайл одной рукой принял мой удар. Мы сошлись вплотную, сцепившись в захвате.
— Я уверен, что у старшей сестры на уме что-то другое. — Ага. Кларк и отец подумали о том же. — И что ты думаешь?
— Понятия не имею. Но я знаю одно. Для меня... для нас есть только один выход! Я отшвырнул Стайла изо всех сил. Пространство между нами заполнилось звуками нашего тяжелого дыхания.
— Что бы ни случилось... мы будем рядом с принцессой Прайд. Больше ничего не имеет значения, — сказал я.
Стайл встретился со мной взглядом и на мгновение замолчал. Затем он торжественно кивнул. — Верно. Это твоя работа — защищать её, Артур... за нас обоих. — А?
Что это значило? Слова Стайла тяжелым камнем легли мне в живот, и я нахмурился. Моя работа — защищать её? За них обоих? Мне не представилось возможности расспросить его об этом, прежде чем Стайл сменил тему. — Давай прекратим об этом говорить. Тиара и старшая сестра скоро будут здесь. — С этими словами он вложил меч в ножны.
— Да ладно тебе, Стайл. Что, черт возьми, ты имел в виду, когда...
Но не успел я попытаться копнуть глубже, как крик Тиары нарушил тишину тренировочной комнаты: — Артур! Старший брат! — Она и принцесса Прайд вошли в комнату держась за руки.
— Артур, тебе уже лучше? — спросила принцесса Прайд. — О, да! Прошу прощения, если заставил вас волноваться...
Я опустил голову, слишком пристыженный, чтобы смотреть на неё. Она всё еще суетилась вокруг меня, хотя прошлой ночью я спал гораздо лучше и обрел новую решимость. Воспоминание о моей вчерашней вспышке гнева заставило мое лицо гореть.
— Командир Родерик уже сообщил тебе о твоей миссии? — Да, сообщил! Я буду готов к службе в назначенный день.
Услышав это, принцесса Прайд расслабилась и улыбнулась. Я был рад это видеть. — Если в этот день ничего не произойдет... — сказала она со сложным выражением лица. — Что ж, я не думаю, что что-то случится. Я знаю, что это доставит много хлопот, но я глубоко признательна за всю вашу помощь.
В ответ я кивнул. Её улыбка всё еще была натянутой, но уже не фальшивой. Словно она сбросила с себя какое-то невидимое бремя.
— Старшая сестра, что ты собираешься делать, когда мы доберемся до Анемона? — Тиара неожиданно вмешалась. — Вчера ты нам ничего об этом не рассказала.
Принцесса Прайд просто улыбнулась и погладила Тиару по голове. — Не волнуйся. На этот раз мы не будем делать ничего опасного.
— То есть ты всё-таки будешь что-то делать, просто это не опасно? — спросила Тиара. Её обвинение прозвучало совершенно неожиданно. Глаза принцессы Прайд округлились.
— Н-не совсем так. По правде говоря, если ничего не произойдет, мы просто въедем в Анемон и сопроводим принца Леона обратно с...
— Что значит «если ничего не произойдет»?! О чем ты так волнуешься, старшая сестра? Это как-то связано со всеми теми вещами, которые ты от нас скрываешь?! — Атака Тиары ударила с сокрушительной точностью. Я никогда не слышал, чтобы она говорила с такой напористостью.
— Старшая сестра, — продолжила Тиара. — Старший брат, Артур и я — мы все очень, очень за тебя переживаем. Мы все знаем, что ты несешь какое-то бремя. Уверена, рыцари ордена обеспокоены не меньше. Если Матушка дала разрешение на твою поездку, значит, Матушка и отец должны знать, что происходит, верно? Но ты правда не можешь нам ничего рассказать?
Принцесса Прайд стояла молча, совершенно сбитая с толку. И я понимал почему. Из всех присутствующих Тиара была последней, от кого она, вероятно, ожидала подобного — не говоря уже об искреннем гневе в её голосе. Никто из нас никогда не видел, чтобы Тиара по-настоящему проявляла свой характер. У меня, как и у Стайла, отвисла челюсть, пока мы наблюдали за происходящим.
— Старшая сестра, я всё еще слаба и ничем не могу тебе помочь, — продолжила Тиара. — Я не прошу взять меня с собой в эту поездку, но я могу быть близка к твоему сердцу. Может быть, у тебя есть свои причины не доверять старшему брату, Артуру и мне. Но... я не думаю, что это правильно. Я так долго наблюдала за всеми вами.
Она взяла принцессу Прайд за руку. — Пожалуйста, не страдай в одиночестве. Мы поверим всему, что ты нам скажешь, даже если это всего лишь теория. Никто из нас не станет винить тебя, если в итоге этого не произойдет.
Принцесса Прайд вдруг выглядела так, словно её переполняют эмоции. Её глаза заблестели. Я видел, как она сглотнула, словно пытаясь подавить подступающий ком в горле.
— Пожалуйста, если ты чувствуешь, что можешь нам доверять... пусть даже совсем немного, тогда, пожалуйста, расскажи нам, что творится у тебя на душе, старшая сестра.
Принцесса Прайд смотрела на Тиару так, словно она была путеводной звездой, героем в темные времена. Её младшая сестренка прорвалась сквозь всю путаницу и шум последних нескольких дней, добравшись до самой сути. Принцесса Прайд сжала руку Тиары, поочередно глядя на каждого из нас. Мы же со Стайлом сжали кулаки, с нетерпением наблюдая за каждым движением Её Высочества в ожидании, когда она наконец заговорит.
— Я правда не знаю, случится ли что-нибудь, — наконец произнесла принцесса Прайд. — Возможно, это ничего не значит... и в итоге это не принесет ничего, кроме беспокойства для всех вас.
— Я не против, — хором отозвались мы все. Тиара сжала руку принцессы Прайд, сказав: «Вот видишь?» Когда принцесса Прайд встретилась с Тиарой взглядом, казалось, она немного расслабилась.
— Кроме того, если... если это событие действительно произойдет... пожалуйста, не вините принца Леона, пока не узнаете всех фактов.
Мы все трое кивнули, хотя Стайл сделал это с некоторой неохотой. Всем было ясно, что ему будет очень трудно простить принца Леона, если что-то действительно пойдет не так. Но принцесса Прайд лишь сглотнула и расправила плечи, повернувшись к нам лицом.
— Моя цель — ... спасти принца Леона, пока он находится в королевстве Анемон.
Тиара прижала руки к груди. Стайл сглотнул. Я крепко сжал губы, чтобы не проронить ни слова.
— Он уже загнан в угол. Вот почему я хочу сделать его счастливым.
Казалось, она знала о принце что-то такое, чего не знал никто из нас.
— Я получила от Матушки все необходимые разрешения. Если то «видение», что я узрела, сбудется, в этот день кое-что произойдет.
Мы напряглись при упоминании особой силы принцессы Прайд. Всякий раз, когда она говорила, что видела будущее в своих видениях, она всегда оказывалась права.
Принцесса Прайд начала рассказывать о той ночи, которую провела в комнате принца Леона. Слушая её, я чувствовал в ней яростное желание защитить принца, словно она хотела укрыть его от беды.
— Ради него и ради народа, пожалуйста, позвольте мне действовать так, как я считаю нужным.
Она непоколебимо смотрела на нас, полная решимости спасти принца Леона. От чего именно — мы пока не знали наверняка.
Это была ночь накануне возвращения принца Леона на родину. Он пригласил меня в свою гостевую спальню. Среди его нежных речей прозвучало желание вместе полюбоваться звездами.
— Входи. Звезды сегодня как никогда прекрасны, — сказал он, закрывая за мной дверь. Я услышала щелчок повернувшегося ключа. — Я так жаждал провести немного времени наедине с тобой.
Принц Леон одарил меня своей бархатно-мягкой улыбкой. Я улыбнулась в ответ, пока он доставал дымящийся кофейник, который, вероятно, заранее приготовила горничная. Мягкий ковер приглушал каждый его шаг. Комнату украшала изысканная мебель, как и подобает будущему члену королевской семьи. Шторы закрывали окно, но в узкую щель мерцал тусклый свет.
— Ты пьешь кофе? — спросил он.
Когда я кивнула и поблагодарила его за предложение, он принялся готовить для нас чашки. Позади меня раздалось позвякивание столового серебра.
— Осторожно. Он горячий, — предупредил Леон.
Он протянул мне чашку с блюдцем — я с благодарностью приняла её, — а затем подвел меня к дивану у зашторенного окна. Мягкая кожа приняла меня в свои объятия, когда я осторожно присела со своей чашкой. Внезапно свет в комнате погас.
— Так звезды кажутся еще красивее, — произнес принц Леон.
Он шагнул ко мне, окутанный лунным светом, льющимся сквозь окно. Это зрелище было настолько прекрасным, что я не могла пошевелиться. Я обнаружила, что совершенно очарована тем, как серебристый свет озаряет его красивое, улыбающееся лицо. Медленно и осторожно принц Леон сел рядом со мной на диван. Наши плечи соприкоснулись, даря тепло в ночи.
— Прайд, нет ничего прекраснее, чем вид тебя в свете луны.
Он потянулся, чтобы коснуться моих волос; каждое его движение было точным и выверенным. Его рука скользнула от моих волос к коже... а затем он поцеловал меня. Внезапно я ощутила благодарность за темноту, потому что мое лицо вспыхнуло. Принц был куда более обольстительным, чем я. Его красоты было достаточно, чтобы по моей коже побежали мурашки.
Я поставила чашку на столик. На этот раз его бледные пальцы легли мне на плечо. Медленно он обнял меня за плечи и притянул к своей мускулистой груди. Мое дыхание перехватило. Это было совсем не похоже на то время, что мы провели в карете или в садах. Его сильные объятия окутали меня мужской аурой.
— Вот так, — пробормотал он. — Сейчас идеальный момент, чтобы мы стали единым целым.
Он говорил прямо мне на ухо, и его глубокий голос и теплое дыхание вызвали новую волну мурашек. Я медленно ответила на его жест, положив руки ему на шею. Он навис надо мной, и диван скрипнул. Прижавшись к нему своим телом, теперь настала моя очередь шептать на ухо принцу.
— Принц Леон, если вы действительно так сильно желаете меня, я приму это. В конце концов, мы ведь обручены.
Он замер на мгновение, затем убрал волосы с моего лица. Принц приложил руку к моей щеке, чтобы направить мой взгляд на себя. Его соблазнительные глаза и губы приблизились...
— Но ведь на самом деле вы этого совершенно не хотите, — сказала я. — Между нами в этом нет никакой необходимости.
Его губы остановились за мгновение до того, как коснулись моих, а затем он медленно отстранился. Его чарующие нефритовые глаза расширились.
— Что ты имеешь в виду? — спросил он тихо, и его голос дрогнул. Его рука, обнимавшая мои плечи, ослабла, и он отодвинулся от меня.
Принц Леон выпрямился, увеличивая расстояние между нами и не сводя с меня глаз. Он молчал, хотя его губы дрожали. Я подбирала следующие слова медленно и обдуманно.
— Всё в порядке, принц Леон. Эти три дня вы были абсолютно безупречны. Вы сблизились со мной как мой жених и даже попытались узнать больше о моем королевстве — всё в точности так, как и должен поступать принц-консорт. Я нахожу вас замечательным женихом. Это была идеальная актерская игра. Я ни разу не заметила, чтобы вы оступились. Матушка, отец и все остальные действительно увидели в вас само воплощение идеального супруга.
Принц Леон всем телом отшатнулся от меня. Возможно, я ошиблась с формулировкой. Он ухватился за спинку дивана, чтобы отстраниться еще дальше. — Почему? — хрипло спросил он. — Не волнуйтесь. Снаружи вы были любящим и очаровательным. И как джентльмен, и как принц. — Тогда почему? Почему ты...?
Хотя выражение его лица не изменилось, голос дрожал. Его привычный фасад рухнул перед тем, кто наконец смог увидеть, что скрывается за ним.
— Принц Леон, вся наша помолвка существует лишь как доказательство нашего союза. Нет необходимости ни в чем большем, чем хорошо сыгранная роль для публики. Думаю, вы скоро поймете, что я имею в виду. Вот почему...
Я потянулась к перепуганному юноше, пропуская его волосы сквозь пальцы, наслаждаясь приятным ощущением.
— Всё в порядке. Вы можете сбросить маску. Вам не нужно заставлять себя притворяться, будто вы любите меня. Я знаю правду.
Я выпрямилась и пододвинулась к нему ближе на диване. Он откинулся назад, позволив мне нависнуть над ним, глядя прямо в эти нефритово-зеленые глаза.
— Принц Леон, я должна вам кое-что сказать, но сначала я хочу получить ваше слово. Пожалуйста. Если вы согласитесь, я сохраню события сегодняшней ночи в полной тайне, и к завтрашнему дню мы вернемся к нашим обычным отношениям.
Мне хотелось бы смягчить свой тон вместо того, чтобы говорить так угрожающе, но он должен был понять всю важность происходящего. Однако на мгновение он лишь остался сидеть, дрожа. Обольстительность, которую он излучал всего пару минут назад, теперь казалась далеким воспоминанием.
— Кто... ты такая? — спросил он.
Я была девушкой, которая переродилась в этом мире, посвященная в его тайны благодаря своей прошлой жизни в качестве игрока в НЛС. Это был правильный ответ, но я не могла открыть ему всё это. Никто в этом мире не понял бы этого, даже попытайся я объяснить.
Я закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Я должна была дать ему другой ответ.
— Я наследная принцесса Фризии, Прайд Ройал Айви. Я следующая в очереди на престол и обладаю особой силой предвидения. Вот откуда я знаю, кто вы на самом деле.
Принц Леон заерзал, пытаясь отодвинуться от меня, помяв при этом свою одежду — но я всё еще нависала над ним и отказывалась двигаться, поэтому вместо этого он просто вжался в диван. Это было похоже на наблюдение за поломкой робота, который замирал в судорожных рывках. На его лице не было ни единой эмоции; его тело перешло в режим защиты.
Я взяла его красивое лицо в ладони. — Всё в порядке, — прошептала я. — А еще я — единственный человек в этом мире, кто знает ваше истинное желание.
Он сглотнул. Его тело совершенно застыло, словно он забыл, как дышать, пока он напряженно смотрел мне в глаза.
— Принц Леон, как только вы вернетесь домой, вам ни при каких обстоятельствах нельзя посещать местную деревню за пределами вашего замка в течение всей следующей недели. Это не подлежит обсуждению.
Он слегка поморщился. Это была его первая реакция за долгое время, но я понимала, почему такой приказ вызвал в нем эти эмоции. И всё же я продолжала гнуть свою линию.
— Вы никогда не должны посещать эту деревню, даже для простого наблюдения — особенно в свой последний день. Вы потеряете всё, если пойдете туда. Сначала вас напоят до беспамятства в таверне. А к следующему утру вы потеряете доверие своего народа и своего короля.
Это происходило из сцены-флешбэка в игре, касающейся прошлого Леона. В ночь перед предполагаемым возвращением во Фризию принц нанес визит в местную деревню. На следующее утро дворцовая стража нашла его в стельку пьяным без сознания в таверне. Его путешествие во Фризию было отложено, но ночь распутства принесла нечто большее, чем просто презрение Прайд. Прайд подвергла пыткам всех мужчин и женщин, с которыми он общался в таверне. Принца заставили смотреть, как они умирают.
Разумеется, я бы никогда не сделала ничего подобного, даже если бы принц Леон опоздал с возвращением во Фризию, но одного этого было недостаточно, чтобы предотвратить инцидент в данном случае. Та ночь будет преследовать его, так как в конечном итоге он действительно всё потеряет. Король официально изгонит принца Леона именно из-за того вечера в таверне.
После моих слов принц какое-то время сидел неподвижно. Даже его глаза стали пустыми и безжизненными, словно все мысли покинули его разум.
— Пожалуйста, не нарушайте это обещание, — сказала я. — Прямо сейчас я не могу объяснить вам причину, но всё это ради вашего же блага... и вашего счастья.
Я сжала обе его руки в своих. — Моего... счастья? — переспросил он, слегка повернув голову в сторону. Разговаривать с ним, когда он так на меня смотрел, было всё равно что разговаривать с куклой.
— Именно так. Остальное я объясню, когда мы встретимся снова.
Я медленно отпустила его и отстранилась. Диван снова скрипнул. Я пригладила растрепанные волосы и помятую одежду, а затем снова повернулась к окну. Звездный свет казался еще ярче на фоне темноты комнаты.
— Звезды сегодня восхитительны, — заметила я. — Увидимся завтра. Спокойной ночи.
Люди могли неправильно всё понять, останься я в его комнате надолго. Но даже когда я вышла, принц Леон продолжал лежать на диване, неподвижный, с пустым выражением лица. Мне оставалось лишь молиться о том, чтобы он прислушался к моему предупреждению.
Продолжение следует…
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод и редактура: TuXoXoDKa
Вычитка и оформление диалогов: Исекайный Сомелье
Работа с изображениями: Animia
Королевство Анемон было невероятно маленькой страной, по размеру составлявшей менее четверти Фризии. Почти половина этих земель располагалась на побережье, поэтому благодаря множеству портов Анемон превратился в оживленный торговый узел. Товары из-за океана текли через королевство рекой, делая его важнейшим местом сбора для многих других стран.
Фризия также сильно зависела от Анемона. До недавнего времени другие страны по большей части избегали контактов с Фризией. В какой-то момент более 80 процентов иностранного импорта Фризии проходило через Анемон. Сейчас эта цифра снизилась примерно до 60 процентов, что всё еще составляло значительно больше половины.
В отличие от Фризии, Анемон полагался на рабский труд, однако использование рабов официально не одобрялось, поэтому анемонцы обычно покупали рабочую силу за пределами королевства. Кроме того, они, как правило, предоставляли порабощенным людям некоторые права и защиту, которых не было в других странах.
Всё это привело к созданию шумного, но компактного королевства, изобилующего торговыми кварталами и проезжими купцами. Лавки оставались открытыми до позднего вечера, предлагая всё: от дешевых безделушек до дорогих деликатесов, и здесь всегда можно было найти что-то новенькое. Торговцы наперебой расхваливали свой товар каждому прохожему. Для чужаков, внезапно оказавшихся под шквалом коммерческих предложений, это могло быть слегка ошеломляющим.
— Мы всего лишь ищем гостиницу, — бросил я с козел кареты.
На ходу я оглядывал окрестности. Сидящий рядом со мной Эрик улыбался всем встречным, его каштановые глаза блестели из-под волос того же цвета. Ему то и дело приходилось отказываться от товаров, которые предлагали торговцы со всех сторон.
— Не видал вас двоих здесь раньше. Вы торговцы? — спросил один из лавочников.
— Да, — ответил Эрик. — Мы приехали сегодня ради важных переговоров в этом городе. Вы случайно не знаете гостиницу, где мы могли бы оставить нашу карету?
— Как насчет того, чтобы вы дали мне то, чего хочу я, а я дам вам то, чего хотите вы?
Торговец протянул один-единственный фрукт. Эрик заплатил за него, почти не собираясь его есть, а затем потребовал от торговца обещанную информацию. Тот порекомендовал роскошную гостиницу и объяснил дорогу, прежде чем уйти.
— Будешь, Алан? — спросил меня Эрик.
— О, не возражаешь? Спасибо, — сказал я. Я откусил прямо от фрукта, вместе с кожурой, стараясь не капнуть соком на свои золотисто-каштановые пряди. Пережевывая, я от удовольствия прикрыл свои оранжевые глаза.
— Мне как-то трудновато есть фрукты, которых я раньше в глаза не видел, — заметил я.
— Но как только откусишь, по крайней мере сразу поймешь, вкусно это или нет, верно? — спросил Эрик.
— Ага, вкусно. — Я сглотнул, затем передал поводья Эрику и откусил еще кусок.
— Уверен, для Артура там, в карете, это не проблема, но интересно, как там капи... как там Каллум справляется, учитывая, что «леди Жанна» тоже с ними...
— Не, он там точно сам не свой. Бьюсь об заклад, он там вообще застыл как истукан. — Я рассмеялся, проглотив последний кусок фрукта и представив себе смущенного капитана.
Как только мы добрались до гостиницы, вице-капитан Эрик снял для нас комнату. Моя личная горничная Мэри начала помогать горничной Стайла с нашими вещами. Чтобы не привлекать лишнего внимания, мы со Стайлом и капитаном Каллумом переоделись в одежду заурядных аристократов. Я не хотела, чтобы кто-то узнал, что наследная принцесса Фризии путешествует по Анемону. Тем временем Артур, вице-капитан Эрик и капитан Алан были замаскированы под наших слуг.
Наша комната в гостинице была такой же просторной, как апартаменты, которые я помнила по своей прошлой жизни. Технически это была одна комната, но поскольку это была гостиница для высокопоставленных торговцев, даже в одном номере было множество смежных помещений, чтобы разместить нас всех. Учитывая необходимость обслуживать такое количество купцов со всего света, эта гостиница не жалела средств на роскошь.
После того как мы разместились сами и занесли вещи, Артур запер за нами дверь. Я сразу же повернулась к нему и капитану Каллуму.
— Вы в порядке? — спросила я.
— Мы в полном порядке, — ответил капитан Каллум. — Утомило ли вас долгое путешествие, моя леди?
— Я в порядке! — вмешался Артур, вытянувшись по стойке смирно. — Прошу прощения, что заставил вас волноваться.
Их ответы успокоили меня, но капитан Алан и вице-капитан Эрик ухмыльнулись, стоя позади них.
Сейчас капитан Каллум и Артур казались вполне обычными, но пока мы ехали в карете, два моих превосходных стража сидели словно аршин проглотив. Похоже, капитан Каллум нервничал из-за того, что сопровождает двух членов королевской семьи на секретном задании. В результате за всю поездку он не проронил ни слова. Артур, сидевший рядом со своим обожаемым старшим рыцарем, тоже хранил молчание.
По крайней мере, Стайл вел себя как обычно — он лишь задумчиво смотрел наружу сквозь крошечную щель в шторках кареты. Все были такими тихими, даже обе горничные. Анемон был соседом Фризии, поэтому, к счастью, поездка заняла всего несколько часов, но в этой напряженной тишине она казалась бесконечной.
Я чувствовала легкую вину за то, что поставила их всех в такое положение, но Матушка приказала мне взять с собой трех рыцарей в звании вице-капитана или выше. По крайней мере, она позволила мне выбрать их самой, благодаря чему я и получила капитана Алана, капитана Каллума и вице-капитана Эрика. Этим людям я стала доверять лично после прошлогодней осады убежища преступников. Артур также высоко отзывался обо всех троих, что придало мне дополнительной уверенности в своем решении.
— Даже после того, как премьер-министр Гилберт обучил меня приемам боевых искусств, я всё еще не могу победить капитана Алана, — как-то раз сказал мне Артур. — Капитан Каллум тоже был бы отличным выбором для этой миссии. Отец и Кларк считают его превосходным рыцарем. А Эрика за его всесторонние навыки повысили до вице-капитана.
Несмотря на то, что они служили в разных отрядах, Артур дал блестящую рекомендацию всем троим. И, судя по всему, они тоже приглядывали за ним. Когда я попыталась спросить Артура, что он думает о своих собственных капитане и вице-капитане в Восьмом отряде, он описал их как невероятно свирепых, почитаемых во всем ордене за свое мастерство. «Они пугающие», — сказал тогда Артур. Я спросила его, почему в таком случае он попросил зачислить его именно в этот отряд, но всё, что он мне ответил, было: «У меня есть цель, которую я во что бы то ни стало должен достичь».
Перед отъездом на миссию я поприветствовала трех старших рыцарей и поблагодарила их за помощь. Они казались еще более напряженными, чем Артур. Я попыталась развеять их опасения.
— Из всех капитанов и вице-капитанов я выбрала именно вас троих для этого совершенно секретного задания, потому что верю, что могу вам доверять, — сказала я им. — Я с нетерпением жду нашей совместной работы в ближайшие дни.
Все трое ответили решительно, хотя лица капитанов Алана и Каллума слегка покраснели, а у вице-капитана Эрика подозрительно заблестели глаза. Я надеялась, что это задание не станет для них разочарованием. Несмотря на то, что оно носило гриф «совершенно секретно», на деле это была всего лишь поездка с одной ночевкой.
— Что ж, леди Жанна и лорд Филлип, мы подождем снаружи, — сказал капитан Каллум.
Я покачала головой.
— Нет, можете остаться здесь.
Должно быть, они решили, что мы собираемся переодеться, но я остановила их.
— Мы переоденемся позже, когда я буду уверена, что опасности нет. Кроме того, Каллум, Алан, Эрик... мне нужно кое-что с вами обсудить.
Я попросила наших горничных, разбиравших одежду в багаже, подождать немного в другой комнате. На мгновение трое рыцарей выглядели слегка опешившими, но затем согласились на мою просьбу.
Я должна была сообщить им о своей новой решимости. Пятью днями ранее, после того как Тиара сорвалась на меня, я решила рассказать Стайлу и Артуру о том, что произошло в спальне принца Леона. Как только я закончила рассказ, гнев мальчиков остыл, их лица покраснели, и они пробормотали: «Значит, это означает... прошлой ночью вы просто поговорили, ничего больше не произошло, а потом ты вернулась в свою комнату?»
Как только они поняли мое желание спасти принца Леона, они согласились помочь. Стайл, Тиара и Артур — все внесли свой вклад в проработку деталей миссии. Именно Артур предложил мне поделиться «предвидением» с остальными рыцарями. Он убедил меня, что они обязательно помогут мне, если я посвящу их в ситуацию.
Когда пришло время объяснять план рыцарям, Стайл попросил взять это на себя, поэтому он от начала и до конца изложил им все мои цели. Затем Артур спросил трех старших рыцарей, понимают ли они ситуацию. Грубое объяснение сводилось к тому, что у меня было предвидение о том, как принц Леон отправляется в местную деревню, напивается до беспамятства, попадается на глаза дворцовой страже и устраивает полнейший хаос. Однако вместо сочувствия лица рыцарей потемнели от гнева.
Даже Артур, который уже слышал всю историю целиком, вздрогнул, увидев перемену в остальных рыцарях. Обожающий рыцарство капитан Каллум, свободолюбивый капитан Алан и более сдержанный вице-капитан Эрик — все они стали смертельно серьезными к концу объяснений.
— Разве подобные действия не покроют его позором не только как жениха принцессы Прайд, но и как принца своего королевства? — спросил капитан Каллум.
— Согласен, — поддержал вице-капитан Эрик. — Я считаю, что ему следовало бы научиться вести себя подобающе, даже если бы он не был женихом Её Высочества.
Капитан Алан повернулся к Стайлу.
— Принц Стайл, следует ли нам применять какую-либо силу при защите принца Леона?
Судя по их резкой критике, они неправильно поняли несколько ключевых моментов истории. Хотя мне не терпелось их поправить, рассказав им больше, чем следовало, я бы создала огромную проблему, если бы всё пошло по худшему сценарию, как я и опасалась. Пока что мне нужно было держать всё это в секрете. Кроме того, я понимала, как это звучит с точки зрения стороннего наблюдателя.
— У него есть свои обстоятельства... — это было всё, что я смогла ответить, хотя это и прозвучало как пустая отговорка.
— Если вы хотите предотвратить действия принца, то, возможно, нам с Эриком стоит установить наблюдение за таверной, о которой идет речь, — предложил капитан Каллум.
Стоявшие по бокам от него капитан Алан и вице-капитан Эрик кивнули и сжали кулаки. Идея была неплохая — группа из трех рыцарей без труда смогла бы обеспечить безопасность одного принца. Стайл предлагал то же самое ранее. Однако была одна проблема.
— В своем предвидении я не смогла разглядеть название таверны, — призналась я, нахмурившись. — Мы не сможем начать поиски, пока принц Леон действительно не исчезнет и не начнется хаос.
На какое-то время воцарилась тишина, пока рыцари ломали головы. Сцена-флешбэк в игре называла это место просто «таверна», а единственным указанием времени суток было «глубокая ночь». Не слишком-то много надежной информации, чтобы отталкиваться от неё. Как только принц Леон «исчезал» на ночь и начинались поиски, игра просто показывала, как стража находит его на следующее утро. Это означало, что мы неизбежно отстанем на шаг от всей этой катастрофы, но я надеялась, что и этого будет достаточно.
Мой план состоял в том, чтобы дождаться, пока город не загудит от новостей о пропавшем принце, а затем искать его самостоятельно. Ничего другого нам не оставалось. Стража обнаружит его только на следующее утро, но если жители Анемона узнают личность замаскированного и опозоренного принца Леона до этого, нам придется разгребать огромную кучу проблем.
Я уже сделала всё, что в моих силах, чтобы предотвратить такой исход. Это не слишком успокаивало рыцарей, которые переминались с ноги на ногу. Они заняли оборонительные позиции вокруг гостиницы, но выглядели беспокойными, пока мы заказывали еду и готовились ждать наступления ночи.
Я выглянула в окно, где дежурил вице-капитан Эрик. До вечера ничего не произойдет. Возможно, нам удастся полностью избежать худшего сценария, но если нет, Матушка дала мне разрешение встретиться с королем Анемона лично.
По мере того как небо темнело, тусклый свет луны предвещал начало неспокойной ночи.
С самого дня моего рождения все в Анемоне ждали, что я буду исполнять роль первого принца королевства. Через год у меня появился младший брат, а еще через год — второй. Я был Леоном Адонисом Коронарией, и мне суждено было стать как образцом для подражания для моих братьев, так и защитником этого королевства.
— Леон, как первый принц, ты должен вести себя так, чтобы братья могли брать с тебя пример, и стать королем, которого желает народ.
Отец внушал мне этот урок с моих самых ранних воспоминаний, но реальным воспитанием почти не занимался.
Сколько я себя помнил, обо мне заботилась кормилица, пока я не начал изучать множество сложных дисциплин под руководством учителей. Мои редкие встречи с отцом и матерью были пропитаны формальностью. Я делал успехи в учебе и, достигнув надлежащего возраста, начал изучать фехтование и боевые искусства для самообороны.
Учеба, учеба, еда, учеба, учеба, еда... В этом заключалась вся моя жизнь.
В юном возрасте я потянулся к высшему свету, жаждая общения с аристократами и иностранными королевскими особами. Женщины особенно часто хвалили мою внешность. Они называли меня прекрасным, словно произведение искусства. Некоторые даже заявляли о любви с первого взгляда.
Такое отношение принесло мне множество приятных знакомств. Но что самое важное, я узнал о вещах, которые никогда не всплыли бы на официальных занятиях, о вещах, которым не научил бы ни один наставник. Я узнал о суровых реалиях мира.
Однако, когда кто-нибудь спрашивал меня о моих увлечениях и интересах, мне было почти нечего им ответить. Учеба с целью стать следующим королем была всей моей жизнью. Ничто другое не имело для меня смысла. И всё же, несмотря на мои строгие занятия, меня всегда мучил один назойливый вопрос:
Какого короля на самом деле хочет народ?
Неужели всё так просто: учись, чтобы получать знания и навыки? Если так, то королю вовсе не обязательно принадлежать к королевскому роду... или вообще быть мной. Это мог делать кто угодно. В этой роли не было ничего особенного.
Когда мне исполнилось десять, я пришел с этим вопросом к отцу. Всё, что он мне ответил — это то, что ответ я должен найти сам. Увидев мое замешательство, он впервые взял меня с собой в местную деревню.
Мы сели в карету для членов королевской семьи и отправились к стоянке торгового судна, вокруг которого толпились люди. Шум просачивался даже внутрь кареты. Как только мы вышли наружу, нас словно затянуло в водоворот голосов. Едва завидев отца, все они закричали: «Ваше Величество!»
А затем, когда они увидели меня, идущего следом, их глаза загорелись.
— Принц Леон! — ликующе кричал народ. — Принц Леон!
Я никогда в жизни не встречал никого из этих людей, но они звали меня так, словно мы были старыми друзьями. Когда я, последовав примеру отца, помахал им в ответ, какофония голосов стала еще громче.
— Какого короля хочет народ? — тихо произнес отец. — Вот твой ответ.
По сей день эти слова выжжены в моем сердце.
Это было совершенно не похоже на то, что я испытывал в высшем обществе. Моя грудь наполнилась теплом, когда их голоса отдались эхом в моих ушах. Здесь я нашел искреннюю радость, искреннюю любовь, а не просто комментарии о моей внешности.
Я прожил десять лет своей жизни, не чувствуя вообще ничего, но в тот день мое иссохшее сердце вернулось к жизни. Мои руки дрожали, пульс участился. Эта приливная волна эмоций бушевала внутри меня, словно буря. Я впервые почувствовал себя живым.
До этого момента я посвятил свою жизнь изучению сухих, серых текстов, но теперь весь мир взорвался красками и яркостью. Впервые у меня появилось искреннее желание, которое засело в самой моей душе, эхом крича о том, чтобы быть услышанным.
«Я хочу быть нужным».
Простой «долг» никогда не вдохновлял меня так сильно. В тот момент я понял, чего желаю больше всего на свете.
После этого я стал заниматься еще усерднее, чтобы стать королем. Я заслужил одобрение отца и с каждым годом он позволял мне всё больше участвовать в своих повседневных делах. Однако я ни разу не забывал о том дне в деревне и даже получил разрешение возвращаться туда, когда у меня было время. Каждая встреча с горожанами отзывалась в моем сердце — то, как они смотрели на меня, как не сводили глаз. В их взглядах светился огонек, заставлявший меня чувствовать себя более человечным.
Я ездил по городам и деревням, выслушивая каждого, кто попадался мне на пути. Иногда я даже доносил их мысли до отца, облекая их в форму, способную привести к реальным переменам в нашем королевстве.
Когда я встречался с ними взглядом, и их лица краснели, мое сердце радостно трепетало. Когда я брал их за руки, я чувствовал истинность этой связи. Когда мы разговаривали, это было сродни обретению нового друга. Я много раз встречался с народом, став им настолько близким, что они искренне казались мне семьей. Этого человеческого тепла я никогда не получал от своей настоящей семьи.
Чем больше времени я проводил за этим, тем больше понимал, что хочу быть любимым. Я хотел быть нужным. Хотел быть востребованным. Это желание стало внутри меня ненасытным.
— Это опасные чувства, старший брат, — сказал мой младший брат Эрвин.
Мне было четырнадцать, и мы выполняли поручения отца. Он спросил, хорошо ли я себя чувствую, поэтому я объяснил ему свое желание быть с народом, быть нужным, быть любимым.
— Наверное, это значит, что ты просто хочешь одобрения от других, — сказал он мне. — Это просто нарциссизм; ты хочешь монополизировать их. Тебе не стоит так разговаривать с людьми, иначе твоя репутация идеального принца будет запятнана.
Я никогда не забуду шок, который испытал, когда брат так отчитал меня. Я всегда так старался быть для него примером... а теперь он насмехался надо мной.
Сгорая от стыда, я запечатал свои эмоции. Я чувствовал, что должен отбросить свой омерзительный «нарциссизм», чтобы стать королем. Ради этого я перестал выезжать за пределы замка. Вместо этого я разговаривал со служащими и горничными, работавшими во дворце, узнавал их лучше и изредка расспрашивал о жизни в деревне. Это помогло унять ропот в моем сердце.
И всё же желание продолжало жить в моем теле и душе. «Я хочу поехать в деревню».
Я хотел видеть их, чувствовать их эмоции, узнавать о них больше.
Полгода спустя я снова начал регулярно ездить в деревню. «Как вы поживали?» «Я так рад снова вас видеть». Этих слов было достаточно, чтобы заполнить мое пустое сердце. Я знал, что мое поведение не подобает королю, но ничего не мог с собой поделать.
— Старший брат, что скажешь, если вместо этого ты заведешь отношения с представителями высшего общества?
Мне только исполнилось пятнадцать, и я всё еще боролся со своими чувствами. Хомер — третий принц — случайно застал меня во время одной из поездок, поэтому я во всем ему признался.
— Ты очень красивый юноша, старший брат, и дамы всегда лестно отзываются о твоей внешности. Думаю, они примут тебя, если ты откроешься им! Это может помочь заполнить дыру в твоем сердце без необходимости навещать местных из деревни.
Слишком пристыженный тем, что получаю помощь от младшего брата, чтобы спорить, я согласился последовать его совету. Если бы я мог просто заполнить пустоту в сердце из-за отсутствия связей со сверстниками или семьей, я был уверен, что все мои опасные чувства и желания перестанут меня преследовать.
Я начал общаться с дамами из высшего общества, близкими мне по возрасту. Будучи первым принцем, я всегда держался на определенном расстоянии в подобных вещах. Общение с ними действительно немного помогло. Они были очаровательны. Они хотели узнать меня поближе. Их доброта воистину даровала спасение, но она не исцеляла мое сердце так же, как встречи с простым народом.
И как бы я ни старался сохранять нейтралитет, они всегда пытались уединиться со мной. Каждая женщина хотела, чтобы я отдавал предпочтение ей перед остальными — чтобы я не разговаривал с другими женщинами. Как первый принц, я не мог так просто выбрать себе романтического партнера или невесту. Эти женщины знали об этом. Я думал, они видят во мне друга, но всё было совершенно иначе. Они хотели любви, страсти и статуса, который, как они полагали, я мог им обеспечить. Тот блеск в их глазах был вызван не столько искренним интересом, сколько жаждой власти.
Нарциссизм. Жадность. Желание монополизировать кого-то.
Разве я не делал то же самое с гражданами, которых должен был защищать? Несмотря на всё время, потраченное на попытки стать для них лучшим королем, я пошел и обошелся с ними так же, как эти женщины обходились со мной. Я совершил грубую ошибку как будущий правитель.
Я попытался объяснить женщинам, что не могу дать им то, чего они хотят. Благодаря моему титулу они не взрывались от гнева. Все подобные встречи заканчивались печально, но мирно.
Однако именно в это время поползли слухи, клеймящие меня плейбоем и бабником. Молва распространялась со скоростью лесного пожара среди высшего и среднего классов. Во время моих поездок в местную деревню даже некоторые горожане, которых я когда-то считал друзьями, разносили эти сплетни. Я пытался всё объяснить Матушке, отцу и братьям, но это не остановило распространение лжи. На протяжении двух лет слухи только росли.
Затем мне исполнилось семнадцать, и мне пришлось чаще вращаться в высшем обществе. К несчастью, все те юные леди, которым я отказал много лет назад, теперь насмехались над моими намерениями. Это лишь усугубило дезинформацию обо мне. В конце концов отцу пришлось приказать мне вообще держаться подальше от высшего общества. Я стал источником позора даже для своих младших братьев, хотя они утверждали, что верят моим заявлениям о невиновности.
Я был пятном на репутации королевской семьи. Единственное, что мне всё еще дозволялось делать — это посещать города и деревни в надежде прояснить недоразумения. То время, проведенное с гражданами, возрождало мой дух. Даже если эти чувства были порочными, они были всем, что у меня осталось, моим единственным утешением.
Я запер свою боль и подавил свои проблематичные желания, изо всех сил стараясь не требовать от деревенских жителей слишком многого. Что еще мне оставалось делать? Затем, в то же самое время, отец вызвал меня к себе, и мое будущее было окончательно решено.
Я буду помолвлен с наследной принцессой Фризии. Моего статуса наследника престола больше не существовало.
Первая принцесса королевства Фризия получила свой официальный титул наследной принцессы еще до того, как ей исполнилось шестнадцать. Она была достойной преемницей этого королевства. А я стану её принцем-консортом.
— Прошло два года, а слухи только продолжают распространяться, — сказал отец. — Человеку, втянутому в подобный скандал, нельзя позволить править королевством, но у тебя есть подходящий характер и таланты, чтобы стать правителем. Фризия — очень важный союзник нашего королевства. Возможно, там ты сможешь спастись от слухов. Вот почему я хочу, чтобы ты стал их принцем-консортом и служил посредником между двумя нашими землями.
Это были, пожалуй, самые добрые слова, которые отец когда-либо говорил мне.
— У тебя есть всё необходимое, чтобы стать королем. Я знаю это лучше, чем кто-либо другой. Именно поэтому важно, чтобы ты применил свой потенциал во Фризии в качестве принца-консорта, раз уж ты больше не можешь использовать его во благо этого королевства.
Я проглотил свои эмоции и согласился с указанием отца. За эти годы он исхудал и побледнел. Я не мог не беспокоиться о том, что слухи обо мне стали причиной его хрупкого состояния. И всё же он по-прежнему верил, что я могу быть лидером, и доверил мне важнейшие отношения между Анемоном и Фризией. Мое сердце наполнилось благодарностью, и я поклялся сделать всё возможное для народа Анемона.
Если мне суждено было стать принцем-консортом в таком великом и уважаемом королевстве, как Фризия, я должен был усердно трудиться. Несмотря на мои извращенные желания, мне каким-то образом оказали честь нести эту ответственность. Я должен был вносить свой вклад всеми возможными способами.
Возможно, наличие невесты поможет предотвратить инциденты, подобные тем, с которыми я столкнулся среди дам высшего света Анемона. С предрешенной судьбой и выбранной женой больше не могло быть никаких недоразумений. Всё, что мне нужно было делать — это давать наследной принцессе Фризии то, чего искали от меня все те женщины — слова, действия и жесты любви.
Теперь всё было разложено передо мной как на ладони. Я просто должен был сыграть свою роль. Если мне это удастся, то всё пойдет по плану. Источник грязных слухов иссякнет. Я даже смогу применить свои знания в новой жизни во Фризии на благо обоих наших королевств.
После того как отец всё это объяснил, я отправился поговорить с королевой, принцем-консортом и сенешалем Фризии, и моя помолвка с наследной принцессой была окончательно утверждена. Отец, Матушка и мои младшие братья казались удовлетворенными итоговым результатом.
Это было благословением. Как человек, потерпевший неудачу в качестве короля, старшего брата и человеческого существа, теперь я мог помочь и Анемону, и Фризии.
Я существовал, чтобы служить двум землям. Именно это я твердил себе снова и снова в последующие дни. А затем мы с отцом вместе посетили королевство Фризия в день шестнадцатилетия принцессы Прайд.
Она была прекрасна. Её улыбка лишь подчеркивала её элегантность, когда мы стояли вместе в лунном свете перед самым объявлением. Она излучала ослепительный свет. Все окружающие не могли не любить её, но эта любовь была взаимной; в ответ она глубоко заботилась о народе своего королевства. Короче говоря, она была всем, чего я желал.
Возможно, я смогу полюбить её.
Эта надежда мелькнула у меня в голове. Она воплощала в себе так много из того, чего я хотел. Возможно, любовь к ней могла бы наконец заполнить эту жалкую дыру в моем сердце. Я буду шептать ей нежности на ухо, держать за руку и играть роль преданного возлюбленного. Несомненно, она полюбит меня так же, как и все остальные. Всё, что мне нужно было сделать — это посвятить себя ей так, как этого хотели все те юные дворянки. Тогда мне останется только влюбиться в неё, и всё будет решено. Я молился о том, чтобы когда-нибудь мое сердце наполнилось её любовью. Но даже если я так и не смогу полюбить её, я просто должен буду играть свою роль и вести себя так, как этого хотят принцесса, королева, принц-консорт, отец, Матушка и мои младшие братья. Расцветут ли мои чувства или нет, я должен был сделать всё возможное ради блага и Фризии, и Анемона.
— Но ведь на самом деле вы этого совершенно не хотите. Между нами в этом нет никакой необходимости.
У этой женщины была сила предвидения.
Она всё знала. Она видела насквозь мою фальшивую улыбку, мои пустые слова, мою игру, показную любовь, которую я демонстрировал для других. То, как я вел себя последние три дня, было похоже на пощечину, если она на самом деле во всё это не верила. Вся эта публичная демонстрация лести была фарсом. Она должна была возненавидеть меня за это. Я снова всё испортил. Я уже загубил важные отношения между нашими королевствами.
Анемон находился между бескрайним океаном и самой Фризией. Если я только что заслужил презрение Фризии, её нация могла бы направить свою подавляющую мощь против нас. Фризия была самым внушающим страх королевством в мире благодаря особым силам своего народа, а также своим размерам. По сравнению с ней Анемон был просто крошечным торговым узлом. Мы были обязаны своим статусом Фризии, поскольку она выступала буфером между нашим крохотным королевством и всем остальным миром. Но они станут не единственным нашим врагом, если наш союз рухнет. Несмотря на наши огромные порты и оживленную торговлю, у нас почти не было средств для ведения международной войны, что делало нас легкой мишенью для нападений.
Более того, мы всё еще были в большом долгу перед Фризией за их помощь в инциденте пятилетней давности. Рыцари нашего королевства, направлявшиеся на совместные учения с фризийскими новобранцами, попали в засаду и были похищены бандитами, и спасли их только благодаря помощи Фризии. Наши рыцари отправились поприветствовать фризийских новобранцев, но в итоге лишь доставили им еще больше хлопот. Анемон даже не успел вовремя прибыть на помощь, когда фризийские рыцари оказались втянуты в еще одно нападение на обрушающемся утесе. А несколько дней спустя наши спасенные рыцари вернулись домой вместо того, чтобы направиться в более близкое королевство Фризия. Вся эта ситуация поставила под угрозу дружбу между нашими странами.
Мы всё еще были в неоплатном долгу перед ними за спасение рыцарей. И вдобавок ко всему этому, я только что оскорбил Прайд, осыпая её фальшивыми желаниями, которые она видела насквозь. И тем не менее, она решила подыграть. Зная об обстоятельствах моего королевства, она сказала мне, что не станет меня разоблачать ради блага наших стран.
На следующее утро, в день моего отъезда, она вела себя как ни в чем не бывало, но напоследок еще раз напомнила о своих словах.
— Не забудьте о нашем обещании.
Я вернулся в Анемон и поспешил к отцу с докладом. Я также сказал ему, что воздержусь от поездок в деревню в течение этой оставшейся недели в Анемоне. Я должен был исключить любую возможность навредить отношениям между Прайд и мной. Она была так осторожна, сохранив это обещание для того момента, когда мы остались вдвоем и никто не мог нас услышать.
— Будучи обрученным, я не могу рисковать дальнейшими недоразумениями, — сказал я отцу.
Он согласился, но, казалось, что-то утаивал, словно хотел сказать мне что-то еще. Вместо этого он лишь попросил меня поужинать с ним сегодня вечером наедине.
Я пришел на ужин, готовясь к худшему, но я и представить себе не мог, что именно он скажет.
— Леон, я могу разорвать твою помолвку с принцессой Прайд.
Мои нож и вилка со звоном выпали из ослабевших рук.
Что это значит? Я не смог стать хорошим королем, а теперь я никуда не гожусь даже как жених?
— Мне жаль. Я знаю, как сильно ты старался в эти последние три дня...
Я хотел потребовать объяснений, но просто не мог говорить. Независимо от причины, если отец этого хотел, моим долгом было подчиниться.
— Через неделю я отдам распоряжение о подготовке к твоему переезду во фризийский замок, а также о подготовке извинительного дара для их королевства, — продолжил он. — По прибытии я еще раз поговорю с фризийской королевой и принцем-консортом. Разумеется, если они не отменят помолвку, я попрошу тебя переехать в их замок в качестве жениха принцессы Прайд.
Закончив говорить, он низко поклонился. Это был первый раз, когда он сделал подобный жест в мой адрес.
Я ничего не понимал. Когда мой язык наконец-то оттаял, я спросил его, что происходит, совершил ли я какую-то ошибку, что случилось за ту трехдневную поездку — но отец ответил, что пока ничего не может мне объяснить, а затем снова низко поклонился.
— Мне искренне жаль, что я вызываю столько неопределенности.
Но ты этого не делал. Ты не сделал мне ничего плохого. Это я никогда не дотягивал до нужного уровня.
Отец постоянно думал и трудился на благо королевства. Он даже позволял такому человеку, как я, обременять его мысли. Он поручил мне управлять отношениями с нашим важнейшим союзником. Но я не годился на роль правителя ни для одного из королевств. Если я потерпел крах как король, как человек и как жених... то на что я вообще годился?
В течение следующих пяти дней отец втайне готовил подарки для Фризии, а также извинительный дар, одновременно приказывая персоналу дворца готовиться к моему переезду на всякий случай. Он подготовил драгоценные сокровища из нашего королевства, изысканные товары из дальних стран и даже разрешение для Фризии начать торговлю в некоторых наших портах.
Чего именно мне не хватает? Когда я смотрел, как слуги носятся по замку ради помолвки, которая могла и вовсе не состояться, мое сердце щемило от чувства вины.
Матушка, которая, вероятно, знала о намерениях отца, естественно, беспокоилась обо мне, как и мои младшие братья.
— Не волнуйся, для этого есть веская причина, — заверяла меня Матушка. — Тебе не о чем переживать.
— Когда ты выглядишь таким мрачным, ты заставляешь волноваться и всех остальных в замке. Почему бы тебе не поехать в деревню и не отвлечься?
— Думаю, тебе стоит подышать свежим воздухом, старший брат.
Но я продолжал сидеть взаперти в замке, отказываясь посещать деревни и города, как делал это обычно, а они раз за разом забрасывали меня своими тревогами.
По правде говоря, я действительно хотел поехать... но не мог. Я ни за что не мог позволить себе поддаться собственной жадности в то время, когда доставлял столько неприятностей отцу и народу Анемона. И самое главное, я не мог стать причиной еще большего неуважения к Прайд и королевству Фризия. Я обещал, что не поеду в деревню.
Вместо этого я заперся в своей комнате, отчаянно желая, чтобы время шло быстрее. Я посвятил себя учебе, чтобы не сойти с ума во время этих долгих дней. И вот, наконец, судьбоносный день оказался на расстоянии вытянутой руки.
Остался всего один день. Завтра утром мы с отцом отправимся во Фризию. Если переговоры отца с фризийской королевой увенчаются успехом, моя помолвка будет разорвана, и я вернусь в свое королевство как первый принц, навлекший позор на всю страну. Если переговоры провалятся, я останусь женихом принцессы Прайд, человеком, проявившим неуважение к королевству Фризия... и я вряд ли когда-нибудь снова ступлю на родную землю.
Где именно кроется мое счастье между этими двумя исходами?
Я обхватил голову руками и наклонился над столом. Если я действительно был лишен нормальных эмоций, я бы хотел, чтобы страх покинул меня первым. Как много знает Прайд? Какие причины у отца? В чем конкретно я ошибся?
Я не понимаю. Я не понимаю. Я не понимаю!
Мой разум балансировал на грани безумия. Безнадежность грозила раздавить меня изнутри; стыд поднимался, словно темный омут, чтобы медленно меня утопить.
Тук-тук...
— Эй, старший брат? Ты уже спишь?
Услышав звук, я поднял голову. Это Эрвин, мой младший брат, звал меня. Я так давно не смотрел наверх, что небо за окном уже потемнело. Дни пролетали мимо, возможно, потому, что я проводил так много времени в своей комнате, даже не выходя поесть. Мое чувство времени рушилось.
— Слуги забеспокоились, увидев, что ты не пришел на ужин, — добавил Хомер. — Они расстроены, поскольку уверены, что теперь прощаются с тобой навсегда.
Теперь уже мои младшие братья волновались за меня. Я должен был защищать их, а они постоянно тревожились обо мне. Мне даже удалось ранить чувства слуг во всем этом. Я был воистину глупым принцем до мозга костей.
Я отпер дверь и впустил братьев внутрь. Судя по всему, они пришли без своей личной охраны. Хомер запер за собой дверь, затем повернулся ко мне.
— Держи, старший брат.
Хомер протянул мне что-то завернутое в ткань. Я взял сверток, заглянул внутрь и удивленно моргнул. Это была одежда со шляпой, но это была не та одежда, которую я носил в повседневной жизни; она выглядела почти так, словно могла принадлежать простолюдину...
— Пожалуйста, возьми это и отправляйся в деревню, — велел Эрвин. — Если ты наденешь эту одежду, когда смешаешься с горожанами, никто не узнает, кто ты. Остальное предоставь нам с Хомером. Мы уже увели стражу, чтобы ты мог ускользнуть незамеченным.
Эрвин и Хомер ласково улыбнулись мне.
— Мы слышали, что в последнее время ты не посещал деревню — ради блага королевства и ради своей невесты, — сказал Хомер. — В этой одежде никто не узнает, куда ты ушел.
Эрвин активно закивал.
— Всё, чего мы хотим — это чтобы ты был счастлив, старший брат.
Я стоял, ошеломленный. Я не мог поверить, что они пошли на такие хлопоты только для того, чтобы позволить мне навестить деревню в мою последнюю ночь в королевстве. Мою грудь наполнила всепоглощающая благодарность. Они пошли на такие жертвы ради такого никчемного брата, как я.
— Счастье...
— Чего мы хотим...
Они продолжали говорить, но в своем оцепенении я улавливал лишь обрывки фраз, в то время как мое сердце снова начало биться.
Всё верно. То, чего я хочу — это пойти в город и поговорить с тамошними жителями. Но то, что я должен был сделать — это продолжать вести себя подобающе ради всех остальных. Мои братья хотели, чтобы я был счастлив, но цена была бы слишком высока. Дрожащими руками я крепче сжал одежду.
А затем толкнул её обратно к Хомеру.
— Простите меня, вы двое, но я просто не могу этого сделать.
Шансы были невероятно малы, но если отец узнает, что я ходил в деревню, я лишь создам ему еще больше проблем. Кроме того...
«Принц Леон, как только вы вернетесь домой, вам ни при каких обстоятельствах нельзя посещать местную деревню за пределами вашего замка в течение всей следующей недели. Это не подлежит обсуждению».
Таково было желание моей невесты. Даже если наша помолвка была лишь временной, моим долгом было сдержать обещание.
К тому же, я не мог выкинуть из головы её страшное предупреждение. Она сказала, что я потеряю всё, если пойду в деревню — доверие отца, любовь народа, всё. Это было бы слишком невыносимо. Мое сердце, со всеми его изъянами, навсегда разбилось бы вдребезги.
— Но почему?! — воскликнул Эрвин. — Это твой последний шанс! Всего одна ночь, и я уверен, что горожане тоже хотят тебя видеть.
— Эрвин прав! Тебе нужно лишь вернуться до того, как кто-нибудь заметит твое отсутствие. Мы поможем. Разве ты не скучаешь по всем ним, старший брат?!
Их слова больно кольнули сердце. Признание в том, что я скучаю по ним, уже пузырилось в горле, но я просто не мог пойти. Я всё еще был первым принцем этого королевства. Независимо от слухов и отвержения, с которыми я сталкивался, я не мог выплеснуть это, нарушая правила. Даже если бы никто никогда не узнал, вина за предательство отца, Матушки, всех в замке и даже Прайд тяготила бы меня вечно.
Мне было всё равно, что другие говорят обо мне как о принце, женихе или члене королевской семьи — я делал это ради собственной совести. Все мои недостатки лишь делали меня еще более решительным в том, чтобы не пополнять свой список грехов.
Мои братья продолжали пытаться переубедить меня, но я отказывался сдаваться. Наконец они переглянулись и прекратили свои протесты.
— Если ты действительно настаиваешь, то мы будем уважать твои желания, — сказал Эрвин, подходя ближе. — Ненавижу свое бессилие, когда дело касается тебя. Мы с Хомером не смогли сделать для тебя даже эту последнюю вещь.
— Это неправда, Эрвин. Это я не смог ничего сделать для вас двоих как старший брат.
Я положил руки на плечи братьев. Они опустили головы, но когда я заговорил, подняли взгляд, чтобы улыбнуться мне. Эрвин даже попытался в последний раз предложить мне другой сверток.
— Дело не только в горожанах, — сказал он. — Сегодняшняя ночь — возможно, одна из немногих возможностей для нас троих провести время вместе без каких-либо обязательств. Если тебе, как нашему старшему брату, действительно грустно прощаться, не выслушаешь ли ты одно наше последнее эгоистичное желание?
Я открыл сверток, чтобы посмотреть, что внутри. Вино. Подарок на помолвку. Мое сердце заныло, но я попытался улыбнуться и поблагодарить их. Они не знали, что отец пытался разорвать помолвку; это понимали только мы с Матушкой.
Хомер и Эрвин спросили меня, что я планирую делать. У меня в комнате уже стояли бокалы. Если я не мог нормально попрощаться с горожанами, то, по крайней мере, я мог сказать прощай своим братьям, которые всё еще заботились обо мне, несмотря на всё, что я сделал.
Я проснулся в таверне.
Почему я здесь?
Мой разум застилал туман, мешая разобраться в поглощающих меня вопросах. Зрение было размытым. Всё пропахло алкоголем. Прежде чем снова рискнуть потерять сознание, я молча оттолкнулся от стола, на который до этого опирался. Повсюду вокруг меня радостно выпивали и болтали горожане. Группа женщин с обильным слоем румян разглядывала мое лицо.
— Приветик. Тебя тут бросили, мистер? Не хочешь выпить с нами?
— Хе-хе. Он уже был таким, когда заявился сюда. Интересно, в какие переделки он вляпался до своего прихода?
— Бва-ха-ха-ха-ха! Да оставьте вы мужика в покое! Те, кто был с ним, сказали, что это он таскал их повсюду за собой! Слыхала, он всё умолял их найти малоизвестную таверну, чтобы выпить! Они пытались помочь ему влить в себя эту выпивку, но когда это стало слишком напряжно, они просто слиняли без него.
— Оу, им следовало остаться и повеселиться. Они оставили достаточно денег, чтобы проставиться всем по кругу.
— С такими бабками мы можем пить сколько влезет! Давайте закроем лавочку, чтобы ни с кем не делиться!
— Только попробуй что-нибудь закрыть, придурок! Это моя таверна! Угх. Ладно уж. Только в этот раз!
— Отлично! Бухаем до утра, народ!
Воздух сотряс гул всеобщего ликования.
Ох... Это они. Голоса и улыбки, которые я хотел услышать... Они так близко. Точно... Я так сильно по ним скучал.
Я наконец-то снова смог их увидеть. Я знал, что это опасное желание, но как только до меня дошло осознание, я заплакал.
Слава богу, я могу увидеть их в последний раз перед тем, как покину королевство и... сделаю что? Внезапно мне показалось, что я забыл нечто важное, но мой затуманенный мозг отказывался нормально работать. Из-за выпивки и слез зрение затуманилось настолько, что я видел лишь размытые пятна света. Я попытался опереться на стол, чтобы поднять голову, но руки дрожали. Казалось, я не могу пошевелиться. Радостный шум горожан резко резал слух. Всё это время я лишь хотел стать королем, которого желает народ, но ради этого мне следовало держаться подальше от подобных постыдных ситуаций.
«Вам ни при каких обстоятельствах нельзя посещать местную деревню за пределами вашего замка».
Эти слова эхом отдавались в моей голове, но я не мог вспомнить, почему они казались такими важными, или кто их произнес.
«Особенно в свой последний день».
Мой последний день? Что это значит? Точно... Почему я до сих пор не приходил в деревню? Стоп, почему я здесь?
Мои мысли рассыпались, словно стеклянные шарики, брошенные на стол. Я не мог подолгу удерживать ни одну из них, но чей-то голос зазвенел в моей голове, как предупреждающий колокол.
«Вы потеряете всё, если пойдете туда».
Всё? Я потеряю... всё? Что еще мне терять? Я уже потерпел крах как член королевской семьи, как король, как принц, как жених, как человек.
Какая-то женщина заметила, что мне, кажется, слишком жарко, и сняла с меня куртку. Прохладный воздух остудил мой перегретый разум; мне стало чуть легче дышать. Я хотел поблагодарить их, но, казалось, не мог связать и пары слов. Я издавал лишь тихое мычание, которое женщины назвали «милым», поглаживая меня по макушке шляпы.
«Сначала вас напоят до беспамятства в таверне. А к следующему утру...»
Таверна? Ох, так вот где я. Напоят до беспамятства... Наверное, я пьян... хотя со мной никогда раньше такого не случалось.
Женщины начали расстегивать мою рубашку. Когда на моей груди расстегнули две, а затем и три пуговицы, дышать стало еще легче. Воздух охладил меня и заставил мир казаться немного более устойчивым. Я закрыл глаза, всё еще лежа головой на столе. Я был уверен, что всё это сон. Приятный, удобный сон...
«Вы потеряете доверие своего народа и своего короля».
По спине пробежал холодок.
Мое тело — теплое и раскрасневшееся всего мгновение назад — внезапно стало холодным как камень.
Потеряю их доверие?! Нет, я не могу этого допустить. Я не могу потерять их доверие!
Страх прорвался сквозь пелену замешательства. Сердце бешено заколотилось, тело внезапно стало бдительным и функциональным, когда я наконец-то резко вскинул голову.
Но во всем остальном мое тело и рот были парализованы.
Глаза были открыты, но зрение оставалось затуманенным. Я едва мог моргать полуприкрытыми веками. Я не мог двигаться по собственной воле, а половина моей одежды исчезла стараниями этих женщин. То, чтобы просто поднять голову, отняло у меня все силы. Казалось, мое тело мне больше не принадлежит.
Я нарушил наше обещание.
Тело не слушалось, но разум наконец-то со скрипом возвращался к жизни.
К тому же предупреждение Прайд было таким подробным.
Её предсказание оказалось верным. Я был пьян в таверне, а это несомненно означало, что всё остальное, что она сказала, произойдет следом. Я потеряю всё — доверие отца и доверие народа.
Всё.
Лучше бы мне просто умереть.
Я навлеку позор на королевскую семью, не смогу наладить хорошие отношения с Фризией и, вероятно, причиню боль Прайд тоже. И это несмотря на то, что она была так добра к совершенно незнакомому человеку вроде меня.
Я рушил абсолютно всё для всего королевства. Люди здесь жили хорошей жизнью. Если бы я установил прочную связь с гражданами Фризии, их жизнь могла бы стать еще лучше. Но при таком раскладе у нашего мирного маленького королевства не было будущего. Мы могли потерять наши торговые соглашения, нашу коммерцию, даже наш мирный статус. Благодаря мне война не была исключена.
Повсюду вокруг меня горожане улыбались и смеялись. Их веселье резало меня как кинжал. Я собирался украсть у них эти улыбки.
— Эй, давай-ка я сниму с тебя эту шляпу. Держу пари, в ней жутко душно, да? К тому же я хочу взглянуть на твое личико.
Женский голос прорвался сквозь мои панические мысли.
Нет, нельзя. Я бывал в этой деревне достаточно часто, чтобы люди знали меня в лицо. Если она снимет шляпу, они поймут, кто я на самом деле.
«Вы потеряете всё».
Пальцы женщины вцепились в мою шляпу. Она слегка приподняла её, и мои волосы рассыпались. Она пробормотала, что у меня красивые волосы. Затем шляпа продолжила подниматься всё выше, так медленно.
Нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет!
Кто-нибудь! Кто угодно!
Я пытался сопротивляться, потянуться к этой шляпе и остановить её, но мое тело лишь дрожало в ответ на мои отчаянные мольбы. Нет! Она не должна видеть мое лицо!
Внезапно мое зрение полностью погрузилось во мрак.
Нет, дело было не только во мне. Вся таверна погрузилась во тьму. Женщина, которая собиралась снять с меня шляпу, взвизгнула, и остальные посетители присоединились к её крикам.
— Какого черта происходит?!
— Эй! Где лампа?!
— Думаю, она здесь.
— Что за дела?! Лампа чем-то покрыта. Я не могу её зажечь!
— Да, у меня то же самое! Я ничего не вижу. Что это за дрянь?! Откуда она взялась?!
Их сбитые с толку вопли заполнили таверну. Женщины, находившиеся ближе всего ко мне, заскулили от страха.
— Ну, вот и всё. Спасибо за хорошую выпивку, богатенький мальчик.
В мою сторону загрохотали шаги, и кто-то сгреб меня со стола. Я не мог сопротивляться; я ничего не мог поделать, кроме как безвольно обмякнуть в их руках, пока меня уносили. Даже с открытыми глазами я ничего не видел сквозь густую тьму. Когда мой похититель, взрослый мужчина, врезался в людей, они вскрикивали от ужаса и тревоги, пока мы, наконец, не достигли двери.
— Ты первый, — хмыкнул мужчина, очевидно, кому-то стоявшему рядом. А затем мы покинули таверну.
Ветерок пронесся по моим волосам. В тот момент, когда дверь за нами закрылась, несший меня мужчина разразился смехом.
— Мва-ха-ха-ха! Никогда не думал, что мне выпадет шанс провернуть еще одно похищение. Веселуха, да и только!
Я понятия не имел, что происходит, и мое сознание стремительно угасало.
Должно быть, мне снится дурной сон...
— Здорово, Хозяйка. Ну вы и копуши, — поприветствовало нас знакомое лицо.
Как только мы узнали об исчезновении принца Леона, трое рыцарей и я телепортировались к нашему знакомому с помощью особой силы Стайла. Мы очутились в пустынном переулке. Я огляделась, но не заметила ни одного горожанина даже на главной улице.
— Вал, — сказала я, — спасибо за твою усердную работу в течение этой недели. Как всё прошло?
Вал ухмыльнулся, сидя, прислонившись спиной к стене. Кемет устроился у него на коленях, а Сефек подбежала поздороваться со мной.
Неделю назад я попросила Вала начать слежку за принцем Леоном. Мои инструкции заключались в том, чтобы ждать снаружи замка Анемона и следовать за принцем, если тот выйдет. Если принц попытается улизнуть в деревню, даже в маскировке, Вал должен был не дать публике узнать его личность. Я даже позволила ему некоторую свободу действий в плане применения грубой силы, чтобы он мог сделать всё необходимое для защиты принца.
Когда я рассказала об этом своим спутникам, они все в изумлении уставились на меня. Никто из них не ожидал, что курьер королевской семьи в итоге возглавит тайную слежку. Рыцари были шокированы больше всех — они и не подозревали, что этот курьер был тем самым человеком, которого они схватили во время засады на орден пять лет назад.
— Твоя посылка внутри, — сказал Вал. — Хех! А он настоящий сердцеед, да?
Вал постучал по стене. Присмотревшись, я поняла, что она немного толще соседних.
— Он уже у тебя? Когда ты успел его схватить?!
Вал ухмыльнулся.
— Он был в стельку пьян в таверне, и какие-то девахи начали его раздевать. Я встрял прямо перед тем, как они успели стянуть с него шляпу, вырубил весь свет и похитил вашего принца.
Уж лучше бы он называл это «спасением», а не «похищением».
— Это было потрясающе! — подал голос Кемет. Он поспешил объяснить, как Вал разом погасил все лампы в таверне с помощью песка из своей почтовой сумки. В кромешной тьме он вывел детей наружу, таща принца Леона на себе. Его не самое благополучное прошлое определенно пригодилось в этой затее.
— Он как какое-то ночное животное, — добавила Сефек, на что Вал лишь цокнул языком.
Я поблагодарила их троих, прежде чем обратить внимание на ту странную стену. Судя по всему, принц Леон находился за ней. На первый взгляд она казалась обычной стеной, разве что немного толще и с какими-то замысловатыми деталями. Должно быть, это была работа Вала при поддержке Кемета, усиливавшего его способности. Любой горожанин или стражник, проходящий мимо этой стены, ничего бы не заподозрил. Хорошо, что Вал и Кемет не объединялись подобным образом во времена преступного прошлого Вала.
Я приказала Валу убрать стену. Он выпрямился и с озадаченным видом щелкнул пальцами. Стена осыпалась обычной землей, открыв нашему взору крепко спящего на боку принца Леона. Грязь от обрушившейся стены размазалась по его красивому лицу.
— Он был в сознании, когда я его сцапал, но как только мы добрались сюда, он сразу же отрубился, — сообщил мне Вал.
Я подошла и поднесла руку ко рту принца Леона. Я чувствовала его дыхание, но когда я прикоснулась к его лбу, тот оказался обжигающе горячим. Он казался слишком вялым даже для спящего человека, поэтому я попросила Стайла телепортировать принца Леона обратно в нашу комнату, в то время как мы последуем за ними.
— Пойдемте с нами, вы трое, — сказала я. — Я хочу услышать подробности об этом инциденте.
Вал зевнул, но согласился. Сефек и Кемет просто синхронно кивнули.
Я обернулась, чтобы найти Артура и остальных рыцарей... и ощутила исходящую от них ауру жажды крови. Всё это время они молчали, но по тому, как они смотрели на Вала, было ясно, что они всё еще держат на него обиду. Вот только смотрели они вовсе не на Вала — они смотрели на то место, где лежал принц Леон. Даже Стайл казался напряженным.
Они все так расстроились из-за того, насколько пьян был принц Леон? Я тоже была не в восторге от этого, но это была проблема, которую стоило решать после того, как принц протрезвеет. Для начала нужно было, чтобы Стайл перенес нас всех обратно в комнату.
— Леди Жанна! — окликнул меня капитан Каллум, дожидавшийся нас в гостинице, как только я прибыла. Он пытался переложить спящего принца Леона на ближайший диван. Горничная Мэри поспешно налила стакан воды и протянула его капитану.
— Как мой жених? — спросила я.
Принц Леон, вероятно, будет в порядке; он просто выпил лишнего. Однако капитан Каллум выглядел обеспокоенным.
— Кажется, он в несколько странном состоянии. Я полагаю, что он может быть...
Капитан Каллум замялся, и выражение его лица помрачнело. Неужели принц Леон выпил столько, что получил алкогольное отравление? Он был необычно расслаблен. Возможно, это была вовсе не обычная пьянка.
Сила Артура, исцеляющая болезни, не сможет протрезвить принца Леона, но если это алкогольное отравление, то, возможно, он сможет это исправить.
Я открыла было рот, чтобы попросить именно об этом.
— О чем ты думаешь? Вода парню не поможет. Он под кайфом, — фыркнул Вал.
Капитан Каллум нахмурился. Я тоже была сбита с толку.
— Под кайфом? Что ты имеешь в виду, Вал? — спросила я.
— Сама посмотри. Одна только выпивка не доведет человека до такого. Вот, твой рыцарь прекрасно понимает, о чем я.
Вал посмотрел прямо на капитана Каллума. Капитан вместе с вице-капитаном Эриком теперь пристально изучали принца Леона, и кровь отхлынула от их лиц.
— В самом деле... Это похоже на... — неуверенно произнес вице-капитан Эрик. Его каштановые глаза расширились. Артур и капитан Алан уставились на двух других рыцарей, явно ничего не понимая.
Вал раздраженно выдохнул.
— После того, как его притащили в таверну, в него насильно вливали бухло, но до такого состояния человека могут довести только наркотики.
По его словам, препарат, по-видимому, представлял собой комбинацию снотворного и анестетика, то погружая принявшего в бессознательное состояние, то приводя в сознание, и при этом парализуя его.
— Стоит эта дрянь чертовски дорого, поэтому используется только в крайнем случае, — добавил он, сделав легкий жест пальцами, обозначающий деньги. — Он без запаха и вкуса, так что мы использовали его в работорговле каждый раз, когда находили кого-то, кого хотели похитить.
Когда Вал ухмыльнулся нам всем, Сефек вскрикнула: «Не учи Кемета плохим вещам!» и наступила Валу на ногу. Вал вскрикнул от боли, схватился за ногу и свирепо посмотрел на девочку.
— Значит, вы используете его, чтобы ловить людей вроде Поу... то есть людей с выдающимися особыми способностями, — заключил Стайл.
Вал пожал плечами.
— Только если нет другого способа их сцапать.
— Но этот препарат невероятно сильный. Как кто-то мог поступить так с принцем?! — спросил вице-капитан Эрик.
Капитан Каллум молча кивнул.
— Вы преувеличиваете, мистер Рыцарь. Он сможет снова двигаться через пару часов. Дайте ему отоспаться сегодня ночью, и потом всё будет так, словно ничего и не было. Впрочем, он не будет помнить ни что было до, ни что было после.
Вал остановился, раздраженно почесывая затылок, а затем велел Сефек и Кемету лечь спать на соседний диван. Тем временем капитан Каллум переложил принца Леона на кровать, чтобы горничные могли за ним присмотреть.
— Но это серьезное дело. Даже если они не знали, что он принц, кто-то в таверне должен был...
Вал покачал головой, глядя на капитана Каллума.
— Не, пацан был уже обдолбан еще до того, как покинул замок. — Он снял с полки бутылку хорошего ликера и показал её мне. Я согласилась отдать её ему, если он продолжит свои объяснения. Сверкнув улыбкой, Вал вытащил пробку.
— Я всё время наблюдал за замком, — сказал он, — но его вынесли двое мужчин, так как к тому моменту он уже не мог идти сам. Я проследил за ними до той скрытой таверны. Они закинули его внутрь, насильно влили в него выпивку, разбросали кучу денег и свалили. Мы втроем смешались с толпой, чтобы хорошенько всё осмотреть, но пацан даже пошевелиться не мог, не говоря уже о том, чтобы с кем-то разговаривать. Готов поспорить, его накачали наркотиками еще до того, как притащили туда. Спасибо ему, я хоть выпил отличного пойла в той таверне, так что, по крайней мере, время не прошло зря.
Выглядя как кот, наевшийся сметаны, Вал поднес бутылку к губам.
— Выходит, его опоили прямо в замке? — произнес капитан Алан.
— Разве это не... делает ситуацию гораздо серьезнее? — спросил Артур.
Стайл кивнул в знак согласия.
— Если всё это правда, то «серьезнее» — это еще мягко сказано. Кто-то счел нужным накачать принца наркотиками, похитить его, а затем вывезти из замка. Это настолько серьезно, насколько это вообще возможно, особенно если преступник — кто-то из обитателей замка.
Он и не подозревал, насколько был прав. Благодаря моим знаниям из игры, я знала, что настоящими преступниками были родные братья принца Леона — принц Эрвин и принц Хомер.
В игре эти двое часто навещали Леона после того, как Прайд уже разбила его сердце вдребезги. Когда Тиара начинала рут Леона, она случайно сталкивалась с ними у его комнаты, где и узнавала некоторые подробности о его прошлом до того, как он прибыл во Фризию.
Юные принцы завидовали лидерским качествам Леона и одобрению, которое он получал от их отца-короля. Поэтому они распустили о Леоне грязные слухи, утверждая, что он плейбой и бабник. Всё это было ложью, но в своей ненависти и ревности они разнесли её повсюду. Даже когда масштаб слухов разросся, Леон продолжал получать поддержку от отца и народа... по крайней мере до тех пор, пока всё не зашло так далеко, что отцу пришлось принять меры. Именно так Леон оказался отправлен во Фризию вместо того, чтобы унаследовать трон. А затем, в последнюю ночь Леона в Анемоне, братья заманили его в ловушку, накачав наркотиками и бросив в таверне.
В игре, когда Тиара требовала от Эрвина и Хомера больше информации, они просто отвечали: «Мы заставили его выпить немного алкоголя, а затем приказали нашим рабам отнести его в таверну».
Это гораздо больше, чем просто «немного алкоголя»!
Я топнула ногой. Глухой стук привлек внимание всех присутствующих в комнате.
Я всегда знала, что в этом есть что-то странное! В игре даже были сцены, где Леон пил вино, и с ним всё было в полном порядке! Но я не припомню ни единого упоминания о том, чтобы он напивался до такой степени, что не мог даже сидеть прямо. Он же пил и на моем дне рождения!
Теперь, когда я знала, что его накачали наркотиками, всё встало на свои места. Никакое количество выпивки не могло объяснить подобного состояния. Это также согласовывалось с объяснением той ночи самим Леоном. «Я выпил вина со своими братьями, а в следующий раз, когда пришел в себя, стража нашла меня в местной таверне».
Начнем с того, что он никогда не был из тех, кто пьет так много, даже в компании братьев. Его братья утверждали, что они выпили с Леоном, а затем оставили его в комнате, создавая видимость того, что Леон сам решил спуститься в деревню по собственной воле. Даже Леон начал в это верить, по крайней мере до тех пор, пока Тиара не докопалась до правды.
В игре не было никаких упоминаний о том, что Эрвин и Хомер подсыпали брату наркотики, чтобы подставить его. Вдобавок ко всему, всё всегда звучало так, словно отчасти это была пьяная воля самого Леона, но теперь, когда я услышала объяснение Вала, вся эта история рассыпалась в прах. Я думала, что, как его невесте, мне достаточно будет сделать ему предупреждение, чтобы не дать ему пойти в деревню, но это было тогда, когда я действительно верила, что Леон действовал по собственной воле.
Но узнать, что за всем этим стояли те мерзкие младшие братья из игры!
Мои руки задрожали от гнева, когда я сложила всё воедино.
— Что случилось, старшая сестра? — спросил Стайл. Он и Артур с беспокойством смотрели на меня.
Капитан Каллум, капитан Алан и вице-капитан Эрик тоже повернулись ко мне. Хотя их волнение согревало мое сердце, его было недостаточно, чтобы унять мой гнев. Сбоку Вал, в голосе которого слышалось пропитанное ликером веселье, окликнул:
— Вау, гляньте-ка, как взбесилась моя маленькая Хозяйка!
Я встретилась взглядом с каждым из мужчин, а затем сделала шаг вперед.
— Принц Эрвин и принц Хомер — те самые преступники, которые заманили принца Леона в эту ловушку.
Сначала никто никак не отреагировал. Они лишь смотрели на меня с открытыми ртами.
— Я не позволю им остаться безнаказанными.
Мой голос прозвучал ниже и тише, чем я сама ожидала. В ответ Стайл и рыцари слегка выпрямились, и в их глазах застыла непоколебимая решимость.
— Завтра утром, — сказала я. — Как только принц Леон проснется, я сама расскажу ему обо всем.
Мои воспоминания были как в тумане.
— Доброе утро, рыцари. Благодарю вас за вашу бессонную вахту в течение всей ночи.
Я мог представить, как мои братья улыбаются мне, и один из них протягивает бутылку вина.
— О, точно, Каллум. Вчера поздно ночью я слышал шум из главной комнаты...
— Да, это были королевские гвардейцы. Они обыскивали всё вокруг, даже гостевые комнаты, и только сегодня утром вернулись. Похоже, они всё еще ищут принца Леона.
— Что ж, Артур, Эрик, вчера поздно ночью я слышал голоса. О чем вы разговаривали, пока должны были нести дежурство?
Я помнил, как кто-то вливал жидкость мне в рот.
— Ох... Ну...
— Ты тоже присоединилась к их разговору, старшая сестра?
Таверна. Улыбки горожан.
— Ничего особенного. Артур просто немного меня подбодрил.
Печаль, за которой последовал прилив ужаса и отчаяния.
— Артур, не хочешь выпить с нами, когда мы закончим с этой работой?
— Звучит отлично. С удовольствием составлю вам компанию.
Темнота. Мужской голос.
— М-м... Где я?
Я застонал, когда сознание начало по капле возвращаться ко мне после той безумной ночи. Разговор вокруг меня резко оборвался, но я не мог видеть, кто именно говорил, ошеломленно пялясь в потолок. Попытка повернуть голову казалась слишком тяжелой задачей.
— Вы очнулись? — Теперь рядом со мной кто-то был. Должно быть, этот мужчина ждал, пока я приду в себя.
— Кто вы? — спросил я, но мне с трудом удавалось сфокусировать взгляд. Воспоминания были туманными. Я даже не был уверен, что действительно нахожусь в сознании. Весь мир был окутан пеленой.
— Меня зовут Каллум, — ответил мужчина. — Вы помните, что произошло вчера? В частности, прошлой ночью.
Каллум говорил медленно, словно стараясь не спугнуть меня. Мои мысли ворочались медленно и тяжело. Я перебирал их, пытаясь осмыслить то немногое, что удавалось вспомнить.
— Прошлой ночью... я пил вино... со своими братьями?
Как только я заговорил, голову пронзила боль. Я поморщился, не в силах даже попытаться вспомнить что-то еще сквозь расцветающую за глазами головную боль. Огненно-рыжее пятно среди наблюдателей многозначительно повернулось к остальным, по-видимому, почерпнув что-то из моих слов.
— Пожалуйста, сохраняйте спокойствие, пока будете слушать, Ваше Высочество, — сказал мне Каллум. — Прошлой ночью мы взяли вас под свою опеку после того, как вы потеряли сознание в таверне.
Пока Каллум медленно и методично объяснял события минувшей ночи, мои глаза раскрывались всё шире и шире.
— Мой отъезд! О нет! Который час?! Мне нужно идти!
Я не мог разобраться в путанице своих мыслей. Я знал наверняка лишь то, что нарушил свое обещание, данное Прайд, и что сегодня я должен покинуть это королевство. Я сбросил с себя одеяла и вскочил на ноги. Мир тут же накренился и закружился, и я рухнул обратно на кровать.
— Пожалуйста, оставайтесь на месте! Ваша стража прямо сейчас разыскивает вас. Не волнуйтесь, мы сопроводим вас обратно в замок.
Мой желудок упал, когда его слова кристаллизовались в моем разуме.
— Вы нашли меня?! Почему я был в таверне?!
Капитан поддержал меня, чтобы я мог встать, но мне пришлось вцепиться в его плечо, когда меня охватила паника.
— Я благодарен вам за помощь и прошу прощения за доставленные хлопоты, но я должен немедленно вернуться в замок. Я должен увидеть свою невесту. Я должен увидеть Прайд!
— В этом нет необходимости, принц Леон.
Вся кровь отхлынула от моего лица, когда я услышал её голос. А затем она — то рыжее пятно, теперь обретшее четкие очертания — шагнула вперед.
Мои глаза расширились.
— Прайд? — выдавил я сквозь дрожащие губы. — Почему ты здесь? Разве мы не в Анемоне?
— Именно здесь мы и находимся, — сообщила она мне. — После моего предупреждения в ту ночь я так забеспокоилась, что решила тайно последовать за вами. Простите меня за то, что прибегла к столь невежливому поступку.
Говоря это, Прайд поклонилась.
Я моргнул, заново оценивая комнату. Вокруг меня было гораздо больше людей, чем просто Прайд и Каллум. Я увидел других рыцарей, включая Артура, а также младшего брата Прайд, Стайла. При виде него я сглотнул.
— Даже принц Стайл здесь...
Это был ужасный способ воссоединиться и впервые встретиться с этими другими рыцарями.
— Это рыцари из нашего королевства, — объяснил Стайл. — Они отправились с нами, чтобы обеспечить мою и старшей сестры безопасность.
Я повесил голову. Я не мог смотреть в глаза ни Стайлу, ни кому-либо другому, только не после того, как нарушил свое обещание, данное Прайд. Своими действиями я поставил под угрозу нашу помолвку и, следовательно, всё королевство Анемон.
Я высвободился из хватки Каллума и опустился на пол. Утратив остатки гордости, я поклонился, прижавшись лбом к полу, и жалобно взмолился, чтобы они разрешили эту ситуацию без вреда для Анемона.
— В этом нет необходимости, принц Леон, — сказала Прайд. — Члены королевской семьи не должны склонять головы перед лицом ложных обвинений.
Ложных обвинений? Что она имела в виду? Я явно нарушил свое обещание и оказался в таверне в окружении женщин. Это был неоспоримый факт. Может, я и не хотел этого делать, но я всё равно предал её. На меня волнами накатывали ужас и страх.
Я с трудом сглотнул, глядя на неё снизу вверх.
— Прайд, мне очень жаль, — сказал я. — Ты предупреждала меня в ту ночь, но я всё равно...
Затем я крепко зажмурился; мои руки дрожали, сжимаясь в кулаки на полу.
Прайд заговорила медленно, словно боясь спугнуть меня.
— Всё в порядке, принц Леон. Я понимаю. Это не ваша вина. Я уже знаю все факты. Вас накачали наркотиками и отвезли в город против вашей воли. Я также знаю, что слухи о ваших связях с женщинами совершенно не соответствуют действительности. Я всё понимаю.
Я вздрогнул, и рыцари тоже. Она всё знала. Тогда почему она вообще собиралась меня прощать? Всё, что мне оставалось — это безмолвно глазеть на неё.
Что бы она ни говорила, я не чувствовал себя невиновным. Я был тем, кто снова и снова ходил в деревню ради своих собственных эгоистичных желаний. Ей не следовало прощать меня за это.
— Принц Леон, — сказала Прайд с болью во взгляде. — Это ваши младшие братья накачали вас наркотиками и попытались подставить. Вы ведь ничего не помните после того, как выпили то вино, верно? Нам нужно вместе отправиться в замок и доложить об этом Его Величеству, чтобы он мог судить их за их преступления. Я буду рядом, чтобы помочь вам.
Боль сдавила мою грудь. Мои братья? Это не могли быть мои братья. Сама мысль о том, что они предали меня... В каком-то смысле это звучало логично, что лишь усиливало пронзившую меня боль.
— Мы не можем этого сделать, — сказал я, качая головой. — Некому будет унаследовать трон, а они оба заботятся о королевстве...
— Если бы они заботились о вашем королевстве, они бы не прибегли к столь гнусным поступкам!
Голос Прайд прогремел по комнате, заставив меня проглотить свои оправдания. Она схватила меня за плечи и встряхнула. Я даже не успел опешить, как она взяла разговор в свои руки.
— Хватит уже! Откройте глаза, Леон Адонис Коронария! Каковы в точности ваши собственные намерения?! Я не имею в виду то, чего хочу я, ваш отец или ваши братья! Я знаю, что глубоко в сердце у вас есть свои собственные истинные желания!
Мои нефритово-зеленые глаза затуманились. Мой рот приоткрылся, но я не мог вымолвить ни слова. Неужели она действительно могла понять мое истинное счастье, мое истинное желание? Но как?
Она сжала мои руки в своих и заставила меня подняться на ноги.
— Я здесь ради вас, — сказала она. — И мой брат, и все эти рыцари тоже. Даже Его Величество, ваш отец, несомненно поддержит вас, если вы расскажете ему, что произошло на самом деле. — Она сделала паузу, притянув меня ближе. — Принц Леон, скажите мне, кого вы любите больше всего?
Мои губы задрожали. Казалось, я не мог подобрать слов.
— Я не знаю, — прошептал я — и я действительно не знал.
С той самой ночи, когда я попытался соблазнить её, я понятия не имел, как мне следует вести себя с Прайд. Она сказала, что нам нет причин притворяться влюбленными, но что-то поднималось внутри меня, когда я смотрел на неё.
Возможно, я был неспособен любить; возможно, всё, что у меня осталось — это те порочные желания, которые я всё это время пытался спрятать.
«Скрой это», — предупредило меня мое сердце. Даже если она не любила меня в ответ, я должен был заставить себя полюбить Прайд. В этом заключался мой долг, по крайней мере до тех пор, пока отец не отменит помолвку.
Я поднял голову, чтобы посмотреть на Прайд. Медленно я потянулся к подолу её платья, а затем обнял её.
— Я люблю тебя, Прайд Ройал Айви, и только тебя, — произнес я. Я притянул свою невесту ближе. Затем я направил её голову так, чтобы она легла мне на плечо. Прайд позволила мне это, обняв меня в ответ.
Прошло мгновение.
— Достаточно, Леон. — Она оттолкнула меня. Её холодный тон заставил холодок пробежать по моему телу. — Это не то место, где на самом деле находится ваше сердце.
Прайд приложила руку к моей груди, словно чувствуя фальшь в моем сердце. Она видела меня насквозь с самого начала. Она знала, что я никогда не хотел этой помолвки. Я чувствовал, как учащается мое дыхание, в отчаянной попытке придумать новое оправдание.
— Я не та, кого вы любите, — сказала она прежде, чем я успел заговорить. — Вы должны принять свои собственные желания.
Услышав это, я перестал дышать. Затем, стиснув зубы, покачал головой. Как я мог принять их после того, как так долго подавлял в себе? Я всегда верил, что должен не дать никому и никогда узнать о тех порочных эмоциях, что гноились в моем сердце. Я уж точно не мог принять или признать эти чувства правильными. Всё, чего я жаждал — это собственного удовольствия; я ни за что не мог этого признать. Вместо этого я должен был молча нести это бремя, чтобы защитить горожан.
Прайд крепко сжала мои плечи, сжав челюсти, и обратилась ко мне с последней мольбой:
— Слушайте внимательно! Сейчас у вас есть единственный шанс! Вы находитесь на грани того, чтобы всё утекло сквозь ваши пальцы. Вы должны взглянуть в лицо своему внутреннему «я»!
Слезы покатились из моих глаз еще до того, как я это осознал. В её хватке я сломался, как ребенок, которого отчитывает мать... но Прайд не смягчилась. Она повысила голос, чтобы её послание точно достигло цели.
— Принц Леон, то, что вы по-настоящему любите от всего сердца...
Я моргнул, широко распахнув глаза, но не мог отвести от неё взгляда. Часть меня хотела, чтобы она произнесла это вслух, чтобы разоблачила меня, чтобы наконец придала моим желаниям форму. У меня не было никакой надежды на то, что меня примут, но мне всё равно нужно было это услышать.
Я был бессилен сделать что-либо, кроме как отстраниться и слушать. Прайд сделала вдох, прежде чем наконец произнести:
— ...это граждане вашего королевства, не так ли?
Я содрогнулся, когда она раскрыла истину, так долго похороненную внутри меня. Слезы хлынули из глаз, и я схватился за голову. Я отвечал ей скорее прерывистыми рыданиями, чем словами.
— Нет... Я-я не могу! Я должен... покинуть это королевство! Я не могу... позволить людям, которых люблю... узнать о таком омерзительном желании!
Слова хлынули наружу, как вода из прорвавшейся плотины. Прайд стояла, сжимая мои руки в своих, успокаивая меня, пока правда выходила наружу по крупицам.
— Я никуда не гожусь, — сказал я.
— Я не хотел... влюбляться... в горожан. Это больное желание... Будучи будущим правителем... я навязывал свою потребность во внимании... свой нарциссизм... свое желание монополизировать... навязывал всё это людям моего...
— И где же в вашем сердце кроются подобные желания?
Мое сердце екнуло, когда её благородный голос прервал меня. Каким бы сбитым с толку я ни был, ниточка надежды всё же прокралась внутрь. Неужели я всё это время ошибался? Прайд взяла мою холодную руку в свою, посылая тепло по всему моему телу. Она смотрела на меня с таким состраданием, что я начал сомневаться в вещах, в которые так долго верил о самом себе.
— В вашем желании нет ничего порочного, — сказала она. — От кого именно вы ищете одобрения? От народа Анемона, не так ли?
Щелк.
Мое тело вдруг стало легче, словно с плеч спала тяжелая цепь. Всего в нескольких предложениях Прайд дала мне всё то, что я всегда жаждал услышать.
Она всё еще держала мою руку, и я сжал её ладонь в ответ.
— Вы хотите, чтобы народ видел в вас достойного правителя, — сказала она, — и стать тем правителем, которого они желают. Что в этом такого неправильного?
Щелк.
Еще одна цепь внезапно спала, когда по моей коже пробежали мурашки.
Как такое могло быть? Как я мог всё это время ошибаться? Неужели она всерьез утверждала, что я не испорчен? Но как бы сильно я ни старался, мне всегда не удавалось сыграть ту роль, которую все от меня ждали, и всё это время это тайное желание разъедало мое сердце.
— Когда вы вообще проявляли любовь к самому себе? — спросила Прайд. — Вы не делали ничего, кроме как любили свой народ, узнавали его, отдавали ему свое сердце. Или вы просто радовались тому, что посторонние видят, как вы с ними общаетесь?
Со слезами на глазах я резко покачал головой. Это не было показухой для других. На самом деле я ненавидел представлять, как это выглядит со стороны. Они видели, как я разговариваю с горожанами, и реагировали так, словно я был жадным и бессовестным... а теперь Прайд говорила, что мое желание было совершенно противоположным. Её слова и поступки оказали колоссальное воздействие на мое сердце. Всё это время я пребывал в глубоком отчаянии, боясь, что, возможно, больше никогда не встречусь со своими возлюбленными людьми. Но что, если...?
— Что именно вы «монополизируете»? — спросила она меня. — Это потому, что вы желаете их любви и ничьей больше? Что в этом неправильного?
Вся моя грудь болела, пока она продолжала. Каждая сорванная ею цепь делала меня всё легче и легче. Мое сердце умоляло её продолжать, снять их все и наконец освободить меня, даже если мое тело тоже разорвется на части.
Она взяла мое лицо в обе руки, заставив меня смотреть на неё вплотную. Медленно мой взгляд прояснился, и я смог разглядеть её лучше.
— Это доказательство того, как глубоко вы любите своих подданных! Вы никогда не переставали их любить!
Её пронзительный голос снова довел меня до слез. Мои зубы стучали; губы дрожали. Глубины моей души затрепетали еще сильнее, когда я впервые услышал, как мои чувства громко одобряют.
Мои цепи покидали меня. Я уже почти чувствовал вкус свободы.
— Вы ничего не монополизируете. Вы раз за разом жертвовали собой ради своего народа, именно поэтому вы так сильно хотите быть любимым. И даже если эти граждане не любят настоящего вас, тот факт, что вы продолжаете терпеть лишения ради них — это доказательство вашей чести.
Всё это время я так беспокоился о том, чтобы не разрушить союз между Фризией и Анемоном — и всё же я знал, что если уеду во Фризию с Прайд, то начну обижаться на неё, бояться её и вечно жаждать сбежать обратно домой. Оставить позади горожан, которых я так любил, разбило бы мое сердце вдребезги.
Что бы ни делала Прайд — даже если бы она оказалась злой, ужасной королевой — я должен был бы оставаться с ней и пытаться защитить свое королевство. Она могла бы приказать мне никогда не уезжать или играть со мной, как с игрушкой, и мне просто пришлось бы подчиниться, несмотря на мое глубокое желание вернуться домой.
— Мои желания... — Я сжал её руку, отчаянно пытаясь наконец заговорить. — Они не... порочные?
Прайд улыбнулась. Должно быть, что-то изменилось в моем лице. Ниточка истинной радости, надежды, затрепетала в моей груди.
— Нет, это не так, — ответила она. — На самом деле, вам следует лелеять это желание. Я знаю, что ваше благородное сердце выведет вас на праведный путь.
Лелеять. Благородное сердце. Казалось, она смотрела прямо в мою душу. Последние цепи треснули и осыпались. Груз, который я так долго нес, испарился как дым.
Я притянул её к себе, когда слезы вернулись. Прайд поначалу казалась удивленной, но я лишь крепче обнял её, отчаянно цепляясь за неё. Она навалилась на меня, а я уткнулся лицом ей в плечо, смачивая её платье своими слезами. Сквозь свои рыдания я слышал тихий шорох ткани.
— Я не... не хочу покидать Анемон! — Истина наконец-то вырвалась из меня.
Приглушенные плечом Прайд, мои полные боли стенания разнеслись по комнате. Прайд напряглась в моих объятиях, и я поспешил продолжить.
— Наши торговые рынки идут правильным курсом. Мы соберем еще больше товаров, и тогда королевство будет процветать. Все дети в городе говорили мне, что когда-нибудь хотят стать торговцами, которые продают товары со всего мира!
Теперь я всё понял. Та буря эмоций, которую я испытывал при встрече с горожанами — это были мое собственное счастье, моя радость, мое восхищение, мое спасение, мое наслаждение... моя любовь. Те эмоции, которые я испытал, когда мое сердце издало свой самый первый крик, всё это время были со мной.
Я повысил голос, продолжая торопливо говорить:
— Всего месяц назад семья фермеров за городом улыбнулась и сказала мне, что их последний урожай удался на славу! Они сказали, что хотят, чтобы я когда-нибудь навестил их и попробовал их урожай!
Я хотел увидеть этот урожай. Я хотел обеспечить этой семье счастливое, мирное будущее. Я хотел воплотить в жизнь все их мечты и желания, наполнить их жизни еще большей радостью, чем когда-либо. Я хотел, чтобы они чувствовали себя благословенными от того, что родились в Анемоне. Вот почему я хотел остаться здесь. Даже если бы я никогда не стал королем, я хотел жить среди своего народа. Таково было мое истинное желание.
Мою любовь больше было не сдержать.
— В последний раз, когда я выезжал в город для осмотра, одна женщина позволила мне подержать её ребенка, — сказал я. — Она... она назвала его в мою честь! Она сказала, что надеется, что он вырастет таким же добрым человеком, как я.
Мои пальцы напряглись на спине Прайд, и мне пришлось подавить желание впиться в неё. Всё это время я разыгрывал перед ней спектакль, притворялся влюбленным, но то, в чем я признавался сейчас, было искренней, страстной любовью, вырванной из самых глубин моей души.
— Даже после того, как по городу поползли слухи обо мне, они... они улыбались мне как всегда и говорили, что всё еще верят в меня. Я люблю это королевство! Ничто и никогда не сможет его заменить!
Я выкрикнул эти последние признания; слова царапали горло. Мои братья могли распускать все эти мерзкие слухи, но я знал, что мои слова — это правда. Люди здесь любили, восхищались и доверяли мне — и я чувствовал к ним то же самое.
Самое дорогое для меня, то, что я люблю почти до невыносимости — это королевство Анемон и его народ. Точно так же, как никто не может заменить любимого человека, никто и никогда не сможет заменить народ Анемона в моем сердце. Какие бы удивительные королевства ни существовали на свете, именно это — то, чего я хочу. Я останусь здесь до самой смерти. Я буду жить на этой земле и умру за неё.
Прайд прижимала меня к своей груди, пока я успокаивался, но прошло немало времени, прежде чем плач утих. Я бормотал, прижимаясь к ней, более тихие признания, вроде «Я люблю их» и «Я не хочу их покидать».
— Это твоя истина, — ответила она.
Она обняла меня, уткнувшись лицом мне в плечо. Когда она сделала вдох, казалось, будто она вдыхает саму мою суть, словно зная обо мне то, чего не знал даже я сам.
— Принц Леон, я...
Прайд повысила голос, чтобы её могли услышать все в комнате, а не только я. Я почувствовал, как она глубоко вздохнула, прежде чем медленно высвободиться из моих объятий. Затем она многозначительно посмотрела на меня своими фиолетовыми глазами.
— Я пришла сюда, чтобы ты смог вернуть себе всё.
Всё. Я моргнул, наконец-то поняв всё до конца. Но она была такой загадочной, что я не мог предугадать её следующие шаги. Мне казалось, что я смотрю на ангела, на спасителя.
— Давай пойдем вместе, — сказала она мне. — Мы будем прямо там, с тобой. Если ты по собственной воле решишь принять мою руку...
Она встала и потянулась ко мне. Я поднял свое заплаканное лицо, чтобы посмотреть на неё, и наши взгляды встретились.
— Я обещаю сделать тебя счастливым! — заявила она так, чтобы все в комнате могли её услышать.
Последняя слеза скатилась по моему лицу. А затем мой плач прекратился, и внутрь хлынула надежда. Я смотрел ей в глаза. На этот раз уже я тянулся к ней. Моя воля, мои желания вырвались на поверхность, но впервые в жизни я не чувствовал стыда. Я чувствовал решимость.
— Благодарю вас за ту заботу, которую вы проявили к моему дорогому жениху.
Я сохраняла жизнерадостный тон, но с отчетливым, режущим подтекстом, обращаясь ко второму и третьему принцам этого королевства. Вся кровь отхлынула от лиц Эрвина и Хомера.
Я должна была идти до конца и противостоять им ради Леона. В НЛС, если Леон не был частью рута Тиары, он добровольно уступал свое место принца-консорта её избраннику и возвращался в Анемон. Однако, если вы проходили рут Леона, он в итоге объединял два королевства и помогал привести их к мирному будущему благодаря своему положению принца-консорта. Зная, насколько глубока была любовь Леона к своему королевству во время его рута в игре, я ни за что не могла оторвать его от этого места. Вместо этого мне пришлось столкнуться с его злыми младшими братьями, чтобы Леон смог обрести свое истинное счастье.
После того как Леон сорвался и признался во всем, я поняла, что нам нужно отправляться в замок. Стайл мог перенести Леона, чтобы скрыть его личность. Конечно, Леону также придется сохранить особую силу Стайла в секрете.
Как только мы прибыли в замок, мы попросили аудиенции у короля. Слуги проводили нас в комнату ожидания. Когда Его Величество согласился принять нас, я попросила позвать также принца Эрвина и принца Хомера. Король казался неохотным, но я пустила в ход свой авторитет как представитель Матушки. В этой роли я могла действовать от имени королевы. Мои слова несли вес официальной директивы фризийского монарха. Хотя поначалу он был опешен, в конце концов он согласился привести и других своих сыновей.
Когда они прибыли, я увидела, что у обоих юношей были такие же волосы цвета индиго, как и у их отца. Их оттенок немного отличался от цвета волос принца Леона, хотя у всех них были эти яркие нефритовые глаза. Эрвин, второй принц, отпустил волосы ниже ушей. На первый взгляд он был красивым юношей со зрелым лицом, но он носил множество безделушек на ушах, шее и запястьях. Хомер, напротив, носил очень мало аксессуаров, как и принц Леон, а его волосы были коротко острижены. Его андрогинная одежда контрастировала с мужественными чертами лица.
Как только оба юноши присоединились к нам, я опустилась на диван и вежливо улыбнулась Его Величеству.
— Прямо сейчас, Ваше Величество, принц Леон хотел бы поделиться с вами кое-чем важным.
Когда я встретилась взглядом с Леоном, он вздрогнул и выпрямился. Его братья запаниковали, зашептав: «С-старший брат?!» Но принц Леон уже всё для себя решил. Игнорируя их, он смотрел отцу прямо в глаза. Его Величество поднял брови, встретив твердый взгляд сына.
— Отец, — начал принц Леон. — Прошлой ночью Прайд спасла меня в местной таверне. Ранее Эрвин и Хомер навестили меня в моей комнате, чтобы заманить в ловушку, предложив мне вино с подмешанным наркотиком. Затем они отнесли меня в таверну и бросили там.
Глаза короля расширились, лицо побледнело, а челюсть отвисла. Эрвин и Хомер поспешили с объяснениями, перебивая друг друга в отчаянной попытке оправдаться, но он, казалось, их не слышал.
— Подожди минутку, старший брат! Ты всё неправильно понял!
— Хомер прав! Вчера вечером мы действительно выпили немного вина со старшим братом, потому что нам было так грустно прощаться, но он быстро опьянел, и поэтому мы...
Оправдания нагромождались одно на другое. В их версии событий той ночи все три брата пили вино вместе, но принц Леон напился и велел им уйти, заявив, что вспомнил о каком-то срочном деле, которое ему нужно было сделать. Это была та самая история, которую Леон впервые рассказывал в игре. Та версия Леона всегда верила, что он ушел в деревню по собственной воле. Он даже думал, что братья помогли ему в исполнении его эгоистичного желания. Он всегда винил только себя и никогда — своих братьев. Он даже не упоминал об участии своих братьев до тех пор, пока его роман с Тиарой не набирал обороты, но даже тогда он преподносил это как свое собственное предательство королевства.
Как я теперь знала, это было неправдой, но эти эгоистичные младшие братья не собирались признаваться в своих тяжких преступлениях. К тому же у этих двух второстепенных персонажей были и другие причины так часто навещать Леона в игре, даже после того, как он отправился во Фризию, и плести такую историю для Тиары...
— В любом случае, всё это большое недоразумение, — настаивал Эрвин. — Прошлой ночью старший брат был пьян, и, должно быть, это влияет на его память сегодня. Нет никаких доказательств того, что мы накачали его наркотиками...
Эрвин повышал голос, а Хомер, третий принц, кивал в подтверждение его слов. Они, вероятно, верили, что им это сойдет с рук. Полагаю, к этому времени они уже избавились от отравленного вина. Король тем временем смотрел в пол, так что я не могла прочесть выражение его лица.
— Кое-кто из подчиненных Прайд видел, как меня выносили из замка прошлой ночью, — произнес принц Леон. — Вызволив меня из таверны и осмотрев, они пришли к выводу, что меня накачали наркотиками.
Пересказ фактов принцем Леоном был решительным.
— Н-нет никаких доказательств чего-либо подобного! — возразил Эрвин, нахмурившись. — Это абсолютно голословные утверждения со стороны принцессы Прайд — нет, со стороны королевства Фризия!
Что ж, Эрвин решил стоять на своем. Он и Хомер вызывали у меня всё большее отвращение. Стайл холодно смотрел на младших принцев. Один из рыцарей за моей спиной даже тихо фыркнул, когда поток оправданий не иссякал.
Младшие братья принца Леона отчаянно пытались отстоять свою невиновность. В руте Леона в игре бывали моменты, когда их глупость проявлялась во всей красе, так что эта реакция не стала для меня полной неожиданностью. Однако отрицание своих преступлений перед таким союзником, как Фризия, да еще и перед представителем королевы, было сродни объявлению войны. Я должна была сохранять хладнокровие и избегать вспышек гнева, как это сделала бы злая королева Прайд из игры. Мир обоих королевств зависел от того, как всё пойдет дальше.
Но Эрвин продолжал болтать, не осознавая всей тяжести своих слов. Хомер каждый раз поддакивал ему, столь же не замечая последствий.
— Фризия пытается переманить старшего брата на свою сторону! — заявил Эрвин. — Они подставляют нас с Хомером, выдумывают какую-то безумную историю, создают повод для объявления войны нашему королевству! Я в этом уверен!
Если кто и выстраивает оправдания для объявления войны, так это вы двое! Если бы я хотела войны, я могла бы просто оставить принца Леона в той таверне и позволить королевским гвардейцам поймать его с поличным.
Я была скорее шокирована, чем расстроена, но стиснула зубы, чтобы сохранить максимально нейтральное выражение лица.
— Не слишком ли это удобно, что они вот так просто случайно нашли старшего брата?! — продолжал Эрвин. — Стража со всего королевства искала его всю ночь. Фризия, должно быть, как-то похитила его или убедила помочь им подстроить всё эт...
Бах!
Тяжелый стук заставил смолкнуть жалкие оправдания: король ударил кулаком по столу. Все резко повернули головы в сторону Его Величества.
— Эрвин! Хомер!
Он прорычал их имена сквозь стиснутые зубы. Их плечи задрожали.
— Мне казалось, я предупреждал вас! «Настало время поразмыслить над собственными ошибками».
Лицо Его Величества пылало от ярости. Он так свирепо смотрел на своих младших сыновей, что рыцари и даже принц Леон с шоком открыли рты, переводя взгляд с одного на другого. Из меня вырвался тихий вздох. Никто больше не смел заговорить перед лицом мощного гнева короля. По правде говоря, он вряд ли был неразумным — и, казалось, его расстраивали не только ложь, оскорбления и заговоры против принца Леона.
Король поднялся и принес мне официальные извинения. Даже если я действовала от имени Матушки, это была весьма впечатляющая картина. Король отвешивал царственный поклон кому-то ниже себя по рангу. Всё, что мне оставалось — это благосклонно принять извинения. В конце концов, его сыновья пытались повесить на меня несколько преступлений и настроить против него всю нашу страну.
Когда король снова поднял голову, он обрушился на своих младших сыновей.
— Именем короля Анемона я провозглашаю: Эрвин Адонис Коронария. Хомер Адонис Коронария. Настоящим я лишаю вас всех прав членов королевской семьи.
Голос короля раскатом грома разнесся по залу. Даже дворцовые стражники переминались с ноги на ногу. Эрвин и Хомер дрожали, их рты открывались и закрывались, словно они пытались возразить. Однако на этот раз им было нечем оправдаться.
— Вы должны сделать выбор, — сказал король. — Начать новую жизнь в качестве рабов в этом королевстве или стать гражданами далекой страны.
Рабство или изгнание. Вот какой выбор стоял перед юношами за то, что они запятнали репутацию королевской семьи. Не дав им времени на раздумья, король приказал страже увести их.
Упав на колени, Эрвин и Хомер завыли в знак протеста.
— Отпустите меня!
— У вас что, совсем манер нет?!
Стражники не ответили, поэтому братья в гневе попытались воззвать к королю.
— Если не я или Хомер, то кто унаследует трон?! — пронзительно закричал Эрвин. Несмотря на то, что он упомянул их обоих, у него явно были свои соображения о том, кто должен править.
Я вздохнула и перестала обращать внимание на их выходки. Хватит этого бреда. Я разберусь с ними позже.
— Ваше Величество, — начала я.
Король повернулся и встретился со мной взглядом. Он пытался сохранять достоинство, но в уголках его глаз затаилась усталость. Вынесение приговора собственным сыновьям было делом нешуточным, так что мне приходилось отдать ему должное.
— Если то, что я сейчас скажу, неверно, пожалуйста, поправьте меня, — на всякий случай сказала я. Широко раскрыв глаза, он кивнул.
— У меня было предвидение. Ваше Величество, вы хотели бы обсудить со мной кое-что... Нет, с моей Матушкой. Я права?
Брови короля поползли вверх. Он судорожно сглотнул и попытался заговорить, но я подняла руку, чтобы остановить его.
— Если я права, то вам нет необходимости отвечать.
Вместо этого я заставила его ждать продолжения. Младшие братья тоже смотрели на меня, ошеломленные моими заявлениями.
— Я полагаю, вы хотите обсудить с ней возможность разорвать мою помолвку с принцем Леоном Адонисом Коронарией.
По комнате прокатился тихий шепот и вполне отчетливые судорожные вздохи, но король продолжал смотреть мне в глаза, подтверждая мое предсказание.
— Поверить не могу, — прошептал Стайл. Я не могла винить никого за то, что они были шокированы. Из нас двоих у принца Леона был более низкий статус. В отличие от него, я была полноправной наследницей престола своего королевства. Кроме того, Фризия превосходила Анемон по размерам, военной мощи и всему остальному. То, что принц Леон из Анемона попросит расторгнуть помолвку, было более чем простым оскорблением. Это был международный инцидент. Но у короля была очень веская причина для принятия столь радикальных мер.
— Более того, я полагаю, что вы намерены назначить принца Леона наследником престола.
Цвет лица принца Леона изменился. Выражение его лица стало пустым, когда он дрожащим взглядом переводил взор с меня на короля.
Однако ни он, ни король не были первыми, кто озвучил свое потрясение.
— Откуда тебе это знать?! — воскликнул Хомер сквозь стук зубов. Он вырывался из рук удерживавшего его стражника. Рядом с ним Эрвин прищурился, глядя на меня, и в гневе обнажил зубы.
Король сглотнул, прежде чем попытался ответить.
— Принцесса Прайд, я должен принести свои...
— Пожалуйста, подождите минутку. Я прошу вас сначала позволить мне закончить.
Каким бы грубым ни казалось то, что я его перебиваю, мне нужно было предельно прояснить ситуацию, прежде чем она зайдет слишком далеко. Он не должен был мне никаких извинений.
Я поискала взглядом Стайла, Артура и рыцарей. Они прилежно охраняли меня, хотя, похоже, им тоже хотелось высказаться, несмотря на то, что их губы были плотно сжаты. Я одарила их благодарной улыбкой за их непоколебимость. Всё будет хорошо. Я приняла это решение с самого начала.
Я глубоко вздохнула. Высоко подняв подбородок и расправив плечи, я встретилась с королем взглядом и заговорила.
— В качестве представителя королевы я даю официальное разрешение моей Матушки на расторжение моей помолвки с принцем Леоном.
Даже Тиара, главная героиня этого мира, не была способна на такое. Прямо сейчас единственным человеком, который мог принести счастье принцу Леону и его королевству... была я.
— Я прибыла сюда от имени своего королевства, чтобы просить о расторжении моей помолвки с принцем Леоном Адонисом Коронарией.
По комнате пробежал холодок. Тишина повисла настолько тяжелая, что я была уверена: я услышу даже самый тихий звук движения. Губы короля слегка приоткрылись, но он пока не произносил ни слова. Принц Леон часто моргал, его глаза были размером с блюдца, словно он не мог поверить в то, что я только что сказала. Его пальцы дрожали; лицо нервно подергивалось.
— Ты дура! — закричал Эрвин, его голос сорвался, а лицо пошло пятнами от ярости. — Старший брат станет идеальным правителем! У Фризии нет никаких причин желать расторжения помолвки!
Хомер вмешался, чтобы поддержать его, свирепо глядя на принца Леона.
— Именно так!
— У меня есть свои причины, — ответила я им. — Брак между нами больше не является необходимостью.
Я протянула руку принцу Леону, и он взял её, помогая мне подняться, хотя, казалось, всё еще не понимал, что происходит вокруг него.
— Принц Леон безупречно справлялся с ролью моего жениха. Он искренне интересовался культурой и народом моего королевства. За короткое время мы смогли завязать тесные узы. Матушка, отец, народ Фризии, слуги в замке и все остальные видели в нем замечательного человека, достойного стать моим суженым.
Многие люди были свидетелями крепнущей связи между мной и принцем Леоном. Мы должны были показать народу Фризии прочность нашего союза, чтобы никто не мог истолковать какие-либо разногласия между нами превратно.
— Наша помолвка была заключена с целью укрепления отношений между нашими королевствами, а также демонстрации этой силы соседним землям. Королевство Анемон очень важно для нас. Наши торговые отношения также жизненно необходимы.
Затем я сжала руку принца Леона, чтобы поддержать его, и встретилась с ним взглядом, предлагая всё утешение, на которое была способна. Весь его мир прямо сейчас переворачивался с ног на голову на его глазах.
— У меня было видение, — продолжила я. — Проблеск того, что ждет это королевство в будущем без принца Леона.
Я закрыла глаза, чтобы не видеть взглядов остальных присутствующих в комнате и не сбиться с мысли. Из НЛС я знала, как всё обернется. Через два года Анемон станет совершенно другим королевством.
Открыв глаза, я посмотрела прямо на Леона. В его взгляде мелькнула неуверенность, но я не отступила.
— Принц Леон, это королевство нуждается в вас.
Его лицо снова дернулось: он отчаянно пытался сохранить спокойствие, по-видимому, сдерживая слезы.
— Если вы действительно станете лидером, который, как и я, нежно любит народ своего королевства, то это сделает наши отношения отношениями «побратимов». А значит, мы сможем сформировать прочные узы без необходимости вступать в брак.
— Побратимов... — Он повторил мои слова, словно изо всех сил пытался их осмыслить.
— Именно так. До тех пор, пока наши отношения крепки, не может быть лучшего доказательства союза между нашими двумя землями.
— Это полнейший абсурд! — взвизгнул Эрвин, отчетливо застучав коренными зубами.
Я свирепо посмотрела на него через плечо.
— Возможно, вы правы, — ответила я, а затем повернулась к королю. — В таком случае, давайте заключим совместный договор вместо моей помолвки с принцем Леоном. Члены королевской семьи каждого из наших королевств будут регулярно посещать страну друг друга для дружественного культурного обмена. Ни одно из королевств не будет иметь более высокого статуса. Если именно я буду посещать Анемон, а принц Леон — Фризию, это, вероятно, послужит хорошим примером и для соседних стран. Как вам такой вариант?
Король кивнул в знак согласия, хотя и спросил:
— Это всё, чего вы от нас просите?
Его Величество, должно быть, подготовил еще больше извинительных даров и договоров, чтобы предложить их в обмен на расторжение нашей помолвки, но ни в чем из этого не было необходимости.
— Разумеется, — сказала я. — Анемон и Фризию связывают давние отношения. Расторжение простой помолвки по обоюдному согласию — это не то, что требует компенсации или извинений. Если мы получим от сделки что-то еще, это покажет другим королевствам, что наши отношения неравноправны, что лишит смысла любой будущий договор.
Я подчеркнула слово «простой», хотя это было не совсем правдой. Все в комнате это знали — я слышала, как они сглотнули даже отсюда. Помолвка между членами королевской семьи едва ли отличалась от реального брака. Более высокопоставленная сторона могла разорвать помолвку и представить это как проблему несовместимости, но если всё происходило наоборот, это было проявлением неуважения и пятном на имени отвергнутой стороны. Конец нашей помолвки был каким угодно, но только не «простым».
— То, чего мое королевство добивается от Анемона — это стабилизация тех равноправных, союзнических отношений, которые мы всегда поддерживали, — сказала я. — Мы не должны позволить помолвке разрушить эти отношения. Как наследная принцесса, я клянусь усердно трудиться над созданием побратимства с принцем Леоном, которое принесет пользу обоим нашим королевствам!
Я сжала руку принца Леона. На этот раз он сжал мою в ответ.
— Я исполню ваше желание, — произнес он. — Я обещаю вам.
Это было всего два предложения, но я чувствовала решимость принца Леона в этих словах. Я подняла взгляд и увидела в его глазах настоящую силу.
Король с громким стуком опустился на стоящий позади него диван, словно у него внезапно подкосились ноги.
— Немедленно подготовьте договор, — приказал он.
Его сенешаль, тихо стоявший в углу, поклонился и поспешил выполнить приказ. Это был первый шаг в составлении договора.
Затем король подал знак своей страже навсегда увести Эрвина и Хомера. Братья извивались и отбивались, но у них не было ни единого шанса против дворцовых гвардейцев.
— Посмотри на нас, старший брат! Нет, Леон! — кричал Эрвин, пока стражники тащили его прочь. Со скованными стражей руками он мог лишь извиваться верхней частью тела и завывать. Изрыгая бесконечный поток оскорблений, он успел нанести несколько последних ударов перед тем, как его увели.
— Как кукла без собственной воли может быть королем?! — выплюнул он. — Ты можешь говорить всё что угодно, чтобы казаться сильным, но внутри у тебя вообще ничего нет! Кукла, которая даже не смогла раскусить нас с Хомером, никогда не сможет править королевством! Не пройдет и нескольких лет, как здесь всё развалится. Когда это случится, ты поймешь, что из меня вышел бы король получше. Я подхожу на эту роль гораздо больше, чем какой-то жуткий ублюдок, который хочет, чтобы горожане любили его, просто чтобы почувствовать себя лучше...
— ТИШИНА!
Мой яростный крик громко и пронзительно разорвал воздух в комнате. Эрвин и все стражники замерли. Я просто ничего не могла с собой поделать. Как члена королевской семьи, это постыдное зрелище приводило меня в полнейшее бешенство.
Отпустив руку принца Леона, я пробормотала королю:
— Простите мою грубость, Ваше Величество.
Затем я широким шагом направилась к Эрвину и Хомеру, этим капризным детям. Изысканный ковер под ногами заглушал звуки моего приближения. Без него звук моих тяжелых шагов, несомненно, громким стуком разнесся бы по полу. Я не могла перестать свирепо смотреть на двух братьев, которые наблюдали за мной в угрюмом молчании.
— Слушайте внимательно, — сказала я. — Принц Леон — гордый человек, из которого выйдет прекрасный король. Он не кукла. Он любит народ Анемона больше, чем самого себя. Он посвящает свою жизнь тому, чтобы стать королем, которым все хотят его видеть. Он замечательный человек.
Эрвин и Хомер побледнели, стоя передо мной. Мои глаза, должно быть, пылали от ярости.
— Вы смеете утверждать, что не пройдет и нескольких лет, как здесь всё развалится?
Королева-тиран внутри меня наконец-то подняла свою уродливую голову. Мне хотелось зарычать на них. Я повысила голос, обратив на них холодный и пугающий взгляд, пытаясь вбить каждое слово в их тупые черепа. Даже стражники, державшие их, замерли под моим взглядом.
— Будущее, которое я видела в своем видении — это Анемон под вашим правлением, а не под правлением принца Леона. Под вашей совместной властью народ вашего королевства обнищал и у него не было иного выбора, кроме как уехать. Торговля пришла в упадок. И королевство, и монархия деградировали до такой степени, что ваш нынешний роскошный образ жизни стал невозможным.
Мне не нужно было всё это говорить. Мне не нужно было продолжать набрасываться на них. Но я просто не могла сдержаться, видя, как они всё еще пытаются причинить боль принцу Леону.
У меня за спиной Стайл прошептал:
— Старшая сестра...?
— А затем, как только вы разрушили королевство, вы пришли к принцу Леону в мою страну, чтобы просить его о помощи.
«Мы хотим, чтобы ты вернулся. Мы не можем всё исправить сами».
Именно это эти мальчишки в конце концов говорили в игре, но стоявшие передо мной Эрвин и Хомер выглядели так, словно не могли поверить в то, что когда-нибудь приползут обратно, умоляя принца Леона о помощи.
Однако к началу сюжета игры они уже регулярно посещали Фризию — или, точнее сказать, Леона. Официальная версия гласила, что Леон заболел, но по правде говоря, именно разбитое сердце и отчаяние мешали Леону покидать замок. Его братья навещали его лишь для того, чтобы умолять вернуться в Анемон и всё исправить, даже после того, как сами же строили козни, чтобы украсть у Леона трон.
Эти двое много раз приезжали во Фризию, чтобы умолять Леона, что было настоящей пыткой для пребывающего в депрессии бывшего принца, который был вынужден оставаться там ради союза. «Пожалуйста, вернись. Ты должен всё исправить». В конце концов, они даже заявляли: «Тебе вообще есть дело до народа Анемона?!» В тот момент Леон впал в ярость и прогнал их прочь. После этого он прижался к Тиаре и расплакался в одной из самых душераздирающих сцен в игре.
Эрвин и Хомер даже пытались манипулировать Тиарой примерно в середине игры, говоря ей с притворным сожалением: «Старший брат должен был стать правителем нашего королевства». На самом же деле они всегда завидовали старшему брату из-за этого, наряду с прочими вещами, такими как его способность преодолевать препятствия, сохраняя при этом свою благородную осанку. Они чувствовали себя неполноценными, зная, что всё королевство ждет, когда Леон займет трон. Именно это толкнуло их на темный путь — путь, который привел к появлению тех самых слухов, из-за которых Леона отправили во Фризию, чтобы жениться на Прайд.
Всё изменилось после официального объявления о помолвке Леона. Когда Леон посетил Фризию, король узнал, что именно двое его младших сыновей распространяли эти слухи все эти годы. Их мать, королева, случайно услышала, как они праздновали успех своего плана, пока Леон и король присутствовали на дне рождения Прайд. Когда Его Величество вернулся домой раньше Леона, королева рассказала ему о том, что узнала. В результате он вызвал Эрвина и Хомера и отчитал их за позорные действия. Он объявил, что Леон всё же унаследует трон, предупредив Эрвина и Хомера, что пришло время «поразмыслить над своими ошибками». Это лишь еще больше укрепило решимость братьев навсегда украсть трон, вот почему той ночью они напоили Леона и бросили его в таверне. Одного этого было бы достаточно, чтобы назвать их злодеями, но они пошли еще дальше...
— Да что, черт возьми, ты видела в своих видениях?! — воскликнул Эрвин.
Он смотрел на меня так, словно увидел монстра. В его глазах промелькнул страх.
Я постаралась сохранить лицо и голос нейтральными, когда ответила:
— Я видела многое. Множество горожан и стражников стали свидетелями пьяного состояния принца Леона в той таверне. В результате вы двое стали монархами. Даже когда принц Леон стал принцем-консортом во Фризии, он продолжал тосковать по гражданам Анемона. Когда Его Величество узнал о ваших проступках, он объявил, что наследником престола станет принц Леон. Полагаю, эта часть произошла несколько дней назад.
На этот раз они просто молча моргали, глядя на меня. Я чувствовала на себе взгляды всех присутствующих. Раздался стук; должно быть, король снова поднялся на ноги.
— Запомните это, вы двое.
Мой гнев вырвался на поверхность, когда я формировала свои прощальные слова. Злая королева Прайд, скрывавшаяся внутри, жаждала наброситься на этих мальчишек, но огромным усилием воли я подавила и её, и ухмылку, уже формирующуюся на моих губах.
— Какими бы ни были ваши преступления, я никогда не позволю вам причинить еще больше вреда этому королевству или принцу Леону, моему побратиму.
Они судорожно сглотнули; пот выступил на их лбах и стекал по шеям. Они понимали, что я еще не закончила.
— Если вы ослушаетесь этого приказа, то станете врагами женщины, известной как Прайд Ройал Айви. И тогда я лично приведу в исполнение ваше наказание.
Им достаточно было лишь посмотреть мне в глаза, чтобы понять, что это не пустые угрозы. Хомер судорожно закивал. Эрвину всё еще удавалось свирепо смотреть в ответ, но поражение уже исказило его высокомерное выражение лица.
— Этой девке просто повезло, что в её стране на трон восходят женщины, — процедил Эрвин. Стоявший позади него стражник в ответ резко дернул его на себя.
— Вы двое? — продолжила я. — Вы слишком жалки и ничтожны, чтобы считаться членами королевской семьи.
Депрессия Леона в начале игры была вызвана вовсе не тем, что его изгнали из королевства или что он потерял доверие отца и народа Анемона.
Скорее тем, что он стал свидетелем того, как Прайд убила до последнего всех людей в той самой таверне, в которой его нашли.
Королева Прайд узнала, что Леон был найден пьяным в таверне в то самое утро, когда он должен был прибыть во Фризию. В ответ она объявила всех посетителей этой таверны преступниками и потребовала от Анемона выдать их ей. В случае отказа она угрожала разорвать помолвку и отправить своих рыцарей для возмездия.
Получив анемонских горожан, Прайд заставила Леона смотреть, как она их жестоко убивает. Леон, ставший свидетелем стольких смертей из-за своих личных ошибок, не смог вынести большего. Тьма поглотила его сердце. Он поверил, что любой близкий ему человек также будет убит, ранен или лишен счастья, и поэтому начал бояться любых человеческих контактов.
Независимо от того, на какой рут выходила Тиара в игре, Леон в конце концов всегда брал королевство Анемон под свой контроль. Когда игрок завершал любой рут, кроме рута Леона, Тиара рассказывала историю о том, как Леон сменил Эрвина на посту короля, позволив Анемону вновь процветать. Ему даже удалось восстановить торговлю. Эрвин и Хомер всегда приветствовали возвращение Леона в королевство, спихивая на него все свои обязанности и изображая радость от того, что их брат снова дома.
В руте Леона его братья погибали. Однако мстил им вовсе не Леон. Вместо этого Прайд мимоходом убивала их ради собственной забавы. Хотя Леон оплакивал своих братьев, многие игроки НЛС презирали Эрвина и Хомера, которые уступали в вызывании фанатского гнева только самой Прайд. Некоторые люди даже раз за разом перепроходили рут Леона просто ради того, чтобы посмотреть, как братья получают по заслугам.
Стоя здесь сейчас, было трудно утверждать, что я не разделяю чувств этих фанатов. Как ни странно, когда я играла в эту игру в своей прошлой жизни, я не особо задумывалась обо всем этом. Я списывала Эрвина и Хомера со счетов как ужасных братьев, не испытывающих никаких угрызений совести. Я думала, что Анемону на самом деле не было нужды выдавать всех тех невинных людей Прайд.
В любом случае, в игре, как только Леон навсегда переезжал во Фризию, его отец внезапно заболевал и умирал, оставляя трон Эрвину и Хомеру. Леону приходилось иметь дело с последствиями всех их действий, в то время как они притворялись невинными жертвами во всем этом испытании. Были даже сцены, где Эрвин и Хомер, оставшись наедине, говорили вещи вроде: «Да, мы определенно сможем убедить эту девчонку в чем угодно» и «С меня хватит всей этой работы королем. Давай просто заставим Леона делать всё это. Уверен, он согласится».
Как только они раскрывали Тиаре прошлое Леона и свои собственные грехи, они умоляли её, приговаривая: «Пожалуйста, Анемону нужна помощь старшего брата! Мы потеряли отца, и сами мы больше ничего не можем сделать для этого королевства!», чтобы она уговорила Леона вернуться. Они даже похищали Тиару и угрожали Леону, чтобы заставить его вернуться в Анемон.
В одной из сцен Леон и Тиара сбегали в местную деревню. Прайд заставляла короля Анемона и его сенешаля искать их, обещая заставить Леона вернуться, если они это сделают. Эти люди были правителями целой страны, но она обращалась с ними ничуть не лучше, чем с Валом или человеком с цепями — как с простыми слугами, выполняющими её приказы. Объявив Эрвина и Хомера «бесполезными правителями», Прайд застрелила их прямо на глазах у Леона.
Это были братья, которые подставили Леона, стали причиной его падения и действовали как его враги... но Леон всё равно прижимал их мертвые тела к груди и клялся дать отпор устрашающей Прайд. Вот как сильно он их любил.
Однако этого было недостаточно, чтобы я могла простить Эрвина и Хомера в настоящем. Как члены королевской семьи, они не могли остаться безнаказанными за свои безрассудные действия.
— Эрвин, бывший второй принц, и Хомер, бывший третий принц, что именно вы надеялись сделать после получения контроля над королевством?
Они смотрели не мигая, ничего не отвечая. Казалось, до них только сейчас доходил смысл их действий. В игре, как только они получали контроль над королевством, они использовали свою власть, чтобы вести роскошную жизнь. Они пренебрегали своими обязанностями, такими как поддержание отношений с другими королевствами или забота о своем народе. В результате Анемон приходил в упадок.
— Если первое, что приходит вам на ум — это не образ вашего народа, то этим всё сказано, — произнесла я. — Вы не имеете права отвергать человека с таким благородным сердцем, как принц Леон.
Было еще много вещей, которые я хотела сказать, и еще много будущих безрассудных поступков с их стороны, которые я хотела раскрыть, но я уже выдала слишком много «предвидений» будущего, которые мне следовало бы держать при себе. Было опасно продолжать раскрывать свои знания.
Вместо этого я повернулась к братьям спиной и посмотрела на короля, извиняясь за свою вспышку гнева и одновременно пытаясь успокоить дрожащие кулаки. Затем я снова опустилась на диван. Стражники, увидев, что я закончила, начали уводить Эрвина и Хомера.
— Вы в порядке, старшая сестра? — прошептал Стайл, и его доброта проникла в мое тело. Я улыбнулась и ответила, что всё хорошо.
— Прайд...
Принц Леон стоял надо мной, выглядя ошеломленным. Я беспокоилась, что он злится из-за всего, что я раскрыла — упадок королевства, ужасное правление его братьев... Возможно, мне следовало немного сдержаться, даже если они были преступниками, но я была так зла. Я полностью вышла из себя. Что, если мои слова заставят его настроиться против меня или Фризии в целом?
— Спасибо тебе! — Слова вырвались из него, и он опустился на колени, чтобы заключить меня в объятия. Застигнутая врасплох этим жестом, я прижалась к его груди.
Я не понимала, почему он благодарит меня — и почему, собственно, обнимает. Он крепко прижал меня к себе, уткнувшись лицом мне в плечо. Влага пропитала мою одежду, когда его эмоции хлынули через край. Какое у него сейчас было лицо? Каким бы ни было его выражение, его чувства были абсолютно искренними. Это всё было частью процесса.
[[image:/storage/reader-images/ca6f5a0d63e579c6d83cea3c6b34655062b6d150.png]]
Я ответила на объятие, поглаживая его по спине мелкими, успокаивающими круговыми движениями. Я чувствовала его тепло.
— Принц Леон, — сказала я, — гордитесь собой. Примите свою любовь к своему народу.
Он кивнул, уткнувшись мне в плечо, но его тихий плач перешел в рыдания.
— Ваше сердце и это королевство, которое вы любите — оба прекрасны.
Я могла лишь представить, сколько боли причинила ему за последние несколько дней. Терзаемый любовью к своему королевству, всё это время он держал эти эмоции внутри. Для внешнего мира он играл роль идеального принца, будучи раздавленным под тяжестью любви к своему народу.
Я поняла его боль в тот самый момент, когда он прибыл во Фризию. Его чарующие слова, его соблазнительные движения — всё это было лишь фасадом. Я раскусила его мгновенно, вплоть до страданий, кипящих под поверхностью. В течение тех трех дней, что мы провели вместе во Фризии, мне искренне хотелось плакать ради него. Теперь я наконец-то могла видеть его счастливым и вернуть его на законное место в Анемоне. Я была вне себя от радости, что могу дать ему это.
— Принц Леон Адонис Коронария, — произнесла я, опираясь на клятвы, которые помнила из своей прошлой жизни в другом мире. — Обещаете ли вы любить народ своего королевства, в болезни и в здравии, в богатстве и в бедности, обожать и защищать его, и посвятить себя улучшению его жизни?
Он прижал меня к себе крепче, и я почувствовала силу его решимости, когда он с трудом проговорил сквозь слезы:
— Обещаю! — наконец выдавил он.
Прямо на наших глазах принц, который обожал свое королевство больше всего на свете, с любовью принес эту клятву.
— Пожалуйста, поставьте свои подписи на документе, как только подтвердите его содержание.
Мы оба прочитали пергамент. Он был подлинным и исчерпывающим. Стайл кивнул мне и протянул перо. В документе подробно описывалось расторжение моей помолвки с принцем Леоном, а также договор о постоянных визитах в королевства друг друга. Как только я подпишусь в качестве представителя королевы, моя помолвка с принцем Леоном будет официально расторгнута.
Я приняла перо из рук Стайла. Наблюдавшие за нами рыцари и стражники судорожно сглотнули, следя за каждым моим движением, но я без колебаний подписала новое соглашение.
Вот и оно: Прайд Ройал Айви. Имя первой принцессы моего королевства.
Следующим расписался Его Величество, бросив при этом взгляд на сына. Глаза принца Леона всё еще были опухшими от слез, а лицо раскраснелось; он ошеломленно смотрел на меня.
— Принц Леон, я верю, что наши отношения и в будущем останутся дружескими, — с улыбкой произнесла я.
Он будет больше, чем просто моим союзником — он станет моим побратимом. Мы будем навещать королевства друг друга, чтобы укреплять эту связь. Несмотря на шок, принц Леон улыбнулся в ответ. Он смотрел на меня с новой решимостью перед перспективой этого светлого будущего для нас обоих.
— А теперь я возвращаюсь на родину, чтобы сообщить Матушке о сегодняшних событияях, — объявила я.
Я встала, и Стайл свернул пергамент с подписями. Я должна была как можно скорее показать договор Матушке и отцу.
— Вы уже уезжаете? — спросил принц Леон. Казалось, он хотел, чтобы я осталась, но я должна была настоять на отъезде, пока у меня еще был шанс вернуться во Фризию в тот же день. К тому же, я не хотела злоупотреблять гостеприимством в замке после того, как так кардинально перевернула здесь всё вверх дном.
И тут Его Величество поднялся на ноги.
— Принцесса Прайд, могу я спросить вас еще об одном?
На его лице застыло суровое выражение, напомнившее мне моего собственного отца.
— Разумеется, — ответила я, выпрямившись чуть ровнее.
— Вы знали о грядущем падении этого королевства, о безрассудных поступках Эрвина и Хомера и даже о невиновности Леона, — сказал он. — Почему вы вернули Леона королевству, ничего не попросив взамен? Сохрани вы помолвку, Фризия могла бы с легкостью поглотить наше королевство, как только оно пришло бы в упадок. Прошу прощения за то, что спрашиваю об этом только после того, как вы уже подписали договор, но я должен знать.
Я улыбнулась королю. Ответ был прост.
— Вы наши союзники, и мне небезразлично ваше королевство. В этом нет ничего большего.
Король на мгновение напрягся, а затем его плечи наконец расслабились.
— Я благодарен вам за помощь, — тихо сказал он, и его взгляд смягчился.
Он склонил голову в знак признательности, и я ответила тем же. Когда наши взгляды встретились, я попросила его об еще одном одолжении.
Когда он согласился, я отошла в сторону, чтобы Его Величество мог видеть Стайла и рыцарей, стоявших позади меня.
— Эти люди сопровождали меня с того самого момента, как я покинула свое королевство, — сказала я ему. — Они помогли обеспечить безопасность принца Леона. Это мой младший брат и отряд рыцарей. Я прошу вас пожать им руки и поприветствовать каждого из них.
— Разумеется, — с улыбкой ответил король.
Он шагнул вперед, и принц Леон последовал его примеру. Стайл и растерянные рыцари немного приосанились, когда к ним приблизились члены королевской семьи Анемона, но с благодарностью ответили на рукопожатия и приветствия.
— Я с нетерпением жду возможности работать с вами как с союзниками, — сказал Стайл, с улыбкой пожимая им обоим руки.
Следующим был капитан Каллум. Он выглядел взволнованным, когда пожимал руки королю и принцу, вежливо кланяясь. Принц Леон поблагодарил его за всю помощь, на что капитан Каллум ответил: «Это не составило никакого труда».
Даже капитан Алан, казалось, был немного напуган. Вице-капитан Эрик ответил на рукопожатие Его Величества двумя крепкими руками, застенчиво сказав, что для него было честью помочь. Когда они отошли от него, вице-капитан Эрик одарил меня улыбкой. Его щеки раскраснелись, но он кивнул мне.
Наконец вперед выступил Артур, чтобы пожать руку королю, хотя он уже весь сжался от страха. Он взял руку Его Величества... и замер.
Это было не так, как раньше. Король казался таким же сбитым с толку, как и Артур, хотя ему и удалось поприветствовать его так же, как и остальных рыцарей. Затем Артур перешел к рукопожатию с принцем Леоном. Улыбка принца немного успокоила его. Артур даже ответил на жест, прежде чем посмотреть на меня. Я кивнула в ответ на его немой вопрос. Тем временем принц Леон одарил нас обоих вопросительным взглядом. Артур посмотрел на свои руки, а затем снова на короля.
Артур излечил таинственную болезнь короля.
Сюжет игры начинался через два года от текущего момента. К этому времени король уже умирал от внезапной болезни, оставляя у власти братьев Леона. Его смерть наступала сразу после того, как он отправлял принца Леона во Фризию, прежде чем он успевал перевоспитать своих младших сыновей или назвать нового преемника. Но в этом мире всё обернется иначе. На то не было никаких причин. Здесь принц Леон станет прекрасным королем, а его отец проживет долгую и здоровую жизнь, чтобы передать свои знания сыну.
Просто за время короткого рукопожатия Артур использовал свою особую силу исцеления болезней. Он также исцелил странный недуг Марии, из-за которого та многие годы была погружена в сон. Артур говорил, что когда он излечивает легкую болезнь, ни одна из сторон этого не замечает, но более серьезные недуги он способен почувствовать. Болезнь короля, должно быть, была тяжелой, раз Артур ощутил её так сильно. То, что сделал Артур, было поистине невероятным подвигом.
После представлений Анемон проводил нас. Капитан Алан и вице-капитан Эрик запрыгнули на козлы кареты, а капитан Каллум и Артур последовали за мной и Стайлом.
— Спасибо вам за всё, что вы для нас сделали, — сказала королева Анемона. — Я приношу вам свои самые искренние извинения за всё это испытание.
Она пожала руки мне и Стайлу. Наконец встретившись с ней, я поняла, от кого принц Леон унаследовал свою внешность. У нее были длинные синие волосы и потрясающие глаза, которые не отрывались от нас, пока она выражала свою благодарность.
Я попрощалась с Его Величеством в последний раз. Он сказал мне, что они с принцем Леоном скоро посетят наше королевство, чтобы поприветствовать и принести извинения моим родителям.
— Я буду ждать вашего визита. Я тоже намерена вскоре вернуться в Анемон, — ответила я, и царственное выражение лица короля смягчилось.
Подал голос принц Леон:
— П-принцесса Прайд.
— Ты можешь называть меня просто Прайд, как и всегда, принц Леон. В конце концов, мы ведь побратимы.
Застенчивая улыбка скользнула по его лицу. В его глазах затаилась далекая грусть.
— В таком случае, пожалуйста, зови меня Леон. — Он взял мою руку в свою. Обращаться друг к другу вот так, без прикрас и формальностей, скрепило нашу дружескую связь. Замечательная перемена, подумала я.
— Очень хорошо, Леон. С нетерпением жду нашей новой встречи.
— Встречи? — повторил он, как эхо.
— Да. Мы еще увидимся. — Теперь мы будем чаще навещать королевства друг друга по мере того, как будем расти в качестве преемников наших соответствующих престолов, только укрепляя нашу дружбу.
— Еще увидимся... — снова прошептал Леон... а затем широкая улыбка озарила его лицо.
Жар прилил к моим щекам при виде его ослепительной улыбки. Я еще никогда не видела у него искренней улыбки, но она была куда очаровательнее всех тех фальшивых, что были до этого. Я просто замерла перед ней, особенно когда Леон поднял мою руку и прижался губами к тыльной стороне ладони.
— Да, мы еще увидимся, — радостно пробормотал он. Мое сердце заколотилось, а по дрожащему телу словно пропустили электрический разряд. Его нефритовые глаза притягивали меня. — Прайд, как твой бывший жених, я хотел бы сказать одну вещь не к месту. Ты позволишь?
— Да, конечно. — Я была слишком очарована, чтобы отказать. Мой разум был абсолютно пуст.
Леон подвел меня к карете за ту самую руку, которую только что поцеловал. Капитан Каллум открыл для меня дверь; Стайл и Артур стояли позади нас с Леоном. Леон взял меня за плечи, чтобы остановить, и жестом пригласил Артура и Стайла сесть в карету первыми. Они замешкались, прежде чем согласиться.
Наконец Леон помог мне подняться на подножку кареты, не выпуская моей руки. Из-за высоты кареты в таком положении я оказалась выше Леона, и мне пришлось наклониться, чтобы посмотреть ему в глаза.
— Прайд, — мягко произнес он, когда мы оказались лицом к лицу. — Я никогда не забуду того, что ты для меня сделала. Если тебе... Если Фризия когда-нибудь будет в чем-либо нуждаться, то Анемон — то есть я — приду тебе на помощь, чего бы это ни стоило.
Он потянулся, чтобы заправить прядь волос мне за ухо, и его нежные пальцы скользнули по моей щеке. Мое тело снова бросило в жар.
— Давай встретимся снова, — сказал он. — Я буду приезжать к тебе столько раз, сколько потребуется. Я всегда буду ждать твоего следующего визита отсюда, из этого королевства, которое я люблю.
Он пропустил мои волосы сквозь пальцы, и в его голосе слышалась искренняя печаль от мысли о нашем расставании.
— Прощай, моя любимая невеста.
Леон поставил одну ногу на ступеньку кареты, а затем подтянулся, держась за дверь. Мои глаза расширились, когда я испуганно посмотрела на него. Он положил руку мне на щеку. Его светящиеся глаза держали меня в плену. Я стояла как вкопанная, пока прекрасное лицо Леона приближалось к моему...
...и он поцеловал меня в уголок рта.
Это было очень близко к губам. Скорее всего, он бы попал прямо в них, если бы я хоть немного пошевелила головой. Его мягкие, влажные губы едва ощутимо потянули кожу. Когда он отстранился, раздался тихий звук поцелуя — звук, который я слышала только в играх из своей прошлой жизни. Он отстранился, но его чарующие глаза оставались прикованы ко мне.
— Прощай, моя первая любовь.
Хлоп!
Леон закрыл дверь, отступая от кареты. Внезапный толчок, так близко от моего лица, заставил меня упасть на пол.
— В-Ваше Высочество!
— Старшая сестра!
Артур и Стайл бросились мне на помощь, но их лица пылали красным цветом. Честно говоря, я вряд ли выглядела намного лучше. Мне казалось, что после такой выходки Леона из-за моего воротника вот-вот повалит пар. Мой мозг просто зациклился на его словах.
Первая любовь?! С каких это пор?! Прайд — его первая любовь?! Я — его первая любовь?!
Карета тронулась с места, но я едва это заметила. Капитан Каллум, чьи щеки были такими же красными, как и у остальных, вытер мне лоб влажным платком, но этого было недостаточно, чтобы потушить пожар на моем лице. Карета задребезжала и дернулась. Капитан Каллум в смятении крикнул:
— Алан! Эрик! Следите за дорогой!
— Старшая сестра, эм, куда именно принц Леон тебя только что поц...
— Идиот! Стайл! Не заставляй меня снова об этом думать! Сосредоточься на принцессе Прайд! Её лицо выглядит очень кр...
— Нам следует подумать об этом! В зависимости от того, куда он её поцеловал, он действительно мог сделать ей больн...
— Это было в щеку! В щеку! Не заставляй меня говорить это вслух, придурок!
— Эй, Артур! Ты не можешь так разговаривать с Его Высочест...
— Да о чем вы вообще говорите?!
Их спор пронесся мимо меня. Я всё еще приходила в себя, пытаясь осознать тот факт, что самый обольстительный и очаровательный персонаж во всей НЛС назвал меня своей первой любовью.
Я узнала Леона в тот самый момент, когда увидела его. Он был незабываем, более очарователен и красив, чем любой другой любовный интерес — но он не должен был влюбиться в Прайд. Всю дорогу обратно до гостиницы я прокручивала эту сюрреалистичную мысль в голове снова и снова.
— Она уехала...
Я прижал кулак к груди, глядя вслед удаляющейся карете. Она действительно уехала. Боль кольнула в груди. Она возвращалась на свою родину, в королевство Фризия. Легкий ветерок пронесся мимо, взъерошив мои волосы. Она вернула мне всю мою жизнь... а затем уехала.
Карета становилась всё меньше и меньше, пока не исчезла совсем, но тепло её прикосновений всё еще жило на моих руках и губах.
— Прайд... — Ветер подхватил шепот её имени и унес его прочь. Но она зажгла в моем сердце огонь, молодой и новый огонь, который навсегда сделает её дорогой для меня.
«У меня было видение. Проблеск того, что ждет это королевство в будущем без принца Леона».
Прайд знала всё. Она знала всё обо мне, о моих братьях и о том, куда движется королевство — и она использовала эти знания, чтобы спасти меня и мою страну. Это не было её родиной; это была просто крошечная страна.
«Принц Леон, это королевство нуждается в вас».
Эти слова стали моим спасением. Она заверила меня, что я нужен. Она произнесла слова, которые я жаждал услышать всю свою жизнь. Я никогда не ожидал этого от другой души.
Мы были побратимами.
«Друг». Я — человек, у которого никогда не было собственных друзей. Человек, которого презирали собственные братья. Её слова согрели меня так, как не согревала ни одна лесть. Множество женщин пытались заслужить мою благосклонность, но она была другой. Она сказала, что, будучи побратимами, мы не нуждаемся в каких-либо романтических отношениях.
Это был первый раз, когда я почувствовал такую связь с кем-то. Даже расторжение нашей помолвки не разрушило бы наши узы. От этого кружилась голова. До сих пор, если я говорил женщине, что не хочу делить с ней будущее, она всегда покидала меня и исчезала. И всё же Прайд, больше не будучи моей невестой, всегда будет рядом со мной.
Я собирался помочь ей обеспечить процветание наших королевств. В этом я был уверен.
Женщина хотела меня по причинам, отличным от похоти — и притом самая красивая женщина в мире. Я был полон решимости оправдать её ожидания, чего бы мне это ни стоило.
Я всё еще был искалеченной душой — и как человек, и как правитель. Если бы Прайд не протянула мне руку помощи, я бы потерял свое сердце, свою волю и свою истину, так никогда и не осознав ни одну из них.
Эрвин не ошибался. Он сказал, что я — кукла без собственной воли. Он указал на то, что я никогда не замечал их козней. Он назвал меня «жутким». Он сказал, что я хотел любви горожан, чтобы почувствовать себя лучше. Ничто из этого не было ложью. И всё же я был уверен, что искренне хотел жить ради своего народа. Я хотел поддерживать их, каким бы искалеченным человеком я ни был.
Но затем Прайд прервала их оскорбления...
«Принц Леон — гордый человек, из которого выйдет прекрасный король».
«Он не кукла. Он любит народ Анемона больше, чем самого себя. Он посвящает свою жизнь тому, чтобы стать королем, которым все хотят его видеть. Он замечательный человек».
Она знала о моем прошлом, моем настоящем и моем будущем... и всё равно одобрила меня. Она сказала, что я не кукла, отвергнув обвинения, которые я воспринимал как факты.
Гнев, который она проявила ради меня, потряс меня до глубины души. Я не делал ничего, кроме как создавал ей проблемы, но она встала в полный рост и свирепо посмотрела на моих братьев, защищая меня от их ядовитых стрел. Это было похоже на то, как если бы я смотрел снизу вверх на родителя, защищающего меня от хулиганов.
А затем последовали все те шокирующие разоблачения, которые она бросила им в лицо. Если бы меня не стало, королевством правил бы Эрвин. Когда я услышал, как Анемон придет в упадок и как будет страдать народ, мои конечности начали дрожать, а грудь заныла от боли. Я почувствовал, как напряглись мои плечи, а ладони вспотели.
Её предвидения были правдой. Я уже прошел через испытания, которые доказали мне это. Но я не знал, когда закончится правление моего отца. Пройдут ли еще долгие годы или всего несколько лет? Единственной уверенностью было то, что он не мог править вечно, и этот факт наполнял меня ужасом.
Когда его не станет, народ будет страдать. Королевство рухнет. И вдобавок ко всему, мои братья приползут ко мне, фризийскому принцу-консорту, за помощью, как только окажутся у власти.
Это звучало как кромешный ад. У меня волосы встали дыбом от одной только мысли об этом. Когда моя кровь похолодела, я знал, что мое лицо, должно быть, стало ужасающе бледным. Если бы мои братья пришли ко мне и попросили исправить их разрушенное королевство...
Я знал, что захотел бы вернуться, но я не мог просто взять и уехать в Анемон — не будучи принцем-консортом Фризии. Без сомнения, я отчаянно жаждал бы вернуться на родину. Я бы боролся, мучился и горевал об этом. Но в конце концов, мое чувство долга удержало бы меня во Фризии. Я видел, как вся эта катастрофа разворачивается перед моими глазами.
Прайд ответила на вопросы Эрвина. Она объяснила, что многие горожане и стражники стали бы свидетелями моего позора в той таверне. Мои братья, правители Анемона. Я, принц-консорт Фризии, запертый в своей тоске. Наконец, когда она в точности пересказала разговор между моим отцом и братьями, и когда я увидел, как отец в шоке поднимается на ноги, именно тогда осознание снова поразило меня.
Прайд спасла не только меня, но и всё мое королевство.
«Какими бы ни были ваши преступления, я никогда не позволю вам причинить еще больше вреда этому королевству или принцу Леону, моему побратиму».
Мы были союзными королевствами. Этим наши отношения и ограничивались. Но она всё равно пришла спасти меня, и даже назвала меня своим побратимом.
«Если вы ослушаетесь этого приказа, то станете врагами женщины, известной как Прайд Ройал Айви. И тогда я лично приведу в исполнение ваше наказание».
Почему она зашла так далеко ради нас? Я не думал, что смог бы поступить так же на её месте, и всё же она отчаянно работала, чтобы спасти землю, которая даже не была ей родной.
«Что именно вы надеялись сделать после получения контроля над королевством?»
Хотя Прайд обращалась к моим братьям, когда она произнесла эти слова, я не мог не думать о людях этого королевства. Я хотел, чтобы они гордились Анемоном. Я хотел, чтобы они жили с улыбками на лицах. Я хотел присматривать за ними вечно.
Я едва мог представить себе более могущественную форму счастья.
«Если первое, что приходит вам на ум — это не образ вашего народа, то этим всё сказано. Вы не имеете права отвергать человека с таким благородным сердцем, как принц Леон».
Казалось, она заглянула прямо мне в душу. Одного этого шока было достаточно, чтобы я застыл на месте. Мое сердце горело в груди, колени дрожали, а к горлу подступил ком.
Я был просто так, так счастлив. Она приняла каждую частичку меня, включая мое прошлое. До нее никто никогда не ценил меня за что-то более глубокое, чем моя внешность или мои знания. За всю мою жизнь никто и никогда не понимал и не принимал всех моих недостатков и желаний. Радость и благодарность, захлестнувшие меня в тот момент, было почти невозможно вынести.
Она не только спасла меня — она спасла мое прошлое, настоящее и будущее.
«Принц Леон, гордитесь собой. Примите свою любовь к своему народу».
С величайшей нежностью она освободила меня от бремени, которое я нес всю свою жизнь.
«Ваше сердце и это королевство, которое вы любите — оба прекрасны».
Слезы лились свободно.
Радость, горе, ликование, боль, благодарность, счастье, счастье, счастье, счастье. Чувства бушевали внутри меня, вздымаясь как приливная волна, скручиваясь и бурля, прежде чем обрушиться на меня.
Чистый? Благородный? Прекрасный? Но в этом мире нет никого, кто заслуживал бы этих слов больше, чем ты, подумал я в тот момент. От всего сердца я считал её самым прекрасным, самым благородным, самым чистым и самым величественным человеком в мире.
«Обещаете ли вы любить народ своего королевства, в болезни и в здравии, в богатстве и в бедности, обожать и защищать его, и посвятить себя улучшению его жизни?»
Это были первые слова любви, которые она когда-либо говорила мне — клятва любви к народу моего королевства. Мне не нужно было обдумывать ответ; он ждал внутри меня всю мою жизнь.
Матушка и отец любили это королевство, а народ Анемона любил их. Их благородная кровь текла во мне, и, как и они, я превыше всего искал мира и процветания для этой земли. Быть рожденным в этой королевской семье было величайшей честью в моей жизни. Я гордился тем, что делю анемонскую кровь с народом этой земли.
Моя кровь, плоть и душа всегда принадлежали этому месту. Любовь в моих костях почти сводила меня с ума. Я крепко прижал к себе Прайд, давая клятву вечной любви этому королевству.
— Я поступил неправильно, не так ли?
Отец стоял рядом со мной, вглядываясь вдаль, туда, где исчезла карета Прайд.
— Что ты имеешь в виду? — спросил я его, но он лишь улыбнулся и похлопал меня по плечу.
— Если бы принцесса Прайд не была наследницей престола, вашу помолвку не пришлось бы расторгать. Мне жаль, — сказал отец. Было странно слышать, как он беспокоится обо мне.
— Как только был подготовлен договор о расторжении моей помолвки с Прайд, я действительно почувствовал боль в сердце, — признался я.
Когда я осознал, что мое время с ней подходит к концу, сожаление внезапно кольнуло меня в грудь. Я не хотел переставать быть её женихом. И хотя она сказала мне, что мы еще увидимся в будущем, пусть и по другим причинам на этот раз, мое сердце ранило то, как она уезжала.
— Я действительно люблю народ этого королевства, — сказал я. — Ничто не может заменить эту любовь. Кроме того...
«Очень хорошо, Леон. С нетерпением жду нашей новой встречи».
«Мы еще увидимся».
Я всё еще смогу видеть женщину, которая мне так дорога. У меня всё еще будет много шансов увидеть её улыбку. Этого было более чем достаточно, чтобы удовлетворить меня.
— Я всё еще буду часто видеться с Прайд, — продолжил я. — Просто теперь мы будем побратимами.
Побратимы. По какой-то причине эти слова наполняли меня гордостью, а не болью. Я был побратимом с женщиной столь благородной, достойной и чистой, как она. Моим единственным сожалением было то, что я не смогу касаться её волос и кожи так, как мог, будучи её «женихом». Жаль, что я так бездарно растратил время нашей короткой помолвки. Мне следовало чаще прикасаться к ней. Я должен был оставить доказательства своей любви на всем её теле.
Женщина, которой я был в неоплатном долгу. Мой спаситель. Невеста. Побратим. Ни одного из этих слов не было достаточно. Мне хотелось найти еще более особенный титул, чтобы описать то, что я к ней чувствовал, особенно теперь, когда нам предстояло проводить большую часть времени порознь, заботясь о наших королевствах. У нас не было совместного будущего.
И всё же я надеялся, что она будет думать обо мне — что, пусть даже на короткое мгновение, я полностью займу её мысли, что я останусь в её сердце.
Это был первый раз, когда я чувствовал подобное к женщине. Я знал, что, вероятно, проведу свою жизнь с другой женщиной, когда стану королем, но прямо сейчас я хотел подарить Прайд нечто особенное, то, что я никогда не смог бы подарить никому другому.
Нельзя было касаться этих её прекрасных губ. Они принадлежали мужчине, с которым она когда-нибудь разделит свою жизнь. Но я всё еще мог подобраться близко. Я подавил в себе желание поцеловать её в губы, приземлившись вместо этого рядом с ними.
Первая любовь. Я никогда не знал, что эти слова могут вызвать такую боль и жар в груди. А вместе с ними по телу разлился сладостно-горький румянец нежности.
— Я с нетерпением жду возможности скоро увидеть их снова. И Фризию... и Прайд.
Я закрыл глаза и представил её. Казалось, она стояла прямо передо мной. Её прекрасный голос звучал в моей голове, словно она шептала мне на ухо.
Когда именно она стала способна зажечь такую искру в моем сердце? Когда я по-настоящему и искренне влюбился в неё? Я не был уверен.
Может быть, это случилось, когда она приняла все мои слабости, или, может быть, когда она открыла мне мое истинное желание. Это могло быть тогда, когда она принимала и развеивала каждое из навязчивых беспокойств, которыми я делился с ней, или, возможно, когда она взяла меня за руку и пообещала сделать меня счастливым. Был также тот момент, когда я узнал, что она собирается спасти мое королевство, и тот раз, когда она вернула мне всё, что я когда-то потерял. Тот раз, когда она назвала меня своим «побратимом». Тот раз, когда она отвергла то, как Эрвин описывал меня. Тот раз, когда она заставила меня дать клятву любви моему королевству. Вспоминая все эти моменты сейчас, было неудивительно, что она пробудила во мне такие драматичные эмоции.
Я влюбился в неё. Это было простой, неизменной правдой.
Я любил свое королевство. Я любил его народ. И всё же мое сердце было переполнено любовью настолько, что не могло её вместить. Если бы мне позволили найти одно место, чтобы сохранить её... я бы хотел, чтобы этим местом была Прайд.
Я решил продолжать любить её до того самого дня, когда мне придется отдать эту любовь.
— Ваше Высочество, вы хорошо себя чувствуете?
Голос пробился сквозь туман в моей голове. Капитан Каллум подошел ко мне, держа в руках дымящуюся чашку чая, которую, должно быть, получил от персонала гостиницы.
Даже после того, как я оправилась от смущения, вызванного Леоном, всю поездку в карете я провела совершенно неподвижно, пустым взглядом уставившись в пол. Теперь же я сидела в кресле возле кареты, пока моя горничная обмахивала меня веером. Я всё еще была раскрасневшейся, словно в лихорадке, а связные мысли едва-едва просачивались обратно в мой мозг.
— Возможно, вы бы хотели черного чая? Если он вам не по вкусу, я могу унести его.
Капитан Каллум предложил мне чашку; его щеки порозовели — возможно, от пара. Затем он доложил, что закончил выселение из нашей комнаты в гостинице. Пока он говорил, я держала чашку в ладонях, вдыхая освежающий, терпкий аромат. Мои плечи немного расслабились.
Когда в голове немного прояснилось, я поняла, что рядом со мной стоят только капитан Каллум и две горничные. Увидев, как я оглядываюсь в поисках остальных, капитан прошептал:
— Стайл куда-то утащил Артура, поэтому Алан и Эрик пошли их искать. Вал, вероятно, уже заканчивает грузить оставшийся багаж.
Как только мы вернулись в гостиницу, Вал — по приказу Стайла — очевидно, помог собрать все наши вещи. Бóльшая часть уже была загружена в карету. Я так много пропустила, всё еще пребывая в оцепенении от напористости Леона.
Я отпила чай, надеясь распутать клубок своих мыслей. Мягкий вкус подарил мне нечто успокаивающее, за что я могла ухватиться.
— Вам... удалось немного прийти в себя?
Я посмотрела на капитана Каллума и склонила голову набок... а затем поняла, как много он, должно быть, знает о причинах моей растерянности. О нет. Неужели все знают? Неужели они все видели, как Леон поцеловал меня, и наблюдали, как я барахтаюсь словно ребенок? Мой разум так яростно закипел, что я не могла поверить, что этого не слышно. Капитан Каллум поспешил извиниться.
— П-простите меня!
— В-всё в порядке! Это я должна извиняться. Прошу прощения за то, как я вела себя ранее... Это не подобает принцессе, — поспешно выдавила я свои извинения.
По мере того как мои мысли приходили в порядок, я осознавала, что все наверняка видели то постыдное зрелище у кареты. Жар никак не желал покидать мое лицо.
— Всё совершенно в порядке! — заверил меня капитан Каллум с улыбкой. Затем, более робко, он добавил: — К тому же, действия принца Леона были весьма дерзкими.
Я улыбнулась в ответ, но это напоминание вернуло меня к недавним словам Леона.
Он назвал меня своей первой любовью.
Я не понимала, что он имел в виду. В игре между Леоном и Прайд не было никакой романтики. Они были просто деспотичной правительницей и её жертвой. Прайд держала Леона в ежовых рукавицах. Она даже притворялась, что любит его и ревнует, чтобы усугубить его травму, но всё это было фарсом. Даже когда Тиара выходила на рут Леона, Прайд никогда по-настоящему не волновало то, что его уведут. Её ненависть и презрение к Тиаре сохранялись в любом случае.
То же самое касалось и Леона. Он боялся Прайд, но никогда не любил её — ни капельки. Прайд была эгоистичной и деспотичной, и даже добросердечный Леон никогда ей не сочувствовал и не испытывал вины за то, что влюбился в Тиару. Скорее, он беспокоился, что эти чувства могут навредить Тиаре. До самого конца Прайд он видел в ней только врага и никогда — свою «невесту». Так почему же?
«Моя первая любовь». Почему он сказал нечто подобное? И почему поцеловал меня в щеку?
Возможно, даже если об этом никогда не упоминалось в игре, Леон влюбился в Прайд с первого взгляда. Может быть, она была в его вкусе. Может быть, он втайне действительно любил её, пока она не начала с ним плохо обращаться. Но это значило, что я растоптала эту любовь, всё это время оставаясь в полном неведении.
Я всё еще чувствовала легкое покалывание возле рта в том месте, где он поцеловал меня. Призрачное ощущение его пальцев задержалось в моих волосах. Я обнаружила, что снова погружаюсь в мысли о Леоне, пока капитан Каллум вновь не заговорил со мной.
Я задавалась вопросом, должна ли была Прайд... действительно ли я должна была остаться в отношениях с Леоном в конце концов? Моя прошлая жизнь была самой обычной. У меня не было никакого романтического опыта, о котором можно было бы говорить. Я всё еще не была уверена, что именно означает влюбиться в кого-то.
Я не ошиблась, разорвав нашу помолвку — в этом я была уверена. Даже если в игре Леон и Прайд были обручены, это не означало наличия там настоящей любви. Но затем Леон взял и признался мне в своих чувствах на прощание. Леон любил меня. А у меня даже не было шанса...
— Я верю, что вы дали ему тот ответ, в котором он нуждался.
Вырванная из своего оцепенения, я ахнула, когда капитан Каллум закончил мысль за меня. На мгновение я усомнилась в том, что услышала, но выражение его красновато-карих глаз и безмятежная улыбка подсказали мне, что эти слова предназначались именно мне.
— Принц Леон назвал вас своей первой любовью, — сказал он. — Это показывает, как много все ваши поступки значили для него.
Мои поступки? Какие поступки? Я определенно не думаю, что расторжение нашей помолвки как-то связано с тем, что я стала его первой любовью.
— Поцелуй в щеку несет в себе значение «глубокой привязанности» и «благосклонности». К тому же, когда вы расставались, он не пытался остановить вас словами о любви. Он лишь назвал вас своей первой любовью.
Капитан Каллум взял мою руку. Он прикоснулся к моим пальцам нежно и робко, словно обращаясь с чем-то драгоценным. Моя кожа согрелась от чая. Тепло прошло сквозь его перчатки, согревая и его руку тоже.
— Я скажу вам слова, которые заставили бы меня поцеловать вас в щеку, будь я на месте принца Леона.
Румянец задержался на его щеках, пока он смотрел мне прямо в глаза. Ветер взъерошил его волосы.
— «Я полюбил вас за то, что вы вернули мне мое сердце, мою гордость и мою любовь. Этот поцелуй означает мою признательность и показывает ту особую любовь, которую я к вам испытываю. Даже если мы не сможем провести нашу жизнь вместе, не сомневайтесь, что вы заслужили мою бесконечную благодарность и, в это самое мгновение... вы также заслужили мою любовь».
Мир вокруг меня озарился светом. От слов капитана Каллума по моей коже побежали мурашки. Словно туман рассеялся, и мое зрение прояснилось. Всё, что Леон сказал и сделал, внезапно встало на свои места в моей голове.
Леон любил меня.
Это не имело ничего общего с сеттингом игры или предысторией. Он любил меня как личность. Он выразил свою благодарность так, чтобы я могла это увидеть и почувствовать. Это была особая форма любви специально для меня, отделенная от любви, которую он отдавал своей стране и своему народу.
Меня переполняло счастье.
Это не означало, что он влюбился в меня без оглядки. Но всё же именно я — а не Прайд из игры — заслужила его благосклонность и благодарность. В игре всё, на что я была способна — это красть его счастье. Было таким благословением знать, что по крайней мере здесь я сделала совершенно противоположное.
— Не уверен, осознаете ли вы это, Ваше Высочество, — продолжил капитан Каллум, — но с нашей точки зрения, именно благодаря вам принц Леон смог получить так много благосклонности, любви и сострадания. Я полагаю, он использовал единственное доступное ему средство, чтобы показать, как много это для него значило.
Он ответил на то, что я для него сделала. У меня в груди стало тесно и тепло. Дело было не в отношениях или чем-то подобном. Ему не нужно было, чтобы я ответила «Я тоже тебя люблю». За Леоном уже осталось последнее слово, когда он поклялся исполнить мое желание — принести счастье его королевству и его народу. Это был его ответ, и я его приняла.
— Спасибо, что сказали это.
Капитан Каллум продолжал смотреть на меня своим добрым взглядом. Я улыбнулась ему в ответ от всего сердца. Его глаза расширились, лицо покраснело тем сильнее, чем дольше мы стояли вот так. Я крепче сжала его руку, чтобы поддержать его, когда он начал дрожать.
— Артур был прав. Вы действительно замечательный человек, — сказала я, вспоминая высокую оценку Артура этому мужчине. Моя улыбка сама собой стала шире.
— Капитан Каллум потрясающий. Он всегда был действительно хорош в том, чтобы читать эмоции людей, даже их самые глубокие мысли и терзания. Он видит всё это и знает, как именно нужно реагировать.
Артуру и остальным рыцарям повезло иметь такого замечательного капитана. Я чувствовала, как расслабляюсь, окрыленная восхищением.
Капитан Каллум густо покраснел, его губы задрожали.
— В-вы слишком добры ко мне!
Он уставился в землю. Внезапная перемена в его поведении заставила меня усмехнуться. Его лицо стало краснее его волос, и всё только потому, что он был так тронут похвалой от члена королевской семьи.
— Каллум? Принцесса Прайд?
Я обернулась и увидела капитана Алана. Он стоял позади Стайла, а за ним находились Артур и вице-капитан Эрик. По какой-то причине все они потрясенно уставились на нас. Неужели они просто удивились, увидев, что я пришла в себя и снова двигаюсь? В любом случае, я была рада, что они подоспели именно сейчас. Я как раз собиралась извиниться за свое предыдущее состояние, как вдруг...
— О! Нет, ничего! — воскликнул капитан Каллум прежде, чем я успела попытаться что-либо объяснить.
Я склонила голову набок, сбитая с толку внезапной спешкой краснолицего рыцаря в попытке оправдаться. Присмотревшись, я поняла, что мужчины с расширенными глазами и отвисшими челюстями уставились в одну конкретную точку. Проследив за их взглядами, я осознала, что именно моя рука в руке капитана Каллума привлекала их внимание. Постойте, они ведь не могли всё неправильно понять, подойдя и увидев это? Но это же я прямо сейчас сжимаю его руку!
— К-капитан Каллум был так добр, что предложил мне совет, — объяснила я. — Он очень помог мне привести мысли в порядок. Большое спасибо, капитан.
Я ослабила хватку, чтобы он мог вытащить свою руку, стараясь при этом не показаться грубой.
— Прошу прощения за мое поведение ранее, но теперь я в порядке.
Я одарила их ободряющей улыбкой.
— Ты... уверена, что в порядке, старшая сестра? Даже после того... что произошло там? — спросил Стайл.
— Да, теперь мне лучше. Благодаря Каллуму сейчас... я просто счастлива.
Моя улыбка стала немного застенчивой. Это, казалось, лишь еще больше обеспокоило наших четверых зрителей; их взгляды так и прыгали между мной и капитаном Каллумом. И тут...
— Эй, Хозяйка! Не хотите ли покопаться еще подольше?! Я хочу вернуться домой до темноты!
Внезапный рев привлек всеобщее внимание. Вал, который, должно быть, уже давно закончил грузить наши вещи, прислонился к загруженной карете и свирепо смотрел на нас. Он цокнул языком, хмурясь в ожидании, пока мы начнем двигаться.
— Может, поедем, старшая сестра? — спросил Стайл с легким вздохом. — Мы сможем продолжить этот разговор в карете.
Когда я согласилась, мужчины направились к карете. Капитан Алан и вице-капитан Эрик обменялись радостными взглядами, почти с издевкой тыкая капитана Каллума локтями под ребра и спрашивая: «Что тут произошло?»
— Алан. Эрик. Кто-то из вас может поменяться со мной местами в салоне, — пробормотал всё еще красный капитан Каллум.
Рыцари отклонили его предложение. Я могла их понять. Им пришлось бы переодеваться, чтобы поменяться местами. Возможно, постоянное сидение в пассажирском салоне было утомительной обязанностью.
В глазах Артура вспыхнули искорки. Он шел позади капитана и переводил взгляд с капитана Каллума на меня. Когда он встретился со мной взглядом, он поднял брови, словно говоря: «Видите? Разве капитан Каллум не потрясающий?!» Этот блеск в его глазах был довольно милым. Когда я улыбнулась и кивнула, он расплылся в широкой ухмылке. Он и правда обожал капитана Каллума.
Пока капитан Алан и вице-капитан Эрик устраивались на козлах, остальные из нас сели в пассажирский салон. По какой-то причине, пока мы готовились к отъезду, в карете воцарилась странная атмосфера. Артур всё еще переводил взгляд с капитана Каллума на меня, явно горя желанием расспросить о подробностях, в то время как сам капитан не отрывал красного как рак лица от пола. Возможно, внимание со стороны младших рыцарей заставило его смущаться.
Наконец Стайл нарушил неловкое молчание:
— В любом случае, старшая сестра, что ты имела в виду, когда сказала, что теперь счастлива?
Я едва не объяснила всё, что капитан Каллум говорил ранее, но замялась, пытаясь облечь это в слова. Это могло смутить капитана еще сильнее, не говоря уже о вашей покорной слуге. Вероятно, было бы лучше отложить этот разговор, но мы только-только выехали за ворота Анемона, и впереди нас ждал долгий путь.
Тук-тук.
Звук донесся снаружи кареты — кареты, мчащейся на полной скорости, заметьте.
Мы все прекрасно знали, кем был наш гость. Артур выглянул, чтобы убедиться, затем раздвинул шторы, чтобы мы со Стайлом тоже могли посмотреть. И конечно же, это был Вал, с Кеметом на плече и Сефек, вцепившейся в его ноги. Он мчался рядом с каретой, используя свою особую силу, чтобы скользить над землей на куске грязи, подобно серферу, оседлавшему волну. Несмотря на скорость кареты, я уже не удивлялась тому, что он может за нами поспевать.
— Что такое? — спросила я.
Он поморщился.
— Вы вообще когда-нибудь затыкаетесь? Мне пришлось выслушивать вашу болтовню с тех самых пор, как вы заставили меня грузить багаж, — пожаловался он.
Постойте, он что, подслушивал весь наш разговор?
— Это не твое дело, — резко ответил Стайл, но Вал проигнорировал его и, цокнув языком, продолжил.
— Сначала были споры о том, куда поцеловали Хозяйку — в губы или в щеку, потом диспут о том, влюбилась ли она в пацана или нет. Королевским особам и рыцарям заняться больше нечем?
Все мужчины в карете поперхнулись, когда Вал сбросил на нас эту бомбу.
— Прекрати! — крикнула я, стуча по окну, но губы Вала растянулись в ухмылке.
— Не то чтобы я знал какие-то подробности, — сказал он, придвинувшись вплотную к окну, чтобы заглянуть внутрь. — Ну так что? Расскажи мне всё, Хозяйка. Этот пацан украл поцелуй в губы? Украл ли он заодно и твое сердечко? Или, может, было что-то большее? Был ли он первым, кто забрал тебя в пост...
— Он всего лишь поцеловал меня в щеку! Между нами не было ничего большего! Он мой побратим, вот и всё!
Я попыталась перекричать обвинения Вала, прежде чем он успеет сказать что-нибудь еще более непристойное. Я вскочила в раздражении, но лишь ударилась головой о потолок. Вал, наблюдавший за всем этим снаружи, расхохотался, тыча в меня пальцем. На мгновение я всерьез задумалась о том, чтобы использовать свою силу и приказать ему проваливать.
— Что ж, рад это слышать! Как думаете, парни?!
Вал снова разразился смехом. Я забеспокоилась, что была не единственной в карете, кого это начинало всё больше раздражать.
Однако когда я посмотрела на остальных, капитан Каллум, Стайл и Артур дружно отвернулись, храня полное молчание; их уши горели красным. Неужели то, как я ударилась головой, было для них настолько смешным? Вообще-то, я не слышу жалоб и с козел кареты.
Вал пожал плечами.
— Да какая разница? Кого волнует, был ли это поцелуй в щеку, в губы, в грудь или в пятку?
— Это имеет значение! — выпалил Артур.
— Это имеет значение! — эхом отозвался капитан Каллум.
Они оба наконец посмотрели на меня с пылающими лицами.
— Бедный малыш, — продолжал Вал. — Его собственная невеста называет его побратимом, а все вокруг поднимают такую бучу всего лишь из-за маленького поцелуя. Вы же не в постель вместе прыгнули.
— На тот момент он уже не был её женихом! Он был её бывшим женихом! — возразил Стайл.
— А?
Вал опешил от отчаянных объяснений Стайла. До этого он упирался локтем в оконную раму, подпирая голову рукой, но теперь выпрямился. Для Стайла было необычно терять самообладание подобным образом. Артур, казалось, тоже был поражен тем фактом, что капитан Каллум тоже повысил голос.
— Старшая сестра разорвала помолвку с принцем Леоном! — заявил Стайл. — Она больше никому не принадлежит!
Глаза Вала расширились, а челюсть отвисла. В тот момент, когда я начала гадать, к чему это приведет, Вал внезапно исчез из окна.
На секунду я запаниковала, услышав крик «Гах!» и вопли Кемета и Сефек. Затем позади кареты Сефек крикнула: «Эй! Осторожнее! Вообще-то ты должен управлять этой штуковиной!» Я выглянула в окно как раз в тот момент, когда сила Вала вернула троицу обратно к карете.
— Погоди-ка секунду, Хозяйка. Это правда? Помолвка отменяется?
Его темно-каштановые волосы растрепались — возможно, показывая, насколько сильно он упал — но он сверлил меня взглядом, не обращая внимания на беспорядок на голове.
— Об этом еще не было объявлено официально, так что никому ни слова, — приказала я.
Вал просто смотрел на меня через окно. Судя по всему, он не уловил эту крупицу информации во время своего подслушивания.
Нахмурившись, он ускорился и, обогнав карету, исчез вдаль. Все моргали, глядя ему вслед, но затем карета замедлила ход и постепенно остановилась.
Как раз в тот момент, когда капитан Каллум окликнул кучеров, чтобы выяснить, в чем дело, раздался хриплый смех, за которым последовал грохот самой земли. Что?! Нет, нет, нет, нет!
Это движение показалось мне невероятно знакомым. Я выглянула в окно и увидела, как земля вздымается, унося карету вместе с собой. Артур, придя к тому же выводу, что и я, вскрикнул: «Даже лошадей?!», пока животные в панике ржали.
Земля продолжала грохотать, заставляя карету скользить по поверхности. Нас со Стайлом вжало в сиденья, словно в автобусе, который внезапно резко затормозил, в то время как Артур и капитан Каллум едва не упали вперед.
— Какого черта происходит?! Это нападение?! — крикнул капитан Каллум.
— Это не нападение! Думаю, это особая сила Вала, — сказал Артур.
— Земля грохочет и уносит карету с собой?!
Потешающийся смех Вала донесся с козел кучера. Капитан Алан закричал от восторга.
— Черт возьми, да! Вот это кайф! А можешь еще быстрее?! — крикнул он.
— Капитан Алан, — резко осадил его вице-капитан Эрик. — Пожалуйста, не поощряйте его! Нам нужно ехать гораздо медленнее, вообще-то!
Было непривычно слышать, как вице-капитан Эрик на кого-то кричит. Но скорость лишь продолжала расти. Мир за окном превратился в размытое пятно, словно мы оказались на американских горках. Ну, это, безусловно, поможет нам добраться до Фризии быстрее! Но мы же находимся всего в одной стране от нашей, и мы всё равно добрались бы домой, если бы просто ехали с нормальной скоростью!
— Вал, немедленно сбавь скорость!
По моей команде карета начала выравниваться. Как ни странно, Вал всё равно продолжал смеяться.
Мы перевели дух. Менее чем через час мы благополучно вернулись в королевство Фризия.
Продолжение следует…
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод и редактура: TuXoXoDKa
Вычитка и оформление диалогов: Исекайный Сомелье
Работа с изображениями: Animia
— Получив разрешение матушки, я расторгла свою помолвку с принцем Леоном по обоюдному согласию. Принц Леон останется в королевстве Анемон в качестве официального наследника престола. Мы также заключили договор, предусматривающий регулярные визиты между двумя нашими странами, что, как я полагаю, поможет сохранить дружественный союз между нашими землями.
Вернувшись во Фризию, мы со Стайлом пришли в тронный зал, чтобы представить договор Матушке на рассмотрение. Поскольку я уже получила её разрешение на всё это, я была уверена, что никаких проблем не возникнет. Однако...
— Значит, твое предвидение действительно было верным, — сказала Матушка.
За этим комментарием последовал нехарактерно глубокий вздох. Затем она опустила голову. Отец подал знак премьер-министру Гилберту, который подошел, чтобы принять от нас договор.
— Кажется, всё в порядке, — отметил он. — Этим соглашением они официально расторгли свою помолвку и заключили новый договор.
Премьер-министр Гилберт передал документ отцу, который передал его дяде Весту. Наконец он оказался у Матушки, но всё, что она сделала в ответ на документ — это снова вздохнула. Её лицо выглядело немного бледнее обычного.
— Понимаю...
Она оперлась головой на руки и обменялась взглядами с дядей Вестом и отцом. Те приказали стражникам удалиться. После хора мягких шагов по полу и тихого скрипа двери нас осталось только шестеро.
Как только дверь с глухим стуком закрылась, в комнате воцарилась тишина.
Матушка всё еще отказывалась говорить, несмотря на то, что комната опустела. Она прижимала ладонь ко лбу целую минуту, прежде чем наконец заговорила.
— Это означает, что, как ты и предвидела, заговор младших принцев был раскрыт?
— Да, — ответила я. — Король также был проинформирован. В ответ он наказал своих младших сыновей и сделал принца Леона наследником престола.
Я продолжила, объясняя, как Его Величество попросил расторгнуть нашу помолвку. Как только я дошла до слова «наказал», резкий взгляд премьер-министра Гилберта и нахмуренные брови дяди Веста смягчились. Как сторонники монарха, они, должно быть, были глубоко возмущены действиями младших принцев. Я была с ними полностью согласна.
— Прайд, всё так, как ты и говорила мне неделю назад, — сказала Матушка. — Королевство Анемон придет в упадок без принца Леона.
Это было правдой. Неделю назад я рассказала Матушке о том, что мне нужно было сделать в Анемоне — и о том, что всё это было ради блага его народа. Я объяснила, что двое юных принцев будут раскрыты как источник ужасных слухов о Леоне и что, как только король будет проинформирован, он назовет принца Леона наследником престола. Я сказала, что в связи со всем этим я хотела бы вернуть принца на его родину. Без Леона судьба Анемона была бы трагичной.
Выслушав всё, Матушка наконец позволила мне тайно посетить королевство Анемон, выступить в качестве её доверенного лица, расторгнуть помолвку и заключить новые договоры. Иначе этот кризис не остался бы в пределах границ Анемона — он поставил бы под угрозу весь наш союз, если бы я вышла замуж за Леона лишь для того, чтобы наблюдать, как его королевство приходит в упадок.
Предвидение застало Матушку и отца врасплох. Даже дядя Вест, обычно такой спокойный и собранный, удивленно моргнул. Премьер-министр Гилберт уронил на пол стопку документов.
— Никогда бы не подумала, что юные принцы могут поступить так глупо, — произнесла Матушка, снова вздыхая. Маска царственной торжественности, которую она обычно носила, спадала.
При выборе моего жениха она и её помощники беседовали с Эрвином и Хомером. Они пришли к выводу, что только Леон является подходящей парой. Но даже Матушка не знала, что он стал жертвой заговора с целью кражи трона. Никто также не подозревал, что его лидерские качества будут применимы исключительно к Анемону.
— Предвидения — это лишь проблески неопределенного будущего, — продолжила Матушка, всё еще низко опустив голову. — Я знаю это по собственному опыту. Вот почему я позволила тебе тайно посетить Анемон. Полагаю, я ошибалась, надеясь, что все наши страхи окажутся напрасными.
В этом она была права. Предвидения не давали никаких гарантий. К тому же, нам с Матушкой было трудно убедить иностранцев в правдивости наших видений. Вот почему мы всегда были на шаг позади. Прямое предупреждение от Матушки предотвратило бы проблему лишь на короткое время, пока принцы придумывали бы, как изменить свои методы. А затем мы бы снова оказались беззащитны.
— Мне так жаль, Прайд.
Её голос был тихим. На мгновение я усомнилась в том, что услышала, но она сгорбилась, обхватив голову руками, и извинилась. Отец положил руки ей на плечи сзади. Дядя Вест торжественно закрыл глаза, терпеливо ожидая. Премьер-министр Гилберт склонил голову и сделал шаг назад.
— Матушка?
Что, черт возьми, произошло? Я никогда не видела Матушку такой подавленной. Стайл, стоявший позади меня, молча поправил очки.
— Мне так жаль, что твоя помолвка должна была закончиться подобным образом, даже если на то была веская причина, — сказала мне Матушка. — Я очень скоро найду тебе подходящего человека. Обещаю.
— В-всё в порядке, Матушка. Пожалуйста, не расстраивайтесь из-за этого. Мне еще многому предстоит научиться, прежде чем я стану королевой. Нет необходимости торопиться...
— Нет, это должно произойти скоро!
Матушка перебила меня криком. Она крепко сцепила руки, до побеления костяшек, и сжала их так, словно пыталась удержать что-то на расстоянии. Даже издалека я видела, как её плечи дрожат под руками отца. Её губы, с которых всегда слетали лишь самые элегантные слова, приоткрылись, чтобы заговорить.
— Я наконец-то... наконец-то... почувствовала себя хорошей матерью для тебя! — воскликнула она; её голос был высоким и пронзительным.
Матушка потянулась, чтобы коснуться одной из рук отца на своем плече. Другую руку она сжала в кулак и ударила им по подлокотнику трона.
— И я совершила очередную ошибку!
Мы со Стайлом наблюдали, как впервые в нашей жизни наша грациозная и величественная мать плачет. Слезы катились по её щекам, словно жемчужины. Она закрыла лицо рукой.
Очередную? Что она имела в виду? Матушка всегда вела себя как идеальная королева, служа примером для меня и Тиары. А теперь она говорит, что совершила ошибку? Как такое возможно? Ни я, ни Стайл не могли удержаться от того, чтобы не открыть рты от удивления.
Матушка сжала руку отца и продолжила говорить так, словно внутри нее прорвало плотину.
— Почему я ничего не могу сделать правильно?! Неважно, как сильно... я люблю народ этого королевства... я даже не могу... сделать счастливой собственную дочь! Почему?! Почему я не могу?!
Матушка сжала кулак так сильно, что её длинные ногти впились в кожу. Отец сжал её плечи и попытался успокоить: «Успокойся, Роза», но Матушка перекричала его.
— Почему? Всё, чего я хочу — это любить тебя! Любить так, чтобы ты могла это увидеть!
Её голос прервался, когда она продолжила. Я недоверчиво смотрела, как Матушка впадает в состояние полного смятения. Даже отец не мог до нее достучаться. Стайл придвинулся ближе и прошептал:
— Старшая сестра...
Вся эта сцена была похожа на эпизод из фильма. Тот самый момент, когда родитель ломался, признаваясь, как сильно он хотел бы быть лучшим опекуном для своего ребенка. Я могла осмыслить это только через призму фильмов и новостных репортажей, которые смотрела в прошлой жизни. В тех историях о родителе, отчаянно желающем стать лучше для своего ребенка, часто говорили, что ему не хватает трудолюбия, мотивации или любви — хотя и не всегда. Без этих воспоминаний я бы не смогла понять, что вижу. Даже Стайл был совершенно ошеломлен.
Если то, что я видела, хоть как-то отражало мои воспоминания, то у меня появилось тягостное предчувствие, что я знаю, почему Матушка так ужасно страдает. Я сделала шаг вперед. Мне хотелось бы ошибаться, чтобы мое предположение оказалось неверным, но...
— Матушка, отец, пожалуйста, позвольте мне сказать не в свою очередь, — произнесла я.
Отец обнимал Матушку. Дядя Вест внимательно наблюдал за мной. Сзади меня с беспокойством окликнул Стайл.
Теперь, когда я задумалась об этом, мне стало интересно, почему я никогда не ожидала, что женщина, которую я называла «Матушкой», будет относиться ко мне как к дочери. Даже до того, как ко мне вернулись воспоминания о прошлой жизни, я ни разу не искала с ней родительских отношений. Она всегда была для меня просто «королевой» — идеальным, безупречным существом, хотя она была таким же человеком, как и все мы.
Когда я подошла к небольшой лестнице, ведущей к трону, премьер-министр Гилберт протянул мне руку. Его нежная улыбка успокоила меня по мере приближения к королеве.
— Матушка.
Услышав мой голос, она сползла с трона на пол. Было ясно, что эта боль таилась внутри нее очень, очень долго. Я ненавидела себя за то, что до сих пор этого не замечала.
Матушка сидела на полу, сминая платье, пока отец продолжал её гладить. Вероятно, он поддерживал её так всю их жизнь, молча оставаясь на заднем плане. До сих пор никто этого не видел, но было ясно, что их отношения всегда были именно такими.
Я всегда задавалась вопросом, не ненавидит ли меня Матушка на самом деле. Она даже не соглашалась встретиться со мной вплоть до дня рождения Тиары. У меня ни разу не было с ней настоящего, честного разговора. Она позволяла мне участвовать в официальных обязанностях наследной принцессы и наделяла меня особыми правами и привилегиями, но на этом наши отношения заканчивались. Это было совершенно не похоже на мою связь с матерью из прошлой жизни — и всё же я никогда не ставила под сомнение эти ледяные отношения.
У Матушки было множество причин ненавидеть ужасную, эгоистичную принцессу из моей юности. Вот почему мне нужно было высказаться прямо сейчас. Я должна была стать той, кто скажет ей об этом, и никто другой.
— Матушка, я знаю, что вы меня любите.
Она вздрогнула, затем отняла руки от лица, чтобы посмотреть на меня.
— Я тоже вас люблю. Матушка, отец, я люблю вас обоих за всё то счастье, что вы мне подарили.
Я поднялась еще на одну ступеньку, остановившись перед последней. Глаза Матушки, опухшие от приступа рыданий, жадно смотрели на меня.
— Моя жизнь как первой принцессы началась, когда мне было восемь лет, — сказала я. — И не из-за моего новообретенного предвидения. Это произошло благодаря любви отца, и нашей первой встрече со Стайлом, и тому, что я наконец-то увидела Тиару. И благодаря вам тоже, Матушка. Это началось с того самого момента, когда я получила ваше одобрение.
Воспоминания о моей жизни восьмилетней давности сейчас были в основном туманными, но те чувства выжжены в моем сердце. Я спасла отца от аварии в карете, сблизилась с Лоттой и Мэри, встретила своего стражника Джека и впервые увидела Стайла и Тиару — все эти воспоминания были такими же яркими, как в тот день, когда они произошли. То же самое касалось и слов, которые Матушка сказала мне во время празднования дня рождения Тиары.
— Как наследная принцесса, я люблю это королевство и люблю его народ. Я всегда, всегда их любила.
С этими словами я поднялась на последнюю ступеньку. Всякий раз, навещая Матушку, я всегда смотрела на трон снизу вверх, но теперь она сидела у моих ног. Это было самое странное чувство. Я опустилась и взяла руки Матушки в свои. Она не сводила с меня глаз, пока медленные слезы прокладывали дорожки по её щекам.
— Матушка, тогда вы мне кое-что сказали.
Это было самое первое празднование дня рождения Тиары. Стайл и Тиара продемонстрировали свою поддержку мне перед толпой. Люди приветствовали меня. Затем Матушка произнесла те самые слова.
«Люди здесь ждут от тебя великих свершений. Я хочу, чтобы ты позаботилась о том, чтобы никогда не забыть этот момент».
— Матушка, это вы сказали мне держаться за этот момент.
Я сжала её руки. Я не могла поверить, какими тонкими и маленькими они казались. Губы Матушки задрожали, когда слезы покатились по её гладким, молодым щекам. Только тогда я заметила слабые признаки старения вокруг её глаз и рта.
— Как моя мать, вы дали мне все знания, обучение, дисциплину и власть, которые понадобятся мне, чтобы стать королевой. — Она дала мне всё необходимое. — Я люблю вас. И я знаю, что вы любите меня. Я никогда, ни за что не поколебалась бы заявить об этом с высоко поднятой головой.
Я никогда раньше не выдерживала её взгляда вот так. Матушка протянула свои дрожащие руки, чтобы заключить меня в объятия. Это было первое подобное объятие, которое я помнила с её стороны. Я тут же ответила ей тем же, обхватив руками её стройное тело.
Моя мать должна была знать, что я чувствую её любовь. Она не была матерью того типа, к которому я привыкла, но мы были королевой и первой принцессой. Наши отношения строились вокруг этого. Она научила меня очень многому, в том числе и тому, как заботиться об этом королевстве, которое я так любила.
— У меня было видение! — заявила Матушка.
Все сглотнули; по комнате прокатилась волна шока.
Голос Матушки дрожал, когда она продолжила.
— Более десяти лет назад... я видела это... Я видела, как ты любила причинять боль любому, кто слабее тебя... и ты делала это снова и снова... Мне всегда являлось одно и то же мрачное видение!
Мой разум опустел. Кровь в жилах застыла. Матушка, казалось, этого не замечала. Когда я безвольно обмякла, она потянулась, чтобы сильнее прижать мою голову к себе.
— Прайд, мне так жаль! Я боялась будущего, в котором ты причиняешь людям боль. Я думала, ты используешь власть королевы как оружие. Вот почему, пока тебе не исполнилось восемь и я не перестала видеть твое будущее в своих видениях, я всегда, всегда... Ты выросла такой замечательной принцессой, и всё же я никогда не верила в твое будущее. Я никогда не пыталась его изменить!
Она рыдала, извиняясь, но слова не доходили до моих ушей.
Матушка знала. Она знала о моем настоящем будущем. Вот почему она избегала меня те восемь лет. Я и не подозревала, что злая королева Прайд... что я уже тогда пытала её.
Она не ошибалась; я действительно могла бы стать такой. Если бы я не восстановила воспоминания о своей прошлой жизни, королева Прайд — финальный босс — причинила бы боль бесчисленному количеству людей. Она бы превратила Стайла в своего раба, позволила бы рыцарскому ордену понести тяжелые потери, заставила бы обладателей особых сил выбирать между смертью и рабством, разрушила бы сердце Леона и довела Анемон до краха. Но она перестала видеть видения моего будущего, когда мне исполнилось восемь? Потому что ко мне вернулись воспоминания о прошлой жизни?! Тогда какое право я имею злиться на братьев Леона?
Точно так же, как братья Леона уничтожили бы свое королевство в истинной сюжетной линии игры, я была на грани того, чтобы сделать то же самое. Их преступления меркли по сравнению с моими. Я бы убила гораздо больше людей, ранила бы больше людей, причинила бы гораздо больше страданий. Вот почему Прайд так презирали; вот почему она была обречена встретить свой конец от рук тех, кому причинила вред.
Слова Матушки стали суровым напоминанием. Если бы ко мне не вернулись воспоминания о прошлой жизни, я стала бы именно таким человеком.
Я медленно стряхнула с себя шок и обняла Матушку в ответ. Она всё еще извинялась, но это я по-настоящему должна была исповедаться.
— Спасибо, что любите меня сейчас, несмотря на всё это, — сказала я. — Спасибо вам... и мне так жаль, что я напугала вас.
Она покачала головой в ответ на мои извинения. Несмотря на то, что она знала о моем будущем тирана, она всё равно любила меня такой, какой я была сейчас. Я могла лишь представить, как моя собственная мать, должно быть, боялась меня долгие восемь лет. Прайд, её собственную дочь. Зная о преступлениях, которые я совершу, у неё не было иного выбора, кроме как бояться меня.
И всё же она любила меня сейчас. Я хотела загладить свою вину перед ней. Ей нужно было знать, что будущее, которое она предвидела, изменилось, что теперь всё в порядке. Я хотела, чтобы когда-нибудь она улыбнулась мне без малейшего страха или тревоги.
— Бояться нечего, Матушка. У моего жениха, моего наследования, а также наших отношений — впереди еще много времени для всего этого.
Я говорила медленно, надеясь успокоить её. Она кивнула, пробормотав: «Спасибо». Её разбитое сердце вызвало слезы на моих глазах. Возможно, именно поэтому я всё это время делала вид, что не замечаю её беспокойства.
Произнесение этого вслух всколыхнуло что-то внутри меня.
Что-то было не так.
— Старшая сестра! Старший брат! С возвращением!
Тиара бросилась мне в объятия, как только я вышла из тронного зала. Должно быть, всё это время она ждала нас вместе со своими горничными и стражниками.
— Я тоже рада возвращению, Тиара, — сказала я.
— Ты хорошо себя вела, пока нас не было? — спросил Стайл, поглаживая её по волосам. Они были такими очаровательными.
— Да. Я сидела в своей комнате и ждала вас. — Она посмотрела на нас снизу вверх, словно ожидая награды за хорошее поведение.
— Прости, Тиара, — сказала я. — Мне бы хотелось увидеться с тобой пораньше, но сначала мы должны были отчитаться перед Матушкой.
— Конечно! Простите, что я не встретила вас первой по возвращении. Я просто так зачиталась книгой. Но я хочу поскорее услышать всё о вашей поездке!
Тиара схватила меня за руку и повела нас в комнату. Когда мы пришли, мы рассказали ей нашу историю, хотя Стайлу удалось скрыть многие из более мрачных деталей касательно Анемона. Однако мы не могли просто обойти тему помолвки.
— Что?! Старшая сестра, ты расторгла помолвку?! — опешила Тиара.
— Всё верно. Леон должен стать королем Анемона.
Немного подумав, Тиара склонила голову набок и спросила:
— В таком случае... тебе придется искать нового жениха?
— Да, но я сказала Матушке, что торопиться некуда. Мне еще многому предстоит научиться как наследнице престола.
Матушка пыталась настаивать на том, чтобы немедленно найти нового жениха, но отыскать подходящего принца-консорта — задача не из легких. Политические союзы делали подобные договоренности еще более сложными. Учитывая последнюю попытку, возможно, придется изменить сам подход к этому процессу.
— Я просто знаю, что ты сможешь найти другого замечательного жениха! Я уверена в этом! — сказала Тиара.
Я лишь поблагодарила её, неловко улыбаясь. Но прежде чем это произойдет...
— В любом случае! Я, пожалуй, пойду к себе в комнату! — сказала Тиара, спрыгивая со стула.
— Что? Уже? — Обычно она хотела проводить с нами весь день напролет.
— Уверена, вы двое устали после поездки. Кроме того... — Она на мгновение замялась, выглядя смущенной, а затем застенчиво улыбнулась мне. — Мне незачем забирать вас себе на весь день, ведь ты всегда будешь нашей старшей сестрой!
Тиара вышла из комнаты вприпрыжку, пообещав увидеться с нами за ужином. Я не совсем поняла её слов, но она была такой очаровательной, что я не стала задавать вопросов.
Я уже собиралась предложить Стайлу на этом закончить сегодняшний день, как вдруг...
— Прайд. — Голос Стайла был спокойным и глубоким. — Уделишь мне немного времени?
Его темные глаза пронзительно смотрели в мои; взгляд был таким напряженным, что он почти не моргал. В то же время казалось, будто он сдерживается, колеблясь из-за чего-то.
Сглотнув ком в горле, я спросила:
— В чем дело?
Каким-то чудом мне удалось сохранить на лице улыбку, даже когда Стайл глубоко вдохнул, собираясь с мыслями.
— Это насчет... предвидений Матушки.
Я напряглась. Все в тронном зале слышали, как Матушка рассказала о моем будущем в качестве злой королевы, которой доставляет удовольствие мучить других. Возможно, Стайл боялся, что я действительно пойду по этому пути. С его старательно невозмутимого лица было трудно что-либо считать. Чтобы скрыть тревогу, я отпила черный чай, приготовленный Лоттой.
— Вот почему ты была так безжалостна к принцу Эрвину и принцу Хомеру? Причина в том же, о чем говорила Матушка? — спросил Стайл.
Я склонила голову набок. Что он имеет в виду?
— Там, во дворце... казалось, ты презираешь этих двоих юношей до глубины души.
Ту-дух.
Сердце подпрыгнуло к горлу. Мне было ненавистно то, что он видел меня такой, но когда я открыла рот, то смогла лишь заикаться. Мой взгляд заметался. Я потеряла связь с реальностью. Пламя в моей груди, которое я пыталась затоптать и скрыть, начало возрождаться из тлеющих углей.
Он это видел. Он видел ярость внутри меня.
Во мне вскипела боль, стягиваясь и скручиваясь, пронзая грудь.
«Я видела, как ты любила причинять боль любому, кто слабее тебя... и ты делала это снова и снова...»
Слова Матушки перенесли меня на восемь лет назад. В тот самый день, когда Прайд, заливаясь слезами, умоляла меня убить её, если она станет злой королевой.
Я никогда не понимал причину этих страхов, но как только увидел, как она застыла при словах Матушки, у меня появилась теория. Что, если еще до того, как ей исполнилось восемь, Прайд видела те же самые видения, что и Матушка?
В отличие от них, я не мог заглянуть в будущее, поэтому не понимал, как такой сострадательный человек, как Прайд, вообще мог причинять людям боль. Возможно, то, что видела Матушка, было лишь тем, как Прайд наказывает работорговцев и братьев Леона. Как бы то ни было, когда Матушка произнесла эти слова в тронном зале, Прайд напряглась, словно в точности знала, чего именно боится королева.
Если у нее были такие же ужасающие видения в восьмилетнем возрасте, её постоянный страх внезапно обретал смысл. Разумеется, она пришла в ярость из-за Эрвина и Хомера. Она не могла оставить их поступки безнаказанными. Учитывая, что их мишенью был принц Леон, даже смертная казнь не казалась чрезмерной. Гнев Прайд был абсолютно естественным. Но учитывая то, как она простила Гилберта, предавшего страну, и Вала, бывшего преступника, её ярость по отношению к юным принцам была той её стороной, которую я никогда раньше не видел.
То, что сделали Эрвин и Хомер, было омерзительно. Они распускали мерзкие слухи о принце Леоне, забивали его голову ложью и даже накачали наркотиками и бросили в таверне, чтобы подставить. Это были тяжкие преступления, но они не отменяли того факта, что гнев Прайд тогда казался чем-то экстраординарным. Она не просто поймала их с поличным; она публично унизила их, раскрыв, как их глупость приведет королевство к краху, и как они приползут на коленях к принцу Леону, умоляя исправить то, что сами же и разрушили.
Но все эти предсказания были лишь вариантами будущего. Эрвин и Хомер еще не разрушили королевство. И всё же, я мог представить, как Прайд видит видение самой себя, совершающей подобные ужасные вещи, и судит себя столь же сурово, вплоть до желания умереть. Если она не могла простить Эрвина и Хомера, она уж точно не смогла бы простить саму себя.
— Прайд, я не так чувствителен к эмоциям людей, как Тиара или Артур, — начал я.
Она сидела бледная и напряженная, вцепившись в чашку. От её дрожи по поверхности чая расходилась рябь.
— Но когда дело касается тебя, Прайд, я способен понимать по-своему. И я хочу понимать остальных тоже.
Именно Артур заметил фальшивую улыбку Прайд в те три дня, что она провела с принцем Леоном. Тиара помогла нам узнать, что на самом деле творится в сердце Прайд. Даже отвратительные комментарии Вала в карете помогли подтвердить, что Прайд не была влюблена в принца Леона. Я был единственным, кто не умел читать её эмоции.
— Пожалуйста, просто позволь мне услышать хотя бы немного из того, что у тебя на сердце, — сказал я. — Я приму всё, что бы ты ни чувствовала.
Я говорил твердо, надеясь, что мои слова дойдут до нее. Она сглотнула и дрожащими пальцами поставила чашку с подрагивающим чаем на стол. Тут же она вцепилась в свои собственные руки. Её глаза наполнились пугающей неуверенностью.
— Я... — На мгновение она крепко зажмурилась, затем снова открыла глаза и произнесла дрожащим голосом: — Я... не могла их простить!
Всплеск эмоций Прайд повис в воздухе. Казалось, она расплачется в любую секунду.
— Что ты имеешь в виду, Прайд?
— Мне так жаль, — сказала она. Она схватилась за скатерть, вцепившись в нее до побеления костяшек. — Я просто не могла их простить!
Слезы брызнули из её глаз, прокладывая дорожки по щекам, пока она продолжала:
— Я знала их будущее. Там было даже больше того, что я рассказала! Это по их вине все те невинные люди в таверне и Леон... Но... но они так и не понесли никакого наказания. Даже несмотря на то, что они... они...
Поток эмоций хлынул из Прайд. Как долго она держала всё это в себе? Она закрыла лицо руками — хотя это ничуть не скрыло её плача — и резко вскочила на ноги, по-видимому, слишком переполненная чувствами, чтобы оставаться на месте.
У меня защемило сердце при виде её в таком состоянии. Я поднялся со стула, чтобы встать рядом с ней и погладить по спине. Она схватила мою свободную руку и заглянула мне в глаза, торжественно кивнув. Внезапно я смог почувствовать всю глубину боли, которую она носила в себе с восьмилетнего возраста.
Прайд рассказала мне всё, начиная с того будущего, которое навлекли бы эти два принца. Хотя принцы знали, что все находившиеся в таверне с принцем Леоном были невиновны, они обрекли каждого из них на казнь. Их действия разбили сердце принца Леона, ввергнув его в глубокое отчаяние. Они ввергли всё королевство в руины и правили вместе, не понеся никаких последствий за свои омерзительные поступки. Я не мог поверить, что она видела так много, не говоря уже о том, что несла это бремя в одиночку так долго. Во мне закипела ярость.
Значит, они были не просто идиотами. Они были абсолютными, законченными мразями. Как принц, я бы никогда не позволил подобным действиям остаться безнаказанными. Они олицетворяли худшее из возможных вариантов будущего для Анемона. Но неужели Прайд действительно всё это время сдерживала этот гнев в себе?
— Я просто не могла их простить, даже при том, что они еще не совершили всех этих ужасных вещей, — сказала она. — Но то, что они сделали... Я... я ненавидела их за это.
Даже я мог сказать, что ненависть в её голосе была направлена не только на принцев — она направляла её и на саму себя. К этому моменту её рукава уже насквозь промокли от слез.
Я мало что знал о силе предвидения — и Прайд никогда не рассказывала мне подробности вариантов будущего, которые она предвидела — но если она была способна видеть так много вариантов с такой ясностью, это, должно быть, приносило невероятную боль. Точно так же, как Матушка увидела будущее со злой версией Прайд и предпочла дистанцироваться от нее по этой причине, Прайд, должно быть, восприняла свое собственное видение поступков принцев как нечто гораздо более серьезное, чем простую вероятность.
Но будущие преступления не могли быть наказаны до тех пор, пока они не произойдут на самом деле.
Прайд прощала многих других преступников, но эти злодеяния выходили далеко за рамки того, с чем ей приходилось иметь дело до сих пор, и она ничего не могла с этим поделать. Ей оставалось лишь тайно нести это знание, позволяя ему разъедать её сердце. Таково было бремя Прайд... как и бремя Матушки.
— Это непростительно, — сказала она. — Даже если этому не суждено было сбыться, то предвидение, где они причинили боль такому количеству людей, где они разрушили королевство, где они навредили дорогим мне людям — я знала, что это было будущее!
Прайд рыдала, с трудом выдавливая каждое слово. Какая-то часть меня задавалась вопросом, действительно ли она всё еще говорила об Эрвине и Хомере в этот момент. Она собрала свой сорванный голос для одного громкого крика.
— Когда я смотрела на них двоих... я видела себя!
Воздух покинул мои легкие, оставив меня жадно хватать ртом кислород. Прайд видела себя? Почему она посмотрела на двух мальчишек, стоящих на пороге тирании, и подумала о себе? Даже если у нее было то же самое предвидение, что и у Матушки, где ей доставляло удовольствие причинять боль слабым, она никак не могла видеть будущее столь же мерзкое, как у Эрвина и Хомера. Тогда почему?
Два принца ввергли бы королевство в хаос, причинили бы боль невинным мирным жителям и оставили бы неизгладимые шрамы в сердцах других. Почему она ассоциировала себя с такими людьми? Неужели Прайд видела будущее гораздо худшее, чем то, о котором она рассказала до сих пор? Неужели она предвидела будущее еще более ужасное, чем у Матушки, такое, где она превращалась в совершенно другого человека?
Это было невозможно. Прайд никогда бы не превратилась в кого-то подобного. Это определенно была какая-то ошибка. Но как бы мне ни хотелось расспросить её о подробностях, я не решался взваливать еще больше горя на девушку, которая плакала и разрывалась на части прямо на моих глазах. Я мог случайно лишь глубже провернуть нож в её ране.
Я знал, что должен сделать.
Она ахнула, когда я обхватил её руками, притянув к себе со спины. Крепко прижав её тело к своему, я положил подбородок ей на плечо, зарывшись носом в её мягкие малиновые волосы. Её ухо коснулось моих губ.
Прайд была так напугана, что это прервало её плач. Она произнесла мое имя срывающимся шепотом, и этот знакомый звук разжег огонь в моем сердце.
— Всё в порядке, Прайд. Ты никогда не станешь такой, как они.
Прайд подняла голову. Я чувствовал жар, заливающий её лицо. Она перестала вытирать слезы, полностью сосредоточившись на моем голосе.
— Я докажу тебе это, даже если это будет стоить мне жизни, — сказал я ей.
Как это ни ужасно, но даже несмотря на её всхлипывания сквозь слезы, я испытывал определенную радость от того, что в этот момент она принадлежала только мне. Мало кто мог обнимать её вот так.
— Ты прекраснее, благороднее, милосерднее и сострадательнее, чем кто-либо другой, — произнес я.
Вот почему мы верим в тебя, вот почему мы всегда хотим тебя защитить.
— Я... Мы всегда будем рядом с тобой. Если случится немыслимое и ты действительно превратишься в злую королеву, я обещаю, мы не позволим тебе зайти слишком далеко.
Я был не единственным, кто защищал Прайд. Так много людей вокруг неё жаждали защищать её тоже.
— Я знаю, что ты не могла оставить преступления принцев безнаказанными. Тот факт, что ты, такая, какая ты есть сейчас, почувствовала настоящий гнев из-за их глупых поступков — это доказательство того, что ты достойна стать следующей королевой.
Прайд сжала руки, которыми я обнимал её, устремив взгляд прямо перед собой, чтобы впитать мои слова. Её всхлипывания утихли, пока я говорил.
— Пожалуйста, не вини себя. И не держи все эти вещи в себе. Я хочу, чтобы ты видела, как сильно мы верим в тебя... и я хочу, чтобы ты тоже больше верила в нас.
— М-м. — Ответ Прайд донесся из глубины её горла. Даже этот простой звук был мне дорог. Я почувствовал, как улыбка начинает расползаться по моему лицу.
— Я здесь, с тобой. Я всегда буду на твоей стороне.
— Да.
Она мило шмыгнула носом; её ответ был тихим и приглушенным. Она повернулась в моих объятиях, чтобы её глаза, покрасневшие от слез, могли встретиться с моими...
А затем наши носы столкнулись.
Внезапное, мягкое ощущение заставило меня содрогнуться, а Прайд вскрикнула и отпрыгнула назад.
Слишком близко! Глаза, нос и губы Прайд были очень, очень близко!
Кровь прилила к телу, обжигая лицо. Казалось, я всё это время был заморожен и только сейчас резко пришел в движение. Глаза Прайд расширились, и она склонила голову, глядя на меня.
[[image:/storage/reader-images/0deacb4cc83796bd0af775cb63db12920e4c37d7.png]]
— Что... что я чуть было не натворил?!
Мои руки горели. Я всё еще чувствовал её тепло даже сквозь одежду. Я просто так взял и обнял её!
— Я-я прошу прощения, Прайд! Я н-не хотел...
О нет! Даже несмотря на то, что мы брат и сестра, я не могу просто так обнимать девушку со спины без предупреждения! Учитывая, что Прайд только-только разорвала помолвку, я бы не мог винить её за неправильное толкование подобных действий. В худшем случае я мог бы столкнуться со слухами похуже тех, что ходили о принце Леоне.
Но внезапно она хихикнула.
— Хи-хи. Спасибо тебе, Стайл.
Ослепительная улыбка озарила её лицо, словно цветок, раскрывающийся навстречу солнцу. Она изящно прикрыла рот рукой, а её полные слез глаза сузились от смеха. Задержавшийся на лице румянец оставлял очаровательное свечение.
Мое сердце заколотилось в груди так, словно по ней наносили удары. Мне стало жарко, а голова закружилась. Я даже не осознавал, что скомкал рубашку на груди, пытаясь найти опору.
— Я рада слышать от тебя эти слова, — сказала она. — Отныне я буду больше на тебя полагаться.
Она улыбнулась и вытерла слезы с глаз. Из-за этого мое сердце снова затрепетало.
— Никогда не ожидала, что ты скажешь в точности то же самое, что и Артур, — добавила она.
Это было сюрпризом.
— Артур... сказал то же самое?
Что именно он сказал?
Прайд кивнула, выглядя немного застенчивой.
— Он сказал, что ты очень сильный и очень умный, поэтому ему спокойнее от того, что ты всегда будешь рядом со мной.
Это просто нечестно.
Почему я вдруг почувствовал, будто Артур обошел меня в каком-то соревновании? Я и не знал, что он так меня хвалил. В этот момент я уже не понимал, краснею ли я из-за Артура или из-за Прайд.
— Мне пора возвращаться в свою комнату, — сказал я. — Если тебе что-нибудь понадобится, просто подай обычный сигнал, и я тут же буду рядом.
Я поправил очки в черной оправе, чтобы скрыть румянец, и направился к двери.
Новообретенная решимость поселилась в моем сердце. Я открыл дверь и впустил Лотту, Мэри и Джека в комнату, но как раз в тот момент, когда я собирался снова закрыть её, Прайд окликнула меня.
— А?
— Огромное тебе спасибо, — сказала она. — Я люблю тебя.
Вся кровь в моем теле мощным потоком хлынула к голове. Я знаю, я знаю. Я знаю, что она не вкладывает в это никакого глубокого смысла, но всё же!
Казалось, моя голова вот-вот взорвется от разрушительной силы её слов. Я поправил очки и опустил взгляд, чтобы спрятать лицо.
— Я тоже, — пробормотал я.
С этими словами её стражник закрыл дверь, и я оказался на свободе.
Но оставалось еще одно место, куда я должен был пойти: мне нужно было увидеться с Матушкой и получить разрешение начать помогать дяде Весту.
Теперь, когда помолвка Прайд и принца Леона была расторгнута, я полагал, что моя работа в качестве помощника дяди Веста тоже будет отложена... но я этого не хотел. Мне нужно было делать успехи в учебе. Я был полон решимости поддерживать Прайд и её будущего жениха. Работы в качестве сенешаля самой по себе будет недостаточно — я хотел достичь уровня, на котором смогу помогать принцу-консорту в его обязанностях. Когда Прайд выйдет замуж, я хочу, чтобы у нас была идеальная система для поддержки её правления.
Я хотел защищать Прайд вечно. Я больше не мог позволить ей так плакать. Я был готов на всё, чтобы предотвратить это. Быть просто рядом с ней было недостаточно — мне нужна была сила, чтобы поднимать её ко всё бóльшим высотам.
Первым шагом было получить разрешение на изучение обязанностей сенешаля и, в будущем, обязанностей принца-консорта. Как только я получу это разрешение от Матушки, я устраню каждый источник печали Прайд.
Всё это было ради Прайд и народа Фризии. Ради них я никогда не стану колебаться.
— Пей до дна, Артур! Сначала выпивка, а разговоры потом!
— Вы ошибаетесь... Нам правда не о чем разговаривать...
— Ой, да брось! Её Высочество выглядела такой счастливой! Давай, держи еще одну!
По комнате разносился звон чашек и бокалов. Я смотрел, как рекой льется выпивка, пока капитан Алан уговаривал меня выпить еще. Я сделал глоток, просто чтобы больше с ним не спорить. Капитан Алан силой притащил меня сюда, в свою комнату, после того как наша сегодняшняя тренировка закончилась.
Тем временем капитан Каллум и вице-капитан Эрик пытались убрать часть той выпивки, с которой мы уже разделались. Технически, это была моя работа, как самого младшего по званию рыцаря в комнате, но они, похоже, были твердо намерены вместо этого хорошенько меня напоить.
Прошло три дня с тех пор, как мы вернулись домой с секретной миссии Прайд. После того как капитан Алан затащил меня к себе, вице-капитан Эрик и капитан Каллум присоединились к нашей вечерней попойке. Это было любимое занятие капитана Алана, и его комната могла похвастаться внушительным количеством бутылок, а также большим столом, за которым мы все могли рассесться. Любой рыцарь, ступавший на порог его комнаты, открывал рот от удивления, видя, как он умудрился превратить маленькую типовую спальню в настоящую таверну.
Пока капитан Алан пытался уговорить меня выпить еще, вице-капитан Эрик и капитан Каллум занимались уборкой комнаты и выносом пустых бутылок. Какая-то часть меня понимала, что они просто накачивают меня алкоголем, чтобы развязать мне язык и выведать побольше информации о моем ночном разговоре с Прайд, но я стремительно терял волю к сопротивлению.
«Ничего особенного. Артур просто немного меня подбодрил».
В то утро, когда Леон проснулся в гостинице, Прайд застенчиво улыбнулась, дав это объяснение. Я же тем временем впал в полнейшую панику. Я знал, что никто из рыцарей просто так этого не оставит.
— Её Высочество казалась такой счастливой, — произнес капитан Алан. — Держу пари, она действительно доверяет своему королевскому рыцарю. Ты охранял её комнату в ту ночь, так что я знаю, что у вас был шанс поболтать. Жаль, что меня не назначили на этот пост.
Что ж, по крайней мере, он честно признавался в своей зависти. Но я уже с трудом мог связывать слова, не запинаясь. К тому же, всякий раз, когда я вспоминал ту ночь в гостинице, мое лицо снова заливало краской. Я держал кружку у губ, чтобы скрыть румянец, но каждый раз, когда я её опускал, капитан Алан просто снова наполнял мой бокал. Короче говоря, я был обречен.
— Это пойло — одно из моих любимых, — сказал капитан Алан, подливая еще.
Я в знак благодарности склонял голову каждый раз, когда он доверху наполнял мой бокал, а мой язык развязывался всё больше с каждой порцией. Несмотря на опьянение, я пытался проглотить рвущиеся наружу слова. Я бы умер со стыда, если бы остальные рыцари узнали об этом разговоре.
К несчастью, пока капитан Алан весело болтал, а я продолжал пытаться уйти от темы Прайд с помощью выпивки, я потерял счет тому, сколько уже выпил. Голова шла кругом. Тело горело. Я уже не понимал, был ли я измотан, смущен или просто настолько пьян.
— Да в чем вообще проблема рассказать нам? — спросил капитан Алан. — Это же просто издержки профессии! О-о, только не говори мне, что ты сделал какую-нибудь глупость, вроде того, чтобы флиртовать с ней?
— Да я бы ни за что в жизни так не поступил! — проревел я в ужасе. Я понимал, что немного заплетаюсь, но всё равно перекричал это обвинение. Пульс стучал в висках. Какой бы ни была причина, теперь скрыть красноту на моем лице было невозможно.
— Да я просто прикалываюсь, — с ухмылкой сказал капитан Алан, похлопывая меня по плечу. — На вот, выпей это и немного остуди голову.
Он снова наполнил мою кружку. Я осушил её залпом, не смея заговорить после того, как только что накричал на капитана. В тот же миг, когда я поставил кружку на стол, капитан Алан снова начал наливать.
Издержки профессии. Полагаю, он не так уж неправ.
В голове помутилось. Мои мысли свернули к теме, которой я избегал весь вечер. После стольких уговоров остальных я не мог не вспомнить ту ночь...
В ту ночь, когда мы вызволили Леона из таверны, Прайд перебралась в отдельную комнату до тех пор, пока он не придет в себя.
Она переоделась в пижаму и сказала нам, что готовится ко сну, но я не думал, что она сможет расслабиться. Я слышал, как она беспокойно ворочается в постели. Даже я и остальные рыцари были немного на взводе. Из-за каждого шороха и стука мы опасались, что братья Леона пришли за ним. Должно быть, она с тревогой гадала, когда же Леон наконец очнется.
Тогда я этого не знал, но в ту ночь у нее, должно быть, было так много мыслей. Если Леон не заявит о своих правах на трон на следующий день, заговор его братьев увенчается успехом. В тот момент она не могла знать, найдут ли принц Эрвин и принц Хомер способ избежать наказания. Весь союз мог рухнуть.
В какой-то момент она, должно быть, услышала, как мы ходим снаружи её комнаты. Она зашевелилась и робко подошла к двери. Мы с вице-капитаном Эриком стояли по ту сторону, выставленные в качестве охраны.
— Что-то случилось? — прошептала она.
— Похоже, здесь кто-то есть, — ответил вице-капитан Эрик. — Я уверен, что это кто-то из стражи, но я пойду и проверю сам. Пока я осматриваю помещение, ты, Артур, оставайся здесь и охраняй дверь.
— Нет, я пойду проверю, — вызвался я.
— Ты её личный рыцарь, — сказал мне вице-капитан, твердо, но мягко.
Возразить было нечего. Пришлось уступить. Но даже после того, как шаги вице-капитана Эрика затихли, я услышал шаги в комнате.
— Не спится? — спросил я, осознавая тот факт, что она находится прямо по ту сторону двери.
— Да, — ответила она. В её голосе звучало чувство вины, возможно, из-за того, что она вообще отдыхает, пока мы стоим на страже, но таков был наш долг.
— Всё в порядке, — попытался я успокоить её. — Принц Леон, судя по всему, в порядке, и я действительно думаю, что он очнется к завтрашнему дню. Мы отведем его в замок, разоблачим то, что сделали его братья, и заберем его домой вместе с нами.
Последовала тяжелая тишина. Я услышал, как она с трудом сглотнула. Было ли что-то, чего она мне не рассказывала, что-то, что она знала? В то время я и догадаться не мог, что она собиралась использовать свой статус представителя королевы, чтобы полностью разорвать помолвку.
— Вы должны быть счастливы, Ваше Высочество, — сказал я. — Принц Леон должен сделать вас счастливой.
Мой голос был слишком тихим, словно я говорил больше сам с собой, но я очень надеялся, что она меня услышала и поняла. Я делал всё это ради нее и её счастья. На самом деле, все рыцари старались изо всех сил ради нее и её жениха.
Она не ответила, и я не стал настаивать, позволив ей сохранить молчание. На мгновение у меня возникло странное чувство, будто она собирается извиниться. Оглядываясь назад сейчас, она, должно быть, испытывала мучительное чувство вины, словно обманывая нас, учитывая, что скоро она вообще не будет ни с кем обручена.
— Мы все на вашей стороне, Ваше Высочество, — сказал я тогда. — Именно вам мы служим.
Я улыбнулся сам себе, произнося каждое слово. Я прислонился к двери, желая, чтобы я мог передать ей уверенность сквозь неё.
— Капитан Алан действительно, действительно сильный, — сказал я. — И с мечом он тоже отлично управляется. О, но я, конечно же, всё еще могу его одолеть! Просто, когда мы деремся без оружия на тренировочных спаррингах и всё такое, он просто потрясающий. Я пока проигрываю во всех таких боях. Папа и Кларк тоже всегда хвалят капитана Алана. Поскольку он капитан Первого отряда, они ставят его во главе специальных подразделений, доверяют авангардные миссии и всё в таком духе. Но дело не только в таланте или чем-то подобном. Он тренируется как сумасшедший каждый божий день, потому что для него это действительно важно. Мне никогда не приходится беспокоиться, если я знаю, что сражаюсь бок о бок с ним. И даже в Первом отряде, где все действительно хороши в бою, они считают его лучшим из лучших.
Я болтал без умолку, надеясь, что звук моего голоса сможет хоть немного унять тревогу принцессы Прайд. Я старался вложить в каждое слово всю ту любовь, которую испытывал к ней, и вскоре услышал, как её дыхание выровнялось, перейдя в более привычный ритм.
— Вице-капитан Эрик — настоящий трудяга, — продолжил я. — Я слышал, что это было год назад, когда я присоединился к основным силам, он тоже вступил в Первый отряд. Когда смотришь, как он сражается, можно подумать, что он там уже давным-давно. Я не думаю, что есть что-то, в чем он плох. Он умеет владеть мечом, драться голыми руками, стрелять из винтовок, сражаться верхом... И он еще и умен. Удивительно, как он прошел путь от новичка до такого высокого звания. Мы в разных отрядах, но я ни разу не видел, чтобы он отлынивал во время тренировок или занятий. И дело не только в одних лишь усилиях. Он знает, как применять свои навыки в реальных ситуациях. В этом году его повысили до вице-капитана, а Первый отряд — это не мой отряд, так что на подобных должностях текучки почти не бывает. И всё же, именно он получил эту должность.
Я говорил просто чтобы говорить, пытаясь дать ей что-то успокаивающее и знакомое, но я не мог скрыть искреннее восхищение старшими рыцарями в своем голосе.
— Капитан Каллум потрясающий. Он всегда был действительно хорош в том, чтобы читать эмоции людей, даже их самые глубокие мысли и терзания. Он видит всё это и знает, как именно нужно реагировать. Он даже заботится обо мне и обо всех остальных в ордене. Неважно, из его они отряда или нет. Все его действительно любят. Я знаю, что многие рыцари просятся в Третий отряд, потому что они так сильно равняются на капитана Каллума, ведь он почти такой же хороший рыцарь, как папа и Кларк. Я знаю, что вы много раз встречали его на публичных мероприятиях, Ваше Высочество... Что ж, это потому, что он настолько искусный рыцарь. И всё же он совсем не высокомерен и всегда приглядывает за всеми. Пять лет назад, когда обрушились те скалы, я был не более чем избалованным сопляком, с которым он только что познакомился, но он всё равно так хорошо обо мне заботился. Я до сих пор не смог отплатить ему за это.
Я усмехнулся, несмотря на воспоминания о столь мрачных временах. Мне стало неловко от того, что я так много говорю, но все мои слова были абсолютной правдой. В тот момент, когда я присоединился к ордену, я узнал в капитане Каллуме того самого человека, который сказал мне, что всё будет хорошо во время той ужасной засады. Он был рядом, когда я разрыдался, узнав, что мой отец жив и здоров.
— Все старшие рыцари — действительно потрясающие люди. Когда я узнал, с кем отправляюсь на эту миссию, я просто знал, что всё будет хорошо. Они все вас очень обожают, Ваше Высочество, и хотят обеспечить вашу безопасность. Они сильные, прекрасные рыцари и будут защищать вас любой ценой. Сегодня, завтра и всегда. Так что вам не о чем беспокоиться.
Я приостановил свой монолог на этой мягкой, обнадеживающей ноте. Моим величайшим желанием было, чтобы это помогло развеять хотя бы часть тревог принцессы Прайд и, возможно, вызвало улыбку на её лице.
— У вас также есть мой папа, Кларк, все рыцари, даже премьер-министр Гилберт и Мария, Сефек и Кемет... и Вал, как бы сильно он мне ни не нравился. Все они — ваши союзники.
Я перечислял их имена одно за другим, надеясь, что она сможет представить лицо каждого из них.
— Что бы ни случилось, мы здесь, ради вас. Рядом с вами также Стайл и Тиара, как и всегда.
Моя рука непроизвольно легла на эфес меча. Возможно, она слышала звон металла, но оружие приносило мне некоторое утешение. Этот клинок был доказательством моего статуса рыцаря — статуса, который мне помог получить Стайл. Он всегда был рядом со мной, помогая достигать новых высот.
— Стайл действительно силен, даже без своей особой силы, — сказал я. — Он становится всё сильнее и сильнее по мере того, как больше тренируется с мечом и практикует рукопашный бой. Когда я показываю ему приемы, которым научился у премьер-министра Гилберта, он осваивает их мгновенно. Это потому, что он очень умен, так что я знаю, что всегда могу на него положиться. И если он всегда будет с вами, вам никогда не о чем будет беспокоиться. Он отдал бы за вас свою жизнь... и я тоже. Но это потому, что вы нам так дороги. Честно говоря, мне бы хотелось всегда быть рядом с вами, чтобы защищать вас, поэтому меня раздражает, что я могу делать это только во время чрезвычайных ситуаций. Но когда я думаю о том, что вместо меня с вами будет Стайл, я могу быть спокоен.
Я безгранично доверял Стайлу. Мы тренировались вместе все эти годы. Я знал, что он сделает всё для Её Высочества. Как и я.
— И у вас есть я. — Мой голос прозвучал мягко, но решительно. Я смягчил его еще больше, чтобы спросить: — Могу я немного приоткрыть дверь?
Замок щелкнул, когда Её Высочество отодвинула засов и приоткрыла дверь. На ней была только пижама, когда она выглянула на меня. Я просунул руку в эту узкую щель, в её комнату. Я не делал ничего больше, просто поманил принцессу Прайд рукой. Робко она положила свои мягкие, тонкие пальцы на мою ладонь, а затем сжала мою руку. В ответ я ободряюще сжал её пальцы, обращаясь с ней предельно деликатно своими большими, мозолистыми руками.
— Я тоже здесь, ради вас, — повторил я, передавая свое тепло через прикосновение. — Я практиковался в фехтовании все эти годы, чтобы иметь возможность защитить вас. Я не думаю, что кто-то более мотивирован обеспечивать вашу безопасность, чем я. Что бы ни случилось сегодня ночью, что бы ни ждало нас завтра и что бы ни произошло в будущем, я всегда буду здесь, ради вас. Клянусь своим именем и своей жизнью. Я всегда буду на вашей стороне. Я всегда буду защищать вас. Я буду давать вам это обещание столько раз, сколько потребуется. С этого момента я буду становиться всё сильнее и сильнее, чтобы я мог защитить вас от кого угодно и от чего угодно. Всякий раз, когда вам будет страшно, я буду здесь, чтобы держать вас за руку.
На этот раз я сжал её руку немного сильнее, чтобы она могла почувствовать силу моих рук. Она сжала мою в ответ, и я содрогнулся всем телом вплоть до плеч. Я не ожидал, что она ответит подобным образом, но её нежное тепло успокоило меня.
— Вы действительно, действительно удивительный человек, принцесса Прайд. Вы всегда протягиваете руку мне или любому другому, кто нуждается в помощи, и говорите те вещи, которые мы хотим услышать. Вы видите нас. Вот почему я, Стайл и так много других людей верим в вас. Мы пойдем за вами куда угодно.
Мне показалось, я услышал, как она набрала в грудь воздуха, чтобы ответить, но она промолчала.
— Поэтому, пожалуйста, увидьте нас и тоже поверьте в нас.
Всё еще крепко держа меня за руку, принцесса Прайд прислонилась к стене между нами. Возможно, она наконец-то начала засыпать, немного расслабившись. Я перехватил её руку так, чтобы наши пальцы переплелись. И хотя я сам был инициатором этого движения, у меня всё равно перехватило дыхание.
Мы стояли так, не двигаясь, не говоря ни слова, едва дыша. Затем мы оба опустились на пол; наши руки были сцеплены, а спины опирались на стену, разделяющую нас.
[[image:/storage/reader-images/a7a60dd2f89578f7ca208a2e812e0f4651954039.png]]
— Я прямо здесь, — сказала я ей. — Обещаю, я всегда буду на твоей стороне.
Я молилась, чтобы она поняла, как много для меня значат эти слова — что я действительно буду рядом, что я на её стороне, несмотря ни на что. Я хотела, чтобы они стали лучом света, разгоняющим тени её сомнений и страхов.
— Спасибо, Артур, — тихо ответила она.
Принцесса Прайд закрыла глаза и сделала медленные, глубокие вдохи. Я надеялся, она знает, как много людей на её стороне. Что бы ни случилось завтра, мы все будем здесь ради нее. Мы облегчим её ношу всеми возможными способами. Я знал, что принцесса Прайд любит Фризию и её народ, несомненно, больше, чем принц Леон любит свое королевство Анемон, но мы любили её не меньше. Её рука расслабилась в моей, а затем и всё тело. Она сжала мою ладонь в последний раз.
— Я люблю тебя, — пробормотала она голосом, тяжелым от сна.
— Я знаю, что уже поздно, но, пожалуйста, обращайся к ней подобающим образом, Артур.
Я подскочил. — В-вице-капитан Эрик! Как давно вы здесь стоите?!
Когда вице-капитан Эрик без предупреждения появился из тени, я отполз от него, пытаясь скрыть щель в двери. Он рассмеялся, заметив мою руку, сцепленную с рукой принцессы Прайд, но отмахнулся от моих путаных оправданий.
— Не утруждай себя попытками скрыть это, — сказал он. — Я слышал почти всё.
Я застыл в ужасе, забыв выпустить руку принцессы.
— Как... как много вы слышали?
Вице-капитан Эрик неловко улыбнулся, почесывая щеку.
— Думаю, примерно с того момента, как ты сказал: «Капитан Алан действительно сильный».
— Значит, вы действительно слышали всё! — воскликнул я. Кровь прилила к лицу. Он слышал всё, что я говорил о других рыцарях. Я никогда не смогу этого забыть.
— В любом случае, ты не можешь использовать слова вроде «капитан» или «вице-капитан», которые выдают в нас рыцарей. И эта рука, которую ты держишь, принадлежит «леди Жанне», помнишь?
У меня отвисла челюсть, но я смог пробормотать извинения. Это было непристойное и небрежное поведение для человека на службе.
— По правде говоря, я оценил всё то, что ты сказал, — произнес вице-капитан Эрик. Он застенчиво улыбнулся, казалось, будучи довольным тем, что услышал мои слова похвалы, и я отвел взгляд.
— П-пожалуйста, просто никому об этом не говорите, — умолял я.
— Да, я постараюсь, — ответил вице-капитан. Это не внушало доверия, но, по крайней мере, он не выглядел рассерженным.
— Пр... леди Жанна, я тоже прошу прощения, — сказал я, но мои слова встретила лишь тишина. — А? Леди Жанна? Леди Жанна?!
Я резко повернул голову, заглядывая в дверь, но ответа не последовало. Я попытался сжать её руку, но снова никакой реакции. Вице-капитан Эрик наклонился, чтобы заглянуть через мое плечо, и я последовал его примеру, приоткрыв дверь чуть шире. В этот момент я увидел не только тонкую руку принцессы Прайд, но и все её длинные, шелковистые малиновые волосы. Её кожа была словно фарфор, а темные ресницы веером рассыпались по щекам, пока она дремала.
Принцесса Прайд, должно быть, заснула в какой-то момент. Я запаниковал, пытаясь понять, когда именно. Она определенно была в сознании во время части нашего разговора, так что это должно было произойти примерно тогда, когда появился вице-капитан Эрик...
«Я люблю тебя».
Я снова покраснел. Смущенный, я прикусил внутреннюю сторону щек. Воспоминание о том, как она произнесла эти слова, вытеснило все остальные мысли и лишило меня дара речи. Я лишь разогревался всё сильнее и сильнее, пока не подумал, что могу сгореть заживо.
Слова вроде этих можно было истолковать лишь одним способом. Смесь смущения, радости и надвигающейся гибели боролась внутри меня. Я стиснул зубы, пытаясь вынести это.
— Думаю, леди Жанна заснула, — сказал вице-капитан Эрик.
Его голос вернул меня в реальность. Я украдкой бросил еще один взгляд на принцессу Прайд, крепко спавшую, прислонившись к стене. Она была похожа на картину — мирная и элегантная одновременно. Я поспешно отвел взгляд, но лицо теперь пылало не только у меня.
Вице-капитан Эрик был столь же очарован.
Её ночная рубашка была тонкой и отороченной кружевом. Она подчеркивала её стройную фигуру и мягкие изгибы. Ткань была немного прозрачной, но, к счастью, в комнате было достаточно темно, чтобы скрыть её. Я мысленно выразил благодарность за это.
Покрасневший вице-капитан, глядя в сторону, приказал:
— Артур, она здесь простудится. Отнеси её обратно в постель.
— Что?! — я постарался не закричать, чтобы не разбудить её.
— Это ты держишь её за руку. Тебе и делать.
Я не мог спорить. Не мог я и разжать её пальцы без применения силы, так как она всё еще вцепилась в меня. Сердце бешено колотилось от паники. Я попытался высвободить один палец за другим, но принцесса лишь проворчала что-то во сне и сжала мою руку еще сильнее своей тонкой ладошкой.
— П-прошу прощения, — прошептал я, готовясь протянуть руки и поднять её.
Я подложил одну руку под её тонкие ноги, а другую — всё еще сцепленную с её рукой — обернул вокруг спины. С такого близкого расстояния сладкий аромат защекотал мне нос. Я легко поднял её; её лицо было безмятежным, пока она спала у меня на руках. Тонкая ночная рубашка была единственным реальным барьером между нами. Сердце подкатило к горлу. Она была такой маленькой, такой хрупкой. И всё же в этом теле было столько бремени.
У меня сжалось сердце от этой мысли. Мне хотелось, чтобы она просто продолжала спать и ей не нужно было просыпаться, чтобы столкнуться с новыми бедами. В то же время я бы хотел держать её на руках вечно.
Наконец мне удалось уложить её в постель и накрыть одеялом. Когда её голова коснулась подушки, я внезапно оказался лицом к лицу со спящей принцессой. Её длинные волосы разметались по бледной коже, слегка завиваясь на шее. Я убрал их. И как раз в тот момент, когда я собирался отдернуть руку, на меня что-то нашло. Нежно я потянулся и коснулся этих губ, похожих на бутон розы.
Я наслаждался ощущением её мягкой, гладкой кожи на кончиках своих пальцев. Одного этого было достаточно, чтобы затуманить последнюю связную мысль в моей голове.
— Спокойной ночи. Приятных снов.
Она, конечно, не могла меня слышать. Я удивился самому себе, произнеся эти слова вслух. Мне просто хотелось защищать это безмятежное спящее лицо в каждое мгновение. Я знал, что это нереалистично, но всё равно хотел этого. Теперь мне оставалось лишь тихо выскользнуть из спальни, пока я не позволил своим желаниям снова взять верх.
Только когда я вышел из комнаты и тихо закрыл за собой дверь, я смог оторвать взгляд от её великолепного лица. Я вздохнул, оседая на пол. Вице-капитан Эрик рассмеялся и сказал: «Отличная работа», прежде чем запереть дверь снаружи.
— Готов поспорить, Алан бы ревновал, — сказал он мне. — Хотя Каллум, вероятно, сказал бы, что мы ведем себя непочтительно.
— Дайте мне передышку, — сказал я, опустив голову. Мое лицо было горячим, почти дымилось, и я не мог заставить себя поднять взгляд. — Она была такой... мягкой.
Слова сорвались с губ сами собой, когда я вспомнил ощущение её тела в своих руках. Даже сейчас мои руки покалывало от этого воспоминания. Её кожа, её волосы, её аромат... и её губы. Всё это было таким мягким. В какую прекрасную женщину она выросла... Когда мы впервые встретились, она была просто крошечной девочкой.
— Ей уже шестнадцать.
Вице-капитан Эрик кивнул, задумчиво скрестив руки на груди. Он ведь тоже знал её той, какой она была когда-то.
— Звуки, которые мы слышали ранее, действительно были стражниками. Но никаких проблем не возникло.
После этого он встал на страже перед дверью, готовый снова продолжить свой дозор.
Мне тоже пора вернуться к работе. Я сделал глубокий вдох, надеясь, что вице-капитан Эрик не заметит, насколько я всё еще взволнован. Затем я поднялся с пола.
— Я никому не расскажу о сегодняшней ночи, — тихо сказал вице-капитан Эрик с болезненной улыбкой на лице. Я помедлил, почувствовав, что за этим кроется что-то большее.
— Не волнуйся. Клянусь, я не скажу ни слова, пока ты сам не решишь кому-то рассказать. Понял?
Я склонил голову. Понятия не имел, что он имел в виду, но вице-капитан Эрик лишь ухмыльнулся мне.
— Пей до дна, Артур! Это в первую очередь. Поговорим потом!
— Вы ошибаетесь... На самом деле, разговаривать тут не о чем...
— О, не надо мне этого! Её Высочество выглядела такой счастливой! Давай, пей еще!
Чашки и бокалы звенели по всей комнате. Я наблюдал, как течет выпивка, пока капитан Алан подначивал меня выпить. Вместо того чтобы спорить с ним дальше, я сделал глоток. Капитан Алан силой притащил меня к себе в комнату после того, как мы закончили тренировку на сегодня.
Тем временем капитан Каллум и вице-капитан Эрик пытались убрать часть выпивки, с которой мы уже разделались. Технически это была моя работа, как самого младшего по званию рыцаря в комнате, но они, казалось, были полны решимости вместо этого напоить меня.
Прошло три дня с тех пор, как мы вернулись домой из секретной миссии Прайд. После того как капитан Алан затащил меня обратно в свою комнату, вице-капитан Эрик и капитан Каллум присоединились к нам для вечерней пьянки. Это было любимое занятие капитана Алана, и его комната могла похвастаться впечатляющим количеством бутылок, а также большим столом, за которым мы все могли рассесться. Каждый рыцарь, который переступал порог его комнаты, открывал рот от изумления, видя, как он превратил маленькую уставную спальню в таверну.
Пока капитан Алан пытался уговорить меня выпить еще, вице-капитан Эрик и капитан Каллум были заняты уборкой комнаты и выносом пустых бутылок. Какая-то часть меня понимала, что они просто пичкают меня алкоголем, чтобы развязать язык и узнать больше о моем ночном разговоре с Прайд, но я быстро терял желание сопротивляться.
— Это было ни о чем. Артур просто немного меня подбодрил.
В то утро, когда Леон проснулся в гостинице, Прайд застенчиво улыбнулась после этого объяснения. Тем временем я впал в полную панику. Я знал, что никто из рыцарей просто так это не оставит.
— Её Высочество казалась такой счастливой, — сказал капитан Алан. — Держу пари, она действительно доверяет своему императорскому рыцарю. Ты охранял её комнату в ту ночь, так что я знаю, что у тебя был шанс поговорить. Жаль, что меня не назначили на этот пост.
Что ж, по крайней мере, он был честен в своей зависти. Но я с трудом мог связать слова, не запинаясь. К тому же, всякий раз, когда я вспоминал ту ночь в гостинице, мое лицо снова заливало краской. Я держал свою кружку у губ, чтобы скрыть румянец, но каждый раз, когда я её опускал, капитан Алан просто снова наполнял мой стакан. Короче говоря, я был обречен.
— Эта штука — одна из моих любимых, — сказал капитан Алан, подливая еще.
Я склонял голову в знак благодарности каждый раз, когда он наполнял мой стакан, и мой язык становился всё более развязанным с каждым глотком. Несмотря на свое нетрезвое состояние, я пытался проглотить слова. Я бы умер со стыда, если бы другие рыцари узнали об этом разговоре.
К несчастью, пока капитан Алан весело болтал, а я продолжал пытаться избежать темы Прайд, выпивая, я потерял счет тому, сколько выпил. Голова кружилась. Мое тело чувствовало жар. Я не мог сказать, измотан ли я, сбит с толку или просто настолько пьян.
— В чем проблема рассказать нам, в конце концов? — спросил капитан Алан. — Это просто приятный бонус к работе! О, только не говори мне, что ты сделал что-то глупое, вроде флирта с ней?
— Ни за что на свете я бы так не сделал! — рявкнул я, потрясенный. Я знал, что немного запинаюсь, но я перекричал это обвинение. Мой пульс колотился в висках. Какой бы ни была причина, скрыть красноту на моем лице теперь было невозможно.
— Я просто шучу, — сказал капитан Алан с усмешкой, похлопывая меня по плечу. — На, выпей это и немного охлади голову.
Он наполнил мою кружку еще раз. Я осушил её одним глотком, не осмеливаясь заговорить после того, как только что накричал на капитана. Как только я поставил кружку обратно, капитан Алан снова начал наливать.
Бонус к работе. Думаю, он не ошибается.
Голова была туманной. Мои мысли устремились к теме, которой я избегал весь вечер. После стольких уговоров остальных я не мог не вспомнить ту ночь…
— Я прямо здесь, — сказала я ей. — Обещаю, я всегда буду на твоей стороне.
Я молился, чтобы она поняла, как много для меня значили эти слова — что я действительно был рядом с ней, что я был на её стороне, несмотря ни на что. Я хотел, чтобы они стали лучом света, который уничтожит тени её сомнений и страхов.
— Спасибо, Артур, — тихо сказала она.
Принцесса Прайд закрыла глаза и сделала медленные, осознанные вдохи. Я надеялся, что она знает, как много людей на её стороне. Что бы ни случилось завтра, мы все будем здесь ради неё. Мы облегчим бремя на её плечах, как только сможем. Я знал, что принцесса Прайд любит Фризию и свой народ, без сомнения, больше, чем принц Леон любил свое королевство Анемон, но мы любили её не меньше. Её рука расслабилась в моей, а затем и всё тело. Она сжала мою ладонь в последний раз.
— Я люблю тебя, — пробормотала она, её голос был тяжелым от сна.
— Я знаю, что уже поздно, но, пожалуйста, обращайся к ней подобающим образом, Артур.
Я подскочил. — В-вице-капитан Эрик! Как давно вы здесь стоите?!
Когда вице-капитан Эрик без предупреждения появился из теней, я отполз от него, пытаясь скрыть щель в двери. Он рассмеялся, когда заметил мою руку, переплетенную с рукой принцессы Прайд, но отмахнулся от моих путаных оправданий.
— Не утруждай себя попытками скрыть это, — сказал он. — Я слышал почти всё.
Я сидел, застыв от ужаса, забыв выпустить руку принцессы. — Как… как много вы слышали?
Вице-капитан Эрик неловко улыбнулся, почесывая щеку. — Думаю, примерно с момента «Капитан Алан действительно сильный»?
— Вы действительно слышали всё! — крикнул я. Жар прилил к моему лицу. Он слышал всё, что я говорил о других рыцарях. Я никогда не смогу это пережить.
— В любом случае, ты не можешь использовать слова вроде «капитан» и «вице-капитан», которые выдают, что мы рыцари. И эта рука, которую ты держишь, принадлежит «леди Жанне», помнишь?
У меня отвисла челюсть, но я смог пробормотать извинения. Это было непристойное и небрежное поведение, пока я был на работе.
— По правде говоря, я оценил всё то, что ты сказал, — сказал вице-капитан Эрик. Он застенчиво улыбнулся, казалось, будучи довольным тем, что услышал, как я пел ему дифирамбы, и я отвел взгляд.
— П-пожалуйста, просто оставьте всё это при себе, — умолял я.
— Да, я постараюсь, — ответил вице-капитан. Это совсем не внушало доверия, но, по крайней мере, он не выглядел расстроенным.
— Пр… леди Жанна, я тоже прошу прощения, — сказал я, но мои слова встретили лишь тишину. — А? Леди Жанна? Леди Жанна?!
Я резко повернул голову, чтобы заглянуть в дверь, но ответа не последовало. Затем я попытался сжать её руку, но снова ничего. Вице-капитан Эрик наклонился, чтобы заглянуть мимо меня, и я последовал его примеру, приоткрыв дверь чуть шире. Именно тогда я увидел не только тонкую руку принцессы Прайд, но и все её длинные, шелковистые, малиновые волосы. Её кожа была как фарфор, её темные ресницы веером рассыпались по щекам, пока она дремала.
Принцесса Прайд, должно быть, заснула в какой-то момент. Я запаниковал, пытаясь выяснить, когда именно. Она определенно бодрствовала во время части разговора, так что это должно было быть примерно в то время, когда вице-капитан Эрик появился снова…
«Я люблю тебя».
Я снова покраснел. Смущенный, я прикусил внутреннюю сторону щек. Воспоминание о том, как она произнесла эти слова мне, отбросило все другие мысли и лишило меня дара речи. Я только становился всё горячее и горячее, пока не подумал, что могу сгореть заживо.
Был только один способ истолковать такие слова. Смесь смущения, радости и надвигающейся гибели боролась внутри меня. Я стиснул зубы, пытаясь это выдержать.
— Думаю, леди Жанна заснула, — сказал вице-капитан Эрик.
Его голос вернул меня в настоящее. Я украдкой бросил еще один взгляд на принцессу Прайд, крепко спящую у стены. Она была как с картинки, безмятежная и элегантная одновременно. Я быстро отвел взгляд, но мое лицо было не единственным красным теперь.
Вице-капитан Эрик был так же очарован.
Её ночная рубашка была тонкой и отороченной кружевом. Она подчеркивала её стройную форму и мягкие изгибы. Ткань была немного прозрачной, но, к счастью, в комнате было достаточно темно, чтобы скрыть её. Я молча выразил свою благодарность за это.
Покрасневший и смотрящий в сторону, вице-капитан приказал: «Артур, она здесь простудится. Отнеси её обратно в кровать».
— Что?! — я изо всех сил старался не кричать и не разбудить её.
— Это ты держишь её за руку. Ты должен это сделать.
Я не мог спорить. Я также не мог выдернуть свою руку из руки принцессы Прайд без некоторого усилия, так как она всё еще цеплялась за меня. Мое сердце забилось в паническом трепете. Я пытался высвободить один палец за другим, но принцесса лишь проворчала что-то во сне и сжала еще крепче той своей изящной ручкой.
— П-прошу прощения, — прошептал я, готовясь протянуть руки и поднять её.
Я положил одну руку под её тонкие ноги, а другую — всё еще сплетенную с её рукой — вокруг спины. С такого близкого расстояния сладкий аромат защекотал мой нос. Я легко поднял её, её лицо было безмятежным, пока она спала у меня на руках. Тонкая ночная рубашка была единственным настоящим барьером между нами. Сердце подкатило к горлу. Она была такой маленькой, такой хрупкой. И всё же это тело несло так много бремени.
У меня сжалось сердце от этой мысли. Я хотел, чтобы она просто осталась спать и ей не пришлось просыпаться и сталкиваться с еще большими проблемами. В то же время я бы хотел держать её в своих объятиях вечно.
Наконец мне удалось уложить её в кровать и натянуть одеяла. Когда её голова коснулась подушки, я внезапно оказался лицом к лицу со спящей принцессой. Её длинные волосы упали на её бледную кожу, слегка завиваясь на шее. Я смахнул их. Как раз когда я был на грани того, чтобы отдернуть руку, на меня что-то нашло. Нежно я потянулся и коснулся этих губ, похожих на бутон розы.
Я наслаждался ощущением её мягкой, гладкой кожи на кончиках моих пальцев. Одного этого было достаточно, чтобы затуманить последнюю связную мысль в моем мозгу.
— Спокойной ночи. Сладких снов.
Она не могла меня слышать, конечно. Я удивился самому себе, произнеся эти слова вслух. Я просто хотел защищать это мирное спящее лицо в каждый момент. Я знал, что это нереалистично, но всё равно хотел этого. На данный момент мне нужно было просто тихо ускользнуть из кровати и выйти из её комнаты, чтобы я не позволил своим желаниям взять верх снова.
Только когда я покинул комнату и тихо закрыл за собой дверь, я смог оторвать глаза от её великолепного лица. Я вздохнул, оседая на землю. Вице-капитан Эрик рассмеялся и сказал «Хорошая работа», прежде чем запереть дверь снаружи.
— Готов поспорить, Алан бы ревновал, — сказал он мне. — Хотя Каллум, вероятно, сказал бы, что мы вели себя неуважительно.
— Дайте мне передышку, — сказал я, опустив голову. Мое лицо было почти достаточно горячим, чтобы дымиться, и я не мог вынести того, чтобы поднять взгляд. — Она была такой… мягкой.
Слова сорвались с губ, когда я вспомнил ощущение её тела в своих руках. Даже сейчас мои руки покалывало от воспоминания. Её кожа, её волосы, её аромат… и её губы. Они все были такими мягкими. В какую прекрасную женщину она выросла… Когда мы впервые встретились, она была просто крошечной девочкой.
— Ей сейчас шестнадцать.
Вице-капитан Эрик кивнул, задумчиво скрестив руки. Он, должно быть, знал девочку, которой она когда-то была. — Звуки, которые мы слышали ранее, действительно были стражниками. Но никаких проблем не возникло.
После этого он встал на страже перед дверью, готовый возобновить свой дозор.
Мне тоже нужно вернуться к работе. Я сделал глубокий вдох, надеясь, что вице-капитан Эрик не увидит, насколько я всё еще взволнован. Затем я поднялся с земли.
— Я никому не расскажу о сегодняшней ночи, — тихо сказал вице-капитан Эрик с болезненной улыбкой на лице. Я ждал, чувствуя что-то еще. — Не волнуйся. Клянусь, я не скажу ни слова, пока ты не решишь кому-то рассказать. Понял?
Я склонил голову. Я понятия не имел, что он имел в виду, но вице-капитан Эрик лишь ухмыльнулся мне.
Как только дверь с грохотом захлопнулась за Артуром — честно говоря, куда громче, чем я ожидал, — я решительно зашагал обратно к своему месту среди трех оставшихся рыцарей.
— Ах… Принц Стайл, не желаете ли вы тоже чего-нибудь выпить? — в панике спросил капитан Алан. — У нас есть только дешевое пойло!
Я принял предложение без колебаний.
— Прошу прощения, что поднимаю эту тему, — сказал капитан Алан, — но вы пришли сюда, чтобы поговорить с Артуром о том разговоре в ту ночь?
— Да. Ну, по крайней мере, это была одна из причин.
Похоже, мой ответ показался им слишком расплывчатым, поэтому я добавил:
— Я всегда хотел услышать ваше мнение, как старших товарищей Артура по ордену.
Я принял выпивку, которую предложил капитан Алан. Рыцари смотрели на меня с удивлением, обмениваясь взглядами, но я проигнорировал их расширенные глаза и поднял бокал.
— Могу ли я узнать ваше честное мнение об Артуре? — спросил я.
Артур был талантливым рыцарем — по правде говоря, самым молодым кандидатом, когда-либо вступившим в основные силы. Если не считать капитанов и вице-капитанов, он был самым искусным мечником в ордене, и ему даже удалось заслужить звание имперского рыцаря. К тому же он был сыном самого командующего.
Артур никогда не распространял сплетни или слухи, но это не означало, что другие не делали того же самого в его адрес. Я подозревал, что некоторые рыцари завидуют или затаили обиду на Артура из-за его силы. Даже самые гордые рыцари в душе оставались обычными людьми.
— Я хотел бы услышать, как вы его видите, и любые слухи о нем, которые могли до вас дойти.
Я добавил эту последнюю фразу как лазейку, способ переложить ответственность с них самих. Я подозревал, что так они будут более склонны говорить со мной честно. Хотя я сохранял нейтральное выражение лица, я внимательно следил за любыми изменениями в их мимике. Три рыцаря просто уставились на меня.
Капитан Алан первым нарушил молчание:
— Лично я не знаю никого, кто мог бы сказать об Артуре что-то плохое.
Двое других согласно кивнули.
— Это правда, что Артур не похож на других рыцарей, поэтому я понимаю ваше любопытство относительно его репутации, — сказал капитан Каллум. — Он больше, чем просто сын командующего Родерика. Он невероятно талантлив и всегда очень много работает. Плюс ко всему, ему удалось обойти всех остальных и заслужить звание имперского рыцаря. Тем не менее он никогда не стоит на месте. Даже внутри Восьмого отряда, который славится экстремальными результатами, которых они способны добиваться, способности Артура очень высоко ценятся.
— Некоторые новобранцы тоже действительно равняются на Артура, но никто из них не завидует его навыкам открыто. И они не высказывают никаких сомнений, — сказал вице-капитан Эрик с искренней улыбкой. — Командующий Родерик и вице-командующий Кларк никогда не предоставляют ему особого обращения. Более того, большинству рыцарей нравится баловать его, поскольку он самый молодой среди них. И поскольку они так похожи внешне, все знают, что Артур — сын командующего.
— Как бы то ни было, я определенно люблю Артура, — сказал капитан Каллум. — Он один из лучших, когда дело доходит до фехтования, и у нас довольно хорошие отношения. Не то чтобы я не завидовал тому, что он стал личным рыцарем принцессы Прайд!
— Эти ваши отношения — это просто ты, таскающий Артура повсюду, верно? — пробормотал капитан Алан. — Но я тоже считаю, что Артур отличный рыцарь. Он идеально подходит на роль имперского рыцаря принцессы Прайд.
Капитан Каллум кивнул. — Согласен. Артур отличный парень. Он прилежен и искренен. С нетерпением жду возможности увидеть, как он будет расти.
Я кивнул, удовлетворенный их комментариями. Меня переполняла гордость от того, что моего лучшего друга так высоко ценят такие достойные рыцари.
— Понятно, — ответил я, прежде чем допить остаток своего напитка.
После этого три рыцаря поделились со мной еще большим: как Артуру недавно удалось нанести удар Харрисону, капитану его отряда, во время тренировки; как он помогал обустраивать тренировочные площадки, хотя эта работа предназначалась для новобранцев; и как он использовал всё больше приемов боевых искусств во время занятий. Я сидел молча и слушал все эти истории, некоторые из которых я уже слышал раньше.
Как только рыцари закончили, я поставил бокал на стол и заговорил.
— Приятно это слышать. Теперь я...
Тук-тук.
Внезапный звук прервал меня, прежде чем я успел закончить. Вице-капитан Эрик бросился к двери. Он приоткрыл её лишь на щелку, чтобы посетитель не мог заглянуть в комнату, но через мгновение вздохнул и затащил кого-то внутрь.
Виновник происшествия споткнулся и вошел в комнату: это был сам Артур Бересфорд.
— Простите, я не знаю, что произошло. Я просто внезапно осознал, что нахожусь снаружи? А?! Стайл! П-почему ты в комнате капитана Алана?!
Артур, по-видимому, быстро протрезвел и вернулся, чтобы извиниться, но его голос сорвался, когда он вскрикнул от шока. Очевидно, у него не было воспоминаний о моем приходе, ни о том, как я выставил его из комнаты.
— Я рад, что ты хотя бы быстро протрезвел, — сказал я с вздохом.
Остальные рыцари заметно расслабились, увидев, что Артур больше не пьян и поэтому не будет больше нести неловкий бред.
— Я пришел спросить, что вы обсуждали с сестрой в ту ночь, — сказал я ему. — И у меня также есть объявление для вас.
— Какое объявление? — спросил Артур, нахмурившись.
Вице-капитан Эрик отступил назад, и я встал прямо перед Артуром.
— Я получил разрешение от Матушки. С завтрашнего дня я буду тенью дяди Веста, сенешаля. Мне нужно учиться у него, чтобы однажды я смог занять его место. С этого момента я, вероятно, не смогу оставаться рядом с сестрой, как раньше.
— Это поэтому ты сказал то, что сказал за неделю до секретной миссии? Когда сказал, что я должен присматривать за ней за нас обоих?
Ему, должно быть, было любопытно узнать о моих словах в тот день: «Твоя работа — защищать её, Артур… за нас обоих».
— Я должен был начать во время помолвки сестры, — сказал я. — Но теперь, когда она была расторгнута, этот план тоже должен был быть отложен… но я пошел к Матушке, чтобы получить разрешение продолжить реализацию плана в любом случае. Всякий раз, когда сестра всё-таки найдет другого жениха…
Бах! Артур схватил меня за плечи. Его голова опустилась, хватка усилилась. Остальные рыцари заерзали. Затем…
Трах! Артур ударился своим лбом о мой.
— Ты снова всё держал в себе, Стайл?! Ты всегда, всегда… Уф! Ты ничем не лучше принцессы Прайд!
Я обхватил голову и согнулся от боли. Артур продолжал бушевать, несмотря на красную шишку, уже формирующуюся на его лбу.
— Я знаю, что не будет сенешаля лучше тебя, Стайл! — сказал Артур. — Нет смысла беспокоиться об этом! Это просто один из тех обычаев, с которыми приходится мириться принцам. Ты правда думал, что я собираюсь поднять ад из-за чего-то подобного?! Да ладно тебе!
Артур попытался схватить меня снова, но я телепортировался за его спину и пнул его, прежде чем он успел развернуться.
— Вот почему я здесь, чтобы рассказать тебе об этом сейчас! — крикнул я.
Артур схватил мою ногу, прежде чем удар достиг цели.
— Почему ты не пришел поговорить со мной, прежде чем делать всё это?! — спросил Артур. — Ты даже скрыл тот факт, что принцесса Прайд и принц Леон провели ночь вместе, не так ли?!
— Ты бы убил его, судя по тому, как ты уже вел себя! Плюс, сестра уже сказала, что между ни…
— Но ты не знал этого, пока Её Высочество не сказала тебе, верно?! — парировал Артур. — Что я хочу сейчас услышать, так это сотню извинений от тебя! Ты понятия не имел, что между ними тогда ничего не произошло!
Артур отшвырнул меня, но я снова телепортировался, чтобы успеть схватить его за руку и перекинуть через плечо.
— Если бы ты был на моем месте, ты бы сказал что-нибудь?! — кричал я, разъяренный. — Ты бы сказал, что она проводит ночь в комнате своего жениха?!
Артур извернулся и забился в воздухе, вырываясь из моих рук, чтобы приземлиться обратно на ноги. Его лицо было красным, и на этот раз не от выпивки.
— Конечно нет!
— Видишь?!
Мы стояли друг напротив друга, тяжело дыша после потасовки, сверля друг друга взглядами. Мы оба стояли наготове, и темное напряжение кружилось вокруг нас.
— Мне жаль… что я держал это в секрете, — наконец признал я, нахмурившись. — Честно говоря, когда Матушка впервые заговорила об этом со мной, я тоже не знал, что делать. Но я действительно чувствовал, что нарушил свое обещание тебе, поэтому просто не мог заставить себя что-либо сказать.
Мы должны были защищать Прайд вместе. Но как только я начну тенью ходить за сенешалем, я больше не смогу оставаться на её стороне, чтобы обеспечить её безопасность. Артур тоже понимал это, и всё же…
— Ты правда думаешь, что не защищаешь её? — сказал Артур. — Разве суть работы с сенешалем не в том, чтобы защищать Её Высочество и народ? Почему ты всё усложняешь?
Артур вздохнул и сделал шаг ближе. — Ты собираешься изучать дела сенешаля, чтобы защищать принцессу Прайд и народ много, много лет. Что в этом такого плохого?
Мои глаза расширились от шока. Я только что раскрыл всю ситуацию, но Артур говорил так, будто понимал всё. Когда Артур снова схватил меня за голову, положив руки на мои растрепанные черные волосы, это было гораздо нежнее.
— Опять же, я в ярости, что ты думал, будто должен справляться со всем этим в одиночку, включая ту ночь с принцем Леоном. Как ты мог держать это в себе?!
— А что такого? — выплюнул я, но не телепортировался.
— Уф! — Его руки сжались, когда он пытался сдержать свою ярость, но через мгновение он расслабился и отпустил меня. Артур скрестил руки и сердито посмотрел на меня.
Я вертел свои очки. — Ну?
— Итак, держу пари, ты собираешься покинуть Её Высочество, не предупредив её, верно? Это настоящая проблема, не так ли?
Я не мог не улыбнуться тому, как легко он меня раскусил. Я положил руку на плечо Артура… а затем резко подсек его ноги, свалив на пол.
— Ого! — воскликнул он.
Я ухмыльнулся рыцарю, лежащему теперь на спине на полу. Поскольку я застал его врасплох, у него не было времени защититься. Он отвел взгляд от этой моей фальшивой улыбки, которую он так презирал.
— Позвольте мне повторить. — Я повернулся к другим рыцарям. — Капитан Алан, капитан Каллум и вице-капитан Эрик, я уверен, вы знаете, но Артур и я — старые друзья.
Артур ахнул от этого и снова повернул лицо ко мне. Кровь отхлынула от его щек, когда он, по-видимому, вспомнил, что старшие рыцари всё еще в комнате, став свидетелями всего этого.
Капитан Каллум издал вздох. — Прошло много времени с тех пор, как я видел, чтобы Артур позволял кому-то так с собой обращаться. Ты единственный человек в мире, который может так разговаривать с первым принцем, не так ли?
— По крайней мере, я думаю, можно с уверенностью сказать, что он единственный человек, который может поднять на него руку… — сказал капитан Алан.
— Я уже знал, что вы двое друзья, — добавил вице-капитан Эрик. — Артур, думаю, лучше использовать слова, а не кулаки, когда разговариваешь с другом.
Челюсть Артура отвисла, пока рыцари говорили по очереди. Очевидно, он был достаточно пьян, чтобы забыть, где он и с кем. Его лицо залилось краской от смущения. Впрочем, наверняка рыцари уже знали о нашей дружбе. Мы ведь никогда не держали её в секрете.
— Как я говорил Артуру ранее, — сказал я, — мне придется проводить гораздо больше времени вдали от сестры с этого момента. Конечно, у нее полно стражников по всему замку в дополнение к её личной охране. Однако… — когда я замолчал, Артур поднялся на ноги, пытаясь обрести хоть какое-то подобие самообладания перед другими рыцарями.
— Этого недостаточно, чтобы успокоить мой разум, — закончил я, мой голос был глубоким и решительным.
Рыцари все немного выпрямились.
— Моя сестра, принцесса Прайд, должна быть защищена. Но если эту роль занимают стражники, просто выполняющие свою работу, или люди, которые заботятся только о своей собственной силе, они — лишь тела, занимающие место. Честно говоря, я не хочу, чтобы хоть один человек, не заслуживший моего доверия, находился рядом с ней.
Я сжал руки и встретился с Артуром взглядом, зная, что в моих глазах читается враждебность. Он, казалось, был застигнут врасплох моей решимостью и готовностью запугать старших рыцарей. Это поставило Артура в трудное положение, зажатого между его королевским другом и рыцарями, которым он служил. Я поспешил продолжить, прежде чем он успел сбежать на их сторону.
— Люди, которым я доверяю безоговорочно — это моя сестра, Тиара, командующий Родерик, вице-командующий Кларк и Артур, который здесь с нами. Прошло пять лет, и этот список ни разу не изменился.
Я доверял и нескольким другим людям: личному стражнику Прайд, Джеку; её горничным, Лотте и Мэри; Гилберту; связанному контрактом Валу; Кемету и Сефек; прекрасному принцу Леону; и, наконец, моим собственным родителям, королеве и принцу-консорту. Но они не пользовались моим абсолютным доверием, как эти пятеро избранных.
— Прошу прощения за прямоту, но именно так я действительно чувствую, — сказал я с улыбкой.
Я видел, как они пытались понять, почему я рассказываю им всё это. Я заставил это звучать так, будто собираюсь отправиться в опасное путешествие. Рыцари выглядели немного потрясенными, но я не собирался отступать. Может, они думали, что я должен доверять им так же, как Артуру, но этого не произойдет.
Это был просто мой долг как стюарда принцессы Прайд. Моя работа заключалась в том, чтобы быть недоверчивым и скептичным. Я должен был тщательно изучать любого, кто мог приблизиться к ней, и устранять любого, кто мог бы попытаться причинить ей вред. Склонность принцессы Прайд к милосердию делала еще более важным для меня быть безжалостным. Мой яд был реальным и необходимым.
Рыцари передо мной сглотнули, стоя по стойке смирно, пока я оценивал их. Казалось, они готовились к отказу.
— Поэтому… — я сохранял улыбку на лице и посмотрел каждому из рыцарей в глаза. — Капитан Алан Бернерс из Первого отряда.
Капитан Алан застыл, и пот проступил на его лбу. Его прежняя болтливость куда-то исчезла. Он смотрел на меня не как на друга Артура, а как на первого принца.
— Капитан Каллум Бордо из Третьего отряда.
Глаза капитана Каллума расширились, но он кивнул в ответ на свое имя.
— Вице-капитан Эрик Гилкрист из Первого отряда.
Вице-капитан Эрик тяжело сглотнул; я практически видел, как колотится его сердце. Его руки были крепко сцеплены за спиной, костяшки, вероятно, побелели.
И затем, как следующий сенешаль, который будет обладать большей властью, чем почти кто-либо во всем королевстве, я открыл рот для решительного заявления.
— Я хочу, чтобы вы трое стали имперскими рыцарями сестры.
Рты рыцарей отвисли. Глаза Артура стали размером с блюдца. Никто из них не проронил ни слова, поэтому я просто продолжил, ожидая этого.
— Артур не может защищать сестру весь день, когда меня нет рядом. У него есть свои обязанности и тренировки в качестве рыцаря. Вот почему я хотел бы разделить её защиту между вами четырьмя с этого момента, чтобы обеспечить безопасность первой принцессы этого королевства. Вы официально получите звание имперских рыцарей.
— Эм… Могу я кое-что спросить? — робко сказал капитан Каллум, подняв руку. Я кивнул, и он продолжил, голос его был полон недоверия. — Такое предложение — невероятная честь. Но почему мы? У меня сложилось впечатление, что вы хотели, чтобы мы знали, что вы не полностью нам доверяете.
Остальные старшие рыцари усиленно закивали.
Моя улыбка стала шире, и на этот раз она была искренней. — Совершенно верно, — сказал я. — Но Артур…
Артур вздрогнул. — Я?! — крикнул он, указывая на себя, переводя взгляд между мной и тремя старшими рыцарями.
— После миссии по устранению в прошлом году ты наговорил кучу всего о своих товарищах-рыцарях сестре и мне. В основном об этих троих в частности.
Мои слова и взгляд были спокойными, но Артур выглядел так, будто перебирал в уме каждое слово, которое когда-либо говорил мне об этих людях. Когда я начал добавлять, что большинство историй было о капитане Каллуме, Артур хлопнул руками по моему рту. Впрочем, было уже поздно — капитан Каллум уже отводил глаза, в то время как двое других рыцарей сдерживали смех.
— Я выслушал всё, что он мог сказать о вас троих. — Я стряхнул руку Артура со своего рта и похлопал его по груди. Его доверие к этим людям привело к этому решению и придало мне уверенности.
— Вот почему я могу доверять вам, — продолжил я. — У меня абсолютная вера в Артура, а он доверяет и уважает вас всем сердцем. И вы все доверяете Артуру в ответ.
Я знал, что сейчас они вспоминают наш предыдущий разговор.
— «Могу ли я узнать ваше честное мнение об Артуре?»
— «Я хотел бы услышать, как вы его видите, и любые слухи о нем, которые могли до вас дойти».
Искры зажглись в их глазах, когда рыцари осознали, что я задавал эти вопросы, чтобы оценить их, а не Артура.
[[image:/storage/reader-images/f21d3a6f0a19903f8ca89bc5bad66585a9c01923.png]]
В этот момент они завоевали мое доверие.
— Мне нужно, чтобы все вы помогли защитить старшую сестру — принцессу Прайд. Но этого всё еще... недостаточно, — я говорил твердо, выражая свою волю. — Премьер-министр уже готовит бумаги для того, чтобы командующий и вице-командующий ордена служили имперскими рыцарями. Если вы согласитесь служить, он также направит официальные приглашения ордену для вас троих.
Как только я закончил, трое рыцарей опустились на одно колено. Их глаза, полные решимости и твердости, были устремлены на меня. Чувствуя удовлетворение, я не мог не улыбнуться.
— Позволь мне спросить тебя о кое-чем, Артур, — сказал я, поворачиваясь к своему другу. Он смотрел на рыцарей со странным выражением лица, словно подозревая, что они поклонились ему так же, как и мне. — Как ты думаешь, капитан Алан, капитан Каллум и вице-капитан Эрик стали бы подходящими имперскими рыцарями для старшей сестры? Я хочу услышать твое мнение.
Артур начал улыбаться еще до того, как я закончил вопрос. Ответ был ясен. Он отошел от меня и опустился на одно колено, как и остальные рыцари — люди, которых он глубоко уважал.
Я хочу защищать Её Высочество вместе с этими людьми.
Его склоненная голова и поза на коленях передали этот ответ яснее, чем любые слова.
Удовлетворенный, я обратился к трем другим рыцарям:
— Я хочу, чтобы вы трое стали копьями, которые защищают старшую сестру, — сказал я. — Когда у нее не будет щита, вы станете копьями, которые будут отражать любых злоумышленников, приближающихся к ней.
Они немедленно выразили свое согласие.
— Спасибо вам за вашу помощь. Я знаю, что вы продолжите хорошо заботиться о моей старшей сестре.
Я присел, чтобы встретиться взглядом с Артуром.
— Тебе лучше не терять бдительности, Артур.
В отличие от того, как я обращался к другим рыцарям, я понизил голос, чтобы говорить прямо со своим другом. Артур посмотрел на меня, и наши взгляды встретились. Мое выражение лица, казалось, встревожило его.
— Полагаю, ты еще не понял, но это не значит, что я разделяю твои обязанности как имперского рыцаря, — сказал я ему. — На самом деле, они увеличатся. Отныне ты будешь охранять старшую сестру независимо от чрезвычайных ситуаций. Это не будет похоже на то, что было раньше, когда тебя вызывали к ней только в особых обстоятельствах. Тебе лучше быть к этому готовым.
Я усмехнулся, когда глаза Артура расширились.
— Что ты... — начал он, но я хлопнул в ладоши.
— Ну что ж! Как насчет того, чтобы отпраздновать рождение этого нового отряда? — предложил я весело.
Капитан Алан вскочил на ноги. — Черт возьми, да! — Он бросился прямиком к своей полке с алкоголем, чтобы открыть самую дорогую бутылку вина, которая у него была.
— Погоди, Алан! Я уверен, ты знаешь, что нельзя никому рассказывать об этом, пока мы не получим официальные инструкции! Ты понял, верно?! — сказал капитан Каллум.
— Капитан Алан, не принести ли нам еще чего-нибудь перекусить? — спросил вице-капитан Эрик.
Мы с Артуром тоже поднялись.
— Что скажешь, Артур? Думаешь, ты сможешь охранять её достаточно хорошо без меня?
Я одарил его многозначительной улыбкой. Артур издал резкое «Ха!». Но его ухмылка стала мягче, когда он посмотрел на старших рыцарей, уже наполняющих свои бокалы вином. На его лице было выражение чистой гордости, словно он был абсолютно уверен в защите Прайд вместе с этими рыцарями, на которых равнялся. Я был рад. Я сделал всё возможное, чтобы выбрать лучших рыцарей, которых мог найти, как ради Прайд, так и ради Артура.
— Когда дело доходит до защиты Её Высочества, я вряд ли когда-нибудь найду партнера лучше, чем ты, — сказал Артур, похлопав меня по спине.
Эти слова стали для меня большим шоком, чем мягкий удар. Я увидел, как он застенчиво улыбается рядом со мной.
— Мы ведь продолжим защищать Её Высочество вместе, верно?
Он ухмыльнулся и протянул кулак. Я усмехнулся и ответил на жест, стукнувшись кулаком о его.
— Конечно, продолжим.
Его друг... его напарник. Эти неожиданные слова наполнили меня такой радостью, которую я не мог скрыть.
Я ответил ему самой широкой и искренней из своих улыбок.
Продолжение следует…
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод и редактура: TuXoXoDKa
Вычитка и оформление диалогов: Исекайный Сомелье
Работа с изображениями: Animia
— Мы прибудем во Фризию примерно через тридцать минут. Будет ли сейчас подходящее время для отдыха, принц Леон?
— Разумеется, — ответил я с улыбкой.
Премьер-министр Анемона кивнул в ответ. В последнее время я всё чаще путешествовал с ним, так как отец решил отправлять его со мной вместо слуги.
Прошло уже три месяца с тех пор, как моя помолвка была расторгнута. Прайд попросила меня совершить запланированный визит сегодня. По всей видимости, она планировала устроить небольшую вечеринку в особняке премьер-министра Гилберта, а не в замке, где она проживала. Я спросил её о цели вечеринки, опасаясь, что мое присутствие в качестве принца Анемона станет проблемой. Более того, на этот месяц у меня была запланирована встреча, которая накладывалась на вечеринку, поэтому я должен был опоздать. Но Прайд просто настояла на моем присутствии, и мне пришлось признаться себе, что теперь я с нетерпением жду этого события.
«Не могу дождаться встречи с Прайд», — пробормотал я про себя.
Я всё еще так ясно видел её лицо в своих мыслях. Её улыбка, словно нежный цветок, наполняла мои думы. Мое тело стало тяжелым и теплым, убаюканное воспоминанием о принцессе Прайд и мерным покачиванием кареты. У нас еще было время до прибытия в поместье, поэтому я закрыл глаза и позволил себе погрузиться в полудрему. Мое сердцебиение замедлилось, но одна единственная мысль заставила его снова участиться: к тому времени, как я проснусь, я, возможно, смогу увидеть лицо женщины, которую люблю.
— Хватит! Пожалуйста, хватит! Они умрут!
Где я?
— О? Но почему? Это самое естественное наказание в мире. Разве ты так не думаешь?
Не желая слушать, женщина щелкнула кнутом в своих руках. По комнате эхом разнесся очередной леденящий душу крик.
— А-ха-ха-ха! Как забавно! Кто бы мог подумать, что люди могут издавать такие звуки?
Коварная королева насмешливо усмехнулась, глядя на окровавленного и избитого человека перед ней, чьи руки были прикованы цепями над головой. Хотя её лицо было скрыто, я слышал насмешку в её голосе.
Почему я здесь?
— Прекрати! Это всё моя вина! Они ничего не сделали!
Ах. Точно. Она вызвала меня сюда…
— Не сделали? Ты уверен?
Её улыбка натянулась. Она насмешливо оскалилась, глядя на меня, а её щеки и платье были забрызганы кровью.
— Ты опоздал на встречу со своей невестой только потому, что провел ночь, выпивая со своими деревенскими приятелями. Разве не так?
Это была правда. Я проснулся в таверне, свалившись на стол, выпив так много, что даже не мог пошевелиться. К тому времени, как я пришел в себя, меня уже окружила стража. Я до сих пор не мог выбросить из головы взгляд отца, полный разочарования. Я предал отца и свой народ самым ужасным образом, и за это меня справедливо изгнали из Анемона.
— Тебе запрещено ступать на землю этого королевства, за исключением случаев крайней необходимости в качестве принца-консорта Фризии. — Это было последнее, что сказал мне отец. Но отца больше не было, его внезапно забрала болезнь.
— Я, конечно, знала об этой выходке в таверне! Я видела предвидение, где ты валялся пьяным в той самой таверне в то же самое утро.
Она лениво щелкнула кнутом еще раз. На этот раз жертвой стала женщина. Её пронзительный визг пронзил мои барабанные перепонки.
— Ты… ты знала?! — заикнулся я в шоке.
— Знала. Я всё знала. С самого первого дня, как встретила тебя.
Щелк! На этот раз пострадала другая женщина. Она умоляла о пощаде, но её мольбы остались без ответа.
— Я пошла и рассказала последнему королю Анемона всё о том, как ты отключился в таверне. Пф-ф. Ха-ха-ха! Он так легко сдался. Какой дурак.
Она хлестала человека перед собой снова и снова, явно наслаждаясь процессом. Она говорила спокойно и размеренно, но с каждой новой раной, которую она наносила жителям, её искаженное лицо озарялось новым экстазом.
— Боже. Гилберт и Стайл — оба такие бесполезные. Как они могли дать своей собственной королеве бракованный товар в качестве жениха?
Бракованный… Это слово ударило в самое сердце. Но это было правдой. Как человек, как принц, как будущий принц-консорт…
— О-о, я могу начать ревновать…
Слова, казалось, не соответствовали её восторженным глазам и приторному голосу. Ужасный холод пробежал по моему телу. Она получала такое злобное удовольствие от всего этого зрелища. Королева обратила свои сверкающие глаза на меня и начала говорить:
— У меня есть предложение для тебя, мой дорогой Леон. Если эти люди заставили тебя напиться в той таверне, то это делает тебя невиновным. Знаешь, я могу простить одну маленькую ошибку. Виноваты эти отвратительные простолюдины.
Её улыбка превратилась в жуткий оскал. Теперь, когда она стояла спиной к закованным в цепи жителям, они обратили свои полные слез глаза на меня, качая головами в мольбах о своей невиновности.
— Но что, если… Хм. Что, если это ты сам решил провести ночь, выпивая с этими грязными простолюдинами, вместо того чтобы встретиться утром со своей невестой? Это было бы предательством меня и всей Фризии.
Она ударила кнутом по земле. Щелчок болезненно отозвался в моих ушах, заставив меня напрячься.
— Если виноваты они, я казню их на месте. Почему бы и нет? Они распустили руки, коснувшись жениха королевы.
Её каблуки зацокали по каменному полу, когда она медленно подошла ко мне.
— Но если виноват ты…
Это была правда. Это была полностью моя вина.
Я был пьян. Я не помнил, что делал с ними… или случилось ли вообще что-то. Но я помнил, как хотел посетить деревню, когда братья предложили мне вина. Я помнил, как решил не идти, чтобы не позорить свою невесту. Я помнил, как пил вино, которое принесли братья. А потом… пустота. Должно быть, я отключился и поддался своим желаниям.
Независимо от правды, случившееся в таверне было моей ответственностью. Я был тем, кто не устоял перед своими порочными желаниями. Эти люди не заслуживали наказания. Я был тем, кто…
— Тогда Фризия немедленно вторгнется в Анемон.
Я застыл на месте. Слова испарились с моего языка, а челюсть отвисла. Вся кровь в моем теле похолодела.
Фризия… собирается вторгнуться в Анемон?
— Почему бы и нет? — продолжила она. — Твое королевство опозорило меня как королеву. К тому времени, как я закончу, в Анемоне не останется ни травинки.
Она наклонилась так близко, что между нами почти не осталось места для дыхания. Мне хотелось отпрянуть от её ужасной улыбки.
— Итак, что выбираешь? Это была их вина? Или твоя?
Это не был настоящий вопрос. Я ясно видел это по её лицу. Она заставляла меня выбрать жертву. Ей было всё равно, что произошло в гостинице; она просто хотела повод либо пытать этих невинных людей, либо вторгнуться в Анемон. И она знала, что Анемону нечем ответить.
Пять лет назад оба королевства понесли тяжелые потери во время учений новобранцев. Фризия потеряла всех своих новейших рыцарей и даже их командира. Анемон также потерял много рыцарей.
Несколько недель спустя мы обнаружили тела у скал. Оползень похоронил всё, из-за чего невозможно было понять, была ли это вина Анемона, Фризии или третьей стороны. В любом случае, это разрушило отношения между нашими королевствами. Ни одна из сторон не хотела признавать свою вину. В это время обострившейся напряженности фризийские рыцари вошли в наше королевство и одержали решительную победу над нами. Несмотря на потерю своего командира, фризийский орден одолел нас, и многие анемонские рыцари погибли. В конце концов, у нас не было выбора, кроме как сдаться.
После подписания множества договоров мы заключили мир, но теперь все соседние королевства опасались мощи Фризии. Моя недавняя помолвка с их королевой должна была восстановить наш разрушенный союз, но я каким-то образом уже всё испортил.
— Хм. Что же это могло быть? — задумчиво произнесла королева.
Я не мог оторвать глаз от её порочной улыбки, растянутой так широко, что, казалось, её губы вот-вот порвутся. Это была моя вина. Это я заслуживал наказания. Это было… это была не чья-то еще вина…
— Это был не я! — завыл я.
Сердце колотилось в груди, разрываясь на части. Я крепко зажмурился, чтобы избежать её невозможного, широко раскрытого, кукольного взгляда. Мои губы и язык дрожали, когда я выдавливал эти слова, ненавидя каждое из них, по мере того как они слетали с моих уст.
Пленные жители ахнули.
— Вы не можете!
— Нет, мы ничего не делали!
— Принц Леон!
Они кричали и рыдали, борясь со своими цепями. Но непристойный хохот королевы был достаточно громким, чтобы заглушить все остальные голоса в тюрьме.
— Я так и думала! Что еще ты мог сказать? — сказала она.
Она так сильно сотрясалась от смеха, что я подумал, она может выронить кнут. Спустя долгое, ужасное время она подняла голову.
— Ах. Я люблю тебя, мой дорогой Леон.
Гротескное выражение её лица не говорило о любви. Она отбросила кнут и вместо него достала меч. Королева позволила кончику лезвия скрести по полу, приближаясь к своим жертвам. Заключенные метались и кричали, их глаза были полны дикого ужаса, когда они смотрели на свою рыжеволосую жницу.
— Это всё была их вина. Разве не так? — проворковала она.
Металлический лязг подсказал мне, что она взялась за рукоять меча.
— Обязательно смотри. Это момент их суда.
Она подошла к заключенным непринужденно, словно собиралась прогуляться по городу, чтобы насладиться видами. Жители выли о своей невиновности, но всё было тщетно.
— Нееет!
— Принц Леон!
— Пожалуйста, пощадите нас!
— Это не то, что вы думаете!
Я знаю! Я знаю, что они ничего не делали, но…
— Нгх… А-А-А-А-А-А-А-Х-Х!
Крик прорезал мои уши. Кровь покрыла клинок королевы, когда она отсекла мужчине ногу. Мужчина забился в конвульсиях, изо рта пошла пена, а глаза закатились.
— А-ха-ха-ха! Что это был за крик? Ты называешь себя мужчиной? Как жалко.
Она хохотала и подстрекала их, как будто это была игра, а затем двинулась дальше, позволяя мужчине страдать, вместо того чтобы милосердно прекратить его мучения.
— Знаешь, Леон, — сказала она, — эта женщина провела с тобой ночь.
Женщина энергично покачала головой. Её губы дрожали так сильно, что она не могла говорить.
— Это заставляет меня ревновать.
В голосе королевы звучал экстаз в то мгновение, прежде чем она вонзила меч в тело женщины. Заключенная закричала, когда её кровь хлынула на пол, но злая злодейка спокойно направилась к следующей жертве.
— Эта девушка тоже. А-ха-ха, они заставляют меня так ревновать.
Визги наполнили комнату, когда королева нападала на одного за другим, вонзая, разрезая, кромсая и оставляя бедных жителей корчиться в агонии. Её пронзительный хохот смешивался с предсмертными криками невинных людей, отражаясь от холодных каменных стен тюрьмы. Я не мог больше блокировать эти звуки, как не мог остановить дрожь во всем теле. Я хотел кричать, но страх и ужас лишили меня голоса. Это были мои люди. Анемонцы. Невинные люди. И она перебила их прямо у меня на глазах.
Они ничего не делали! Это всё была моя вина! Почему ты причиняешь им боль?! Почему, почему, почему, почему, почему, почему, почему, почему, почему?!
Это была моя вина.
Королева смеялась, как какое-то извращенное ночное чудовище. Болезненный запах металла лишил меня дыхания.
Я хотел кричать. Это была моя вина. Я хотел сказать ей, чтобы она наказала меня вместо этого.
Горло болело. Конечности дрожали. Я врезался в стену, слишком ошеломленный, чтобы стоять дальше. Когда мои зубы застучали, что-то соленое потекло по моим щекам в рот. Только тогда я понял, что вещь, затуманивающая мое зрение и вызывающая головокружение, были слезы, струящиеся по моему лицу.
Мне страшно, мне страшно. Не делай этого, не делай этого, не делай этого, не делай этого, не делай этого! Почему они?! Они не…
— Ах, я просто так ревную, — небрежно сказала королева.
Затем последовал еще один ужасающий крик. Королева отсекла женщине руку. Снова и снова она повторяла одну и ту же фразу, словно заклятие, убеждаясь, что я слышу.
Ревность. Это было оправданием для этой беспорядочной резни моего народа.
— Прекрати… Прекрати! Прекрати!
Я выдавил эти слова из себя, но её смех и крики заключенных заглушили их. Здесь, должно быть, были десятки жителей, их мольбы сменились с «Помогите мне!» на «Убейте меня!», пока королева продолжала свои ужасающие пытки. Я крепко зажмурился, чтобы не видеть этот ад, и обхватил голову руками.
Пожалуйста, пусть всё это будет сном. Пусть это будет ужасный кошмар. С тех пор как я пошел в ту таверну… Нет, с тех пор как я выпил то вино, всё это должно быть кошмаром…
— Ты заставляешь меня так ревновать…
Я открыл глаза и ахнул, когда услышал её голос прямо у своего уха. Её нос почти касался моего, когда она заглянула мне в глаза.
— А-А-А-А-А-А-Х-Х!
Это зрелище вырвало крик из моей груди, и я рухнул на пол, ударившись навзничь. Она выла от смеха, указывая на меня пальцем, её кожа, платье и лицо были покрыты кровью моего народа.
— Ну что, Леон, похоже, теперь они готовы умереть.
Она направила свой меч на жителей, безвольных и окровавленных в своих цепях, а затем улыбнулась мне.
— Но я всё еще хочу повеселиться. Леон, ты любишь меня?
Её восторженная ухмылка растянулась до ушей. Я дрожал, моё дыхание стало прерывистым. Мне нужно было быстро придумать ответ, прежде чем она учинит еще больше насилия.
— Д-да, я люблю тебя, я люблю тебя! — заикался я. — Я люблю тебя! Я л-л-люблю тебя! Правда! Я больше никогда не пойду в ту деревню! Я буду жить так, как ты хочешь! Я сделаю всё, что ты захочешь! Поэтому п-пожалуйста… Пожалуйста…
Просто отпусти их!
Я проглотил эту последнюю, безмолвную мольбу. Она восприняла бы это только как слабость, что означало бы еще больше страданий для людей. Мне было плевать, что будет со мной; она могла разоблачить меня, пытать, убить, что угодно, лишь бы она прекратила мучить этих бедных людей.
— Хорошо, — сказала она. — Тогда я прощу тебя. Ты ведь всё-таки мой жених, и ты любишь меня.
С лязгом она уронила свой залитый кровью меч на землю передо мной. Мой разум опустел. Она оставила меня там, где я сидел, и направилась к стене.
— Ты ведь любишь меня, да?
Эти слова прозвучали как испытание, поэтому я кивал снова и снова.
— Я люблю тебя. Я люблю тебя от всего сердца.
Её улыбка закрутилась, как дым, а глаза расширились до невероятных размеров.
— Тогда бери этот меч и исполни их наказание.
Мои мысли остановились. Что… она… только что сказала?
— Ты ведь сказал, что любишь меня, не так ли? — сказала она. — Что ж, докажи это. Эти люди — преступники, а ты невиновен. Это то, что ты мне сказал. Если это правда, иди и докажи это.
Королева скрестила руки на груди и посмотрела на меня сверху вниз. Дрожащими руками я взял её меч и поднялся на трясущиеся ноги. Анемонцы всё ещё взывали ко мне: «Убей меня… Пожалуйста, убей меня… Поторапливайся… Сделай это… Мы верили тебе… Убей меня… Убей меня». Каждое их слово затягивало петлю на моей шее. Сердце колотилось в груди.
— Давай же, — сказала королева. — Разве ты не видишь, как они страдают? Ты можешь положить конец их боли, мой милый принц.
Я не мог пошевелиться. Меч безвольно висел в моей руке, пока я стоял лицом к лицу с жителями. Это было чудо, что они всё ещё были живы после того, что она с ними сделала, и всё же они смотрели мне в глаза и умоляли о смерти. Они хотели, чтобы я поторопился, поторопился, поторопился.
Убить жителей. Убить этих людей. Убить моих людей.
Серия хрипов вырвалась из моего горла. Я не мог сформулировать ни единого связного слова, даже в своих мыслях. Новые позорные слезы проложили дорожки по моим щекам, когда я поднял меч над головой, целясь в тех самых людей, которых поклялся защищать.
— А-А-А-А-А-А-Х-Х!
Красный. Я не видел ничего, кроме красного.
Кровь брызнула мне на лицо, пропитала одежду, густой и терпкий запах наполнил воздух. Я наносил удар за ударом, мои руки ныли от каждого взмаха. Каждый удар сопровождался мучительным криком, за которым следовала ужасающая тишина.
Снова, и снова, и снова я отнимал их жизни своими собственными руками.
— Ах! Я люблю тебя, Леон. Ты так хорошо справился.
Королева улыбнулась, глядя на меня. Я стоял неподвижно среди смерти, которую причинил. Моё тело было пропитано цветом её волос.
— Посмотри на себя, покрытого кровью этих отвратительных женщин, — сказала она. — Хе-хе… А-ха-ха!
Моя кровь застыла в венах. Сердце бешено колотилось, ноги дрожали, я рухнул на колени. Она хохотала над моим жалким состоянием.
Как я мог это сделать?
Я подверг опасности Анемон, предал Фризию и отнял жизни у тех, кого должен был защищать. Мои руки, которые когда-то касались их, были в их крови. Я всё еще помнил то тепло, которое чувствовал рядом с ними. Решение, которое я принял, чтобы защитить этих людей, закончилось их смертью. Я так сильно заботился о них. Мой народ. Мой драгоценный народ, который я поклялся защищать. Нет, теперь это были холодные куски плоти.
Я убил их.
— До следующего раза, Леон. Я не против, если ты снова сжульничаешь, хорошо? Я буду прощать тебя столько раз, сколько потребуется.
Уголки её губ снова растянулись в улыбке. Свет наполнил её фиолетовые глаза и отразился в малиновых волосах. Прямо перед тем, как повернуться, чтобы уйти, она открыла рот в последний раз.
— Таким образом, мы сможем повторить сегодняшний день, — сказала она, и веселье исказило каждое ужасное слово.
Я сидел на полу, обхватив голову окровавленными руками, и крики наконец вырвались из моего горла.
— Ах… А-ах… А-ааах… А-А-А-А-А-А-А-А-Х-Х!
— Я решила попробовать кое-что необычное для сегодняшнего ужина.
Прошло три месяца с момента расторжения моей помолвки с Леоном. Я решила устроить небольшую вечеринку в особняке премьер-министра Гилберта. Она задумывалась как своего рода извинение перед всеми, кто участвовал в тайной миссии в Анемон, за все те беспокойства и дополнительные усилия, через которые им пришлось пройти. Сам премьер-министр Гилберт был занят делами, поэтому не смог присоединиться к нам. Его жена, Мария, и их дочь, Стелла, также попросили их извинить, предпочтя уединиться в более тихой комнате дома. Мне было жаль, что я не смогу их увидеть, но они всё равно любезно предоставили свой дом в качестве места проведения, так что жаловаться я не могла.
Большая часть моей свиты должна была присутствовать, включая Стайла, Тиару, Артура, капитана Каллума, капитана Алана, вице-капитана Эрика, Вала, Сефек и Кемета. Леон, который отправил ингредиенты для ужина заранее, должен был приехать немного позже. Чувствуя прилив мотивации, я попросила Тиару помочь мне сварганить кое-что совершенно новенькое для сегодняшнего ужина, кое-что особенное, чтобы я могла отблагодарить всех.
— Тиара и я подготовили кое-что из этого, а остальное было сделано поварами замка под моим руководством, — сказала я гостям, собравшимся вокруг стола.
Я подала знак горничным, и они убрали салфетки, накрывавшие еду. Вид угощений встретили хором восторженных возгласов. Всех привело в восторг не только само блюдо, но и огромное количество блюд. Каждое из них я готовила раньше в своей прошлой жизни. Это были блюда простолюдинов из другой вселенной. Я хотела приготовить что-то более изысканное, но для большой группы людей проще оказалось сделать выбор в пользу более простых блюд. Повара выглядели шокированными — и даже немного испуганными — моими инструкциями, когда я описывала им эти блюда, приговаривая: «Какой странный метод приготовления!» и «Что это вообще за ингредиенты?!». Но я была уверена, что еда станет хитом.
Крокеты, жареная курица и свинина с имбирем — это лишь некоторые из блюд, которые я запланировала. Немного скучно, конечно, и, возможно, это не то, что обычно представляют себе как классическую праздничную еду, но я выбирала их, основываясь на том, чего бы мне самой хотелось в прошлой жизни. К тому же всё это было достаточно легко приготовить по памяти. Рагу и по-о-фё уже существовали в этом мире, поэтому я избегала их в пользу того, что было бы более редким и интересным.
На десерт мы с Тиарой вместе работали над созданием разнообразия сладостей. Честно говоря, это стало нашим приоритетом. Мы начали с выпечки, такой как маленькие булочки со вкусом дыни, в состав которых входили ингредиенты, редко встречающиеся в нашем королевстве. Тем не менее, их было легко приготовить в больших количествах, как только у нас было всё необходимое. Всё это больше напоминало визит к бабушке, чем изысканную вечеринку для королевских особ.
На самом деле, было своего рода чудом, что этот ужин вообще состоялся. Два года назад, когда мы устраивали вечеринку в честь выздоровления Марии, я пыталась приготовить что-то для празднования. Каждая моя попытка заканчивалась полным провалом. Даже самая обычная еда превращалась в странную жидкость или груды пепла. Как и королева Прайд из ORL, я была совершенно неспособна к домашним делам, таким как готовка. Подобно тому, как читы финального босса Прайд усиливали меня, её недостатки тормозили меня. Сколько бы раз я ни пыталась готовить вместе со Стайлом и Тиарой, я ничуть не совершенствовалась.
Теперь, причинив столько горя Тиаре, Стайлу и Артуру, я отчаянно хотела выразить свою благодарность. Чтобы порадовать их, я поставила цель победить этот единственный навык, который так упорно ускользал от меня.
Изначально я планировала, чтобы всю работу сделали повара замка, но это не было бы очень искренним подарком. Вместо этого я решила внести последние штрихи в еду. И тут мне в голову пришла идея.
«Держу пари, я смогу готовить вполне нормально, пока я с Тиарой».
Как у героини отомэ-игры, «читы» Тиары проявлялись в форме более традиционно женских хобби. Даже будучи полным новичком, она была очень искусным кулинаром и ей удавалось добиваться впечатляющих результатов во всём, что бы она ни делала. Я надеялась, что, следуя её примеру, я стану такой же хорошей… или, по крайней мере, сносной.
Что еще важнее, в игре была сцена, где Тиара и Леон готовили вместе. Леон был всего лишь принцем, и к этому моменту он уже был с разбитым сердцем и жил затворником в замке. Это был его самый первый опыт в кулинарии. Поначалу ему было тяжело, но как только Тиара присоединилась к нему, им двоим удалось приготовить вкусную еду.
Мой план состоял в том, чтобы положиться на ту же силу, чтобы сделать сегодняшний ужин успешным — и это сработало. Поддержка Тиары позволила мне временно сломать свое кулинарное проклятие и создать нечто большее, чем жидкая еда и пепел. Однако, когда я попыталась повторить это самостоятельно после, меня ждала обычная гора неудач.
Я откусила один из десертов, которые мы сделали, проверяя конечный результат. В тот момент, когда сладость коснулась моего языка, я заключила Тиару в триумфальные объятия. Тиара, в своей обычной манере, радостно ответила: «Ты сделала их такими вкусными и такими быстрыми! Ты удивительная!» К сожалению, она не знала, что это было одноразовое чудо, которое я могла повторить только с её помощью.
— Это новые блюда, которые я придумала для сегодняшнего вечера, — сказала я гостям, ожидающим вокруг стола. — Повара замка приготовили их. Десерты мы с Тиарой сделали сами. Надеюсь, вам они понравятся после ужина.
Все мои гости с восхищением разглядывали блюда. Я сжала руки в кулаки, чтобы унять волну нервозности, ожидая их вердикта. Когда я описала всю еду, внимание всех почему-то задержалось на десерте. Привлекательность поедания домашних угощений Тиары, должно быть, была слишком сильной, чтобы устоять. Поскольку они были так зациклены на сладостях, я добавила: — Конечно, вы можете есть в любом порядке, в каком захотите.
Я сделала шаг назад и закончила словами: — Хорошо, все. Пожалуйста, наслаждайтесь сегодняшним ужином.
Гости немедленно устремились к десертам. Это было последнее, чего я ожидала. Мы увлеклись и приготовили слишком много сладостей, но Тиара и Сефек были единственными другими девушками на вечеринке, поэтому я задавалась вопросом, останется ли что-нибудь после. Я никогда не предполагала, что такие люди, как капитан Алан или Вал, интересуются сладостями. Стайл и капитан Каллум казались теми типами людей, которые едят свои блюда в правильном порядке. И всё же все они ринулись к столу первыми. Я не была уверена, было ли это воздействием Тиары или они действительно так сильно любят сладости.
— Черт, это так вкусно! Каллум, попробуй один из них! Они очень сладкие! — сказал капитан Алан.
— Алан, не держи шпажку обеими руками, — сделал ему замечание капитан Каллум. — Но ладно, я тоже попробую.
— О, вы собираетесь попробовать что-нибудь из этого? — спросил вице-капитан Эрик. — Они невероятно мягкие и вкусные. Я никогда раньше не пробовал ничего подобного.
— Да, я возьму! — ответил капитан Алан. — О, Каллум, дай мне одну из тех круглых хлебных штук. Те, что выглядят такими жесткими.
— «Жесткими» — не очень хорошее название для них, — сказал капитан Каллум, отрывая кусочки дынного хлеба и протягивая их капитану Алану и вице-капитану Эрику.
— Ничего себе. Снаружи как корочка, но внутри приятно сладкий, — отметил капитан Алан. — Такой приятный баланс вкусов и текстур.
— Ух ты! Это сладко, но очень вкусно! — согласился вице-капитан Эрик. — Мне нравится эта внешняя часть! Каллум! Дай мне еще таких!
— Можешь пойти и взять себе сам со стола с десертами, если так сильно хочешь. М-м, да, мне этот тоже нравится.
Капитан Каллум держал шпажку с данго. Когда он сорвал один из трех шариков и отправил его в рот, его брови подскочили вверх. Я не могла поверить, как сильно всем понравились сладости. Вице-капитан Эрик тоже набросился на данго, в то время как капитан Алан продолжал говорить о хлебе — очевидно, необычном лакомстве в этом мире.
— Видишь?! Я же говорил! Он тааакой пушистый! Как, черт возьми, ты делаешь хлеб таким пушистым? Он как облако! Постой, это вообще хлеб?!
— Думаю, это больше похоже на кекс, — сказал капитан Каллум. — Он сладкий и мягкий, а вкус такой нежный.
Вице-капитан Эрик уставился на свое данго. — Мне действительно нравятся эти штуки на шпажках. Они такие мягкие. Я мог бы полностью подсесть на эту текстуру.
— Правда? — спросил капитан Каллум. — Эрик, я думал, ты не любишь пробовать новое?
— Обычно, конечно, нет, но я точно не собираюсь упускать это!
Рыцари шутили как старые друзья, пробуя сладости. Я начала чувствовать себя неловко от всех их шумных похвал десертам. Рыцари находили еду очень необычной, но в моей прошлой жизни я могла бы найти эти продукты в любом супермаркете. Здесь же, во Фризии, им приходилось прикладывать огромные усилия, чтобы достать для них нужные ингредиенты.
Я была так рада видеть, что эти трое наслаждаются моментом. Теперь они станут моими имперскими рыцарями, вместе с Артуром, конечно. Они будут работать посменно, но я смогу узнать их всех довольно хорошо.
— Я так рада видеть, что им всё нравится! Правда, сестра?
Я обернулась и увидела ухмыляющуюся мне Тиару.
— Да. Спасибо, Тиара. Я бы никогда не смогла сделать это без тебя.
— Это неправда! Я просто следовала тому, что делала ты. И это был твой рецепт, так что ты, по сути, сделала всё сама!
Она схватила меня за руку и потапила к столу. — Тебе тоже стоит поесть, сестра! Как только мы выберем десерты, давай пойдем к брату и Артуру. Я хочу услышать, как им всё понравится. — На её лице заиграла озорная улыбка.
После того как мы с Тиарой выбрали несколько десертов на тарелки, мы нашли Артура и Стайла. Они стояли рядом, уплетая пирожные и сладости. Я искала на их лицах отвращение. Даже когда я его не обнаружила, я всё равно приближалась с трепетом. Они знали лучше многих, какой ужасной обычно была моя стряпня. Страх, надежда и смущение боролись во мне, пока я собиралась с духом, чтобы заговорить.
— Артур, Стайл, — сказала я, сердце подкатило к горлу. — Как вам еда? — Моя грудь сжалась в ожидании их вердикта.
— Всё очень вкусно.
— Эта штука очень хороша.
Артур и Стайл ответили одновременно. Искренняя доброта и энтузиазм в их голосах мгновенно успокоили меня.
— Это здорово слышать. Там еще остались основные блюда, но как вы думаете, найдется ли для них место? Не будет ли это слишком тяжело для ваших желудков? — спросила я, склонив голову набок.
— Мы справимся! — сказали они в унисон.
Я усмехнулась про себя. Они действительно любили сладости. Я не могла в это поверить.
— Брат, Артур, пожалуйста, попробуйте и это! Сестра рекомендует! — сказала Тиара, указывая на мою тарелку. Они с жадностью уставились на мою тарелку, а затем посмотрели на меня.
— Всё верно, — сказала я, кивнув. — Я бы хотела, чтобы вы и Тиара попробовали их.
Чувствуя смущение, я не могла не улыбнуться. На моей тарелке было несколько кусочков дынного хлеба, который мне нравилось печь в прошлой жизни. Это была просто маленькая версия, чтобы всем было удобнее перекусить, ничего особо впечатляющего, но мне очень нравился этот маленький размер.
— Я всё испортила в прошлый раз, когда пыталась готовить для вечеринки премьер-министра Гилберта, — сказала я.
Моя улыбка стала неловкой, когда я вспомнила то воспоминание. Когда я посмотрела на них, я поняла, что они тоже помнят ту ужасающую попытку; не было смысла ходить вокруг да около.
— Вот почему я хочу, чтобы вы попробовали то, что я приготовила в этот раз. Мне наконец удалось испечь их как надо.
Действительно было ощущение, что в этот раз мне удалось приготовить совершенно другую еду. Было приятное чувство — иметь возможность представить трио мою вторую и успешную попытку приготовления этого лакомства. Я просияла еще до того, как они сами попробовали.
— Сегодняшняя вечеринка для всех тех людей, которые мне помогали, но я сделала эти специально для вас троих, так что это самые особенные из всех десертов. Вы так беспокоились обо мне и в итоге стали огромным источником поддержки в моей жизни.
Я отвернулась, чувствуя, как стыд начинает жечь мои щеки. Однако я всё ещё чувствовала пронзительные взгляды Артура и Стайла на себе. Что мне делать? Если они скажут, что не хотят пробовать тот отвратительный, пепельный хлеб, который видели раньше, я, наверное, никогда не оправлюсь от смущения.
Именно тогда Тиара протянула руку и взяла дынный хлеб своими тонкими пальцами. Её крошечный ротик широко открылся, и всего за два укуса она уже съела половину. До этого она отказывалась пробовать десерты, говоря, что хочет поесть вместе со всеми и не испортить сюрприз во время готовки. Теперь она довольно мурлыкала с набитым ртом, её глаза сияли, а на лице расцвела улыбка.
— М-м! Сестра! Это тааак вкусно!
Её восторженный комплимент вызвал прилив радости в моем сердце. Она не просто говорила это; она действительно имела в виду. Она даже запихнула остаток хлеба в рот тремя большими укусами.
— М-м-м!
Артур и Стайл наблюдали с покрасневшими лицами. После такой подчеркнутой похвалы Тиары они потянулись за хлебом — но Тиара заблокировала их, выхватив у меня тарелку с экспертной своевременностью. Я наблюдала, не зная, что делать, пока она держала по тарелке в каждой руке.
— Сестра, почему бы тебе не воспользоваться возможностью и не покормить брата и Артура самой? — сказала Тиара.
— Что?! — вскрикнули Стайл и Артур. Их лица залились еще более глубоким оттенком красного. На мгновение я испугалась, что они подавятся едой.
— Это угощения, которые сестра приготовила, так усердно работая, — продолжила Тиара. — Думаю, так будет гораздо особеннее!
Тиара ухмыльнулась мне, полностью игнорируя взгляды парней. Она была права: я готовила этот дынный хлеб, вкладывая в него самые разные особые чувства, но Артур и Стайл этого не знали. Для них это были просто глупые десерты, наспех сделанные пекарем-любителем. Если я действительно хотела, чтобы они поняли, что я чувствовала, пока пекла это, то, может быть, предложение Тиары было не такой уж плохой идеей.
Я кивнула и выразила свое согласие. Я взяла один из кусочков хлеба с её тарелки и протянула его в сторону Артура, который стоял прямо передо мной.
— Вот, держи, Артур.
Принцесса Прайд протягивала кусочек хлеба прямо к моему рту.
— Ч-что?!
Мое лицо пылало. Прилив радости в груди грозил сбить меня с ног. Знания того, что она приготовила этот хлеб специально для нас, было уже достаточно, чтобы переполнить меня, но теперь она собирается покормить меня им? Я посмотрел на Стайла и Тиару в поисках поддержки, но Тиара лишь ухмыльнулась и сказала: «Если не хочешь есть, я с радостью заберу его себе».
Ни за что на свете! Я с усилием приоткрыл рот, но так нервничал, что челюсть вот-вот могла свести судорогой. Пальцы самой принцессы Прайд поднесли хлеб прямо к моему рту.
Ам. Я сделал робкий укус. Внешняя сторона была твердой, но сладость наполнила мой рот. Даже после того, как я проглотил его, эта сладость осталась на моем языке.
— Это… действительно вкусно.
Я точно не знал, как ответить — мне едва удалось сдержать улыбку, пытавшуюся растянуть мое лицо. Я действительно думал, что на этом всё закончится, но Прайд продолжала протягивать хлеб ко мне.
— Здорово! — сказала она, предлагая мне еще кусочек.
Мне придется съесть всё это вот так?
Я не мог с этим справиться. Я просто хотел покончить со всем этим побыстрее. Мое лицо становилось всё горячее и горячее, и я глотал воздух. Я закрыл глаза, открыл рот пошире и сделал второй укус, просто чтобы отвлечься от жара на щеках. К сожалению, я перестарался.
Её гладкая кожа коснулась моих губ, и я резко открыл глаза. Принцесса Прайд удивленно моргнула. Я увлекся и прихватил зубами не только хлеб, но и пальцы принцессы Прайд!
— О нет! Я-я очень извиняюсь!
Я проглотил хлеб и отпрянул от неё. Тот же сладкий вкус наполнил мой рот, но я не был уверен, исходил ли он от вкуса еды или от физического ощущения её пальцев.
— Не волнуйся. Ты меня не укусил, — небрежно ответила Её Высочество.
Смущенная улыбка скользнула по её губам, но ей нечего было стесняться. Проблема здесь была вовсе не в том, что я её укусил. Она была совсем в другом! Но она просто потянулась ко мне, словно хотела заверить меня, что её пальцы целы.
— Ха!
С этим глупым возгласом она нежно ущипнула меня за щеку. Я задержал дыхание на мгновение, пока её бледные тонкие пальцы сжимали мою кожу.
— Вот так. Теперь мы квиты, — сказала она с озорной улыбкой. С такого близкого расстояния этой улыбки было достаточно, чтобы выбить весь воздух из моих легких. Её лицо в этот момент было таким милым. — Артур, спасибо, что так сильно беспокоишься обо мне. Ты был для меня такой поддержкой.
Мое лицо уже было готово вспыхнуть пламенем, но принцесса Прайд нанесла еще один удар. Черт. Кажется, мой мозг больше не работает.
Я знал, что, вероятно, покраснел до корней волос, но ничего не мог сделать, чтобы скрыть это, поэтому просто кивнул в ответ, слишком напуганный, чтобы говорить. Мое сердце стучало в ушах. Одно дыхание могло сбить меня с ног.
Затем Её Высочество протянула кусочек хлеба Стайлу.
— Вот, держи, Стайл.
После того как я стал свидетелем этого спектакля Артура, меня охватил ужас, когда пришла моя очередь. И всё же не было ни единого шанса, что я отвергну это предложение Прайд. Даже несмотря на то, что лицо горело от жара, я открыл рот для первого укуса. То, что старшая сестра кормит меня с рук, заставляло чувствовать себя маленьким ребенком, что само по себе было достаточно неловко. Мне хотелось бы, чтобы Артур и Тиара не стояли здесь, наблюдая за всем этим, но, честно говоря, то, что Прайд видела это — было хуже всего.
Мягкий хлеб коснулся моих губ, и я откусил кусочек. Внешняя сторона теста была хрустящей; она приятно щекотала рот. Я жевал и глотал, наслаждаясь более мягкой начинкой, а также сладостью корочки.
— Я никогда раньше не пробовал такого вкусного хлеба, — сказал я.
Я собирался сказать что-то гораздо более красноречивое, но вся эта головокружительная ситуация стерла все слова из моей памяти. Всё, что я мог сделать, это ответить на улыбку Прайд своей собственной. Было легче просто продолжать есть, пытаясь скрыть свою реакцию, чем барахтаться, как Артур. Чем больше я ел, тем ближе пальцы Прайд подбирались к моему рту. Мое сердце бешено колотилось. Даже не осознавая этого, я тянулся за укусом за укусом, чтобы доесть остатки хлеба. Я смаковал вкус и уже собирался поблагодарить Прайд снова за её старания, как вдруг…
— Стайл, у тебя тут немного…
Рука Прайд потянулась к моему рту. Образ того, как Артур совершал неловкие движения, промелькнул у меня в голове, заставив тело напрячься. Её изящные пальцы приблизились и нежно коснулись моих губ. Затем они скользнули вверх к моей щеке.
— У тебя на лице были крошки, — объяснила Прайд. Она отстранилась, снова одарив меня той чарующей улыбкой, более прекрасной, чем любой цветок.
— П-прошу прощения… — Волна стыда едва не раздавила меня. Мое лицо горело огнем. Я больше не мог смотреть ей в глаза. Я обедал с Прайд много раз прежде, но она никогда прежде не смахивала крошки прямо с моего лица.
Пальцы Прайд… были на моих губах!
Не в силах скрыть румянец на щеках, я рассматривал пол вместо того, чтобы смотреть на неё. Раздался нежный смех.
— Стайл, спасибо, что выслушал всё, что я хотела сказать, — произнесла Прайд. — Это сделало меня очень счастливой.
Этот контрольный удар лишил меня дыхания. Я одновременно отчаянно хотел не сводить глаз с направленной на меня улыбки и в то же время боялся разрушительного воздействия этого прекрасного выражения лица. Конфликт чувств заставил меня застыть, поэтому единственное, на что я был способен — это кивок.
— И тебе тоже, Тиара. Спасибо, что отчитала меня, когда это было нужно.
Прайд погладила Тиару по волосам. Младшая принцесса улыбнулась, расслабившись от прикосновения. Она дернула Прайд за руку и предложила им пойти попробовать еще какие-нибудь сладости. Затем они обе передали свои тарелки ближайшей горничной и ускользнули обратно к десертному столу.
— Эй, Стайл.
Голос Артура вырвал меня из оцепенения, и я убрал руку, которой закрывался, от своего покрасневшего лица. Я увидел, что он сидит на корточках на полу, закрыв лицо обеими руками. Его румянец всё еще был отчетливо виден в просветах между пальцами.
— Что? — спросил я.
Он испустил долгий вздох. — Я просто так чертовски счастлив. Мне правда хочется сейчас заплакать.
— Прекрати. Ты заставляешь меня тоже хотеть заплакать.
Моё горло перехватило, и я прикусил внутреннюю сторону щеки, чтобы сдержаться. Я прижал пальцы к своим очкам в черной оправе, надеясь, что этот жест скроет хотя бы часть моего лица.
— Да… — слабо пробормотал Артур. Он снова вздохнул. Для двух людей, которые думали, что у них больше никогда не будет такого особенного дня с Прайд, вся эта сцена была ошеломляющей. Я знал, что мы оба будем вечно беречь это сладкое воспоминание.
— Добро пожаловать, принц Леон! — воскликнула Тиара.
— Привет, Тиара. Спасибо.
Леон наконец прибыл примерно в середине вечеринки. Я была просто рада, что он вообще смог приехать, учитывая, насколько он был занят на своей встрече. Пока Тиара и рыцари приветствовали его, Стайл бесшумно скользнул ко мне сбоку.
— У меня было предчувствие, что ты пригласишь принца Леона, старшая сестра.
Когда Леон впервые приехал в наше королевство с визитом, Стайл был настороже рядом с ним из-за того инцидента с поцелуем. К счастью, с тех пор он стал намного открытее в общении с Леоном. Я думала, что он немного перегибает палку, но решила, что он просто волнуется, как бы Леон не попытался поцеловать и Тиару. Даже Артур, казалось, был напряжен в присутствии принца.
— Я попросила его прислать мне ингредиенты из-за моря для сегодняшнего ужина, — ответила я. — К тому же, он был частью всего нашего путешествия в Анемон.
Леон был больше, чем просто частью. Мы с ним доставили так много хлопот всем остальным, когда были в Анемоне. Я надеялась, что приглашение его не заставит других моих гостей чувствовать себя неловко.
— На самом деле, я с радостью приму приглашение, — ответил тогда Леон. — В конце концов, я в большом долгу перед ними всеми.
Он был поистине идеальным принцем — искушенным в высшем обществе, чувственным и идеально подходящим на роль следующего короля. Однако была одна вещь в Леоне, которая до сих пор сбивала меня с толку.
— Вал! Ты пришел!
— А? Леон, ты здесь? Какая тоска.
По какой-то причине он действительно очень любил Вала.
После того как он закончил здороваться со мной и остальными гостями, Леон — его глаза сияли — окликнул Вала, который был занят тем, что пробовал всю еду, разложенную на столе. Вал полностью проигнорировал появление Леона, целиком сосредоточившись на том, чтобы накладывать еду в свою тарелку для Кемета и Сефек.
Леон, который посещал мое королевство только с запланированными остановками в рамках нашего союза, и Вал, доставщик, который лишь изредка заглядывал в замок, почти не контактировали друг с другом. И всё же каждый раз, когда Леон приезжал в замок, он всегда спрашивал нас, не заходил ли Вал. Он даже планировал свои визиты так, чтобы они выпадали на дни, когда, как он знал, Вал должен был вернуться из поездок. Я могла понять его благодарность за то, что Вал спас его из таверны, но его интерес, казалось, выходил за рамки этого. Возможно, дело было в том, как Вал обращался с Леоном — словно тот был обычным человеком, а не принцем.
Прежде чем ситуация приняла худший оборот, я объяснила Леону всё о прошлой работе Вала, контракте о верности и о том, что он был частью группы, которая пять лет назад напала на анемонских рыцарей. Я была уверена, что по крайней мере из-за этого последнего факта он разозлится, но вместо этого он ответил: «Я не буду больше винить человека, который уже искупил свои грехи. В конце концов, именно благодаря ему Фризия смогла спасти наших рыцарей».
Я была потрясена, услышав такое принятие. Затем Леон добавил шепотом: «Ну, если бы он кого-то из них убил, тогда, возможно, я бы не отпустил его так легко». Хотя он улыбался, когда говорил это, это дополнение слегка напугало меня.
Леон спросил, не могу ли я сделать для него исключение в контракте Вала. Он хотел, чтобы Вал вел себя свободно в его присутствии, несмотря ни на что. Мне пришлось отказать, особенно когда Вал усмехнулся: «Хочешь умереть, да, принц-мальчишка?»
Но Леон, как всегда уверенный в себе, просто усмехнулся. — Я не умру. Не от твоей руки.
Молча я согласилась. В игре Леону удалось победить Прайд. Это делало его более чем достойным противником для таких, как Вал.
В итоге я изменила правила так, чтобы Вал мог проявлять неуважение, лгать, хранить секреты и идти против Леона. Вал не казался особо благодарным. Скорее, он выглядел раздраженным тем, что Леон так привязался к нему. Невероятно, но теперь Валу приходилось мириться с симпатией к нему как Леона, так и Тиары. Казалось, он предпочел бы просто оставаться незамеченным. В течение последнего года Тиара приглашала его в свою комнату, чтобы он исполнял обязанности сопровождающего для Кемета и Сефек, пока они втроем собирались вместе. Но хотя детям, возможно, и нравилась компания Тиары, они казались немного ревнивыми из-за того, что Леон посягает на внимание Вала. Это было почти как любовный треугольник.
— Эй! Иди принеси еще еды! — потребовал Кемет.
— Я хочу этого, Вал! — сказала Сефек.
Они заговорили, как только Леон подошел, чтобы увести Вала от них, но, конечно, преданность Вала оставалась с детьми, которых он спас из трущоб. Всё это было как-то по-своему очаровательно.
— Вал, что скажешь, если мы как-нибудь выпьем еще? У меня есть отличное спиртное, которое, я думаю, тебе понравится, — предложил Леон.
— Только если мне не придется делиться им с тобой. — Несмотря на всё свое ворчание, Вал, казалось, ладил с Леоном лучше, чем с большинством людей. Это было довольно странное зрелище.
Во время секретной миссии в Анемоне не казалось, что Вал вообще заботится о принце. Леон сказал, что хочет поблагодарить человека, который спас его, поэтому я представила их друг другу. Контракт о верности заставлял Вала быть уважительным и вежливым, поэтому он низко поклонился и поприветствовал Леона со всеми подобающими формальностями.
Однако, как только я позволила Валу проявить неуважение, Леон снова поблагодарил его, и Вал показал свое истинное лицо. — Я сделал это не ради тебя, — проворчал он. Я напряглась от этого язвительного замечания, но Леон отмахнулся, совершенно невозмутимый. По-видимому, он всё еще видел в Вале своего спасителя, поэтому грубость никогда не вставала на пути его привязанности.
— Что ты ешь? — спросил его Леон. — Думаю, я тоже попробую одно из этого.
— Делай что хочешь. На самом деле, тебе лучше убирать свою задницу к другому столу, пока ничего не осталось. Госпожа приготовила всё это вручную.
— Прайд?!
Вал попытался поторапливать Леона, пока говорил, но Леон повернулся ко мне, его нефритовые глаза были широко раскрыты и ясны. Я поспешила объяснить, что Тиара помогала мне приготовить всё это, но он всё равно помчался к десертному столу. Похоже, даже идеальный принц не смог устоять перед домашними угощениями Тиары.
Остальные гости наконец наелись десертов, и пришло время переходить к основным блюдам. На столе оставалось лишь несколько десертов. Я не могла поверить, что у кого-то еще остался аппетит после всех этих сладостей, но, может быть, мужчины могли съесть больше, чем я. Слава богу, я отложила понемногу всего для Леона до его приезда.
— Эй, госпожа, это одно из тех блюд с редкими ингредиентами? — спросил меня Вал.
Он стоял перед основными блюдами, хватая еду прямо с подносов. Он даже не удосужился положить что-то на тарелку, поедая прямо с рук, пока я не приказала ему использовать тарелку. Вал замер, оценивая крокет в своих руках.
— Нет, в них используется картофель, бобы и панировочные сухари, так что ничего необычного в них нет.
Вал нахмурился, погрузившись в свои мысли. По бокам от него Сефек и Кемет воровали крокеты из его тарелки и уплетали за обе щеки. Вал ел с таким же энтузиазмом, даже потребовав рецепт после нескольких укусов. Я задавалась вопросом, понравились ли они ему. Темнокожий Вал казался мне тем парнем, которому понравится карри, не то чтобы у меня были какие-то доказательства. К тому же, у меня не было шанса приготовить карри с нуля в мире без порошка карри.
— Конечно, но… ты планируешь готовить это?
— Я похож на парня, который готовит? — огрызнулся он.
Кемет улыбнулся и крикнул: — Они вкусные! Мы можем попросить мистера Бэйла приготовить их! — По-видимому, этот «мистер Бэйл» владел таверной, которую часто посещал Вал. Надеюсь, я не создаю больше работы для бедного человека, поделившись рецептом.
— Мне тоже нравятся эти, — сказала Сефек, откусывая свой крокет.
— Вы даже не притронулись к другой еде, — сказала я им. То, как Вал поглощал одни углеводы, разожгло мое любопытство. — Вам они не надоели?
— Что еще ты хочешь, чтобы я съел? — ответил Вал, подняв бровь.
Прямо перед тобой целый банкет!
— Если хочешь что-то к крокетам, попробуй это… — предложила я.
Я взяла треугольную еду — богатый углеводами продукт, который часто подавали к жареной пище — и завернула в него крокет, после чего протянула Валу. Он без колебаний вцепился в него. Он присел и проглотил половину крокета за раз, откусывая то с одной, то с другой стороны. Он едва успел проглотить, как облизнулся и объявил, что «не так уж плохо».
— Пожалуйста, ешь прилично, — сказала я.
Он сжимал крокет обеими руками, хотя, возможно, это была моя вина, что я подала его ему таким образом. Вал просто раздраженно поморщился и выхватил надкушенный рисовый шарик с моей тарелки. Затем он целиком засунул его в рот.
На этот раз Сефек подала голос, чтобы отчитать его: — Ты не можешь просто так брать еду госпожи!
Я вздохнула. — Это вечеринка, так что гости могут есть всё, что им нравится… Просто, пожалуйста, не съешьте всё. Должно хватить на всех.
Вал просто пожал плечами и навалил крокеты в свою тарелку. Он даже не взглянул на остальное угощение.
— Тебе они правда нравятся, да? — выпалила я. Вал взял один из своих крокетов и откусил его, убеждаясь, что я вижу.
— Хочешь кусочек, госпожа?
Он проглотил оставшийся крокет за один укус, а затем схватил еще один со своей тарелки, эффектно протягивая его мне в дразнящей манере.
Эм, я та, кто предоставила всю эту еду для тебя, — подумала я, но быстро откусила кусочек.
Было бы невежливо воровать чужую еду, поэтому это был лишь быстрый укус. Я подняла голову, украдкой оглядела комнату и с облегчением вздохнула, когда оказалось, что только эти трое стали свидетелями моего импульсивного поступка.
Когда я снова посмотрела на Вала, его глаза были широко открыты, а рот приоткрыт. Редко когда мне удавалось застать его врасплох. Теплое чувство победы защекотало у меня в груди.
Я проглотила и одарила его довольной маленькой улыбкой. — Да, это вкусно.
— Скажешь тоже, гадость, — пробормотал Вал, отворачивая голову.
У него определенно хватило наглости называть меня гадкой. Конечно, я особа королевской крови, но он сделал то же самое. Может быть, он предъявлял ко мне более высокие требования.
Вал передал крокет, который я надкусила, Сефек, а затем взял другой для Кемета. Он почесал голову и опустил глаза в пол. Неужели я действительно так разозлила его тем одним укусом?
Я заговорила, внезапно почувствовав вину. — Эм, в любом случае, я обязательно подготовлю рецепты для вас!
— Что?! Вы позволите нам получить рецепты?!
Этот крик исходил не от Вала, а скорее от капитана Алана. Когда-то он был довольно робок в присутствии королевских особ. Я была рада видеть, что он чувствует себя более комфортно, служа моим имперским рыцарем. В данный момент, однако, он выглядел смущенным своим собственным криком. — Э-э… Я имею в виду… Эм…
Рядом с ним капитан Каллум вздохнул, держа миску с супом в одной руке. — Эти блюда действительно очень вкусные, — сказал он. — Если вы будете так добры поделиться рецептами, мы могли бы передать их в столовую ордена, чтобы все остальные рыцари тоже могли насладиться ими.
Вице-капитан Эрик, немного позабавленный паникой капитана Алана, кивнул в знак согласия. И он, и капитан Алан несли тарелки, переполненные жареной курицей. Они напоминали голодных подростков — образ, от которого я усмехнулась про себя.
— Капитан Алан, это свиное блюдо тоже очень вкусное, — добавил Артур.
У Артура была тарелка, доверху набитая свининой с имбирем. Капитан Алан потребовал попробовать, и так мясные блюда начали переходить из рук в руки между мужчинами. Даже Стайл потягивал суп из миски. Казалось, у всех мужчин была одна общая клетка мозга, которая кричала: «Мясо!». В этом смысле они все были так похожи.
— Стайл, ты собираешься есть что-то, кроме супа? — сказал Артур.
— Я не такой едок, как ты. Сейчас это идеально. Вот, попробуй немного. — Стайл протянул свою ложку Артуру, как мать, кормящая своего ребенка. У меня сложилось впечатление, что он, должно быть, действительно наелся всеми десертами. На самом деле, он съел гораздо больше, чем обычно. Это было странно, особенно потому, что я знала, что он не большой любитель сладкого.
После того как Артур попробовал кусочек, предложенный Стайлом, он наконец немного расслабился. Он повернулся, чтобы оценить большую кастрюлю супа на столе; очевидно, у него был довольно хороший аппетит. Неподалеку капитан Каллум жевал рисовый шарик. Мы ели вещи вроде ризотто в моем королевстве, но этот способ поедания был новым. Было примечательно видеть, как даже такой стройный рыцарь, как капитан Каллум, с таким аппетитом набрасывается на еду. Втайне я была рада видеть, что они все наслаждаются едой, популярной в моей прошлой жизни в Японии. Возможно, когда-нибудь я смогу расширить ассортимент еще больше и познакомить это королевство с такими вещами, как маринованные овощи.
— Всё очень вкусно, Прайд, — сказал Леон.
Он только что вернулся от десертного стола. На его тарелке лежали половинки каждого десерта. Он сказал, что хочет попробовать всё, но мог осилить только половину порций, поэтому попросил горничную нарезать их для него. По-видимому, он был малоежкой, как и Стайл. Я была просто счастлива видеть, как он наслаждается всеми угощениями с широкой улыбкой.
— Что ты скажешь насчет того, чтобы поделиться рецептами и со мной тоже? Я бы хотел, чтобы народ Анемона тоже мог насладиться этим.
— Я думаю, рыцари смогут приготовить жареную курицу из простых ингредиентов, так что я буду рада передать хотя бы этот рецепт, — сказала я.
Свинина с имбирем, с другой стороны, была сложнее в приготовлении, так как мне приходилось заказывать имбирь и приправы. Но жареную курицу можно было сделать с определенными заменителями, так что у Леона не должно было возникнуть проблем с этим.
Я оглядела комнату, стараясь убедиться, что все мои гости наслаждаются едой, которую я приготовила для них. Они все улыбались в ответ, их глаза сияли и были полны света, а мои щеки пылали от радости и довольства. Жар разлился по всему моему телу, оставив меня в приподнятом настроении. Я была в таком отчаянии после разрыва помолвки, но теперь у меня был не только Леон, но и все здесь присутствующие, все мои любимые спутники. Оценивая эту комнату, полную друзей и семьи, я чувствовала себя самым счастливым человеком в мире.
Матушка уже занималась тем, как выбрать моего следующего жениха — но не нужно было торопиться. У меня было много над чем поработать до тех пор. Моя система образования, национальная почтовая служба… и человек, который, как я знала, всё еще ждал своего появления в моей жизни.
Последний любовный интерес.
Да, у меня оставалось еще много вещей, требующих моего внимания.
Продолжение следует…
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод и редактура: TuXoXoDKa
Вычитка и оформление диалогов: Исекайный Сомелье
Работа с изображениями: Animia
Мягкий шелест переворачиваемых страниц был единственным звуком в комнате. Мэри и Лотте наблюдали за мной и Тиарой, возможно, высматривая, не опустели ли наши чайные чашки, чтобы приготовить новую порцию. Я почти добралась до последней страницы в увесистой стопке документов у меня на коленях, в то время как Тиара лежала на диване рядом со мной, уткнувшись в книгу. Артур и вице-капитан Эрик, двое моих имперских рыцарей, также присматривали за этой тихой повседневной рутиной. Если не считать шуршания страниц, ни один звук не нарушал безмятежности сцены… пока в дверь не постучали.
— Прайд, это я, — сказал Стайл. — Прости, что беспокою. У тебя найдется минутка поговорить? Гилберт со мной.
Я дочитала строчку текста, прежде чем жестом пригласить их войти и подняться, чтобы поприветствовать. Джек, мой имперский страж, открыл дверь изнутри. Мэри отставила мою чашку чая — на привычный столик, а не на мой письменный стол — и принялась готовить черный чай для наших гостей.
— Привет, Стайл, и Гилберт тоже. Спасибо, что заглянули, ведь вы оба так заняты, — сказала я, присоединяясь к Тиаре на диване. Оба мужчины улыбнулись мне.
— Старший брат! Премьер-министр Гилберт! — радостно воскликнула Тиара, откладывая книгу и садясь прямо. Стайл всегда заходил в это время дня, но Гилберт редко сопровождал его. Он присоединялся к Стайлу, который начал работать помощником сенешаля, только если их перерывы случайно совпадали.
— Извини. Мы не слишком рано? — спросил Стайл.
— Нет, мне просто нужно было кое-что закончить, — ответила я. — Я только что закончила читать.
Я передала мужчинам толстую пачку бумаг. Стопка была почти слишком большой, чтобы уместиться в одной руке. Брови Стайла и Гилберта приподнялись при виде этого. Каждый листок бумаги был письмом, адресованным мне от иностранного государства.
— Очень хорошо. Позвольте мне взглянуть на них, — сказал премьер-министр Гилберт, принимая стопку обеими руками.
Он передал половину бумаг Стайлу, который присоединился к нам на диване. Стайл уже морщился, хотя даже не начал читать бумаги. В тот момент, когда он начал, его лицо стало мрачным за черной оправой очков.
— «С тех пор, как я встретил вас на церемонии много лет назад, я ни разу не забыл вас», — вслух прочитал Стайл. — Но этот отправитель впервые встретил тебя на твоем последнем дне рождения, верно? Отклонено.
— Это… от королевства Вероника? Должно быть, это снова тот второй принц. Он присылает мне одни и те же сообщения уже некоторое время, но с тех пор, как стало известно, что моя помолвка расторгнута, он стал более агрессивным.
— Раньше он присылал их раз в месяц, а теперь до трех писем в неделю. Прайд, раз уж ты их уже прочитала, могу я разобраться с этим обычным способом? — сказал Стайл.
— О боже, только послушай эту страсть, — изумился Гилберт. — «Малейшая мысль о вас приводит мое сердце в неистовое смятение, и мои слезы любви —»
— Сжечь, — перебил Стайл, вырывая письмо прямо из рук Гилберта.
Он взглянул на отправителя — который включал только название какого-то дома, а не что-то столь величественное, как королевство — и пробормотал: «Опять…» Затем он телепортировал письмо прямо в мусоросжигатель. Еще один беспощадный приговор.
В последнее время я получала много любовных писем, но суровые оценки Стайла всегда заставляли меня морщиться. Я старалась прочитать каждое из них после того, как Стайл и Гилберт убеждались, что они безопасны и не содержат угроз, но стопки с каждым днем становились всё больше. Стайл подходил к этому более поверхностно, чем я, отправляя письма в мусоросжигатель при малейшем нарушении, прежде чем я успевала их просмотреть. Одно имя отправителя могло стать поводом для утилизации, чего и следовало ожидать от королевской особы.
— Ты сегодня совершаешь один из своих запланированных визитов в Анемон, верно? — спросил меня Стайл. — Можно мне остаться с тобой до времени твоего отъезда?
— Конечно. На самом деле, мне нужно заехать в несколько мест, поэтому я буду рада, если ты ко мне присоединишься.
Стайл кивнул, и мы вернулись к задаче перед нами, в конечном итоге избавившись от всей стопки писем после проверки отправителя и содержимого каждого из них. Только тогда у них появилась минутка передохнуть.
Сделав это, премьер-министр Гилберт откланялся, оставив Стайла наедине со мной. Стайл сегодня взял перерыв длиннее обычного, чтобы мы могли провести немного больше времени вместе. Мне хотелось, чтобы премьер-министр Гилберт тоже остался, но он лишь улыбнулся и вежливо отказался.
— У меня довольно много собственной работы, и я не хочу заставлять мою жену ждать, поэтому мне следует закончить её поскорее, — сказал премьер-министр Гилберт.
Я ценила то, что он каждый день проделывал этот путь в замок от своего семейного дома, поэтому не стала настаивать. Это был вполне подходящий ответ; он был из тех людей, кто заканчивает всю работу пораньше, сколько бы её ни было.
Мы попрощались с премьер-министром. Остался только Стайл, который в последнее время проводил больше времени с дядей Вестом. Всё это было подготовкой к тому, чтобы стать следующим сенешалем. У него также было разрешение изучать обязанности принца-консорта.
Когда Стайл проводил взглядом премьер-министра, он вздохнул, выглядя слегка впечатленным.
— Работа премьер-министра иногда совпадает с обязанностями принца-консорта, поэтому, как его сенешаль, я имею приличное представление о том, что требует такой титул, — однажды сказал премьер-министр Гилберт Стайлу.
Однако это означало, что им двоим приходилось работать вместе.
Когда Стайл попросил у Матушки разрешения помогать поддерживать следующего принца-консорта в дополнение к службе в качестве сенешаля, именно премьер-министр Гилберт вмешался, чтобы предложить свою поддержку. Отец колебался, считая, что таким обязанностям нужно учить только следующего принца-консорта, но в итоге согласился с предложением. Тем не менее, это вынудило Стайла и Гилберта заключить шаткое перемирие, поскольку Стайлу предстояло учиться у него.
Стайл несколько раз моргнул, по-видимому, выходя из своих мыслей, и повернулся ко мне. — Кстати, Прайд, куда ты направляешься сегодня? Ты говорила, что у тебя есть несколько остановок…
Я не ответила, обменявшись ухмылкой с Тиарой. Стайл склонил голову набок, но мы всё ещё не спешили удовлетворять его любопытство. Вице-капитан Эрик и Артур сглотнули и отвели глаза; они уже знали всё о моих планах на день.
Мы только раскрыли заговор Стайлу и приготовились отправиться в путь, когда прибыл еще один неожиданный гость.
— Идеальное время, Вал. Мы как раз собирались выходить, — сказала я.
Вал задержался в прихожей перед гостиной, где мы сидели, выпятив подбородок и глядя на нас. Кемет и Сефек радостно поприветствовали группу, помахали Тиаре и впрыгнули в комнату. Тиара была рада их приветствовать.
— На. Это сегодняшняя почта… и всё остальное обычное барахло. Куча всякого «Доставить это маленькой мисс принцессе».
Вал достал три конверта из кармана и протянул их, а затем швырнул в меня отдельную пачку писем. Первые письма были официальной перепиской с королевой, в то время как более грубо доставленная пачка была коллекцией любовных писем от иностранных особ королевской крови.
Стайл издал громкий вздох при виде этого. Я не могла винить его. Мы только вчера закончили разбирать стопку предыдущего дня. Я сказала, что прочту их завтра, и передала всю пачку Лотте.
— Просто дай мне запихнуть весь этот мусор в мой почтовый мешок, — пропыхтел Вал, явно раздраженный. — Если ты всё равно собираешься их сжечь, какая разница, испачкаются они или помнутся?
— Я думаю, нам стоит обдумать эту идею, — вставил Стайл, прежде чем я успела.
— Люди тратили время, чтобы написать мне эти письма! — сказала я, но они оба ответили вздохами. — Ну, хорошо. У меня приготовлено вознаграждение. Спасибо за работу, Вал. Вот следующие два королевства, которые я бы хотела, чтобы ты посетил.
Я быстро передала деньги, стремясь успокоить кислое настроение Вала. Необходимость доставлять любовные письма в дополнение ко всей его обычной работе делала его еще более неприятным, чем обычно. Мысль о том, чтобы носить с собой приторно-сладкие любовные письма, хранить их близко и беречь, казалось, вызывала у Вала отвращение — хотя я видела, что он пытается это скрыть. Я могла представить, как он доходит до ручки, швыряет их в мою комнату и выступает за гораздо более «прямой» подход ко всему этому.
— Я всё еще готовлю свои следующие письма, так что, пожалуйста, приходи снова на следующей неделе, — сказала я. — Также… это для тебя.
Вал всё еще дулся, когда я протянула ему последний конверт. Он выхватил его, но не стал изучать. Хотя он имел обычное оформление всех королевских писем, он был просто адресован «Валу», без отправителя или адреса. Он крепко сжал его, его ногти впились в бумагу, переваривая тот факт, что это было для него. Вал поднял бровь и показал письмо Сефек и Кемету, почесав голову в недоумении.
— Какого черта это такое? Любовное письмо? — спросил Вал.
— Это не любовное письмо, — сказала я.
— Мне не нужны все эти сентиментальные слова, знаешь ли. Было бы намного быстрее просто пригласить меня в постель, чтобы мы могли…
— Я же сказала тебе, это не любовное письмо! Я знаю, что ты меня слышал!
Вал покрутил его между пальцев. — О, правда? — сказал он кокетливо. Затем он наконец расслабился и ухмыльнулся.
Я знала, что он просто напрашивается на объяснение. Со вздохом я пошла ему навстречу, гадая, действительно ли он забыл или просто шутил. По мере того как я продолжала говорить, его самоуверенная улыбка угасала, а глаза расширялись. Сефек и Кемет, напротив, подпрыгивали и ликовали.
— Если у тебя нет в нем нужды, то можешь смело выбрасывать, — сказала я ему.
У Вала не нашлось едкого ответа на это. Он сунул конверт и деньги в нагрудный карман, а затем остановил Тиару, которая пыталась увести Кемета и Сефек.
— Принцесса, — сказал он, — мелкие не могут сегодня поиграть с тобой.
— Мы уходим? Погоди, мы идем туда, куда я думаю?! — закричали Сефек и Кемет, глядя на Вала.
Вал закинул сумку на плечо и отвернулся от всей этой сцены. — Увидимся, — сказал он небрежно, а затем взял Кемета за руку и быстро вышел.
— Ты уже закончила с рецептами?
Я быстро просмотрел конверт принцессы Прайд, прежде чем поднять глаза и встретить её улыбку. Она прибыла в мое королевство Анемон с одним из своих регулярных визитов, в сопровождении капитана Алана и капитана Каллума. Тиара также присоединилась к ней.
— Не думал, что они будут готовы так скоро, — признался я. — Я очень рад. Горожане будут в восторге, узнав об этих рецептах и попробовав все эти необычные ингредиенты. Я рад, что Анемон сможет устроить пир по твоим собственным рецептам.
Принцесса Прайд подготовила для меня несколько различных рецептов с той вечеринки, специально выбрав блюда с ингредиентами, доступными в Анемоне. Благодаря нашему изобилию товаров и активной торговле, мы могли достать то, что было труднее найти во Фризии. К тому же спрос на эти товары вырастет, что еще больше подстегнет нашу торговлю. Я был очень благодарен ей за такую заботу — она придумала эти деликатесы специально для меня и моего народа.
Я аккуратно сложил рецепты обратно в конверт и убрал его в карман. Мне хотелось поскорее передать эти рецепты в руки поваров, чтобы горожане смогли их попробовать, но сейчас я должен был сосредоточиться на развлечении моих гостей. Но как только я поблагодарил их, в дверь постучали. Я сделал знак слугам, которые внесли свежезаваренный чай, чайные чашки и несколько необычных сладостей, которые они сложили на стол.
— Ого! — удивленно воскликнули Прайд и Тиара. Их глаза сияли от восторга при виде горы закусок. Это были не просто анемонские угощения. Там были редкие, заморские десерты, в которых использовались те же ингредиенты, что и в рецептах Прайд — причем в поразительных количествах.
— Мне удалось раздобыть более редкие сладости, — сказал я. — Они отлично сочетаются с этим чаем, надеюсь, вы обе их попробуете. Конечно, они ничто по сравнению с десертами, которые приготовила ты, Прайд.
— На самом деле, сладости, которые сделала я, не были чем-то особенным, — ответила Прайд, её глаза светились. Казалось, она узнала некоторые из сладостей, но другие были совершенно новыми, особенно блестящие сахарные конфеты и возвышающиеся угощения, которые выглядели скорее как произведения искусства, чем как съедобные кондитерские изделия.
— Старшая сестра, что нам делать? Я даже не знаю, с чего начать!
Тиара прикрыла рот обеими руками. Её голос дрожал от радости. Прайд восторженно согласилась, и сестры принялись выбирать из множества сладостей. Казалось, они едва сдерживаются, чтобы не наброситься на них прямо сейчас. Прайд, в частности, смотрела на них так голодно, что, казалось, хотела проглотить их все.
— Тиара, почему бы нам не разделить угощения друг с другом? — предложила она.
— Это великолепная идея!
— На самом деле, можем мы разделить их на три части? — сказала Прайд. — Так мы сможем попробовать больше разновидностей.
Для королевских особ не было проблемой оставить остатки еды, но я улыбнулся и согласился на робкое предложение Прайд.
— Ты уверен?! — воскликнула она, возможно, удивленная тем, что я так легко согласился, несмотря на то, что сам был королевской крови.
— Вежливо следовать примеру своих гостей, — сказал я с очаровательной улыбкой. Поскольку на время визита эта комната была в нашем распоряжении, мы могли делить угощения как угодно, не беспокоясь о правилах этикета или приличиях. — К тому же, я буду счастлив видеть, что вы обе сможете насладиться еще большим количеством лакомств.
Я предложил им наполнить свои тарелки, а затем подпер подбородок руками и стал наблюдать. Мне было приятно видеть, как они улыбаются в ответ, пока наполняли свои тарелки. По правде говоря, я дорожил улыбкой Прайд с того самого момента, как мы встретились. Я смаковал каждую маленькую улыбку, каждый поцелуй в щеку, но было еще лучше видеть, как она улыбается искренне, без всякого напряжения или беспокойства.
Когда она впервые нервно приветствовала меня в своем королевстве, улыбка на её раскрасневшемся лице была прекрасна, как букет роз, а всё её тело излучало свет. Сегодня, когда она посетила мое королевство вместе со своей сестрой, она казалась такой же блестящей и яркой. Она даже сказала мне, что скучала. Чем больше я об этом думал, тем дороже она становилась для меня. Я не мог не усмехнуться про себя.
— Что такое, Леон? — спросила Прайд.
Она и Тиара замерли, когда заметили, что я опустил голову и пытаюсь сдержать смех. Было так очаровательно наблюдать, как они набивают щеки угощениями. Я сам еще даже не попробовал ни одной сладости.
Я встретил их широкой улыбкой. — Простите. Вы просто, кажется, очень наслаждаетесь угощением. Это было очень мило.
Лица Тиары и Прайд покраснели, как только я заговорил. Я среагировал инстинктивно, улыбнувшись так, как, я знал, нравилось дамам. Атмосфера в комнате изменилась, даже несмотря на то, что сладости всё еще стояли на столе. Девушки чуть не уронили свои вилки, а две анемонские горничные в глубине комнаты тихо ахнули, прислонившись к стене.
Стражники заглянули в комнату. Они, должно быть, что-то услышали или почувствовали перемену. Я дал им разрешение помочь горничным, но это мало помогло Прайд и Тиаре. Они всё еще смотрели вперед, широко открыв глаза, их лица пылали от жара. Прайд на мгновение едва заметно кивнула в сторону Тиары, выглядя почему-то странно впечатленной.
— Я приготовлю еще более вкусные угощения к твоему следующему визиту, — сказал я. — В городе есть популярное кафе, которое мы тоже можем посетить. Как тебе такое? Говорят, пекарь там знаменит своим мастерством.
Новые горничные вошли в комнату, чтобы заменить предыдущих двух. Я немного ослабил свое обаяние, позволяя девушкам перевести дух.
— Это звучит замечательно, — сказала Прайд.
— Я бы с удовольствием! — прощебетала Тиара.
Обе они одновременно отпили чаю.
— Кстати, как дела у Вала? — спросила Прайд. — Надеюсь, он не доставляет тебе проблем.
— Вовсе нет, — сказал я. — Мы отлично проводим время вместе. В последнее время я начал понимать, что алкоголь вкуснее, когда пьешь его в компании. Я понимаю, почему таверны так популярны среди простого народа.
В моей улыбке было искреннее тепло. Получить возможность испытать обычные вещи, найти собутыльника, рядом с которым я мог быть собой, — это огромное благо. Я знал, что Прайд беспокоится о Вале, но мне нравилась его компания. Он позволил мне вернуться к наслаждению алкоголем и тавернами, даже после того травмирующего опыта, через который заставили меня пройти мои братья.
По правде говоря, я впал в глубокую депрессию после того, как Эдвин и Гомер были наказаны. Я быстро пришел в себя, как и подобает хорошему лидеру, но их изгнание легло тяжелым грузом на мое сердце. Даже в свои последние минуты в королевстве они лишь одаривали меня гневными взглядами. Прайд немного поговорила с ними в конце, но Эдвин лишь заявил, что никогда больше не хочет ступать на землю Анемона или Фризии — хотя альтернативой их изгнанию было рабство. Мне хотелось бы, чтобы мы могли открыться друг другу и пережить искренний момент, прежде чем они уйдут навсегда, но, в конечном счете, я должен был смириться с их наказанием. Это было справедливо.
— О, точно, — сказал я. — Как мы и обсуждали, я сообщил Церсису, что ты заинтересована в общении с ними.
— Спасибо! Это огромная помощь!
Лицо Прайд просияло. Церсис был тем королевством, с которым у Фризии не было отношений, но я знал, что Прайд пытается создать больше союзов с близлежащими землями. Церсис торговал с Анемоном по морю. Таким образом, как принц Анемона, я мог запросить официальную линию общения между Церсисом и Фризией через меня. Всё это было частью моей роли наследника престола; управление торговыми отношениями станет самой важной частью моих обязанностей, когда я однажды стану королем.
Вместо того чтобы просто посещать местную деревню, как раньше, я теперь плавал на лодках, посещал другие земли для переговоров, пробовал местные продукты и наблюдал за торговлей из первых рук. Я весело описывал Прайд, как весело путешествовать на лодке и узнавать новое. Даже перед лицом опасных путешествий я использовал каждую возможность, чтобы сделать королевство Анемон лучше.
Помимо торговли, я также начал обсуждать направление развития страны с моим отцом, королем, и начал участвовать в политике. Этот список обязанностей, по-видимому, шокировал Прайд, но я не хвастался. Это всё было частью моей роли. Фактически, одной из моих первых целей было уничтожение системы рабства, которую это королевство терпело слишком долго.
— Когда я смотрю на такое место, как Фризия, которое не поддерживает рабство, я хочу, чтобы Анемон тоже стал таким, — говорил я Прайд в прошлом. — Я хочу, чтобы все мы, анемонцы, держали головы высоко и управляли королевством сами, не прибегая к использованию рабов.
Но мои амбиции простирались дальше. Видя школьную систему Прайд во Фризии, я мечтал о такой же для своего народа. Я не собирался сбавлять темп, пока было так много способов улучшить их жизнь.
— Это меньшее, что я могу сделать для тебя, Прайд, — сказала я теперь, в ответ на благодарность Прайд за организацию переговоров с Церсисом. — Ты можешь просить меня о чем угодно. Я буду рад помочь тебе.
Я жаждал продолжать отдавать ей должное, будь то еда, торговля или что-то еще. Всё, чего я хотел, — это суметь отплатить за часть её доброты и быть достойным правителем. Надеюсь, моя улыбка и слова выразили это.
Моя дорогая Прайд, мой верный друг, поблагодарила меня, её улыбка была прекрасна, как цветущие цветы.
Видя это выражение, я в глубине души знал, что будущее Анемона столь же светлое, как будущее Фризии.
— Ого, Вал. Должен сказать, это вкусно, — сказал мне владелец таверны. — Я не был уверен, что получится, когда ты впервые потребовал, чтобы я это попробовал.
— Хватит жрать, дармоед, — прорычал я.
Мужчина передо мной имел татуировки, обвивающие его руки, а его короткие волосы были небрежно спрятаны под тряпкой, повязанной на голове. Я прокрался через переулок и спустился по лестнице, ведущей к его трактиру, задолго до того, как заведение открылось, но он всё равно впустил меня. Мало кто вообще знал об этом месте. Он пододвинул тарелку с едой через стойку ко мне, при этом сам украдкой стащил пару кусочков. Мне пришлось навязать этот рецепт владельцу таверны — то, чего он никогда раньше не видел, — но теперь, попробовав это, он не мог перестать облизывать пальцы. Парень, похоже, наконец-то понял, почему я был так настойчив.
— Мистер Бэйл, пожалуйста, дайте и нам! Сефек и я обожаем эти штуки! — подал голос Кемет.
— Отстань, Вал! Не жадничай! Дай нам немного! — заныла Сефек.
— Вы двое уже наелись мяса раньше.
Я успел поставить свою почтовую сумку как раз вовремя, чтобы Кемет и Сефек подбежали к стойке и выпросили порции для себя. Я был обречен, как только они унюхали запах. Владелец таверны, Бэйл, просто вздохнул.
— Ты вечно заваливаешься до открытия для «сбора информации», — сказал он. — Потом заставляешь меня готовить еду, которая не идет под выпивку, а теперь еще и заказываешь совершенно новые рецепты в придачу. Мне нужно повторить тебе еще раз? Это таверна!
Бэйл вытащил сигару изо рта, выдохнул на меня дым и передал детям несколько жареных картофельных шариков. Затем он наклонился, чтобы достать ингредиенты и приготовить еще. Он выложил картофель, бобы, панировочные сухари, яйца, муку и огромное количество растительного масла. К счастью или к сожалению, всё это у него всегда было под рукой. Для внешнего мира этот Бэйл был просто обычным владельцем таверны, но я знал, что под дружелюбной внешностью скрывается гораздо больше. Около года назад тот подозрительный премьер-министр угрожал Бэйлу, чтобы тот выдал информацию об организациях, занимающихся торговлей людьми. Конечно, у Бэйла были связи; он был ключевым узлом, когда дело касалось связей с преступным миром. При этом он сохранял свои руки чистыми, по крайней мере официально. Поэтому, когда Гилберт пришел к нему, чтобы заключить сделку, Бэйл отказался от сомнительного предложения. Гилберт за это его хорошенько избил. Теперь он в основном работал со мной как посредник, чтобы не иметь дело с Гилбертом напрямую.
— Если есть жалобы, запиши на мой чертов счет, — сказал я.
— О, я запишу. Понятия не имел, что тебе нравится что-то, в чем нет алкоголя. Такое не каждый день увидишь.
Бэйл бросил в большой котел гораздо больше картофеля, чем в прошлый раз. Я было хотел возразить, что мне не нравится эта еда, но остановил себя. Если подумать, Бэйл был не так уж неправ.
Тем временем Сефек и Кемет вовсю уплетали крокеты, уничтожая гору еды. Я поспешил схватить один для себя, хрустя корочкой, чтобы добраться до дымящейся начинки. Как бы хороши ни были крокеты Бэйла, я втайне предпочитал версию Прайд. Может быть, просто потому, что дворцовые повара были искуснее или у них были более качественные ингредиенты. Может быть, дело было в чем-то другом. В любом случае, я не хотел об этом думать.
— Раз уж я записываю на твой счет, держи — выпей чего-нибудь в придачу. Знаю, ты можешь пить всю ночь.
Бэйл выставил на стойку три бутылки спиртного. Может, он просто тянул время, но я схватил одну и вытащил пробку, чтобы пить прямо из горла. Пить всю ночь. Да, я бы не отказался. На самом деле, я так и сделал всего пару недель назад.
«Я хочу быть друзьями». Это то, что сказал Леон, когда я спросил, почему он так упрямо зовет меня выпить всё время. Чем чаще мы встречались, чтобы выпить, тем больше я чувствовал, что проклят невезением: такой надоедливый парень заинтересовался мной. Это было просто жутко. Я не утруждал себя «друзьями», поэтому не мог понять, чего на самом деле хочет Леон. Тем не менее, должен признать, пить с ним было никогда не скучно. Все остальные видели в Леоне идеального, безупречного принца, но для меня он был просто невыносим. Он действительно пытался не отставать от меня, пока мы пили. Я думал, что принца это может сломить, но он избегал опьянения так же, как и я. Видимо, тот инцидент с его братьями окончательно привел его в чувство.
Однажды я был достаточно пьян, чтобы спросить Леона, когда же он наконец успокоится и признает, что мы «друзья», чтобы он отвалил.
«Может быть, когда мы сможем начать говорить друг с другом о наших любовных делах», — прямо ответил Леон.
Я чуть не поперхнулся своим напитком.
— Знаешь, теперь, когда ты зарабатываешь хорошие деньги, уверен, ты можешь пить в любом шикарном месте, каком захочешь, — сказал Бэйл. — Или, может, хочешь быть где-то посередине, прямо здесь?
Бэйл разложил свежую партию крокетов по трем отдельным тарелкам. Я лишь усмехнулся его предложению. Он понятия не имел, что принц Леон поит меня лучшим спиртным Анемона в своем замке. Бывало, что мы с ним выпивали весь запас замка за пару ночей.
Чем больше я пью, тем больше привыкаю находиться рядом с этим странным принцем. Я проглотил эти слова вместе со спиртным. Бэйл продолжал работать, опуская пучок овощей в суп, который он готовил. Бэйл знал лучше других, что бывает с надоедливыми, сующими нос не в свои дела придурками.
— Эй! Смотрите!
— Кто-нибудь, доложите командующему Родерику!
Крики наполнили карету, когда мы въехали на тренировочный плац. Я знала, что рыцари отреагируют на появление кареты, которая явно принадлежала королевской семье — в конце концов, было лишь несколько человек, которые могли находиться внутри. Но еще до того, как открылась дверь экипажа, на тренировочном плацу поднялся шум.
Я выглянула из окна и увидела рыцаря, возможно, новобранца, несущегося доложить командующему о нашем прибытии. Остальные рыцари взволнованно выстроились, чтобы поприветствовать нас — или, точнее, меня. Они стояли прямо и гордо, принимая меня с величайшим уважением, даже без криков командующего и вице-командующего, отдающих им приказы.
Когда карета остановилась, имперский страж вышел из второй кареты, которая следовала за нашей. Он подошел, чтобы открыть нам дверь. Двое моих имперских рыцарей вышли первыми, подтвердив подозрения собравшихся солдат ордена, что именно я буду к ним обращаться. Один за другим рыцари, услышавшие суматоху, начали проталкиваться к началу строя с шумом.
— Добрый день, рыцари, — сказала я, выходя из кареты. — Вижу, вы сегодня усердно тренируетесь.
Ревущий возглас поднялся на тренировочном плацу. Я моргнула от огромного количества мужчин, ожидающих встречи со мной, но благодаря мышцам лица, которые я натренировала за годы изнурительных встреч в высшем обществе, мне удалось сохранить нейтральное и приятное выражение. Почему так много из них были здесь, чтобы увидеть кронпринцессу, которую они уже видели столько раз прежде? Артур лишь усмехнулся моему замешательству, а вице-капитан Эрик неловко улыбнулся. Стайл и Тиара вышли из кареты вслед за мной.
— Похоже, каждый отряд как раз передислоцировался, когда мы прибыли, — объяснил вице-капитан Эрик.
Стайл кивнул в знак согласия. Тиара присоединилась к нам, радостно хлопая в ладоши, когда увидела энергичных рыцарей с устремленными на меня взглядами.
— Я не удивлена, старшая сестра! Ты всегда так популярна!
— Ты планируешь поговорить с командующим Родериком сегодня, верно, старшая сестра?
Я кивнула. Я была рада, что рыцари не стали относиться ко мне иначе после того эпизода с Леоном и помолвкой, но в толпе было немало покрасневших лиц. Возможно, они волновались, что это какая-то внезапная инспекция.
— Где командующий? — спросила я.
Группа рыцарей побежала звать командующего Родерика. Тем временем вся толпа продолжала бормотать, создавая шум страстного гула.
— О-о! Принцесса Прайд действительно здесь! Посмотри, Каллум! — сказал капитан Алан.
— Не проявляй неуважения к Её Высочеству, Алан! К тому же, мы меняемся сменами после полудня…
Я напряглась, чтобы вычленить знакомые голоса сквозь шумную толпу. Артур и вице-капитан Эрик были со мной этим утром, но капитаны Алан и Каллум присоединились бы ко мне после их тренировочного занятия.
— Здравствуйте, капитан Алан. Капитан Каллум, — сказала я. — Спасибо за вашу тяжелую работу. Я надеялась увидеть вас здесь.
Капитан Алан и капитан Каллум проложили себе путь сквозь толпу. Некоторые из рыцарей, стоявшие ближе всего, опустились на колено. Другие поспешили уйти с дороги, чтобы освободить путь для капитанов. Было ясно, что остальной орден равняется на них, точно так же, как они равнялись на всех моих имперских рыцарей. Интересно, считали ли некоторые из них, что им повезло?
Прежде чем капитаны успели опуститься на колено или пройти сквозь толпу, они замерли. По-видимому, именно фраза «Я надеялась увидеть вас» остановила их на полуслове. Жар залил их лица, и я поспешила к ним с ухмылкой.
— Я пришла выполнить обещанное, — сказала я. — Прошу прощения, что заняло немного больше времени, чем ожидалось. Надеюсь, командующий Родерик даст свое разрешение…
Капитаны не ответили. Они казались потрясенными, несмотря на то, что теперь мы постоянно общались. Было так странно видеть их смущенными человеком, которого они охраняли каждый день, но многие рыцари всё еще относились ко мне так после того инцидента пять лет назад. Даже вице-капитан Эрик и Артур одарили их сочувствующими улыбками. Я просто стояла перед ними, сцепив пальцы и стараясь ярко улыбаться, когда обращалась к ним.
— Я старалась сделать так, чтобы было легко следовать рецепту, но, пожалуйста, дайте мне знать, если возникнут какие-либо проблемы, — сказала я. — Я уже просила об этом Артура и вице-капитана Эрика…
— Ваше Высочество! Мне так жаль, что я заставил вас ждать.
Прежде чем я успела закончить, твердый голос раздался над шумом. Рыцари напряглись и вздрогнули у меня на глазах, но я просияла, с облегчением наконец увидев командующего Родерика и вице-командующего Кларка, появляющихся из толпы. Группа рыцарей, которая привела их, осталась у них на пятках.
— Добрый день, командующий. Мне очень жаль прерывать ваш плотный график, — сказала я.
— Никаких проблем, — ответил командующий Родерик. — Я также должен извиниться за свое позднее прибытие.
— Всё в полном порядке. Эти рыцари нашли время, чтобы оказать мне замечательный прием.
Я заметила краем глаза, как Стайл ухмыльнулся. Командующий Родерик нахмурился, взглянув в сторону на всех рыцарей вокруг нас. При обычных обстоятельствах любые рыцари, оказавшиеся рядом, посещали бы незапланированный визит королевской семьи. Однако даже я могла сказать, что этот прием был чрезмерным. Возможно, неудачный выбор времени?
Командующему это не очень понравилось, что весь орден бросился к моей карете отовсюду, даже если это часто случалось во время моих визитов. Он вздохнул, и вице-командующий Кларк рассмеялся рядом с ним. Должно быть, они пришли к тому же выводу.
— В любом случае, Ваше Высочество, что именно привело вас сюда сегодня? — спросил меня командующий.
— Ну… дело в этом. Это для рыцарей.
Хотя я говорила только с командующим Родериком, все рыцари в пределах слышимости навострили уши. Я протянула командующему конверт, напоминающий тот, что я дала Валу ранее. Он был просто адресован: «Ордену». Командующий Родерик принял конверт с широко раскрытыми глазами.
С моего разрешения он открыл конверт, а вице-командующий Кларк с любопытством заглянул через его плечо. Капитаны Каллум и Алан, по-видимому, поняли, что он открывает, раньше самого командующего. Их глаза тоже расширились. Не в силах ждать, капитан Алан посмотрел на Артура и вице-капитана Эрика с блестящими глазами. Они ухмыльнулись ему в ответ с таким же волнением. Неужели?! — казалось, спрашивали они друг друга. Это то, о чем я думаю?!
— Это рецепт, который я придумала для жареной курицы, — объяснила я. — Все ингредиенты легко достать в этой стране, и я не верю, что это создаст какую-либо угрозу здоровью или питанию, если есть это как основное блюдо. С вашего разрешения, командующий, я бы хотела передать этот рецепт поварам в вашей столовой.
Сначала над всем тренировочным плацем воцарилась густая тишина. Затем, как цунами, обрушился рев, когда остальные рыцари поняли, в чем дело.
— Рецепт принцессы Прайд?!
— Её Высочество придумала целое блюдо?!
— И оно жареное?!
Мужчины перекрикивали друг друга в своем волнении.
Я подавала это блюдо во время небольшой вечеринки в особняке премьер-министра Гилберта. Вспоминая, как рыцарям особенно понравилась жареная курица, я написала это письмо, объясняя, как приготовить её из ингредиентов прямо из Фризии.
Глаза капитана Алана наполнились радостью; перспектива поесть это снова привела его в восторг. Командующий Родерик просмотрел рецепт, но я была вполне уверена, что повара столовой ордена справятся с этим — возможно, даже за день или около того. Надеюсь, это не составит слишком большого труда добавить его в меню для рыцарей, так как они выглядели очень желающими попробовать его.
Я поспешила добавить: — Конечно, я всего лишь любитель в кулинарии, поэтому, если вы считаете, что это не подходит для ордена, командующий, не стесняйтесь вернуть рецепт мне через моих имперских рыцарей.
— Нет, всё в полном порядке, — сказал командующий Родерик глубоким, уверенным голосом. — Я с удовольствием принимаю ваш рецепт. Я передам его шеф-повару, но я не думаю, что возникнут какие-либо проблемы. Мы глубоко ценим то, что вы проделали весь этот путь, а также ваш продуманный подарок.
Он склонил голову в знак благодарности. В следующее мгновение стоящий на коленях рыцарь воскликнул: «Большое спасибо!» Капитан Каллум, стоявший рядом с капитаном Аланом, был вынужден быстро прикрыть уши от внезапного крика. Артур и вице-капитан Эрик тоже ликовали, но никто не делал это так бурно, как сам капитан Алан.
Я вздохнула с облегчением. Я была так рада, что командующий Родерик дал на это разрешение. Очевидно, этот «секретный королевский рецепт» на самом деле не был от дворцовых поваров; это была лишь моя память о простой еде из моей прошлой жизни.
Это знание вызвало у меня чувство вины перед лицом такой подавляющей благодарности. — На самом деле, это совсем пустяк… — пробормотала я. Если бы я могла, я бы снизила их ожидания от блюда, но среди всего этого шума это казалось невозможным.
Вице-командующий Кларк похлопал командующего по плечу и вышел вперед, чтобы заговорить. — Это рецепт, который Её Высочество нашла время создать и написать для ордена. Уверен, он станет отличным источником энергии для наших рыцарей. Вы не согласны?
Вопрос вице-командующего Кларка вызвал еще один оглушительный возглас. Даже сам вице-командующий рассмеялся вместе с весельем, но он также выглядел немного обеспокоенным. Все рыцари смотрели на меня с блестящими глазами. Если они были так взволнованы моим блюдом, не превратила ли я их столовую в зону боевых действий?
— Я счастлива слышать, что вы довольны им, — сказала я. — Надеюсь, вам всем понравится рецепт. Тогда мы отправляемся в путь. Продолжайте усердную работу над тренировками.
Я была рада выполнить свою миссию и выбраться с тренировочного плаца. Громоподобный рев поднялся, когда я вернулась к своей карете в сопровождении Тиары, Стайла и двух имперских рыцарей. Оказавшись внутри, я вздохнула с облегчением; мне удалось приехать и выполнить свою цель без сучка и задоринки. Возможно, третий раз стал счастливым. Рыцари снаружи экипажа стояли вокруг, махая на прощание.
— Вы посреди тренировки, — проворчал командующий Родерик на своих сгрудившихся людей. — Все рыцари, вернитесь на тренировочную площадку. Также…
С возгласом согласия рыцари наконец отвернулись от кареты и перестали толпиться вокруг неё. Командующий выглядел серьезным, когда замолчал, возможно, готовый отчитать людей за то, что они забыли свои обязанности и облепили карету. Рыцари напряглись, ожидая любого сурового наказания, которое он планировал обрушить на них, не в силах отвести взгляд. Я снова почувствовала себя виноватой за то, что так взбудоражила орден.
— Насчет сегодняшней тренировки, — начал командующий Родерик. — Если каждый отряд сможет показать лучшие результаты за весь этот месяц, я попрошу шеф-повара приготовить этот рецепт на ужин завтра. Но если хоть один отряд сплоховал и их результаты пострадают, он будет снят с меню до следующего месяца. Разойтись.
Командующий говорил тихо, но его люди среагировали в мгновение ока, рассеявшись в мгновение ока. Мой визит, должно быть, уже задержал их, поэтому они поспешили наверстать упущенное время. Было шокирующе видеть, насколько эффективными они могли вдруг стать после эффекта моего подарка.
— Думаю, сегодняшняя тренировка может побить несколько рекордов, Родерик, — сказал вице-командующий Кларк.
— Я просто надеюсь, что это не истощит все наши запасы курицы, — пробормотал командующий Родерик.
Вице-командующий Кларк, единственный человек, оставшийся с командующим Родериком, рассмеялся и ответил: «Это было бы нехорошо». Он похлопал командующего по спине.
Я наблюдала за всем этим из окна кареты. Я была уверена, что командующий и вице-командующий знали всё о еде, которую я подавала на вечеринке. Мои имперские рыцари, по крайней мере, должно быть, хвастались моими и Тиары домашними десертами. Но, вероятно, они впервые видели эффект, который блюда оказали на их людей. Я надеялась, что рецепт жареной курицы, который я только что предложила, сможет принести такой же моральный подъем всему ордену.
— Никогда не думала, что она продолжит тем, что угостит весь орден едой, — сказал вице-командующий Кларк. — В любом случае, почему бы нам не поехать? — Он положил руку на плечо своего друга, предлагая им последовать за остальными и вернуться к работе. Командующий бросил на него взгляд, словно обвиняя человека в том, что тот снова читает его мысли.
Они рассмеялись, прежде чем наконец отправиться в путь, бормоча что-то о том, что с нетерпением ждут остатка дня. Может быть, они имели в виду не только результаты своей тренировки.
После этого наша карета тоже тронулась. Я улыбнулась про себя, когда мы отъезжали, представляя, как все эти рыцари наслаждаются моим простым рецептом из другого мира.
— Я, конечно, по-прежнему планирую угощать всех снова, если представится возможность! Я просто… хочу быть той, кто испечет этот хлеб, если вы не против…
Мой голос затих, когда я попыталась объяснить. Стайл и Артур лишь кивнули, в то время как старшие рыцари хихикали у меня за спиной, словно их позабавило что-то очаровательное. Что же такого смешного было в смущении Стайла и Артура?! Даже Тиара теперь усмехалась! Это была какая-то рутина, о которой я была не в курсе?
[[image:/storage/reader-images/cea1558edb11c8a92e567f602bd92aea4eb114bb.png]]
Тем не менее, я чувствовала себя особенно виноватой перед Стайлом. Конечно, товарищи Артура видели его смущенным в разные моменты — особенно учитывая, как открыто он выражал своё восхищение и другие эмоции — но очень немногие видели, как остроумный, спокойный и царственный Стайл теряет самообладание, как сейчас. Неловкое напряжение длилось по меньшей мере три минуты, прежде чем Стайл или Артур наконец заговорили.
— С нетерпением жду возможности попробовать его снова когда-нибудь, — выдавил из себя Стайл, буквально заставляя себя произнести эти слова. — Пожалуйста, приготовь его для нас снова.
— И я! — вставил Артур. — Эм, я с нетерпением жду возможности попробовать твой рецепт курицы завтра, а еще сладости, и все мясные блюда тоже… Или, на самом деле, знаешь, всё было действительно вкусно! — Он звучал немного сумбурно, выбирая из такого количества блюд, но всё же был взволнован.
Я улыбнулась, наконец-то почувствовав облегчение от того, что получила подтверждение.
— Я тоже с нетерпением жду этого, — сказала я им.
Я искренне надеялась, что у меня скоро будет шанс снова угостить их обоих. Я не была уверена, когда наступит это время — особенно учитывая, что готовка была хобби, которое я большую часть времени держала в секрете, — но было что-то особенное в том, чтобы кормить людей, которые мне дороги; это заставляло меня чувствовать себя еще ближе к ним.
В эти дни гораздо больше людей, чем только эти двое, хотели попробовать мои рецепты, что я воспринимала как благословение. Вместо того чтобы беспокоиться о своем будущем женихе, который всё еще может появиться в любой день, я могла просто сосредоточиться на том, чтобы угощать своих любимых друзей и семью великолепными блюдами. Пока они были со мной, я могла наслаждаться полной и абсолютной радостью без вихря романтических дней с моим предполагаемым суженым.
И всё же… я надеюсь, что эти счастливые дни будут длиться вечно. С этой мыслью в голове я наслаждалась счастьем, которое было прямо передо мной, пока оно у меня было.
Продолжение следует…
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод и редактура: TuXoXoDKa
Вычитка и оформление диалогов: Исекайный Сомелье
Работа с изображениями: Animia
— Принц Стайл, не принести ли мне в следующий раз свои любимые закуски? Я знаю несколько сладостей, которые пользуются особой популярностью среди горожан.
Мое перо замерло на полуслове, когда премьер-министр Гилберт ворвался в кабинет с этим вопросом. Я находился здесь вместо дяди Веста, оставшись за главного, пока сенешаль был в отъезде по официальным делам.
Я нахмурился, обдумывая этот странный вопрос. Неужели премьер-министр серьезно пытается подкупить меня сладостями?
— Я просто заметил вашу склонность к сладкому, — продолжал премьер-министр Гилберт. — В последнее время вы, кажется, едите больше десертов, поэтому я подумал, что они могут быть вашим фаворитом.
Я всегда ел сладости. Они были не редкостью в качестве закуски к чаю. Однако с тех пор, как я попробовал десерты Прайд на той вечеринке… или, вернее, с тех пор, как меня ими накормили, я открыл для себя совершенно новую любовь к сладкому. Даже если десерты были не совсем такими же, каждый раз, когда я пробовал один из них, я заново переживал маленькую частичку того опыта. Со всей той новой работой, которую я на себя взял, это маленькое напоминание успокаивало мою усталость лучше, чем что-либо другое.
Однако я не совсем осознавал, насколько заметно мое возросшее потребление сладостей для окружающих, пока премьер-министр Гилберт не указал на это прямо сейчас.
Смущенный, я прикусил внутреннюю сторону щеки, чтобы сдержать жар, поднимающийся по шее. В этот момент в дверь постучали.
— Не знал, что ты здесь, Гилберт. Прости, я просто заходил к Розе, — сказал дядя Вест, возвращаясь в свой кабинет.
— Никаких проблем, принц Вест. Благодаря помощи принца Стайла я смог быстро получить свои документы.
— С возвращением, принц Вест, — сказал я.
Премьер-министр не стал задерживаться, чтобы донимать меня дальше. Поприветствовав дядю Веста, он извинился и направился с документами к двери. Возможно, ему нужно было отчитаться перед отцом.
Он обернулся прямо перед выходом из комнаты. Его улыбка не изменилась, но что-то острое и порочное сверкнуло в его глазах.
— Кстати, принц Стайл… когда вы придете в мой кабинет, я буду рад приготовить для вас сладости в качестве приветственного подарка. Вы ведь ждете этого, не так ли? Как только вы получите разрешение от вышестоящих лиц изучить все обязанности принца-консорта, учиться вы будете под моим началом.
Я постарался придать своему лицу бесстрастное выражение. Это не было просто дружелюбное приглашение; это был вызов. Но я не мог отчитать Гилберта, как сделал бы это обычно, не при дяде Весте в комнате.
— Большое спасибо, — ответил я с натянутой улыбкой. Чувствуя, как накатывает мрачное уныние, я сжал зубы, чтобы сдержать оскорбления, которые так хотелось выпалить.
Когда-нибудь я сотру эту бесстыдную ухмылку с его лица!
Гилберт развернулся и ушел, самодовольно ухмыляясь, а я буравил взглядом его спину. Возможно, сегодня он одержал победу, но я молча поклялся, что это ненадолго.
Продолжение следует…
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод и редактура: TuXoXoDKa
Вычитка и оформление диалогов: Исекайный Сомелье
Работа с изображениями: Animia
ПРИВЕТСТВУЮ, ЭТО ТЕНИЧИ. Большое спасибо за покупку третьего тома «Королевы, ставшей причиной трагедии, сделающей для своего народа все что в ее силах».
Благодаря вашей поддержке мне удалось вновь поработать вместе с Сузуносуке-сэнсэем. Прайд, наша героиня, наконец-то исполнилось шестнадцать.
Этот том посвящен истории помолвки Прайд. Хотя содержание этой «арки жениха» не претерпело никаких изменений, я внес несколько корректировок в точки зрения рассказчиков и тому подобные вещи, чтобы сделать чтение более приятным. Надеюсь, вы прочитаете эту историю целиком и узнаете мысли, поступки и мотивацию каждого персонажа, когда они сталкиваются с неизбежной помолвкой Прайд как принцессы. Мне кажется, этот том раскрывает, что значит Прайд для каждого из главных героев.
Побочные истории, которые вошли в этот том, — это то, что я хотел написать для веб-версии еще тогда, когда эта арка была впервые опубликована. Я очень рад, что у меня появилась возможность написать их здесь и сейчас. Если вы дочитали до этого момента, и вам понравились какие-то конкретные события или персонажи, пожалуйста, загляните и в веб-версию, которая публикуется на «Shousetsuka ni Narou». Там вы найдете историю, рассказанную с разных точек зрения, а также эпизоды, посвященные другим персонажам.
Сузуносуке-сэнсэй, еще раз спасибо за все прекрасные иллюстрации, которые вы подготовили. В этом томе много рисунков, отражающих особенно напряженные моменты в отношениях Прайд и других персонажей, и я не могу нарадоваться тому, как чудесно они изображены в арте. Каждый из них по-своему невероятно романтичен. Сцена с тремя братьями и сестрами Айви особенно красива и удивительна. Она выглядит как иллюстрация из сказочной книги.
Уверен, что некоторые из вас приобрели эту книгу благодаря интересу к манга-адаптации серии от Мацууры Бунко-сэнсэя. Первый том манги был опубликован в Японии примерно за два месяца до этого тома, и благодаря чудесным деталям и продуманной композиции многие новые читатели узнали об этой серии. Те, кто еще не видел её, обязательно должны попробовать почитать мангу. Она просто замечательная.
Мне посчастливилось работать с замечательным редактором иллюстраций и куратором манги. Какой же я везучий автор. Наконец, всем, кто купил эту книгу, всем, кто читал веб-версию, Сузуносуке-сэнсэю, Мацууре Бунко-сэнсэю, всем, кто присылал мне фанатские письма, всем сотрудникам Ichijinsha, тем, кто помогал с изданием и новеллизацией, тем, кто продает эту книгу, менеджерам, которые выставляли мои книги на витринах магазинов, всем сотрудникам книжных магазинов, редактору, который поддерживал меня, моей семье, которая болеет за меня, и моим друзьям — я приношу вам всем свою самую сердечную благодарность.
Надеюсь, что снова увижу всех своих добросердечных читателей в будущем.
[[image:/storage/reader-images/8c094177d79826635fb6bdaa27aba3d46a398d0b.png]]
[[image:/storage/reader-images/f3ee43115e8993b2cd05050fc1f12bacdc8bba9e.png]]
[[image:/storage/reader-images/30f379d386f2a9ba52c2372186d0bf3e6ea5a99b.png]]
Работа с изображениями: Animia
Была одна отомэ-игра под названием «Наш луч света» (Our Ray of Light). ORL стала достаточно популярной, чтобы получить собственную серию и множество-множество фанатов, включая меня. Моя любовь к игре была лишь еще одной ничем не примечательной деталью в моих ничем не примечательных восемнадцати годах жизни. По крайней мере, до тех пор, пока я не стала частью игры, а не просто сторонним наблюдателем.
— Артур!
Капитан Алан, мой имперский рыцарь, указал на Артура, как только мы прибыли на тренировочный плац королевских рыцарей. Мы примчались сюда вместе со Стайлом, моим младшим сводным братом, и Тиарой, моей младшей сестрой, специально чтобы найти Артура. Он стоял среди толпы людей, которые хлопали его по спине.
В тот момент, когда я окликнула его, Артур резко повернул голову на звук, и его длинный серебристый хвост взметнулся от этого движения. Судя по выражению его ярко-синих глаз, он был удивлен, увидев нас.
— О, принцесса Прайд! Ста… э-э, принц Стайл, принцесса Тиара, капитан Алан, а также капитан Каллум…
Было забавно слышать, как он обращается ко всем нам так официально — особенно к Стайлу и Тиаре, с которыми он часто проводил время. Но мы были членами королевской семьи, и у нас была небольшая аудитория. Стайл был первым принцем, а Тиара — второй принцессой. Я, Прайд Роял Айви, была их старшей сестрой. Впрочем, я была не просто старшей: я была кронпринцессой этого королевства.
Это была Фризия, единственное место во всем мире, где люди могли рождаться с особыми способностями. Как первая принцесса в стране, которой правят королевы, я заслужила свое право на трон в тот момент, когда восемь лет назад пробудилась моя собственная особая способность к предвидению. Именно тогда я стала кронпринцессой. Я всё еще привыкала к этому титулу, так же как привыкала быть Прайд — грозной принцессой с волнистыми малиновыми волосами и пронзительными фиолетовыми глазами.
Рыцари вокруг Артура, вытаращив на меня глаза, отступили и опустились на одно колено, чтобы освободить нам дорогу.
— Я только что… услышала от Стайла! Это… это правда? — выпалила я между вздохами. Я всё еще не могла отдышаться, так велико было мое желание добраться сюда и подтвердить слух.
Глаза Артура стали такими же широкими, как у остальных рыцарей, и он быстро переглянулся со Стайлом. Затем он повернулся ко мне и кивнул.
— Это правда, — сказал он. — Командующий официально назначил меня вице-капитаном Восьмого отряда.
Я сглотнула, затем услышала такой же звук от Стайла и Тиары по обе стороны от меня. Мое сердце билось о ребра. Кровь прилила к щекам, и я впилась каблуками в землю. Как только чувство переполнило меня, я бросилась к Артуру в тот же момент, что и Тиара.
— Поздравляю, Артур!
Всего в девятнадцать лет Артур стал самым молодым вице-капитаном в истории ордена.
Стайл услышал эту новость первым. Он сказал, что заметил имя Артура в документе о переназначении, доставленном в кабинет дяди Веста. Стайлу сейчас было шестнадцать, и он провел последний год или около того, помогая и обучаясь у дяди Веста, сенешаля, чтобы быть готовым поддержать меня, когда я стану королевой.
Улыбка Стайла была сияющей, когда он ворвался в мою комнату, чтобы сообщить мне о повышении Артура.
— Эм… П-принцесса Прайд! — пискнул Артур.
Услышав этот звук, я подняла голову от его груди. Руки, которыми я его обхватила, теперь казались странно теплыми.
Присмотревшись, я поняла, что Артур отчаянно упирается ногами в землю, чтобы удержаться на ногах теперь, когда на нем висел вес меня и Тиары. Его руки дрожали, пока он держал нас прямо, и когда я подняла на него глаза, его лицо было красным, как полоса свежей краски. В радости я, должно быть, обняла его слишком крепко. Руки Тиары обхватили его за талию, но я закинула свои прямо ему на шею, прижавшись к нему грудью. За последний год я повзрослела, в том числе и в этих местах. Теперь я даже не могла нормально обниматься, не прижимая получателя очень-очень близко к себе.
Около двух месяцев назад я примеряла спортивную одежду, которую сшили для меня Лотте и Мэри, мои горничные. Они отметили, что в последнее время одежду приходится всё чаще расставлять в груди, но они будут рады этим заняться. Одно за другим им пришлось заменить и мои платья… Это был разительный контраст с тем, какой плоской я была всего год назад.
И вот я здесь, прижалась к Артуру безо всякой деликатности. Без сомнения, я просто душила беднягу.
— Ой! — я отшатнулась. — Прости меня, Артур! Я сделала тебе больно?!
Тиара последовала моему примеру, но Артур всё еще краснел, когда пробормотал:
— Н-нет… Дело не в…
Он прикрыл рот тыльной стороной ладони и отвернулся от нас. Неужели я его так сильно расстроила? Но после минуты молчания он просто прошептал:
— Большое спасибо.
Стайл вмешался, чтобы заполнить неловкое молчание:
— Поздравляю, сэр Артур.
У первого принца королевства были иссиня-черные волосы и такие же глаза, скрытые за очками в черной оправе, которые он носил только для вида. Он обладал выдающейся особой способностью к телепортации и тренировался в бою вместе с Артуром, своим лучшим другом детства. В свои шестнадцать лет он уже был невероятно умен и являлся блестящим фехтовальщиком — и тем, кого я с гордостью называла своим младшим братом.
Хотя Стайл и Артур были близкими друзьями, Стайл соблюдал формальности, когда мы находились среди других рыцарей. Он изящно протянул руку Артуру, который смог пожать её, как только отдышался.
— Спасибо, Ваше Высочество, — сказал Артур.
Для любого стороннего наблюдателя это было обычное рукопожатие между принцем и рыцарем. Но их безмолвный обмен взглядами рассказывал гораздо более глубокую историю. Я была уверена, что им многое хотелось обсудить, но ради Артура Стайл держал подобные вещи подальше от ушей других рыцарей. Очевидно, около года назад капитан Алан и несколько других рыцарей слышали, как эти двое мальчишек вели очень откровенный разговор. Этот инцидент смутил Артура, который считал невежливым и неуместным, чтобы все знали о его дружбе с принцем. Даже его должность моего личного имперского рыцаря, которая приближала его к Стайлу по долгу службы, не ослабила его беспокойства по этому поводу.
— Поверить не могу, что Артур уже вице-капитан! Вот это скорость… — сказал капитан Алан.
— Это точно, — согласился капитан Каллум. — Прошло всего пять лет с тех пор, как он присоединился к ордену в качестве новобранца. Харрисон, должно быть, гордится.
Эти двое эмоциональных мужчин также входили в мою небольшую группу имперских рыцарей с прошлого года. Капитан Алан, с его оранжевыми глазами и короткими темно-русыми волосами, был капитаном Первого отряда. Капитан Каллум, с его красновато-каштановыми волосами и глазами, командовал Третьим отрядом. Оба они были превосходными рыцарями, которых Артур глубоко уважал. Еще до того, как я сделала их своими имперскими рыцарями, Артур постоянно делился историями о них.
Харрисон, человек, о котором упомянул капитан Каллум, был капитаном Восьмого отряда — подразделения Артура. Я встречала его несколько раз во время своих наблюдений за орденом и у меня сложилось впечатление, что он очень спокойный и сдержанный рыцарь. Во время наших немногочисленных взаимодействий он всегда коротко приветствовал меня и избегал зрительного контакта. Нам так и не удалось нормально поговорить. Я слышала, что капитан Харрисон разговорчив только в бою, так что это не было чем-то личным. По крайней мере, я на это надеялась.
Он позволял своим длинным черным волосам свободно свисать по спине, в то время как его прямо подстриженная челка полностью закрывала лицо, когда он опускал голову. Его фиолетовые глаза иногда ловили свет, но когда мы встречались ночью, это было похоже на то, словно оказался лицом к лицу с призраком из какого-то телешоу. Артур говорил мне, что он очень пугающий человек.
— Я с трудом мог поверить, когда услышал новости от командующего Родерика, — сказал вице-капитан Эрик. — Он тот еще карьерист, этот парень!
Вице-капитан Эрик поднялся из ряда стоящих на коленях рыцарей, чтобы поприветствовать Артура. Хотя вице-капитан был новичком в ордене дольше, чем Артур, они достигли звания вице-капитана примерно за одно и то же время. Его радость за Артура была искренней, что было ясно по блеску в его каштановых глазах. У него были волосы в тон, и они развевались на легком ветерке.
Артур, капитан Алан, капитан Каллум и вице-капитан Эрик — эти четверо мужчин служили моими имперскими рыцарями. Они защищали меня, по двое одновременно, с одной сменой каждый день. Сегодня капитан Алан и капитан Каллум служили моей утренней охраной, а вице-капитан Эрик и Артур приходили на смену после полудня.
— Это всё еще не кажется реальным, — пробормотал Артур. Он повернулся к капитану Алану и капитану Каллуму, склонив голову в знак благодарности. — Это всё благодаря вашему наставничеству.
— Конечно, это не кажется реальным. Об этом ведь только что объявили, не так ли? — сказал капитан Каллум.
Ошеломленно кивнув, Артур ответил:
— Но вы все здесь дольше, и у вас так много опыта… То же самое и в Восьмом отряде.
Восьмой отряд, к которому принадлежал Артур, был особым подразделением. Каждый отряд королевского ордена Фризии имел несколько разные роли и специализации, и Восьмой отряд Артура был организован для «индивидуальных действий» в бою. Несмотря на наличие капитана и вице-капитана, его членам в целом разрешалось действовать самостоятельно. Они были элитным боевым отрядом, и их способность предлагать поддержку и уникальные методы атаки по собственному усмотрению каждого члена делала их грозной силой на поле боя.
Ходили слухи, что поэтому члены Восьмого отряда были гораздо более независимы, чем остальной орден, и редко взаимодействовали друг с другом. Если подумать, я не могла вспомнить ни одного случая, когда видела бы Артура разговаривающим со своими товарищами по отряду.
— Вы же знаете, каждый капитан ордена единогласно поддержал это решение, — сказал капитан Алан.
— Когда меня повысили до вице-капитана, я не волновался о таких вещах. Я прыгал от радости, — добавил капитан Каллум, похлопав Артура по спине.
— Единогласно? Тогда это значит…
Когда рука капитана Каллума громко лязгнула о его доспехи, Артур повторил это открытие про себя. Румянец залил его лицо, пока он стоял, обдумывая эти слова.
— Верно, — продолжил капитан Каллум. — Алан и я оба согласились с этим. Как и капитан Восьмого отряда Харрисон. Мы все тебя одобрили.
Глаза Артура засияли, когда он осознал эти слова. Я не много знала об отношениях между Артуром и капитаном Харрисоном, но знала, как много для него значит мнение капитанов.
— Большое спасибо! — крикнул Артур.
— Я слышал, Восьмой отряд не создает своему вице-капитану столько работы, сколько другие подразделения. Уверен, ты справишься, Артур, — сказал капитан Алан.
— К тому же то, что больше всего требуется от их капитана и вице-капитана, достаточно очевидно, — вставил вице-капитан Эрик.
Капитан Алан взъерошил волосы на склоненной голове Артура. Вице-капитан Эрик — теперь похлопывая Артура по плечу — кивнул, пытаясь и не в силах сдержать улыбку. Было ясно, как сильно весь орден любит Артура.
— Что вы имеете в виду под «очевидно»? — спросила я, склонив голову набок.
Стайл и Тиара также обратили свои любопытные взгляды на вице-капитана Эрика и капитана Алана. Два рыцаря переглянулись, затем бросили взгляд на всё еще кланяющегося Артура. Поскольку он, казалось, не горел желанием отвечать, его старшие офицеры ответили за него.
— Всё дело в силе, — ответили они в полном единодушии.
Ого! Сразу видно, что они братья по оружию! Это то, что имеют в виду люди, когда говорят, что у кого-то вместо мозгов мышцы?
Я изо всех сил старалась не улыбнуться. Тиара прикрыла рот обеими руками, а глаза Стайла открылись чуть шире. Обычно он был таким рассудительным, но я понимала, почему его это тоже шокировало. Их «очевидное» требование было просто самой примитивной, чисто мускульной вещью, которую я только могла себе представить.
Теперь, когда Артур был признан заместителем командира своего отряда — самым молодым рыцарем, получившим повышение за всю славную историю ордена — было трудно не видеть в нем будущего командующего уже сейчас. Прошло всего пять лет с тех пор, как он к ним присоединился!
— Ну, Артур уже побеждал Харрисона в нескольких поединках, так что, полагаю, это был лишь вопрос времени, — сказал капитан Алан.
— Процент его побед даже выше, чем у предыдущего вице-капитана, — добавил вице-капитан Эрик.
Капитан Каллум кивнул. — Если говорить о чистом боевом таланте, я бы включил его в пятерку лучших рыцарей во всем ордене.
Из уст этой троицы всё это звучало как нечто совершенно естественное. Их похвала заставила Артура покраснеть.
— Нет, вы преувеличиваете…
— Артур такой потрясающий! Вы так не думаете, старшая сестра? Старший брат? — спросила Тиара, и её волнистые светлые волосы подпрыгивали от волнения. Когда её золотистые глаза заискрились, мое сердце затрепетало при виде моей младшей сестренки… героини этого мира.
— Ну, ему лучше быть сильным, так как он один из имперских рыцарей принцессы Прайд, — сказал Стайл. Он поправил очки в черной оправе на своем лице, но не смог скрыть искренней радости. Когда он и Артур встретились взглядами, Стайл ухмыльнулся.
— Я просто не хотел быть слабее своего напарника, — сказал Артур.
Усмешка Стайла стала шире. Блеск в его глазах был явным вызовом.
Тиара вмешалась:
— Старший брат тоже был так счастлив! Как только он услышал, что Артура повысили, он…
— Тиара, — резко оборвал её Стайл. — Нам пора уходить. Уверен, у сэра Артура теперь много дел, раз он вице-капитан.
Стайл зажал Тиаре рот рукой, чтобы она замолчала, но это не скрыло того, насколько он был смущен. Мне пришлось прикрыть рот, чтобы подавить собственный смех.
— Что ж, Артур. Увидимся снова сегодня днем, — сказала я.
— Пока, Артур! До скорого! — сказала Тиара.
Мы с Тиарой помахали на прощание, пока Стайл прощался с остальными рыцарями. Затем мы вернулись к нашей карете с капитаном Аланом и капитаном Каллумом.
Было так странно, что это — рыцари, кареты и принцессы — было моей жизнью. Особенно потому, что девять лет назад я была просто обычной, скучной девушкой, которой нравились отомэ-игры. Но это было в моем прошлом, до того, как я перевоплотилась в мир ORL, серии, которой я была одержима. Тиара должна была быть главной героиней игры, в то время как Артур и Стайл были её любовными интересами.
Я осознала всё это в тот день, когда обрела свою способность к предвидению. В этом мире это рассматривалось как божественное откровение будущему правителю и официальный знак того, что я унаследую трон. Но это также позволило мне вспомнить ту прошлую жизнь, жизнь, где я была просто нормальной восемнадцатилетней девушкой. Я так часто играла в ORL в той жизни, и третья игра всегда была моей любимой. Я прошла все возможные руты, которые предлагала игра, но мои воспоминания о первой части — и, изначально, об общем сюжете — были туманными. С пробуждением моего предвидения я столкнулась с поразительным откровением: я была старшей сестрой Тиары и злым, жестоким последним боссом этой истории.
Как злая королева, я наносила ужасающие физические и эмоциональные шрамы любовным интересам и умирала в конце каждого рута. Тиара, героиня, исцеляла все души, которые я ранила, и вместе с ними противостояла финальному боссу — Королеве Прайд, то есть мне.
Сюжет игры начинался через год. Моей всепоглощающей целью было избавить этих людей от их внутриигровых судеб, особенно любовные интересы, которых Прайд пытала в ORL. Из пяти любовных интересов четверо уже сформировали гармоничные отношения с Тиарой.
Только четыре из пяти. Кого-то всё еще не хватало.
— Черт возьми…
От одного только воспоминания мои щеки загорелись. Я прижал руку к губам, чтобы сдержать улыбку, и, опустив голову, зашагал к тренировочному плацу. Проводив карету Прайд и попрощавшись с остальными рыцарями, я ускользнул, чтобы найти немного уединения и осмыслить всё, что только что произошло.
Я столько раз едва не расплакался. Мой отец, командующий орденом, и вице-командующий Кларк назначили меня вице-капитаном Восьмого отряда. Затем старшие рыцари искренне отпраздновали мое повышение. А после этого принцесса Прайд и остальные проделали весь этот путь от замка сюда, чтобы лично меня поздравить. Я знал, что Стайл невероятно занят обучением на должность сенешаля, но он всё равно оторвался от своих обязанностей только ради того, чтобы повидаться со мной.
Слышать, что капитаны проголосовали за меня единогласно, и даже заявили, что я вхожу в пятерку лучших рыцарей ордена — это было почти выше моих сил. Даже капитаны Алан и Каллум, старшие рыцари, которых я так глубоко уважал, рассыпались в похвалах в мой адрес на глазах у Прайд. Мое лицо горело так сильно, что на нем можно было поджарить яичницу.
Принцесса Прайд.
Когда я вспоминал её улыбку, расцветшую на её лице, словно прекрасный цветок, в тот момент, когда она раскинула руки для объятия, мое сердце снова начинало биться быстрее. Я всё еще чувствовал её тепло на своем теле.
Это также стало напоминанием о том, насколько она повзрослела и стала женщиной за последний год. Её элегантность и нежный аромат были просто неотразимы. Взгляд её глаз был спокойным, зрелым, и эта утонченность отразилась и на чертах её лица. А что касается её тела…
— Гхх!
Воспоминание о принцессе Прайд, прижимающейся ко мне, чуть снова не вскипятило мне мозг. Я обхватил голову руками и осел на землю. Её объятие и само по себе было достаточно убийственным, но её явное неведение того, как изменилось её тело, делало всё еще хуже. Это было ярким напоминанием о том, что принцесса Прайд больше не была той одиннадцатилетней девочкой, которую я встретил впервые — теперь она была взрослой семнадцатилетней девушкой. Её женское очарование пленяло многих новобранцев с первого взгляда, еще до того, как они узнавали о её впечатляющем прошлом.
— Какого черта она обнимает меня так, словно мы всё еще дети?!
Она так вкусно пахла! Она была такой мягкой! И так близко! И такой чертовски милой! Мой мозг буквально кричал, но я стиснул зубы, чтобы сдержать это в себе. Образ её улыбки, так близко от моего лица, задержался в моих мыслях, но мне нужно было отмахнуться от всего этого и вернуться к тренировкам.
— Артур Бересфорд.
Я рванул вперед, как только голос окликнул меня, а мои мысли заработали на предельной скорости. Прямо на том месте, где я только что стоял, из земли теперь торчало с десяток ножей. Затем передо мной приземлился одинокий рыцарь. Я мгновенно поднял меч.
— Впечатляет, — сказал рыцарь, вздернув подбородок. Он обнажил свой собственный клинок и обрушил его на меня так, словно тот ничего не весил. Я едва успел увернуться, прежде чем броситься на него.
Возможно, предугадав мои движения, рыцарь бросился мне навстречу. Я впился каблуками в землю и подпрыгнул в воздух, решив держать меч перед уязвимым животом, чтобы не получить туда болезненный удар. Он ушел в оборону.
Как раз когда я подумал, что загнал его в угол, рыцарь запустил в меня новый веер ножей. Не в силах увернуться в прыжке, я отбил их мечом на землю. Металлические лезвия со звоном столкнулись. Я занес меч над головой, пикируя прямо на череп моего врага. Он увернулся, сделав один шаг назад, но этого было недостаточно — я всё равно успел приставить к его горлу второй клинок прежде, чем он смог уйти.
— Добрый день, капитан Харрисон, — сказал я.
— Забыл упомянуть кое-что ранее. Сегодня тебе нужно будет зайти к бывшему вице-капитану, Исидору Битону, чтобы завершить передачу полномочий.
Когда импровизированный поединок закончился, мы оба расслабились.
— Сегодня ты возился слишком долго, — сухо констатировал капитан Харрисон. — В следующий раз заканчивай дело быстрее.
Затем он развернулся и направился к тренировочному плацу, как ни в чем не бывало.
Капитан Харрисон возглавлял Восьмой отряд, что делало его моим непосредственным начальником. Ему нравилось приветствовать каждого члена своего подразделения внезапной атакой, так что подобное стало для меня ежедневной рутиной. Но эти засады не были традицией отряда, специальной тренировкой, обязательной ролью капитана или актом презрения. Капитан Харрисон просто называл их «проверкой силы».
Признаюсь, поначалу они шокировали. Я правда думал, что могу умереть во время первых нескольких таких проверок. Но когда мы с капитаном Харрисоном впервые отправились на совместное боевое задание, я понял, что это просто тренировка. На самом деле он не жаждал моей крови.
И всё же… Это было действительно пугающе. По спине пробежал холодок. Когда я стал свидетелем истинной силы капитана Харрисона в бою, я обнаружил, насколько сильно он всё это время сдерживался, и забеспокоился, не вступил ли я не в тот отряд.
Однако, учитывая мои амбиции, это был мой единственный вариант.
— В следующий раз, когда мы встретимся, нам будет о чем поговорить, — сказал я в никуда.
У меня было не так много возможностей поговорить с товарищами по Восьмому отряду. А когда я пытался, их ответы были в лучшем случае скупыми. Поначалу это заставляло меня думать, что я им не нравлюсь, но оказалось, что они просто такие сами по себе. В отличие от других отрядов, Восьмой состоял из группы интровертов, которых на самом деле заботило лишь одно — как стать сильнее.
«Черт возьми! Так не пойдет. Я только всё больше и больше нервничаю!»
Я похлопал себя по щекам, чтобы прогнать неуверенность. Мне доверили вести этих рыцарей, и я не мог подвести старших — ни капитанов; ни вице-командующего Кларка, который был мне как старший брат; ни моего отца, самого командующего.
Принцесса Прайд, Стайл и Тиара — все они так радовались за меня. В прошлом году Стайл был слишком занят своим новым обучением на должность сенешаля, чтобы тренироваться со мной, но я вдоволь спарринговал с капитаном Аланом, капитаном Каллумом, вице-капитаном Эриком, а также с премьер-министром Гилбертом. Даже отец иногда помогал. И теперь, когда я буду работать бок о бок с капитаном Харрисоном, у меня появится еще больше возможностей практиковаться с мечом.
Всё, что нужно Восьмому отряду — это «сила», но…
— Это именно то, к чему я и так стремлюсь!
Тогда мне просто придется стать сильнее. Достаточно сильным, чтобы победить абсолютно любого врага.
«Поздравляю, Артур!»
Всё это было ради того, чтобы защитить человека, который был мне дорог. Стайл уже делал успехи на этом пути, так что и мне нельзя было расслабляться.
Я больше никогда ничего не потеряю.
Я прикусил внутреннюю сторону щеки и тяжело сглотнул. Бросив суровый взгляд на весь мир, я отправился на свою следующую тренировку.
— Кстати, Прайд, ты помнишь Объединенное Королевство Ханазуо?
Я вздрогнула от этого названия, мысленно умоляя свое сердце не выпрыгивать из груди.
Я развлекала своего гостя в гостиной, но название этой страны, с которой у Фризии не было никаких официальных отношений, выбило меня из колеи. Я уставилась на мужчину, вальяжно откинувшегося в кресле напротив. Хотя он был прекрасен — с его темно-синими волосами, нефритовыми глазами, очаровательной улыбкой и андрогинными чертами лица — я называла этого мужчину своим верным другом и никем иным. Леон Адонис Коронария был наследным принцем нашего союзного государства Анемон, королевства, кипящего торговлей, которая поддерживала весь континент. В последнее время он стал частым гостем, так как мы работали вместе на благо обоих наших государств.
На самом деле, год назад Леон встретился с представителем Объединенного Королевства Ханазуо от моего имени. Он обсуждал с ними возможность сотрудничества. Они так и не ответили на мои письма, но активно торговали с Анемоном — который был крупным коммерческим центром всего в одном море от них — поэтому я надеялась, что Леон сможет пробить их молчание ради меня.
— Да, помню, — сказала я, стараясь, чтобы мой голос не звучал слишком взволнованно.
— Шесть дней назад я посетил королевство Церсис — одну из половин Объединенного Королевства Ханазуо — чтобы продать некоторые экспортные товары, — сказал Леон. — Их второй принц поднял неожиданную тему. Он сказал, что хотел бы укрепить отношения их страны с Фризией для потенциального заключения союза. Более того, он упомянул именно твое имя.
Последняя фраза Леона прозвучала немного ниже тоном, чем остальные.
Королевство Церсис находилось под властью Объединенного Королевства Ханазуо, которое раньше было двумя отдельными странами. Услышать, что теперь они открыты для торговых переговоров, уже само по себе было невероятным событием.
Тиара, также присутствовавшая на этой встрече, воскликнула:
— Это отличные новости, старшая сестра!
Даже Джек, имперский страж, и капитаны Алан и Каллум не смогли скрыть своего удивления.
— Думаю, это произойдет через пять дней. Он сказал, что нанесет визит во Фризию, и надеется, что ты сможешь встретиться с ним тогда, — сообщил мне Леон.
— А?! — Мои глаза широко раскрылись. Тиара тоже уставилась на меня с открытым ртом. Мы принимали множество иностранных гостей, которые заглядывали почти без предупреждения, но это было королевство, к которому мы обращались снова и снова безо всякого ответа. И теперь они присылали не просто гонца, а члена королевской семьи. Это было немыслимо.
— Леон, принц попросил тебя передать мне это?
— Да. Я тоже был немного удивлен. Но это произошло сразу после того, как я упомянул, что скоро навещу Фризию, а ты уже говорила, что надеешься на установление отношений между нашими двумя королевствами.
Леон немного неловко усмехнулся. Он прекрасно понимал, насколько странным был весь этот уговор. Использовать его в качестве посыльного было, мягко говоря, невежливо. Леон был такой же королевской особой, как и этот принц из Церсиса. Они с Леоном даже не были друзьями; они были просто деловыми партнерами.
Я от стыда опустила голову.
— Мне очень жаль.
— Тебе не за что извиняться, Прайд, — с улыбкой сказал Леон.
Но я ничего не могла с собой поделать. Леону потребовалось пять дней, чтобы добраться из Церсиса в Анемон по морю. То, что он был здесь сейчас, означало, что он помчался во Фризию без минуты отдыха.
— Мне не терпелось увидеть тебя, — признался он, но от этого мне не стало легче.
— Неужели это настолько срочное дело? — спросила Тиара, склонив голову набок.
Да. Этот человек очень спешит.
Я попыталась вспомнить, что знала о королевской семье Церсиса за год до начала сюжета игры. Принц помчался во Фризию — это я помнила. По крайней мере, здесь он послал гонца в лице Леона. Возможно, это дурной тон для королевских особ, но это принесло некоторое облегчение.
— Хочешь, я выступлю в качестве посредника в день визита? — Он подался вперед, нахмурив брови от беспокойства.
Убрав руку, которая потянулась потереть висок, я решительно покачала головой и улыбнулась. Я не могла проявить к нему такое же неуважение, как Церсис.
— Переговоры о союзе должны занять около трех дней, — задумчиво произнес Леон. — Прайд, могу я снова вернуться во Фризию через восемь дней?
Его явно всё ещё беспокоила эта ситуация, но я видела, как он мысленно производит расчеты. Восемь дней не будут пересекаться с визитом из Церсиса, и он сможет узнать подробности переговоров.
Я согласилась.
— Хорошо, — сказал Леон, а затем выпалил несколько напоминаний, прежде чем откланяться. — Если у тебя возникнут какие-либо проблемы, пожалуйста, отправь мне гонца. Я приеду прямо сюда, чтобы стать посредником. Позови меня сразу же, если этот принц доставит тебе неприятности.
Хотя я ценила то, что он хочет меня поддержать, он немного перегибал палку. Конечно, этот принц из Церсиса был груб — и, возможно, этот невоспитанный тип оскорбит и меня — но мне не нужно было, чтобы Леон вставал между нами в качестве щита. Тем не менее, казалось, он готов броситься ко мне по первому же зову. Я представила, как в тот момент, когда он сядет в свою карету домой, он начнет строить планы со своим премьер-министром о скорейшем возвращении сюда.
Я просто поблагодарила Леона и сказала, что свяжусь с ним, если возникнут проблемы. Но, судя по выражению его глаз, я не могла не волноваться об этих надвигающихся переговорах.
— Тебе всё понятно, Прайд? Если ты сможешь задеть меня хотя бы раз, победа твоя. Если ты не сможешь задеть меня до прихода Артура, то выиграю я. Я не буду использовать свою особую способность, так что можешь гоняться за мной, если хочешь.
Покончив с обедом, Стайл переоделся в тренировочную форму. Тиара стояла в углу тренировочного зала вместе с капитаном Аланом и капитаном Каллумом. Я стояла напротив Стайла в качестве его противника. Мои горничные были заняты тем, что перешивали мою тренировочную одежду, чтобы она снова была мне впору, поэтому я была одета в одно из своих обычных платьев, когда встала в стойку перед Стайлом и подняла меч.
Я кивнула, показывая, что всё поняла.
Артур опаздывал из-за улаживания последних деталей своего повышения. Именно Тиара предложила мне тем временем заменить Артура в качестве спарринг-партнера Стайла. Сначала Стайл настаивал, что это слишком опасно, но когда я разочарованно поникла, он сдался. Однако он настоял на том, чтобы мы немного изменили условия из-за моего нынешнего наряда. Вместо полноценного спарринга мне нужно было просто поймать его и нанести один удар. Ему же не разрешалось делать ничего, кроме как бегать и уворачиваться. Такой расклад напомнил мне о злой игровой Прайд, но тот факт, что наши мечи были всего лишь тренировочными, успокоил мои тревоги. По-видимому, он не хотел слишком утруждать меня, хотя и знал, насколько сильной я могу быть.
Я твердо встала на ноги и сжала клинок в рабочей руке, полная решимости выложиться на полную, даже если это был не настоящий поединок.
Я не могла позволить своему младшему сводному брату заскучать.
Тиара крикнула сигнал к началу, и мы рванули друг к другу. Стайл пересекал большой тренировочный зал так быстро, как только мог, в то время как я изо всех сил старалась не отставать в своем тяжелом платье. В отличие от меня, Стайл был одет в легкую тренировочную одежду. Как мужчина — и как обладатель более развитых мышц ног — он мог двигаться гораздо свободнее меня. Он бегал вдоль стен, наворачивая круги вне моей досягаемости, и ему даже не требовалась способность к телепортации. Но как только показалось, что он готовится к прыжку...
Бам!
Плечи Стайла вздрогнули, когда я с силой оттолкнулась от пола. Он охнул: «О нет!» и попытался развернуться ко мне, но я уже нависла над ним, мое платье развевалось вокруг меня, пока я парила в воздухе. Тиара и имперские рыцари благоговейно ахнули, но у Стайла не было такой роскоши. Он достаточно часто спарринговал со мной, чтобы знать о моей прыгучести, поэтому, вероятно, предполагал, что я сделаю это, однако само расстояние, очевидно, застало его врасплох.
Я полетела к Стайлу. Нет, не просто к нему — мой прыжок направил меня к стене. Я оттолкнулась от неё, устремившись обратно к нему с такой скоростью, что не могла контролировать себя в воздухе. Среагировав на звук, Стайл отшатнулся в сторону, когда я обрушила свой меч вниз. Он рефлекторно взмахнул клинком вверх, успев отразить мою атаку в самый последний момент. Тем не менее, сила удара неизбежно сбила его на колени. Он стиснул зубы, а его лоб прорезала морщинка досады.
Опустившись на одно колено, он поспешно поправил очки. Не успели его пальцы оторваться от оправы, как Стайл снова перехватил меч, чтобы отбить мой следующий удар. Металл со скрежетом лязгнул о металл.
— Ты никогда не разочаровываешь, Стайл, — сказала я со смехом.
Моя способность сражаться с ним проистекала из того факта, что я была злой Королевой Прайд из игры. Её боевые навыки последнего босса превосходили всё, на что было способно любое нормальное человеческое тело. И она умела обращаться не только с мечами. Даже в рукопашном бою или с огнестрельным оружием Королева Прайд была пугающе грозной.
В этом поединке условия были не в пользу Стайла. Я могла атаковать как хочу, в то время как он мог только убегать или защищаться. Он не мог ответить агрессией или использовать свою особую способность.
И это начинало его доставать.
— Не прыгай так в платье! — выкрикнул он с искренним возмущением. Я не могла удержаться от смешка.
Он восстановил равновесие и увеличил дистанцию между собой и стенами. Очевидно, он не собирался позволять мне провернуть один и тот же трюк дважды. Он хотел заставить меня потрудиться, но при этом не подвергать реальной опасности, однако гордость не позволяла ему просто сдаться.
Стайл носился по залу на максимальной скорости. Я оттолкнулась от земли, чтобы броситься за ним. Если я смогу перепрыгнуть через его голову, я смогу отрезать ему путь.
Капитан Алан разразился радостными криками, в то время как капитан Каллум молча откинул челку с лица. Должно быть, для них это было то еще зрелище — два члена королевской семьи выкладываются на полную, демонстрируя большее боевое мастерство, чем полагалось иметь людям нашего положения, даже с учетом введенных ограничений. Возможно, мы вдохновляли их работать еще усерднее на их собственных тренировках.
Конечно, принц и принцесса никогда не должны были оказаться на настоящем поле боя. По крайней мере, в теории.
— Поверить не могу, что представитель из Ханазуо прибудет через пять дней. Они так долго нас игнорировали, — пробормотал капитан Алан, наливая себе еще выпивки.
Мы все собрались поздно ночью в его комнате. Ранее днем принц Леон уехал, а принцесса Прайд рассказала королеве всё о ситуации с альянсом с Ханазуо.
— Меня это тоже удивило, — сказал вице-капитан Эрик. Он сделал глоток, не сводя глаз с капитана Алана. — О таком внезапном визите и слыхом не видывали.
— Её Высочество писала письма в Ханазуо в надежде установить с ними отношения, — задумчиво вставил капитан Каллум. Возможно, он размышлял над словами принца Леона. — Но это действительно внезапно… и теперь они даже говорят о союзе. — Он поочередно обвел нас взглядом, ища согласия.
Склонив голову с некоторой опаской, я осмелился предположить:
— Это… определенно кажется внезапным. Разве путь до Ханазуо в королевской карете не занимает десять дней? — Я поднес свой бокал к губам, ища подтверждения у вице-капитана Эрика.
— Именно так, — ответил он. — Это значит, что он попросил принца Леона быть его гонцом, а на следующий же день отправился во Фризию. Я просто не могу понять, к чему всё это.
Вице-капитан Эрик сделал большой глоток, затем поставил бокал обратно на стол. Скрестив руки на груди, он откинулся на спинку стула рядом со мной и повернулся к капитанам Алану и Каллуму за подробностями.
Однако заговорил Стайл:
— Принц Леон сказал, что второй принц хотел завязать дружбу именно с моей старшей сестрой, верно? — Капитаны Алан и Каллум тут же кивнули в ответ на его слова.
За прошедший год Стайл часто заходил в гости ко мне и остальным трем имперским рыцарям. Мы все собирались в комнате капитана Алана, чтобы выпить, когда Стайл заканчивал свое дневное обучение на сенешаля. Он просто телепортировался к нам и присоединялся к нашей выпивке и болтовне. Мы принимали его с распростертыми объятиями, хотя втайне я думал, что он больше заинтересован в том, чтобы послушать истории о принцессе Прайд, чем в чем-либо еще.
— Да, я помню это, — сказал капитан Каллум. — Хотя, честно говоря, принцесса Прайд в эти дни получает довольно много подобных предложений…
Его лицо помрачнело. Он посмотрел на свой бокал, чтобы разорвать зрительный контакт со Стайлом, в то время как остальные из нас издали тихие стоны. С тех пор как принцесса Прайд расторгла свою помолвку с принцем Леоном, на неё обрушился поток писем и даже предложений руки и сердца от различных дворян Фризии. Она также получала их от иностранных королевских особ. Но так как это была бы уже вторая помолвка Прайд, ей следовало быть особенно осторожной в выборе жениха. После прочтения писем она ни разу не изъявила желания встретиться ни с одним из этих претендентов, оставляя место своего жениха вакантным.
— Означает ли это, что принц начинает переговоры с Фризией по той же причине? — спросил вице-капитан Эрик. Его проницательные глаза скользнули по нам, оценивая нашу реакцию.
Его теория не была лишена оснований. Второй принц Церсиса мог, наконец, собраться связаться с Фризией в попытке жениться на принцессе Прайд, как и многие другие принцы. Это было доказательством невероятной ценности Фризии и её наследницы.
— Второму принцу в этом году исполнилось семнадцать… как и ей, — сказал Стайл.
Не существовало правила, согласно которому жених принцессы Прайд должен был быть старше её. Фризия не стала бы отвергать помолвку между двумя семнадцатилетними. Фактически, новообретенный интерес принца к установлению отношений с Фризией вполне мог проистекать из того факта, что теперь он достиг подходящего возраста, чтобы рассматриваться в качестве возможного жениха для Прайд.
Мне в голову пришла мысль, и я повернулся к Стайлу:
— Слышал какие-нибудь еще слухи о Ханазуо во время своего обучения на сенешаля?
Поскольку Стайл стажировался у Веста, нынешнего сенешаля, он легко мог подслушать что-то полезное — в обязанности Веста входили дипломатия и иностранные дела.
— Последнюю сотню лет или около того они в основном отказывались от любых контактов с чужаками, — сказал Стайл. — Единственная страна, с которой они торгуют — это Анемон, крупнейший торговый центр. До того как закрыть свои границы, Церсис был известен своими богатыми залежами золота и минералов, но дядя Вест говорит, что король Ланс — который закономерно взошел на трон как первый принц — прекрасный король, который держит руку на пульсе мировых событий. А вот о принце Седрике, втором принце, информации очень мало.
В ответ на слова Стайла мы все застонали. У всех слегка посуровели лица, повисло напряжение. Год назад мы впятером воочию наблюдали, что может произойти, когда второй и третий принцы пытаются подорвать авторитет своего старшего брата.
— Что ж, у прекрасной первой принцессы будет прекрасный младший брат в качестве её сенешаля, когда она будет править, — сказал я, чтобы нарушить напряженное молчание. Я похлопал Стайла по плечу, и остальные рыцари с готовностью закивали.
Стайл выглядел немного опешившим от внезапной похвалы. Мгновение спустя он ответил на мою улыбку своей собственной, полной веры и уверенности.
— Полагаю, через пять дней мы узнаем, к худу это или к добру. Я хочу, чтобы вы охраняли её всё время, пока принц будет здесь с визитом. Обязательно скорректируйте свое расписание.
Стайл сделал большой глоток, возможно, чтобы скрыть смущение. Он встретился взглядом с остальными, и рыцари кивнули в знак согласия. Капитан Каллум составит наши графики — всех, кроме моего. Выражения их лиц подсказали мне, что меня почему-то собираются исключить. Я нахмурился от беспокойства. После всех тех несправедливых сомнений, которые я навлек на принца Леона, и беспокойства, которое я тогда причинил Стайлу, возможно, он опасался снова доверять моему мнению.
Но Стайл просто долил выпивки в мой бокал, словно пытаясь меня отвлечь. Он со стуком поставил бутылку на стол, напугав меня, и наконец повернулся ко мне.
— Что еще важнее… — начал принц, прижав пальцы к черной оправе очков и посмотрев мне в глаза. — Я еще не удовлетворен, Артур.
Он понизил голос. Стороннему наблюдателю могло бы показаться, что он меня отчитывает. Я просто молчал и ждал.
— Не думай, что чего-то такого простого, как должность вице-капитана Восьмого отряда, для меня достаточно, — сказал он.
Я сглотнул. «Простого»? Мое повышение было «простым»?
Губы Стайла растянулись в улыбке. Он хмыкнул, оперся локтем о стол и ткнул в меня пальцем.
— Тебе еще предстоит долгий путь. Я хочу видеть от тебя большего, Артур.
Стайл и правда должен быть пьян. Я молчал, не желая портить редкое хорошее настроение принца. Его слова повисли в воздухе. Я получил свое повышение на глазах у толпы рыцарей, так что у Стайла не было возможности нормально поговорить со мной об этом. После тренировки в тот день я провел вечер, празднуя с друзьями-рыцарями, так что Стайл и тогда не мог со мной побеседовать. К тому же, Стайл был занят своими собственными обязанностями. Это был его первый шанс прокомментировать повышение, так что он, должно быть, ждал момента, чтобы высказать свои мысли.
Я отмахнулся от его руки и ухмыльнулся:
— Ха! Разумеется, я это знаю!
Стайл всегда так старался не пить слишком много алкоголя, но это был первый раз, когда он вообще напился в чьем-либо присутствии. Он был так рад за меня? Или, может, так нервничал, комментируя повышение? И то, и другое? Взгляд на остальных трех рыцарей подсказал мне, что они уже всё поняли.
— Когда именно вас удовлетворит звание Артура, принц Стайл? — спросил капитан Алан, осмелев теперь, когда рыцари поняли, насколько Стайл под хмельком.
Принц озорно усмехнулся.
— Ну, посмотрим… Полагаю, я перестану давить на него, как только он станет командующим всем орденом.
Пфф! Я выплюнул целый рот выпивки. Остальные рыцари обменялись насмешливыми улыбками, глядя на безумное требование Стайла и мою неловкую реакцию.
— Что?! Ах ты ж мелкий…! Ты не можешь говорить такие вещи при капитанах! — возмущенно запыхтел я.
Я переводил взгляд со Стайла на рыцарей, которых, как он только что небрежно предположил, я однажды превзойду.
— О? Не уверен, что когда-нибудь сможешь стать лучше командующего Родерика? — спросил Стайл.
— Восьмой отряд — это тебе не весь орден! — сказал я. — Командующий должен быть лучшим во всем, а не только в махании мечом!
Погодите-ка. Это прозвучало так, будто я думаю, что смогу победить отца в бою на мечах.
Капитан Алан уловил это первым и громко расхохотался. Вице-капитан Эрик и капитан Каллум тоже заметили эту оговорку и прыснули со смеху, приговаривая:
— В этом весь Артур.
— Значит, ты понимаешь проблему. Тогда поторопись и улучшай остальные свои навыки тоже, — огрызнулся Стайл.
— Ну, стать командующим орденом не так уж и просто, — заметил вице-капитан Эрик.
Капитан Каллум кивнул в знак согласия:
— Твои способности — важная часть этого, безусловно. Но в отличие от капитанов и вице-капитанов, которые могут сменить должность в любое время в зависимости от нужд подразделения или пожеланий капитана, командующий и вице-командующий орденом никогда не меняются, если только они не убиты в бою, не решат уйти в отставку или не будут освобождены от должности.
— Командующий Родерик и вице-командующий Кларк сохранят свои посты еще очень долго! — сказал капитан Алан.
Подперев подбородок рукой, я улыбнулся. Они были правы. Отец и Кларк не были такими уж старыми — они могли бы прослужить еще десять или даже двадцать лет. Я тихо вздохнул с облегчением, когда капитаны вступились за меня.
Сухой смешок сорвался с губ Стайла. С покрасневшим лицом он похлопал меня по плечу, заслужив пару недовольных взглядов.
— Тогда, полагаю, пройдет еще немало времени, прежде чем ты достигнешь того уровня, который меня удовлетворит.
— Придурок! Я и так делаю всё, что в моих силах. Я имперский рыцарь, поэтому мой долг — присматривать за принцессой Прайд.
На этот раз хихикнули остальные рыцари. Несмотря на всё, что я уже сделал, Стайл продолжал настаивать, что этого недостаточно. Мое лицо горело от возмущения.
— По крайней мере, я никогда не проиграю в бою на мечах, — пробормотал я, отворачиваясь.
Эта детская обидчивость вызвала лишь новый взрыв смеха. Капитан Алан схватил бутылку со спиртным и встал позади моего стула. Он взъерошил мои серебристые волосы вместе с хвостом, словно я был маленьким ребенком.
— Да ладно тебе! — сказал он. — Я знаю, насколько ты хорош. В последнее время ты задаешь настоящую трепку, когда мы деремся без оружия.
Я вскрикнул от такого внезапного обращения и заикаясь произнес:
— П-пожалуйста, не делайте так!
— Значит, следующие навыки, которые тебе нужно освоить — это меткая стрельба и военная стратегия. Не так ли, господин Будущий Командующий? — поддразнил вице-капитан Эрик.
— Ты не так искусен в обращении с огнестрельным оружием, как Эрик, но и бездарностью тебя не назовешь, — сказал капитан Каллум. — Ты также быстро соображаешь, Артур. Остается только военная стратегия. Хочешь, я как-нибудь тебя поучу?
— О! Отличная мысль! Тебе ведь нужно совершенствоваться в течение следующих десяти или двадцати лет или около того! Ты же не хочешь, чтобы великий Каллум превзошел тебя, а, господин Будущий Командующий? — сказал капитан Алан.
Мне не оставалось ничего другого, как опустить голову, пока капитан Алан наполнял мой бокал. Я закрыл лицо руками, но оно лишь горело еще сильнее из-за выпивки и темы разговора.
— Пожалуйста, отвяжитесь от меня хоть немного, — простонал я. — Но да, я был бы признателен за ваше руководство в стратегии.
Капитан Каллум кивнул:
— Алан, перестань спаивать Артура.
— Это будет не совсем то же самое, что изучают рыцари, но я тоже могу научить тебя некоторым основам стратегии, — предложил Стайл. — То есть, если ты сможешь поспевать за таким мозгом, как мой, господин Будущий Командующий.
Это была уже последняя капля. Я больше не мог выносить их сомнительных предложений и язвительных комментариев. Я сорвался и вцепился в того, на кого точно мог наброситься — в Стайла. Мы сцепились прямо за столом, таская друг друга за волосы. Мой хвост растрепался, прежде чем мы наконец прекратили наше безумное царапанье.
— Полагаю, — сказал я, всё еще тяжело дыша, — если ты свободен по вечерам, я бы не отказался от этих уроков. — Тяжело дыша, я снова собрал волосы в хвост.
— Без проблем, — ответил Стайл. — Я буду объяснять предельно жестко, чтобы понял даже идиот.
Стайл проверил свои очки на предмет повреждений, схватился за лоб, а затем свирепо посмотрел на меня. Он схватил мой хвост и напоследок злобно дернул его.
— Ай! Ч-что это было, Стайл?!
— А если бы ты разбил мне очки?!
— Ну, ты сам начал! — огрызнулся я, отчаянно пытаясь не вывалиться со стула, когда мое тело дернуло назад.
— Артур — единственный человек вне королевской семьи, который когда-либо мог сделать подобное с принцем Стайлом, — тихо заметил капитан Алан. Остальные рыцари отстранились от потасовки.
Он был прав, хотя и не подозревал, что я почти всегда вел себя так со Стайлом. Со временем я всё меньше притворялся рядом с принцем, даже в присутствии других рыцарей.
— Вы совершенно правы, — сказал капитан Каллум. — Насколько нам известно, принц Стайл — единственный, с кем он так разговаривает.
— Ну, они оба всё еще подростки, — подал голос вице-капитан Эрик.
Остальные рыцари уже давно не были подростками. Вероятно, мы казались им глупыми детьми. Но они просто наполнили свои бокалы и чокнулись ими, поднимая тост за своих юных будущих сенешаля и командующего.
Объединенное Королевство Ханазуо состояло из двух небольших соседствующих стран, постоянно враждующих между собой. Около ста лет назад угроза вторжения заставила их заключить союз и объединиться в единое государство. Однако они остались неизменными и независимыми как по названию, так и по культуре. Старые слухи гласили, что королевские семьи и аристократия с обеих сторон всё еще ненавидели друг друга, а союз последних ста лет существовал лишь на бумаге.
Сами по себе королевства Церсис и Чиненсис владели меньшими территориями, чем Фризия. Даже вместе они составляли лишь треть нашего размера — хотя, учитывая масштабы Фризии, это было не так уж и мало. Тем не менее, они могли торговать друг с другом, получая всё необходимое. Деревня, расположенная ближе всего к замку Церсиса, находилась на берегу океана, что позволяло им также легко торговать с Анемоном. Чиненсис, однако, в настоящее время отказывался от всех контактов с другими странами, за исключением Церсиса. Даже у Церсиса не было формальных отношений ни с одной иностранной державой, кроме Чиненсиса и Анемона.
И они уж точно никогда до этого момента не стремились к отношениям с Фризией.
— Ваше Высочество, карета из королевства Церсис только что прибыла, — сказал Джек, мой имперский страж.
Я мысленно подготовилась к официальной встрече с королевством Церсис, одной из половин Объединенного Королевства Ханазуо. Это открывало для нас возможность заключить союз не только с Церсисом, но, возможно, и с Чиненсисом.
— Пойдем, старшая сестра, — сказала Тиара.
Она ждала за дверями моей комнаты. Вся королевская семья собиралась присутствовать на встрече в знак уважения. Однако второй принц Церсиса специально просил о встрече только со мной.
Я предполагала, что Стайл уже там, так как он сопровождал дядю Веста, сенешаля. Мой эскорт состоял из Джека, Артура и капитана Каллума, а также моих личных горничных, Лотте и Мэри. Они провели меня в тронный зал, Тиара шла рядом со мной.
Год назад первый принц Церсиса взошел на престол, чтобы сменить предыдущего короля. Судя по тому, что я слышала, он был блестящим правителем с большой дальновидностью, именно поэтому он принял решение начать торговлю с Анемоном. Младший брат короля, второй принц, был тем, кто наносил нам визит сегодня.
Мы вошли в тронный зал и увидели, что Матушка, Отец, дядя Вест и Стайл уже присутствовали. Премьер-министр Гилберт, Тиара и я заняли свои места в ряду и приготовились приветствовать принца.
Если сегодня мы заключим союз с Церсисом, а следовательно, и с Ханазуо, это может изменить наш мир. Ханазуо обладало большими запасами минералов и золота, из-за чего так много других стран стремились торговать с ними. Золото Церсиса и драгоценные камни Чиненсиса были доступны до того, как эти страны объединились и закрыли свои границы. Однако сегодня это были редкие и драгоценные товары. Многие члены королевских семей или знати охотились за этими драгоценностями.
Но я гналась не только за сокровищами; если бы мы заключили союз с такой далекой страной, как Ханазуо, мы могли бы начать перетягивать на свою сторону и страны, находящиеся рядом с ними. Чем с большим количеством земель мы установим связи, тем более заслуживающими доверия будем казаться остальным, повышая авторитет Фризии в мире. Это было тем более верно, учитывая, как Ханазуо всё это время держало свои границы на замке. Если мы сможем пробиться в такое место, другие страны определенно обратят на это внимание.
Двери тронного зала открылись. Молодой человек со светлыми волосами грациозно ступил на красную ковровую дорожку, пересекающую зал, его слуги следовали за ним. Его волосы ниспадали чуть ниже плеч. Принц буквально сверкал от аксессуаров, покрывавших всё его тело: от ушей и шеи до запястий. Он тихо звенел с каждым приглушенным шагом, демонстрируя драгоценные сокровища своего королевства. В каждой мочке уха он носил по золотой серьге, на шее — золотую цепь, на запястьях — золотые браслеты, а на пальцах — золотые кольца, некоторые с драгоценными камнями того же малинового цвета, что и его глаза. На некоторых пальцах, включая оба средних, красовалось даже по два кольца.
Я не была уверена, должно ли всё это гармонировать с его волосами или же демонстрировать специализацию его родины, но он переливался, когда вошел в комнату. Одни лишь красные глаза принца горели в резком контрасте с остальной его внешностью, создавая поразительное первое впечатление. Каким-то образом его лицо затмевало все эти кричащие аксессуары. Безупречный нос и длинные ресницы обрамляли мужественное и красивое лицо, а его волосы были слегка дикими и растрепанными, почти как львиная грива.
— Я второй принц королевства Церсис, части Объединенного Королевства Ханазуо. Мое имя — Седрик Сильва Лоуэлл.
Он прижал руку к груди и поклонился. От этого медленного, глубокого движения все его аксессуары снова зазвенели, и само количество его украшений впечатлило меня. Я даже заметила среди них один кулон, который узнала из предыстории игры.
— Примите мою глубочайшую благодарность за то, что согласились встретиться со мной сегодня, Ваше Величество.
Он одарил Матушку элегантной улыбкой. Казалось, она излучала собственный свет, настолько блестящая и дерзкая, что граничила с непристойностью.
Это был пятый и последний любовный интерес первой игры серии «Наш луч света». К моменту начала игры он уже был жертвой безжалостных издевательств Королевы Прайд.
ORL начиналась в день празднования шестнадцатилетия Тиары. Злая Королева Прайд ни разу не позволяла своей сестре иметь хоть какие-то празднества по случаю дня рождения. Тот день стал первым за долгие годы, когда Тиаре разрешили покинуть её изолированную башню и появиться в официальной обстановке. Через эту вечеринку Прайд планировала объявить о женихе, которого она приготовила для Тиары.
И теперь этот жених стоял прямо перед нашими глазами — принц Седрик.
Фризия отличалась от других королевств тем, что ею правили королевы. Как только преемница трона была определена, любые другие принцессы должны были покинуть замок. Некоторые выходили замуж за аристократов и представителей высших сословий Фризии — и хотя это было фактически понижением в статусе, у них не было особого выбора в этом вопросе. Если они не собирались становиться королевами, им нужно было выйти замуж куда-нибудь подальше, чтобы их не рассматривали как потенциальную угрозу. Принцесса, которая могла бы оспорить права на престол, могла поднять восстание или организовать покушение. Поэтому большинство принцесс в конечном итоге выходили замуж за первых или вторых принцев других стран и помогали укреплять союзы Фризии. Моя собственная мать была единственным ребенком. Однако в прошлом бывали случаи, когда младшая сестра королевы выходила замуж в другое королевство и рожала сына, который возвращался, чтобы стать следующим принцем-консортом, поэтому всегда оставалась вероятность, что отбившаяся от дома родня королевы вернется в том или ином виде.
В игре целью Королевы Прайд было устранить препятствие в виде своей младшей сестры, выдав её замуж за принца Седрика и вынудив покинуть Фризию. Я знала это не понаслышке, пройдя каждый рут в игре. Королева всегда впервые объявляла о женихах своих дочерей во время вечеринок по случаю наших дней рождения. Это был старинный обычай в нашем королевстве, как я узнала от своих наставников в детстве, но это был также и точный момент начала игры. На вечеринке по случаю дня рождения второй принцессы Прайд объявила, что совершенно незнакомый человек станет женихом Тиары. Это был прекрасный принц из далекой страны. Временно освободившись из своей башни, Тиара была бы в восторге от возможности закрутить бурный роман с этим принцем, или так можно было бы подумать… В реальности же это была просто традиция Фризии.
Нынешняя я не собиралась заставлять Тиару выходить замуж за кого-либо. Напротив, если она влюбится в принца Седрика сейчас, на год раньше, я была готова полностью поддержать её как старшая сестра. Даже если мне немного жаль, что она не выбрала Стайла, Артура или Леона.
Однако из всех возможных рутов в игре вариант с принцем Седриком казался наиболее вероятным для воплощения. В игре они уже были помолвлены, и арт с ними двумя занимал много места на обложке коробки с игрой. Роман Седрика и Тиары был показан в манга-адаптации, бонусных драма-CD и даже в ранобэ. Седрик также был важным персонажем в сюжете игры — он был царственным женихом героини в первой игре. Даже до того, как она вступала на его рут, он постоянно флиртовал с Тиарой. Но у него были свои собственные причины добиваться сердца Тиары.
— У меня есть единственная цель, с которой я попросил аудиенции у Вашего Величества здесь, в королевстве Фризия, — сказал принц Седрик.
Разговор между Матушкой и принцем Седриком проходил мимо моих ушей, пока я мысленно прокручивала то, что знала о предыстории в ORL. В сюжете игры принц Седрик внезапно появился в нашем королевстве за год до начала событий игры, что сейчас происходило в этом мире. Я приготовилась к тому, что он собирался сказать. Несмотря на то, насколько ясны были его причины, мне нужно было изобразить такое же удивление, как у Матушки и всех остальных.
Я сглотнула и сосредоточила внимание на принце. Как только он закончил говорить, наши взгляды ненадолго встретились, и мое сердце екнуло. Он одарил меня элегантной улыбкой.
— Я здесь, чтобы просить вас рассмотреть возможность заключения союза с королевством Церсис, моей родиной, и Объединенным Королевством Ханазуо в целом, — сказал он.
Погодите. И это всё?
Мне пришлось плотно сжать губы. Удивление, из-за которого мой рот чуть не открылся, на самом деле было неподдельным.
— Однако я должен искренне извиниться за то, что король Церсиса в настоящее время не может покинуть королевство по личным обстоятельствам, и поэтому я здесь, чтобы просить вас отправиться на нашу родину для подписания документов, — сказал принц Седрик.
— Что за личные обстоятельства? — спросила Матушка.
— Я намерен объяснить это позже, — сказал принц с очередной улыбкой. От его туманности у меня сжался желудок, но он не стал вдаваться в подробности. — Мое королевство — это страна золота. Чиненсис — страна минералов. Могу пообещать, что союз с нами будет выгоден Фризии.
Он был полон уверенности, но я подавила желание высказать ему всё, что о нем думаю. Он до сих пор даже не назвал главную причину своего прибытия сюда, и ему станет гораздо более неловко, если он будет слишком долго тянуть с этим!
— Фризия выступает против института рабства, так же как и Ханазуо, — продолжал он. — Поскольку мышление в мире начинает меняться, мой старший брат, король Ланс, считает, что пришло время нам объединиться со странами, разделяющими наши убеждения.
Да, это имеет смысл. Это не было ложью, но я также знала, что это не было причиной, по которой он нанес нам такой внезапный визит. В игре он прибыл сюда срочно и умолял о союзе. Так почему же он вел себя так непринужденно сейчас? Эти необъяснимые различия жутко не давали мне покоя.
Матушка задала еще несколько вопросов. В конце концов они с принцем Седриком договорились встретиться через три дня, чтобы определить свои соответствующие требования для заключения союза. Сегодняшний день будет посвящен рассмотрению этих требований, завтрашний — проработке деталей, а послезавтра состоится окончательное утверждение. Обычно за этим следовало подписание соответствующих документов, но принц Седрик не был официальным доверенным лицом короля Церсиса, поэтому Матушке придется отправиться в Церсис для завершения оформления союза.
Принца Седрика проводили в гостевую комнату, где он мог остановиться на следующие три дня. В тот момент, когда стражники вывели его из тронного зала, тишина наполнила пещероподобное пространство.
Наконец Матушка громко вздохнула:
— Прайд, Стайл, Тиара — что вы трое думаете?
Она сидела прямо, но я видела, как усталость давит на неё. Если бы не рыцари и стражники, без сомнения, она бы уже обмякла. За последний год Матушка постепенно показывала мне всё больше и больше своего истинного лица. По мере того как её барьеры опускались, я видела истинную тяжесть короны на её голове. Я даже заставала её кладущей голову на стол со стоном усталости, как только все, кроме членов семьи, покидали комнату.
— Союз сам по себе — неплохая идея, — сказала я. — Принц Седрик пообещал, что союз будет заключен с Ханазуо, а не только с Церсисом.
Хотя истинная причина, по которой он хочет союза, окажется небольшой проблемой. Я проглотила эти слова. Несмотря на то, что я знала, союз между Ханазуо и Фризией всё равно был бы прочным.
— Я согласен со старшей сестрой, — сказал Стайл. — Однако мне всё же интересно, почему второй принц приехал предлагать союз один, без короля, сенешаля или премьер-министра рядом с ним.
Тиара кивнула на замечание Стайла:
— Мне тоже показалось странным, что он взял с собой только стражников и служанок.
Очевидно, обоих моих младших одинаково оттолкнул этот расклад.
Не было чем-то необычным, когда король отправлял члена королевской семьи в качестве своего доверенного лица… но когда дело касалось официальных переговоров с иностранным государством, было немыслимо исключать сенешаля или премьер-министра. И всё же принц Седрик прибыл один со своим самым первым визитом в такое большое королевство. Церсис всё это время сводил дипломатию к минимуму, так что, возможно, его принц имел скудные познания о надлежащих процедурах и формальностях при взаимодействии с другими нациями.
— Я искренне надеюсь, что он бы не додумался приехать сюда, чтобы предлагать союз, без разрешения своего короля, — пробормотала Матушка, склонив голову.
Конечно, это был младший брат короля, но принц не мог сделать ничего настолько безрассудного, как вести переговоры о союзе в одиночку. Однако…
Матушка попала в точку.
Я придала своему лицу безучастное выражение, пока в моей голове проносилась сцена из игры. Причина визита Седрика и то, как он себя преподнес, были другими, но из прохождения ORL я знала, что догадка Матушки была более точной, чем она думала. В игре Седрик оставил лишь одно письмо, прежде чем отправиться во Фризию для ведения собственных переговоров.
Персонаж Седрика Сильвы Лоуэлла не имел ничего общего с Леоном. Если Леон был принцем чувственности, то Седрик был принцем нарциссизма, избалованным жизнью в закрытом королевстве и самим народом Церсиса. Седрик научился полагаться на свою данную Богом красоту. Но до года, предшествующего началу игры, у него была одна критическая слабость. Полный недостаток.
Седрик был невероятно невежественен.
По своим собственным причинам он никогда не тратил время ни на какое обучение. В результате получился потрясающе наивный, не обращающий ни на что внимания человек — откровенный идиот. Даже когда окружающие настаивали на том, чтобы он попытался приобрести хоть какие-то знания, он категорически отказывался.
В игре это приводило к тому, что Тиаре часто приходилось обучать Седрика знаниям об окружающем мире. Включая персонажей из сцен воспоминаний, Тиара была одной из пятерых, к кому высокомерный Седрик вообще когда-либо прислушивался, еще двумя были Королева Прайд и Стайл. В случае Королевы Прайд, она лишь пыталась помучить его еще больше. Она не только разбивала ему сердце, но и использовала его, пока он страдал под её пятой. С началом основной истории ORL он перестал быть инфантильным, дерзким и невежественным, но это далось ему дорогой ценой. Королева Прайд превратила его в достойного принца с достаточными знаниями, но в процессе Седрик утратил способность доверять кому-либо вокруг себя. Он даже говорил: «Еще год назад я был глупым мальчишкой, который ничего не знал».
Тиара оказалась единственным исключением из недоверия Седрика к другим. Несмотря на его высокомерный, властный характер, она всегда подходила к нему с нежной улыбкой и добрым сердцем. Не успел Седрик опомниться, как Тиара украла его сердце и научила его снова любить и доверять. Во второй половине игры он раскрывал свое бремя в сцене, которая сделала его очень популярным персонажем среди фанатов. И хотя в нем всё еще оставалась детская черта — которая часто проявлялась, когда Тиара помогала ему узнать что-то новое — он также мог быть романтичным и ласковым. Игроки, которые любили самоуверенных любовных интересов, не могли насытиться Седриком. Однако…
— Добрый день, моя прекрасная принцесса Прайд. Могу ли я одолжить у вас несколько минут вашего времени?
Что именно здесь происходит?
После встречи в тронном зале мы с Тиарой вернулись в мою спальню, чтобы отдохнуть, и обнаружили на моем пороге самого принца Седрика. Я была не единственной, кого это шокировало — Тиара, Артур, капитан Каллум, Джек, Лотте и Мэри во все глаза смотрели на принца.
— Эм… Конечно, если вы этого желаете, — сказала я.
Почему я, а не Тиара?! Возможно, дружба со мной была лишь шагом на пути к её завоеванию. Он ухмыльнулся моему согласию и протянул руку, его светлые волосы великолепно переливались. Когда я взяла её, он никуда меня не повел; он просто стоял, держа мою руку в своей, а затем попросил провести ему экскурсию по замку.
— А как же они? — спросил он, глядя сквозь меня.
Я проследила за его взглядом к моим имперским рыцарям, капитану Каллуму и Артуру. Система, при которой рыцари постоянно охраняли меня подобным образом, была в новинку даже в нашем королевстве. Для глаз Седрика это, вероятно, было весьма странно.
— Это мои имперские рыцари, — сказала я, затем указала на каждого из них по очереди. — Капитан Каллум из Третьего отряда и вице-капитан Артур из Восьмого отряда. Они здесь, чтобы защищать меня, и они очень надежные напарники.
Принц Седрик приблизился к рыцарям, прищурившись, словно пристально изучая их лица.
— Вау. Не так уж плохо. Но всё же…
Он тихо усмехнулся, что-то бормоча себе под нос. Капитан Каллум и Артур стояли неподвижно, моргая в замешательстве, выпрямив спины и напрягшись. Седрик комментировал их лица? Он был нарциссом, который не гордился ничем, кроме своей внешности. Возможно, он применял к моим рыцарям те же стандарты.
Принц Седрик снова сжал мою руку и, наконец, закончил свой анализ рыцарей. Затем он повел меня в замок. Как раз в тот момент, когда я собиралась спросить, что бы он хотел посмотреть…
— П-позвольте мне присоединиться к вам! — вмешалась Тиара, подбегая к нам. — Я бы тоже хотела услышать всё об Объединенном Королевстве Ханазуо! Позволите, принц Седрик?
Глаза принца расширились при виде её милой улыбки. Мгновение спустя он оправился и со смехом сказал:
— Ну конечно.
Тиара уже очарована принцем? Думаю, есть причина, по которой его рут — самый популярный.
Я заметила, как Артур облегченно вздохнул, вероятно, потому, что ему не придется оставлять Тиару одну, чтобы охранять меня. Он никак не мог знать, что она вот-вот вступит на рут Седрика из ORL.
— Вы обе такие красивые юные леди, принцесса Прайд, принцесса Тиара. Вы везде ходите вместе? — спросил принц Седрик, пока мы шли.
— Да! — щебетала Тиара, прежде чем я успела вставить хоть слово. — Мы всегда вместе. Старшая сестра очень добрая, поэтому она позволяет мне хвостиком ходить за ней.
— Какое совпадение. Я тоже рос вместе со своим старшим братом.
Пока принц Седрик разговаривал с Тиарой, я не могла не заметить, как красиво смотрелись бок о бок их одинаковые золотистые локоны. Она и правда, должно быть, влюбилась в него с первого взгляда. В таком случае мне нужно было уйти с дороги, так как я держала каждого из них за руку. Но когда я собралась их отпустить…
Вжух.
Кто-то дотронулся до моих волос, пока я замерла на полумысли. Я вздрогнула и обернулась, обнаружив принца Седрика, который намотал мою прядь на пальцы и улыбался мне.
— Такие прекрасные малиновые волосы. И боже, как чудесно они пахнут.
Заметив, что я застыла как вкопанная, он наклонил свое высокое тело надо мной, заглядывая мне в глаза. Как только я встретилась с его страстным взглядом, он прижался губами к моим волосам.
— Что?!
Я не могла пошевелить ни мускулом. Это было последнее, чего я когда-либо ожидала. Принц Седрик лишь ухмыльнулся, почти торжествуя в своем ликовании. Я опустила голову, чтобы скрыть свою реакцию. Затем что-то звякнуло надо мной, и внезапно перед моими глазами появился крестообразный кулон.
Мои… Мои волосы?! Он поцеловал мои волосы?! Я даже не почувствовала этого, как чувствую, когда люди целуют мне руку! Но… Но, но, но это было нааамного более смущающе! И он сделал это прямо на глазах у Тиары, Артура и капитана Каллума!
Жар хлынул вверх по шее к лицу, но принц Седрик просто заправил мои волосы обратно на место со своей обычной элегантной улыбкой.
— Прошу прощения, — сказал он. — Я ничего не мог с собой поделать. Ваши волосы были просто слишком прекрасны.
Очень даже мог!
Как бы сильно мне ни хотелось накричать на него, к сожалению, это был не вариант. И он уж точно не улыбался как человек, чувствующий хоть какую-то вину за свои действия.
— Вот правильное место для поцелуя, не так ли? — пробормотал принц Седрик, прижимаясь губами к тыльной стороне моей ладони.
Эта вторая атака разожгла еще один пожар на моем лице.
Почему это кажется таким знакомым?
«Прошу прощения. Я ничего не мог с собой поделать. Ваши волосы были просто слишком прекрасны».
«Вот правильное место для поцелуя, не так ли?»
Ко мне вернулись строчки: в ORL Седрик говорил эти вещи Тиаре во время своего трехдневного пребывания в замке после объявления об их помолвке.
— Прошу прощения, принц Седрик, — вмешался капитан Каллум. — Несмотря на ваш королевский статус, я не могу позволить вам зайти дальше этого.
Говоря это, капитан Каллум не сводил глаз с принца. Артур защитным жестом скользнул передо мной и оттащил Тиару в сторону, взявшись за спинку её платья.
Это было не похоже на время, которое я провела с Леоном. Он тоже флиртовал, когда мы встретились год назад, но тогда он был моим женихом. Не то чтобы любой иностранный принц мог безнаказанно вести себя подобным образом.
— Прошу прощения, — сказал принц Седрик. — Кажется, я был взят в плен чарами принцессы Прайд.
В его голосе не было ни капли смирения. Как бы сильно я ни ненавидела это признавать, вся эта бьющая через край уверенность — плюс его ослепительная улыбка — создавали соблазнительное зрелище. В этом и заключалась сила самого популярного любовного интереса ORL.
— Ваше Высочество, — сказал он, — я пленник вашей красоты. У меня есть предчувствие, что три дня, которые я проведу здесь, будут очень приятными.
А как же союз?! Не говоря уже о настоящей причине, по которой ты вообще сюда приехал.
Я проглотила свой ответ. Принц Седрик снова взял меня за руку и повел по замку, чтобы продолжить нашу экскурсию. Я надеялась, что смогу ограничить её только королевской резиденцией. И решила начать с библиотеки.
Дело плохо. Мои мысли спутались. В прошлой жизни меня никогда не отталкивали нарциссические типы. Мне даже искренне нравился его рут с Тиарой. Но здесь и сейчас я не могла думать ни о чем, кроме его трагической предыстории. Мне хотелось крикнуть: «У тебя нет времени на игры!» Он должен был ухаживать за Тиарой, но вместо этого всё выглядело так, словно его рут начался здесь и сейчас — и я была его любовным интересом вместо Тиары.
Когда Седрика представили как жениха Тиары в игре, он провел их первые три дня вместе, делая ей всевозможные яростные авансы, хотя они были практически незнакомы. Тиара, которая не имела дела ни с кем из мужчин, кроме Стайла, была смущена вниманием Седрика. Его агрессивные заигрывания были довольно типичными для отомэ-игры, но на самом деле он делал это не из любви к Тиаре. У него были свои причины добиваться её так неустанно.
— О!
Я издала тихий звук, прежде чем смогла себя остановить. Принц Седрик спросил, не случилось ли чего, но всё, что я могла сделать — это моргать, глядя на него, теперь, когда до меня дошло это озарение. Только не говорите мне, что он делает это по той же причине, по которой добивался Тиары в игре. Нет, этого не может быть. Но если за тем, как он ведет себя со мной, действительно стоит какой-то «план»…
Принц Седрик спокойно улыбался, пока я смотрела на него. Вероятно, он просто поверил, что я настолько поражена его красотой, что не могу отвести взгляд. Он потянулся, чтобы погладить меня по щеке, пока я стояла как вкопанная, отчаянно пытаясь привести в порядок свои мысли.
А затем его красивое мужественное лицо наклонилось к моему.
[[image:/storage/reader-images/7809c4f4f1a77fc1d623c77b0a5bac4dc99918cb.png]]
Погодите, что?! О, точно! Я помню похожую сцену! Это был тот самый момент, когда после обмена взглядами Седрик попытался поцеловать Тиару. В этот момент игрок мог выйти на рут любого из любовных интересов. Но в игре этот поцелуй был вовремя прерван Стайлом, который…
— П-прошу прощения!
Губы принца Седрика замерли на волосок от моих, когда чья-то рука вклинилась между нами, закрыв мне обзор и заставив принца Седрика рефлекторно отшатнуться. Сбитая с толку, я посмотрела на того, кто вмешался.
Это был не Стайл, а Артур прервал это представление.
Я даже не успела отреагировать на угрозу поцелуя, а Артур уже бросился наперерез. Он не убирал руку, втиснувшись между принцем и мной, пряча меня за своей спиной.
Даже не видя ничего, кроме его спины, я чувствовала, как гнев напряг всё тело Артура. Возможно, он был взбешен тем, что Седрик вопиющим образом проигнорировал предупреждение капитана Каллума, сделанное всего минуту назад. Я никогда не видела, чтобы от Артура исходила такая ярость. Мне не нужно было видеть его лицо, чтобы понять, что он сверлит взглядом принца Седрика, который отступил на шаг, побледнев куда сильнее, чем раньше. Неужели он правда думал, что ему сойдет с рук попытка украсть поцелуй у первой принцессы другой страны? Это было не просто грубо; в некоторых странах этого было достаточно, чтобы развязать международный конфликт.
— Принц Седрик, полагаю, вы, должно быть, устали после долгого путешествия, — вмешался капитан Каллум. — Думаю, вам будет лучше вернуться в свои покои и отдохнуть.
Принц Седрик так и не разорвал зрительный контакт с Артуром, наблюдая за ним, как лягушка за змеей. Он кивнул в ответ на тактичное предложение капитана Каллума, отступил, попрощался со мной и направился в свою комнату в сопровождении своей стражи.
Как только принц скрылся из виду, Артур резко повернулся ко мне:
— Вы в порядке, Ваше Высочество?
— Я в полном порядке. Спасибо, Артур.
Я с виноватой улыбкой посмотрела на тревогу, написанную на лице Артура, что так контрастировало с его стоическим, внушительным молчанием минуту назад. Я осталась невредимой только благодаря его быстрой защите.
— Приношу свои самые искренние извинения, принцесса Прайд, — сказал капитан Каллум, низко кланяясь. — Я и представить себе не мог, что он сделает нечто столь...
— Всё в порядке. Я ценю то, как вы с этим справились, — сказала я, обратив свою улыбку к капитану. Слава богу, что они с Артуром были здесь со мной. В суматохе мыслей у меня просто не хватило самообладания, чтобы отреагировать на внезапную агрессию Седрика.
Джек настаивал на том, чтобы я немедленно доложила об инциденте королеве и принцу-консорту, но я покачала головой. Я не хотела создавать им проблемы. Это могло иметь последствия для союза, который мы были так близки к заключению. Но даже капитан Каллум настаивал на том, чтобы я кому-нибудь рассказала. Я стояла на своем, велев всем присутствующим держать этот инцидент в секрете. Я не могла вынести мысли о том, что эта маленькая оплошность разрушит наш потенциальный союз еще до того, как он начнется.
— По крайней мере, пожалуйста, позвольте мне поделиться этой информацией с Аланом и Эриком, когда мы будем меняться сменами. Я хочу быть абсолютно уверенным в вашей безопасности, — сказал капитан Каллум.
Я согласилась, так как это было справедливо. К тому же, он, вероятно, был прав насчет того, чтобы поделиться этой информацией с моей охраной. В этот раз принц Седрик нацелился на меня, но Тиара вполне могла стать его следующей мишенью. Даже если он был её будущим женихом, он уж точно не мог так грубо обращаться с принцессой.
— Старшая сестра, в следующий раз обязательно кричи, если он снова попытается сделать что-то подобное! — Тиара сжала мою руку и пристально посмотрела на меня.
Я улыбнулась, чтобы успокоить её. Хотя я ценила её заботу, я очень надеялась, что она еще не считает Седрика каким-то мерзким извращенцем.
Я взглянула на Артура, чье лицо всё еще было напряженным. Вероятно, он беспокоился о Тиаре так же сильно, как и я. Когда я позвала его по имени, он поднял голову и встретился со мной взглядом.
— Спасибо тебе за то, что ты сделал. — Моя улыбка стала шире. — Я знаю, что бы ни случилось, со мной всегда всё будет в порядке, пока у меня есть ты и рыцари.
От моих полных доверия слов лицо Артура вспыхнуло. Он прижал тыльную сторону ладони ко рту, прежде чем сказать:
— Вы... слишком добры...
Хотя я была благодарна Артуру за его непоколебимую поддержку — особенно после того, как поставила его в один ряд со старшими рыцарями, которых он так глубоко уважал, — я не могла не возвращаться мыслями к принцу Седрику. Почему он вел себя со мной так странно и кокетливо? Если у него действительно была та же мотивация, что и в игре, тогда я знала, чего он добивается.
Нет, нет. Это нелепо.
Даже этот самоуверенный нарцисс не мог быть настолько простодушным. Иногда он мог быть инфантильным и даже глупым, но пытаться довести дело до такой крайности было за гранью тупости. Он должен был быть в отчаянии, но даже в этом случае подобный план был немыслим. Кроме того, этот нынешний принц Седрик никогда не переживал того инцидента.
Не-а. Ни за что! Абсолютно исключено!
Я даже не замечала, что всё это время качала головой, пока Тиара не сжала мою руку и не спросила, что случилось. Я натянула на лицо еще одну улыбку и сказала ей, что всё в порядке, но в душе молилась, чтобы глупый план принца Седрика не оказался тем, чего я так боялась.
Я и знать не могла, что пока я тут переживала, Стайл уже услышал обо всем этом фиаско и прямиком маршировал к принцу Седрику, излучая осязаемую ярость.
К тому времени, как я направился к покоям принца Седрика, уже давно стемнело. Я прищурил свои миндалевидные глаза, по цвету совпадающие с длинным светло-голубым хвостом, который я перекинул через одно плечо. Будучи первоклассным премьер-министром Фризии, я неустанно трудился бок о бок с принцем-консортом, и поэтому именно мне выпала задача подтвердить условия союза, предложенного принцем Седриком.
Утренняя встреча создала у меня впечатление, что принц Седрик был немного наивен в сфере переговоров. Но почему такому несведущему человеку поручили вести переговоры об этом союзе в одиночку? Почему он утаил от нас некоторые вещи во время встречи? Почему его королевство вообще обратилось к Фризии по этому вопросу?
И почему второй принц неофициально беседует с первым принцем Фризии прямо в этот самый момент?
Я ахнул, приблизившись к комнате принца Седрика, и, затаив дыхание, прижался спиной к ближайшей стене. Стайл стоял прямо передо мной в коридоре. Он держал в руках стопку отчетов, которые Вест, сенешаль, должно быть, передал ему, чтобы он отнес их принцессе Прайд.
Но в данный момент Стайла, казалось, ни на йоту не заботили эти отчеты. Он приказал стражникам открыть дверь принца Седрика.
Даже со своего укрытия я чувствовал темную ауру, окружавшую первого принца. Когда принц Седрик подошел к двери, он пригласил Стайла войти, но Стайл просто начал говорить прямо там, в коридоре. И хотя его слова начались довольно банально — с приветствий и предложений совета — эта исходящая от него тьма только росла.
— Ценю ваше предложение, — сказал Стайл принцу Седрику. — Здесь, во Фризии, у нас есть обычаи, которые отличаются от обычаев многих других стран.
— Вот как? Как интересно. Не могли бы вы привести несколько примеров? — ответил принц Седрик.
— Как вам известно, принц Седрик, большая часть нашей жизни строится вокруг использования особых способностей. Наш королевский орден организован иначе, чем большинство других, нашим королевством правят королевы, и у королевской семьи есть определенные традиции, касающиеся усыновления, а также выбора и объявления женихов… Я мог бы продолжать и продолжать, на самом деле. Я сам всё еще их изучаю.
Стайл выдавил мягкую улыбку, но она ничуть не ослабила свирепое напряжение, сковавшее его тело. Принц Седрик, казалось, был в полном неведении, но я знал, что происходит, особенно когда тон Стайла изменился.
— Но, конечно, мы разделяем некоторые очень базовые представления с любой другой страной. Например, существуют общие понятия о том, как избежать неуважения к членам иностранных королевских семей. Нам бы и в голову не пришло прибегать к насилию, вести себя слишком фамильярно в приватной обстановке, прикасаться к членам королевской семьи неподобающим образом или целовать их куда-либо, кроме руки, не установив предварительно соответствующих отношений. Что-то настолько безрассудное, как попытка силой поцеловать в губы, безусловно, стало бы тяжким преступлением, возможно, даже караемым смертью. Уверен, вы уже всё это знаете, так как это просто базовые правила хорошего тона.
Он широко улыбнулся принцу Седрику, даже когда яд капал с каждого его слова. Весть об агрессивных действиях принца Седрика по отношению к принцессе Прайд распространилась быстро; должно быть, Стайл услышал её по пути, когда нес те самые отчеты, что сейчас держал в руках.
Стоя вжавшись в стену, я не мог видеть принца Седрика, но выражения лица Стайла было более чем достаточно, чтобы расшифровать, что здесь происходит. До меня доходили лишь обрывочные слухи об этом инциденте, но обвинения Стайла заполнили пробелы. Рассказала ли ему об этом принцесса Тиара, кто-то из рыцарей или сама принцесса Прайд, я извлек немало информации из его небольшого представления.
Принц Седрик не осмелился ответить. Либо он услышал предупреждение, скрытое за словами Стайла, либо обдумывал инцидент. Как бы там ни было, гнев Стайла не утих.
— Я знаю, что вы осведомлены об этих принципах как второй принц королевства Церсис, которое является частью Объединенного Королевства Ханазуо. В детстве я изучал те же предметы, что и вы.
Мне так хотелось высунуться и посмотреть, что именно делает Стайл. Я чувствовал, что он подкрадывается ближе к принцу Седрику, вторгаясь в его личное пространство, чтобы запугать его. Как бы мне ни хотелось посмотреть, как это разворачивается, мой долг как премьер-министра заключался в защите наших позиций. Но ярость Стайла была заразительна.
Как принц Седрик мог так поступить с таким чудесным человеком, как принцесса Прайд?
В моем воображении невольно вспыхнул образ принца Седрика, силой приближающегося к принцессе Прайд, и я прищурился, глядя в потолок.
— Полагаю, я не так зрел, как хотел бы притворяться, — пробормотал я себе под нос, прежде чем оттолкнуться от стены. Закрыв на мгновение глаза, чтобы морально подготовиться, я открыл их и выскользнул на сцену с усмешкой.
— Прошу прощения за вторжение. Принц Стайл, полагаю, нам пора идти.
Стайл дернулся при звуке моего голоса. Его злобная улыбка стала напряженной — он казался раздраженным моим вмешательством, без сомнения, в секунде от того, чтобы цокнуть языком.
— Премьер-министр Гилберт, как долго вы здесь находитесь? — спросил он.
Я видел, как сильно он жаждал продолжить набрасываться на принца Седрика, возможно, с куда более язвительными словами, но я встал у него на пути. Он был в невыгодном положении.
— Совсем недолго, — сказал я. — Я случайно услышал вас. Простите мне эти слова, принц Стайл, но мне кажется, что ваше чтение нотаций принцу Церсиса о манерах было несколько невежливым.
Стайл напрягся, возможно, готовясь объяснить мне всю ситуацию, но я оборвал его, прежде чем он успел это сделать.
— Любое насилие, поцелуи или неподобающие действия по отношению к члену королевской семьи являются грубейшими нарушениями, — заявил я со слишком дружелюбной улыбкой. — Член иностранной королевской семьи не должен нуждаться в подобных напоминаниях.
Столкнувшись теперь с нами обоими, принц Седрик сглотнул и отступил на шаг. Стайл просиял при этом, и его радость была искренней. Я знал, что ему не нравится полагаться на меня, даже сейчас, но страх в глазах принца Седрика, должно быть, позабавил его.
— Да, вы правы, — сказал Стайл. — Приношу извинения, принц Седрик. Я перечислил лишь самые крайние примеры, так что, возможно, моих собственных знаний тоже пока недостаточно.
— Ну, нельзя сказать, что среди королевских особ не существует людей с плохими манерами, — гладко вставил я. — Но будьте уверены, они получают самые суровые наказания. Кроме того, принц Седрик знает, что на нем лежит огромная ответственность во время визита в наше королевство с целью поиска союза.
— Разумеется, — подхватил Стайл. — Он бы никогда не сделал ничего столь ужасного, даже по ошибке. Прошу прощения, принц Седрик. Трудно не быть чувствительным к таким вещам, поскольку старшая сестра еще ни с кем не помолвлена.
— Ваши страхи вполне естественны, Ваше Высочество. Принцесса Прайд должна стать следующей королевой, и она завоевала сердца многих людей по всей стране. Она очень дорогой для всех нас человек. Если бы с этой юной леди что-нибудь случилось, ну, это было бы равносильно объявлению войны всему королевству… Но, возможно, это звучит немного слишком радикально.
— Я бы так не сказал, премьер-министр Гилберт. Принцесса Прайд абсолютно бесценна для Тиары, Матушки, Отца, меня — и всех остальных в замке. Воистину бесценна.
Мы действовали синхронно, как будто заранее это спланировали. Принц Седрик побледнел и решительно закивал, встретившись с нашими фальшивыми улыбками, на его лбу выступила капелька пота. Стайл и я наслаждались его застывшим выражением лица.
— О, точно. Принц Стайл, разве вы не направлялись как раз к принцессе Прайд? — сказал я.
— А! Да, направлялся. Я был с дядей Вестом с самой встречи в тронном зале. Мне нужно спешить к старшей сестре и помочь ей с сортировкой почты.
— Понятно. Я, вообще-то, встретил принцессу по пути сюда. Она искала вас, так как вы еще не пришли. Советую вам отправиться к ней прямо сейчас.
— Спасибо, так и сделаю. Я тороплюсь, поэтому, боюсь, должен откланяться.
Стайл попрощался с принцем Седриком и, наконец, отвернулся. Однако я знал, что на самом деле он не пойдет к принцессе Прайд. Он уже закончил свой доклад ей; вместо этого он направлялся прямиком к Весту.
Когда он ушел, я подтвердил расписание принца Седрика с ним и прошелся по некоторым деталям союза. Его тон ясно давал понять, что он был выбит из колеи. Вместе со Стайлом мы представляли собой атаку с двух флангов. Я продолжил то, что начал Стайл, не давая принцу времени перевести дух. Стайлу нужно было пойти и получить разрешение принцессы Прайд, чтобы рассказать мне, о чем именно всё это было, но мне не нужны были точные детали, чтобы понять ситуацию. И я был рад помочь Стайлу вбить этот урок в голову принца Седрика.
Даже пока мы обсуждали союз, я видел, как принц Седрик переваривает ту деталь, которую я намеренно бросил о том, что Стайл собирается к принцессе Прайд. Должно быть, он гадал, что она может рассказать об инциденте и как эти новости распространятся. Если он когда-нибудь снова попытается притронуться к принцессе Прайд, это сделает его величайшим глупцом во всем мире.
— Пф. В голове не укладывается.
Я едва сдержал презрительную усмешку, позволив своим истинным мыслям вырваться наружу. Этот принц не был достоин моей старшей сестры. Давление со стороны премьер-министра Гилберта и меня явно напугало его; оставалось лишь надеяться, что этого будет достаточно.
В этот момент я вспомнил кое-что еще.
— Ах да!
Я ведь так и не отчитался перед Прайд. Услышав новости от Тиары и рыцарей, я зациклился на возмутительных действиях принца Седрика. Я совсем забыл передать ей известия от дяди Веста, поэтому сделал мысленную пометку рассказать обо всем Прайд при первой же возможности.
Двенадцать дней назад королевство Коупленди, по слухам, получило разрешение на визит в Объединенное Королевство Ханазуо.
— Еще раз спасибо за помощь, Тиара, — сказала я. — Извини, что утруждаю тебя этим.
— Никаких проблем, старшая сестра! Я была так рада готовить вместе с тобой!
Тиара лучезарно улыбнулась мне. Несмотря на поздний час, мы стояли на кухне перед целым набором ингредиентов. В такое время ночи мы не мешали замковым поварам, и с нами были Джек, Мэри, Лотте и остальные наши горничные и стражники. Учитывая, что обычно мы бы уже спали в это время, все мои имперские рыцари вернулись в штаб-квартиру ордена.
— Мы будем готовить то блюдо из свинины и суп, которые ты уже готовила раньше, верно? — спросила меня Тиара.
— Именно так. Хотя я впервые буду на самом деле пытаться их приготовить…
Я ясно видела их в своем воображении: жареная свинина с имбирем и мисо-суп. Абсолютно стандартная, обычная еда там, откуда я родом. Оставалось надеяться, что нашему дуэту принцесс действительно удастся с этим справиться. Это должно было стать подарком в честь повышения Артура.
Пока мы обсуждали, как отпраздновать это знаменательное событие в жизни Артура, капитан Алан предложил домашнюю еду. Капитан Каллум даже упомянул, как сильно Артуру понравились та свинина с имбирем и мисо-суп в прошлый раз. А поскольку Леон доставил ингредиенты еще днем (благодаря Валу, моему курьеру), я решила, что сейчас самое идеальное время, чтобы за это взяться.
Во Фризии не хватало многих продуктов и ингредиентов, к которым я привыкла в прошлой жизни, отсюда и моя зависимость от Леона и Вала в получении того, что лежало перед нами сейчас. Очевидно, мои рецепты из прошлой жизни приживались не только во Фризии; Леон сказал, что они стали популярными и в Анемоне с тех пор, как он впервые поделился ими в прошлом году. Это повысило спрос, заставив Анемон импортировать ингредиенты. Благодаря особой способности Вала, он мог в мгновение ока доставить ингредиенты из Анемона во Фризию, так что они всегда прибывали свежими. Всё, что оставалось — это, собственно, приготовить еду, встретиться со Стайлом, и пусть он телепортирует нас вместе с едой в комнату Артура.
— Я еще подумала, что мы могли бы испечь немного печенья для Стайла.
Глаза Тиары загорелись:
— Звучит чудесно! Бьюсь об заклад, старшему брату оно очень понравится!
Весь последний год Стайл усердно учился, чтобы стать сенешалем. Я хотела отблагодарить его за упорный труд, а партия-другая печенья была действительно простым и быстрым рецептом. Но первым делом нужно было подготовить ингредиенты для свинины с имбирем. За печенье можно будет взяться сразу после этого. К тому же, мы не хотели, чтобы Стайл внезапно появился и испортил сюрприз. Я лишь жалела о том, что мы с Тиарой не можем поделить работу поровну. К сожалению, без читов Тиары как героини отомэ-игры, любое мое прикосновение к ингредиентам привело бы лишь к тотальной бойне.
Как и в прошлый раз, когда мы вместе готовили сладости, мы начали с того, что сложили все ингредиенты в большую миску — на этот раз это была свинина и набор специй. Но самой важной частью приготовления было то, что Тиара придерживала миску для меня. Без её помощи мои проклятые руки обеспечили бы полную катастрофу в этом начинании.
Я втерла специи в мясо и оставила его мариноваться, освобождая место, чтобы мы могли приступить к тесту для печенья. И снова Тиара держала для меня миску, пока я вымешивала так сильно, как только могла. Затем она еще и раскатала тесто для меня.
— Какой формы мы сделаем печенье для старшего брата? — спросила она, раскатывая изо всех сил, на которые были способны её маленькие ручки.
— Хмм, хороший вопрос. Я хочу, чтобы это было что-то особенное, раз уж это должно быть подарком…
Я склонила голову набок, обдумывая этот вопрос. Разложила несколько формочек для печенья и встала рядом с ней.
— Уверена, старшему брату понравится любая форма, какую бы ты ни выбрала.
Как бы я ни ценила её энтузиазм, это лишь усиливало давление. Стайл был мальчиком. Я не могла представить, чтобы ему понравилось что-то слишком милое. С другой стороны, поскольку это печенье пекла и Тиара, его очаровательная младшая сестра, возможно, невероятно милое печенье — это именно то, что он хотел. Может быть, цветы, или животные, или сердечки… или что-то немного более банальное…
— Как насчет… печенья, похожего на него самого? — предложила я.
В прошлой жизни мы с подругой однажды испекли в подарок печенье в форме головы нашей учительницы. Ей оно в итоге очень понравилось. Они не были её точной копией, но она оценила их скромное очарование. Идея была немного детской, но здесь в нашем распоряжении были читы Тиары на бытовые навыки, так что я готова была поспорить, что это печенье будет выглядеть точь-в-точь как Стайл.
При объяснении моей задумки глаза Тиары загорелись:
— Я бы очень хотела попробовать! — Горя желанием перейти к следующему этапу, она раскатала тесто как профессионал. Мне с трудом верилось, что она делает это впервые. — А что нам делать с оставшимся тестом?
— Давай испечем порцию Стайла, а если после того, как мы закончим с остальной едой, у нас еще останется время, мы сможем сделать партию обычного, круглого печенья. У нас ведь уже есть доброволец, желающий забрать остатки.
Вал заходил к нам днем, чтобы доставить ингредиенты, и я рассказала ему о сюрпризе, который планировала для Артура. В тот момент капитан Алан и вице-капитан Эрик выразили желание побыть дегустаторами, а вот Вал захотел получить целую порцию только для себя. Нам с Тиарой предстояло много печь, но если Стайл застукает нас за приготовлением обычного печенья, по крайней мере, мы сможем честно сказать, что печем его от скуки.
— Давай испечем немного для имперских рыцарей, а также для Вала, Сефех и Кемета, — сказала Тиара.
Я неловко улыбнулась и кивнула. Вала и детей не будет на праздновании Артура, но они должны были зайти через несколько дней, чтобы забрать письма для доставки. Судя по всему, Тиара по-прежнему навещала их каждый раз, когда они бывали поблизости; они, должно быть, были в очень хороших отношениях.
Благодаря навыкам Тиары, печенье в форме лица Стайла вышло чудесно. Если бы она оставила всё на меня, тесто, вероятно, превратилось бы в лужицу жижи. Но Тиара раскатала и вылепила все необходимые детали для печенья, а я их скомпоновала. Она даже сделала маленькую хмурую гримасу.
— Вот так он всегда выглядит рядом с премьер-министром Гилбертом и Валом, — объяснила она.
Мне ничего не оставалось, кроме как рассмеяться и согласиться. Печенье и правда выглядело точь-в-точь как он, вместе с этой хмуростью. Тем не менее, собирая детали, я перевернула гримасу наоборот. В конце концов, это был подарок. И с улыбкой он был больше похож на себя в те моменты, когда находился в компании только меня, Тиары и Артура.
Благодаря невероятным навыкам Тиары, у нас вскоре получилось очаровательное печенье в виде Стайла. Было бы здорово иметь немного какао-порошка, чтобы придать лицу Стайла четкость и раскрасить волосы, но в этом мире такое было невозможно. К тому же, я не знала, каким бы это было на вкус. Поэтому мое сердце екнуло, когда Тиара подняла соевый соус для свинины с имбирем и провозгласила, что это «идеальный цвет» для Стайла. Даже со всеми её читами, она всё еще была совсем новичком в кулинарии. Она готовила всего третий раз; мне нельзя было расслабляться так рано. Тем не менее, я была весьма довольна тем, как всё получилось.
Мои горничные подготовили для нас печь, поэтому я открыла дверцу, осторожно поставила печенье внутрь и снова закрыла. Оставалось только следить, чтобы оно не сгорело.
Тем временем мы приступили к свинине с имбирем и мисо-супу. Опять же, мы могли бы разделить работу, чтобы закончить быстрее, но я притворялась, что учу Тиару готовить это блюдо, чтобы самой ничего не испортить. Я налила воды в большую кастрюлю, добавила нарезанные Тиарой овощи и довела всё до кипения, прежде чем снять с огня. Затем мы с Тиарой растворили мисо, чтобы получился бульон, точно так же, как я делала это на уроках домоводства в школе. Теплый аромат, поднявшийся вместе с паром, окутал меня уютным одеялом ностальгии. Что бы я отдала в этот момент за немного простого белого риса.
Свинину мы собирались готовить после прихода Стайла, так как он был занят своим обучением на сенешаля, и до его появления оставалось еще какое-то время. Но мы должны были быть готовы немедленно доставить остальную часть ужина, иначе Артур мог просто лечь спать и ничего не узнать. Судя по всему, у него были здоровые привычки сна — он ложился довольно рано, если у него была такая возможность.
К сожалению, всё это означало, что к моменту доставки еда немного остынет, но это было лучше, чем не приготовить её вовсе. Я крепко держала сковороду, пока Тиара выкладывала каждый кусочек свинины. Масло шипело и брызгало, а от горячей поверхности поднимался пар. Запах ударил в нос нам обеим одновременно. Я знала, что желудок Тиары урчит так же сильно, как и мой, но мы держались стойко. Украсть даже один кусочек означало бы уменьшить его порцию. Пока мы раскладывали порции для всех, я начала беспокоиться, что нам следовало попросить у Леона больше ингредиентов. Артур, вероятно, мог бы проглотить такое количество еды за один присест.
Последним штрихом было печенье. Мы вытащили его из духовки в идеальный момент и поставили на столешницу остывать, прежде чем упаковывать. Мы всё еще заканчивали со свининой, обжаривая полоски небольшими партиями, так как сковорода была маловата. Все готовые кусочки мы складывали на поднос остывать. Тиара хихикала каждый раз, когда на неё брызгало масло, и я тоже не могла удержаться от улыбки.
Когда мы наконец закончили со всем, перед нами высилась гора мяса. Это было похоже на что-то из манги, которую я читала в прошлой жизни. Я с удовлетворением ухмыльнулась. Вот это уже еда, достойная голодного молодого рыцаря. Тиара с восторгом смотрела на эту гору, очарованная ароматом.
— Раз уж у нас еще есть время, почему бы нам не испечь партию печенья и для остальных? — предложила я.
Мы состряпали этот массивный ужин в рекордно короткие сроки благодаря быстрой работе Тиары. У нас было более чем достаточно времени для второй партии печенья — и, может быть, чего-нибудь еще из всех остатков.
— Звучит здорово! — сказала Тиара, в восторге от моего предложения о новой партии. — Давай принесем остальные ингредиенты!
Взяв ключ, мы в сопровождении Лотте, Мэри и Джека направились в кладовую. Остальные горничные охраняли наши готовые блюда, пока мы с Тиарой рылись на полках. Нам понадобилась помощь, чтобы донести обратно яйца, сахар, муку, масло и молоко. Как раз когда мы спешили обратно на кухню, мы услышали шум.
— Простите! Это не...
— Пожалуйста, не делайте этого! Эту еду приготовили очень важные люди!
— Значит, это приготовила принцесса Прайд? Хмм. Необычно, но мне нравится.
У меня всё внутри оборвалось. Голос, отвечавший на возмущенные крики горничных, был слишком знаком. Я обменялась паническим взглядом с Тиарой, которая выглядела такой же напуганной. Мы бросились на кухню, наши сопровождающие с трудом поспевали за нами, нагруженные ингредиентами.
Было уже слишком поздно. Все до единой тарелки с едой, которую мы с Тиарой только что закончили готовить, стояли пустыми… и принц Седрик стоял там с поличным. Несмотря на мольбы горничных, больше половины приготовленного нами мяса исчезло. Он выпил всё мисо. Даже печенье Стайла испарилось. При этом преступник лишь улыбался нам с Тиарой, пока мы с открытыми ртами взирали на место преступления.
— Принцесса Прайд. Прошу прощения за то, что произошло ранее. Это было невежливо — так безрассудно прикасаться к юной леди, и я...
— Почему вы это едите? — выпалила я.
Принц Седрик удивленно моргнул, прежде чем нацепить элегантную улыбку.
— Ну, я покинул свою комнату, чтобы пойти извиниться перед вами, но тут почувствовал восхитительный запах. Я пошел на аромат и увидел вас, Ваше Высочество. Я удивлен, увидев, что первая принцесса занимается работой на кухне. Это еще один обычай Фризии, который я...
— Но почему вы это едите? — снова спросила я, даже не пытаясь скрыть рычание в голосе. Покрасневшие горничные бормотали извинения и изучали пол, не смея поднять на меня глаза.
— Потому что вы приготовили для меня такую замечательную еду, — сказал принц Седрик. — Мне понравилось печенье, но это мясное блюдо было самым...
Что-то внутри меня оборвалось.
— Мы готовили всё это не для вас! — Это было похоже на прорыв плотины. Я не кричала так уже много лет, но сейчас не могла контролировать громкость своего голоса.
Глаза Тиары широко распахнулись. Принц Седрик в шоке отшатнулся. Даже горничные и стражники переминались с ноги на ногу и оглядывались по сторонам, не зная, что делать. Я глубоко втягивала воздух через нос, пытаясь восстановить нормальное дыхание после своей вспышки, но не делала никаких попыток перестать сверлить принца Седрика гневным взглядом. Как и не пыталась взять себя в руки перед ним.
В игре была сцена, где Тиара и Седрик сбежали в местную деревню, прячась от приспешников Прайд. Там Седрик тоже таскал кусочки из еды, которую готовила Тиара. Но если в игре это было мило (Тиара даже краснела и улыбалась от комплиментов Седрика), то реальность здесь и сейчас не вызывала ничего, кроме раздражения. Этот ужин не предназначался для него. Он был в честь повышения Артура и упорного труда Стайла. Мы с Тиарой так старались приготовить что-то для Артура и Стайла. Леон помог достать ингредиенты. Вал их доставил. Столько людей сотрудничали ради этой идеальной, восхитительной трапезы, призванной стать сюрпризом для Артура и Стайла. Я была так рада возможности удивить мальчиков — так хотела увидеть их реакцию!
Но за две секунды принц Седрик разрушил всё.
Почему?! Почему?! Почему?!
Принц Седрик не двигался, его глаза были еще шире, чем раньше. Сначала я была сбита с толку, но он не сводил с меня глаз, почти не моргая. Мне пришлось стиснуть зубы, чтобы сдержать слезы, навернувшиеся на глаза.
Нет, нельзя. Я слишком взрослая, чтобы плакать из-за того, что кто-то без спроса съел мою еду! Но… но… это действительно должно было быть чем-то особенным… и мы уже израсходовали все ингредиенты для еды Артура, а печенье Стайла должно было быть единственным в мире!
— Ты...
Мне даже не хотелось вытирать слезы. Я сжала руки в кулаки и продолжала свирепо смотреть на принца Седрика. Мой голос сорвался на тихий хрип, но принц Седрик не решился попросить меня повторить.
— Я здесь, Прайд. Мне удалось закончить пораньше, чем я...
На мгновение голос Стайла почти дошел до моего сознания. Но он не смог пробиться сквозь туман гнева и обиды, переполнявший меня в этот момент.
— Я ненавижу тебя! — прокричала я прямо в лицо принцу.
Вздох сорвался с моих губ. Потребовался целый день, чтобы моя ярость сменилась смущением. Я поникла со вздохом, вспоминая вчерашний день и катастрофу на кухне. Это был полный провал.
Пока я плакала и кричала на принца Седрика, Тиара и Стайл мягко предложили попробовать снова в другой день. Они уговорили меня вернуться с ними в наши комнаты. У меня не было другого выбора, кроме как отложить сюрприз, над которым я так усердно трудилась.
Что не так с принцем Седриком? Ни один нормальный человек не стал бы просто так есть кучу еды, которую нашел в чужом замке. И дело было не в том, что он член королевской семьи; это были элементарные правила приличия!
Возможно, он был воспитан в других традициях, но он также был невежественным и наивным. У него словно был разум ребенка, а не взрослого мужчины. Я знала, что он всю свою жизнь избегал изучения манер и этикета, как и других своих уроков. Потребуется определенное событие в ORL, чтобы исправить его скверный характер: рана, которую нанесет ему злая Королева Прайд.
Я была совершенно уверена, что принц Седрик не действовал из злого умысла, когда съел нашу еду прошлой ночью. Если на то пошло, он, возможно, думал, что ведет себя обходительно. Вероятно, он действительно полагал, что мы с Тиарой будем в восторге, получив похвалу за еду, и не задумывался ни о чем другом. Я знала, что он вырос, утопая в постоянной похвале со стороны дам в его замке. Возможно, он думал, что мы тоже этого хотим, и никогда не рассматривал никаких альтернатив.
И всё же, я сорвалась по-крупному. Я даже не объяснила, почему была так зла. К тому же, если бы люди узнали, что мы с Тиарой готовили на кухне, неприятности были бы не у Седрика. Нам не полагалось там находиться и заниматься подобным, поэтому даже после всего этого инцидента мне придется извиниться перед принцем Седриком и попросить его сохранить прошлую ночь в тайне.
И тем не менее...
— Ты в порядке, старшая сестра? — спросила Тиара, всё еще беспокоясь обо мне.
Я заверила её, что всё хорошо, и выпрямилась.
С тех пор как я покинула свою комнату этим утром, я только и делала, что извинялась. Сначала перед Тиарой и Стайлом, затем перед моими личными горничными, стражником Джеком, имперскими рыцарями, которые помогали мне планировать сюрприз, и, наконец, перед остальными горничными и стражниками, помогавшими нам на кухне. Единственное, что немного сглаживало ситуацию, так это то, что каждый из них простил меня и попытался подбодрить. Но всё еще оставался принц Седрик. Мне нужно было не только извиниться перед ним, но и умолять его о молчании по этому поводу.
Однако я нигде не могла его найти. Ну, это было не совсем правдой. Всякий раз, когда я мельком замечала принца Седрика, он всегда убегал прежде, чем я успевала его окликнуть. Он избегал меня — полная противоположность тому, как он обращался со мной всего ночь назад.
Заметив всё это, Тиара сказала мне: «Тебе не за что извиняться», и потянула меня за руку сильнее обычного. Она тоже затаила обиду за тот потерянный ужин.
— Не позволяй такой мелочи расстраивать тебя. Я вымотана учебой и ходьбой по замку весь день. Пойдем отдохнем в саду!
С ослепительной улыбкой она вывела меня на улицу. Я не могла не приободриться. Она была похожа на совершенного ангела, а цветы и деревья смягчали свет, падающий вокруг неё. Тем не менее, эта ремарка о том, что принц Седрик — это «мелочь», содержала нотку яда.
Пока мы бродили среди зеленеющих деревьев и ярких цветов, я глубоко вздохнула. На выдохе часть накопившегося напряжения и смятения покинула мое сердце. Тиара водила меня под кронами листьев, комментируя то и это, пока искала место, где мы могли бы отдохнуть, чтобы нас никто не беспокоил. Как только она нашла укромный уголок, Лотте, Мэри и Джек заняли свои обычные позиции в стороне от нас. Капитан Алан и вице-капитан Эрик присоединились к ним, но все они были достаточно любезны, чтобы оставить нас с Тиарой в относительном уединении.
Все были так добры. Когда я устроилась с Тиарой среди цветов, таких же ярко-желтых, как солнце над головой, мои плечи наконец расслабились.
— Старшая сестра, положи голову мне на колени.
Тиара, сев на траву, похлопала себя по ногам, её глаза сияли. С тех пор, как я однажды использовала её колени в качестве подушки, ей, казалось, всегда казалось, что меня можно подбодрить, если я вздремну у неё на коленях в саду. Но по мере нашего взросления такие вещи казались немного смущающими. И всё же, я не могла ей отказать, поэтому легла на бок на траву и положила голову ей на колени. В тот момент, когда я выдохнула, остатки стресса покинули меня.
Мало-помалу мои веки потяжелели, и, прежде чем я осознала это, я погрузилась в глубокий, глубокий сон…
— Рыцари... Так...
— ...отряд, да?
Голоса доносились до меня откуда-то из-за пределов моего сознания.
Звучит как... капитан Алан... и вице-капитан Эрик?
Я с трудом разлепила тяжелые веки, понимая, что, должно быть, проспала гораздо дольше, чем собиралась. Перевернувшись, я обнаружила, что Тиара сгорбилась надо мной, тоже крепко спящая. Должно быть, она задремала сразу после меня.
Я проморгалась, прогоняя дымку сна. Тиаре, скрючившейся надо мной, не выглядело очень удобно. Я приподняла голову с её колен и осторожно уложила её в более удобную позу для сна, стараясь не разбудить. Она казалась тяжелой. Я ненавидела то, что Прайд была прописана как физически слабый персонаж, несмотря на её читы последнего босса — даже это могло быть испытанием.
Когда я опустила Тиару на землю, она пробормотала «Старшая сестра?», прежде чем снова провалиться в сон. Она обмякла, словно откусила от отравленного яблока. Без сомнения, она была полностью измотана после того, как сопровождала меня в моем туре извинений.
Теперь, полностью проснувшись, я поняла, что разговаривали не только двое имперских рыцарей. Я улавливала обрывки разговоров:
— Подтвердите развертывание Четвертого отряда.
— Восьмой отряд сам решит свои...
Это звучало как команды. Выглянув сквозь кусты, я увидела рыцарей, суетящихся в саду и на ходу обменивающихся короткими фразами.
— Этого не может быть! Как такое могло случиться?!
Знакомый голос раздался с противоположной от рыцарей стороны. Резко обернувшись, я заметила принца Седрика сквозь просвет в деревьях. Он держался одной рукой за живот, опустив голову, а его лицо было гораздо бледнее обычного. Он осматривал сад, выглядя ужасно встревоженным, пока пересчитывал рыцарей. Издав свой вскрик, он начал сканировать сад так, словно что-то искал.
— Принц Седрик? — тихо позвала я.
Поняв, что я рядом, он резко вскинул голову.
— Принцесса Прайд!
Его красные глаза стали немного шире, всё еще неуверенные. Он бросился ко мне, но, остановившись, оставил между нами некоторое расстояние. Возможно, он мог сказать, что я настороже рядом с ним.
Его взгляд метался, перескакивая с места на место. Он открыл рот, чтобы заговорить, и тут же закрыл его.
— Я... мне правда... мне невероятно жаль... за вчерашнее...
Мне потребовалось мгновение, чтобы понять, что он действительно пытается извиниться, как бы тяжело ему это ни давалось. Но почему тогда он избегал меня весь день? Возможно, он ждал, когда я останусь одна? Но принцессы почти никогда не бывают одни — этот момент был исключением.
— Надеюсь, что вы сможете смотреть на меня... как на друга... и мы сможем продвинуться с союзом...
Это раздражает. Несмотря на его усилия, мой гнев не утих до конца. Разговор с ним снова разжигал мою обиду за потерянную еду.
Принц Седрик продолжал бороться с собой, но так и не смог посмотреть на меня, вместо этого бросая взгляд на что угодно другое. Мне просто очень хотелось ударить его в живот и потребовать, чтобы он посмотрел мне в глаза. Я такой ребенок. Что со мной не так? Я никогда раньше не чувствовала ничего подобного.
Но это было не единственной странностью. Что заставило принца Седрика так нервничать? Почему появление рыцарей имело для него такое большое значение?
Этого не может быть.
Эта мысль ударила меня как пощечина. Неужели истинные намерения визита принца Седрика в наше королевство вот-вот будут раскрыты? Если так, то его нервозность из-за бегающих вокруг рыцарей имела смысл. Это также подкрепляло причину его внезапных извинений передо мной.
В самом начале игры Седрик появлялся на дне рождения Тиары в качестве её нового жениха. Следующие три дня он проводил, обрушивая на неё одну атаку за другой, чтобы завоевать её любовь. Но ни одна из них не была искренней. Он действовал по приказу Прайд, королевы Фризии.
Она отдала Седрику два приказа. Во-первых, он должен был заставить Тиару влюбиться в него.
Во-вторых, он должен был собственноручно лишить Тиару жизни.
Прайд использовала Седрика, чтобы даровать Тиаре самую жестокую смерть, какую только можно вообразить. Он был идеальным кандидатом для осуществления этого ужасного финала. Он не доверял никому, кроме одного человека, поэтому угрозы Прайд легко заставили его подчиниться её требованиям. Он приблизился к невинной Тиаре, чтобы обмануть её, украсть её сердце и забрать её жизнь.
Никто, кроме Прайд — меня — не отдал бы ему такой приказ. Но, возможно, как и в игре, он пытался использовать свою внешность, чтобы получить желаемое.
— Только не говори мне... — прошипела я, потрясенная и испытывающая отвращение.
Принц Седрик всё еще барахтался в своих извинениях, но замолчал после моего вмешательства. Наконец-то он посмотрел на меня.
— Вы действительно верите, что союз будет заключен гладко, как только вы признаете свои истинные намерения, если вы сначала добьетесь моей благосклонности? — Эта мысль пришла мне в голову вчера. Теперь я прямо задала ему этот вопрос. Я надеялась, что он скажет, что я ошибаюсь, поэтому мое сердце упало, когда его глаза широко распахнулись.
— Откуда вы это знаете? — спросил он.
Я не могла в это поверить. Я была права.
Мое потрясение переросло в гнев. Я сузила свои и без того пугающие глаза, свирепо глядя на него. О чем он думал, втягивая нас в такую глупую, простодушную схему?
— Ты что, идиот?! — крикнула я, мое раздражение перекипело в ярость.
Но на этот раз принц Седрик ответил тем же.
— Да что ты вообще об этом знаешь?!
Его лицо вспыхнуло, а шок в глазах сменился свирепым пламенем. Он схватил меня за плечи, оскалив зубы. Я попыталась оттолкнуть его, но он схватил меня за запястья и прижал к дереву. Я тщетно сопротивлялась его хватке. Как бы я ни извивалась и ни боролась, он не отпускал. Более того, он приблизился — так близко, что наши носы почти соприкоснулись.
— Ты хоть представляешь, в каком отчаянии находимся мы с братом?! — крикнул он мне в лицо. — Ты знаешь, как много зависит от этого союза?! Или как тяжело Брату?!
Он сжал сильнее, и мои запястья заныли от боли. Дело было плохо. Он был в ярости; его княжеские манеры полностью испарились. Его малиновые глаза горели, вонзаясь в мои.
— Я знаю, что вы просто хотите больше союзов ради собственной выгоды, но для нас всё иначе! Всё зависит от этого союза! Старший Брат... Мой Брат... Всё, что есть в моей жизни, зависит от этого!
Даже когда его голос стал тише, это лишь подчеркнуло его неистовство.
— Отпусти меня! — попыталась я крикнуть, но боль заглушила мой крик. Если я закричу, мои рыцари появятся немедленно. Как только они увидят это, они арестуют принца Седрика на месте. Но тогда наш союз не выживет, а я не могла этого допустить. Я должна была как-то справиться с этим сама. Проблема заключалась в том, что, оказавшись под прицелом его жестокой вспышки гнева с такого близкого расстояния, мой мозг начал тормозить…
Вжух! Фьюх, фьюх, фьюх!
Что-то рассекло воздух, за чем последовала серия ударов. Мы оба обмякли от неожиданности, в голове стало пусто. Ножи теперь подрагивали вокруг меня в стволе дерева — ножи, которые прошли бы прямо сквозь принца Седрика, будь они хоть на сантиметр ближе. Принц содрогнулся от промаха, и его хватка ослабла. Я изо всех сил оттолкнулась от дерева.
— Отпусти меня!
Я ударила ногой вверх, впечатав колено ему в живот. От удара он отлетел назад и с глухим стуком приземлился на задницу.
— Да как ты смеешь?!
Свирепый взгляд вернулся. Стиснув зубы, он вскочил на ноги и двинулся, чтобы сократить расстояние между нами. На этот раз я ничего не могла сделать, чтобы удержать его подальше.
Как мне удержать его пода—
— Не прикасайся к ней!
Крик раздался прямо над нами. Белое пятно приземлилось между принцем Седриком и мной. От удара земля треснула и задрожала, и я ахнула.
[[image:/storage/reader-images/442a458f45bddbe17f935ba5702214a8cf99b9e4.png]]
— Артур!
Его длинный серебристый хвост опустился на спину. Артур наполовину вонзил свой меч в землю, создав барьер между нами и принцем. Затем он выдернул его и направил острие на принца Седрика. Я во все глаза смотрела на спину Артура, теперь напряженную от ярости, каждая мышца была натянута и готова к бою. Даже я замерла от интенсивности исходящей от него ненависти.
Принц Седрик, у которого теперь перед лицом был меч, отступил назад.
— Дерзкий глупец! Да как ты смеешь?! За кого ты меня принимаешь?! — завизжал он в панике.
— Прошу прощения, принц Седрик, — сказал Артур. — Но как имперские рыцари, мы обязаны защищать принцессу Прайд превыше всего остального.
Еще два меча со свистом вырвались из ножен. Капитан Алан и вице-капитан Эрик зашли к принцу Седрику со спины. Джек занял позицию позади всех. Должно быть, они все бросились сюда, когда услышали шум. Капитан Алан приставил свой клинок к горлу принца Седрика, в то время как вице-капитан Эрик упер свой в спину принца Седрика.
— Эта юная леди значит всё для нашего королевства, — сказал Артур.
Он придвинулся ко мне, заслоняя своим телом. Я поспешила сократить оставшееся между нами расстояние, прижавшись к его спине. Принц Седрик стиснул зубы, кипя от ярости, когда рыцари заблокировали его со всех сторон.
— Учитывая также и инцидент на днях, у меня не будет иного выбора, кроме как доложить об этом поведении Её Величеству. Пожалуйста, вернитесь в свою комнату, принц Седрик, — сказал вице-капитан Эрик.
— Вы можете быть принцем, но если вы осмелитесь еще больше опозорить принцессу Прайд, мы будем вынуждены арестовать вас за нарушение законов Фризии. — Капитан Алан был необычно резок и непреклонен. — И это может измениться, в зависимости от того, что именно вы только что сделали с нашей кронпринцессой.
Принц Седрик сглотнул при слове «арестовать». Пот капал с его лба. Его лицо побледнело, словно на него нашло какое-то облако. Тем временем Артур обернулся, чтобы посмотреть на меня. Он и остальные рыцари ждали моего вердикта по этому вопросу.
— Это было просто разногласие, — сказала я им. — Пожалуйста, вернитесь в свою комнату, принц Седрик. Кроме того…
Я замолчала, остановившись, чтобы прожечь принца взглядом из-за спины Артура. Удивление сменило ужас на его лице. Мы оба знали, что я лгу.
— Прошлой ночью вы ничего не видели. Убедитесь, что не забыли об этом, — сказала я, свирепо глядя на него, чтобы донести свою мысль.
Я кричала на принца Седрика и ударила его коленом, так что не могла сказать, что была здесь совершенно безвинна. Я просто хотела забыть весь этот инцидент, но не раньше, чем использую его, чтобы предупредить принца Седрика не произносить ни слова о вчерашнем кухонном фиаско.
Принц Седрик сглотнул, но в конце концов кивнул. По этому сигналу рыцари отступили и вложили мечи в ножны. Их пронзительные взгляды, однако, так и не покинули принца.
Вице-капитан Эрик подозвал находившихся поблизости стражников и рыцарей, чтобы сопроводить принца Седрика обратно в его комнату. Я смотрела, как его уводят, словно преступника. Как только он скрылся из виду, напряжение спало.
— Наши извинения, Ваше Высочество! — в один голос сказали вице-капитан Эрик и капитан Алан. Они упали передо мной на колени, низко склонив головы.
— Мы были на дежурстве как ваши имперские рыцари, но всё равно позволили такому случиться! — сказал капитан Алан.
— Для рыцаря не может быть большего провала, чем позволить вам подвергнуться опасности! — сказал вице-капитан Эрик.
С опущенными головами я не видела их лиц, но слышала искренность в их голосах. Они объяснили, что отвлеклись на множество рыцарей, прибывающих в королевскую резиденцию, и поэтому не заметили, когда я ускользнула. Они хотели дать нам с Тиарой немного уединения, поэтому я понимала, как они могли пропустить мой уход. Вероятно, именно так они проглядели и появление принца Седрика. Кроме того, мы находились в стенах замка и были окружены стражей. Не было никаких оснований ожидать здесь нападения на члена королевской семьи.
— Всё в порядке! — заверила я их. — Это действительно моя вина, что я вообще ушла оттуда. Простите, что убрела. Так что, пожалуйста, поднимите головы.
Казалось, сегодня я только и делала, что продолжала извиняться перед людьми. Но мне нужно было, чтобы хотя бы эти двое меня услышали. Как только они начали поднимать глаза, Джек тоже поклонился в знак извинения. Снова здорово.
— Артур, ты отлично справился, — сказал вице-капитан Эрик.
— Вот вам и наш новый вице-капитан. Но почему ты вообще здесь оказался? — спросил капитан Алан.
Артур переминался с ноги на ногу, чувствуя себя неловко от похвалы. Вице-капитан Эрик похлопал его по спине, а капитан Алан взъерошил ему волосы, но Артур просто стоял, глядя себе под ноги.
— Ранее поступил приказ для Четвертого и Восьмого отрядов, — сказал наконец Артур. — Мы должны охранять королевскую резиденцию и защищать королевскую семью и принца Седрика. Те из нас, кто состоит в Восьмом отряде, могут действовать самостоятельно, поэтому я отделился от них, как только прибыл сюда... и тогда я услышал крик принцессы Прайд.
Точно. Я ведь еще не поблагодарила Артура.
— Артур! — позвала я, оторвавшись от Джека, чтобы броситься к нему. Артур резко обернулся ко мне. — Спасибо за твою помощь. Ты действительно спас меня.
Я взяла его за руку и сжала, надеясь передать свою благодарность. Лицо Артура залилось краской, и он отвернулся от меня, словно ища пути к бегству.
— Э-это пустяки... Я лишь сделал то, что сделал бы любой в этой ситуации, — пробормотал он. Я улыбнулась ему, и он тихо смутился. Судя по всему, то, что на него обрушивали еще больше похвалы перед его старшими товарищами, давалось парню тяжело.
— Эм, Ваше Высочество, могу я вас кое о чем спросить? — сказал вице-капитан Эрик. Я отпустила Артура, чтобы повернуться к нему, давая разрешение продолжить. Он понизил голос до шепота:
— Что именно произошло между вами и принцем Седриком?
Артур и капитан Алан тоже перевели на меня внимание, выглядя смертельно серьезными. Назвать это «разногласием» сработало для разрядки обстановки, но мои имперские рыцари были слишком умны, чтобы действительно поверить, что это вся правда. К тому же, они знали и о вчерашнем инциденте. Я была обязана дать им лучшее объяснение.
Я решила раскрыть правду: проснувшись после сна, я заметила принца Седрика и окликнула его. Между нами действительно вспыхнула ссора, но затем он пришел в ярость и прижал меня к дереву.
Когда я дошла до этой последней части, рыцари сжали губы в тонкие, жесткие линии гнева. Я даже видела, как блеснули их глаза, когда зрачки расширились. Почувствовав опасность, я поспешила продолжить:
— Но Артур спас меня своими ножами! Я смогла оттолкнуть принца Седрика ногой, а потом вы все встали между нами, так что ничего плохого не случилось! — Мой голос стал немного слишком громким под конец, так как я отчаянно пыталась смягчить их возмущение.
Дело плохо. Хоть это и его собственная вина, репутация принца Седрика стремительно летит в тартарары!
В отличие от вице-капитана Эрика и капитана Алана, которые с облегчением вздохнули, Артур наморщил лоб и склонил голову набок.
— Я не использовал никаких ножей...
Погодите, что?
Все повернулись к нему. Я указала на дерево, к которому меня прижали, заметив четыре маленьких ножа, всё еще торчащих из коры.
Артур лишь пожал плечами:
— Я прибежал только когда услышал ваш крик, уже после того, как вы ударили принца Седрика. Я перепрыгнул и приземлился между вами двумя.
Вспоминая об этом, ножи прилетели с противоположной от Артура стороны. Если кто-то их и бросил, то это должен был быть капитан Алан или вице-капитан Эрик. Но они выглядели такими же сбитыми с толку всем этим, как и Артур.
— Неужели злоумышленник уже смог проникнуть в замок? — сказала я, и по спине пробежал холодок.
Если кто-то действительно проник в замок...
— Нет, я не думаю, что это возможно, — сказал вице-капитан Эрик. — Восьмой отряд рассредоточен по всему замку, как и Артур. Вероятно, именно один из этих людей бросил ножи, Ваше Высочество.
Это было облегчением. Эти ножи просвистели мимо принца Седрика со смертельной точностью. Нарушитель, способный на такое, наверняка жаждал бы крови.
— Артур, сколько людей в Восьмом отряде используют ножи? — спросила я.
— Около половины, я думаю. Многие новые члены берутся за тренировки с ножами, когда видят навыки капитана Харрисона.
— Если бы наши ножи имели герб Фризийского ордена, как другое оружие, тогда мы смогли бы сказать, был ли их владелец посторонним или нет, но метание ножей не входит в нашу официальную программу тренировок, — добавил капитан Алан.
И всё же я знала, что рыцарям разрешалось носить определенное оружие — включая ножи, — которое не входило в обязательный режим тренировок. Но поскольку это было дополнением, королевство их не поставляло. Рыцарь, желавший носить ножи, должен был приобретать их сам.
— Большинство людей, покупающих метательные ножи, вероятно, не выбирают ничего особенного, так как используют их только один раз, — сказал капитан Алан. — Два человека могут использовать совершенно одинаковые ножи, даже не задумываясь об этом...
Действительно, у этих ножей не было никаких отличительных черт и был простой дизайн. Наверное, можно было найти идентичные ножи на любом рынке.
— Но если этот человек спас меня, почему он не дал о себе знать? Поверить не могу, что они бы просто ушли, не сказав ни слова.
Может быть, они боятся, что зашли слишком далеко, бросив ножи в принца Церсиса. Нет, даже если этот человек не имперский рыцарь, любой согласится, что бросить ножи, чтобы спасти принцессу, никого не поранив, было правильным поступком. С принцем Седриком всё в полном порядке, так что вряд ли кто-то стал бы их винить. Не было причин не называть себя. Разве что...
— А-а.
— Точно... Восьмой отряд...
— Могу представить, что любой из них мог это сделать.
Капитан Алан и вице-капитан Эрик натянуто улыбнулись. Артур старательно избегал их взглядов, что только подтверждало: они были на верном пути.
— Большинство членов Восьмого отряда настаивают на самостоятельной работе или вообще стараются избегать людей, — сказал капитан Алан. — Некоторых действительно не интересует ничего, кроме их рыцарских обязанностей.
— Я видел гораздо больше таких членов с тех пор, как Харрисон стал капитаном, — признался вице-капитан Эрик. — Артур — не типичный парень для Восьмого отряда.
Почему из-за этого они звучат как секретные персонажи, которых я еще не встречала? Эти парни звучали как «таинственные люди» из аниме или манги. Если рыцари в целом были похожи на Могучих Рейнджеров, то весь Восьмой отряд состоял из Черных Рейнджеров, крадущихся и работающих втайне.
— Я могу доложить об этом инциденте капитану Харрисону для подтверждения, но не уверен, что этот рыцарь раскроет свою личность, — смущенно сказал Артур. — Все в отряде любят избегать внимания.
На это я смогла лишь неловко улыбнуться. Эти рыцари казались не просто загадочными — они были откровенно антисоциальными.
— Старшая сестра!
Я резко обернулась на голос Тиары, которая выпрыгнула из кустов. Она приземлилась мне на грудь и обвила меня руками.
— Мне так жаль. Я не хотела заснуть! — плакала она.
Когда лицо Тиары исказилось от страха, у меня всё сжалось в груди. Это я оставила её спящую, чтобы улизнуть. Должно быть, она так испугалась, когда проснулась одна.
Покачав головой, я крепко обняла её.
— Прости, что напугала тебя. Мне не следовало так тебя оставлять.
Вице-капитан Эрик сказал мне, что Тиара уже проснулась к тому времени, как я закричала. Джек, вице-капитан Эрик и капитан Алан оставили Тиару со стражниками и горничными, прежде чем броситься мне на помощь. Честно говоря, от этого я почувствовала себя только хуже. Я умудрилась исчезнуть, закричать, заставить рыцарей запаниковать и бросить Тиару — и всё это за один день. К тому же, в конце всего этого принца Седрика утащили прочь. Тиара, должно быть, была ужасно напугана, став свидетельницей всего этого без каких-либо объяснений.
Я погладила её по волосам и предложила вернуться в королевскую резиденцию. С рыцарями в качестве дозорных, мы, вероятно, будем в большей безопасности в замке, не мешаясь у них под ногами. Кроме того, я еще ждала Вала и детей, которые должны были прибыть за посылкой.
— Позвольте мне проводить вас внутрь, — предложил Артур. Я с благодарностью кивнула, и мы все направились ко дворцу. Тиара всё еще цеплялась за меня, поэтому я взяла её за руку и пошла рядом с ней.
В этот момент я кое-что вспомнила.
— О!
Рыцари тут же оживились и спросили, что случилось, всё еще находясь в состоянии повышенной готовности к любой опасности. Мои губы неловко дрогнули в улыбке, когда я повернулась к четырем мужчинам, охранявшим меня сзади.
— Спасибо вам за то, что было раньше, — сказала я, — когда вы так быстро бросились ко мне на помощь. Артур, капитан Алан, вице-капитан Эрик и Джек — вы все выглядели такими героями.
Я посмотрела на каждого из них по очереди, теперь уже с искренней улыбкой, а затем сделала то же самое для Тиары. Все эти люди так сильно за меня волновались. Как же мне повезло, что они были со мной в этой жизни.
— Здрасьте, Хозяйка. Чего вы так долго?
Когда мы вернулись во дворец, темнокожий мужчина — гораздо темнее большинства фризийцев — уже сидел на полу в гостиной, выглядя ужасно скучающим. Стражники сказали, что он прибыл прямо перед нами.
Вал был личным курьером королевской семьи. Его растрепанные темно-каштановые волосы и глаза, похожие на клыки зубы и в целом резкие черты лица не создавали впечатления официального работника здесь, в замке, но, тем не менее, он им был.
— Добрый день, Хозяйка, — сказала Сефех.
— Спасибо, что уделили нам время, когда вы так заняты! — прощебетал Кемет.
Двое детей спрыгнули со своих стульев, чтобы поприветствовать меня. Кемет был маленьким мальчиком с растрепанными черными волосами. В этом году ему должно было исполниться девять лет, в то время как его сестре Сефех будет тринадцать. У неё были длинные каштановые волосы и слегка раскосые глаза.
Я поздоровалась с обоими детьми, затем перевела внимание на Вала, отчитывая его за то, что он расположился в замковой гостиной как у себя дома.
— А что мне было делать? Вы слишком долго возились, Хозяйка. — Он ухмыльнулся мне, словно это была моя вина. Я недовольно поджала губы.
— Я ни за что не заставила бы тебя ждать так долго!
— Всякий раз, когда я жду встречи с вами, каждая минута кажется вечностью, — сказал он. — Девчонкам ведь нравятся такие фразочки, да?
У него на всё найдется ответ, не так ли?! Я фыркнула в ответ на его хихиканье и поддразнивания, отчего он лишь усмехнулся еще шире. В последнее время его пробило на такие цветистые фразы. Возможно, он проводил слишком много времени в компании Леона. Мне оставалось лишь молиться, чтобы характер Вала не передался и принцу тоже.
— Как бы там ни было! — сказала я. — Вот сегодняшние письма. Пожалуйста, доставьте их туда, куда нужно.
Я протянула Валу три письма, которые Мэри и Лотте забрали из моей комнаты. Он взял их кончиками пальцев, сунул в нагрудный карман и снова растянулся на полу.
— Слушайте, Хозяйка, а как там ваша готовка?
Урк! Комок застрял у меня в горле от этого напоминания о катастрофической стычке на кухне с принцем Седриком. Я была рада, что Артура не было рядом; единственным утешением во всем этом было то, что он всё еще не знал о своем сюрпризе. К тому же, мне не нужно было, чтобы Артур узнал об еще одной неприятной стычке с принцем Седриком.
Вал приподнял бровь.
— Что стряслось? — надавил он.
Я сжимала кулаки от ярости, поэтому Тиара заговорила за меня.
— Е-еда старшей сестры получилась идеальной! Просто... её съел кое-кто другой...
— Какого хрена? — выпалил Вал почти комично. — И кто же её съел?
На этот раз Тиаре оставалось лишь пожать плечами. Вице-капитан Эрик и капитан Алан бросили на меня сочувствующие взгляды.
— Принц Седрик, — пробормотала я. Я изучала пол, не в силах смотреть им в глаза. Они разразились удивлением в идеальной синхронности.
— Какого черта?!
— А?!
— Принц Седрик это сделал?!
Чувствуя себя несчастной, я сказала:
— Мне так жаль... После того, как ты проделал такой долгий путь, чтобы доставить ингредиенты...
Сефех покачала головой:
— Это не ваша вина!
— Не расстраивайтесь, Ваше Высочество! — добавил Кемет.
Вал подозрительно нахмурил брови.
— Плевать я хотел на доставку, — сказал он, переводя взгляд с меня на Тиару. — Ну и? Вы тоже кормите этого принца, чтобы подлизаться к не—
— Абсолютно нет!
Что именно Вал обо мне думает?
— Скорее уж я только ухудшила наши отношения, учитывая ссору, которая у нас только что произошла. Пожалуйста, никому ничего об этом не рассказывай, хорошо?
Кемет и Сефех кивнули, но Вал наблюдал за мной с весельем.
— Хмм... Так на этот раз это вы к нему неровно дышите, Хозяйка? Полагаю, никогда не знаешь, что произойдет сл—
— Я его ненавижу!
Идея о том, что я к нему «неровно дышу», заслуживала гораздо более решительного ответа. Из-за всей этой ситуации я чувствовала себя как динамит со стремительно догорающим фитилем. Я крикнула на предположение Вала так громко, что во всей комнате повисла тишина. У Сефех и Кемета отвисли челюсти. Даже Вал моргал, глядя на меня широко раскрытыми от удивления глазами. Они никогда не видели меня такой злой. Тиара, Лотте и Мэри окружили меня, гладя по волосам и растирая спину, чтобы успокоить. Я глубоко вздохнула.
Сбитый с толку, Вал спросил:
— Вы ведь не обо мне говорите, верно? Вы ненавидите этого принца?
— Я говорила о принце Седрике, — выдавила я. — Простите, что накричала.
Я издала долгий вздох. Я не могу так себя вести. Я должна взять себя в руки. Меня беспокоило то, что с каждым годом мой гнев разгорался всё сильнее. Это было слишком похоже на Королеву Прайд, злобного финального босса ORL, которая отказывалась слушать голос разума или терпеть инакомыслие.
— Он так сильно вас разозлил? Черт. У этого принца, должно быть, нет мозгов. — Вал скрестил руки на груди и склонил голову, глядя на меня, выглядя почти впечатленным. Сефех и Кемет вцепились в его руки, кивая в знак согласия. Вал спросил Тиару, что именно принц Седрик сделал, чтобы так меня расстроить.
— Ох, то да сё... — Тиара поморщилась и, к моему облегчению, не стала вдаваться в подробности.
Что же до меня, то я просто поверить не могла, что принц Седрик действительно пытался соблазнить меня за эти три дня в замке, так же, как он пытался заманить в ловушку Тиару в игре.
В ORL принц хотел завоевать сердце Тиары. Через год он проведет три дня в замке, делая всё возможное, чтобы добиться её расположения. К тому времени его характер станет уже не таким неотесанным, хотя он всё еще будет возлагать надежды на свою внешность.
Но в этом мире его целью была я. Должно быть, он думал, что если я влюблюсь в него, он сможет открыть свое сердце и признаться в истинной причине, по которой ищет союза. А я, как первая принцесса, буду продвигать этот союз. Однако на самом деле он не признался в своих истинных мотивах. Вероятно, он хотел убедиться, что мое сердце принадлежит ему, прежде чем раскрыть свои секреты. Единственное, что я знала наверняка, так это то, что он был полным и абсолютным дураком.
Возможно, всё было бы иначе, будь я королевой, но влияния одной принцессы будет недостаточно, чтобы переубедить Матушку — или кого-либо еще, если уж на то пошло. Не говоря уже о том, что он оскорбил меня, прикасался ко мне и съел мою еду! Он пытается меня соблазнить или взбесить?!
«Ты хоть представляешь, в каком отчаянии находимся мы с братом?! Ты знаешь, как много зависит от этого союза?! Или как тяжело Брату?!»
Я понимала его отчаяние — в конце концов, я знала правду о его ситуации. Но это отчаяние не поможет, если ему придется из кожи вон лезть, чтобы спасти лицо. Угх. Как всё до этого дошло?
В игре он был гораздо более неистовым и настойчивым, когда пришел умолять о союзе. Или он вел себя так только потому, что другой стороной в переговорах была Прайд, злобная и ужасающая королева? Если именно страх вызвал изменение его отношения, то это было довольно разочаровывающе. В игре я действительно любила Седрика как персонажа, но здесь...
— Ах да. Я тут видел целую кучу рыцарей поблизости, когда только прибыл, — сказал Вал, меняя тему. — Что вообще происходит? — Я вскинула голову и увидела, что он хмурится от раздражения из-за растущего присутствия военных.
Я вспомнила объяснение Артура.
— Ах, точно... Кажется, они сказали, что они здесь, чтобы охранять и сопровождать принца Седрика. — Я посмотрела на вице-капитана Эрика за подтверждением.
— Да, так сказал Артур, — согласился он.
— Какой смысл охранять такого принца-идиота? — выплюнул Вал.
Никто не ответил, не в силах не согласиться даже с такой вопиюще неуважительной оценкой принца.
— Ну, мы собираемся заключить союз с этим принцем, — сказала я. Это был лучший ответ, который я смогла подобрать, но Вал лишь хрустнул шеей, позволив своему телу озвучить несогласие.
Принц Седрик, должно быть, был так же недоволен, как и Вал, увидев в замке столько рыцарей, хотя и по другим причинам. Если кто-то раскроет истинные намерения принца Седрика, он потеряет всё. У него уж точно не будет шансов завоевать мою любовь — я очень ясно дала это понять, когда по-детски крикнула, что ненавижу его. Неудивительно, что он попытался извиниться в тот же момент, когда увидел меня; он хотел, чтобы мы вернулись на равные позиции. После той ссоры, которая произошла у нас в саду, он, вероятно, беспокоился, что даже если Матушка одобрит союз, я буду против только потому, что злюсь на него.
Он просто самый грубый человек во всем мире.
Я вздохнула и схватилась за голову. Тиара попросила стул, который принесли горничные, и уговорила меня сесть. Со вчерашнего дня Прайд в моей голове стала громче, чем когда-либо, говоря вещи вроде: «Я бы хотела врезать ему по голове!» и «Я больше никогда не хочу с ним разговаривать!». К сожалению, это были просто нежизнеспособные решения. В конце концов, принц Седрик провел всю свою жизнь на родине и прибыл в наше королевство только потому, что...
Тук-тук!
Все вздрогнули от внезапного звука.
— Старшая сестра, это я, — позвал Стайл из-за двери, прежде чем войти со стопкой документов в одной руке.
— Что случилось? Разве ты не должен сейчас работать с дядей Вестом? — спросила я.
Я не ожидала его увидеть. Я была здесь только для того, чтобы отдать свои письма Валу. Стайл уже проверил документы вчера.
— Вообще-то, меня послал сюда сенешаль Вест, — сказал Стайл. — Поскольку это касается и принцесс, он попросил меня прийти и доложить вам об этом. Не думаю, что присутствие посторонних имеет значение. — Он бросил быстрый взгляд на Вала, прежде чем зачитать краткое содержание документов в своей руке. — Это касается принца Седрика, второго принца королевства Церсис, половины Объединенного Королевства Ханазуо, и наших переговоров о союзе...
Я немного расслабилась. Это было просто о переговорах. Принц Седрик, вероятно, просто просил о встрече или что-то в этом роде.
Затем Стайл продолжил:
— На данный момент королевство Фризия приняло решение отказаться от заключения союза.
— Союз… приостановлен?!
Принц Седрик в шоке вскочил на ноги, с грохотом отбросив стул на пол. Удивление заморозило его лицо маской непонимания.
— Что всё это значит?! Вчера вы говорили, что требования, выдвинутые обеими сторонами, приемлемы! Что происходит, премьер-министр Гилберт?!
Он смотрел на меня с полным неверием, его голос был напряжен от эмоций. Лицо покраснело, а напряжение сковало позу.
— Да, по состоянию на вчерашний день это было правдой, — медленно сказал я, пытаясь успокоить разъяренного принца.
Он лишь покачал головой, сжав челюсти:
— Только не говорите мне, что это сделала принцесса Прайд!
Я сделал паузу, отметив, как быстро он предположил, что виновата именно она. Могло ли это быть связано с тем инцидентом, о котором принц Стайл говорил ему вчера? Неужели он думал, что принцесса Прайд расторгает союз из мелочности или ради мести?
— Принцесса? — сказал я с притворным замешательством. — Вообще-то, я полагаю, что принцесса Прайд получает эти же новости прямо сейчас.
Глаза принца Седрика широко раскрылись, удивление и подозрение были ясно написаны на его лице. Без сомнения, он сболтнул лишнего. Он съежился под моим взглядом, вместо этого принявшись изучать свои ботинки.
— Неважно, — пробормотал он.
Теперь, когда он немного успокоился, я жестом пригласил его вернуться на свое место за столом, и он подчинился. Я сел напротив него.
— Принц Седрик, есть ли что-то, что вы от нас скрываете?
Он сидел ссутулившись, но при этом вопросе выпрямился. Я увидел, как дернулся его кадык, когда он сглотнул. Судя по тому, что я успел увидеть, этот молодой человек явно не был создан для подобных словесных перепалок.
— Мы только что получили новую информацию, — продолжил я. — Королевства Коупленди, Алата и Раффлезиана — насколько я понимаю, все они являются соседями Объединенного Королевства Ханазуо.
Гонец принес мне отчет Веста по этому вопросу сегодня днем. Очевидно, после десятилетий отказа от союзов Ханазуо наконец впустило представителей одной-единственной страны: Коупленди. И сделали они это всего за два дня до того, как принц Седрик покинул свою родину в поисках союза с Фризией.
По совпадению, фризийский гонец случайно стал свидетелем того, как карету Коупленди пропустили на территорию Ханазуо. Кроме того, гонец внутри Коупленди подтвердил, что королевская карета отбыла в чужую страну. Сроки в обоих отчетах совпадали. А сегодня утром мы получили еще больше информации об Алате и Раффлезиане, еще двух королевствах, расположенных вдоль границы Ханазуо.
Они готовились к войне.
Было слишком большим совпадением, чтобы оба королевства готовились ко вторжению одновременно. Это должно было быть скоординировано.
— Теперь нам известно о визите Коупленди в Ханазуо, а также о подготовке Алаты и Раффлезианы к войне, — сообщил я принцу.
А еще мы знаем о большой стране, с которой все они связаны. Эту последнюю часть я оставил при себе. Принц Седрик уже дрожал от того, что я раскрыл. Очевидно, он знал всё это и скрывал от нас.
— Пожалуйста, объясните, что именно происходит, принц Седрик.
Отношения между Ханазуо и этими тремя королевствами не имели особого смысла. Они не были союзниками. Они не доверяли друг другу. Так что же здесь происходило?
Принц Седрик стиснул зубы, не фокусируя взгляд ни на чем конкретном. Его молчание лишь подтверждало, что предположения Веста были верны. Фризия должна была немедленно разорвать союз с Ханазуо.
— Означает ли это… что в зависимости от того, что я скажу, союз может быть и вовсе отменен? — спросил принц Седрик.
Страх и тревога исказили красивое лицо принца. Он напряженно сидел напротив меня, нахмурив брови, с усилием выдавливая каждое слово. Когда я подтвердил его догадку, он снова сник. Мне оставалось лишь поддерживать разговор.
— Принц Седрик, вы понимаете, что мы не можем заключить союз, не зная правды. Мы хотели бы построить мирные, дружеские отношения между нашими королевствами. И мы сделаем всё возможное, чтобы...
— О каком «мире» вы говорите?! У вас есть вся власть, но вы слишком горды, чтобы использовать её на поле боя, трусы! — крикнул принц Седрик, ударив кулаком по столу. Его дыхание вырывалось рваными толчками, глаза горели.
— На поле боя, говорите?
Значит, Алата и Раффлезиана действительно планировали напасть на Ханазуо. Несмотря на его вспышку, я не мог заставить принца Седрика окончательно это подтвердить. Он лишь плотно сжал губы и поморщился от раскаяния.
— Я предпочту проигнорировать ваше использование слова «трусы» в наш адрес, — сказал я. — А теперь, пожалуйста, объясните, что происходит. Под «полем боя» вы подразумеваете, что Объединенное Королевство Ханазуо планирует...
— Хватит! — Отчаянная боль исказила его голос, когда он заговорил, опустив голову, всё еще сжимая кулаки на столе. — Я понимаю, что Фризия не заинтересована в союзе! Если союза не будет, то мне больше нечего вам сказать. Я немедленно уезжаю.
Он вскочил со стула, отвернулся и начал отдавать приказы своим горничным и стражникам готовиться к отъезду на родину.
— Пожалуйста, подождите минуту, принц Седрик.
Приказ Её Величества гласил: либо отправить принца домой, либо заставить его приготовиться к более длительному пребыванию. Но я беспокоился, что отправка его домой в ярости помешает всем нашим будущим переговорам с его королевством. Я не мог позволить ему уехать затаив обиду, но его горничные уже паковали вещи.
— Фризия по-прежнему желает союза с королевством Церсис.
Это замедлило отчаянное бегство принца Седрика, хотя он всё еще свирепо смотрел на меня.
— Не могу сказать с уверенностью, что полученная нами информация точна. Мне кажется, что наши стороны по-разному видят факты.
Как бы ни было неприятно спорить с ним в его возбужденном состоянии, я сталкивался и не с таким. На самом деле, он напоминал мне другого глупца, которого я знал слишком хорошо.
— Её Величество всё еще расследует эту ситуацию, — сказал я. — Поскольку вы осведомлены об обстоятельствах, я хотел бы услышать о них от вас, если это возможно.
— Но если всё так, как вы подозреваете, то Фризия не захочет с нами союза, — ответил принц Седрик. — Вот почему переговоры приостановлены, верно?
Я замолчал, не в силах оспорить его гипотезу. Тем не менее, мне нужно было что-то из него вытянуть, прежде чем всё развалится. Королева Роза в данный момент находилась с Вестом и принцем-консортом. Её решение полностью зависело от того, что я смогу узнать у принца Церсиса.
Но принц Седрик снова закрылся, пятясь от меня к двери. Его горничные последовали за ним с его вещами.
Тук-тук!
Прежде чем я успел окликнуть его, чтобы остановить, нас обоих прервал сильный стук.
— Прошу прощения, — позвал кто-то из-за двери, прежде чем стражники открыли её. Затем внутрь вошла юная леди, сдержанная и царственная, как всегда. При её появлении мы с принцем отступили на шаг.
— Принцесса Прайд, — выдохнул принц Седрик.
Он моргал, глядя на неё широко раскрытыми глазами, застыв на месте. Принц Стайл и принцесса Тиара вошли следом за ней, вместе со своими стражниками и рыцарями. Это была та еще свита. Закрыв за собой дверь, они полностью заблокировали выход и отрезали принцу Седрику путь к отступлению.
— Похоже, я успела вовремя, — сказала принцесса Прайд, безмятежно оглядывая комнату. Её взгляд упал на горничных и стражников, державших сумки принца, затем метнулся обратно к нему. — Принц Седрик, вы не должны возвращаться на родину прямо сейчас.
Принц Седрик издал тихий возглас удивления. Он прищурился, глядя на принцессу Прайд, но она не отступила.
— Мне жаль, но я должен идти, — сказал он. — Переговоры между Фризией и моей родиной провалились, так что мне нет причин оставаться. Как и не входит в мои обязанности объяснять обстоятельства в нашем королевстве.
При этих последних словах принц Седрик бросил на меня взгляд.
— Нет, я не могу позволить вам уйти, пока вы не откроете всю правду моей матери, — сказала ему принцесса Прайд. Когда он попытался возразить, изо рта не вырвалось ни звука — он был ошеломлен. Смерив его нехарактерно враждебным взглядом, принцесса добавила: — Но я готова сама разобраться с ситуацией, если вы будете абсолютно настаивать на отъезде.
При этих словах принц Седрик встревожился достаточно, чтобы снова заговорить:
— Разобраться как?
Её Высочество кивнула, и два рыцаря по её бокам приняли стойку, словно готовясь защищать её. Принц Стайл тоже встал рядом с сестрой.
— Я доложу о насилии и неуважении, которые вы проявили ко мне, моей матери, королеве.
Принц Седрик побледнел и затаил дыхание. Его рот открывался и закрывался, как у рыбы, а широко раскрытые, дрожащие глаза были прикованы к принцессе.
— Вы дали моему королевству более чем достаточно оснований, чтобы взять вас под стражу. Ваши действия могут даже спровоцировать международный конфликт.
Принц Седрик был не единственным, кто сейчас напрягся от нервов. Принцесса Прайд удерживала его в заложниках угрозой, которую только что озвучила. Но это было еще не всё. За её словами крылось нечто большее.
Я уже видел это раньше — как принцесса использует запугивание и силу королевской власти, чтобы добиться своего. Каждый раз, когда она это делала, результат был одним и тем же.
Она собиралась спасти этого человека.
Шел третий день после того, как принц Седрик прибыл в наше королевство. Вчера мне удалось помешать ему вернуться домой. Но, выгнав нас из своей комнаты, он заперся внутри и отказывался выходить.
— Принц Седрик, это я. Я хотела бы поговорить с вами о том, что произошло вчера.
У него была ночь, чтобы остыть, поэтому я решила посетить его комнату лично. Я дождалась, пока Артур сможет сопровождать меня, а у Тиары и Стайла будут перерывы. Я определенно не хотела делать это в одиночку после того, что случилось в саду. Я всё еще была недостаточно сильна, чтобы справиться с ним сама, и чувствовала себя спокойнее, когда мои самые близкие спутники были рядом.
Я попыталась позвать его еще раз. По словам стражников, стоявших у его двери, он вообще не выходил, но отказывался открывать.
Потребовалось несколько минут стука и криков, прежде чем мы наконец получили ответ из-за двери:
— Нам не о чем разговаривать.
Он ведет себя как упрямый ребенок. Он наш гость. Меньшее, что он может сделать — это поговорить с нами... Хотя, знаете что? Он и есть ребенок. Он застрял в одном мгновении, делая всё возможное, чтобы время замерло по его прихоти.
Так мы никуда не продвинемся. Не имея особого выбора, я использовала замковый ключ — мой ключ — чтобы открыть дверь самой. Ни одна комната не была по-настоящему заперта для членов королевской семьи.
— Прошу прощения за вторжение, — крикнула я, когда наша группа вошла внутрь. Горничные и стражники принца Седрика попытались преградить нам путь, но мы протиснулись мимо них.
— У вас вообще нет манер?! — взвизгнул принц Седрик.
Я проигнорировала его возмущенные крики и прошагала прямо в центр комнаты, чтобы встать с ним лицом к лицу. Когда я приблизилась, он уселся на диван. Его глаза горячо впились в меня, суженные от чистой ненависти.
Я ненавидела его ничуть не меньше.
— И как долго вы намерены продолжать этот маленький спектакль? — спросила я его.
Принц Седрик дернулся, словно бросая мне вызов, но остался на своем месте, когда заметил Стайла и Артура. Он впился ногтями в подлокотник дивана, явно подавляя ярость на этот раз, так как я пришла с подкреплением в виде первого принца и имперского рыцаря.
— Ваше Высочество, — процедил он сквозь стиснутые зубы, — я лишь действую так, как вы потребовали. Но если Фризия не планирует заключать с нами союз, тогда у меня нет разрешения говорить о ситуации на моей родине.
— Забавно слышать это от человека, который приехал сюда вести переговоры о союзе без разрешения своего королевства.
— Что?!
Он вскочил на ноги. И на этот раз вздрогнул не только принц Седрик — его горничные и стражники были так же ошарашены. Даже моя свита удивленно забормотала.
Я не хотела продолжать огрызаться на него таким образом, но сейчас я не могла отступить. Я посмотрела ему прямо в глаза, бросая вызов переступить черту еще раз. Он дрожал от усилий сдержать себя, по его щеке скатилась капелька пота.
— Откуда вы это знаете? — спросил он голосом, похожим на рычание.
— Это не имеет значения. Вы сделали достаточно, и теперь пришло время вам рассказать моей матери правду. Только тогда я отвечу на ваш вопрос.
Угх. Всякий раз, когда я смотрю на его лицо, я снова злюсь из-за того ужина, который он испортил. Когда именно я стала такой непрощающей? Или я всегда была такой?
— Хватит уже этих ваших чертовых игр! — крикнул он, наконец сорвавшись.
Руки Артура и вице-капитана Эрика тут же легли на мечи. Они мгновенно встали передо мной, и стражники принца Седрика напряглись в ответ. Очевидно, он был здесь в худшем положении.
Дыхание принца Седрика стало рваным от эмоций. Мне не верилось, что мы ровесники — он был похож на ребенка, закатывающего истерику. Это так отличалось от той его версии, которую я знала по игре, версии, у которой был целый год взросления, чтобы укротить этот характер.
— У вас не осталось времени, не так ли? — сказала я.
Он вздрогнул, но не ответил.
— Вы понимаете свое положение здесь, в моем замке?
На этот раз его красивое лицо исказилось от ужаса.
— О чем вы... — начал он, прежде чем оборвать себя со вздохом.
— Не думайте, что я прощу то, что вы сделали со мной, — продолжила я. — Вы целовали меня, ели мою еду и приставали ко мне в саду. Более того...
С каждым нарушением, которое я перечисляла, его лицо всё больше мрачнело. Он дергал себя за свои золотистые волосы. Когда он попытался отвести взгляд, я поймала его и удержала. Побег был невозможен.
— Вы даже зашли так далеко, что использовали меня как пешку, чтобы получить разрешение Матери на союз, а также для достижения своей истинной цели. Я ничего из этого вам не прощаю. Но ничто из этого не имеет никакого отношения к тому, почему я помешала вам уехать вчера. — Это не было местью за то, что он мне сделал. — Это потому, что вы всё еще не понимаете, в каком положении находитесь.
Услышав это, он опустил голову. Его голос звучал натянуто.
— Конечно... понимаю... — Каждое слово процеживалось сквозь стиснутые зубы, словно он отчаянно пытался не закричать. Увидев его в таком уязвимом состоянии, Тиара сделала шаг назад.
— Нет, не понимаете, — категорично сказала я.
— Понимаю! — огрызнулся он, резко вскинув голову. Он больше не мог сдерживаться.
— Говорю же вам, вы ошибаетесь! — Я глубоко втянула воздух, наклонившись вперед, готовясь броситься в контратаку. — Вы понимаете, почему мы решили отложить переговоры о союзе с королевством Церсис?!
— Еще как понимаю! Это потому, что вы выяснили, почему я здесь, так?! Чертово оппортунистическое королевство! Вам нужен только союз, но не в том случае, если это означает совместное участие в войне!
Он был слишком взбешен, чтобы слушать. На этот раз уже я стиснула челюсти от гнева.
— Я пытаюсь сказать вам, что это не так!
Я подошла прямо к нему и расставила ноги так широко, как только позволяло мое платье, прежде чем схватить его за воротник. Он был слишком напуган, чтобы что-то с этим сделать, когда я дернула его ближе. Наши носы почти соприкасались. Глаза идеальной формы принца Седрика расширились, когда он уставился на меня. Момент, когда мы почти поцеловались, на долю секунды мелькнул в моей голове.
Я набрала в грудь воздуха и прорычала ему прямо в лицо:
— Наше королевство ПОНЯТИЯ НЕ ИМЕЕТ, какова ваша истинная цель!
Принц съежился от пронзительности моего голоса, его лицо исказилось от шока. Его глаза выкатились на меня, как у кота, а сведенные судорогой черты лица обмякли.
— Что...?
Он часто моргал, ища подтверждения. Выражение его лица раздражало меня, поэтому я оттолкнула его. Увеличив дистанцию между нами, я сделала несколько вдохов, чтобы попытаться успокоиться, прежде чем ответить.
— Вчера... что именно сказал вам премьер-министр Гилберт?
Он просто стоял там какое-то мгновение, всё еще хлопая ресницами.
— Он сказал, что королевство Коупленди нанесло визит в Объединенное Королевство Ханазуо. Он также знал, что Алата и Раффлезиана готовятся к войне. Очевидно, именно поэтому вы отменили переговоры о союзе.
— И после этого, разве премьер-министр Гилберт не попросил вас объяснить ситуацию, в которой оказалось ваше королевство? — спросила я.
На мгновение его брови сошлись на переносице в замешательстве. Затем он начал оглядывать комнату, что-то недоверчиво бормоча себе под нос, пока не дошел до очевидного вывода. Услышав всё из первых уст, я знала всё о вчерашнем разговоре принца Седрика с премьер-министром Гилбертом — и о том, как принц пытался сразу после него отправиться домой в Церсис.
— Принц Седрик, давайте перестанем ходить вокруг да около того, что мы хотим сказать. Вам так будет проще, не так ли? Пожалуйста, обращайтесь ко мне как вам угодно. Я не против.
К какому бы выводу мы здесь ни пришли, мы с принцем Седриком никогда не поладим, не после всего, через что мы уже прошли. Но это было нормально. Принцу-любовному интересу и финальному боссу никогда не суждено было ладить.
— Седрик, — сказала я со свирепым взглядом. Когда я отбросила его титул, он запнулся и посмотрел в другую сторону глазами размером с блюдце. — Мое королевство считает, что ваше пытается заманить нас в ловушку, заключив союз. Мы боимся, что вы вступили в сговор с королевством Коупленди — вместе с Алатой и Раффлезианой, с которыми оно связано, — чтобы вести войну против других стран. Мы считаем, что переговоры о союзе — это лишь уловка, чтобы вы могли проникнуть в наше королевство и позволить вашим сообщникам, другим трем королевствам, вторгнуться к нам.
Я решила вывалить на него правду в лоб, не оставляя места для его характерных неверных толкований. По мере того как я говорила, краска сходила с его лица.
— Что?! — крикнул он. — О чем, черт возьми, ты говоришь?! С чего бы Старшему Брату... Я имею в виду, с чего бы нашему королевству делать такое?!
Я так и знала.
Принц Седрик шагнул ближе, всё больше бледнея от изумления. Позади него стражники и горничные качали головами, пытаясь опровергнуть это заявление.
— Объединенное Королевство Ханазуо десятилетиями отказывалось от любых внешних связей, а теперь они вдруг разрешают визит из Коупленди?! — сказала я. — Любой счел бы это знаком того, что вы заключили союз, или, по крайней мере, установили дружеские отношения.
— Что это еще за выводы?! Мы бы никогда не пошли на союз с этим рабовладельческим королевством...
— Но вы же торговали с Анемоном, который разрешает рабство в пределах своих границ.
— Они ни разу не поощряли рабство, — возразил принц Седрик. — Покупка и продажа рабов там тоже незаконны! Они даже пытаются полностью искоренить порабощение людей. Мы бы никогда не объединились и не подружились с этими марионетками Империи Раджа!
— Тогда почему ты не сказал этого, когда премьер-министр Гилберт спросил тебя?!
— Он не спрашивал!
— Спрашивал! Он попросил тебя объяснить вашу ситуацию!
— Он никогда не спрашивал, заискиваем ли мы перед этими чертовыми королевствами. Визит Коупленди не был ради чего-то подобного...
— Именно об этом премьер-министр Гилберт и хотел, чтобы ты рассказал!
Наш спор потерял всякую видимость формальности, когда мы начали выть друг на друга, словно животные, дерущиеся за территорию.
— Кроме того, — продолжила я, — Алата и Раффлезиана — колонии Империи Раджа, так же как и Коупленди, и они начали подготовку к войне одновременно. Кто бы не предположил, что они присоединились к Ханазуо, чтобы вторгнуться к кому-то еще?!
Принц Седрик сжал руки в кулаки, не в силах огрызнуться. С дрожащими губами он пробормотал:
— Вы правда думали... что моя родина собиралась...
— Вот почему Матушка отменила переговоры о союзе! Она не хотела, чтобы мы узнали о вашем партнерстве с Раджей после того, как мы с вами объединимся. Это могло бы вынудить нас присоединиться к вторжению, в котором нам совершенно нечего делать. Наш союз изменил бы расстановку сил в любой будущей войне, не так ли?
Если бы после заключения нами союза с Церсисом, Ханазуо и три других королевства договорились бы вторгнуться в страну по выбору Раджи, Фризия также была бы вынуждена предоставить войска по условиям нашего союза.
Это не было беспрецедентной ситуацией. В прошлом королевства уже заключали союзы с Фризией специально для того, чтобы вербовать наших граждан с особыми способностями в свои армии для войн. У нас не было бы иного выбора, кроме как сражаться за наших новых союзников, если бы они приняли решение о вторжении, даже несмотря на то, что мы ничего не приобретали, а лишь теряли множество жизней.
Союз был чем-то большим, чем просто клятва в дружбе. Это был контракт. Вовлеченные стороны не могли вторгаться друг к другу или подавлять друг друга. А если возникала какая-то стычка, союзники были обязаны помогать друг другу.
— Если бы ты рассказал нам об этом с самого начала, всё никогда бы так не закончилось, — сказала я. — Но ты был слишком занят тем, что вел себя как идиот и позволял своей дурацкой гордости мешать делу!
Если бы он просто попросил о помощи, как он делал это в сценах воспоминаний из игры, мы могли бы всего этого избежать. Вместо этого я столкнулась с упрямой и незрелой версией принца, который настаивал на том, чтобы действовать окольными путями, поставив всех нас в худшее положение. Он был совершенно не похож на того Седрика, которого я знала по ORL, и его попытки скрыть всё это с самого начала привели к ужасному недопониманию между нашими королевствами.
Губы принца Седрика сильно дрожали. Артур и вице-капитан Эрик шагнули вперед, готовясь защищаться, пока мы ждали его реакции.
— Ты смеешь называть меня идиотом? И насмехаться над моей гордостью?!
Он сжал кулаки так, что костяшки побелели, не в силах направить их куда-либо. Даже Стайл и Тиара немного пододвинулись ближе при этом, но я протиснулась мимо моих доблестных защитников, чтобы подойти к принцу. Здесь сработал бы только прямой подход — очень прямой. Когда он снова поднял лицо к моему, я сделала глубокий вдох и взяла себя в руки.
— Это и есть глупость, — сказала я. — Ты полный идиот! Зачем ты приехал сюда один?! Это было не для того, чтобы заставить нас двоих влюбиться друг в друга, и не для того, чтобы получить превосходство над Фризией, так ради чего же?!
Я схватила его за воротник и с силой столкнулась с ним лбами, прежде чем он успел хотя бы пискнуть от удивления. Удерживая его на месте, я встретилась с его горящим взглядом. Инферно в его глазах было не сильнее моего.
— Подумай, зачем ты сюда приехал! За всем твоим стыдом и заботой о репутации, у тебя было что-то, что ты хотел защитить, и именно поэтому ты приехал сюда, верно?! Тебе следовало сосредоточиться на этом с самого начала!
Мое лицо горело от постоянных криков, и, наверняка, покраснело. Но принц Седрик — ошеломленный, как он был — ни разу не отступил и не отвел взгляд.
— Ты цеплялся за этот нелепый, наивный план и разрушил свою позицию на этих переговорах! И это значит, что ты, возможно, не сможешь защитить людей, которые тебе дороги! Если ты не можешь справиться с этим, то какой смысл во всем этом? Вот почему я называю тебя идиотом!
Я тяжело дышала, чтобы перевести дух теперь, когда всё высказала. Рот принца Седрика был приоткрыт. Он стоял как вкопанный. Я могла бы отшвырнуть его назад, но вместо этого мягко отпустила его и сделала шаг назад. Артур и вице-капитан Эрик тут же вклинились между нами, а мои брат и сестра подошли ко мне.
В комнате повисла тишина. Принц Седрик всё еще стоял сгорбившись там, где я его оставила, неподвижный и совершенно ошарашенный.
Собравшись с мыслями, я наконец прервала это противостояние.
— Сейчас я иду к Матери. Если ты хочешь пойти со мной, это твое решение. Если не хочешь, то у тебя, вероятно, больше никогда не будет такой возможности.
Нет, это было слишком тонко. Я должна была вбить это ему в голову, если хотела, чтобы он действительно понял. Я выпрямилась, расправила плечи, посмотрела прямо на принца Седрика и попыталась снова.
— Если ты хочешь получить последний шанс всё исправить, то это твоя единственная возможность, Седрик. Если ты не хочешь прожить жизнь, полную стыда за свои действия, то тебе лучше пойти со мной.
— Позволь мне войти, Матушка.
С её разрешения я вошла в тронный зал. Дядя Вест, Отец и премьер-министр Гилберт были с ней, предположительно, обсуждая, как действовать дальше. К моменту нашего появления все они заняли свои положенные места.
— В чем дело, Прайд? — спросила Матушка, склонив голову.
Стайл и Тиара держались близко ко мне, а Артур и вице-капитан Эрик встали по бокам от них. Принц Седрик задержался позади всех нас. Я с облегчением выдохнула, когда обернулась и обнаружила, что он всё еще не сбежал. Он смотрел себе под ноги, поэтому я не могла прочесть выражение его лица, но, по крайней мере, он всё еще был здесь.
— У принца Седрика есть важное дело, которое он хочет обсудить с вами, — сказала я.
Мы оставили Седрика и отошли в сторону, встав в том же порядке, что и в день, когда он впервые нанес нам визит. Теперь, оставшись один, Седрик замер на месте, опустив голову. Мое сердце бешено заколотилось от вероятности того, что он может пойти на попятную. Матушка и Отец просто ждали, пока он заговорит, а секунды всё тянулись и тянулись.
— Есть вещи, которые я утаил до того, как мы начали наши переговоры о союзе, — слабо начал Седрик. — Прежде всего, я должен искренне извиниться за это. — Он медленно опустился на одно колено и поклонился, явно борясь с собой, чтобы смирить свою гордыню.
— Я должна спросить вас, принц Седрик. Каково именно текущее положение королевства Церсис и Объединенного Королевства Ханазуо в целом?
Даже когда Матушка говорила тихо, едва разжимая губы, она приковывала к себе всё внимание. Седрик сжал кулаки, а затем полностью распростерся ниц на полу. Второй принц Церсиса унижался перед королевской семьей Фризии — и, похоже, он был готов выложить всё начистоту.
По залу прокатилась волна шока. Даже глаза Матушки расширились. Принцы не кланялись подобным образом иностранным королевским особам, и Седрик это прекрасно знал. Но он остался лежать на полу, даже когда наконец снова заговорил.
— Пожалуйста... Я умоляю вас о помощи!
Искренняя мольба, которую он всё это время скрывал от нас, наконец вырвалась на свободу. Седрик дрожал, прижимаясь к ковру. Он держал лоб прижатым к полу, пряча лицо. Однако напряжение в его голосе ясно давало понять, что его красивые черты лица искажены болью.
— Королевство Чиненсис, которое вместе с Церсисом образует половину Объединенного Королевства Ханазуо, находится под угрозой вторжения!
Несмотря на дрожащий голос, Седрик отказывался поднять голову. Его обычно ухоженные золотистые волосы рассыпались по полу.
— Две недели назад гонец из Коупленди прибыл, чтобы сообщить нам... что они планируют поглотить или вторгнуться в Чиненсис!
«Поглотить» Чиненсис означало, что страна станет колонией Коупленди. В случае отказа Коупленди ответит силой. Седрик дрожал, рассказывая всё это, вонзая пальцы в ковер.
— Они собираются сделать свой ход через месяц, но терять время нельзя! Церсис намерен объединиться с Чиненсисом, чтобы противостоять агрессии, но само по себе Объединенное Королевство Ханазуо недостаточно сильно. У нас нет ни военной мощи, ни людей, чтобы противостоять Коупленди.
Седрик сказал, что осталось всего полмесяца. А затем великая империя Раджа также присоединится к вторжению в Ханазуо через Алату и Раффлезиану. Этого будет более чем достаточно, чтобы чаша весов склонилась в пользу Коупленди. Ханазуо было немаленьким королевством, но оно не могло отразить атаку сразу трех соседних стран — особенно при поддержке огромной Империи Раджа. Вражеские войска уже наметили свою цель. В лучшем случае Ханазуо окажет минимальное сопротивление перед лицом столь подавляющей силы.
— Вы — всё, что у нас осталось! — крикнул Седрик. — Фризия — единственное королевство без работорговли, обладающее властью и армией, способными противостоять Радже!
Странам, активно обращавшим людей в рабство, приходилось действовать осторожно, когда дело касалось Раджи — главного источника рабского труда. Любой ущерб Радже был ущербом для работорговли в целом.
— Пожалуйста, пожалуйста, помогите нам!
Седрик сжался, умоляя сквозь стиснутые зубы. Его мольбы эхом разносились по тронному залу, пока принц превращался в слабую, жалкую тень того человека, который прибыл сюда изначально.
— Пожалуйста!
[[image:/storage/reader-images/b496d5983dfcfdbae79a76c799b46c04a773da0b.png]]
Наконец, Седрик снова поднял взгляд. Он хрипло и тяжело дышал, его лицо было мрачным.
— Я понимаю ситуацию, — ровным голосом произнесла Матушка.
Седрик смотрел на королеву, не отрывая взгляда от её бесстрастного лица. Все затаили дыхание в ожидании её вердикта.
— Однако у нас всё еще нет доказательств обоснованности ваших заявлений, — продолжила она. — Я попрошу вас подождать ответа еще немного.
— Нет! — в отчаянии воскликнул Седрик, но я не могла винить Матушку.
Расскажи Седрик правду с самого начала, у неё, возможно, было бы время обдумать его просьбу, но его паутина лжи и обмана заставила её сомневаться в истинности того, что он говорил сейчас.
Огонь во взгляде принца постепенно угас, лишив его дара речи. Его реакция на очевидный отказ Матушки вызывала желание вздохнуть, но мне пришлось держать свое раздражение при себе.
— Матушка, у меня было предвидение, — объявила я, стараясь говорить ровно.
Она тут же перевела на меня широко раскрытые глаза.
— В своем видении я видела вторжение в королевство Чиненсис, — сказала я. — Полагаю, то, о чем говорит принц Седрик на этот раз, — правда.
Мне хотелось рассказать ей больше, но слишком многое в этом сценарии отличалось от того, что я помнила по игре. Мои предвидения имели вес во Фризии, и я не хотела говорить, пока не буду абсолютно уверена.
Матушка мгновение обдумывала мои слова.
— В таком случае, мы должны убедиться, что это будущее никогда не наступит.
Глаза Седрика загорелись.
— Поверить не могу...
Мягко говоря, ситуация была деликатной. В обычной ситуации мы бы приняли условия Седрика с самого начала. В конце концов, это мы искали союза. К тому же, если бы мы отклонили его просьбу, зная, что Ханазуо находится под угрозой вторжения, это могло бы пошатнуть веру в нас остальных союзников. Они могли бы усомниться, что мы придем к ним на помощь, окажись они однажды в подобной ситуации, а это, по сути, было основой любого союза. Это был не просто пакт о дружбе; это был пакт о силе и стабильности перед лицом внешней агрессии. Если бы только Седрик сказал нам правду с самого начала, мы, возможно, смогли бы действовать без проблем. Вместо этого он вел себя так, словно вел переговоры со злой Прайд из игры, а не с Матушкой — идеальной королевой.
— Фризия проведет расследование, прежде чем двигаться дальше в переговорах, — сказала Матушка. — То, что мы выясним, определит наше решение, хотя я прекрасно понимаю, почему ваш король не может покинуть свою страну в данный момент.
В Объединенном Королевстве Ханазуо царило сильное напряжение. Король не мог запросто разъезжать по чужим землям в такие времена. Ему нужно было, чтобы Седрик подписал договор о союзе в качестве официального доверенного лица, либо Матушке пришлось бы самой отправиться в Церсис для подписания. В обычной ситуации мы бы легко приняли такого представителя, как Седрик, но...
— Помнится, вы желали, чтобы я отправилась в королевство Церсис, вместо того чтобы самому выступить в роли доверенного лица, — сказала Матушка. Она бросила взгляд на премьер-министра Гилберта и дядю Веста за подтверждением.
Седрик поспешил извиниться:
— Простите меня, но, к сожалению, у меня нет разрешения выступать в качестве его представителя.
Вполне естественно, учитывая, что он с самого начала покинул родину и приехал сюда без разрешения.
— Нам понадобится время, чтобы выяснить правду, — продолжила Матушка. — Вы дадите нам еще три дня? Если то, что вы говорите о положении Церсиса и Чиненсиса, правда, мы согласимся на союз и сделаем всё возможное, чтобы помочь.
— Конечно! — ответил Седрик. Его глаза искрились надеждой.
Именно поэтому Матушка с самого начала и просила больше времени. Угх, поверить не могу, что он такой непробиваемый.
Седрик снова низко поклонился. Затем он благоговейно поклонился и всем остальным. На мгновение я могла бы поклясться, что наши взгляды встретились. Наверняка ему было тяжело проявлять ко мне такое уважение.
И всё же это был лучший исход, на который он мог надеяться, учитывая обстоятельства. Как только дядя Вест подтвердит правду, Фризия и Церсис смогут завершить заключение союза. Объединенное Королевство Ханазуо получит помощь, необходимую им, чтобы дать отпор Радже и остаться в стороне от работорговли.
Я помнила Империю Раджа по ORL. В первой игре они поддерживали Королеву Прайд после того, как она захватила власть. Однако по сравнению с боссами среднего уровня, такими как Стайл, Артур, Седрик и Леон — которые пытались помешать Тиаре и её любовному интересу осуществить свои планы — Раджа была, честно говоря, скорее боссом низшего уровня или мутной фигурой на заднем плане. Даже когда они пытались встать на пути героини, они не оказывали особого сопротивления. Обычно они в итоге сбегали, поджав хвост, или оказывались полностью уничтожены. И как только Прайд выходила из игры, они в страхе отступали.
Хотя они играли небольшую роль в основной истории, их присутствие не было особенно запоминающимся. В конце концов, самой большой угрозой в игре была Фризия — страна, контролируемая злобным финальным боссом, Королевой Прайд.
Даже здесь и сейчас Фризия легко сокрушила бы Раджу и всех остальных. Империя расширялась, чтобы обходить другие страны и порабощать больше людей, но они также пытались подлизаться к Фризии. Наши противоположные позиции в отношении рабства сделали бы это крайне затруднительным даже в лучшие времена.
А сейчас были далеко не лучшие времена.
В прошлом Раджа даже торговала фризийцами как рабами. И хотя страны были вольны устанавливать свои собственные правила в отношении рабства, то, что Раджа уводила наших людей, не способствовало созданию комфортных союзов. Премьер-министр Гилберт работал над законами и системами, которые позволяли бы нам возвращать наших граждан от работорговцев, но в этом направлении еще многое предстояло сделать. А пока наш союз с Раджей был в лучшем случае хрупким. Как только мы вступим в союз с Объединенным Королевством Ханазуо, Радже придется отступить, если у них останется хоть какая-то надежда сохранить благосклонность Фризии.
— Мы отправим войска, как только союз будет окончательно оформлен, — сказала Матушка. — Я также лично подам запрос о мире между Раджей и Ханазуо и буду искать с ними связи.
Матушка бросила взгляд на дядю Веста, и он согласно кивнул. Далее она объяснила, что из-за расстояния между нашей страной и Раджей потребуется некоторое время для проведения этих дипломатических переговоров.
— Этого более чем достаточно! — крикнул Седрик, снова низко опустив голову к полу. Именно в этот момент я увидела, как несколько капель упали на ковер.
Матушка казалась удовлетворенной его реакцией, и я облегченно вздохнула. Через три дня мы станем союзниками Ханазуо и будем действовать в соответствии с этим, чтобы защитить их.
Когда Матушка дала Седрику разрешение вернуться в свою комнату, он поклонился, даже когда повернулся, чтобы уйти. Из-под его золотистых волос я мельком увидела опухшие, покрасневшие глаза, блестящие от слез.
В первой части ORL Седрик рассказывал Тиаре о своем болезненном прошлом — прошлом, которое сейчас разыгрывалось прямо на моих глазах. В игре это происходило, когда Коупленди внезапно начало угрожать Ханазуо. Подчинение означало бы стать колонией Раджи, но сопротивление привело бы к полномасштабному вторжению и потенциально стоило бы им как названия, так и культуры. Любой из вариантов отдал бы Чиненсис под контроль Раджи, обрекая их народ на рабство. Король Церсиса долго боролся с этим выбором, прежде чем принять двойственное решение.
Услышав вердикт короля, Седрик сбежал во Фризию, где умолял о спасении Объединенного Королевства Ханазуо. Но Королева Прайд обманом заставила его сотрудничать, и в итоге люди, которых Седрик хотел защитить, оказались в еще худшем положении из-за его безрассудства. Боль и сожаление закалили Седрика, сделав его лучшим принцем для своего королевства. Терзаемый болью в сердце, он поклялся больше никогда никому не доверять. Но год спустя Прайд снова стала играть его жизнью, как игрушкой.
— При… Ваше Высочество.
Попрощавшись с Матушкой и покинув тронный зал, я обнаружила Седрика перед своей спальней. Должно быть, он ждал моего возвращения. Повернувшись ко мне, он выпрямился, когда я подошла ближе.
— Полагаю, у тебя нет никакого желания обращаться ко мне уважительно. Можешь просто называть меня «Прайд».
Седрик нахмурился. Вероятно, ему не понравилось, что я отдаю ему приказы, но нам обоим было бы проще, если бы мы просто покончили с формальностями.
— Прайд… мне жаль. Я знаю, что доставил тебе немало хлопот.
Он по-прежнему отказывался смотреть мне в глаза, не отрывая взгляда от пола, но Тиара и Стайл всё равно придвинулись ко мне поближе. Я даже услышала, как Артур и вице-капитан Эрик приготовили оружие у меня за спиной.
— Меня это совершенно не волнует, — сухо ответила я.
Я понимала, что это неправильно, но не могла удержаться от искушения позлить его. Кто-нибудь, вбейте мне немного здравого смысла в голову, пожалуйста?! Его брови поползли вверх от удивления, но он промолчал, поэтому я продолжила:
— Мне всё равно, через какие преграды придется перепрыгнуть, если это поможет спасти тех граждан, которых ты хочешь защитить. Я злюсь лишь на то, что эти преграды возникли только ради защиты твоей гордости.
Он и правда приехал сюда, думая, что сможет использовать свою внешность, чтобы соблазнить меня и продавить этот союз. Поверить в это не могу. «Родина моего дорогого принца Седрика в беде?! Я должна их спасти!» — вероятно, именно так он всё себе и представлял, как бы нелепо это ни звучало. И всё же я постаралась убрать враждебность из своего голоса.
Седрик сглотнул, всё еще опустив глаза.
— Прости, — пробормотал он себе под нос.
— А еще ты…
Я осеклась. От одного лишь воспоминания у меня закипала кровь. Но мне нужно было сохранять спокойствие, как бы сильно мне ни хотелось врезать ему за это.
— Что я могу сделать? — тихо спросил Седрик. — Как я могу заслужить твое прощение?
Он напоминал маленького мальчика, которого впервые отчитывают. Сначала я подумала, что эта грусть — лишь часть его игры, но выражение его лица было слишком искренним и беззащитным, когда он наконец встретился со мной взглядом. Это не имело ничего общего с союзом или какими-то непродуманными интригами.
— Я больше никогда не прикоснусь к тебе без разрешения, — сказал он, — или к твоей еде, или к твоим вещам. Я буду извиняться за всё, что тебе сделал, столько раз, сколько потребуется. Но будет ли этого вообще достаточно?
Почему он смотрит на меня как побитый щенок?
Его надменное выражение лица исчезло, сменившись чем-то слабым и мягким. На самом деле, его глаза были полны слез. Даже находясь в уязвимом состоянии в игре, он сохранял свое достоинство лучше, чем… что бы это ни было сейчас. Это погасило мой гнев, даже из-за той еды, за которую я всё еще затаила обиду. Затем нахлынуло чувство вины и заняло его место. Я издала недовольный звук, и мои плечи поникли.
— Я не знаю всех подробностей, но то, как ты проявил неуважение к моей сестре, — это не те вещи, которые я могу просто простить, — сказал Стайл, делая шаг вперед, несмотря на отсутствие какой-либо враждебности. — Она замолвила за тебя словечко перед Матушкой только потому, что она милосердный человек. Надеюсь, ты этого не забудешь.
Я вздрогнула от слов Стайла. Возможно, я и начала жалеть Седрика, но Стайл — уж точно нет. Это было даже хуже, чем когда он столкнулся с премьер-министром Гилбертом. Неужели он так расстроен из-за того, что Седрик съел еду, которую мы приготовили для Артура?
— Понимаю… — ответил Седрик, опуская взгляд. — Прости, что остановил тебя перед твоей комнатой.
С этими словами он отошел с дороги, а Тиара и Стайл подтолкнули меня мимо Седрика внутрь моей комнаты. Но даже отступая в безопасность, я не могла не бросить взгляд на принца, который так и остался стоять там, снова уставившись в пол, совершенно покинутый.
Никто не покидал своих комнат на следующий день после того, как Седрик раскрыл Матушке правду о своем положении. Это было слишком опасно, пока всё оставалось таким хрупким и неопределенным.
К полудню, однако, я нарушила свое заточение. Я выбежала из комнаты в сопровождении имперских рыцарей и стражников, стремительно проносясь по коридорам замка. Добравшись до гостиной, я торопливо объяснилась со стражниками у дверей, пока они не открыли их для меня.
— Леон! Мне так жаль. Ты же не хотел оставаться в главном замке, пока всё это происходит, не так ли? — сказала я, ворвавшись в комнату.
— Здравствуй, Прайд, — ровно ответил он. — Нет, это не проблема... но что именно происходит?
Леон приехал навестить замок, как и обещал ранее. Даже несмотря на всё происходящее, стражники у ворот понимали, что нельзя прогонять первого принца нашего союзника Анемона. Как только он получил разрешение королевы войти, отряд мускулистых рыцарей сопроводил Леона внутрь. Теперь он стоял в окружении бойцов Четвертого отряда, помимо своей собственной анемонской охраны. На первый взгляд казалось, будто его пытаются ограбить.
Я наспех объяснила события последних нескольких дней. Пока я говорила, нефритовые глаза Леона расширялись.
— Только не говори мне, что именно поэтому принц Церсиса приехал во Фризию...
— Именно поэтому, — подтвердила я. — Мы всё еще решаем, как поступить, но до тех пор все находимся под строгой охраной. Мне жаль, Леон. Я бы хотела просто расслабиться и поболтать с тобой, как обычно.
Он проделал весь этот путь только для того, чтобы оказаться в замке, погруженном в хаос. Вероятно, он не сможет остаться надолго. Но, несмотря на мои извинения, Леон лишь улыбнулся и сказал:
— Нет, это мне жаль, что я навещаю тебя, когда у тебя столько дел.
Затем он поприветствовал Артура и остальных рыцарей так легко, словно здесь не происходило ничего необычного.
— Поздравляю с повышением, Артур, — сказал он, сияя. — Прайд рассказала мне об этом, как только всё случилось.
Артур застенчиво поклонился и ответил:
— Большое спасибо!
— Ты ведь весьма выдающийся рыцарь, не так ли? Я понимаю, почему Прайд, Тиара и принц Стайл так хвастаются твоими навыками.
От прямолинейной похвалы Леона Артур отвел взгляд, его лицо залилось румянцем.
Затем принц, казалось, что-то вспомнил.
— О, кстати о твоем повышении...
Мы с вице-капитаном Эриком ахнули и повернулись друг к другу. О нет! Он сейчас вспомнит про тот ужин!
— Как тебе понравилась еда Прай—
— А-а-а-а-а!
Я заверещала как дикий зверь, чтобы прервать Леона, а затем закрыла его рот руками. Он издал сбитый с толку звук. Рядом со мной Артур в замешательстве хлопал глазами.
Вице-капитан Эрик тут же выпалил оправдание, чтобы им уйти:
— Нам не подобает находиться здесь, когда принц и принцесса могут обсуждать важные секреты своих королевств. Давайте займем наши посты за дверью! — С этими словами он натянул напряженную улыбку, схватил Артура и стражников и силой вытащил их наружу. — Позовите нас, если вам что-нибудь понадобится!
Дверь за ними захлопнулась.
— Прости меня, Леон, — сказала я, когда комната опустела. — Тот сюрприз с ужином для Артура на самом деле не удался...
Я убрала руки ото рта Леона и перевела их на его щеки, которые теперь слегка покраснели — вероятно, из-за того, что мои руки мешали ему дышать.
— В-всё в порядке... — тихо ответил он, округлив глаза.
— Ну, дело не только в этом... Это был вообще полный провал.
— Провал?! — Леон склонил голову набок. Я неловко улыбнулась, но это никак не развеяло его беспокойство. — Что-то было не так с ингредиентами?
— Нет, дело не в этом. Еда получилась отличной. Но потом... её в итоге съел кое-кто другой.
Я не могла заставить себя произнести его имя. Я потерла щеку, пытаясь отмахнуться от всего этого, но Леон еще не закончил.
— Хочешь сказать, кто-то съел стряпню кронпринцессы без разрешения?! Кто мог сделать такое?!
О, ну знаешь. Всего лишь второй принц королевства Церсис. Я не могла сказать ему этого. Шок Леона был искренним, но когда я отказалась назвать виновника, он просто улыбнулся и сказал, что пришлет еще ингредиентов, как только сможет. Он такой добрый. Как мне сейчас не расплакаться?
— В любом случае, теперь, когда никого нет рядом, я бы хотел кое о чем спросить тебя, Прайд. Эм, этот второй принц Церсиса поблизости?
Взгляд Леона скользнул по комнате, и он понизил голос до шепота. На этот раз уже я склонила голову в недоумении. Седрик, конечно, был во дворце, но находился в своей гостевой комнате.
— Да. Он пробудет здесь по меньшей мере еще два дня. Тебе что-то от него нужно? Если да, я могу попросить у Матушки разрешения позвать его сюда.
— Нет, всё в порядке. Ты — единственная, кого я хотел видеть, Прайд.
В животе запорхали бабочки. Этот парень такой прямолинейный! Я подавила свою реакцию, но Леон улыбался своей очаровательной, соблазнительной улыбкой. Он протянул руку и провел пальцами по моим волосам. Этот жест показался совершенно интимным.
— Этот принц сделал что-то, чего не должен был? — спросил он.
Я вздрогнула. Откуда Леон такой проницательный? Я знала, что он знаком с Седриком, так что, возможно, имел какое-то представление о его недостатках. Когда я запнулась в поисках ответа, улыбка Леона растаяла. Он наклонился ближе, его губы оказались у моего уха.
— Что-то случилось?
Тихий вопрос прозвучал чуть более глубоким тоном, чем обычно. Странный, внезапный холодок пробежал по моему телу. Может быть, потому, что он шептал прямо мне в ухо. Леон отстранился, пока я, заикаясь, пыталась ответить. Он смотрел на меня сверху вниз, его глаза блестели.
— Он что-то сделал с тобой?
Мое лицо загорелось, и мне пришлось отвести взгляд. Что же мне делать? Я не хотела говорить о Седрике ничего такого, что заставило бы Леона, наследного принца Анемона, думать о нем плохо.
— Прайд.
Я инстинктивно подняла на него глаза, когда он назвал мое имя. В его пронзительном взгляде сквозило беспокойство.
— Ты в порядке?
На этот раз я не могла отвести взгляд от этих нефритово-зеленых глаз. О нет. Я его напугала. Моя неспособность и нежелание описывать инциденты практически подтвердили худшие опасения Леона насчет Седрика.
— Я в порядке, — заверила я его. — Сначала между нами были сложности, но сейчас всё гораздо лучше. Прости, что напугала тебя.
Я сумела улыбнуться ему, и Леон ответил тем же.
— Я ведь говорил тебе использовать меня как посредника, если возникнут проблемы, — сказал он.
Меланхолия смягчила его голос. Блеск в его глазах скрывал подозрительность, а не только очарование. Его мощная аура захватывала дух.
— Прайд, я волнуюсь за тебя.
Всё мое тело обдало теплом, когда он обратил на меня такое внимание. Я стояла перед ним как в тумане, почти раздавленная его магнетизмом, и Леон взял меня за руку.
— К сожалению, я не могу быть с тобой всё время.
Он кусал нижнюю губу и сжимал мою руку, возможно, пытаясь успокоить себя не меньше, чем меня. Печаль исходила от него волнами.
— Мне жаль. Я знаю, что ты волнуешься, но я не могу позволить наследному принцу союзного королевства быть нашим посредником. Кроме того...
— Я не имел в виду, что буду делать это как наследный принц, — твердо сказал он. — Мы же «верные друзья», не так ли?
Все мои оправдания испарились.
— Это мне жаль, — сказал Леон, словно что-то из этого было его виной.
Между нами повисла тишина, и я услышала, как он сглотнул. Решимость ожесточила выражение лица Леона, хотя он по-прежнему носил свою вечную, очаровательную улыбку. Я была удивлена внезапной переменой, но он заговорил так же, как и всегда.
— Прайд... Если это случится снова, ты обратишься ко мне за помощью, пожалуйста?
Хотя с него, казалось, спал какой-то груз, я почувствовала себя обязанной кивнуть в ответ.
— Конечно.
Довольный, Леон протянул мне мизинец.
— Хорошо, тогда пообещай мне.
Он ухмылялся как ребенок, протягивая руку. Я сцепила свой мизинец с его, и наши сплетенные пальцы подчеркнули, насколько он был бледнее меня.
— Обещаю, — сказала я.
Я сжала его мизинец. По какой-то причине он начал краснеть, его щеки приобрели розовый оттенок, а по губам расползлась улыбка. Должно быть, ему было неловко давать обещание таким детским способом. Он продолжал смотреть на наши сплетенные пальцы, и я тоже начала смущаться.
[[image:/storage/reader-images/4b296c8cb7d54209bbae593352ee4bda618006ff.png]]
— Где ты этому научился? — спросила я его.
— Дети в моей родной деревне научили меня. Я делал то же самое с ними… когда обещал, что сделаю Анемон королевством, которым они смогут гордиться.
Леон говорил застенчиво, но от этого воспоминания на его лице расплылась искренняя улыбка. При виде этого я расслабилась и высвободила свой мизинец. Леон держал палец перед лицом, разглядывая его так, словно это было нечто новое и драгоценное, что он только что открыл для себя.
— Обещание, — пробормотал он.
Когда Леон улыбнулся мне, я больше не заметила ни капли напряжения на его лице. Это было выражением облегчения, а также своеобразного удовлетворения.
Наконец Седрик снова поднял взгляд. Он хрипло дышал, его лицо было суровым.
— Я понимаю ситуацию, — ровным тоном произнесла Матушка.
Седрик следил за королевой, не отрывая глаз от её бесстрастного лица. Все затаили дыхание в ожидании вердикта.
— Однако у нас всё еще нет доказательств обоснованности ваших слов, — продолжила она. — Я попрошу вас подождать ответа еще немного.
— Нет! — в отчаянии воскликнул Седрик.
Я не могла винить Матушку. Если бы он сказал правду с самого начала, у неё было бы время всё обдумать, но его сеть лжи вынуждала её сомневаться в каждом его слове. Огонь в глазах принца постепенно угас, оставив его безмолвным.
— Матушка, у меня было предвидение, — объявила я, стараясь говорить спокойно.
Она тут же обратила на меня внимание.
— В своем видении я видела вторжение в королевство Чиненсис, — сказала я. — Полагаю, то, о чем говорит принц Седрик на этот раз, — правда.
Матушка на мгновение задумалась.
— В таком случае мы должны сделать всё, чтобы это будущее не наступило.
Глаза Седрика загорелись.
— Поверить не могу…
Это была крайне деликатная ситуация. Обычно мы бы сразу приняли условия Седрика — в конце концов, именно мы искали союза. Но если бы мы отклонили его просьбу, зная, что Ханазуо грозит вторжение, это подорвало бы доверие других союзников. Если бы только Седрик сказал правду сразу… Вместо этого он вел себя так, словно торговался со злой Прайд из игры, а не с Матушкой — идеальной королевой.
— Фризия проведет расследование, прежде чем двигаться дальше в переговорах, — сказала Матушка. — То, что мы узнаем, сформирует наше решение, хотя я понимаю, почему ваш король не может покинуть страну.
Напряжение в Объединенном Королевстве Ханазуо было запредельным. Король не мог разъезжать по чужим землям. Ему нужно было, чтобы Седрик подписал договор в качестве официального представителя, либо Матушка должна была сама отправиться в Церсис. Но…
— Я помню, вы желали, чтобы я отправилась в королевство Церсис, вместо того чтобы самому выступить в роли доверенного лица, — сказала Матушка.
Седрик поспешил извиниться:
— Простите меня, но, к сожалению, у меня нет разрешения выступать в качестве его представителя.
— Нам нужно время, чтобы узнать правду, — продолжила Матушка. — Дадите нам еще три дня? Если то, что вы говорите о Церсисе и Чиненсисе, правда, мы согласимся на союз и сделаем всё возможное, чтобы помочь.
— Конечно! — выдохнул Седрик. Его глаза сияли надеждой.
Именно поэтому Матушка и просила времени. Угх, поверить не могу, что он такой непробиваемый.
Седрик поклонился — низко и благоговейно. На мгновение наши взгляды встретились. Это был лучший исход, на который он мог надеяться. Как только дядя Вест подтвердит правду, Фризия и Церсис смогут завершить союз. Ханазуо получит помощь, чтобы дать отпор Радже и избежать рабства.
Я вспомнила Империю Раджа из ORL. В игре они поддерживали Королеву Прайд после её прихода к власти. Однако по сравнению с такими боссами, как Стайл, Артур, Седрик и Леон, Раджа была скорее второстепенным, теневым игроком. Даже когда они пытались мешать героине, они не оказывали серьезного сопротивления.
Но самой большой угрозой в игре была Фризия под контролем злой Королевы Прайд. Здесь и сейчас Фризия легко могла подавить Раджу. Но наши противоположные позиции в отношении рабства делали союз хрупким. Как только мы объединимся с Ханазуо, Радже придется отступить, если они хотят сохранить благосклонность Фризии.
— Мы отправим войска, как только союз будет оформлен, — сказала Матушка. — Я также лично подам запрос о мире между Раджей и Ханазуо.
Седрик снова опустил голову к полу. В этот момент я увидела, как на ковер упало несколько капель. Когда Матушка разрешила ему вернуться в комнату, он поклонился, поворачиваясь к выходу. Из-под его золотистых волос я мельком увидела опухшие, покрасневшие глаза, блестящие от слез.
В игре именно в этот момент Коупленди угрожало Ханазуо. Покорность означала стать колонией Раджи, а сопротивление — полномасштабное вторжение. Король Церсиса метался в выборе, и Седрик сбежал во Фризию, умоляя о спасении. Но Королева Прайд обманом заставила его сотрудничать, и в итоге люди, которых он хотел защитить, пострадали еще сильнее. Боль и сожаление закалили его, заставив поклясться никому не доверять. Но год спустя Прайд снова превратила его жизнь в игрушку.
Я понятия не имел, что мне делать.
— Что ж, хорошо.
Сегодня утром гонец принес мне письмо. И вот теперь я стоял в тронном зале, раскрывая государственные секреты своего королевства королеве Фризии. Она просто слушала мой доклад о положении в Церсисе и кивала.
Я солгал лишь в одном, ровно так, как и советовала Прайд.
— Ты еще успеешь, — сказала она. Затем она добилась разрешения на аудиенцию у своей матери и потащила меня в тронный зал за руку. Королеву окружала её обычная свита — принц Альберт, премьер-министр Гилберт, сенешаль Вест и принц Стайл. Принцесса Прайд оставалась рядом со мной, похлопывая меня по спине, чтобы приободрить.
Честно говоря, я с трудом верил собственным словам. Всё произошло так быстро. Сначала примчался гонец из Церсиса. Я думал, он приехал, чтобы утащить меня домой, но я так сильно ошибался.
Двенадцать дней назад гонцы Коуплендии вернулись в наше королевство. Это было всего через два дня после того, как я отправился во Фризию. Гонцы сообщили моим соотечественникам, что крайний срок перенесли на девять дней раньше. После этого Чиненсису пришлось бы выбирать между подчинением или вторжением.
Сразу после этого, когда он пытался сесть в карету, чтобы вернуться из Чиненсиса в Церсис, мой брат — король Ланс Сильва Лоуэлл — внезапно сошел с ума. Я ни разу не видел, чтобы его психическое здоровье было в таком плачевном состоянии, так что это произошло совершенно неожиданно. А ведь он был на троне всего год. Я был уверен, что его внезапный срыв случился из-за мучений, которые я причинил ему своим отъездом.
Когда прошло два дня, а состояние брата не улучшилось, Йохан Линн Дуайт, король Чиненсиса, расторг договор между нашими странами. Им больше не нужны были мы — королевство с дефектным королем. Больше всего они не хотели, чтобы Церсис втянул их в войну. По-видимому, Чиненсис готовился сдаться Коуплендии. Оставалось всего шесть дней.
Путь от Фризии до Церсиса на лошадях занимал десять дней, а до Анемона — восемь-девять часов. Оттуда я мог доплыть до Церсиса в лучшем случае за пять дней. У меня не было времени на растрату. Даже просто стоять здесь, в тронном зале, и оправдываться, казалось пустой тратой секунд, которых у меня и так не было.
Но я должен был это сделать. Именно я подорвал доверие к своему королевству своим поведением, когда впервые прибыл во Фризию. Я был глупцом, и Фризия была права, попросив больше времени на раздумья. И всё же я не мог медлить. Если бы я дождался их решения, прежде чем отправиться на корабле из Анемона, я бы не успел домой. К тому же, если бы Фризия отправила подкрепление прямо сейчас, Анемону пришлось бы готовить большие корабли и всё остальное для их перевозки. Даже если бы план сработал идеально, мы могли не успеть до того, как всё закончится.
— Похоже, ситуация стала еще более срочной, — сказала королева. — Но, как я уже объясняла, нам все еще нужно время, чтобы подтвердить достоверность ваших заявлений. Вест и Стайл проделывают замечательную работу, сортируя информацию. Однако будет слишком сложно сдвинуть крайний срок на более раннюю дату.
Я сжал кулаки. Я действительно не мог вернуть доверие, которое уже потерял. К чему мне была вся эта гордость?
— Поэтому, к сожалению, я вынуждена попросить вас подождать ответа до завтра.
Подождите, что?
Я не поверил своим ушам. Подождать?! Какой в этом смысл? К завтрашнему дню будет слишком поздно, чтобы я успел домой до вторжения. Или королева имела в виду, что будет вести переговоры с Коуплендией или Раджой уже после того, как они захватят Чиненсис? Но с чего бы им отдавать земли, которые они только что завоевали? В лучшем случае это привело бы к войне между Фризией и Раджой.
Все мои возражения застряли в горле. Я был слишком ошеломлен, чтобы говорить.
Королева продолжила:
— Ранее вы заявили, что король Церсиса внезапно «заболел» и в данный момент не может говорить.
Это была та единственная ложь, которую Прайд посоветовала мне сказать. Я смягчил состояние брата до «болезни» и не более того, но вопрос времени был лишь в том, когда королева узнает правду. Возможно, Прайд, видя, как я подавлен, предложила это из жалости. Однако это не уменьшило моего стыда. Я был тем, кто сбежал с родины без разрешения и раскрыл наши секреты чужой стране. По крайней мере, я хотел скрыть несчастья своего брата.
— Если король Ланс не поправится к моменту нашего визита в Церсис, я буду подписывать союз с вами, наследником престола, вместо него, — сказала Её Величество.
— Что?!
У меня пропал дар речи. Со мной?! Вместо старшего брата?! Это невозможно. Я тот, кто добивался этого союза без разрешения. Я не могу навязать его без одобрения брата!
— Однако остается одна проблема.
Все вокруг Её Величества закивали, когда она заговорила. Я не понимал, почему никто не противоречил ей. И какая еще проблема могла возникнуть? Время уходило, а препятствия продолжали нарастать.
— Прошлой ночью я получила письмо от Империи Раджа.
— Раджа?! — Я выпрямился, напрягшись. Какого черта они сделали это сейчас?!
Прайд выглядела такой же озадаченной. Это был первый раз, когда она подала голос.
— Раджа отправила письмо?
— Именно так, — сказала нам королева. — Раджа уже давно просит об установлении более тесных отношений между нами, но теперь, по какой-то причине, они добиваются визита сюда, вместе с королевской семьей. Дата визита назначена на через шесть дней.
По сигналу королевы сенешаль Вест достал письмо — то самое, присланное из Раджи.
— Сначала крайний срок был сокращен на девять дней, а теперь такое ощущение, будто им сообщили о наших — или, вернее, об Объединенного Королевства Ханазуо — планах.
— Это невозможно! — крикнул я. — Мы — закрытое королевство! Гонцы из Коуплендии были единственными, кому разрешили пересечь наши границы, и их карету тщательно досмотрели все стражники у ворот. Мы даже держали их под постоянным наблюдением, пока они не вернулись домой!
Не было ни единого шанса, что кто-то смог проникнуть за наши границы, но даже если бы это удалось, шпион никогда бы не сумел выведать все секреты королевской семьи. Это могло означать только то, что в моем королевстве есть предатель… но это было невозможно! Я отказывался в это верить. Даже если тот мерзкий бывший дворцовый чиновник хотел нас предать, у него не должно было быть средств передать информацию за пределы королевства.
— Это единственный вывод, который подходит к этим событиям, принц Седрик.
Премьер-министр Гилберт заговорил так, словно читал мои мысли. Он поднял стопку документов и помахал ими, прежде чем начать объяснения.
— Вы покинули свою родину, чтобы посетить нашу, примерно две недели назад. Гипотетически, если бы кто-то знал, что вы покинули замок, и отправил весть в Коуплендию почтовым голубем, их гонцам потребовалось бы как минимум два дня, чтобы вернуться в Ханазуо на карете и сообщить о сокращении срока. Двухдневная поездка на лошади — гораздо более короткий путь для почтового голубя. Мы также считаем, что лидеры Раджи, скорее всего, в данный момент находятся внутри Коуплендии из-за предстоящего вторжения. Если бы кто-то из власти Раджи узнал о вашей поездке во Фризию в то же время, что и Коуплендия, им потребовалось бы тринадцать дней, чтобы добраться до нас — что приводит их сюда в ту самую дату, которая указана в письме. Но это все гипотетически, конечно.
У меня всё внутри опустилось. Я пошатнулся, стоя на месте. Но почему…? И как они узнали пункт назначения?!
— Оставим это на потом, — продолжил премьер-министр. — Больше всего нас беспокоит их визит через шесть дней.
Её Величество кивнула. Через шесть дней. День вторжения в мое королевство совпадал с днем, когда Раджа собиралась посетить Фризию.
— У Империи Раджа есть провинции и колонии по всему миру, но их основная территория находится довольно далеко от нашей, — сказала Её Величество. — У нас есть свои переговоры, которые мы должны продвигать, поэтому мы должны воспользоваться этой возможностью. Я планировала встретиться с ними через шесть дней, но если вторжение произойдет в ту же дату, я не смогу возглавить подкрепление для Объединенного Королевства Ханазуо. Похоже, они всё так спланировали, чтобы мы не могли вмешаться и помочь вам.
Я не знал, что ответить. Даже если бы Фризия отправила подкрепление, королева уже не могла бы сопровождать их — а это означало, что мы не смогли бы подписать союз. Если бы она осталась здесь и заключила мир с Раджой, весть об этом не дошла бы до Коуплендии, пока Чиненсис уже не сдался бы. Лучшим вариантом было бы, чтобы королева сама отправилась в Ханазуо с подкреплением и командовала войсками вместе с нами. Но по времени это никак не складывалось.
— Матушка, у меня есть предложение, — подала голос Прайд рядом со мной. Её голос звучал с достоинством и не выдавал ни капли сомнений.
Я обернулся к ней, осмелившись надеяться. Она смотрела прямо на королеву, стоя во весь рост, ожидая разрешения говорить.
Королева дала его, и Прайд продолжила:
— Я могу выступить в качестве доверенного лица королевы и отправиться в Объединенное Королевство Ханазуо вместе с принцем Седриком, чтобы командовать нашими войсками.
А?!
— В то время как мы будем в отъезде, вы сможете заключить мир между Раджой и нашим королевством. Мои рыцари и я предотвратим вторжение вместе с Церсисом и Чиненсисом под моим командованием.
Я начал сомневаться в рассудке Прайд.
Какого черта она задумала? Она принцесса, а не королева. Она может быть наследницей престола, но, если уж на то пошло, это только делает опаснее её поездку в Ханазуо вместе со мной.
Я был не одинок. Сенешаль Вест, принц Альберт, премьер-министр Гилберт и даже принц Стайл уставились на Прайд в шоке. Только королева оставалась невозмутимой.
— Это означает, что ты отправишься на поле боя вместо меня, — задумчиво произнесла королева. — Ты будешь окружена опасностью. Ты же понимаешь это, не так ли?
— Понимаю, Матушка. Но как будущая королева, однажды я должна буду пройти этот путь сама. Мы не можем предполагать, что наша родина всегда будет знать мир.
— Я искренне надеюсь, что тебе никогда не придется познать войну в качестве королевы… — сказала Её Величество со вздохом. На мгновение человеческое горе нарушило фасад королевы. — У меня было предчувствие, что ты предложишь это. Что ж, хорошо. Я разрешаю. Однако Стайл отправится с тобой. Ты понимаешь, что я имею в виду?
Королева перевела взгляд с Прайд на Стайла, намекая на что-то невысказанное.
— Конечно, — ответил принц Стайл. Прайд тоже кивнула.
Я больше не мог сдерживать свои возражения.
— Пожалуйста, подождите минутку!
Почему они соглашаются на это так легко?! С каждой секундой крайний срок становится всё ближе!
Все перевели внимание на меня. Я старался не сгорбиться под тяжестью их оценивающих взглядов.
— Я искренне ценю все решения, которые вы приняли ради моего королевства, — сказал я. — Но времени нет! Пожалуйста, просто позвольте мне вернуться и…
— Что ж, хорошо, — перебила её Её Величество. — Однако вам будет гораздо быстрее подождать здесь до завтра, чем добираться на корабле и карете.
При этих словах мой разум опустел. Как ожидание могло быть быстрее?
Королева улыбнулась своим мыслям, пока я пытался решить эту загадку.
— Принц Седрик, мы еще не закончили обсуждать наш союз. Я не могу раскрыть вам все детали. Однако, если мы согласимся на союз друг с другом…
Она встала без единого звука. Её величественное присутствие заполнило тронный зал, её лицо было юным и возвышенным.
— Ради нашего нового союзника Фризия сделает всё, что в наших силах. Мы используем все ресурсы, чтобы поддержать Объединенное Королевство Ханазуо.
Затем королева смело улыбнулась мне. Все вокруг неё закивали, глубоко поклонившись. В тот момент я еще не знал правды.
До недавнего времени королевство Фризия внушало страх соседним странам, однако ни одна из них ни разу не пыталась совершить вторжение или порабощение. Земля, на которой я стоял, обладала огромным количеством территорий и ресурсов, но до недавнего времени у них было очень мало союзов.
Так почему они это обещали? И как такое огромное королевство умудрялось выживать так долго без единой угрозы извне?
— Пожалуйста, оставайтесь здесь и ждите, принц Седрик, — сказала королева. — К завтрашнему дню Фризия будет сражаться на вашей стороне.
Ошеломленный словами королевы, я мог лишь кивнуть.
— Слушаюсь. Я понимаю ситуацию. Мы немедленно выдвигаемся в Объединенное Королевство Ханазуо для принятия оборонительных мер под вашим командованием.
Родерик, командующий Фризийским королевским орденом, торжественно кивнул, когда я объяснила обстановку.
После аудиенции у Матушки я получила разрешение посетить тренировочные площадки ордена и рассказать о миссии поддержки Объединенного Королевства Ханазуо. Я прибыла туда вместе с Артуром и капитаном Каллумом, а также с имперским гвардейцем Джеком, Стайлом и, наконец… Седриком, который умолял взять его с собой.
Я объяснила, что король Церсиса сошел с ума, что Чиненсис расторг союз и что Коуплендия планирует вторжение. Всё это так сильно отличалось от игры, которую я помнила из своей прошлой жизни, но я до сих пор не могла понять, почему здесь всё пошло по другому пути. Как бы я ни копалась в руте Седрика и его трагическом прошлом в ORL, я не могла найти точку расхождения.
Как и в игре, у местного Седрика в прошлом были два важных человека. Первый — его старший брат и король Церсиса, Ланс Сильва Лоуэлл. Второй — король Чиненсиса, Йохан Линн Дуайт. Оба мужчины были на четыре года старше Седрика и были лучшими друзьями. Седрик относился к Йохану как к еще одному брату. Он называл Ланса «Старшим Братом», а Йохана просто «Братом». Из игры я знала, что Седрик абсолютно обожал их обоих.
Однако за год до начала игры всё рухнуло. Коуплендия обратилась к Чиненсису с предложением: подчинение или колонизация. Не видя надежды на победу над Коуплендией, Йохан захотел сдаться, пытаясь сохранить культуру своего королевства, даже если оно станет колонией. Ланс и Седрик убеждали Йохана, что они могут найти способ выиграть войну. Когда срок сдачи приближался, Йохан — желая уберечь Церсис от кризиса — удивил их, расторгнув союз.
Только тогда Седрик впервые в жизни бежал из своего королевства, направившись в огромное, знаменитое королевство Фризия, чтобы молить о помощи. Он отбросил весь стыд, умоляя Королеву Прайд о поддержке, настаивая на том, что Ханазуо сделает всё возможное в ответ.
Прайд сразу согласилась на союз, отправив Седрика и армию обратно в Ханазуо. Как только враг попытался вторгнуться в Чиненсис, Фризия — которая была размещена там для защиты — вступила в бой на стороне Коуплендии.
Предательство было частью плана Прайд.
Когда Седрик впервые объяснил ситуацию в своем королевстве Прайд, она использовала силу телепортации Стайла, чтобы тайно встретиться с представителями Коуплендии и Раджи, и три страны заключили соглашение.
Чиненсис был использован, предан и захвачен Королевой Прайд и Фризией, не имея иного исхода, кроме полного поражения. Раджа захватила королевство и стерла его имя и культуру. Ланс, король Церсиса, погрузился в безумие, узнав о предательстве. Его разрушенное психическое состояние оставило страну в положении, где она могла лишь беспомощно наблюдать, как Раджа порабощает Чиненсис.
В результате Седрик разом потерял обоих людей, которые были ему дороже всего. Ланс после этого был прикован к постели. Он так и не оправился. Хуже всего то, что когда Седрик вспоминал об этом трагическом инциденте, он винил себя.
С братом, страдающим от безумия, Седрик должен был управлять королевством в одиночку. Он никогда не мог простить себя и больше не мог никому доверять. Он продолжал бороться ради своего королевства, как того хотел бы его брат, но его сердце было непоправимо повреждено.
Но затем, всего год спустя, Прайд снова манипулировала Седриком, используя его ненависть к себе и любовь к брату против него самого.
— Верно. Матушка будет проводить встречу с Империей Раджа здесь, в замке, в тот же день, так что нам придется оставить часть рыцарей. Вероятно, мы можем разделить наши силы пополам.
Я описала план командиру Родерику, стараясь сосредоточиться на задаче, а не на том, что я знала из ORL. Мы не могли терять бдительность в отношении Раджи, поэтому оставить рыцарей для защиты Матушки было абсолютно необходимо. В противном случае у Фризии не было бы шансов в случае нападения.
— Значит, половина наших рыцарей отправится с вами на поле боя, да? — сказал командир Родерик, тяжело вздохнув.
Вероятно, он беспокоился о том, что юная девушка будет командовать его бесценными рыцарями, даже если я принцесса. Это была не просто миссия сопровождения; это было настоящее поле боя, где на кону стояли жизни. Потери были вероятны.
— Процесс отбора будет сущим кошмаром, — пробормотал командир. Вице-командир Кларк тихо усмехнулся и похлопал его по спине.
Я понимала истощение командира Родерика. Когда выбор стоял между семнадцатилетним командиром на поле боя или защитой королевы в её собственном замке, было ясно, что безопаснее. Рыцари в любом случае посвятили бы себя своему долгу, но необходимость следовать за мной в бой, безусловно, была более сложной задачей. К тому же, предстоящая встреча Матушки с представителем Раджи таила свои опасности. Несмотря на то, что тревога завязывала мой желудок узлами, я стояла на своем. Мы должны были сделать это.
— Неужели? Прошу прощения за эту просьбу, — сказала я с раскаянием.
— Нет, Ваше Высочество, вам не за что извиняться.
И всё же мои плечи поникли. Я давно не видела командира таким нерешительным. Как глава ордена, он будет сопровождать меня в Ханазуо — особенно учитывая, что я была полным дилетантом в вопросах войны и тактики. Командир Родерик будет на передовой, а значит, эта миссия легла бы тяжелым бременем именно на него. Мое сердце отягощало чувство вины. Но, несмотря на это, мы не могли отказаться. Приказ исходил от самой королевы.
— Мы завершим отбор до конца дня, — сказал мне командир Родерик.
Тяжесть этой просьбы была видна даже в его голосе. Я не могла смотреть на Артура и капитана Каллума, моих верных рыцарей. Вероятно, они выглядели такими же удрученными, как командир Родерик.
— Популярным людям действительно приходится нелегко, — со смехом сказал вице-командир Кларк. Его взгляд упал на мои сжатые кулаки.
Я моргнула, услышав его легкий тон. Это был сарказм? Что он имел в виду? Прежде чем я успела спросить, он улыбнулся и добавил:
— Я обязательно помогу с отбором отряда, так что не волнуйтесь. — Затем он похлопал своего старого друга по плечу.
Командир Родерик кивнул, поднимаясь на ноги.
— Пожалуйста, пойдемте со мной.
Он проводил меня к башне, с которой открывался вид на весь Фризийский орден. Пока мы шли, он улыбнулся мне через плечо.
— Ваше Высочество, — сказал он, — я невероятно благодарен за то, что вы попросили помощи у нас, рыцарей, в вашей миссии.
Я сглотнула, готовясь к «но», которое должно было последовать. Однако командир Родерик казался в этот момент очень спокойным. Он был так похож на Артура, что у меня закружилась голова.
— Я ждал этого дня.
Командир повел меня вверх по лестнице башни, протягивая руку. Стайл и Седрик остались снаружи у подножия, в то время как Артур, капитан Каллум и вице-командир Кларк последовали за мной и командиром.
Я чувствовала на себе взгляд Артура, пока мы поднимались по лестнице. Краем глаза я заметила, как он прижал руку к груди, словно чтобы унять бешено колотящееся сердце, его шаги были почти нетвердыми. Он годами боготворил своего отца. Что он думал о том, что его отец принял мою просьбу? Видя, как командир идет плечом к плечу с наследной принцессой своего государства, Артур беспокоился о безопасности отца или считал нас героями Фризии? И сколько еще раз это повторится в будущем?
По мере нашего подъема ветер усилился, принося запахи сезона. Я непроизвольно прищурилась от порыва, и командир Родерик сжал мою руку чуть крепче.
— Пожалуйста, держитесь прямо и гордо, — прошептал он мне на ухо.
Мое сердце пропустило удар. Моя рука дрожала от нервозности, но, как ни странно, я не боялась. Я не могла не вспомнить последний раз, когда была в этой башне. Тогда это было просто для наблюдения за тренировками; в этот раз моя миссия была совсем иной.
— Наши рыцари собрались здесь ради вас, королевской семьи и народа Фризии, — сказал командир Родерик.
Его глубокий, величественный голос наполнил мою грудь. Я заправила малиновую прядь за ухо, когда ветер попытался выбить её вперед, а затем присоединилась к командиру на самой вершине башни. Я поправила прическу и разгладила складки на одежде… и тогда мои глаза расширились, когда я посмотрела на орден под нами.
Ряды рыцарей заполнили тренировочные площадки, их идеально белые мундиры сияли в свете солнца. Каждый из них смотрел вверх на меня.
Я много раз бывала на тренировочных площадках, но никогда не видела орден таким. Их идеальные ряды образовали море белого цвета, которое, казалось, уходило в бесконечность.
Гордость нашего королевства — наши рыцари.
Мурашки побежали по моей коже. Всё это время эти рыцари неустанно защищали королевство. Я сглотнула, готовясь обратиться к ним.
— Мы ждали вас, принцесса Прайд Роял Айви. — сказал командир Родерик, и его глаза, когда он посмотрел на меня, были синими, как небо.
Внизу Артур вздрогнул, его глаза блестели, словно он был готов заплакать. Должно быть, он с нетерпением ждал этого момента.
Его отец вышел вперед и обратился к своим рыцарям:
— Её Величество даровала нам следующие приказы!
От его громогласного окрика по рядам рыцарей прошла дрожь, не только по Артуру.
— Через шесть дней, — объявил командир Родерик, — мы направимся в Объединенное Королевство Ханазуо для проведения оборонительной операции под командованием принцессы Прайд! Всем рыцарям, отобранным для этой миссии, немедленно готовиться к развертыванию!
Артур смотрел на отца так, словно тот был единственным человеком на всей земле. Я чувствовала его неизменное восхищение, пока он смотрел на командира Родерика. Без сомнения, он мечтал пойти по стопам отца.
«Я перестану давить на него, когда он станет кем-то вроде командира всего ордена».
Стайл однажды сказал это Артуру. Для большинства это казалось невозможной целью — он даже вслух произнести это не мог. Даже Артуру пока не хватало навыков и достижений для такого звания. Но это было правдой только сейчас.
Когда-нибудь. Когда-нибудь Артур станет командиром, точно так же, как его отец. Он будет рыцарем, за которым другие будут гордиться следовать. Я видела это в нем сейчас, когда он прижал кулак к груди и смотрел на отца.
Командир Родерик закончил обращение к войскам, а затем жестом пригласил меня выйти вперед и занять его место. Мои волнистые малиновые волосы развевались, словно бушующее пламя в солнечном свете. Я вспомнила, как Артур смотрел на своего отца, и попыталась зажечь этот же огонь в тех, кто слушал, когда заговорила.
— Я Прайд Роял Айви, перворожденная принцесса.
Я пыталась сдержать дрожь в голосе, но нервы были слишком напряжены. Я твердо встала на ноги и высоко подняла голову, надеясь, что моя цель и страсть достигнут рыцарей яснее, чем любые мелкие запинки от беспокойства.
— Объединенное Королевство Ханазуо, земля, которая скоро станет нашим союзником, нуждается в нашей помощи, — сказала я.
«Нашим» союзником. Я выбрала это слово сознательно, чтобы рыцари поняли, что они ничем не отличаются от меня, даже если я королевской крови. Это была наша общая битва, а не какой-то указ свыше.
— Я скоро отправляюсь в Ханазуо. Пожалуйста, одолжите мне свою невероятную силу, чтобы защитить их народ! Мне нужно…
Я сделала паузу, чтобы глубоко вздохнуть, черпая силу, когда она наполняла мое тело. Я вскинула подбородок и расправила плечи, пытаясь воплотить ту сильную принцессу, которая стояла здесь шесть лет назад. Всё это время море рыцарей Фризии смотрело на меня с непоколебимым взглядом. Когда я заговорила снова, слова вырвались наружу, горящие силой воли:
— Мне нужна ваша помощь!
Рыцари ответили мгновенно, их боевой клич взорвал воздух. Каждый рыцарь поднял руку и взревел в небо. Должно быть, весь замок слышал этот рев.
— Урааааа!
Но они не просто кричали. В этом боевом кличе чувствовалось нечто большее, чувство, выходящее за рамки простых слов.
«Мы ждали этого!»
Я чувствовала их убежденность в их крике. Шесть лет назад я сделала всё, что могла, чтобы спасти их; теперь пришла их очередь. Казалось, они были едины в этом желании, выкрикивая под моими ногами. Даже Артур позади меня смотрел на меня глазами, полными слез от переполнявших его чувств.
Я пошатнулась под ошеломляющей страстью их крика, прежде чем снова выпрямиться. Я помахала всем рыцарям, стараясь повернуться так, чтобы не пропустить никого в этом огромном строю.
— Как она умудряется так преображаться?
Я стоял у подножия башни, хмуря брови. Я слушал речь Старшей Сестры, впитывая абсолютную силу её слов. Сначала я хотел просто проигнорировать нелепый вопрос принца Седрика, но, взглянув на него, увидел, что его глаза широко раскрыты, а рот приоткрыт в изумлении. Сердце моё дрогнуло. Я понимал, что он чувствует, понимал, насколько Прайд временами бывает ошеломляющей, несмотря на то, что она молодая девушка, не старше его самого. Он был обязан склониться перед ней и проникнуться уважением, но в его глазах читалось нечто большее.
— Потому что она принцесса Прайд, — ответил я. — Она гордая, благородная и добродетельная, какой и подобает быть королевской особе. Все эти грани её личности и делают её любимой кронпринцессой Фризии, человеком, наиболее достойным стать нашей следующей королевой.
И именно поэтому я никогда не прощу тебя за то, что ты пытался её осквернить.
Я оставил своё возмущение при себе. Я был столь же решительно настроен спасти Объединенное Королевство Ханазуо, как и Прайд, но никогда не смог бы полностью простить Седрика за попытку украсть у неё поцелуй, за испорченную еду Артура и за то, что он заставил её плакать. Прайд была слишком добра, порой даже во вред себе; моим долгом было помнить об их проступках, как я делал это в отношении Вала и Гилберта. Кто-то должен был хранить память об их грехах.
Но Седрик не заметил ледяного взгляда, который я бросил из-за своих очков. Он затаив дыхание смотрел на башню, словно созерцая сами небеса. Невежественный принц принял мои слова за чистую монету.
— Она и правда прекрасна, — пробормотал он.
Он произнес это так тихо, что никто, кроме меня, не мог расслышать. Эти слова скрутили мне внутренности, оставив во рту неприятный привкус, хотя я и не понимал почему.
— Мы существуем лишь для того, чтобы никто и никогда не посмел осквернить эту красоту, — вот всё, что я смог ответить.
Прощение — это не просто умение отпустить гнев. Однако хранить в себе обиду — тяжкое бремя. Я понимал это, но давным-давно решил, что готов нести этот груз, если это послужит защитой для Прайд, — так же, как я обещал Артуру шесть лет назад. Артур брал на себя обязанности, которые были мне не под силу; точно так же я должен был делать то, что не мог Артур — например, копить обиды ради безопасности Прайд.
Если это защитит чистоту Прайд, я готов осквернить свою душу настолько, насколько потребуется. Она может прощать, верить и тянуться к кому пожелает. Но я, и только я, никогда не прощу тех, кто посмел её обидеть.
Там, где Прайд выбирает доброту, я выбираю суровость.
Ликование рыцарей продолжалось ещё какое-то время. В конце концов командир Родерик распустил их, но они принялись собираться у подножия башни, горя желанием попасть в отряд для миссии. Это сделало дальнейший разговор с Седриком невозможным, но это было неважно. Мы оба знали, что наши счеты ещё не сведены.
— Что ж, кандидаты скоро начнут стекаться сюда, — вице-командир Кларк тихо посмеивался. Он положил руки на плечи мне и капитану Каллуму.
— Надеюсь только, что процесс отбора не превратится в очередную потасовку, — проворчал капитан Каллум.
— «Только» половина из них сможет отправиться с принцессой Прайд. К сожалению, уверен, мне придется остаться здесь, но Каллум, Артур — убедитесь, что присмотрите за Её Высочеством... и за Родериком тоже.
— Есть! — ответили мы хором.
Вице-командир потянулся взъерошить мне волосы, несмотря на присутствие капитана Каллума, но я остановил его гневным взглядом.
— Артур!
Я обернулся на звук своего имени и увидел, что ко мне приближается Прайд, а отец прикрывает её с тыла.
— Отлично справилась, — сказал я, прежде чем заметил, что она вспотела.
— Я справилась? Я говорила ясно? — спросила Прайд. Она обмахивалась рукой. Её застенчивая улыбка заставила мое сердце пропустить удар, и я тяжело сглотнул. Как она всегда выглядит такой красивой?
— Да, — выдавил я. — Ты справилась действительно хорошо. Мы все были так тронуты.
Мою грудь переполняли эмоции. Я хотел сказать больше, рассказать ей, насколько вдохновляющей была её речь, но в тот момент не смог. И всё же Прайд выглядела облегченной от моего ответа.
— Слава богу, — сказала она со вздохом, и её улыбка стала шире. — Надеюсь, я убедила хотя бы одного человека помочь мне.
Да уж, если уж на то пошло, отцу и Кларку будет трудно убедить хотя бы одного человека НЕ идти, — подумал я. Когда отец и Кларк впервые услышали о плане Прайд, они ломали голову, как сократить количество подходящих солдат. Отец даже сейчас поморщился, и нам с капитаном Каллумом пришлось сдерживать смех.
— О! Точно, Артур, есть еще кое-что. Подойди...
Она оперлась руками о мои плечи и наклонилась близко. Очень близко. Мое сердце подпрыгнуло к горлу, и я замер.
— Мне нужна твоя помощь кое в чем. Завтра вечером...
Мне следовало бы слушать поспешный план Прайд, но я был слишком отвлечен тем, как её дыхание щекотало мое ухо. Затем то, что она сказала, наконец вывело меня из оцепенения.
— Что думаешь? — спросила она, отступая назад, чтобы заглянуть мне в лицо. Она всё еще была очень близко, поэтому всё, что я мог сделать — это кивнуть и надеяться, что ветер охладит жар моих щек. Ослепительная улыбка озарила её лицо. Мое сердце забилось чаще от того, что она так близко, не говоря уже о том, что она обратилась за помощью ко мне.
— Пойдемте, Ваше Высочество? — сказал капитан Каллум.
Он предложил Прайд руку, и я чуть не вздохнул с облегчением, благодарный за непринужденную светскую грацию капитана Каллума. Он взял Прайд за руку так спокойно и непринужденно. Я бы никогда так не смог. Может быть, когда-нибудь.
Продолжение следует…
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод и редактура: TuXoXoDKa
Вычитка и оформление диалогов: Исекайный Сомелье
Работа с изображениями: Animia
Больше всего на свете я отчаянно хотел вернуться в то единственное время в своей жизни, когда чувствовал себя по-настоящему счастливым.
— Седрик! Ты опять сбежал от учителя, не так ли?!
Ланс Сильва Лоуэлл был моим старшим братом. Год назад он взошел на трон нашего королевства. Сейчас он стоял внизу и отчитывал меня, пока я пытался вздремнуть на дереве в саду. У Старшего Брата были волосы такого же золотистого цвета, как у меня. Он носил их собранными сзади, что ничуть не смягчало его суровый, пламенный взгляд, когда он смотрел на меня снизу вверх.
— Пф! Мне всё это не нужно, — фыркнул я, и мой голос прозвучал насмешливо-певуче. — Я и без всякой учебы потрясающий и впечатляющий!
Старший Брат пнул дерево, на котором я отдыхал, заставив его покачнуться и накрениться. Я вцепился в ветку, на которой лежал.
— Какого черта ты творишь?! А если я упаду и покалечусь?!
— Хотел бы я, чтобы ты покалечился, если бы это удержало тебя в комнате, идиот! — огрызнулся Старший Брат в ответ. — Тогда бы мне не пришлось беспокоиться о том, что мой взрослый брат, принц, сбегает от своего учителя!
— А что бы ты делал, если бы я испортил шрамами это свое прекрасное лицо?!
— Кого это волнует?! Просто слезай оттуда!
У меня не было иного выбора, кроме как вернуться на землю. Даже Дарио, премьер-министр, пришел посмотреть, из-за чего весь сыр-бор. Раньше я затаил на этого человека глубокую обиду, но после всех тех раз, когда он извинялся передо мной, я решил, что он добрый человек. Его, казалось, тысячи извинений не помогли мне стать с ним более откровенным, но, по крайней мере, я простил ему его проступки.
Я мог бы просто спрыгнуть с дерева, но знал, что если Старший Брат поймает меня, то потащит прямиком к учителю. Я встал на ветке и потянулся к высокому окну в стене замка. Оно было не совсем близко, но я был уверен, что дотянусь.
— Только попробуй сбежать! — крикнул Старший Брат снизу.
Ага, щас. Я сделаю всё, что угодно, чтобы выбраться отсюда.
— Держись. Нельзя быть таким безрассудным.
Кто-то протянул мне руку из окна. Я поднял глаза и увидел мужчину с развевающимися белыми волосами и золотистыми глазами, скрытыми за очками в тонкой оправе. Йохан Линн Дуайт был ровесником Старшего Брата, но лицо у Йохана было тонким и мягким. Это придавало ему добродушный вид, хотя он и был королем Чиненсиса — второй половины Объединенного Королевства Ханазуо.
— Ты-то меня понимаешь, Брат, — сказал я. — Не то что Старший Брат.
Я принял руку Йохана и позволил ему втянуть меня в замок.
— Йохан! Не балуй Седрика! — крикнул Старший Брат.
Йохан закрыл окно, чтобы приглушить голос Старшего Брата, нисколько не смутившись таким положением дел.
— Седрик, ты не можешь всё время выводить Ланса из себя. Он только начинает привыкать к работе, которую требует статус короля. — Даже когда он отчитывал меня, Йохан улыбался.
В ответ я пожал плечами и плюхнулся на ближайший стул.
— Старший Брат просто преувеличивает. Мне не нужно учиться. Я отлично справлюсь и благодаря одной своей внешности.
— Однако тебе уже почти семнадцать. Кроме того, у тебя больше нет причин избегать учебы, не так ли?
Напоминание было мягким, но я замолчал. Йохан уже давно знал настоящую причину, по которой я не учился.
Поскольку меня воспитывали не мать с отцом, Йохан и Старший Брат были единственными двумя людьми в мире, которые по-настоящему меня понимали. Они были моей семьей. После того как Старший Брат унаследовал трон, мои мать и отец — предыдущие правители — исчезли из поля зрения общественности, как это и было заведено. Мне было абсолютно всё равно, что с ними сталось. С чего бы мне волноваться? Они никогда не общались со мной, не говоря уже о том, чтобы воспитывать.
Они всё еще жили в пределах королевства, их личности скрывались, но только Старший Брат, новый король, знал, где они находятся. Мы, вероятно, больше никогда их не увидим. Наши родители не придут на наши похороны, а уж тем более на наши свадьбы. Всё, что их заботило, — это их долг. Нас связывала кровь, но во всем остальном мы были абсолютно чужими людьми.
Прошло тринадцать лет с тех пор, как Старший Брат начал обо мне заботиться. Девять лет назад Йохан подружился с ним и стал моим вторым опекуном. Я никогда не забуду ту заботу, которую они мне подарили. Только благодаря им я до сих пор здесь.
Все мы были вполне довольны тем, как всё обстоит сейчас. Мы были бы не против, если бы всё так и осталось навсегда.
— Почему бы тебе не попробовать изучать хотя бы манеры и культуру? — предложил Йохан. — Сейчас ты находишься здесь, в Церсисе, но если Ланс откроет королевство, у тебя появятся возможности влиться в различные социальные круги. Ты же не хочешь опозориться, если...
— Мне это не нужно. Когда я прохожу мимо, все смотрят на меня и преклоняют колени. Моей внешности достаточно, чтобы справиться, что бы я ни делал.
И Старший Брат, и Йохан усердно трудились над улучшением международных отношений Ханазуо. Мой старший брат годами твердил нам, что мы не можем держать королевство закрытым вечно. Внешний мир менялся, и рано или поздно это должно было коснуться и нас.
— Это потому, что ты ничего не знаешь за пределами Ханазуо, — сказал Йохан. — Как только ты покинешь королевство, ты обязательно найдешь людей, к которым тебе придется относиться с вежливостью. Даже более важных людей, чем Ланс и я.
— Но вы же оба короли, не так ли? Любой, кого я встречу, будет вашего ранга или ниже. О чем ты так беспокоишься? Если я когда-нибудь встречу кого-то действительно важного, я обязательно одарю его милой улыбкой.
Все любили мои улыбки. Они всегда заставляли дам краснеть. Кроме того, манеры имели значение только в том случае, если вы разговаривали с кем-то более высокого ранга, что вряд ли могло случиться со мной.
Йохан тяжело вздохнул.
— Почему ты всегда это говоришь? — Его лоб сморщился от безысходности, когда он посмотрел на дверь.
Тяжелые шаги прервали нас.
— Полагаю, тебе нужно более прямолинейное объяснение, — добавил он. Затем попятился к двери и открыл её, впуская того, кто так топал.
— Так вот ты где! — крикнул кто-то, пока петли скрипели в знак протеста. — Седрик! Клянусь, сегодня я привяжу тебя к столу!
Хлоп! Старший Брат ввалился в комнату. Я подумывал о том, чтобы сбежать, когда он бросился ко мне, тяжело дыша. Он встал перед окном, словно прочитав мои мысли и желая отрезать мне путь к отступлению.
— Зачем ты это делаешь?! — воскликнул Старший Брат. — Это всегда я гоняюсь за тобой, пока Йохан читает тебе нотации! Но мы не можем присматривать за тобой вечно!
— Я никогда не просил вас об этом! Разве у тебя нет работы, Старший Брат?! Или быть королем так просто?!
— Если бы ты просто заткнулся и учился, мне бы не пришлось всё это делать! Если знаешь, что я занят, то перестань подкидывать мне работы, идиот!
Он схватил меня за голову.
— Прекрати! Ты портишь мне прическу! — крикнул я. Как только я начал сопротивляться, Старший Брат лишь сильнее взъерошил мне волосы, и в ходе потасовки кулон, висевший у него под рубашкой, выскользнул наружу. Йохан ловко заправил его обратно.
Несмотря на все те хлопоты, которые я ему доставлял... Я действительно любил Старшего Брата.
— Седрик, Ланс просто беспокоится о тебе, — сказал Йохан. — Если ты не будешь учиться, ты не сможешь когда-нибудь стать премьер-министром или сенешалем.
— А я и не хочу! — ответил я. — У нас уже есть Фаргус и Дарио на должностях сенешаля и премьер-министра, не так ли?! Мне просто нужно быть собой, и этого более чем...
— Перестань рассуждать как ребенок, — сказал Йохан. — Думаешь, через пятьдесят лет ты всё еще будешь молодым, красивым мальчиком?
— Очевидно, что я буду прекрасен и через пятьдесят лет!
— Люди стареют со временем! Ты знал об этом?!
— Конечно, знал!
Когда я крикнул в ответ, Йохан вздохнул. Он кивнул Старшему Брату, который тут же метнулся мне за спину и обхватил меня за шею удушающим приемом. Я пискнул, когда он перекрыл мне воздух, окончательно признавая поражение и обещая вернуться к учителю, чтобы он меня отпустил.
— Клянешься Богом? — спросил Йохан. Было видно, что он изо всех сил пытается не рассмеяться над нашей хаотичной выходкой. Он прислонился к столу и поднял крест, висевший у него на шее, чтобы я мог его видеть.
— Если Бог красивее меня, то конечно, клянусь! — сказал я.
Йохан лишь покачал головой и ущипнул меня за щеку.
— Хватит уже богохульствовать, хорошо? — Лишь когда я кивнул, он наконец отпустил меня.
В отличие от нашего королевства, королевство Чиненсис, откуда родом Йохан, было глубоко религиозной страной. Их люди молились Богу, пели гимны и проводили церковные собрания. Несмотря на объединение под одним названием, наши культуры всё еще отличались. Слияние не смогло сгладить все наши различия.
Тем не менее, когда давным-давно Коуплендия вторглась в наши королевства, несмотря на все их различия в культуре и верованиях, мы объединили силы. Нашему маловероятному союзу удалось отразить вторжение Коуплендии. Это было 106 лет назад.
Йохан, король Чиненсиса, был ревностным в своей вере. Старший Брат и я много раз бывали в Чиненсисе с самого детства, и каждый раз мы находили Йохана молящимся и практикующим свою веру. Мы со Старшим Братом не верили в богов или молитвы... но мне не было неприятно видеть, как Йохан всегда молился о мире в своем королевстве. В этом было что-то успокаивающее.
— Седрик, теперь всё хорошо, — сказал Йохан.
Улыбка на его лице была натянутой, но золотистые глаза оставались нежными.
— Я знаю, — ответил я.
Я отвел взгляд от его мягких глаз и покорно вернулся в свою комнату. Йохан, возможно, был мне только «Братом» и не являлся родственником по крови, но я любил его так же сильно, как любил своего родного брата.
Пока они оба были счастливы, был счастлив и я. Они были единственными двумя людьми, которые остались со мной и защищали меня с тех пор, как я был маленьким мальчиком. Я хотел, чтобы так было всегда. Наши королевства могли бы продолжать развиваться, а я мог бы по-прежнему оставаться рядом с ними. Я правда в это верил.
По крайней мере, до тех пор, пока гонцы из королевства Коуплендия не ступили на нашу землю.
— Старший Брат! Брат!
Была глубокая ночь, далеко за то время, когда я вернулся с тренировочных площадок вместе с Прайд и остальными. Я отослал всех горничных и стражников из своей комнаты, чтобы побыть в одиночестве.
Мне следовало попытаться уснуть, но теперь об этом не могло быть и речи. Я опустился на диван и запустил руки в волосы, но этого было недостаточно, чтобы успокоить мои тревожные мысли. Я обхватил голову руками, крепко зажмурившись, словно это могло отгородить меня от неприятных воспоминаний — а на деле, они все до единого были неприятными.
«Мы повторим это столько раз, сколько потребуется. Чиненсис сдастся Империи Раджа... или, точнее сказать, нам, королевству Коуплендия».
Именно такое заявление мы услышали от трех коуплендийских гонцов, внезапно прибывших в наше королевство. Стражники у главных ворот попытались их прогнать, на что гонцы ответили: «Что ж, отлично. Мы уйдем, если вы готовы к катастрофе, которая обрушится на ваше королевство».
Во времена своего Золотого Века, 106 лет назад, Коуплендия пыталась вторгнуться в наше королевство, но теперь они были колонией Империи Раджа. Иными словами, именно Раджа на самом деле дергала за ниточки. Йохана насторожило угрожающее заявление гонцов, и он впустил их в замок. Это была настолько необычная ситуация, что мы со Старшим Братом поспешили присоединиться.
Гонцы из Коуплендии говорили так, словно они здесь главные, хотя всего лишь выполняли приказ Раджи. Раджа жаждала получить больше территорий, и Чиненсис должен был остаться под контролем Коуплендии. Вот какие условия они нам выдвинули. Никаких переговоров или торгов. Просто заявление об агрессии.
«Считайте это актом милосердия, — сказали они. — В настоящее время мы желаем получить только Чиненсис, а не всё Объединенное Королевство Ханазуо целиком. Мы даже позволяем вам выбрать: стать провинцией или колонией».
Милосердие? Можно ли это было назвать милосердием? Они просто хотели захватить Чиненсис. Если Коуплендия, а следовательно, и Раджа, добьются этого, страна Йохана станет частью работорговли. Ему придется выдавать собственных людей.
«Мы даем вам месяц, — сказали гонцы. — Вы вольны сопротивляться нам, но королевства Алата и Раффлезиана также готовятся к войне. Маленькому, одинокому королевству — или даже двум — с нами не сравниться».
Это было полнейшее унижение. Старший Брат, Йохан и я не могли ничего сделать, кроме как скрежетать зубами. Объединившись, наши два небольших королевства смогли выживать долгие годы. Всё это время Раджа завоевывала земли вокруг нас одну за другой. Мы надеялись избежать всего этого, отгородившись от чужаков и сохраняя нейтралитет. И всё же этим гонцам, казалось, было абсолютно наплевать. Они твердо решили отнять половину Объединенного Королевства Ханазуо, и ничто не могло их остановить.
В довершение всего, именно Коуплендия должна была править Чиненсисом, а не сама Раджа. Как будто мы были какой-то третьесортной страной, годной лишь для завоевания. Несмотря на то, что у нас был месяц на обдумывание проблемы, мы знали, что ничего не можем сделать.
Йохан был готов сдаться. Он считал, что всё безнадежно. Если его в любом случае заставят поработить свой народ, то, по крайней мере, ему нужно было сохранить имя и культуру своего королевства.
«Давайте расторгнем союз между Церсисом и Чиненсисом, — сказал он. — Мы не знаем, когда Раджа потребует от Церсиса сдаться, если он останется частью Объединенного Королевства Ханазуо. Мой народ также полностью поддерживает этот план».
Когда Йохан сказал это Старшему Брату, на его лице была всё та же привычная улыбка. Но Старший Брат всё еще хотел сражаться бок о бок с Чиненсисом. Он поклялся, что никогда не расторгнет их союз.
Исключительный союз за эти годы выковал связь между нашими народами. Так же, как чиненсийцы не хотели втягивать Церсис в этот конфликт, церсийцы хотели сражаться вместе с Чиненсисом как Объединенное Королевство Ханазуо. Даже несмотря на увеличивающийся разрыв между королевскими семьями и правительственными чиновниками наших королевств, Йохан и Старший Брат сблизили свои народы как никогда прежде. Они заботились друг о друге, даже если технически мы были отдельными странами в рамках одного объединенного королевства.
Старший Брат и Йохан зашли в тупик, обе стороны отказывались отступать.
Им нужна была помощь. В тот момент, когда я это понял, мои мысли обратились к королевству, чьи предложения мы отвергали снова и снова, королевству, которое уже пыталось связаться с нами, когда мы готовились открыть наши границы в надежде на партнерство:
Фризия.
За последний год Фризия прислала нам множество писем с просьбой о переговорах по поводу союза, возможно, потому, что они в целом пытались расширить сеть своих альянсов. Я знал, что должен воспользоваться этой возможностью.
На следующий день я отправился в порт. Старший Брат уже некоторое время готовился к установлению отношений с другими странами. Для начала, еще до того, как стать королем, он организовал торговые отношения с Анемоном. Эти отношения успешно начались около года назад.
В день моего побега я быстро нашел корабль, прибывающий из Анемона. Словно сами боги были на моей стороне, среди торговцев на борту оказался человек, абсолютно необходимый для моего плана: Леон Адонис Коронария, наследный принц Анемона.
Принц Леон говорил о принцессе Прайд из Фризии и о том, что она хочет установить отношения или даже союз с нашим королевством. Я уже слышал об этом от Старшего Брата. Фризия была огромной страной, которая в последние годы расширяла свои союзы, даже формируя совместную политику между союзными странами для укрепления связей. Всё чудесным образом складывалось воедино: все эти письма, поиск Фризией союзников и принц Леон прямо здесь, на корабле.
«Вы хотите, чтобы я... сказал Прайд, что вы готовы заключить союз?» — спросил принц Леон.
«Именно так, — ответил я ему. — Я прибуду во Фризию через одиннадцать дней. Я хотел бы познакомиться лично с принцессой Прайд. Был бы признателен, если бы вы передали ей это».
Мало того, что отношения принца Леона с Фризией были дружественными, так он еще и планировал посетить это королевство сразу по возвращении домой. Для него это была идеальная возможность замолвить за меня словечко.
И это словечко мне было отчаянно необходимо.
У Фризии было огромное количество земель и мощная армия. Они отвергали практику рабства, и мое королевство разделяло эти взгляды. Помимо множества внешних связей, их люди обладали пугающими особыми способностями, невиданными нигде больше в мире. С их помощью мы, возможно, смогли бы спасти Объединенное Королевство Ханазуо.
Старший Брат считал, что идти в страны, которым мы уже отказали, и умолять о союзе будет безрезультатно. Они уж точно не захотят наживать себе врага в лице Раджи. К тому же, Йохан не хотел, чтобы Церсис унижался ради его королевства. Ходить и просить о помощи заставило бы всё Ханазуо выглядеть жалко... но мне было всё равно. Какой позор мог быть больше, чем потеря Чиненсиса?
Фризия была землей, которой правили королевы и принцессы. Наверняка они преклонят колени перед принцем. Как только я покорю их своим обаянием, я смогу лоббировать интересы своей родины. Они обязательно согласятся на это, даже если в процессе им придется сражаться с Раджой. Как только я соблазню нужного человека и сделаю Фризию нашим союзником, я смогу вернуться домой с армией. И тогда Старший Брат и Йохан восстанут и будут сражаться, чтобы защитить Объединенное Королевство Ханазуо.
Оставив принцу Леону свою просьбу, первым же делом на следующее утро я отправился во Фризию. Я взял с собой только стражников и горничных, оставив Старшему Брату и Йохану два письма, в которых говорилось, что я отправляюсь во Фризию за подкреплением и что меня не будет дома какое-то время.
Всё было так просто. Любая, кто видел меня, попадала в плен моей внешности. Всё, что мне нужно было сделать — это оттягивать переговоры достаточно долго, чтобы принцесса Прайд влюбилась в меня. Она даже не была помолвлена. В крайнем случае, я бы сам сделал ей предложение. Мне было всё равно, лишь бы это помогло сделать мою страну приоритетом в переговорах. Мое временное отсутствие тоже мало что значило, учитывая, что оба моих опекуна всё еще находились в королевстве. Я помнил, как мой учитель говорил мне, что большинство переговоров о союзе занимают всего три дня, чего должно было быть более чем достаточно.
Три дня, чтобы очаровать принцессу и убедить её протолкнуть союз. Три дня, чтобы убедиться, что Фризия поможет моему королевству. Я всё еще успевал бы вернуться вовремя... Я был в этом так уверен.
— Нгх.
Я оперся локтями о стол, обхватив голову руками. Как всё обернулось таким образом? Трех дней должно было хватить. Мой план должен был сработать. Но теперь всё было в полном хаосе. Догадались ли Коуплендия и Раджа о том, что я планирую? Почему и как всё изменилось? Всё время, которое, как я думал, у меня было на осуществление плана, испарилось. Враг был готов к вторжению. А Старший Брат был...
— М-мф!
Боль пронзила грудь и разошлась по всему телу. Мой брат не мог сойти с ума. Я хотел верить, что это ошибка, но в действительности это я стал причиной всего этого, взвалив на него слишком тяжелое бремя.
Старший Брат всегда обо мне беспокоился. Он был единственным, кто приходил спасать меня, когда мне нужна была помощь. Йохан был единственным, кто пытался меня понять. Я не доверял никому, кроме них, и они оставались со мной, несмотря на все неприятности, которые я причинял. Они ни разу от меня не отвернулись.
Я наконец-то подумал, что смогу им помочь, и всё рухнуло. Почему так происходило всегда? Почему я не мог сделать ничего другого, кроме как потянуть их за собой на дно?
Йохан хотел защитить Старшего Брата, меня и королевство Церсис. Он расторг наш союз, чтобы нахождение под контролем Раджи не повлияло и на нас тоже. Но ни я, ни Старший Брат, ни наш народ этого не хотели!
Моя челюсть болела от попыток сдержать рыдания. Я сгорбился, обхватив себя руками и дрожа.
Тук-тук.
Глухой звук эхом разнесся по комнате. Мне пришлось сделать глубокий вдох, прежде чем я смог крикнуть:
— Что вам нужно?
Что-то снова случилось дома? Или это убийца из Раджи или Коуплендии?
Я напрягся в ожидании ответа, но его не последовало. Человек просто продолжал стучать. Встревоженный, я подошел к двери. Мои стражники должны были дежурить снаружи. Так почему же тот, кто стучал, не отвечал?
— Кто там? Назови свое имя, — сказал я, направив меч на дверь.
— Это Прайд Роял Айви. Добрый вечер.
Прайд?! Что она здесь делает?!
Я в шоке отшатнулся, но почти сразу понял, что заставляю кронпринцессу ждать.
— Я не против, если ты оставишь дверь закрытой, — продолжила она. — Я отослала стражников, так что, пожалуйста, пусть всё так и остается. Нам обоим не нужны никакие неприятные слухи.
— Тебе... что-то нужно? Разве я недостаточно извинялся?
У меня голова шла кругом, пока я пытался разобраться, что именно она здесь делает. Я оставил дверь между нами закрытой и прижался к дереву ухом.
— Мне ничего не «нужно», и ты можешь извиняться столько раз, сколько хочешь, но этого всё равно будет недостаточно, — сказала Прайд.
У меня сжалось сердце от её сухого ответа. Я сжал кулон, висевший на шее. Она всё еще не простила мне того, что я с ней сделал.
Я не мог винить её. То, что я делал, пытаясь завоевать её расположение, было вопиющим проявлением неуважения. Я так привык к тому, что женщины сами вешаются мне на шею, но Прайд была совершенно не такой. И её рыцари злились на меня ничуть не меньше.
Инцидент на кухне, должно быть, был самым ужасным. Я был так уверен, что она хочет, чтобы я попробовал её еду и похвалил её, но вместо этого она плакала, кричала и сказала, что ненавидит меня.
Потом та прогулка в саду. Мне нужно было выйти на воздух после того, как я так долго просидел взаперти в своей комнате. Но я запаниковал, когда увидел, как большая группа рыцарей входит в королевскую резиденцию. Именно так Прайд и нашла меня. И хотя я попытался извиниться, она увидела меня насквозь и вместо этого осыпала оскорблениями.
«Ты что, идиот?!»
В тот момент мне показалось, что она обесценивает все те усилия, которые я прилагал ради спасения Старшего Брата и Йохана.
Но Старший Брат и Йохан были правы. Когда дело касалось внешнего мира, у меня было ноль здравого смысла. Именно отсюда и проистекало большинство проблем между мной и принцессой. Чем больше усилий я прилагал к тому, чтобы ухаживать за ней, тем сильнее это давало обратный эффект.
И так было не только с Прайд. Артур, её рыцарь, смотрел на меня так, словно я его злейший враг. Принц Стайл — её брат — и премьер-министр Гилберт также смотрели на меня с полным презрением. Своим нетерпением и страхом я ставил под угрозу саму цель своего приезда сюда, равно как и сам союз.
Там, в саду, на меня всё навалилось разом. Прежде чем я успел осознать, что делаю, я прижал Прайд к дереву. Даже я понимал, что это неприемлемое поведение. Но я не мог погасить бушевавшую во мне ярость. Когда вмешались имперские рыцари, чтобы разнять нас, я подумал, что всему конец. Мало того, что союз сорвется, так у меня еще и не будет возможности спасти Чиненсис. В конечном счете, от меня не было никакой пользы ни Старшему Брату, ни Йохану.
— Не волнуйся, — раздался голос Прайд по ту сторону двери. Я резко поднял голову. Она словно читала мои мысли. — Матушка всё еще продвигает заключение союза. Я уверена, что всё наладится.
Дверь слегка дрогнула, а затем её голос зазвучал ближе к полу. Должно быть, она села прямо перед моей комнатой.
— Я просто знаю, что с твоим Старшим Братом тоже всё будет хорошо, — сказала она. — То, что с ним случилось, не твоя вина.
— С чего ты это взяла?
Она говорила так тихо, словно бормотала сама с собой. Почувствовав, что должен ответить тем же, я тоже сполз на пол. Только дверь разделяла нас, пока мы сидели, прислонившись спинами к дереву.
— Я просто знаю это, — ответила Прайд, её слова звучали четко и коротко. — В конце концов, у меня есть предвидение. Я ведь знала твои истинные мотивы и тот факт, что Чиненсис был целью, не так ли?
— Значит ли это... что в Чиненсис действительно вторгнутся?
Прайд видела вторжение в Чиненсис в своем предвидении. А это значило, что независимо от моих действий, атака Коуплендии была неизбежна.
— Да, но это не значит, что они проиграют войну. Матушка и я пытаемся убедиться, что этого не произойдет. Я верю, что будущее уже меняется.
— У тебя нет доказательств.
Я не мог так легко принять её утешения. Вот она, перворожденная принцесса, жалеющая меня. Возможно, мне следовало бы быть признательным, но её соболезнования скребли по коже, как песок.
Но её это, похоже, не смущало.
— Всё в порядке. Ты совершал ужасные поступки, и тебе следовало быть честным с самого начала, но ты не ошибся, приехав во Фризию. Ты ведь сделал это ради своего старшего брата, не так ли?
От одного лишь упоминания Старшего Брата у меня заныло сердце. Он был доведен до предела, и теперь Йохану приходилось вблизи наблюдать за падением своего друга и своего королевства. Как он со всем этим справлялся? Насколько сильно страдал Старший Брат, пока я здесь устраивал еще большую неразбериху? Да, страдания — им обоим, должно быть, было невыносимо больно.
У меня перехватило дыхание. Я подтянул колени к груди, не в силах ответить.
— Седрик?
Хотя Прайд позвала меня, я не мог выдавить ни слова. Словно что-то застряло у меня в горле. Вместо этого я дважды постучал в дверь, надеясь, что это хотя бы даст понять, что я всё еще слушаю.
— Всё будет хорошо, — заверила меня Прайд. — Мы успеем. Я обещаю.
Её голос был таким нежным, словно она видела меня сквозь дверь. Без сомнения, она подбирала правильные слова, чтобы развеять мои тревоги.
— Я здесь, с тобой. Фризия с тобой. Всё наладится.
Я стиснул зубы от боли в горле, сдерживая рыдания и стоны, готовые вырваться наружу.
— Это не просто крайний срок в шесть дней. Через шесть дней всё закончится. Ровно через шесть дней ты вернешься к своей нормальной жизни.
Услышав это, я откинул челку с глаз и прикусил дрожащую губу.
Почему она всегда... Почему, даже несмотря на то, что мой флирт ничего для неё не значил... даже несмотря на то, что я обращался с ней так скверно снова и снова... даже несмотря на то, что она говорит, что ненавидит меня и никогда не простит... Почему?
— Почему?! — спросил я вслух. — Почему ты... продолжаешь пытаться мне помочь?!
Мой голос сорвался, прозвучав странно и слабо даже для моих собственных ушей. В ту же секунду, как я закончил эту вспышку, мое горло сжалось. Я просто не мог понять эту девушку. Почему она продолжала вмешиваться в мою жизнь? Она, казалось, ненавидела меня, но всё равно сражалась на моей стороне. Она не прощала меня, но при этом пыталась утешить. Это не укладывалось в голове.
— Просто прекрати! — сказал я ей. — Не давай мне ложных надежд... Это всё была... моя вина...
Все мои усилия обернулись против меня, и всё это было только на моей совести из-за моего нежелания по-настоящему учиться. Я не мог вынести перспективу снова потерпеть неудачу, снова обнадежиться лишь для того, чтобы увидеть, как всё рушится. Её ободрения лишь глубже погружали меня в отчаяние. Я мог снова увлечься. Я мог совершить еще более ужасные ошибки.
Я закрыл лицо обеими руками и застонал в ладони. Я хотел крикнуть ей, что она неправа, но в то же время цеплялся за каждое её слово.
— Это не твоя вина, — сказала она тоном, не терпящим возражений. — Не совсем так. Это просто... искупление. Скоро ты поймешь, что я имею в виду. Я встречала множество людей, похожих на тебя. Они видят, как их семья и люди, которые им небезразличны, страдают, но ничего не могут с этим поделать. Так много людей.
«Так много людей». Эти слова повисли тяжелым грузом между нами. Я еще сильнее прижался к двери. Она была моей ровесницей, но её голос нес в себе тяжесть прожитых лет. Я даже представить себе не мог, что ей довелось повидать.
— Вот почему я пришла сюда, — добавила она. — Хотя, раз уж ты меня ненавидишь, я уверена, что это только раздражает.
Нет, я не тот, кто тебя ненавидит. Это ты меня ненавидишь. Я в этом уверен. Но я ни разу не говорил, что ненавижу тебя!
В горле пересохло так, что я не мог говорить. Я запер спазмы за стиснутыми зубами, не в силах возразить ей до того, как она снова заговорит.
— Кроме того... ночь слишком длинна, чтобы провести её, плача в одиночестве.
Эти слова ударили меня, как кулаком под дых. Всё встало на свои места. Я опустил руки и посмотрел на них сквозь затуманенное зрение. Слезы скопились на коже и внезапным потоком побежали по моим запястьям и рукам. Коснувшись щек, я ощутил влажную дорожку, спускающуюся к самой шее.
Я изо всех сил старался скрыть это, чтобы она меня не услышала.
Как она узнала? Я жаждал спросить её, но вместо этого выбрал молчание. Я не хотел признаваться в этом.
— Плакать — это нормально, — сказала она. — Помнишь, что я говорила? Теперь я на твоей стороне.
Я сдался и шмыгнул носом, на этот раз подтянув оба колена к груди. Только Старший Брат и Йохан когда-либо видели меня таким.
Я уткнулся лицом в колени, надеясь, что это остановит слезы, но всё было тщетно.
— Я не могу позволить тебе увидеть меня таким, — прохрипел я, хотя она уже дважды видела, как я веду себя позорно. Если бы я унизился еще больше, даже я сам никогда бы себе этого не простил.
— Но я не могу видеть тебя сквозь дверь, — возразила она. — К тому же, нет нужды устраивать представление для той, кого ты ненавидишь. Мне всё равно, если ты хочешь казаться слабым. Это лишь доказательство того, как сильно ты боролся.
Она словно знала каждую частичку моей души.
Кто вообще такая эта девушка? Её мягкие слова повергли меня в состояние полного смятения. Я судорожно всхлипнул, когда новые слезы проложили дорожки по моим щекам. Горло сжалось так сильно, что я едва мог протолкнуть через него воздух. Всё мое тело дрожало, когда я попытался заговорить.
— Старший Брат... сошел с ума... Но это невозможно!
Я не хотел в это верить. Я знал, что это моих рук дело, но всё же... он был таким сильным человеком, и я мог лишь молиться, чтобы его разум действительно не был сломлен.
— Это моя вина! Я заставил его страдать так долго! Но он никогда не отступал... Он так много работал... и никогда ни в чем меня не винил... Как это могло случиться с ним?!
Это должно быть ложью. Я жаждал броситься домой и увидеть его улыбающимся, как всегда, жаждал, чтобы он поддразнивал меня, как он всегда это делал. «Вот что бывает, когда сбегаешь», — отчитал бы он меня.
— Брат... Почему ты...? Ты же клялся, что наши королевства останутся вместе! Это... это то, чего хотел Старший Брат! Так почему? Почему... ты не позволишь нам сражаться вместе?!
Я тоже хотел ему помочь. Его обреченная улыбка должна была оказаться лишь дурным сном. Чего бы это ни стоило, я хотел, чтобы мы остались вместе как Объединенное Королевство Ханазуо.
Но не имело значения, чего хотел я. Какими бы ни были мои желания, я был для них лишь обузой. Я презирал себя за это.
Где-то по пути мои жалобы на Прайд превратились в жалобы на самого себя. И всё же слова продолжали литься из меня, прорываясь наружу теперь, когда плотина была прорвана.
— Почему?! Почему наше королевство?! Из всех стран... Ни Старший Брат, ни Брат... никогда не делали ничего такого, чтобы заслужить это!
Спасите их! Неважно кто. Просто спасите Старшего Брата, Брата, наше королевство и наш народ!
— Всё хорошо.
Голос Прайд донесся до меня с другой стороны двери, ясно звуча над моими отчаянными рыданиями. И хотя это были пустые утешения, я не мог не цепляться за них.
— Мы защитим всё, что тебе дорого, — заявила она.
Её голос звучал чисто, как вода. Моя дрожь немного унялась перед лицом силы, скрытой в её словах. Сжав челюсти, я снова закрыл свое растрепанное, мокрое лицо и челку руками. Я не понимал, почему она делает такое заявление, но часть меня не могла ей не поверить.
— Да! — сказал я.
Я защищу их без колебаний. Я защищу Старшего Брата и Йохана, несмотря ни на что. В этом была вся суть моего пребывания здесь.
— Что всё это значит, Ваше Величество?
Глаза мужчины сверкали. Всё его тело излучало ярость и ненависть. За недоверием в его голосе скрывался неподдельный ужас. Должно быть, он предвидел это.
Он сделал шаг к королеве, и украшения на его теле тихо звякнули.
— Неужели мне нужно объяснять это снова и снова? — фыркнула королева, закидывая ногу на ногу. Она сидела над ним на троне и выглядела такой расслабленной, будто обсуждала погоду. — Церсис теперь станет нашей колонией. Мы вторгаемся в него. Так тебе понятнее?
Её губы растянулись в пугающей улыбке. Красивое лицо мужчины исказилось одновременно от паники, страха и ненависти.
Это Седрик. Это флэшбек из игры... Ах, как я это ненавижу. Это тот самый момент, где он...
— Как вы можете так поступать?! — закричал Седрик. — Прошёл уже год! Мы делали всё, что вы... всё, что хотела Фризия! Мы всё это время постоянно отправляли вам партии золота!
Он оскалил зубы, крича на королеву. Стражники крепче сжали оружие и придвинулись к нему.
— Можете продолжать делать это и после того, как станете нашей колонией, — сказала королева, накручивая на палец малиновую прядь волос. — Можете сопротивляться, если хотите. Не то чтобы крошечное королевство, у которого нет ничего, кроме золота, смогло бы нас одолеть.
Седрик со щелчком стиснул зубы. Он свирепо посмотрел на нее, словно хотел сжечь королеву — сжечь меня — дотла.
— Вы говорили, что защитите нас. Мы открыли для вас наши врата, держали рты на замке и всё это время безвозмездно слали Фризии золото. Год назад вы подставили меня. Вы подставили моё королевство.
Он пытался подавить вспыхнувшие эмоции, но его повышающийся голос эхом отскакивал от стен тронного зала. Прайд насмешливо улыбнулась, и её глаза заблестели, когда она созерцала красивое лицо принца.
— А какой у меня был выбор? — сказала она. — Я не та, на кого тебе следует злиться. Между нашими странами никогда не было даже отношений, не говоря уже о союзе, но ты пришел прямо сюда и заявил, что твое королевство в опасности. В этом виноват только ты сам. Кроме того...
Королева Прайд подперла голову рукой, наблюдая за ним. Затем её широкая улыбка искривилась.
— Я решила, что хочу его. Это самый большой сундук с сокровищами в мире.
Чиненсис изобиловал полезными ископаемыми — и Прайд их хотела. Всё было так просто.
Лицо Седрика исказилось от ярости при этом откровении, но жуткая улыбка Прайд стала лишь шире. Его мрачный гнев питал её, завораживал. Она не могла сдержать ликования.
— Если ты согласишься на мои требования, то, возможно, я передумаю, — произнесла она.
— Требования? Какие требования? — Глаза Седрика расширились, а Прайд не торопилась продолжать.
— Моей жалкой сестре, второй принцессе Тиаре, в этом году исполнится шестнадцать. Что скажешь?
Злобная королева говорила так, словно только что придумала новую забавную игру, но с лица Седрика схлынули все краски.
— Вы действительно хотите, чтобы я это сделал?! — выдохнул он, недоверчиво поджав губы.
Её глаза сузились от удовольствия, и она усмехнулась.
— Ну, разве тебе не хочется увидеть, как будет выглядеть её лицо, искажённое отчаянием и ненавистью, когда её убьет человек, которого она любит?
Прайд разразилась смехом, раскачиваясь, словно ребенок в ожидании угощения. Её безумный хохот рикошетом разносился от высокого потолка тронного зала. Из-за этого она казалась гораздо старше и порочнее той молодой женщины, которой являлась.
— Можешь отказаться, если хочешь, — продолжила она. — Но это не такая уж плохая сделка, если альтернатива — смотреть, как твое королевство стирают с лица земли.
В мучениях Седрик опустил глаза в пол, пока королева злорадно ухмылялась ему. Она явно наслаждалась его реакциями, словно наблюдая, как в реальном времени распускается цветок.
— Всё, что тебе нужно сделать, — это обмануть и убить одну маленькую девочку, чтобы спасти свою родину, — легкомысленно сказала Прайд. — Не то чтобы на твоих руках уже не было крови.
Седрик всё ещё разглядывал пол, но белки его глаз расширились, а всё тело крепко сжалось. Унижение и скверна горели в его взгляде. Казалось, он отчаянно пытался проглотить слова, но открыл рот, чтобы заговорить.
— Я понимаю. Соблазнить принцессу моей внешностью будет нетрудно, ведь она всю жизнь провела взаперти в своей башне. Поэтому, пожалуйста, сохраните Церсис в безопасности.
Прайд просияла. Именно этого она и ждала.
— Освободить ли заодно и ваши соседние королевства?
Седрик резко вскинул голову, его рот приоткрылся в изумлении, когда он ахнул.
— Вы правда это сделаете? — Пламя в его глазах разгорелось ещё ярче.
— Да, сделаю, — ответила ему Прайд, игриво болтая ногами на троне. Её улыбка была жутко спокойной. — Для меня это проще простого.
С подозрением Седрик прикусил губу и внимательно наблюдал за Прайд. Неужели его снова обманывают?
— Но бывшее королевство Чиненсис теперь принадлежит Империи Раджа. Даже Ваше Величество и всё королевство Фризия не смогли бы освободить их.
— Конечно сможем. У Раджи нет причин перечить мне.
Седрик уставился на нее, пораженный холодной уверенностью в словах Прайд. Хотя к этому моменту он уже никому не доверял, было ясно, что он начинает верить похвальбе королевы.
— Если ты выполнишь все мои требования, то сможешь защитить свою родину, и даже вернёшь то королевство, которое потерял из-за своей глупости год назад. Что скажешь? Достаточная ли это для тебя мотивация?
Она хихикнула, пока Седрик дрожал. В его глазах мелькали надежда, сомнение, нерешительность и паника. Как только он начал успокаиваться, она восприняла это как сигнал двигаться дальше.
Её пурпурные радужки блестели от ликования.
— Но если ты не выполнишь хоть одну из моих просьб... тогда я заберу всё золото и людей Церсиса и распродам их как свой товар. Церсис станет таким королевством-поставщиком рабов, каких еще свет не видывал.
На лбу Седрика выступила испарина, а с лица сошла вся кровь. Ужас сотрясал всё его тело. Он отвел взгляд от выражения чистого безумия на лице Прайд.
— Хорошо, — сказал он. — Что касается моей помолвки с принцессой Тиарой...
— О, ты правда думаешь, что это будет так просто? — перебила она, усмехнувшись. — Ты всё-таки обручаешься с моей младшей сестрой. Это не так просто, как тебе кажется.
— Хорошо, тогда в таком случае... — начал Седрик, но замолчал. Он не знал, как описать свой план по влюблению Тиары в себя.
Прайд видела его насквозь.
— Угу. Полагаю, я придумаю что-нибудь для тебя. Почему бы тебе не показать мне, насколько ты предан моим поручениям? Как насчет, например...
Она притворилась, что секунду обдумывает варианты, прежде чем улыбнуться Седрику.
— Что, если ты оближешь мне туфли?
Седрик лишь недоверчиво моргнул, глядя на королеву, и огонь в его глазах тут же погас. Его лоб нахмурился, когда он попытался определить, шутит ли она, но она была непоколебима. Прайд перекинула ногу на ногу, излучая высшую степень уверенности, пока ждала его ответа.
— А теперь поторопись, — поторопила его Прайд, вздернув подбородок и глядя на него сверху вниз, демонстрируя свою власть.
Она выставила начищенную туфельку в сторону Седрика. На украшенной драгоценностями обуви не было ни пятнышка, ни следа грязи, но настоящая проблема заключалась не в этом. Прайд приказывала принцу из другого королевства облизать её туфлю. Поцелуй её босой ноги означал бы клятву верности, но это было чистым рабством, актом полного унижения. Не было ничего более позорного и унизительного, чем это.
Королева с нетерпением постучала ногой, как будто просила о сущих пустяках.
— В чем дело? Разве ты не собираешься этого сделать?
Седрик потащился вперед, всё его тело дрожало от стыда. Его зубы были стиснуты так крепко, что казалось, они могут раскрошиться. Шаг за мучительным шагом он приближался к королеве. Он медленно опустился на одно колено, его движения глушились ковром. Каждое мгновение было скованным и деревянным, когда он дрожащими руками потянулся к туфельке королевы.
Эта женщина была демоном, предавшим Ханазуо, заманившим Седрика в ловушку, разбившим сердце его брата, укравшим имя и культуру Чиненсиса, поработившим их народ и взявшим в заложники народ Церсиса. И теперь он склонялся перед этим демоном, дрожа на грани того, чтобы унизиться ради неё.
Это ужасно. Точно, в игре эта сцена была показана только в виде силуэтов. Мне не приходилось наблюдать за всеми этими кошмарными деталями.
Лицо Седрика исказилось от крайнего отчаяния, когда он поднес туфельку Прайд к своему рту. Он отбросил в сторону свою гордость, стыд и достоинство, явно собираясь с духом для того, что ему предстояло сделать.
На этом этапе игры доверие Седрика было полностью разрушено. Он больше никому не верил. Не казалось даже, что он верит, будто этот ужасный поступок действительно спасет его королевство и Чиненсис. Но у него не было иного выбора, кроме как подчиниться. Только отбросив всё, что у него было, он мог обрести хоть какую-то надежду на спасение своих братьев и своего народа.
Нет, пожалуйста. Прекрати это.
Губы принца приоткрылись. Его прекрасные золотистые волосы коснулись туфельки Прайд прежде, чем это сделал его язык.
Это не поможет. Прайд никогда не собиралась тебе помогать!
Медленно, осторожно Седрик закрыл глаза, его лицо замерло, словно он закалял свое сердце для этой задачи. Тем временем щеки Прайд вспыхнули от возбуждения. Наблюдать за тем, как прекрасный принц унижается ради нее, должно быть, доставляло ей больное удовольствие. Её глаза блестели, когда кончик языка Седрика приблизился к её туфельке.
Я этого не хочу. Я никогда не хочу видеть его в таком положении. Этот гордый, добрый человек, который так сильно заботится о своих братьях... Он не может закончить вот так!
— Спасибо, что подождали эти три дня.
На следующее утро мы все встретились в тронном зале, и Матушка быстро перевела внимание на Седрика.
— Конечно, — ответил он. Его губы сжались в тонкую линию в тревожном ожидании её следующих слов. Было видно, как он изо всех сил старается не выдать своих эмоций и не сказать ничего неподобающего.
Стайл и дядя Вест стояли по обе стороны от Матушки, вместе с Отцом и премьер-министром Гилбертом. Мы с Тиарой прибыли в назначенное время. Мы собирались присоединиться к ним у трона, но Матушка улыбнулась и сказала, что мы можем оставаться на своих местах — вероятно, это означало, что у неё есть что сказать и нам.
— Перейду сразу к делу, — сказала Матушка. — Наше королевство Фризия хотело бы официально просить союза с Объединенным Королевством Ханазуо. Мы верим, что всё, о чем вы нам рассказали, — правда.
Седрик судорожно вздохнул.
— Вы правда так считаете?! — Хотя в его голосе слышалось недоверие, глаза заблестели надеждой.
Матушка кивнула.
— Вест, Стайл и Гилберт смогли получить доказательства.
Это заявление сняло тяжесть и с моей груди. Мне так повезло, что меня окружают такие умные и способные люди. До этого момента я даже не знала, что премьер-министр Гилберт тоже помогал.
— И Прайд...
Мое сердце пропустило удар, и я повернулась к ней.
— Да? — спросила я настолько спокойно, насколько смогла.
Улыбаясь, Матушка сказала:
— У меня есть новости и для тебя. Это касается твоей оборонительной миссии. Еще одна страна вызвалась присоединиться к Фризии в её миротворческих усилиях.
Мы с Седриком одновременно моргнули от удивления. Никто из нас не ожидал, что еще какая-то страна ввяжется в эту неразбериху. Кто осмелится нажить себе врага в лице Империи Раджа ради изолированного Ханазуо? Крупная страна вроде Фризии могла пойти на такой риск, но кто еще мог бы к нам присоединиться?
Матушка бросила взгляд на Стайла. Он поклонился и вышел вперед.
— Королевство Анемон вызвалось обеспечить наших рыцарей необходимыми припасами.
Леон?!
У меня отвисла челюсть. Я знала, что Анемон и Церсис были торговыми партнерами, и, очевидно, Анемон был и нашим союзником тоже, но они были таким маленьким королевством. Когда дела у них только начали налаживаться, война казалась последним, чего бы они могли желать.
Мне хотелось сказать так много, но слова застряли в горле. Заявление Стайла лишило меня дара речи.
Стайл слегка усмехнулся, прежде чем продолжить:
— Два дня назад Леон обратился ко мне за консультацией. Он хотел, чтобы я знал: его королевство готово предоставить нам оружие и припасы. Вчера вечером прибыл анемонский гонец, чтобы представить официальное предложение от их короля. Мы отправили ответного гонца первым же делом сегодня утром, поэтому я полагаю, что самое позднее к завтрашнему утру мы получим крупную партию припасов.
Стайл добавил, что если битва состоится через пять дней, то они отправятся в путь завтра после полудня. Всё это было так неожиданно. Должно быть, это было трудное решение для Анемона.
Очевидно, почувствовав мои опасения, он сказал:
— Когда они прислали свое первое письмо, они уже готовили припасы, так что я верю, что всё получится.
Мне следовало ожидать не меньшего от такого активного торгового центра. Вероятно, у них уже было большинство припасов наготове еще до того, как мы попросили, тем более что им самим военное оружие было мало нужно.
— Я упомянул, что это будет первый раз, когда принцесса Прайд окажется на поле боя, поэтому, полагаю, нас ждет весьма внушительная доставка, — добавил Стайл. Уголки его губ дрогнули в улыбке.
Пожалуйста, не давите на меня так сильно! Я понимаю, что если я скажу своему бывшему жениху, что мне нужны припасы для битвы, то, скорее всего, и он, и король пришлют нам всё, что только смогут, поскольку наши королевства — союзники, но всё же!
Стайл сказал, что Леон обратился к нему два дня назад. Должно быть, это произошло после того, как Леон встретился со мной. Стайл и Леон редко пересекались во время регулярных визитов Леона во Фризию, но где-то по пути эти двое, видимо, сблизились без моего ведома.
— Прайд, я оставляю координацию действий с Анемоном и контроль над кампанией на тебя, — сказала Матушка. — Ты сможешь с этим справиться? — Её улыбка была почти озорной.
Отбросив сомнения, я кивнула. «Координация» двух королевств означала ненамного больше, чем просто приемку груза из Анемона. Более насущным, на мой взгляд, был вопрос, почему Леон внезапно сделал такое предложение. Когда мы встречались два дня назад, мы вообще не обсуждали оборонительную миссию.
— Стайл и Вест установили, что Объединенное Королевство Ханазуо не замешано ни в каких неправомерных действиях, — сказала Матушка Седрику. — Я искренне извиняюсь за то, что питала сомнения ранее.
— Всё в полном порядке. Я никогда не забуду, что вы решили встать на защиту моего королевства и сражаться за него!
Седрик опустился на одно колено и склонил голову, пока Матушка сияла, глядя на него.
— Всё это ради нашего союза. — Затем Матушка попросила его поднять голову. — С этого момента наше королевство будет поддерживать ваше всеми имеющимися у нас ресурсами. А теперь я бы хотела перейти к очень важному разговору, который касается как Фризии, так и Ханазуо.
Она сделала знак премьер-министру Гилберту выйти вперед, и он подчинился с согласным кивком.
— За период со вчерашнего дня по сегодняшнее утро мы арестовали семь разных преступников, — сообщил он нам. — Каждый из них использовал разные методы, но мы уверены, что все они — шпионы из враждебных государств.
Несмотря на спокойный тон премьер-министра Гилберта, по мне прокатилась волна шока. Тиара прикрыла рот руками, а Седрик вскрикнул:
— Семеро?!
Премьер-министр Гилберт кивнул в подтверждение этого ошеломляющего заявления и продолжил:
— Первые двое были пойманы при попытке поджечь телегу с порохом на тренировочных площадках ордена. После этого мы обнаружили еще одну пару, пытавшуюся проскользнуть через ворота замка. Еще один выдавал себя за дворцового стражника, а другой зашел так далеко, что попытался выдать себя за дворянина, который обычно имел бы доступ в замок. Последний преступник пытался угрозами заставить горничную помочь ему проникнуть внутрь. Мы выманили его и арестовали.
У меня отвисла челюсть. Королевская столица должна была быть в безопасности, охраняемая на каждом пункте пропуска, но так много людей всё равно попытались проникнуть к нам. Было еще страшнее думать о том, как глубоко внутрь замкового комплекса проникли некоторые из них, прежде чем их остановили и разоблачили.
За последние несколько лет мы усилили безопасность по всей стране — особенно вокруг столицы. В настоящее время Фризия обладала одной из самых надежных систем обороны во всем мире. И всё же семи людям удалось проскользнуть.
Мы стояли ошеломленные, пока премьер-министр Гилберт не заговорил снова:
— К слову, между сегодняшним и вчерашним днем гораздо большее число людей было арестовано при попытке проникнуть в местную деревню и королевскую столицу. Полагаю, с каждым пойманным нами появляется еще один, пытающийся прорваться.
Седрик крепче сжал кулаки, когда до него дошел масштаб неприятностей, которые он навлек на наше королевство.
— Наши рыцари помогли допросить захваченных преступников, — сказал премьер-министр Гилберт, — но никто не сломался и не выдал, на кого они работают. Они утверждали, что являются независимыми наемниками, которым платят за работу. Некоторые сопротивлялись, но в итоге выдали нам ту же историю. Однако...
Улыбка премьер-министра не предвещала ничего хорошего, когда он сделал паузу. Его пугающая аура наводила на мысль, что одного из пленников «убедили» выдать нечто ценное.
— Мы всё же узнали, что они были наняты кем-то в Коуплендии.
Я тяжело сглотнула. Значит, Коуплендия всё-таки знала, что Седрик приехал сюда за помощью. Вероятно, эти шпионы намеревались вмешаться в этот процесс и удержать Фризию от участия в конфликте — или, по крайней мере, саботировать нашу кампанию — чтобы они могли окончательно установить контроль над Чиненсисом.
Это также означало, что Раджа была в деле. Их якобы нейтральное письмо Матушке не было простым совпадением. Они так же, как и Коуплендия, стремились заблокировать наши оборонительные усилия в защиту родины Седрика.
— В связи с этим наш замок и наше королевство в целом теперь находятся под защитой королевского ордена, — заключил премьер-министр Гилберт.
Блеск в его глазах и изгиб губ подсказали мне, что премьер-министр не позволит ускользнуть ни одному из этих шпионов. Возможно, он даже приложил руку к их допросам.
— Королевство Коуплендия дало нам реальный повод начать с ними войну, — сказала Матушка.
Эти слова повисли в воздухе тяжелым грузом. Пути назад уже не будет, как только мы признаем эту агрессию.
— Прайд, я наделила тебя полными полномочиями действовать в качестве доверенного лица королевы. Каким будет твой первый шаг? — Она улыбнулась так, словно уже знала, что я собираюсь сказать. Седрик смотрел на меня, сбитый с толку и напряженный.
С кивком я прочистила горло. Я уже всё для себя решила, и мой ответ предназначался Седрику не меньше, чем ей.
— Орден сформирует авангардный отряд. Как только мы обеспечим безопасность завтрашней доставки из Анемона, авангард поведет нас в бой. Через три дня мы встретимся с ними в Церсисе.
Все в комнате согласно закивали, услышав мой план, совершенно не удивившись. Лишь Седрик по-прежнему пялился на меня с открытым ртом. Мне придется объяснить ему всё позже.
— Очень хорошо. Я оставляю это в твоих руках, — сказала Матушка с улыбкой.
Я уже собиралась поблагодарить её и приступить к выполнению плана, когда заговорил кое-кто другой.
— П-прошу прощения!
Тиара прижала руки к груди, когда все повернулись к ней. Матушка изогнула бровь и жестом предложила Тиаре продолжать. Моя младшая сестра сглотнула, собираясь с духом, прежде чем заговорить снова.
— Могу я... могу я присоединиться к Старшей Сестре в её поездке в Объединенное Королевство Ханазуо?!
Что она хочет сделать?!
— Что ты такое говоришь, Тиара?! — вскрикнула я, не в силах сдержаться.
Она стояла твердо, вздернув подбородок в ожидании вердикта Матушки. Хотя её лицо пылало от жара, Тиара не отступила под пристальными взглядами. Никто больше не произнес ни слова. Даже у Стайла глаза расширились, а челюсть отвисла.
— Означает ли это, что ты готова тоже встать на поле боя, Тиара? — спросила её Матушка.
— Да!
Матушка обменялась взглядами с Отцом, дядей Вестом и премьер-министром Гилбертом. Это была не обычная прогулка в местную деревню. Это было настоящее поле боя, и до сих пор Тиара не проявляла ни интереса, ни способностей к вылазкам на столь опасную территорию. Она всё еще была второй принцессой, но пока не достигла совершеннолетия, поэтому решение оставалось за нашей матерью.
— Объединенное Королевство Ханазуо вот-вот станет нашим очень ценным союзником, — сказала Тиара. — Если Старшая Сестра и Старший Брат отправляются на поле боя, я не хочу быть единственной, кто останется позади. Я хочу увидеть это своими глазами и испытать всё сама!
Тиара явно понимала всю серьезность своей просьбы. Матушка потерла лоб и вздохнула, обдумывая это.
Наконец она сказала:
— Я передала дело Ханазуо в руки Прайд. Решение принимать ей.
Чтоооо?! Матушка! Погодите, правда?! Мне?! Мне разрешили взять на себя ответственность за очаровательную маленькую Тиару?! Погодите, Матушка же знает, что я никогда не смогу отказать Тиаре!
У меня отвисла челюсть. Я была не в силах закрыть рот, пока мой разум боролся с этим решением. Я услышала тихую мольбу: «Старшая Сестра» рядом с собой, но мне было слишком страшно посмотреть на Тиару. Я ведь не могла на самом деле позволить ей пройти через нечто столь опасное, верно?
Когда я взглянула на Тиару, то увидела, как она моргает, глядя на меня полными слез глазами. До сих пор она всегда оставалась дома, когда я отправлялась делать что-то опасное. И хотя ни у кого из нас официально не было опыта на поле боя, я и раньше бывала во множестве опасных ситуаций. А она — нет.
И всё же я понимала, насколько это важно для второй принцессы. Погодите, нет! Это не какая-то там экскурсия! Это было куда опаснее. Все остальные безжалостно затравили бы меня, если бы я действительно взяла Тиару с собой, независимо от того, мог ли ей пригодиться этот опыт.
И всё же то, что мы являемся наследницами престола, по сути, и было причиной, по которой Матушка позволила мне отправиться на поле боя в качестве своего доверенного лица. Неужели этот случай будет так уж сильно отличаться?
До этого момента Тиара проводила много времени в ожидании нашего возвращения домой, когда мы отправлялись в какое-нибудь опасное приключение. В этот раз, по крайней мере, я буду просто командовать войсками. Нас будут защищать рыцари, так что, вероятно, я не стану бросаться в самую гущу сражения. Это не значило, что это не было опасно, но это не было похоже на обвал или засаду, где мне приходилось вмешиваться напрямую. Однако не было никаких гарантий, что я смогу защитить Тиару, если что-то случится.
— Обещаю, я никогда не буду путаться у тебя под ногами. Как вторая принцесса, клянусь, что буду выполнять все твои приказы. Поэтому, пожалуйста, позволь мне разделить твою судьбу.
Тиара не сводила с меня своих прекрасных глаз, пока мои мысли метались. Я ломалась под её нежным взглядом.
Я застонала и проглотила свои опасения.
— Хорошо. Ладно. — Я сдалась с долгим вздохом, несмотря на все вытекающие из этого сложности. — Но во время оборонительных боев я хочу, чтобы ты оставалась в Церсисе, — добавила я.
Сценой для реальных боевых действий станет Чиненсис. Пока я буду вести войска в бой, Тиара будет ждать нас в Церсисе. И хотя битва в конечном итоге доберется и туда, меня бы немного успокоило, если бы она находилась подальше от сердца сражения.
Тиара, казалось, хотела возразить, но её маленькое горлышко дернулось, прежде чем она пробормотала:
— Хорошо.
Как бы сильно она ни хотела сопровождать меня в Чиненсис, это было просто слишком опасно.
— Кроме того, с вашего позволения, я бы хотела, чтобы премьер-министр Гилберт тоже к нам присоединился, — сказала я.
Хор вздохов раздался в ответ на мои слова, а глаза Стайла расширились.
Премьер-министр Гилберт склонил голову набок.
— Я? — спросил он. — Неужели?
Я кивнула.
— Да. Я знаю, что Матушка, Отец и дядя Вест не могут присоединиться ко мне в Церсисе, так как они должны присутствовать на встрече с Раджей. Но так же, как со мной будет Стайл, Тиаре понадобится собственный стюард.
С Тиарой абсолютно точно должен был остаться кто-то, кому я доверяла. Если бы меня не было рядом или что-то случилось, не было никаких гарантий, что я смогу сказать Тиаре, что делать. Премьер-министр Гилберт был сильным и умным. Я верила, что он сможет отреагировать на любую возникшую ситуацию.
Матушка казалась убежденной этим объяснением.
— Ты ведь не возражаешь, Гилберт? — спросила она.
— Ваше Величество, Ваше Высочество — если таковы ваши приказы, то я буду рад подчиниться.
Премьер-министр глубоко поклонился Матушке, а затем тепло улыбнулся Тиаре и мне. Вина грызла меня изнутри. Я тащила на поле боя человека, у которого были жена и ребенок. Но какой у меня был выбор? Возможно, то, что он был отцом, помогло ему понять мою заботу о Тиаре, раз он принял это предложение с таким изяществом. В такие времена я была глубоко рада тому, что Тиара обладала своим природным магнетизмом.
— Пожалуйста, будьте готовы к отъезду завтра, — сказала Матушка. — Знаю, это неожиданно, но я буду молиться за вашу удачу. Принц Седрик, я объясню вам подробности позже.
Седрик кивнул, и Матушка грациозно указала на двери своей длинной, бледной рукой.
— Очень хорошо. Ступайте.
По её сигналу стражники снова открыли двери. Это был сигнал не для нашего ухода — это было для того, чтобы освободить комнату. Все стражники вышли.
Как только они ушли, их место заняли командир Родерик, вице-командир Кларк, капитан Каллум и его подразделение — Третий отряд. Они приблизились к нам идеальной колонной по одному, в то время как стражники снаружи снова заперли двери. Капитан Алан и вице-капитан Эрик при их приближении встали чуть прямее, с шумом сглотнув.
Рыцари остановились в нескольких шагах от нас, а затем опустились на колени; их доспехи глухо стукнули о ковер, когда они синхронно совершили движение.
Матушка заговорила снова:
— В обычной ситуации я бы отправилась в Церсис с авангардным отрядом, но я должна остаться здесь и встретиться с Раджей в этот день. Это в высшей степени необычная ситуация. Формирование нашего союза — это гонка со временем. Как королева, я должна была бы сама отправиться в Церсис, чтобы лично пронаблюдать за ситуацией.
Она заправила длинную золотистую прядь волос за ухо, а затем элегантно улыбнулась Седрику. Он едва не пошатнулся перед лицом правительницы с такой грацией и самообладанием.
— Вот почему, только в этот раз, я решила положиться на силу моего сына, Стайла.
По сигналу Стайл вышел вперед. Он поклонился, одарив Седрика легчайшей улыбкой. Матушка знаком велела ему говорить.
— Как правило, я держу свою особую силу в секрете от других, — сказал Стайл церсийскому принцу. — Лишь немногие знают её истинную природу. Это мой выбор — держать её в тайне.
Он бросил на меня быстрый взгляд. Я знала, как сильно Стайл предпочитал хранить свою особую силу при себе. Он также старался использовать её только тогда, когда это было нужно мне, и даже скрывал некоторые аспекты своих способностей от Матушки и Отца. Мы с Артуром и Тиарой всегда уважали его желание приватности и помалкивали о его силе в присутствии других. Если кто-то всё же узнавал о ней по какой-либо причине, мы просили их хранить молчание.
— Я бы хотел попросить вас скрывать это от Объединенного Королевства Ханазуо, как только вы узнаете о ней, — спокойно сказал Стайл.
Седрик согласился, хотя и выглядел всё таким же сбитым с толку.
— Всё это ради нашего союза, а также ради нашего союзника. Я не колеблясь использую свою силу, если это поможет Матушке или моей старшей сестре.
Стайл был не единственным, кто скоро раскроет свою силу. Будучи нашим союзником, Объединенное Королевство Ханазуо узнает о многих особых способностях, принадлежащих нашим рыцарям и королевской семье. Стайл рассказывал всё это с тихим достоинством, подобающим перворожденному принцу нашего королевства. У меня сложилось впечатление, что его добрая улыбка была специально заготовлена для этого момента.
— Я уже подтвердил «координаты» Объединенного Королевства Ханазуо и Церсиса.
По сигналу Стайла капитан Каллум и Третий отряд собрались вокруг него. Собственные горничные и стражники Седрика также столпились вокруг своего принца, держа все его вещи.
— Я обладаю особой силой телепортации, — без лишней помпы раскрыл Стайл. — Если я знаю координаты, я могу мгновенно перенестись туда сам или перенести всё, к чему прикоснусь.
Впервые Стайл использовал эту силу перед свидетелями шесть лет назад. И это был лишь второй раз, когда он демонстрировал свои способности в официальной обстановке. С годами он стал только сильнее: поначалу он мог телепортировать только себя. Теперь же он каждый раз переносил себя и шесть взрослых в выбранные им места.
Последующее объяснение Стайлом его плана было весьма гладким.
— Для начала я хотел бы сопроводить принца Седрика в его замок, взяв наших рыцарей в качестве охраны. Как только мы подтвердим состояние короля, я телепортируюсь обратно, чтобы забрать Матушку. Если Его Величество здоров, они смогут подписать союз прямо там, но если это невозможно, будете ли вы готовы подписать союз в качестве его доверенного лица, принц Седрик?
Тяжело сглотнув, Седрик согласился. Честно говоря, я была впечатлена его способностью поспевать за происходящим.
Затем Стайл повернулся ко мне.
— Отлично. Я отправляюсь в путь, Старшая Сестра. — Из-за заключенного между нами контракта, чтобы отправиться так далеко, ему нужно было мое одобрение.
— Хорошо. Пожалуйста, будь осторожен.
— Надеюсь, вы не против, что мы будем путешествовать без кареты и надлежащих процедур въезда, — сказал Стайл. — Мы вернем вашу карету, когда сами поедем обратно в ваше королевство.
Без лишних слов Стайл начал телепортировать рыцарей Третьего отряда, начиная с капитана Каллума. Седрик и его стражники были ошеломлены зрелищем того, как человек за человеком растворяется в воздухе. Стайл проигнорировал их удивление и следующим делом переместил слуг Седрика. Наконец он протянул руку самому принцу.
— Принц Седрик, пришло время испытать самое быстрое средство передвижения, которое может предложить наше королевство — или, вернее, весь мир.
Седрик побледнел, поднимая дрожащую руку к Стайлу. Он бросил на меня последний взгляд, в его широко раскрытых глазах горел внутренний огонь. Я ободряюще кивнула ему. После этого Седрик собрался с духом, поджал губы и взял Стайла за руку. В следующее мгновение оба принца исчезли.
Они направлялись в страну, которая долгое время оставалась закрытой для внешнего мира: Церсис, в Объединенном Королевстве Ханазуо.
Мы с принцем Седриком телепортировались в мгновение ока. Привычный пейзаж фризийского замка исчез, сменившись совершенно новым видом. Это был Церсис — часть Объединенного Королевства Ханазуо. Вдоль улиц выстроились маленькие кирпичные домики, каждый своего, немного отличающегося от других, оттенка. Я думал, что перенес нас в королевскую столицу, но для сердца королевства этот район казался слишком тихим. Учитывая, что принц Седрик с его набором кричащих украшений прибыл из страны золота, я ожидал увидеть нечто гораздо более броское, чем этот тусклый, сонный городок.
— Принц Седрик!
У ворот замка нашу приближающуюся группу ожидали сенешаль и премьер-министр Церсиса. Они окинули нас, чужаков, подозрительными взглядами, но их тревога сменилась чистым облегчением, когда они бросились к принцу Седрику.
— Мне жаль, — сказал принц Седрик. — Вы отлично справлялись с заботой о королевстве в эти трудные времена. Как Старший Брат?
Он обнял своего премьер-министра и сенешаля, а затем положил руки им на плечи в ожидании ответов. Сенешаль ответил что-то невнятное низким голосом, в то время как премьер-министр лишь опустил глаза в землю. Значит, король Церсиса всё еще был болен.
Когда премьер-министр поднял голову, он кивнул в нашу сторону:
— Кто это?
— Это рыцари из Фризии, а это их перворожденный принц, Стайл Роял Айви, — ответил принц Седрик.
Когда принц Седрик представил меня, я вышел вперед. Все представители Церсиса нервно сглотнули при упоминании названия «Фризия», приветствуя меня с широко раскрытыми глазами и поднятыми бровями.
— Благодарю за представление, — сказал я. — Как и сказал ваш принц, я Стайл Роял Айви. Я прибыл сюда с принцем Седриком по приказу моей матери, королевы Розы. Мы намерены заключить союз с Церсисом и сражаться вместе, чтобы защитить Чиненсис от вторжения.
— Вы серьезно?!
— Принц Седрик добился этого?!
Премьер-министр и сенешаль одновременно вскрикнули от шока, узнав, чего добился их принц.
— Мы бы хотели завершить заключение союза немедленно, если это возможно, — продолжил я. — Договор у меня с собой, так что нам нужно лишь место и разрешение на его подписание. Матушка скоро будет здесь.
Сенешаль кивнул и отправил слуг подготовить подходящее помещение. Затем он прошептал принцу Седрику:
— Пойдемте, навестим короля Ланса.
Если король в данный момент был не в состоянии подписать союз с Матушкой, принцу Седрику пришлось бы подписать его как следующему в очереди на престол. Эта идея не казалась ему привлекательной. Мне оставалось лишь надеяться, что он не струсит, если до этого дойдет.
— Прошу меня извинить, — сказал принц Седрик.
Сенешаль увел принца, в то время как премьер-министр проводил остальных из нас в гостиную. Я поправил оправу очков, провожая его взглядом, стараясь не слишком беспокоиться о том, сможет ли он оказаться на высоте.
Часть меня хотела телепортироваться обратно к Матушке, чтобы она и принц Седрик могли подписать договор прямо сейчас, но риск был не оправдан. Если принц Седрик пойдет на попятную, увидев жалкое состояние короля, это может завести всё в тупик. В таком случае мне, возможно, придется прибегнуть к некоторым грязным методам, чтобы заставить принца Седрика подписать союз. Матушке не нужно было становиться свидетельницей подобного.
Мы некоторое время ждали в гостиной, прежде чем дверь тихонько отворилась снова. Я резко поднялся на ноги, когда вернулся принц Седрик. Его голова была опущена, а лицо стало бледнее обычного. Глаза были темными и потухшими.
— Король... всё еще очень болен. — Безжизненный голос принца Седрика разнесся по погруженной в тишину комнате. — Не думаю, что он сможет справиться с заключением союза.
Значит, он и впрямь собирался отступить.
— Мне жаль это слышать, — сказал я ему. — Однако...
В тот самый момент, когда я уже собирался настоять на том, чтобы он взял инициативу на себя и сам занялся союзом, принц Седрик перебил:
— Вместо этого...
Я дважды моргнул, когда он поднял голову и сделал глубокий вдох, чтобы его голос зазвучал твердо и уверенно, когда он заговорил снова.
— В качестве доверенного лица короля я, Его Высочество Седрик Сильва Лоуэлл, второй принц Церсиса, обращаюсь с официальной просьбой: пожалуйста, доставьте королеву Розу в замок.
Передо мной стоял истинный принц. Его решительные слова эхом разнеслись по комнате. Он выпрямился и ударил кулаком себя в грудь. Вся мрачность исчезла с его лица, сменившись жесткой решимостью. В его глазах горела целеустремленность, подобающая принцу.
— Союз официально заключен. Через четыре дня наши рыцари прибудут в качестве подкрепления. Пусть наши королевства свяжет долгая дружба.
Как только я телепортировал Матушку в Церсис, Фризия и Церсис окончательно оформили свой союз. Завтра наши рыцари покинут Фризию, а я вернусь в эту страну вместе со Старшей Сестрой и остальными.
— Примите мою глубочайшую благодарность!
Принц Седрик склонил голову перед Матушкой, крепко пожимая её руку. Когда он поклонился, все чиновники вокруг последовали его примеру, демонстрируя надлежащие придворные манеры. Это заставило меня подумать, что склонность принца Седрика к возмутительному поведению была лишь его вопиющим недостатком характера, а не чертой всего его народа.
Я тихонько вздохнул через нос. Многочисленные браслеты принца Седрика звякнули, когда он пожал руку Матушке. Его ожерелье выскользнуло из-под рубашки, когда он склонил голову. Он был словно бриллиант среди гальки в этом городе, куда более кричащим, чем всё вокруг. И всё же в тот момент, когда он решил взять на себя мантию королевской власти и выступить в роли доверенного лица короля, он повел себя так, как подобает его титулу.
— Нам пора возвращаться домой. Я буду молиться за вашу удачу в битве и за выздоровление вашего короля, — сказала ему Матушка.
Дядя Вест также завершил свою беседу с премьер-министром и сенешалем Церсиса. Нам больше ничего не оставалось, кроме как вернуться домой. Командир Родерик попрощался с чиновниками, после чего я взял его и вице-командира Кларка за руки и телепортировал их прочь.
Одного за другим я переправлял членов Третьего отряда домой. Когда их осталось всего пятеро — включая капитана Каллума — я остановился. Натянув улыбку, я обратился к принцу Седрику.
— Кстати... Прошу прощения, принц Седрик, но могу я попросить вас уделить мне минутку? Это не займет много времени.
Озадаченный, принц Седрик склонил голову, но тем не менее согласился. Я попросил рыцаря передать Матушке, что вернусь после разговора с принцем, а затем телепортировал оставшихся рыцарей, оставив капитана Каллума лишь для защиты.
— Не могли бы вы немного сопроводить нас, капитан Каллум? — спросил я.
— Как пожелаете. — Разумеется, самый выдающийся рыцарь ордена не проявил ни капли колебаний при этой неожиданной просьбе.
Я поблагодарил его, а затем встретился взглядом с принцем Седриком.
— Пожалуйста, проводите нас в покои Его Величества немедленно.
— Что?!
Я говорил тихо, но удивление принца Седрика вырвалось наружу. Вероятно, он не ожидал, что кто-то захочет навестить полностью прикованного к постели монарха. К тому же это была не самая вежливая просьба. Я понимал, что немного перегибаю палку. И всё же мне нужно было сдержать обещание.
Ранее, по пути к рыцарям, чтобы отдать им приказы, у меня выдалась короткая минутка наедине с Прайд в ожидании нашей кареты. Действуя быстро, она притянула меня к себе и прошептала на ухо срочную просьбу: «Стайл, я бы хотела кое о чем тебя попросить, но это секрет. Это касается Церсиса...»
Я согласился, и теперь пришло время привести план в действие.
— Я лишь хочу подтвердить его состояние, — сказал я принцу. — Если вы проводите меня в покои Его Величества, я задержусь там всего на секунду или две.
— Вам нужно подтвердить его состояние? — недоверчиво переспросил принц Седрик.
Теперь не только он смотрел на меня с подозрением — его слуги тоже. Однако мне нужно было просто продолжать давить, особенно если я хотел покончить с этим.
Так же, как Прайд шептала мне, я прошептал прямо на ухо принцу Седрику.
— Принцесса Прайд настояла, чтобы я своими глазами убедился в состоянии прикованного к постели короля. Прошу прощения. Знаю, это дурной тон.
Принц Седрик в недоумении отстранился от меня. Он открыл рот, словно собираясь что-то мне сказать, но тут же закрыл его. Его голова на мгновение поникла, прежде чем он снова её поднял.
— Следуйте за мной, — тихо сказал он, надев маску спокойствия для своих слуг. Он повернулся, звеня украшениями, и повел нас к королю.
Значит, упоминание Прайд заставляет его делать то, что я хочу. Интересно.
Мне было неловко втягивать в это имя Прайд, но это не было откровенной ложью. К тому же было ясно, что принц Седрик начнет действовать, стоит мне только упомянуть её. Возможно, он всё еще чувствовал вину за то, как обошелся с ней во Фризии. Или просто пытался отплатить ей за то, что она поддержала его дело перед Матушкой. В любом случае это принесло мне желаемый результат.
Его стражники и горничные сверлили меня взглядами всё время, пока я шел за ним, но я просто смотрел вперед, сохраняя на лице нейтральную улыбку. От комнаты для подписания до опочивальни короля было недалеко; сам замок был не очень большим по сравнению с нашим. По словам принца Седрика, всё здание состояло из старого южного крыла, которое уже редко использовалось, центральной части и северного крыла. Сейчас мы направлялись в северное крыло и остановились перед одной из дверей, пока принц Седрик переговаривался со стражниками снаружи.
Когда стражники открыли дверь, мы вошли в большую комнату, обставленную богато украшенной золотом и драгоценными камнями мебелью. Шторы были задернуты, и даже эти сверкающие сокровища потускнели в полумраке. Горничные и стражники обступили постель короля Церсиса. При приближении принца Седрика они все поклонились и расступились.
То, как непринужденно принц Седрик отпустил стражников, как он взял ситуацию под контроль, выступая в роли доверенного лица своего брата, даже то, как он вел нас по замку — всё это так отличалось от того принца Седрика, которого я видел во Фризии. Что же послужило толчком к столь разительной перемене в этом человеке? И это не казалось мне притворством. К тому же Артур не заметил никакой фальши, а он куда лучше меня умел подмечать подобные вещи. Могли ли обе версии принца Седрика быть в какой-то мере настоящими?
Мы последовали за принцем к кровати короля. Как утверждалось, король Ланс страдал от «внезапной болезни», но то, что я увидел воочию, оказалось совсем другим.
— Что с ним...? — Незаконченный вопрос сорвался с моих губ, повиснув в воздухе. Капитан Каллум в шоке прикрыл рот рукой. Я отшатнулся.
Неужели это и правда просто болезнь?
Король смотрел в пустоту, его глаза были широко раскрыты и остекленели. С его губ то и дело срывались хриплые вздохи и стоны, словно какая-то невидимая сила душила его прямо у нас на глазах. Время от времени он слабо бормотал: «Прекрати... Нет...» Пленка пота покрывала его лоб и шею. Даже лежа в постели, он дергался и дрожал. Королю было так больно, а он ведь даже ничего не делал. Мне было больно смотреть на него.
В довершение всего, он был истощен. Щеки впали, а конечности были хрупкими. Его костлявые руки тянулись к чему-то невидимому. Это была не какая-то телесная болезнь — это было чистое безумие.
Интересно, подумал ли капитан Каллум о том же?
Что же могло довести короля до такого состояния? Вторжение Коуплендии, исчезновение брата, угроза со стороны Раджи... Но даже несмотря на всё это, его лишенное разума и болезненное состояние повергало в шок. Всё, что принц Седрик сказал Матушке, — это то, что его брат болен. Теперь я видел, что это была ложь. Должно быть, Прайд с самого начала знала, что это нечто большее, чем просто болезнь. Вот почему принц Седрик согласился, когда я упомянул её.
Последний человек покинул комнату, и дверь с глухим стуком закрылась. Когда нас осталось только трое, принц Седрик медленно заговорил.
— Он в таком состоянии уже тринадцать дней. Даже когда его глаза открыты, больше ничего не меняется. — Он нежно вытер лоб брата тканью, оставленной горничными. — Ему дают столько еды и воды, сколько могут, но этого всё равно недостаточно. Его тело чертовски огромное. — Когда его губы слегка изогнулись в подобии улыбки, огонь в глазах принца Седрика вспыхнул и погас. Его речь стала менее формальной, когда гнев, а затем и горе взяли над ним верх.
Это напомнило мне тот первый раз, когда он вернулся после того, как проведал короля. Я наконец-то понял, почему он не мог скрыть потрясения от увиденного. И всё же ему удалось взять себя в руки и встретиться со мной. Когда он только прибыл во Фризию, я считал его не более чем глупцом, но, похоже, это была не вся история.
— Мне очень жаль, — сказал я, прежде чем осознал это.
Я планировал лишь увидеть короля и тут же отправиться обратно во Фризию. Однако теперь я чувствовал себя обязанным стать свидетелем правды, даже если просто сыпал соль на раны принца. Я склонил голову, извиняясь за то, что заставил его показать нам это, но принц Седрик покачал головой.
— Нет, мне жаль, что вам пришлось увидеть нечто столь ужасное, — сказал он мне. — На самом деле я благодарен вам, принц Стайл. Благодаря вам я смог увидеть брата гораздо быстрее, чем рассчитывал. — Он говорил натянуто, очевидно, расстроенный тем, что посторонние видят его семью в таком виде.
Я поклонился ему.
— Хорошо. Я вас покину.
— Через четыре дня я буду молиться за ваш успех, — ответил принц, отвечая на поклон.
На этот раз, когда я приблизился к уху принца Седрика, он сразу же наклонился.
— Я также хотел бы попросить вас скрыть этот визит, равно как и мою особую силу, — прошептал я так, чтобы капитан Каллум не услышал.
Я надеялся, он поймет, что я не просто прошу его сохранить мою тайну. Я также извинялся за то, как принудил его к этому, прикрываясь именем Прайд. Как её стюард, я был обязан действовать добросовестно.
— Мы со Старшей Сестрой вернемся сегодня вечером, — добавил я. — Если вы захотите вскоре снова поговорить с Его Величеством, то, пожалуйста, приходите сюда один.
Принц Седрик замер, осознав смысл моих слов. Он моргнул, его лицо застыло в замешательстве. Я вернул себе привычное выражение лица и стал наблюдать за его реакцией.
— Это меньшее, чем мы вам обязаны за доверие, которое вы нам оказали, — сказал я. — И я... и Старшая Сестра.
С этими словами я протянул руку назад, к капитану Каллуму, готовясь телепортировать нас обоих домой.
— Мм! Нгх! Мм! М-мф!
Внезапно король застонал, издавая бессвязные звуки. Среди них прозвучало несколько хриплых, отчаянных слов.
— Ханазуо... Чиненсис... Защити их... Защити их! Йохан...
Мы с капитаном Каллумом молча наблюдали за тем, как принц Седрик пытается успокоить короля. «Я знаю», — пробормотал он. То нежное внимание, с которым он заботился о брате, рассказало мне всё, что нужно было знать о его намерениях.
— До следующего раза.
Поклонившись, я наконец телепортировал нас домой, ни на секунду не отводя взгляда от принца. Что-то в его огненных глазах всё еще пылало недосказанным.
— Когда мы вернемся во Фризию, Вал?
— А?
Я посмотрел на Кемета, который подал голос как раз в тот момент, когда я потянулся за одной из двух последних бутылок выпивки. Мы с ним и Сефек сидели у костра в прериях, на какой-то ничейной земле. Чтобы ответить, мне пришлось промычать что-то с куском шкварчащего мяса во рту.
Сефек оживилась. Закончив есть, она использовала свою особую силу, создав струйку воды, чтобы вымыть руки.
— Примерно через неделю или около того, — сказал я.
Мы только что закончили доставлять три письма, с которыми нас отправила Прайд. Ответов придется подождать, так что в конечном итоге нам нужно будет снова вернуться в эти страны. Иногда мы могли забрать ответ сразу же; в других случаях, как сейчас, на это уходила неделя, а то и больше.
Я был не против коротать время ожидания там, куда нас заносило, но на этот раз место оказалось не очень-то дружелюбным. Очевидно, они полагались на рабский труд, хотя и считались союзниками Фризии. Как и в Анемоне, торговля человеческими жизнями за деньги здесь была официально запрещена, но работорговля и контрабанда живым товаром всё равно процветали. Они граничили с колонией Раджи, так что эта мерзкая практика всё равно просочилась сюда. Желая держаться от всего этого подальше, я решил запастись едой и выпивкой и увезти нас всех сюда, чтобы разбить лагерь на природе.
Когда Кемет сказал, что хочет поскорее вернуться во Фризию, я спросил:
— А тебе-то какая разница?
Кемет опустил глаза на еду, которую всё еще держал в руках.
— Ну, когда мы видели Госпожу в последний раз, казалось, что на нее столько всего навалилось. Я как-то волнуюсь…
Я поморщился. В наш последний визит в замок Прайд сказала что-то о том, что ненавидит принца Седрика. А потом выскочила из гостиной как раз в тот момент, когда туда вошел Стайл. Она явно была расстроена.
Но я лишь пожал плечами и сказал:
— Кому какое дело? Держу пари, она просто опять сует нос в чужие дела.
— В чьи дела? — возмутилась Сефек. — Этого принца из Ханазуо?! Даже несмотря на то, что она сказала, что ненавидит его?
— Ага, этого мелкого паршивца. Тьфу!
Я выплюнул кость, попавшуюся в мясе, и откупорил следующую бутылку выпивки. Глаза Сефек расширились. Прайд была не из тех, кто разбрасывается словами о ненависти к людям, так что это было серьезно. Этот принц должен был быть редкостным и никчемным придурком, чтобы так ее взбесить. Я всё еще ясно помнил, как побледнело ее лицо перед тем, как она выбежала из гостиной.
Впрочем, меня всё это не касалось, и я не собирался мчаться во Фризию только для того, чтобы проведать принцессу. В последнее время мне казалось, что я вижу ее лицо всё реже и реже. Я не хотел гоняться за ней только для того, чтобы потом околачиваться без дела, ожидая, пока она закончит ту или иную свою задачу.
Я откинулся на валун, хлестая выпивку. Несмотря на то, что днем было тепло, ночь обещала быть холодной и ветреной. Нам придется прижаться друг к другу, чтобы согреться. Несмотря на ревущий костер, грязь вокруг, наши покрытые песком одеяла и громоздкие куртки, ночевка под открытым небом в холод всегда означала, что Сефек и Кемет будут льнуть ко мне, спасаясь от стужи. Сефек уже доставала свое пыльное одеяло и пододвигалась ближе.
Со вздохом я повернулся к Кемету и свернул разговор.
— Как доешь, я потушу костер.
Запаниковав, Кемет принялся жадно рвать зубами свой ужин.
— Притормози, а то опять подавишься, — предупредил я его.
— Это ты виноват, Вал, сам же его торопишь! — крикнула Сефек. Она уже готовилась использовать свою силу, чтобы плеснуть мне водой прямо в лицо.
Но прежде чем она успела это сделать, я прищурился, вглядываясь в окружающую нас темноту.
— Чего надо? — прорычал я.
Какая-то тень приблизилась. Я вздернул бровь, злобно ухмыляясь незваному гостю. Сефек и Кемет мгновенно поняли, что моя враждебность направлена не на них, и громко сглотнули. Их маленькие глазки попытались разглядеть то, на что я так свирепо уставился.
Я размял шею, раздраженно цокнул языком и поднялся на ноги. А затем оскалил зубы, готовясь к схватке с тем, кто бы ни пытался к нам подкрасться.
Тогда я еще не знал, что именно в этот момент наши курьерские дела прервутся... и мы исчезнем.
После того как Седрика вернули в Церсис, Стайл и Матушка вернулись домой, чтобы начать приготовления к завтрашнему дню. Весь замок был вовлечен в работу, чтобы обеспечить успех нашей оборонительной миссии.
Давно пора было спать, но я сидела без сна в своей комнате, всё ещё в платье вместо пижамы. Я смотрела в окно, пытаясь разглядеть в скудном лунном свете хоть какие-то признаки моих гостей. В тот момент, когда они телепортировались в мою комнату, меня охватило чувство вины.
— Стайл, Артур, простите, что беспокою вас так поздно, — сказала я им двоим, прекрасно зная, что завтра им предстоит отправиться на миссию.
— Всё в полном порядке. Прости, что я так долго, — ответил Стайл с теплым выражением лица.
Артур, облаченный в тяжелый плащ, решительно покачал головой.
— Нет, это из-за меня мы опоздали! Так мы отправляемся прямо сейчас, верно?
— Да, — сказала я. — Но мне так неловко, что я свалила на вас эту просьбу так неожиданно.
Я склонила голову, настаивая на извинениях. Я организовала всё это поспешным шепотом, и всё же они бросились на помощь без малейших колебаний. Даже сейчас они улыбались, ожидая моих указаний.
— Если уж на то пошло, я был очень счастлив, что ты сразу же обратилась к нам, — сказал мне Стайл.
Артур энергично закивал в знак согласия, и я не могла не улыбнуться им в ответ.
— Я ведь обещала, не так ли? — сказала я.
«Пообещай мне, что в следующий раз ты положишься на нас, независимо от того, нужны мы тебе или нет».
Я дала это обещание Стайлу год назад, после того как непреднамеренно напугала его своей безрассудностью. Я поклялась, что в следующий раз, когда мне понадобится помощь, я обращусь к нему.
Хоть её здесь с нами и не было, я рассказала о сегодняшнем плане и Тиаре. Я думала, она захочет пойти с нами, как и на оборонительную миссию, но она лишь предупредила меня быть осторожнее с Седриком и держаться рядом со Стайлом и Артуром.
— Отправляемся, Старшая Сестра?
При этих словах Стайла Артур накинул капюшон. Я никогда раньше не видела его в плаще. Он сказал, что одолжил его у вице-капитана Эрика, чтобы мы могли скрыть особую силу Артура.
Я кивнула Стайлу, и он взял нас за руки.
— Для начала отправимся в замок Церсиса, где мы сможем найти Седрика, чтобы он отвел нас в...
— Нет, — перебил Стайл. — Он уже показал мне опочивальню короля, так что я могу телепортироваться прямо туда. Уверен, принц Седрик тоже будет там.
— Показал?! — воскликнула я не подумав.
— Да. Поскольку ты вчера попросила нас спасти короля Церсиса, я решил, что мне будет проще сначала побывать там самому.
— Ага. Вот почему я опоздал; я ходил одолжить этот плащ, чтобы помочь, — добавил Артур. — Я собирался сразу же найти Стайла... Извини, что так задержался.
Стайл ухмыльнулся, совершенно не раскаиваясь, в то время как Артур виновато склонил голову. Я хихикнула, когда его длинный серебристый хвост выбился из-под капюшона.
— Спасибо тебе, Стайл, — сказала я. — И тебе не за что извиняться, Артур. Это замечательно, что ты взял на себя труд одолжить этот плащ.
Артур пытался поправить капюшон, чтобы спрятать волосы. Я встала позади него, чтобы собрать его хвост в пучок — так будет проще удержать волосы под капюшоном.
— Я рада, что обратилась прямо к вам двоим. Мне стало намного легче после того, как я с вами поговорила.
Все тревоги покинули мой разум, как только они согласились мне помочь. Я знала, без тени сомнения, что всё обойдется.
— Умница, Стайл, — сказала я, погладив его по волосам. Я не ожидала, что он получит доступ к опочивальне короля еще до нашего сегодняшнего визита.
Он пока не мог телепортироваться прямо к Седрику, поэтому я предполагала, что нам придется красться по замку. Но и Стайл, и Артур сделали куда больше, чем я просила. Мне хотелось броситься им на шею, но сейчас было не время.
— Ладно, давайте отправимся в... э-э, Стайл? Артур?!
Как раз когда я предложила отправляться, я поняла, что оба моих спутника стоят совершенно неподвижно, словно заледенели. Румянец залил щеки Стайла. Он прикрыл рот одной рукой, а лоб — другой, как будто так сильно нервничал из-за этой миссии, что ему стало дурно. Артур натягивал капюшон так, словно хотел натянуть его на самое лицо и спрятаться. Капюшон скрыл его в тени, но я всё равно услышала, как он пробормотал: «Мои волосы...»
Может быть, пучок — это не совсем в его стиле.
— Э-э... Отправляемся, Старшая Сестра, — произнес наконец Стайл.
— Прости! Я в порядке, — выдавил Артур.
Мы снова взяли Стайла за руки. В одно мгновение моя знакомая спальня закружилась и исчезла перед нашими глазами.
Первое, что я увидела, была гигантская кровать. На ней спал мужчина. Судя по его внешности и украшенной золотом мебели вокруг нас, это должен был быть король. В комнате плясало пламя лишь нескольких маленьких свечей, отбрасывая золотистый свет на волосы мужчины и многочисленные украшения в покоях.
Седрик находился рядом с королем. Он нас еще не заметил. Принц стоял на коленях на полу рядом с кроватью, вместо того чтобы сесть на стул. Он опирался локтями на постель брата, сложив руки вместе, словно погруженный в глубокую молитву — и, возможно, так оно и было. Он прижался лбом к сплетенным пальцам, такой неподвижный, что казался картиной. От этого зрелища у меня защемило сердце.
— Седрик, — мягко позвала я.
Он не отреагировал. Я попыталась снова, на этот раз громче, а затем осторожно коснулась его плеча.
Седрик вздрогнул от малейшего прикосновения. Он заморгал, глядя на меня, казалось, готовый вот-вот расплакаться. Горе исказило его красивое лицо, когда он стиснул зубы. Его пламенные глаза были полны страха и скорби. Это не так уж сильно отличалось от того, как выглядел премьер-министр Гилберт у постели своей жены четыре года назад.
Наше внезапное появление, казалось, ничуть не обеспокоило Седрика. Он смотрел на меня какое-то время, а затем слезы облегчения задрожали в уголках его глаз.
— Прайд, — выдохнул он.
Всё было в точности как тогда. У него было то же самое выражение лица, что и в тот день, когда он получил письмо из своего королевства. Всё его тело умоляло, не произнося ни слова: «Спаси меня».
Я тут же откликнулась.
— Теперь всё будет хорошо, — сказала я, положив руку ему на плечо. Затем я оглянулась на Артура.
Седрик, казалось, впервые заметил в комнате кого-то еще, кроме меня.
— Кто это? — спросил он, взглянув на Артура в плаще.
— Я не могу этого раскрыть, — ответила я ему. — Пожалуйста, сохрани эту встречу в тайне от обоих наших королевств. Ты не должен говорить даже моей матери. Ни одна живая душа не должна знать, что мы были здесь.
При этих словах Стайл похлопал Артура по спине — настала его очередь действовать.
Артур бесшумно подошел к королю; его лицо скрывал капюшон. Король Ланс смотрел в потолок, его глаза были открыты, но ничего не видели, блуждая без цели. Впалые щеки придавали ему изможденный вид. Даже его руки были тонкими и хрупкими.
В тот момент, когда Артур потянулся к нему, Седрик вскочил на ноги, но я сжала его плечо.
— Всё в порядке, — сказала я с легким нажимом. Он сжал руки в кулаки, но остался на месте.
[[image:/storage/reader-images/7acc83c0793a81712863282a26dadcbc8296e25f.png]]
Артур мягко положил руку на открытые глаза короля, осторожно закрывая их. У меня сжалось сердце, пока я смотрела и ждала, встревоженная видом короля, похожего на труп. Затем Артур беззвучно коснулся его лба.
Артур обладал силой исцелять болезни. К счастью, благодаря моей прошлой жизни я понимала, что подобное расстройство — это медицинский диагноз, психическое заболевание. Артур должен был суметь вылечить его, как и любой другой недуг, пусть даже лишь временно.
Пока Артур поглаживал лоб короля, его дыхание выровнялось. Король Ланс откинулся на подушки, словно расслабившись впервые за несколько недель. Он больше не хватал воздух так жадно и не так сильно потел. Его сильная дрожь утихла, и теперь он лежал в постели обмякший и умиротворенный.
Это произошло даже быстрее, чем когда Артур исцелял Марию. Артур уже отнял руку. Но Седрик, казалось, впитал в себя всё то напряжение, которое покинуло тело короля. Он моргал широко раскрытыми глазами, у него отвисла челюсть, пока он пытался осмыслить сцену, развернувшуюся перед ним.
— Старший Брат, ты меня слышишь? — хрипло спросил Седрик.
Король вздрогнул, и его глаза медленно открылись, словно он просто пробудился от безмятежного сна.
— Старший Брат! Ты... узнаешь меня?! — Седрик пытался сохранять спокойствие, но, задавая вопрос, наклонился ближе к брату.
Король Ланс какое-то время ошеломленно смотрел в пустоту, прежде чем моргнуть и наконец сфокусировать взгляд на Седрике. Он поднял отяжелевшую руку и положил ладонь на голову Седрика.
— Седрик... — прохрипел он. — Ты вернулся? — Едва заметная тень улыбки коснулась его губ.
И тогда слезы Седрика пролились. Он крепко стиснул зубы и смахнул влагу, но она продолжала течь, пока он смотрел на своего брата. Затем он поднял руку и негнущимися пальцами схватился за челку. С судорожным стоном он зажмурился изо всех сил, но этого оказалось недостаточно, чтобы остановить поток. Каждый раз, когда он поднимал руку, чтобы вытереть слезы, его браслеты тихонько позвякивали.
— В чем дело? — спросил король Ланс. Должно быть, он не осознавал, что с ним произошло — что несколько недель назад он потерял рассудок.
Я решила переключить внимание короля на себя, пока Седрик пытался взять себя в руки.
— Ваше Величество.
Король Ланс тут же повернулся ко мне. Он напрягся, его глаза округлились.
— Кто вы...?
Стайл шагнул вперед, чтобы ответить вместо меня.
— Для меня честь встретиться с вами, Ваше Величество. Меня зовут Стайл Роял Айви, я перворожденный принц Фризии. А это Прайд Роял Айви, перворожденная принцесса.
— Что?! — Он отбросил одеяло, которое сползло на пол, и сел в постели. Его покрасневшие глаза загорелись от осознания. — Принцесса Прайд?! Из Фризии?!
Я понимала его недоверие. Насколько он помнил, его королевство не имело никаких отношений с Фризией, не считая предстоящих переговоров о союзе и того факта, что его младший брат сбежал, чтобы навестить нас.
— Седрик! — ахнул король. — Неужели ты...?! Погодите! Какой сегодня день?! Что происходит?! Как Йохан... Как Чиненсис...
— Пожалуйста, успокойтесь, Ваше Величество. Нам бы не хотелось, чтобы кто-то вас услышал, — произнес Стайл.
Король медленно приходил в себя, вникая в происходящее. Его глаза только расширялись. Он коснулся своего горла, которое, должно быть, пересохло после столь долгого бездействия, и Седрик бросился за водой для него. Поскольку он всё ещё прижимал одну руку к глазам, принц в своей спешке едва не пролил её. Король Ланс рефлекторно схватил стакан, осушив его залпом. Выпив воду, он тяжело выдохнул, его плечи и лицо немного расслабились.
— Как вы, возможно, уже знаете, я Ланс Сильва Лоуэлл, король Церсиса, одной из половин Объединенного Королевства Ханазуо, — выдавил он. — Я приношу извинения как за позднее представление, так и за то, что предстал перед вами в столь плачевном состоянии.
Король Ланс низко склонил голову. Несмотря на то, что на нем не было ничего, кроме пижамы, его осанка была безупречно королевской.
— Могу я попросить вас объяснить текущую ситуацию?
Его малиновые глаза, такие же, как у Седрика, смотрели на нас ясно и уверенно. Глубокий, чистый тембр его голоса не имел ничего общего с хрипами прикованного к постели человека, которые мы слышали всего мгновение назад.
Стайл кивнул.
— С удовольствием.
Пока Стайл всё объяснял, король Ланс пытался сохранять самообладание, но шок всё же проступил на его лице.
Во-первых, король провел дни в тисках безумия. Седрик прибыл в наше королевство для переговоров о союзе, который он заключил лишь сегодня в качестве доверенного лица короля здесь, в Церсисе, с Матушкой. Кроме того, Чиненсис расторг союз с Церсисом. В довершение всего, Коуплендия сдвинула крайний срок вторжения на более раннюю дату, и это произошло уже десять дней назад.
Я волновалась, что этот шквал плохих новостей может снова пошатнуть рассудок короля. Он прижал руку к голове, молча впитывая слова Стайла. Пока король осмысливал услышанное, Стайл настоятельно попросил его сохранить наш сегодняшний визит в тайне, даже от Матушки.
Король Ланс лишь кивнул. Казалось, он всё еще обдумывает информацию.
— Перво-наперво...
Он протянул руку и схватил Седрика за плечо, резко притянув младшего брата к себе. В шоке Седрик рухнул прямо на короля.
— Идиот! — крикнул король Ланс.
Шмяк!
Король Ланс стукнул Седрика по голове сжатым кулаком.
Седрик застонал и вскрикнул:
— За что?!
Брат сильно дернул его за золотистые волосы.
— За то, что покинул королевство без единого слова! И за то, что заключил союз в качестве моего представителя без разрешения! Я бы послал за тобой стражу, если бы Йохан меня не остановил! — Король Ланс свирепо посмотрел на Седрика, на одном дыхании выпалив список его проступков.
— Я должен был что-то сделать, — ответил Седрик. — Ты не мог! Кто еще пошел бы и заключил союз с...
— Принцесса Прайд! Принц Стайл!
Король Ланс переключился на нас. Всё еще держа Седрика за волосы, он низко пригнул голову младшего брата, чтобы они оба отвесили поклон. От этого движения его кулон выскользнул из-под рубашки, и я чуть не ахнула, узнав его.
— Не могу представить, сколько хлопот доставил вам мой глупый брат... — продолжил король Ланс. — Ему всё еще не хватает должного образования, и я уверен, что всё то время, что он был с вами, вы находили его поведение весьма грубым.
Как я должна реагировать, когда чужеземный король склоняет передо мной голову?! Теперь я уж точно не смогу рассказать ему обо всём, что Седрик натворил за эти три дня! Засуетившись, я замахала руками и заикаясь произнесла:
— П-пожалуйста, не беспокойтесь об этом...
Своим ответом я случайно подтвердила его подозрения.
— Прекрати, Старший Брат! Ты портишь мне прическу! — огрызнулся Седрик.
— Она и так была испорчена, идиот! Просто держи рот на замке!
Король Ланс поднял голову, но продолжал удерживать Седрика в полупоклоне. Должно быть, он был очень силен, раз справлялся с этим даже в ослабленном состоянии. Когда он снова повернулся к нам, на его лице было выражение искренности.
— Я искренне благодарю вас за то, что вы пришли нам на помощь, несмотря на то, что моё королевство до сих пор отказывалось вести переговоры о союзе, — сказал король Ланс. — Теперь, когда мы союзники, я сделаю всё возможное, чтобы поддержать ваши оборонительные усилия. Я также подтвержу договор о союзе своими глазами как можно скорее. — Он бросил взгляд нам за спину, на Артура. — Кстати, а кто он...? — спросил он, слегка нахмурившись при виде человека в плаще, который выглядел настолько подозрительно, насколько это вообще возможно.
Артур просто натянул капюшон на лицо.
— Он тоже из Фризии, — сказала я. — Когда мы услышали, что вы сошли с ума, мы решили обратиться к нему за помощью. Даже моя собственная мать не знает об особой силе этого человека, поэтому я была бы признательна, если бы вы сохранили это в тайне.
— Поверить не могу... — заметил король Ланс, а затем повернулся, чтобы поблагодарить Артура. Какое-то мгновение он бормотал себе под нос что-то об особых силах и качал головой. — Но... почему я сошел с ума?
Очевидно, он знал об инциденте немногим больше нашего. Король Ланс сказал, что мало что помнит после того, как Коуплендия объявила о сокращении сроков. В тот момент он, должно быть, находился под колоссальным стрессом; возможно, это и послужило причиной. И всё же было странно, что он оправился так быстро и легко. Я не ожидала, что его рассудок прояснится настолько скоро.
Даже когда мы рассказали ему обо всём, что произошло в его отсутствие, это не выбило его из колеи, как я ожидала. Как странно...
Более того, хотя после пробуждения он был сбит с толку, теперь, казалось, ситуация полностью уложилась у него в голове. Он воплощал собой идеального, формального и вежливого короля. Неужели силы Артура могли устранить стресс и болезненные воспоминания? Но нет, если бы это было так, то премьер-министр Гилберт не сорвался бы четыре года назад после того, как пожал Артуру руку на церемонии посвящения. Я не могла найти этому объяснения даже со знаниями из своей прошлой жизни. Возможно, его состояние было более излечимым, чем я предполагала. До этого момента я втайне беспокоилась, что, не зная первопричины болезни короля, мы не сможем по-настоящему исцелить её.
В этот момент игры король должен был сойти с ума из-за предательства Фризии и надвигающегося вторжения, но по какой-то причине король Ланс был в полном порядке. Неужели с ним произошло нечто еще более шокирующее, чем предательство Фризии? Или его просто успокоил тот факт, что Седрик дома? Мне так не казалось. Сроки также не сходились по сравнению с тем, что я знала из игры. До сих пор всё происходило в основном в том порядке, который я помнила из ORL: засада, смерть Марии, Леон, заманенный в ловушку. Так почему же это стало единственным исключением?
— Откуда мне знать? Я как раз собирался спросить об этом тебя, — сказал Седрик.
Король Ланс наконец отпустил его. Седрик смерил брата сердитым взглядом, приглаживая волосы, а затем скрестил руки на груди.
— Ты сильно напугал Фаргуса, Дарио и всех остальных. Тебе лучше извиниться перед ними позже, — проворчал Седрик.
— От тебя я хочу слышать это в последнюю очередь, безрассудный принц. В любом случае, я с облегчением слышу, что теперь мы можем положиться на Фризию. Я сам свяжусь с Чиненсисом первым же делом с утра. Я не могу позволить им расторгнуть наш союз без борьбы. Я позабочусь о том, чтобы Объединенное Королевство Ханазуо продолжало жить.
Я кивнула, подтверждая свою готовность сражаться за единство Ханазуо так же яростно, как и сам король.
— Надеюсь, вас ждет успех. Через четыре дня я и мои рыцари прибудем в качестве подкрепления. А пока позаботьтесь о своем здоровье.
Король Ланс склонил голову. Даже с телом, всё еще истощенным болезнью, он излучал силу. Было огромным облегчением видеть, что он так быстро поправляется.
В игре король Ланс был представлен только голосом, его никогда не показывали на артах. Через год, когда начинался сюжет игры, Седрик описывал своего брата как «не более чем плоть и кости». В самом конце рута Седрика король наконец снова открывал глаза — и это была его первая и единственная сцена.
Эта версия короля Ланса была немного ослаблена, но его тело было здоровым, а мышцы оставались в порядке. Он был даже достаточно силен, чтобы прижать Седрика одной рукой. К тому времени, когда я вернусь со своими рыцарями через четыре дня, подозреваю, он полностью восстановится.
Седрик повернулся к нам, но так и не встретился с нами взглядом.
— Прайд. Принц Стайл.
— Да, Седрик? — сказала я.
Он всё еще отводил взгляд, когда попытался заговорить.
— Я должен вас поблагодарить. Не хватит слов, чтобы выразить благодарность за всё, что вы для меня сделали. — Его многочисленные украшения звякнули, когда он поклонился нам.
— Хм. Могу я кое о чем тебя попросить?
Наконец он удивленно поднял взгляд, но согласился на просьбу.
Я шагнула ближе.
— Я не вернусь в Церсис со своими рыцарями еще четыре дня, — сказала я ему, и мой голос прозвучал ниже обычного. — На это время у меня есть для тебя домашнее задание.
Красивое лицо принца напряглось.
— Конечно, что угодно.
Стайл наблюдал за мной со стороны, такой же напряженный. Выдержав паузу, я схватила Седрика за плечи, сжимая их и встречаясь с его огненными глазами. Ему нужно было почувствовать всю тяжесть моих следующих слов — это была не шутка.
Седрик вздрогнул, его лицо застыло. Я уже обращалась к нему подобным образом, но тогда это было из-за ярости. Я успокоила себя вздохом, чтобы говорить тихим и размеренным тоном.
— Тебе нужно учиться!
Седрик моргнул. Его брови сошлись на переносице, когда до него дошел смысл просьбы.
— Что ты такое говоришь?!
— Я хочу, чтобы ты изучил до последнего клочка всю информацию об оборонительных маневрах, как будто от этого зависит твоя жизнь. Неважно, стратегии это, оружие или ловушки. Просто изучи всё! Никогда не знаешь, вдруг нам понадобится твоя помощь как второго принца!
Замешательство, сковавшее лицо Седрика, сменилось подозрением.
— Эм, это... предвидение?
— Это просто здравый смысл! — огрызнулась я. Я не могла рисковать тем, что его глупые поступки поставят под угрозу наши усилия на поле боя. Три-четыре дня учебы в обычной ситуации не сильно бы что-то изменили. То, что я его отругала, конечно, не гарантировало, что он не создаст проблем. Но когда дело касалось Седрика, я должна была сделать всё возможное, чтобы он понял.
— А еще, слушайся своего старшего брата, Его Величество! Понял?! — потребовала я, и он снова непонимающе посмотрел на меня.
— Ладно...
Я рискнула бросить взгляд на короля Ланса, опасаясь, что он сочтет меня самонадеянной из-за того, что я читаю нотации его брату, но он наблюдал за мной лишь с удивлением. В его широко раскрытых глазах не было гнева. Возможно, он счел меня странной. В конце концов, я была принцессой — мне не полагалось издеваться над чужеземным принцем.
Я поспешно извинилась перед Его Величеством, на что он ответил: «Нет, всё в порядке». Но это не помешало смущению обжечь мою шею и щеки.
— Нам пора уходить, — сказал Стайл, вмешиваясь, чтобы спасти меня от моего промаха. — Пожалуйста, не забудьте сохранить сегодняшнюю ночь в тайне. — Затем он протянул руки мне и Артуру.
— Погодите! — окликнул Седрик, бросаясь вперед.
Он направился прямиком к Артуру, который отшатнулся в ту же секунду, как заметил приближение принца из-под капюшона. Но Седрик просто сгреб руки Артура в свои.
— Огромное вам спасибо, — искренне произнес Седрик. — Я не знаю, кто вы... Хм. Вы правда мужчина? С такими руками? Полагаю, вы довольно высоки. Ну да ладно, это не имеет значения! Послушайте, вы спасли моего старшего брата. Если вам когда-нибудь что-нибудь понадобится, приходите ко мне. Если захотите, я даже позволю вам работать на меня.
Седрик продолжал трещать, без фильтра вываливая на Артура все свои мысли. От этого у меня начинала болеть голова. Вообще-то у него уже есть работа. Он мой имперский рыцарь. Даже не зная, кто такой Артур, Седрик должен был предположить, что он один из моих людей. Как этот человек смеет пытаться переманивать кадры в присутствии принцессы? Именно поэтому мы так скрывали силу Артура. Любая страна захотела бы заполучить его, если бы узнала.
Губы Стайла дрогнули, когда он сдержал смешок.
— Не волнуйся, для него это еще лучше, чем обычно.
Я не поняла смысла слов Стайла. Тем временем король обхватил голову руками. Он определенно был зол.
— Я... Я искренне извиняюсь! — воскликнул король. Если бы мы не старались остаться незамеченными, он бы, наверное, сейчас весьма громко отчитывал своего брата.
За неимением такой выволочки Седрик беспечно продолжал:
— Как жаль, что вы не женщина. Будь вы женщиной, я взял бы вас в жены и сделал бы очень, очень счастливой. Но я правда ценю вашу помощь. Мне только жаль, что я не могу посмотреть вам в глаза и назвать по имени! О, я придумал!
Даже в его плаще я видела, что Артур съежился. Седрик крепко сжимал руки Артура, но вдруг отпустил. Артур с облегчением сделал шаг назад. Седрик, казалось, не обратил на это внимания: он снял два золотых кольца с правой руки и вложил их в ладонь Артуру.
— Это немного, но я хочу, чтобы они были у вас. Когда битва закончится, я принесу вам столько, сколько захотите. Я готов дать вам всё, что пожелаете, чтобы выразить свою признательность. Надеюсь, вы снова посетите наше королевство.
Шмяк! Подушка пролетела по воздуху и шлепнула Седрика по голове. Обернувшись к источнику, я увидела, что у короля Ланса не хватает одной подушки.
— Довольно, Седрик, — сказал он. — Ты и так уже навлек на себя достаточно позора.
Лицо короля было ярко-красным, когда он изо всех сил старался сдерживать голос и раздражение. Он снова начал извиняться передо мной и Стайлом, но на этом этапе это начинало вызывать у меня скорее чувство вины, чем облегчение.
— Что ты имеешь в виду?! Я выражаю ему самую искреннюю благодарность, на которую только способен! — запротестовал Седрик, хватаясь за голову. — Не волнуйся! Он очень высокий, так что явно не из королевской семьи Фризии!
Как мне удержаться, чтобы не влезть в этот разговор и не поставить Седрика на место прямо сейчас?
Но, как и требовал король Ланс, Седрик лишь еще раз поблагодарил Артура и отступил от него. На этот раз Артур протянул руку и схватил Седрика, чтобы остановить его. Он попытался всунуть кольца обратно Седрику в руку, словно умоляя принца, что не может принять такой дар, но Седрик настаивал.
— Нет, прошу, возьмите их. Этого правда недостаточно. Даже если бы я отдал вам собственные пальцы, это не окупило бы вашей доброты. Прошу прощения, если это невежливо. Но... прямо сейчас это всё, что я могу для вас сделать.
Седрик положил свою руку поверх руки Артура, чтобы не дать ему вернуть кольца. И хотя Артур не мог видеть сложной улыбки на лице Седрика, приглушенный голос принца передавал её.
— Именем Седрика Сильва Лоуэлла я благодарю вас от всего сердца, мой безымянный спаситель.
Голос Седрика звучал тише, чем я когда-либо слышала. Он отвернулся от Артура, а затем вместо этого поклонился мне и Стайлу.
— Принцесса Прайд Роял Айви, — произнес Седрик, — примите мою самую искреннюю благодарность. Когда всё закончится, позвольте мне принести вам официальные извинения.
Я не могла говорить из-за кома в горле. Вчера, когда он получил письмо из Церсиса, он, вероятно, действительно был готов помчаться из Фризии прямиком в эту спальню. Возможно, я могла бы развеять его страхи еще тогда, раскрыв способность Стайла к телепортации и силу Артура исцелять болезни, но я этого не сделала. Я не могла выдать столь тщательно оберегаемые секреты до того, как мы заключим союз. Всё еще оставался небольшой шанс, что за действиями Седрика скрываются шпионы и ловушки, независимо от того, было ли его королевство невиновно во всем этом или нет.
Вот почему я пошла навестить его прошлой ночью. Когда я представила, как он сидит один в своей комнате, не имея ни малейшего понятия о том, что происходит или как мы планируем это исправить, я поняла, что его отчаяние должно быть невыносимым.
Я молча приняла извинения Седрика, не в силах ответить тем же. Это было меньшее, что я могла сделать. Его извинения были оправданны, даже несмотря на то, что мне тоже было за что искупать вину, но я хотела быть уверенной, что выгляжу искренней.
— Я вернусь через четыре дня, — сказала я. — Я полна решимости защитить нашего союзника, Объединенное Королевство Ханазуо.
Король Ланс изучал меня своими пронзительными красными глазами. Мгновение спустя он склонил голову.
Мы попрощались, и Стайл взял нас с Артуром за руки. Седрик ни разу не отвел от нас взгляда.
— Спасибо вам обоим, — произнес он.
Мир мигнул и исчез, и моя знакомая спальня сменила спальню короля Ланса. Я поблагодарила Стайла, когда мы прибыли домой и отпустили руки друг друга.
— Не стоит. Я рад видеть, что Его Величеству теперь лучше. Я знаю, что наша оборонительная миссия через четыре дня — это правильный ход действий.
Я кивнула в знак согласия, вызвав улыбку Стайла. Король Ланс выздоровел мгновенно; для него не составит труда посетить Чиненсис завтра утром.
Артур никак на это не отреагировал; он просто стоял в стороне с натянутым на голову капюшоном. В чем дело? Должно быть, он устал.
Стайл пошел еще дальше и спросил его напрямую:
— Эй, что с тобой? — Он сдернул капюшон Артура, наконец открыв лицо моего рыцаря.
Артур был бледен как призрак. Его лоб покрылся испариной, а губы дрожали. Он выглядел совершенно больным, но просто поднял руки, чтобы показать нам кольца, которые получил от Седрика.
— И что мне делать с такой роскошью?! — воскликнул Артур, бегая глазами между Стайлом и мной.
Я изо всех сил пыталась подавить усмешку. Стайл открыто ухмылялся, пока Артур дрожал перед нами, чувствуя себя совершенно не в своей тарелке. Кольца подпрыгивали и звенели в его руке.
— Довольно красивые кольца, — сказал Стайл. — Вполне логично, ведь они принадлежали принцу королевства, богатого золотом.
Это напоминание заставило Артура содрогнуться. Даже мы со Стайлом были заворожены украшениями, хотя нам чаще доводилось видеть подобные изыски. На первый взгляд они казались простыми золотыми кольцами, но при ближайшем рассмотрении выяснялось, что на каждом из них красуется герб семьи Лоуэлл.
Ну конечно. Они же принадлежали нарциссу. С чего бы им не носить его имя? То, что Артур держал в ладонях, вероятно, стоило больше, чем всё, что носили мы с Тиарой — не говоря уже об остальных аксессуарах Седрика. Однако Артуру я этого не сказала. Ему и без того было не по себе от одного лишь созерцания этих сокровищ.
— Оставь их себе, — сказал Стайл. — Принц Седрик же сказал, что это подарок в знак благодарности, верно?
— Это слишком много! — выпалил Артур. Он крепко сжал руки, чтобы из-за дрожи кольца не упали на пол.
— Тогда почему бы не продать их? За них можно выручить хорошую цену. Это золото из королевства Церсис. Любой торговец сразу это увидит.
— Ни за что на свете я не продам подарок!
Артур такой же честный, как и всегда. Но это ничуть не облегчало ему принятие подарка. Артур был мужчиной, и к тому же рыцарем. Ему такие аксессуары были ни к чему. Кольца только мешали бы ему.
— Тогда, если ты не хочешь их продавать, почему бы не стать церсийским рыцарем, как того хотел принц Седрик? — предложил Стайл. — Не то чтобы твоя ценность могла сравниться с...
— Что?! Нет! Артур — мой рыцарь! — возразила я.
Я не могла просто позволить ему отправиться в Церсис без боя. Даже без своей особой силы Артур много раз спасал меня от опасности. Но более того, Тиара, Стайл и я дорожили Артуром как другом. И даже если сила Стайла позволяла бы нам изредка навещать Артура, королевство, до которого десять дней пути на карете, находилось слишком далеко.
— Если тебя беспокоит твое жалование, я всегда могу обсудить это с Отцом или премьер-министром Гилбертом, — добавила я.
Стайл вскинул бровь, и я вдруг поняла, что его предложение с самого начала было шуткой. Артур замер и вздрогнул, возможно, потому, что был так шокирован моей вспышкой. Стайл переводил взгляд с меня на него и обратно, улыбаясь про себя.
Упс. Я полностью убила атмосферу.
— О! Эм, прости. Я не хотела...
Артур совсем затих, снова спрятавшись в капюшон. Неужели я и правда так сильно его расстроила?
Один лишь Стайл казался забавленным. Он заглянул под капюшон с озорной улыбкой.
— Слышал? Что скажешь?
О нет. Что, если они решат, что я из тех принцесс, которые даже шуток не понимают?
Артур плотнее натянул капюшон на лицо и ничего не сказал. Я правда не ожидала, что так сильно его разозлю. В панике я робко положила руку на плечо Артуру. Как только мои пальцы коснулись его, Артур осел на пол.
— Что?! Эм... Артур?!
Он так зол, что даже не хочет, чтобы я к нему прикасалась?!
Я сделала шаг назад. Стайл прикрыл рот рукой, чтобы скрыть смех, а Артур просто повесил голову.
В отчаянии я попыталась исправить ситуацию.
— П-прости! Я не думала, что это так сильно тебя расст...
— Нет, дело не в этом! Я просто...
Артур повысил голос, чтобы перебить меня, чего он никогда не делал. Он тут же затих, а я замерла, ожидая продолжения.
— Я просто... правда очень счастлив, вот и всё...
Я склонила голову набок. Чему он был счастлив? Тому, что Стайл похвалил Артура, сказав, что он стоит больше этих колец? От такого комплимента любой бы засмущался, но это была правда. Мы ценили Артура гораздо больше, чем какие-то украшения, даже без его особой силы. Он был очень важным человеком для нас обоих, но при этом оставался таким скромным, что, по-видимому, не мог в это поверить.
Я испытала облегчение от того, что он не сердится, поэтому перешла к главной теме.
— Артур, почему бы тебе пока не принять кольца?
Он кивнул из-под капюшона.
— У меня теперь есть кое-что получше колец. Так что да. Хорошо. Я буду беречь их как зеницу ока! Я буду вспоминать этот момент всякий раз, когда посмотрю на них! — Он сжал кольца и поднял их вверх.
Неужели он и правда так рад благодарности Седрика? Что ж, тот был принцем Церсиса, так что это вполне логично. В любом случае, я была просто рада, что теперь он сможет принять подарок.
— Нам, наверное, пора начинать готовиться к завтрашнему дню, — сказал Стайл, его плечи всё еще содрогались от смеха. Я согласилась, и мы все попрощались друг с другом.
Артура покачивало, когда он встал и откинул капюшон. Под ним обнаружилось лицо красное как помидор. Возможно, ему стало жарко, когда пришлось так долго держать его натянутым на лицо. Как только Артур пробормотал пожелание доброй ночи, Стайл телепортировал его из комнаты.
— Я тоже пойду, — сказал мне Стайл, но я остановила его.
— А! Подожди минутку, Стайл.
Он замер, моргая в ответ на мои слова.
— В чем дело?
От его пристального взгляда мне захотелось съежиться, но раз уж я остановила его, нужно было довести дело до конца, поэтому я шагнула вперед и обвила его руками, крепко обнимая.
— П-Прайд, что ты делаешь?!
— Прости, но могу я побыть так немного? — произнесла я, уткнувшись ему в грудь.
Я столько всего пережила, а теперь мне предстояло отправиться на войну. От этого кружилась голова. Последние несколько дней пролетели как одно мгновение, но мои мысли всё это время неслись вскачь. Только когда рядом были Артур и Стайл, я снова могла мыслить ясно и спокойно. Каждое мгновение, проведенное вместе, приносило огромное облегчение.
Всякий раз, когда Седрик спорил со мной, в любой момент, когда я сталкивалась с тем, с чем не могла справиться, даже когда я стала свидетельницей ужасного состояния короля Ланса — сквозь всё это я черпала силу в том, что Артур и Стайл были рядом со мной.
— Пожалуйста... позволь мне эту единственную детскую просьбу, — умоляла я. Завтра мы покинем королевство и отправимся на настоящее поле боя. Мне понадобится вся сила, которую я смогу собрать, чтобы выстоять как наследная принцесса.
Я положила голову Стайлу на плечо, и он обнял меня. Я прижала его к себе еще крепче, и он вздрогнул. Возможно, я сжимала его слишком сильно, но он ответил на объятие. Окутанная его сильным, нежным теплом, я расслабилась, кажется, впервые за последние дни. То, как он поддерживал и успокаивал меня, заставляло его казаться скорее старшим братом, чем младшим.
Через несколько мгновений я ослабила хватку. Стайл последовал моему примеру и опустил руки. Отстранившись от его плеча, я подняла взгляд и увидела, что его лицо разрумянилось. Я подумала, не причинила ли я ему боль, но он всё равно не отводил взгляда.
— Спасибо, Стайл. Мне намного лучше.
Я хотела как-нибудь пошутить о том, что он может сжать зубы и вытерпеть сокрушительные объятия девушки, но сейчас было не время. Вместо этого я просто улыбнулась. Стайл сделал шаг назад и прижал руку ко рту. Он отвел взгляд и поправил черную оправу очков, сказав:
— Могу я спросить тебя кое о чем?
— Конечно.
Его взгляд метнулся обратно ко мне.
— Почему ты... обняла меня так внезапно? Не Артура и не Тиару, а меня?
Я застенчиво почесала щеку. Тиара была моей драгоценной младшей сестрой, а Артур поклялся быть рядом. Но...
— Ты единственный, кто видел меня самой жалкой, Стайл.
Год назад Стайл утешал меня, когда я со слезами ненависти говорила о младших братьях Леона. Я знала, что он примет меня даже в минуты слабости.
Улыбка скользнула по моим губам, когда я призналась в этом. Возможно, мне это просто показалось, но я могла поклясться, что лицо Стайла покраснело еще больше. Неужели он злился из-за того, что его старшая сестра вдруг потребовала к себе особого внимания? Не то чтобы я могла его винить, учитывая, что изначально я обратилась с такой смущающей просьбой об объятиях.
— Мне правда жаль, что я так внезапно об этом попросила, — сказала я. — В следующий раз я буду держать себя в руках. Мне просто нужно было немного приободриться перед...
— Всё в порядке. Тебе не нужно сдерживаться.
Сбитая с толку, я замолчала. Стайл отвернул от меня свое красное лицо, но поднятые брови выдавали то, насколько он сам был удивлен своими действиями. Когда он наконец заговорил, казалось, будто ему приходится вытягивать каждое слово из головы по одному.
— Я... правда очень счастлив... что ты полагаешься на меня. Так что, эм... пока ты этого хочешь... ты всегда можешь...
К концу его голос стих до почти бессвязного бормотания, а взгляд заметался между мной и стеной.
— Спасибо, Стайл, — сказала я. — О, и ты тоже можешь приходить ко мне за поддержкой всякий раз, когда она тебе понадобится, хорошо? — Я хотела, чтобы он знал, что тоже может положиться на меня как на старшую сестру.
— Нет, мне не... — начал он, прежде чем снова прикрыть рот рукой и кивнуть. — Это так нечестно, — пробормотал он себе в ладонь.
Когда я начала расспрашивать, он ответил, что ничего особенного. С еще не сошедшим со щек румянцем он повернулся ко мне и сказал:
— Я пожалуй пойду. — Затем он исчез из моей спальни.
Как только он ушел, я задула свечи в комнате и рухнула на кровать, всё еще в той же одежде. Всё мое тело, отяжелевшее после такого долгого и изматывающего дня, утонуло в матрасе. У меня даже не было сил переодеться. Мэри и Лотте просто придется отругать меня за это утром.
Завтра королевский орден, Артур, премьер-министр Гилберт, Стайл, Тиара и я отправимся в Объединенное Королевство Ханазуо вместе с блестящим авангардным отрядом нашей страны. Эти войска специализировались на дальних переходах, так что я знала, что они доставят нас туда вовремя.
Я перевернулась в постели, мои мысли переключились на Седрика. Я не могла не представлять его совсем одного, пытающегося удержать всю свою страну на плаву до пробуждения старшего брата. Несмотря на свое высокомерное поведение и вопиющую грубость, Седрик был абсолютно искренен, когда благодарил Артура самым проникновенным образом, на который был способен.
— Он через столько прошел, — сказала я вслух.
Эти слова предназначались не только здешнему Седрику. Я также думала о Седрике из игры — далеком принце, которого я не видела целую жизнь. Во время игры его родина была взята в заложники и подверглась манипуляциям ради собственной выгоды королевы Прайд. Это разрушило способность Седрика доверять другим. Единственным человеком, на которого он мог положиться, был его старший брат, находившийся в тисках безумия.
К моменту начала игры Седрик был лишь вторым принцем Церсиса. Он скрывал безумие своего брата от церсийского народа и зарубежных стран, выступая в роли «доверенного лица» короля и всё это время ожидая того дня, когда его брат очнется.
Больше всего на свете он был добросердечным принцем, обожавшим своего старшего брата.
Не волнуйся. Однажды вы двое снова сможете улыбаться вместе. Я не позволю королю Йохану совершить те же ошибки, что он совершил в игре.
— О боже, как же уже поздно.
Я вздохнул, шагая в одиночестве по улицам. Ночь давно опустилась на город, но я всё еще патрулировал улицы после того, как сегодня задержал еще несколько нарушителей, проникших в наше королевство. Они не ожидали, что премьер-министр Фризии возьмет это дело в свои руки, но я не собирался позволять кому-либо проникать в это королевство.
Разминая ноющее правое плечо, я пробормотал: «Должно быть, я старею». Иронично, учитывая, что я мог использовать свою особую силу, чтобы отмотать время назад в любой момент, когда пожелаю. И тем не менее, я хотел стареть вместе со своим близким другом Альбертом, моей женой Марианной и дочерью Стеллой.
Как и предполагалось, все арестованные мной сегодня люди были из Коуплендии. Я приказал королевскому ордену действовать жестче при допросах. В результате мы быстро узнали, что во Фризии прячутся еще только двое нарушителей. Вскоре мы переловим всех крыс, но было бы неплохо покончить с ними до моего отъезда.
Мои ноги автоматически следовали по пути к дому. Я был всего в нескольких метрах от воссоединения с семьей, когда...
— Гилберт Батлер, верно?
Я повернулся на голос, предполагая, что это кто-то из соседей. Мужчина, стоявший передо мной, был одет в низко надвинутую на лицо шляпу и длинное пальто, несмотря на приятное сезонное тепло.
— И кто же вы такой? — спросил я голосом, достаточно холодным, чтобы пробирать до костей. Я прищурился, глядя на этого внезапного незнакомца, хотя уже догадывался, с кем имею дело.
— Вы быстро расправились с остальными, не так ли? — спросил мужчина, игнорируя мой вопрос.
— Верно. — Я не был особо удивлен его появлением. Если уж на то пошло, это только облегчало мне работу — одна из крыс сама пришла ко мне в руки.
Я хрустнул костяшками пальцев, но мужчина лишь улыбнулся и протянул руку.
— Я приказываю вам стать моей пешкой, — сказал он.
Что ж, вряд ли это можно назвать заманчивым предложением. Я ничего не ответил. Он говорил так, словно не было никаких сомнений в том, что я подчинюсь этому «приказу», а значит, у него должен был быть чертовски весомый козырь.
Мужчина расплылся в злобной ухмылке, очевидно, приняв мое молчание за смятение.
— Коуплендия хочет убедиться, что вы не отправите своих рыцарей в Ханазуо. Нам всё равно, что вам придется сделать, чтобы остановить их. Если справитесь, мы вас вознаградим. Кроме того...
Он замолчал, глядя на меня с чистой ненавистью. Он что, ожидал, что я задрожу от страха?
— Если вы сделаете, как я говорю, ваша жена и дочь не пострадают.
Сказав это, он указал на мой дом. Должно быть, ему потребовалось немало времени, чтобы выяснить, какой из них мой. Это был самый обычный дом, защищенный далеко не так хорошо, как замок. В конце концов, я не принадлежал к королевской семье.
Я напрягся. Возможно, обе крысы сейчас были здесь: одна говорила со мной, а другая пряталась. Если это так, вторая могла бы проникнуть в мой дом и похитить мою семью, пока я застрял, разбираясь с мужчиной передо мной.
Когда до меня дошло это ужасное осознание, я сгорбился. Мужчина настороженно наблюдал за мной, ожидая моей покорности.
— Хе-хе... Аха-ха-ха!
Вместо этого я разразился смехом.
Я больше не мог сдерживаться. Крыса склонила голову набок, хмурясь и пытаясь понять, не сошел ли я с ума. Я попытался унять смех, махнув рукой:
— Мои извинения.
А затем мой смех сменился леденящей кровь улыбкой.
Мужчина содрогнулся и сделал шаг назад.
— Что тут смешного?! — потребовал он ответа, сжимая руки в кулаки. Он думал, что преимущество на его стороне, но, возможно, сейчас попытается сбежать.
Я бросился на него без малейших колебаний, схватив за горло. Мужчина ахнул и задергался, но я лишь сжал хватку еще крепче.
— Теперь вас осталось только двое, — сказал я, выкатив на него глаза в безумном взгляде. — Если ты знаешь, чем я занимался всё это время, то твой напарник, вероятно, где-то поблизости и наблюдает за нами. Полагаю, мне следует показать ему, на что я способен.
— Гра-а?! — выдавил мужчина, не в силах произнести ни одного связного слова.
— Ты хотел, чтобы я подчинился тебе в обмен на моих горячо любимых жену и дочь? Ха-ха! Какой скудоумный план, и выложенный без единой тени смущения.
Пока мужчина хватал ртом воздух, я оторвал его от земли. Он пинался, отчаянно пытаясь освободиться, но я даже не вздрогнул.
— Ясно. Ты паникуешь, не так ли? Вы потеряли людей и оружие, вы боитесь Раджи, а Коуплендия на вас давит. Теперь, оказавшись в далекой стране, вы потеряли все средства связи. Каждый день вы гадаете, что происходит и как достичь ваших целей.
Я вкладывал в каждое шипящее слово больше гнева и ненависти, чем мог бы вложить в крик. Мой пленник сопротивлялся с каждой секундой всё слабее, вероятно, уже слишком обессилев, чтобы хотя бы осознать мою маленькую речь.
— Ах... Как глупо. — Мой голос звучал слишком бодро даже для моих собственных ушей. Могу лишь представить, каким чертовски пугающим был сейчас мой взгляд.
[[image:/storage/reader-images/f59fa6610d74992b9fbb71756a554c17938eae55.png]]
Мужчина попытался свирепо посмотреть на меня, пока я с усмешкой наблюдал за его бледнеющим лицом.
— Я не знаю, откуда наблюдает твой напарник, но позволь мне кое-что тебе сказать.
Я лишь слегка ослабил хватку. Отскочив от грани смерти, мужчина с хрипом втянул воздух.
— Одна юная леди — причина всего счастья в моей жизни. Даже если бы ты отдал мне всё до последнего в Коуплендии или даже весь мир, это не шло бы ни в какое сравнение.
Я снова сжал пальцы, наслаждаясь тем, как мужчина дергается и задыхается. Нарушитель зашарил по куртке, пытаясь достать оружие — вероятно, пистолет, — но я свободной рукой раздробил ему запястье. Он взвыл от боли.
— Как ты знаешь, я люблю свою дорогую жену и дочь, — продолжил я. — Но свою жизнь я уже посвятил кое-кому другому.
Я сжал хватку еще сильнее, затыкая его крики.
— Я здесь только благодаря спасению, которое получил в тот день.
Наконец, мужчина потерял сознание и обмяк в моей хватке. Я вздохнул, отшвырнув его в сторону, и вытер его слюну со своих рук.
— Как бы мне ни не хотелось тащить его с собой, полагаю, у меня нет выбора, — сказал я, взваливая мужчину на плечо. Пошатываясь, я дошел до дома, приветствуя стражников с широко раскрытыми глазами.
— С-с возвращением, сэр.
— Прошу прощения, но не могли бы вы связаться со специалистом по связи? Я поймал еще одного лазутчика из Коуплендии.
Я вежливо улыбнулся стражникам, которые бросились выполнять мою просьбу.
Из-за постоянной угрозы вторжения коуплендийских шпионов я позаботился о том, чтобы в моем доме дежурил специалист по связи. Этот стражник обладал способностью общаться на больших расстояниях. Вест хотел, чтобы я взял рыцарей для защиты в дополнение к моей обычной доверенной страже, но я не был членом королевской семьи — мне не требовалось никаких особых привилегий. Вместо этого рыцари должны были защищать деревню. Всё, что мне было нужно — это специалист по связи, чтобы я мог быстро обмениваться сообщениями с замком и королевским орденом.
Я использовал специалиста по связи, чтобы передать, что произошло здесь сегодня вечером. Менее чем через час из дворца верхом прибыл рыцарь, чтобы взять нарушителя под стражу. Допрос, который выведет нас на последнего шпиона, был лишь вопросом времени, а это означало, что беспокоиться оставалось лишь об одном человеке. Я сомневался, что он доставит много проблем; один человек ничего не мог сделать, чтобы остановить Фризию, отправляющуюся на войну завтра. Ему оставалось либо сдаться, либо бежать, пока у него еще была такая возможность.
Я не позволю вам так легко что-то у меня украсть. Отныне я больше никогда не дрогну.
— Я дома, Мария, — позвал я, входя внутрь, и на моем лице появилась искренняя улыбка. — Прости за всю эту суматоху.
— Я так за тебя волновалась, — сказала Марианна, улыбнувшись в ответ.
Моя дочь выпрыгнула из постели при моем возвращении. Она потерла глаза с кривой улыбкой, явно сонная в столь поздний час.
— Отец!
Я поднял ее на руки, и моя улыбка стала шире. Ее глаза были такими же нежными, как у матери. Я удовлетворенно вздохнул, прежде чем объяснить этим дорогим мне людям, что завтра я должен отправиться в экспедицию.
Эта новость встревожила Марианну, и она нахмурилась от беспокойства. Я погладил ее по волосам, пытаясь успокоить. Моя дочь также поникла, опечаленная мыслью о том, что ей придется провести несколько дней без меня.
Именно тогда я дал им обеим обещание:
— Как только я вернусь, давайте сходим куда-нибудь и поедим вкусной еды все вместе.
Продолжение следует…
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод и редактура: TuXoXoDKa
Вычитка и оформление диалогов: Исекайный Сомелье
Работа с изображениями: Animia
При обычных обстоятельствах мы бы добирались до Церсиса в Объединенном Королевстве Ханазуо на каретах — но эти обстоятельства были далеки от нормальных. Благодаря особым способностям авангарда мы домчались до королевства за три дня вместо десяти.
Стражники у замковых ворот уже ждали нас. Они отперли врата замка и впустили нас прямо в свое королевство. Пока мы ехали по улицам, жители Церсиса глазели на нашу процессию. Шепот преследовал каждый наш шаг.
— Это фризийцы?! — Должно быть, это принцесса. — Его Высочество упоминал о ней.
Я знала, что Седрик или король Ланс, должно быть, уже сообщили им о нашем прибытии, но они всё равно казались напуганными нами. В этом не было ничего необычного. Всякий раз, покидая Фризию, мы сталкивались со страхом людей, до которых доходили лишь слухи о наших особых силах.
Эти силы перенесли нас на расстояние всего в пару километров от Церсиса, после чего мы пересели в кареты и на лошадей. Сейчас я гордо восседала на своем коне как представительница Фризии, ведя за собой рыцарей в авангарде. Тиара и премьер-министр Гилберт ехали в карете, а Стайл следовал за мной на своей собственной лошади.
— Местные жители выглядят так же, как и в мой прошлый визит, — пробормотал Стайл позади меня.
Сейчас он был одет просто: доспехи и черная боевая форма, которая куда лучше подходила для дальней оборонительной миссии, чем его обычный безупречный наряд. Очки Стайла в черной оправе очень шли к этому образу и делали его еще более красивым.
Лотте и Мэри сшили форму и для него, и для меня накануне этой поездки. Со временем их мастерство только росло, поэтому наша одежда ничем не уступала прочной экипировке ордена.
Как Стайл и рыцари, я носила доспехи — хотя мои отличались по форме, чтобы соответствовать женской фигуре. Моя малиновая форма выделялась, делая меня более заметной и одновременно более женственной... по крайней мере, я на это надеялась. Мне пришлось собрать свои волнистые красные волосы в хвост, чтобы они не мешали, что, вероятно, сняло пару очков с моей привлекательности.
Замок подготовил для меня официальную форму ордена, но я чувствовала себя уютнее в этой и получила от Матушки разрешение надеть ее вместо казенной. По правде говоря, мне было просто слишком неловко объяснять, откуда вообще у меня взялся этот наряд.
Тиара, сидевшая в карете, была единственной, кто носил официальную белую униформу члена королевской семьи. Бледный цвет оттенял ее золотистые волосы, которые она, как и я, собрала сзади. В этом наряде она выглядела более внушительно, чем обычно, хотя была слишком очаровательна, чтобы когда-либо по-настоящему скрыть свое природное обаяние. Я не могла не почувствовать легкий укол ревности из-за этой разницы в нашей привлекательности.
Когда мы достигли самой южной части замка Церсиса, я громко заявила о нашем присутствии: — Я — Прайд Роял Айви, наследная принцесса королевства Фризия! Мы прибыли с подкреплением для Объединенного Королевства Ханазуо по условиям нашего союза!
Я прокричала это достаточно громко, чтобы меня могли услышать не только стражники, но и король Ланс с Седриком. Замок Церсиса и близко не мог сравниться с нашим по размерам — на самом деле, он был довольно компактным. Он состоял лишь из старого здания на юге, центрального здания и северного здания. Стайл нарисовал для меня его план после того, как сам побывал здесь во время подписания союза. В отличие от фризийского замка, который, благодаря богатому воображению разработчиков игры, был, по сути, гигантской крепостью, этот был маленьким и очаровательным, словно из книжки с картинками.
Стражники, дежурившие снаружи, бросились в замок, явно взбудораженные нашим прибытием. Я сидела верхом на коне и ждала их возвращения.
Седрик высунулся из окна, слишком далеко, чтобы я могла разглядеть выражение его лица. — Прайд?! — крикнул он вниз.
— Я прибыла, как и обещала, Седрик, — ответила я.
После этого он скрылся обратно в замке, и его льняные волосы мелькнули и пропали из виду. Я предполагала, что он спустится, чтобы поприветствовать нас, но вместо него вышли стражники, чтобы проводить нас внутрь.
— Его Величество ждет вас, — сказали они, робея в присутствии такого количества фризийских рыцарей.
Я спешилась и вошла в замок, направляясь в тронный зал. Седрик выбежал нам навстречу, запыхавшийся, с необычайно серьезным выражением лица. Он звенел при каждом движении, а кольца, которые он подарил Артуру, уже сменились новыми.
— Прайд!
Он выглядел далеко не таким облегченным при виде нас, как я ожидала. Это был плохой знак.
— Что-то случилось, Седрик? — спросила я.
Артур и капитан Каллум зашаркали позади меня, когда Седрик приблизился. Тиара и Стайл стояли по обе стороны от меня, и я чувствовала, как нарастает их враждебность.
Лицо Седрика напряглось. Он плотно сжал губы, нахмурился и отвел взгляд. Я подумала, не размышляет ли он о том, подходящее ли сейчас время для обсуждения, учитывая, что мы вот-вот должны были встретиться с королем Лансом. После нескольких секунд молчания он неохотно открыл рот.
— Брат... то есть король Чиненсиса Йохан... Он не принимает нашу помощь... и он полностью перекрыл границы своей страны!
Его лицо исказилось, когда сквозь него прорвалась боль. У меня чуть челюсть не отвисла. Я помнила этот сюжетный поворот, но он не должен был произойти сейчас. Даже близко нет. Неужели события игры внезапно перескочили вперед?
— Я Ланс Сильва Лоуэлл, король Церсиса. Рад знакомству с вами, принцесса Прайд Роял Айви.
Король Ланс приветствовал нас со своего трона. Он бросил на нас со Стайлом многозначительный взгляд, делая вид, что мы встречаемся впервые.
— Взаимно, мне тоже очень приятно познакомиться с вами, Ваше Величество. Как вы знаете, я Прайд Роял Айви. Для меня честь находиться здесь сегодня. — Мне пришлось ухватиться за спасательный круг, брошенный королем Лансом, и подыграть этому спектаклю. — Кстати, я слышала, что вы недавно заболели. Как вы себя чувствуете?
— Сейчас я в полном порядке. Искренне прошу прощения за свое отсутствие. — Глаза короля Ланса немного смягчились, когда он заговорил. Хотя мантии скрывали большую часть его тела, его щеки округлились с тех пор, как я видела его в последний раз. К коже вернулся цвет. Он сидел прямо, в своих золотых украшениях и бархатной накидке, являя собой истинный образ короля. Это было невероятное преображение по сравнению с тем, что было всего пару ночей назад.
Мы поспешили покончить с приветствиями, чтобы перейти к истинной причине нашего пребывания здесь: закрытию границ Чиненсиса.
— Это случилось сегодня утром, после того как я оправился от болезни.
По словам короля Ланса, они с Седриком первым делом помчались в Чиненсис с самого утра. Два королевства располагались бок о бок, и их столицы были практически соседями. До союза эта близость вызывала некоторые столкновения из-за различий в культурах, но в конечном итоге объединение стран создало своего рода города-побратимы, между которыми было легко перемещаться.
Когда король Ланс и Седрик прибыли на место, они обнаружили массивную стену, перегородившую дорогу — знак полного разрыва их отношений.
Со слов местных жителей, как только Чиненсис аннулировал союз, они начали возводить эту стену. В шоке король Ланс попытался взобраться на нее, но горожане остановили его. Многие и сами пытались перелезть через стену, но стражники с другой стороны открывали по ним предупредительный огонь.
Как сообщалось, чиненсийские стражники заявили горожанам: «Наш союз расторгнут, и Церсис — наш враг! Его Величество приказал нам не впускать ни единого человека! Даже королевской семье не будет пощады, если они попытаются пересечь границу!»
Даже если бы жители Церсиса и перебрались через стену, в лучшем случае они бы получили ранения, а в худшем — стали бы причиной международного инцидента. При таком напряжении в воздухе не было никакой надежды на возрождение союза. Поэтому королю Лансу и Седрику не оставалось ничего другого, как перебрасывать письма через стену и кричать стражникам на той стороне, что король полностью выздоровел. Они не получили никакого ответа, и попытки переговоров зашли в тупик.
Из всех, кто слушал эту невероятную историю, я была единственной, кто понимал истинное положение дел в Ханазуо. Я одна знала, что Чиненсис пытается принести себя в жертву, чтобы оградить Церсис.
Чиненсис планировал предложить Коуплендии полную капитуляцию, но перед этим полностью оборвать контакты с Церсисом. Таким образом они надеялись создать буфер для Церсиса, защитить их от подобной участи.
Я посмотрела в пол. В игре Чиненсис действительно построил такую стену, чтобы отгородиться от Церсиса, но это произошло уже после того, как в них вторглись. Мотивы же в этот раз были совершенно иными.
— Как вы планируете на это ответить, Ваше Величество? — спросила я, нарушив тяжелое молчание.
В зависимости от того, что выберет король Ланс, у нас оставалось не так много вариантов. Технически Фризия заключила союз только с Церсисом, а не с Чиненсисом.
— Вы намерены сдаться?
Король Ланс тут же покачал головой, прижав руку ко лбу. — Даже если они перекроют нашу границу, я могу предсказать, с какой стороны вторгнется Коуплендия. Я по-прежнему планирую отправить войска им навстречу. Однако маловероятно, что Чиненсис окажет нам поддержку. Король Йохан и народ Чиненсиса готовятся к полной капитуляции.
Это означало, что Церсису — с нами в качестве подкрепления — возможно, придется в одиночку противостоять Коуплендии и двум другим королевствам. Это был их единственный шанс на выживание, но именно королю предстояло решать, как действовать дальше. Если бы мы попытались надавить и принудить короля Ланса к тому или иному пути, мы бы стали не более чем незваными гостями, сражающимися ради собственного удовольствия. Мы также должны были предоставить Чиненсис самим себе. Нельзя было допустить, чтобы казалось, будто они как-то причастны к нашему сопротивлению, иначе Коуплендия пойдет вперед и колонизирует их в любом случае.
— Ваше Величество, вы ведь понимаете, что пойдете против воли Чиненсиса, не так ли? — сказала я.
Я знала, что этот вопрос звучит немного грубо, но я должна была его задать. Церсис был единственной причиной, по которой мы проделали весь этот путь.
Король Ланс торжественно кивнул. — Наше королевство... Объединенное Королевство Ханазуо было изолировано очень долгое время. Мы жили вместе как маленький уголок большого мира. И точно так же, как Чиненсис защищает нас, народ Церсиса знает множество чиненсийцев, которые им очень дороги. Каждый день мои граждане приходят к замку и требуют, чтобы мы их спасли.
Седрик, сенешаль, премьер-министр и все стоявшие рядом стражники согласно закивали. У всех них, вероятно, были семьи, возлюбленные или друзья по ту сторону границы. Две страны тесно переплели свои жизни.
— Мы никогда не сможем их бросить. Это невозможно, — заявил король Ланс, опустив глаза.
Его решимость эхом разнеслась по залу, тяжелым грузом ложась на сердце каждого, кто слушал эту речь. Седрик теперь тоже молчал, стиснув зубы и сжав руки в кулаки. Даже стражники и чиновники не смогли сохранить бесстрастные выражения лиц. У большинства дрожали губы и горели глаза — без сомнения, они думали о народе Чиненсиса. Когда я посмотрела на них, мое сердце наполнилось облегчением.
— Очень хорошо, — сказала я. — Я рада, что смогла услышать ваши мысли по этому поводу. Прошу прощения за мои неучтивые вопросы.
С этими словами я выпрямилась, стоя гордо и высоко. Я сделала глубокий вдох, но не почувствовала никаких колебаний. Нельзя было терять ни минуты. Завтра Чиненсис должен был стать полем боя.
— В таком случае я сама отправлюсь в Чиненсис и попытаюсь поговорить с королем напрямую.
— Что?! — Глаза короля Ланса расширились. Его опущенные плечи внезапно расправились. Седрик, сенешаль, премьер-министр и все стражники тоже выпрямились и уставились на меня с открытыми ртами.
— Даже если король Чиненсиса отвергнет нашу помощь, им необходимо сообщить о выздоровлении Вашего Величества и о войсках, которые мы сюда привели, — продолжила я. — Мы пересечем границу и поговорим с королем Йоханом напрямую.
— Я ценю этот порыв, — сказал король дрожащим голосом, — но если что-нибудь случится с вами, наследной принцессой Фризии...
Я улыбнулась, надеясь успокоить его. — Благодарю вас за заботу. Однако я буду в полном порядке.
Имея боевые читы Прайд как королевы-финального босса, я, вероятно, смогла бы уклоняться от пуль стражников, даже если бы они не были простыми предупредительными выстрелами. К тому же, Стайл мог бы телепортировать нас через стену, как только у нас будут правильные координаты. Но ни одна из этих подстраховок не понадобится.
— Гордость Фризии, наш королевский орден, здесь, со мной.
Всё еще улыбаясь, я сделала жест назад, указывая на командира Родерика и рыцарей. Седрик и остальные смущенно забормотали.
— Что скажете? — спросила я командира Родерика.
Он встретил мой взгляд с холодной уверенностью, без капли колебаний. — Наша цель — захватить стену, перекрывающую границу, — сказал он. — Народ Чиненсиса и так полон решимости не допустить, чтобы в этом деле пострадал кто-то еще, поэтому они наверняка сопроводят Ваше Высочество в замок. Это приемлемо?
Глаза короля Ланса полезли на лоб, словно он не мог осмыслить нашу непринужденную уверенность.
Я ответила: — Я бы сказала, что мы полностью готовы к отправке. Не так ли, командир?
— Так точно. Мы можем выступать немедленно, — ответил он.
Стайл, премьер-министр Гилберт и Тиара точно так же оставались невозмутимыми перед лицом стоящей перед нами опасности.
Удовлетворенная, я повернулась к королю Лансу. — Пожалуйста, предоставьте это нам, Ваше Величество. Обещаю передать чувства народа Церсиса.
Я отвесила низкий поклон. Моя униформа развевалась, но сердце билось ровно. Я думала о том, чтобы войти в Чиненсис, выступая в роли фризийской принцессы и поддерживая Церсис. Я знала, что на самом деле Чиненсис не хочет становиться колонией, что они просто пытаются защитить своего союзника, и что короля Йохана всё еще можно переубедить. И я также знала, что мои рыцари справятся с этой задачей.
Как только мои слова дойдут до них, Чиненсис восстанет и будет сражаться.
— Значит, это самый короткий путь к замку Чиненсиса? — спросила я, глядя вверх на препятствие перед собой.
— Верно, хотя в данный момент он полностью перекрыт этой стеной, — ответил сенешаль Церсиса.
Стена, высившаяся перед нами, была бы слишком высокой, даже если бы мы встали друг другу на плечи. К тому же она была широкой, уходя далеко в обе стороны. Перебраться через неё оказалось сложнее, чем мы надеялись.
— Этот проклятый Йохан. Такой же расторопный, как и всегда, — пробормотал король Ланс, скрестив руки на груди.
Он пытался скрыть свое смятение за гневом, но это была в лучшем случае слабая маскировка. По словам сенешаля, король Йохан расторг их союз всего через два дня после того, как король Ланс заболел. Последними словами короля Йохана были: «Пусть королевство Церсис получит все Божьи благословения». Теперь, когда он был здоров, я подозревала, что король Ланс винит себя за всю эту цепочку событий — включая и физическую стену, разделяющую их сейчас.
Хотя это было едва ли справедливо. Из ORL я знала, что отношения, вовлеченные в эту сюжетную арку, были куда сложнее. Например, Седрик смотрел на Йохана не как на далекого короля или даже союзника, а как на брата, такого же, как и Ланс. Он отправился во Фризию умолять о помощи, чтобы защитить королевство Йохана. В игре предательство Прайд привело к гибели Чиненсиса.
— Принцесса Прайд, вы будете единственной, кто сопроводит нас в этой миссии? — спросил меня командир Родерик.
Стайл шагнул вперед, прежде чем я успела ответить. — Если Старшая Сестра отправляется, то я присоединюсь к ней в качестве стюарда. Премьер-министр Гилберт, вы ведь останетесь здесь?
Премьер-министр кивнул, надев элегантную улыбку.
Я повернулась, чтобы посмотреть на принца Седрика. — А как же ты?
Он заморгал, глядя на меня широко раскрытыми глазами, очевидно удивленный тем, что я обратилась к нему. Он на какое-то время сжал напряженные губы, прежде чем заговорить.
— Пожалуйста, позвольте мне тоже пойти! — Он сжал браслеты на своих запястьях и судорожно сглотнул, словно от боли. Его глаза горели решимостью, когда он встретился со мной взглядом.
При этих словах у короля Ланса отвисла челюсть. Возможно, он хотел возразить против того, чтобы Седрик присоединился к нам, но не мог выдавить ни слова. Он просто смотрел на меня, ожидая моей реакции.
Однако операцией руководил командир Родерик, поэтому было бы правильно сначала убедиться, что он не против. — Что скажете, командир?
— Я совершенно не возражаю.
— Я не могу позволить Фризии сделать за нас всю работу, — заявил Седрик. — Если принцесса Прайд и принц Стайл отправляются, то и я должен присоединиться к ним. К тому же я смогу проводить их до замка. И мне нужно поговорить с Братом... с королем Йоханом.
В его словах сквозила ясная решимость. Он не сказал, что хочет пойти; он сказал, что должен. Я расслабленно вздохнула, чувствуя себя увереннее, чем когда-либо, и кивнула в знак согласия.
— Что ж... тогда я тоже хочу пойти!
К моему шоку, следующей вызвалась Тиара.
Что это на нее нашло? Она не просилась пойти с нами, когда вызвался Стайл, но теперь шагнула вперед, чтобы встать перед командиром Родериком и мной. Всё это время её взгляд оставался прикованным к Седрику. Только не говорите мне, что она начинает рут Седрика?!
Нет, во взгляде её глаз не было ни любви, ни даже жалости — это была чистая враждебность. Очевидно, она доверяла ему настолько мало, что даже не хотела оставлять его одного в этой миссии. Командир Родерик казался в равной степени шокированным смелостью Тиары.
Тиара поджала губы, подошла ко мне и посмотрела нам обоим в глаза. — Пожалуйста!
— Тиара, тебе не нужно так беспокоиться... — прошептал Стайл, но Тиара покачала головой.
Я бросила взгляд на командира Родерика, снова оставляя решение за ним.
— Я разрешаю, Ваше Высочество, — сказал он, склонив голову.
У меня было чувство, что это я должна была кланяться, учитывая, что он позволил нашему отряду разрастись до таких неуправляемых размеров.
— Очень хорошо. Пожалуйста, проведите нас четверых к королю Чиненсиса. Мы последуем за рыцарями и будем делать то, что они скажут. — Я поочередно посмотрела на Стайла, Седрика и Тиару, и все они согласно кивнули.
Командир Родерик при этом немного расслабился. Он кивнул в знак подтверждения. — Вас понял.
Рыцари знали, что им нужно делать. Первыми вперед вышли члены отряда с особыми способностями — теми самыми, которые были нам специально необходимы для этой задачи.
Рыцари собрались перед стеной. По приказу командира Родерика они забросили веревки наверх и начали синхронно взбираться на преграду, легко карабкаясь, несмотря на все свои доспехи и оружие. Поразительно, учитывая, что горожане с трудом справлялись с этим, хотя на них не было вообще никакого груза.
Сила и стойкость наших рыцарей впечатлили даже Седрика, который с открытым ртом пялился на них. — Лазать по стенам — это их особая сила?
— Нет, на это способны все рыцари нашего ордена, — ответил командир Родерик. Я не могла не рассмеяться над его серьезным тоном. Он был прав, хотя я припоминала, что был по крайней мере один фризиец с особой силой лазания по стенам.
Как только рыцари достигли вершины, с другой стороны раздались взволнованные голоса.
— Вы кто такие?! — Отойдите от стены! — Возвращайтесь в Церсис! — Уходите, или мы будем стрелять!
За угрозами последовало несколько резких хлопков.
Король Ланс, Седрик и остальные чиновники Церсиса ахнули. — А если в них попадут? — произнес один из них.
Однако бояться было нечего. Каждый из этих рыцарей обладал особой силой отражения пуль. Никакая атака из огнестрельного оружия не могла причинить им вреда, даже если бы на них не было доспехов.
Убедившись, что веревки крепко зажаты в руках солдат на стороне Церсиса, рыцари на вершине стены перемахнули через нее и спустились в Чиненсис. Со стороны стражников раздались крики недоумения, когда их пули были проигнорированы. Они сделали еще несколько бесполезных выстрелов, прежде чем сдались. Затем повисла густая тишина — наши рыцари нейтрализовали стражу.
Веревки на нашей стороне стены пару раз дернулись — сигнал с той стороны. Стоявшие рядом рыцари тут же доложили командиру Родерику: — Территория чиста!
— Девятый отряд, вперед, — приказал командир.
Девятый отряд специализировался на тайных операциях. Они подошли, схватились за веревки и тут же исчезли.
И не только они — исчезли и веревки, и рыцари, удерживавшие линии. Это произошло так мгновенно, что было почти похоже на телепортацию Стайла. Седрик и остальные вскрикнули от шока.
— Они обладают особой силой невидимости, — произнес премьер-министр Гилберт, всё его лицо излучало любезность и грацию. — Не бойтесь. И люди, и веревки всё еще здесь.
Затем он объяснил ситуацию тем, кто был не в курсе: обладая особой силой невидимости, люди могли заставить исчезнуть себя и всё, к чему они прикасались. Взявшись за веревки, они также скрыли всех рыцарей, касавшихся веревки по обе стороны стены. Даже после того, как премьер-министр Гилберт ввел его в курс дела, у короля Ланса всё еще был открыт рот. Он прикрыл его рукой, но было ясно, что его мысли всё еще крутятся вихрем.
Вскоре после того, как они исчезли, рыцари внизу у веревок крикнули: — Они успешно поднялись!
Седрик вздрогнул от бестелесных голосов. Он вглядывался в то место, где стояли рыцари, словно надеясь, что если будет смотреть достаточно пристально, то сможет разглядеть этот трюк.
— Отлично, — сказал командир Родерик. — Принцесса Прайд, принц Стайл, принцесса Тиара и принц Седрик... Вы четверо готовы отправляться?
Девятый отряд всё еще был занят, отдавая друг другу приказы. Люди у подножия стены ждали в готовности.
Стайл, Тиара, Седрик и я выстроились в ряд, чтобы рыцари могли поднять нас по веревкам. Стайл схватился за один конец, а затем исчез вместе со своим рыцарем. Я подумала, что он телепортировался, пока не услышала, как он произнес: — Я поднимаюсь.
Веревка заскрипела, когда Стайл начал подъем. Однако мой стюард не был рыцарем, поэтому у него ушло немного больше времени, чем у членов ордена. И всё же сигнал сверху поступил быстрее, чем я ожидала.
Следующей была Тиара. Кивнув на прощание, она исчезла вместе с рыцарем. Веревка заскрипела, и рыцарь сказал: — Прошу прощения, Ваше Высочество. — Затем он понес Тиару вверх по стене и подал сигнал вниз для следующего человека.
— Вы следующая, принцесса Прайд, — сказал мне командир Родерик.
Рыцарь, к которому я подошла, нервно смотрел на меня, его лицо было напряженным. Его звали... капитан Кеннет, если я правильно помнила. Я надеялась, что он справится с поставленной перед ним задачей; я не буду такой же легкой, как Тиара.
— Ценю вашу помощь, — сказала я, надеясь успокоить его нервы.
— Предоставьте это мне! — ответил он, всё такой же взволнованный, как и прежде.
Я попрощалась с премьер-министром Гилбертом и королем Лансом, а затем повернулась к Седрику. Он уже смотрел на меня и вздрогнул, когда я его заметила.
— Седрик, я буду ждать тебя.
Он тяжело сглотнул и кивнул. Я оставила всё как есть и снова повернулась к веревке. В тот момент, когда мои пальцы коснулись нитей, веревка появилась передо мной. Я подняла голову и увидела рыцаря на вершине стены, который держался за веревку и махал мне рукой, приглашая подняться. Это был один из людей с особой силой невидимости, благодаря которым стала возможной вся эта миссия. Как только я коснулась веревки, я попала в это поле невидимости и смогла видеть всех и всё, что в нём находилось.
Капитан Кеннет попытался поднять меня, но я попросила минутку, чтобы проверить свою собственную способность взобраться на стену. Стайл явно хотел забраться на стену сам, так что мне тоже не терпелось попробовать. Я схватилась за веревку и уперлась ногой в стену. Сзади капитан Кеннет давал мне указания и поддерживал за спину, несмотря на свои явные опасения. Я натянула веревку, оттолкнулась ногой от стены, и одним махом... осталась преспокойно стоять на земле. Веревка выскользнула из моих рук в перчатках, и я приземлилась на задницу.
Я должна была знать! Физическая сила была единственной слабостью Прайд как финального босса. В игре были сцены, где она изящно спускалась с высоты, но никогда не было сцен, где бы она карабкалась по стене с помощью веревки. Как королеве, ей, конечно, никогда не приходилось делать подобных вещей. Но всё равно было шокирующим осознавать, что Прайд, способная разрубить сталь мечом, не может взобраться по одной жалкой веревке.
— Простите. Не могли бы вы мне помочь? — прошептала я, слишком смущенная, чтобы говорить громче.
— Конечно, — ответил капитан Кеннет, не выказав ни капли раздражения. Он обхватил меня одной рукой и поднял. Я ухватилась за его плечи для поддержки, и он начал взбираться по стене, удерживая меня одной рукой, а веревку — другой.
— Вы невероятны, — выдохнула я, восхищаясь рыцарем. Его способность взбираться по стене, неся кого-то в доспехах — даже если я была леди — поражала воображение.
Капитан Кеннет густо покраснел от моего комплимента. Я почувствовала легкую вину за то, что сбила его с концентрации и напомнила о грузе, который он нес, но он благополучно добрался до вершины стены и спустился на другую сторону. Мы благополучно приземлились прежде, чем я успела это осознать.
Вероятно, я смогла бы спуститься и сама, но мне и так было достаточно неловко из-за того, что я усложнила капитану Кеннету задачу больше, чем было необходимо.
Стайл и Тиара держали веревку на другом конце, улыбаясь моему прибытию. Я оставила руки на веревке, присоединяясь к ним. Вскоре Седрик и остальные рыцари также перебрались через стену.
Наше проникновение в Чиненсис было завершено.
Вдоль улиц Чиненсиса тянулись ряды белых зданий. Небольшие церкви и общественные фонтаны украшали каждую дорогу, и каждое строение было прекраснее предыдущего. Большинство дорог, что мы видели, были гладкими и мощеными, что было обычным делом для столицы, но то, что должно было быть оживленной главной улицей, оказалось совершенно пустынным. Горожане сбились в церквях и на общественных площадях, молясь о спасении под большими крестами.
Замок Чиненсиса находился в самом центре города. Он соединялся с величественной церковью, в которой находился старейший и самый большой колокол во всей стране. Толпа молящихся там сгущалась; народ Чиненсиса возносил молитвы в преддверии того, что принесет им завтрашний день.
Стражники открыли массивные двери замка. Сенешаль Чиненсиса вошел впереди нас и сразу же обратился к королю.
— Ваше Величество, вы уверены, что сможете сегодня вечером снова предстать перед народом в таком состоянии? — спросил он, понизив голос, чтобы никто снаружи не услышал.
Король Йохан стоял у окна, глядя вниз на людей. По темным кругам под глазами и истощенному виду было ясно, что в последнее время он не спал. Его белые волосы лишь подчеркивали его хрупкость.
— Да, — сказал король, грустно улыбнувшись. — Это всё, что я могу сейчас для них сделать. Мне жаль, но мне нужно ваше содействие.
Лицо сенешаля исказилось от боли. Все остальные вокруг короля Йохана казались не менее убитыми горем из-за его жалкого состояния.
Он сжал кулон с крестом, висевший на его шее. Он поднял глаза, чтобы посмотреть на спорную границу своей страны и стену, разделяющую Объединенное Королевство Ханазуо, стену, возведенную по его собственному приказу. Некогда разрушенная, теперь она была построена вновь... и это была всецело его вина.
Завтра все церкви, кресты и места поклонения его набожного народа будут разрушены и сожжены, заменены бараками для рабов, когда Коуплендия начнет свой захват.
Но даже после того, как Чиненсис станет колонией, культура страны сохранится. Люди смогут продолжать молиться Богу, даже если их принципы будут расходиться с их новым статусом рабовладельческой страны.
«Все равны перед Богом». «Мы семья, так же как мы друзья». «Имейте веру и любовь к своим друзьям. Имейте веру и любовь к своей семье. Имейте веру и любовь к ближнему своему».
Этим догматам оставалось жить так же недолго, как и самому Чиненсису. И как только они рухнут, люди наверняка сорвутся. Вопрос был лишь в том, на кого они обратят свой гнев в первую очередь. На Коуплендию? На Раджу? На свое собственное королевство и народ? Или, возможно, сам король первым примет на себя этот удар. Сомневаюсь, что король Йохан был бы против стать жертвой во всем этом, если бы это облегчило их боль, учитывая то, как он действовал до сих пор. Даже если бы это означало, что его народ никогда не познает спасения.
— Возможно, последнее, что я когда-либо увижу в этом королевстве — это вид с гильотины, — горько произнес король Йохан, словно размышляя о собственной глупости, разрушившей его страну.
— Мы никогда не позволим этому случиться.
Я сказала это громко, привлекая к себе взгляды всех присутствующих в комнате. Король Йохан заморгал, глядя на меня, словно думал, что у него галлюцинации. Должно быть, он полагал, что они с сенешалем единственные в комнате. Или он был настолько в отчаянии, что принял мой голос за глас небесный?
Прежде чем он успел разобраться, я шагнула вперед. Должно быть, я представляла собой внушительное зрелище в своих сияющих доспехах, с развевающимися малиновыми волосами и пурпурными глазами, устремленными на короля. Не говоря уже о свите у меня за спиной.
— Приношу извинения за то, что вторглась в ваше королевство без разрешения, Ваше Величество.
— Кто вы?! — сбитый с толку, выдохнул Йохан. Затем его взгляд упал на юношу позади меня. — Седрик?! Почему ты здесь?! Как же стена?! Стражники?!
Палец короля Йохана дрожал, когда он обвиняюще ткнул им в Седрика. По команде сенешаля в комнату вбежали стражники с ружьями наперевес, но застыли в замешательстве при виде принца.
— Послушай меня, Брат, — начал Седрик.
Король Йохан замер, поправив тонкую оправу очков, прежде чем жестом приказать страже опустить оружие.
— Это подкрепление, — объяснил Седрик. В его голосе слышалась некоторая нерешительность, но все слушали очень внимательно. — Фризия заключила с Церсисом — то есть с Объединенным Королевством Ханазуо — союз. Сейчас в Церсисе полно фризийских рыцарей. Мы добрались сюда благодаря им.
Стражники и сенешаль зашевелились при словах «Фризия» и «подкрепление», обмениваясь недоверчивыми взглядами. Один лишь король Йохан скрестил руки на груди, сжал губы и сердито посмотрел на Седрика, практически отвергая эту идею на корню.
— А еще... — Взгляд принца начал блуждать; должно быть, ему было неловко от того, что король Йохан никак не отреагировал. — А еще... — произнес он, тяжело сглотнув, — Старший Брат теперь в порядке.
Это были самые уверенные слова из всех, что он произнес до сих пор. Напряженная поза короля Йохана сломалась, а его глаза округлились. — Ланс в порядке? — спросил он тихо и неуверенно, с робкой надеждой. Я едва осмеливалась дышать в хрупкой тишине, последовавшей за его осторожным вопросом.
— Да, он поправился и снова стал прежним, — сказал Седрик. — Если не веришь мне... Нет, в любом случае, я хочу, чтобы ты приехал в наш замок. Старший Брат волнуется о тебе с самого момента своего пробуждения.
Золотистые глаза короля Йохана дрогнули. — О, Ланс... — Его губы едва пошевелились. Было ясно, что воспоминания о прикованном к постели, больном короле Лансе причиняли ему глубокую боль. Но после нескольких глубоких вдохов на его губах появилась слабая улыбка.
— Слава богу, — вздохнул он.
Его губы расслабились, а вместе с ними и всё лицо, напряжение покинуло тело. Седрик шагнул ближе, словно собираясь обнять короля Йохана.
— Брат, я...
— Немедленно возвращайся в Церсис, Седрик. — Тон короля Йохана был холодным и властным — далеким от того родственного отношения, которого мог ожидать Седрик. Этот тон не оставлял места для сомнений и заставил принца застыть на месте.
— Почему? — спросил Седрик, его красные глаза искали ответ.
— Завтра это королевство станет полем боя. Нет, они могут вторгнуться раньше и оказаться здесь уже сегодня. Ты должен уйти до того, как это случится.
— Брат! Послушай меня! Я хочу... Церсис хочет сражаться! Как бы сильно Чиненсис нас ни отталкивал, мы будем вас защищать! Мы никогда не пустим рабство в Чинен...
— Если мы потерпим поражение, Церсис потеряет всё!
После этой вспышки король Йохан оторвал взгляд от Седрика и вместо этого уставился себе под ноги. Седрик отшатнулся от внезапного крика. Даже чиненсийцы в комнате прикрыли рты руками. Я была так же ошеломлена, как и все остальные.
Я никогда не думала, что он так отвергнет Седрика.
В игре Седрик рассказывал, что вернулся в Церсис с подкреплением из Фризии и убедил двух королей объединить силы. Церсис и Чиненсис были полны решимости вместе противостоять Коуплендии. По крайней мере, так должно было быть. По какой-то причине эта реальность не совпадала с игрой, и я больше не понимала почему. Всё, что мне оставалось, — это переводить взгляд с Йохана на Седрика и обратно.
— Брат? — позвал Седрик, тихо и умоляюще.
Король Йохан сделал несколько глубоких, прерывистых вдохов, затем стиснул зубы. Он взял себя в руки, прежде чем заговорить снова. — Когда Ланс заболел, сенешаль Фаргус и премьер-министр Дарио проделали отличную работу, взяв всё на себя. Второй принц сбежал из королевства, а Ланс был слишком безнадежен, чтобы ему мог помочь хоть какой-нибудь врач.
Его голос стал тише, когда он пересказывал эти события, словно заново переживая те моменты.
— Но именно тогда я кое-что осознал. Чиненсис пытался втянуть вас в наши проблемы.
Король Йохан грустно улыбнулся собственным словам. Пламя недоумения в глазах Седрика яростно вспыхнуло.
— Когда ты исчез из замка, а Ланс сломался, все так волновались за вас обоих. Они были в ужасе от того, что готовит будущее их королевству. Что им было делать теперь, когда король был недееспособен? Где был принц Седрик, и что, если с ним что-то случилось? Как им спасти Чиненсис без короля?
Люди в комнате опустили головы, тяжесть каждого откровения легла на их плечи. Они имели право так расстраиваться — два члена королевской семьи, опора Церсиса, исчезли из поля зрения общественности.
— Я был так напуган, — тихо произнес король Йохан.
Седрик сглотнул. Очевидно, он всю жизнь равнялся на короля Йохана, боготворил его, полагался на него, как на еще одного старшего брата. Всё это рухнуло перед лицом его нынешней хрупкости. Реальность сокрушила человека, у которого Седрик всю жизнь искал силы и мудрости, и обнажила то, насколько сильно эта ситуация мучила его.
Король Йохан через силу улыбнулся.
— Я боялся, что народ Церсиса потеряет всё, — сказал он. — Я знаю, что их отчаяние было бы куда сильнее, чем когда заболел Ланс.
Понимание накрыло меня с головой. В игре Ланс погрузился в безумие сразу после начала войны с Коуплендией. Но в реальности это произошло до этого. Здесь Йохан стал свидетелем упадка Ланса, а также отчаяния и безнадежности, охвативших народ Церсиса. Это заставило Йохана возжелать защитить своих собственных граждан от подобных мук, даже если это означало сдаться вместо того, чтобы сражаться, защищаясь.
Все знали, что Объединенное Королевство Ханазуо никогда не сможет выиграть войну в одиночку. Видеть людей в таком страхе, боли и печали из-за внезапного безумия их короля, терять собственного лучшего друга из-за сумасшествия — всё это сломило дух Йохана.
Если бы они осмелились сопротивляться Коуплендии, это означало бы, что помимо Чиненсиса, Церсис также потерял бы свою культуру, имя и историю. И Йохан не мог этого вынести.
— Они охотятся только за Чиненсисом, — сказал он. — Наш долг — нести это бремя. Это не имеет к вам никакого отношения.
Во время этих слов его золотистые глаза блеснули твердой решимостью, пронзая Седрика насквозь. Теперь, когда Ланс пришел в себя, появился еще один человек (помимо Седрика и граждан Церсиса), которого Йохан будет защищать от этой войны.
С этой твердой решимостью в сердце Йохан открыл рот, чтобы отослать Седрика прочь.
— Думаешь, это не имеет к нам отношения?! Да брось ты!
На этот раз голос Седрика дрогнул, когда он перебил короля. Его плечи и кулаки тряслись, заставляя звенеть аксессуары. Глаза Йохана расширились от внезапного вмешательства, но Седрик встретил его взгляд и отказался отступать, смаргивая поток эмоций.
— Мы одно королевство, разве нет?!
Слова принца ударной волной прокатились по всей комнате, словно удар в грудь. Его голос отозвался в барабанных перепонках каждого.
Он подошел вплотную к Йохану, высоко подняв голову.
— Неважно, изменятся ли ваши имена и культура, — сказал он. — Вы со Старшим Братом обещали друг другу, что будете защищать свои королевства, не так ли? Если бы атаковали Церсис, разве вы бы не делали в точности то же самое, что мы делаем прямо сейчас?
Каждый его шаг эхом разносился по комнате, пока он шел к Йохану, его гнев то вскипал, то остывал. Он сделал глубокий вдох, прежде чем продолжить.
— Втянули нас в ваши проблемы? Это просто оскорбительно. Мы — Объединенное Королевство Ханазуо. Расторжение союза на бумаге ни черта не изменит. Как это поможет защитить ваш народ?
Йохан опешил и попятился назад, но Седрик преследовал его по пятам. Он метал кинжалы взглядом в короля, втягивая в себя еще один вздох.
— Брат... Старший Брат, народ Церсиса и я так злы. Мы злы на захватчиков, пытающихся угрожать, подавлять и причинять вред нашим соотечественникам.
Седрик перехватил руку Йохана до того, как тот успел отступить, и крепко сжал её.
— Как мы могли просто сдаться? Принесение вас и вашего народа в жертву не принесет нам никакого облегчения. Никто из нас не будет этому рад.
Глаза Йохана расширились, радужки заметно задрожали. Он нахмурился и отвернулся от Седрика. Его лицо стало таким же бледным, как и волосы, но Седрик продолжал сжимать его дрожащую руку.
Было ясно, что Йохан принял решение по этому поводу очень, очень давно, вверив судьбы себя и своего народа в руки их Бога. Но теперь Седрик — его младший брат и представитель его самого дорогого друга — резко возвращал его в неопределенную реальность.
Чиненсийцы в комнате переминались с ноги на ногу и бросали друг на друга вороватые взгляды, колеблясь, видя, как их король ломается перед ними. — Ваше Величество... Все эти люди готовились завтра сдаться. Они смирились с этой участью. Внезапно сказать им, что они идут на войну, было для короля задачей не из легких.
Все их жизни висели на волоске.
В комнате воцарилась тишина, все ждали решения короля. Йохан сжал руки в кулаки, в ответ стискивая руку Седрика. Принц вздрогнул, но остался стоять на своем.
Йохан крепко зажмурился и повесил голову, но когда он наконец поднял ее, его глаза пылали решимостью.
— Сенешаль Эдмонд, — произнес он. — Приведите священника и артефакты для клятвы на крови.
Сенешаль вздрогнул, прежде чем взять себя в руки. — Сию минуту, — ответил он, взволнованно.
— Ты собираешься довести это до конца? — спросил его Седрик; напряжение всё еще читалось на его лице. Держа Йохана за руку, он с жадностью вглядывался в глаза короля. Он бросил быстрый взгляд на сенешаля, который сообщил, что стражники спешат исполнить волю короля, а затем продолжил изучать Йохана.
— Седрик, — сказал Йохан, — я знаю тебя достаточно хорошо, чтобы доверять твоему суждению.
Румянец залил бледное лицо Седрика, а в глазах зажегся блеск. Он пробормотал прозвище Йохана, доверчивое и радостное.
— Однако, даже если я изменю свое решение, ничего не произойдет без воли народа. Надеюсь, ты к этому готов.
При этих словах Седрик напрягся. Никто из нас не задумывался о том, что даже приказы короля могут больше не иметь веса. Народ тоже должен был встать на защиту этого дела.
— Всё будет хорошо, — сказала я им. Я постаралась, чтобы мой голос звучал твердо и решительно, чтобы придать уверенности этим двум мужчинам, которых в последнее время поглотили отчаяние и безнадежность, заверить их, что это было правильное решение для их родины и их народа.
Во время игры Седрик приводил королеву Прайд в Чиненсис лишь для того, чтобы она безрассудно угрожала и командовала их народом, заставляя колеблющихся граждан действовать так, как она желала. Я не могла и не стала бы использовать подобные методы здесь, но нам всё еще требовалась полная поддержка и одобрение народа Чиненсиса. Иначе я не смогла бы их защитить.
— Если что-то пойдет не так, я предложу вашему народу свою полную поддержку и преданность, как и вы, — добавила я.
Независимо от того, что произойдет дальше, я уже всё для себя решила.
Внутри замка Чиненсиса возвышался великий собор — второе святилище помимо дворцовой церкви. В нем проводились церемонии коронации, празднования дней рождения, королевские свадьбы, помолвки... и оглашались королевские указы.
В этот день народ Чиненсиса собрался в соборе, чтобы выслушать своего короля. Даже замковая стража и солдаты присоединились к ним, окруженные толпой мирных жителей. Я приказал своему сенешалю передать всем, что они должны присутствовать на этой речи. Я знал, что они сбиты с толку тем, почему король обращается к ним в такое время — и всё это время обмениваются пугающими теориями, — но мне было жизненно необходимо это сделать.
Я вышел к своему народу. Я, король Йохан Линн Дуайт, втянул их всех в эту неразбериху.
Они затихли еще до того, как я успел об этом попросить. Я стоял на возвышении под крестом — символом нашей веры. Они сложили руки и склонили головы, словно в молитве. Я знал, что они напрягают слух, ловя каждое мое слово и движение. После долгого молчания я наконец открыл рот, чтобы заговорить.
Мы никогда не сдадимся Коуплендии. Вместо этого я сообщил им, что мы отправим наши войска сражаться бок о бок с Церсисом и Фризией в оборонительной кампании. Они смотрели на меня с разинутыми от недоверия ртами, некоторые вскрикивали от шока.
— Я понимаю ваши опасения, — сказал я. — Но так же, как наше королевство заботится о Церсисе, Церсис заботится о нас. Всё это время они пытались найти способ спасти наше королевство. В настоящее время они готовятся дать отпор вторжению Коуплендии, независимо от того, сдадимся мы или нет.
— Как такое возможно?! — Теперь мы втянули в это и Церсис. — Зачем им это делать? — Это может означать только одно... — Мы не сможем защитить Церсис. — Мы уже всё решили. — Помоги нам, Господи!
Один за другим люди выкрикивали слова в полном замешательстве. Кто-то отчаянно выкрикнул: «Пожалуйста, убедите короля Ланса не сражаться!» Все вокруг подхватили этот крик, умоляя меня пересмотреть этот курс.
Они беспокоились не о собственных жизнях — их волновала безопасность Церсиса.
Я покачал головой. — Я не могу. Они приняли решение. Мы не должны позволить им сражаться только ради нас. Я прошу вашего одобрения на отправку войск, чтобы присоединиться к Церсису и Фризии, дабы мы могли защитить себя от Коуплендии.
Фризия. Это слово вызвало ропот в толпе, люди начали переглядываться друг с другом. Для королевства, которое долгое время сознательно находилось в изоляции от всех зарубежных стран, «Фризия» казалась чем-то из совершенно другого мира. Я объяснил, что Фризия достаточно могущественна, чтобы бросить вызов Империи Раджа, но мой народ оставался скептичен. Их суеверия укоренились слишком глубоко. Я знал, что некоторые считали особые силы фризийцев оскорблением Бога.
Чтобы развеять их страхи, я подал знак своим слугам. Священнослужитель подошел с небольшой фарфоровой чашей и кинжалом. При виде этого раздались новые крики.
— Неужели это...? — Этого не может быть!
Это была клятва на крови. Эта чиненсийская церемония проводилась как проявление веры — обет абсолютной решимости. Всякий, кто давал клятву другому, символизировал это обменом кровью, чтобы скрепить свой обет, иногда сопровождая это речью или документами. Эти клятвы на крови, которые мы использовали в основном в вопросах религии, брака и тому подобного, имели больший вес, чем любые другие. Мы клялись самому Богу сдержать свой обет. Любого, кто нарушал клятву на крови — даже если это были члены королевской семьи или духовенство — ждала казнь.
— Ваши тревоги и замешательство естественны, — сказал я. — Вот почему я готов принести свою клятву здесь, перед вами. Я никогда не позволю нам стать колонией. Я никогда не позволю нам потерять имя и культуру Чиненсиса. Я ставлю на это свою жизнь.
Я положил руки на алтарь. Все следили за каждым моим движением, пока священник начал читать традиционную молитву. Служитель церкви наполнил чашу вином — символом крови Бога и его народа. Смешать мою кровь с этим вином означало привязать свою душу к душе Бога — обет, который невозможно отменить.
Священнослужитель почтительно протянул мне короткий, украшенный драгоценными камнями кинжал. Теперь требовалась всего лишь одна капля крови. Я собрался с духом перед тем, что должно было произойти, а затем поднес лезвие к кончику пальца. И как раз в этот момент...
— П-подождите, пожалуйста!
Пронзительный крик разорвал тишину зала. Я замер, ища источник голоса. Я увидел мужчину со сложенными в молитве — или, скорее, в мольбе — руками.
— Мы понимаем вашу решимость, Ваше Величество! — вскричал мужчина. — Но какими бы чистыми и искренними ни были ваши намерения, враг кажется непобедимым, и мы еще не знаем, можем ли доверять Фризии! Как вы можете с уверенностью говорить, что мы не будем уничтожены в этой битве?!
Он дрожал, его глаза наполнились слезами. Несмотря на его резкое обращение к своему королю, никто вокруг не упрекнул его и не выразил несогласия. Я застыл, забыв моргнуть, удерживая взгляд мужчины.
— Мы... Даже если Коуплендия победит нас, мы не хотим, чтобы Ваше Величество тоже понесли наказание! Кроме того... Кроме того...!
Его слезы пролились, и чиненсиец стиснул зубы, дрожа от страха. Несмотря на трепет от того, что он так обращается к королю, еще более искренние слова вырвались наружу.
— Если мы окажем сопротивление Коуплендии, если мы будем побеждены ими, если с Вашим Величеством случится немыслимое, то ваша клятва потеряет всякий смысл! Пожалуйста, обдумайте всё как следует!
Наконец люди вокруг этого человека закрыли ему рот, чтобы остановить его. Однако они не пытались его отчитать; они пытались защитить его от наказания. Даже когда это происходило, другие заговорили в знак согласия, умоляя меня переосмыслить клятву. Неужели они и впрямь так отчаянно хотели удержать меня от этой жертвы?
Их сострадание и преданность отозвались глубоко в моих костях. Мои руки задрожали, когда меня охватило чувство бессилия. Я намеревался поставить свою жизнь на кон ради этих людей и тем самым успокоить их страхи, но они кричали против этого.
— Ваша решимость пошатнулась? Тогда позвольте мне укрепить узы, которые мы разделяем.
Женский голос раздался не из толпы, а с возвышения сцены. По залу прокатилась волна удивления. Я повернулся к источнику голоса и вздрогнул от неожиданности, увидев женщину в доспехах, стоящую прямо позади меня.
— Кто она такая? — Как грубо — прерывать короля Йохана. — Что происходит?!
Мои люди в шоке переговаривались друг с другом.
Женщина в доспехах подошла ко мне, повернувшись лицом к народу Чиненсиса.
— Я Прайд Роял Айви, наследная принцесса Фризии! — произнесла я. — Мое королевство заключило союз с Церсисом и Чиненсисом, и поэтому мы согласились отправить подкрепление. Я — причина этого нынешнего раздора.
Мои уверенные слова посеяли еще большую смуту в толпе.
— Фризия?! — Принцесса здесь... — Как она смеет?! — Его Величество уже готов был отступить!
Теперь сквозь удивление прорезалась враждебность.
— Почему вы сказали это именно так? — спросил король Йохан, округлив глаза. Я поняла, что выставила себя злодейкой, втянувшей этих двух королей в конфликт. Это вряд ли заставит народ Йохана захотеть сражаться на моей стороне.
Однако я не могла заострять на этом внимание. Мне нужно было продолжать гнуть свою линию. Я повысила голос, перекрывая ропот толпы.
— Если решимость Его Величества всё еще не убеждает вас, тогда давайте поставим на кон и саму его жизнь. Если король Йохан не сможет сдержать свою клятву...
Я замолчала, позволяя тишине впитать тяжесть этих слов, прежде чем произнести заявление, которое все они так боялись услышать:
— ...тогда я предлагаю сжечь его на костре.
Шок прокатился по залу. Люди либо погружались в абсолютное молчание, либо вскрикивали от ужаса. Даже король Йохан уставился на меня с открытым ртом.
— Как она могла?! — Какое богохульство! — Она фризийский демон!
Ненависть ко мне усилилась. Страх и гнев обратились на меня, как готовые к удару кинжалы. Люди призывали стражу стащить меня со сцены, но я продолжила без колебаний.
— Если это произойдет, я присоединюсь к нему. Мы вдвоем сгорим вместе.
Тишина снова повисла над собором. Я подождала, пока люди осознают мои слова, прежде чем продолжить.
— Если битва будет проиграна даже при поддержке моего королевства, и Чиненсис станет колонией или провинцией Коуплендии, король Йохан и я отдадим свои жизни и сгорим на костре вместе. Я вручу свою жизнь толпе, предлагая свое сердце вам, народу, точно так же, как это делает Его Величество.
Должно быть, это звучало так, словно я делаю самое естественное заявление в мире; люди, казалось, не знали, как реагировать.
— Как наследная принцесса Фризии, я не могу так беспечно давать клятву вашему Богу. Поэтому вместо этого позвольте мне поклясться следующей по святости вещью, что только существует.
Все неотрывно смотрели на меня. Я взглянула на ошеломленного короля Йохана, а затем снова посмотрела на толпу.
— Я принесу клятву на крови за короля Йохана, которого вы любите и уважаете, и за народ Чиненсиса, которым он так дорожит, перед лицом вашего Бога.
Я взяла кинжал, который использовал король Йохан, и полоснула им по кончику пальца. Кровь выступила на коже и потекла по костяшкам. Затем я вернула лезвие Йохану.
— Как союзник Объединенного Королевства Ханазуо, Фризия клянется защитить вас, когда наступит завтра и начнется эта война, — сказала я. — Если мы потерпим неудачу, тогда мы с Его Величеством вместе сгорим дотла.
Король Йохан сглотнул, но тоже порезал свой палец, пустив кровь. Мы подержали пальцы над чашей с вином и позволили нашей крови капнуть и смешаться на поверхности. Голоса в толпе усилились, когда мы завершили клятву на крови на их глазах.
В отличие от контракта на верность или служение во Фризии, эта клятва на крови не имела безусловной связывающей силы. Тем не менее, проведение церемонии перед народом чиненсийцев само по себе было непоколебимым обещанием.
Пока мой палец всё еще кровоточил, я обнажила меч, висевший на поясе. Король Йохан вздрогнул и попятился. По залу прокатился вздох при виде обнаженной стали, которую я держала перед королем.
— Великое королевство Фризия гордится своими обширными землями и могучей армией! — провозгласила я перед народом. — Лучшие бойцы нашего королевского ордена будут теми, кто защитит Чиненсис! Они никогда не проиграют объединенным силам каких-то жалких трех королевств!
Я подняла меч высоко вверх, стоя перед их святым символом, и мысленно бросила вызов любому в этой толпе опровергнуть мои слова. Никто не решился, созерцая мою фигуру на фоне этого гигантского креста. Возможно, этот фон придал моему присутствию некий священный ореол.
— Мы гордимся нашим королевством и союзниками, которых защищаем! А чем гордитесь вы?! Как вы можете утверждать, что у вас есть вера, если вы не доверяете своему любимому королю или пылу народа Церсиса?! — Я бросала вопросы в этих убитых горем людей, но при этом умоляла их встать и сражаться.
— Второй принц Церсиса, которого Его Величество так горячо любит, доверился моему королевству. Его Величество доверился этому принцу и возложил свою веру на нас. Теперь ваша очередь поверить!
Бам! Я топнула ногой достаточно сильно, чтобы сотряслась вся сцена — один громоподобный глухой звук, похожий на биение огромного сердца.
— Фризия обещает защитить вас! — крикнула я, мое заявление было подкреплено моим участием в клятве на крови. — Мы будем сражаться бок о бок с королем Йоханом, который желает своему королевству светлого будущего! Церсис, Фризия и король Йохан восстали! Всё, что осталось сделать вам, гордому народу Чиненсиса, — это присоединиться к нам! Неужели вы заставите своего короля сражаться в одиночку?!
Поначалу никто не ответил на мой откровенный вызов. Простые люди этого королевства были последним элементом в плане, последним оплотом сопротивления, прежде чем мы могли всецело броситься освобождать Чиненсис из когтей врагов.
Я отступила назад, пытаясь перевести дыхание, оставив короля Йохана обращаться к своему народу. Он слабо кивнул мне в знак понимания, прежде чем посмотреть на аудиторию. Они смотрели на него с новообретенной решимостью; их страх и нерешительность были смыты волной стойкости.
И снова их король воззвал к ним, связывая их воедино как клятвой, так и решимостью.
— Вместе с нашими соседями мы защитим это королевство и любовь, которую проявил к нему Бог! — заявил он. — Мы делаем это ради будущего наших детей. Народ Чиненсиса, восстаньте же сейчас вместе со мной! За будущее Объединенного Королевства Ханазуо!
— Да-а-а-а-а!
Боевой клич толпы сотряс окна собора, проносясь по всему пространству, словно свирепый шторм, бьющий в стены.
— Мы стоим с королем Лансом! — С Объединенным Королевством Ханазуо! — С Богом! — С Фризией!
Они ревели в знак поддержки, вскидывая кулаки в воздух.
— Бог с нами! — крикнул кто-то, усиливая голоса тех, кто был рядом.
[[image:/storage/reader-images/0a4dcbba2ece0d2c1517de170266d052128bbcb8.png]]
— Принцесса Прайд, — раздался голос короля Йохана. Гул толпы почти заглушал его, но он повернулся, чтобы обратиться ко мне. Я слегка склонилась к нему, едва различая слова. — Почему вы...
— Да здравствует король Йохан!
— Король Йохан! Король Йохан!
На этот раз их голоса окончательно заглушили его вопрос.
Король Йохан поднял руки, словно пытаясь успокоить толпу, но люди лишь закричали еще громче. Но это было не важно. Я знала, о чем он хотел спросить, и просто улыбнулась в ответ. Для этого еще будет время позже.
С выражением безграничной благодарности на лице он протянул мне руку, пока его народ продолжал ликовать и кричать. Я приняла её, крепко сжав, и встала рядом с ним. Мы вместе махали народу Чиненсиса, объединенные нашей общей целью.
— Старшая Сестра! — Старшая Сестра! — Принцесса Прайд!
Оставив короля Йохана на сцене, я спустилась по ступенькам позади неё, где меня встретили очень бледные Стайл, Тиара, Артур, капитан Каллум и группа рыцарей. Седрик и остальные тоже ждали меня. Они следили за мной с того самого момента, как я вышла на сцену вместе с королем Йоханом.
— Извините, что задержалась, — сказала я. — Но народ Чиненсиса заявил, что теперь они будут сражаться вместе с нами...
— Зачем ты сделала нечто столь безрассудное?! — перебил Стайл.
Мне нечего было ответить. Стайл уже не в первый раз отчитывал меня, и он был прав — я была крайне безрассудна. Честно говоря, я посчитала, что иначе эту ситуацию не исправить.
Тиара начала перебинтовывать мой палец повязкой, которую взяла у кого-то из замковых слуг. Это была неглубокая ранка, ровно настолько, чтобы пустить кровь для церемонии. Я, честно говоря, уже и забыла о ней.
— Всё в порядке, — заверила я их. — Порез неглубокий. Завтра уже всё заживет.
— Не в этом проблема!
На этот раз на меня накричала Тиара. Она умело обмотала бинт вокруг моего пальца; её глаза были влажными от слез. Неужели я так сильно напугала её, использовав кинжал?
— Разве ты не понимаешь, Старшая Сестра?! — произнесла Тиара. — Клятва на крови — это церемония посвящения! Если ты не сможешь защитить Объединенное Королевство Ханазуо...
— Я знаю. Я поклялась сгореть на костре вместе с Его Величеством. И что с того?
Я улыбнулась, испытывая облегчение от того, что по крайней мере из-за ножа они не расстроились. Меня совершенно не беспокоило исполнение клятвы.
У Стайла отвисла челюсть, и оба они побледнели. Я начинала беспокоиться за них даже больше, чем они за меня.
— Это было единственное, что пришло мне в голову, чтобы заставить людей поверить во Фризию, — добавила я.
Я неловко улыбнулась, но бледность Стайла и Тиары никуда не делась. У меня не было никаких сомнений в том, что я сдержу клятву на крови. Даже тот факт, что я провела чужеземный ритуал перед огромной толпой, не казался мне чем-то особенным. Это же не означало, что я собираюсь нарушить клятву — да и доверия Фризии в глазах других стран это бы не прибавило. По сути, это мало чем отличалось от подписания физического договора, что я тоже сделала здесь, притом чернилами. В чем проблема-то?
— Значит, до тех пор, пока мы выиграем битву, Ее Высочеству никогда не придется заходить так далеко, верно? — подал голос Артур.
Все повернулись к нему. Его голос звучал ниже обычного, а всё тело было напряжено в готовности. Острые голубые глаза, словно у волка, впились в меня, ища любую трещину в моей решимости.
Я попыталась устоять и улыбнуться в ответ на этот вызов, но в тот момент он был настолько напряженным, что мои губы дрогнули.
— Д-да, конечно, — выдавила я. — До тех пор, пока мы защищаем короля Йохана и Объединенное Королевство Ханазуо, всё будет в порядке. Вот почему я принесла клятву.
Даже стоявшие неподалеку члены Девятого отряда шарахнулись от пугающей ауры Артура.
— Эй, Артур... — тихо позвал Стайл. В то же время капитан Каллум положил руку на плечо своему подчиненному.
— Тогда хорошо. Нет ни единого шанса, что мы потерпим неудачу! Верно? — спросил Артур, глядя на Стайла в поисках подтверждения.
— Разумеется, — всё так же тихо ответил Стайл. Затем он хлопнул Артура по животу поверх доспехов.
Некоторая доля напряжения покинула позу капитана Каллума, когда Стайл так по-дружески похлопал Артура. Обстановка разрядилась.
— Старшая Сестра, — пискнула Тиара, глядя на меня полными слез глазами.
— Прости, что напугала тебя, — сказала я, погладив её по волосам.
Тиара лишь покачала головой. — Всё хорошо. Я верю, что вы все одержите победу, так что мне совсем не страшно. — Когда на этот раз она улыбнулась мне в ответ, Стайл наконец расслабился и тоже с облегчением выдохнул.
— Мне придется доложить об этом повороте событий командиру Родерику, — произнес он.
Что?!
— Н-нет, не придется! — выпалила я.
Но Стайл был безжалостен. — Пожалуйста, поручите капитану Алану и вице-капитану Эрику передать отчет, — сказал он капитану Каллуму.
Погодите, погодите! Командир Родерик жутко разозлится на меня, если узнает!
Я вцепилась в рукав Стайла, умоляя его, но он лишь улыбнулся и сказал: — А как еще нам поднять боевой дух войск?
О нет, сейчас он просто вылитая копия премьер-министра Гилберта! На этот раз я почувствовала, как кровь отливает от моего собственного лица.
— Теперь мы уж точно не можем рисковать проигрышем, даже если шансы равны один к миллиарду. Не волнуйся, Гилберту я об этом пока не расскажу.
Мне было трудно найти хоть какое-то утешение в словах Стайла. Кроме того, мы и так знаем, что не проиграем!
Голос Стайла стал ниже, почти так же, как у Артура. Он поправил очки, и вся его аура стала убийственной. И что мне теперь делать? И Артур, и Стайл жутко на меня злятся.
— Принцесса Прайд!
Обернувшись, я увидела приближающегося короля Йохана. Он тяжело дышал после того, как преодолел небольшое расстояние от сцены, откуда обращался к толпе, до того места, где стояли мы; должно быть, он бежал довольно быстро. Он поправил очки в тонкой оправе, ни на секунду не отрывая от меня своих золотистых глаз.
Восстановив дыхание, он спросил меня: — Почему? Зачем вы зашли так далеко ради крошечной страны, с которой у вас нет союза, с которой вы даже никогда раньше не разговаривали? Вы — наследная принцесса огромной страны, а я — король крошечной. Наши жизни не равноценны.
Король нахмурился и с недоверием посмотрел на меня. И говорил он вовсе не из скромности или чего-то в этом роде. Он действительно верил, что его жизнь стоит меньше моей.
Я не знала, как ответить. Что я могла сказать, чтобы это имело для него смысл перед лицом действий, которые он считал чистым безрассудством? Наконец в голове всплыл ответ.
— Я обещала королю Лансу и Седрику из Церсиса, а они — наши союзники.
— Но всё же! — запротестовал король Йохан. — Мы — крошечная страна... Как вы могли рисковать своей жизнью ради нашего народа?!
— Потому что ваш народ существует. Этого достаточно, чтобы я захотела его защитить.
Глаза короля Йохана расширились, и он замолчал в ответ на мои прямолинейные слова. Он схватился за грудь, сжимая свой кулон-крест сквозь одежду. Его горло дернулось, когда он втянул воздух, тонкие черты лица дрогнули.
Я понимала его замешательство. Такой стране, как Фризия, не было нужды так сильно рисковать ради его королевства. Но, честно говоря, если жизнь Прайд — финального босса — была достаточной платой, чтобы заставить народ Чиненсиса встать и сражаться, то это казалось достойным обменом. Мы могли бы защитить этих людей, если бы только они согласились сотрудничать с нами и приняли нашу помощь. Я чувствовала своим долгом убедиться, что они это сделают. Моя жизнь была гораздо менее ценной. Кроме того...
— Всё, что я сделала — это принесла клятву, — сказала я. — Именно вы, Ваше Величество, тронули их сердца. Но тем, кто затронул сердца нас обоих, был Седрик.
Седрик стоял позади нас, наблюдая за разговором. Он вздрогнул, когда я перевела внимание на него, его красные глаза заметались между нами.
— Как мы и говорили с самого начала, именно Седрик позвал нас сюда, — продолжила я. — И поскольку вы поверили его словам и начали действовать, я тоже смогла прийти вам на помощь, Ваше Величество.
Честно говоря, то доверие, которое он питал к Седрику, сыграло в этом огромную роль. Безумие лучшего друга и последовавшее за ним отчаяние служащих замка ранили короля Йохана куда сильнее, чем я думала поначалу. Это служило доказательством того, насколько важным человеком был король Ланс как для короля Йохана, так и для Седрика. Поменял бы король Йохан свою позицию или нет, если бы мы просто ворвались, надеясь его переубедить — неизвестно. Именно Седрик, младший брат короля Ланса, склонил чашу весов благодаря их близким отношениям. Они так доверяли друг другу.
Как же так получилось, что в игре они так глубоко друг друга презирали?
В начале игры Ланс уже находился в тисках безумия. Седрик скрывал этот факт от других стран, одновременно стараясь поддерживать свое королевство. Но как только Чиненсис был предан и превращен в колонию, Йохан проникся глубокой ненавистью к Седрику.
Из-за манипуляций Прайд и нарушенных обещаний Седрик «солгал» о том, что приведет подкрепление, что удержало Чиненсис от капитуляции и самосохранения. Эта ложь стоила Лансу рассудка. И всё стало только хуже, когда Фризия восстала против всего этого. Прайд силой заставила Седрика переписать на неё всё золото его страны.
Из-за всего этого казалось, будто Седрик продал Чиненсис Фризии.
В ORL Йохан в итоге обратил всё свое горе и ненависть на Седрика. «Я доверял тебе, а ты предал меня», — это была одна из его знаменитых фраз.
Во время рута Седрика Йохан случайно сталкивался с ним во время визита во Фризию, что приводило к довольно напряженной сцене. «Брат!» — кричал Седрик, его голос был полон меланхолии. Он отшатывался, словно боясь Йохана. Но Йохан лишь шипел в ответ: «Не смей называть меня так! Ты мне отвратителен! Ты проклятый, жалкий ребенок!»
Седрик необдуманно обратился за помощью к королеве Фризии, тем самым навлекая беду на всех в своем королевстве. Гнев Йохана был особенно болезненным. Седрик верил, что их с Йоханом связывают узы абсолютного братства. Когда они рухнули, что-то внутри Седрика рухнуло вместе с ними. Седрик больше никогда не смог по-настоящему доверять людям.
Ланс был единственным человеком, которому Седрик доверялся во время своего рута. Были сцены, где он вел односторонние разговоры с больным братом, ища наставлений и утешения у единственного человека, который не мог их дать. Это раскрывало более печальную сторону дерзкого, самовлюбленного принца.
В игре именно Прайд окончательно разорвала связь между Йоханом и Седриком. Во время кульминации истории она приказала Йохану выступить против Седрика... но Йохан отказался сражаться.
«Я делаю это ради Ланса, а не ради тебя», — сказал он.
Это было похоже на какую-то печальную, последнюю дань уважения той связи, которую когда-то разделяли Йохан и Ланс. Эта связь пережила ненависть Йохана к Седрику за его предательство и даже потерю Седриком доверия ко всем окружающим в результате этого. Настолько она была сильна.
— Седрик...
Здесь, в мире, далеком от ужасных событий игры, король Йохан тихо позвал Седрика. Принц прикусил нижнюю губу и замер; его глаза были прикованы к королю, но тело словно приросло к месту.
Поэтому король сам подошел к Седрику. Он был немного ниже принца, поэтому ему пришлось потянуться, чтобы коснуться головы Седрика.
— Ты так вырос, — произнес король Йохан. Он взъерошил золотистые волосы Седрика, глаза которого широко раскрылись.
Взгляд принца опустился. — Да брось, Брат. Мне уже семнадцать, — пробормотал Седрик дрожащим голосом.
Король Йохан лишь улыбнулся ему и продолжил трепать по волосам. — В этот раз никаких криков "ты портишь мою прекрасную прическу"? — поддразнил король Йохан. — Знаешь ли, я на четыре года старше тебя.
Погладив принца по волосам в последний раз, он схватил Седрика за плечи, сжимая их и глядя ему в глаза.
— Спасибо тебе, Седрик. Через сколькое же я заставил тебя пройти.
При этих словах слезы, дрожавшие в уголках глаз Седрика, пролились и побежали по щекам. Сначала это были крошечные капельки — до такой степени, что я подумала, не почудилось ли мне, — но одна за другой они становились всё крупнее, и содрогания принца усиливались вместе с ними.
И хотя в мире игры руки короля Йохана так и не дотянулись до Седрика, здесь, сегодня, они наконец-то это сделали.
— Значит, Йохан согласился?
После моей речи в Чиненсисе наша группа вернулась в замок Церсиса. Король Ланс вздохнул с облегчением, когда мы доставили наш отчет. Я кивнула, видя, что его лицо стало немного более расслабленным по сравнению с тем, что было раньше, и продолжила:
— Да. Благодаря принцу Седрику королевство Чиненсис теперь готово сражаться бок о бок с нами.
Поскольку у меня были полномочия от Матушки действовать в качестве ее доверенного лица, мы с королем Йоханом официально подписали договор о союзе между Фризией и Объединенным Королевством Ханазуо в Чиненсисе. Я хотела взять короля Йохана с собой, чтобы он сам сообщил эту новость королю Лансу, но он был нужен своему народу. Потребовалось бы больше одной речи, чтобы укрепить их решимость.
Прямо сейчас новость о союзе должна была распространяться по Чиненсису со скоростью лесного пожара. Всему королевству предстояло перестроиться с подготовки к капитуляции на подготовку к войне — и присутствие их монарха было для этого жизненно необходимо.
— Им будет непросто снести все стены, разделяющие границы, но Его Величество приказал разрушить ту часть стены, через которую мы перебрались, — доложила я. — Он также расставляет стражу у стен для обороны. Я уверена, что войска прибудут туда очень скоро.
Король Ланс кивнул, а затем сказал:
— Я не знаю, как отблагодарить вас за всё, что вы сделали.
На самом деле, моей заслуги в этом почти не было, но я всё равно приняла его искреннюю благодарность. Эта благодарность в значительной степени принадлежала рыцарям, которые сопроводили нас в Чиненсис.
— Теперь мы должны решить, как расположить оборону каждой страны, чтобы отразить вторжение... — задумчиво произнесла я.
Фризия, Церсис и Чиненсис объединят усилия для защиты Чиненсиса. Это была небольшая страна, но всё же страна, а значит, нужно было попытаться защитить много территорий. Мы могли предсказать, откуда враг нанесет удар, но мы должны были отреагировать должным образом, иначе битва будет проиграна.
— Мое королевство уже готовится к этому, — сказал король Ланс. Затем он скрестил руки на груди и хмыкнул. — Хотя теперь, когда у нас будет помощь и Фризии, и Чиненсиса, полагаю, нам следует пересмотреть некоторые из наших планов.
— Действительно. Раз уж об этом зашла речь... Что ж, во-первых, я должна извиниться за то, что отнимаю у вас столько времени...
Я замолчала, а король Ланс в замешательстве склонил голову. Мне нужно было поторопиться и просто выложить всё как есть, но я чувствовала, что превышаю свои полномочия. Я и так уже слишком сильно давила на этих людей. Если я продолжу навязывать свою волю, буду ли я чем-то лучше той Прайд из игры?
Почувствовав, как позади меня поднимается пугающая аура, я заставила себя продолжить.
— У блестящего премьер-министра моего королевства, командира ордена и будущего сенешаля есть предложения касательно наших оборонительных усилий. Я бы хотела использовать это время как возможность для всех трех стран разработать совместную стратегию. Вы согласны на это?
По моему приглашению вперед вышли премьер-министр Гилберт, командир Родерик и Стайл. Даже не проронив ни слова, интенсивность их присутствия изменила атмосферу в зале.
Даже король Ланс вздрогнул, казалось, почувствовав возмущение в воздухе.
— Всех трех стран? — повторил он.
Именно так, я имела в виду все три.
— Пожалуйста, позвольте мне объяснить, — вмешался премьер-министр Гилберт, улыбаясь королю. — Для начала позвольте представиться. Я Гилберт Батлер, премьер-министр Фризии. Для меня честь познакомиться с вами.
Он пошелестел стопкой бумаг в руках.
— До их возвращения из Чиненсиса я приказал специалисту по связи из моей страны отправиться в замок Чиненсиса вместе с несколькими рыцарями.
Король Ланс вздрогнул при слове «специалист по связи». Это было нечто уникальное для Фризии и наших войск с особыми способностями.
Премьер-министр Гилберт жестом подозвал рыцаря, стоявшего позади него. Это был не тот человек, о котором только что упомянул премьер-министр, но он обладал такой же особой силой.
Солдат положил руку на колонну возле трона короля и несколько раз повторил одни и те же слова:
— Это королевство Церсис. Перспектива установлена. Ожидаю ответа.
Через некоторое время перед троном задрожало изображение, и раздался голос:
— Это королевство Чиненсис. Подтверждаю визуальный контакт. Начинаю трансляцию. Ожидаю ответа.
— Что?! — вскрикнул король Ланс.
— Это метод общения, созданный обладателем особой силы из моего королевства, — пояснил премьер-министр Гилберт. — Прямо сейчас мы видим изображение из Чиненсиса, а Чиненсис смотрит на нас из колонны.
Пока премьер-министр Гилберт объяснял всё это королю Лансу на нашей стороне, кто-то объяснял то же самое королю Йохану на стороне Чиненсиса.
— Слава богу. Ты и правда выглядишь лучше, — раздался голос с того конца.
— Йохан?!
Король Ланс и Седрик оба опешили от знакомого голоса, исходящего из колонны. Специалист по связи отошел в сторону, открывая изображение короля Йохана, сидящего на своем троне. Он смотрел в сторону от нас, вероятно, на специалиста по связи на своей стороне.
— Ланс, я так счастлив видеть, что ты снова здоров, — сказал король Йохан, и в его голосе слышалась искренняя радость.
— Могу себе представить. Прости, тебе и так хватало поводов для беспокойства. Но теперь я в полном порядке, как видишь. — Король Ланс широко улыбнулся. — Ты и сам выглядишь довольно бледным. Сможешь ли ты сражаться в таком состоянии?
После первоначального шока оба короля расслабились и втянулись в разговор. Даже по этому было видно, насколько сильно они полагались друг на друга. Седрик тем временем тихо наблюдал за происходящим. Он прислонился к колонне рядом с королем Лансом и улыбался своим мыслям.
— Прошу прощения, что прерываю вашу беседу, но могу ли я направить нас к главной теме? — сказал премьер-министр Гилберт, когда настал подходящий момент.
Король Йохан согласился, как и все остальные, поэтому разговор перешел к более масштабной проблеме. С этого момента премьер-министр Гилберт сразу же приступил к планам и построениям на завтра. Хотя он явно заметил необычайную энергичность, исходящую от Стайла и командира Родерика, он не выказал ни капли страха. Я почувствовала к этому человеку новообретенное уважение.
Король Йохан вклинился со своими собственными предложениями.
— Если это идеальное построение, то нам следует усилить их огневую мощь.
Король Ланс предложил:
— Тогда мы используем эту башню как опорный пункт...
Даже Стайл присоединился, говоря вещи вроде:
— Именно здесь я бы атаковал. Просто на всякий случай я бы хотел разместить там часть наших рыцарей. И чтобы быть максимально осторожным, я бы хотел сегодня вечером осмотреть оба замка целиком.
Они долго обсуждали, как подавать друг другу сигналы, если ход битвы обернется против нас. Командир Родерик поделился своими мыслями о наилучшем развертывании войск, и я тоже вносила свой посильный вклад.
Но, слушая эту оживленную дискуссию, я не могла не думать о том, что произошло ранее. Когда наша группа перебралась через стену, чтобы вернуться в Церсис, Стайл немедленно сообщил командиру Родерику и премьер-министру Гилберту, что король Йохан согласился присоединиться к нам. Позже он даже встретился с командиром Родериком, чтобы рассказать ему о моей клятве на крови.
Я пыталась объяснить, что просто хотела, чтобы люди мне поверили, и не видела другого выхода, что я абсолютно уверена в победе наших рыцарей. Но командир Родерик всё равно очень, очень, очень разозлился, когда услышал об этой клятве, которую я принесла. Впрочем, я этого и ожидала.
Он покачал головой на том моменте, когда я прервала речь короля Йохана. Но когда я дошла до того места, где предложила сгореть на костре вместе с королем Йоханом, командир Родерик повернулся к Стайлу, уставившись на него широко раскрытыми глазами. Услышав о клятве на крови, он обхватил голову руками.
— Только не снова... — прошипел он.
— Пожалуйста, не сдерживайтесь. Я даю вам разрешение говорить свободно, как перворожденный принц, — сказал Стайл.
Командир Родерик понизил голос, чтобы никто другой его не услышал.
— Почему вы так легко ставите свою жизнь на кон?! Война — это не игра. Здесь никогда не бывает абсолютных гарантий! Знаете ли, я мог бы доложить об этом Ее Величеству и Его Королевскому Высочеству. Это меняет весь смысл нашей миссии! — Его протесты вырвались наружу единым шквалом.
Пока я терпела эти нравоучения, моя голова и тело опускались всё ниже и ниже, пока я не стала похожа на малиновую черепаху. Артур и капитан Каллум стояли по стойке смирно, поджав губы. Вероятно, они беспокоились, что часть этих нотаций предназначалась и им, и что командир Родерик отчитывал их за то, что они меня не остановили. Краем глаза я заметила, как Стайл согласно кивает. Даже Седрик ерзал от неловкости, потирая горло и нахмурив брови. Моя истинная сущность жалкой принцессы была выставлена напоказ.
Всё, что мне оставалось — это раз за разом приносить свои извинения.
— И всё же я хотела, чтобы наша решимость была именно такой сильной, — сказала я.
Командир Родерик лишь покорно вздохнул.
— Прежде всего... мы изначально не планировали проигрывать эту оборонительную битву. Однако...
Когда командир Родерик заговорил снова, серьезность его слов ударила подобно кулаку. Тиара, Седрик, Артур и капитан Каллум — все выпрямились.
— Эта оборонительная миссия больше не касается исключительно выживания Объединенного Королевства Ханазуо.
Единственным из нас, кто сохранил самообладание перед лицом этого заявления, был Стайл, который подошел прямо к командиру. Хотя он улыбался, в его глазах горела ярость.
И эта ярость предназначалась мне, а не командиру.
Стайл впился в меня с резкостью, сравнимой лишь с премьер-министром Гилбертом или дядей Вестом. У него была та же отточенная, острая как бритва манера говорить, он не тратил впустую ни единого слога, обрушиваясь на меня с той же силой, что и командир Родерик. Всё, что я могла выдавить в ответ — это жалкое: «Я поняла».
Я приказала Девятому отряду держать всё это в секрете. Премьер-министру Гилберту и королю Лансу никогда не было нужды об этом знать.
Командир Родерик сказал:
— Перед завтрашним развертыванием я сообщу об этом рыцарям, чтобы поднять их боевой дух.
Очевидно, мой секрет распространится достаточно скоро. И всё же было бы гораздо хуже, если бы об этом узнали еще и премьер-министр Гилберт с остальными. Солидная порция страха наполнила мое сердце. Стайл был прав, когда сказал, что теперь речь идет не только о выживании Объединенного Королевства Ханазуо.
«Само будущее Фризии зависит от исхода завтрашнего дня. Не так ли, Старшая Сестра, наследная принцесса Фризии?» — сказал он.
Впервые в жизни я почувствовала тяжесть собственной смертности.
Завтрашний день решит не только мою судьбу, но и судьбы очень многих других людей.
Продолжение следует…
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод и редактура: TuXoXoDKa
Вычитка и оформление диалогов: Исекайный Сомелье
Работа с изображениями: Animia
— Не дайте костру погаснуть.! Готовьтесь к нападению врага и немедленно докладывайте мне о любых отклонениях, — приказал командир Родерик.
— Есть, сэр! — ответил хор голосов.
Это была наша первая ночевка за пределами Фризии по пути в Объединенное Королевство Ханазуо. Мы решили разбить лагерь неподалеку от дороги, посчитав, что лучше не проезжать через большее количество соседних стран, чем необходимо, двигаясь при этом кратчайшим путем.
Моя палатка, как члена королевской семьи, располагалась в кольце из палаток рыцарей. Мы также использовали эту внутреннюю зону как штаб для планирования стратегии. Чем ближе к центру круга находились палатки, тем важнее было их защищать.
С наступлением ночи рыцари приступили к действиям. После ужина каждый отряд занялся своими задачами: от ухода за лошадьми и проверки снаряжения до несения караула и патрулирования. У каждого была своя работа. Будучи опытными рыцарями — а новичков среди нас не было — они выполняли свои обязанности с живой расторопностью.
— Старшая Сестра, прости, что беспокою так поздно. Ты уже спишь?
Тиара стояла снаружи моей палатки в пижаме, прижимая к груди подушку. Со всех сторон ее окружала стража. Мы пожелали друг другу спокойной ночи меньше часа назад, но Тиара вскоре вернулась, беспокойная и настороженная в этой непривычной обстановке. Ее бровки сошлись домиком от тревоги. Для нее это была самая первая ночевка в походных условиях.
— Все в порядке. Мне тоже не спалось. Заходи, — сказала я с улыбкой.
Облегчение отразилось на лице Тиары. Когда она юркнула в мою палатку, ее рыцари присоединились к моим снаружи, охраняя обеих принцесс одновременно.
— Хочешь сегодня лечь в мою постель? Правда, может быть тесновато, — предложила я Тиаре. — Что скажешь? Предупредим рыцарей?
— Да! Я бы предпочла остаться здесь с тобой! — прощебетала она.
Кровати здесь были гораздо меньше и проще, чем дома, но мы с Тиарой были достаточно стройными, чтобы без проблем устроиться вместе.
Я невольно усмехнулась про себя, увидев, что Тиара пришла ко мне в свою первую походную ночь. Я подозревала, что она может так поступить, когда сама ложилась спать. И все же я была рада, что она попросила о помощи, а не просто лежала в страхе одна. Часть меня хотела попросить Стайла забирать ее на ночь обратно в замок, чтобы она могла спать в своей собственной постели, но и такой вариант вполне годился.
Она легла на живот, по-прежнему обнимая свою подушку.
— Как думаешь, Старший Брат смог уснуть? Жаль, что мы не можем все спать в одной кровати...
— Но Стайл же мальчик, — ответила я с неловкой улыбкой.
Как и у нас, у Стайла была своя отдельная палатка. Как бы ни было спокойнее, будь он с нами, многочисленные рыцари, охраняющие нас, определенно не позволили бы этого. Даже если бы он телепортировался к нам, тени на стенах палатки выдали бы его.
— Как там снаружи? Ты видела звезды? — спросила я.
— Да! Ночное небо всегда такое красивое, сколько бы раз я на него ни смотрела. А еще я видела, как авангард готовит транспорт к завтрашнему дню.
Упоминание «авангарда» и «транспорта» напомнило мне о том, как ранее днем мне удалось взглянуть на снаряжение отрядов.
Авангардные отряды обычно состояли из солдат разных эскадронов, но фактический состав отряда варьировался в зависимости от поставленной задачи. Я хорошо помнила это по засаде на орден шесть лет назад.
Обычно для такого дальнего перехода орден использовал лошадей или повозки. Но животные не могли вынести слишком многого. Даже у орденских лошадей, которые были сильнее и тяжелее обычных, был свой предел. Но у авангарда было и другое средство передвижения.
Фризия обладала уникальным, укрепленным типом повозок. Их колеса варьировались в размерах — если на то пошло, они были сопоставимы с грузовиками и автобусами, которые я помнила из своей прошлой жизни. Они были достаточно большими, чтобы перевозить лошадей, людей и припасы. Были также специальные кареты для меня и членов королевской семьи. Вместо лошадей эти двухколесные повозки приводились в движение особыми силами авангардного отряда.
В зависимости от обстоятельств, в авангард могли входить люди с особыми способностями, увеличивающими скорость бега, высоту прыжка и даже выносливость лошадей. Также всегда находились солдаты, которые могли управлять двухколесными повозками с помощью своих особых сил. Двухколески использовали эти особые силы в качестве источника энергии, а не что-то основанное на науке, поэтому они не были настоящими машинами. Они полагались на особые силы своих создателей вместо топлива. В этом заключалась слабость повозки, хотя это и позволяло им обходить обычные ограничения физических механизмов.
Для меня они выглядели как большие мотоциклы — но они могли тянуть за собой фургоны и кареты независимо от ограничений по весу. Кроме того, они двигались со скоростью одной лошади. Они отлично подходили для стабильных и быстрых путешествий, хотя более крупные модели были менее маневренными и не подходили для всех миссий авангарда. Тем не менее, их грузоподъемность и отсутствие потребности в топливе делали их жизненно важными для нашей текущей миссии.
К каждой карете королевской семьи была прикреплена двухколеска, как и к остальным повозкам. Вместе они образовывали нечто вроде поезда без крыши. Таким образом, мы могли перевозить любой необходимый вес и не беспокоиться об усталости лошадей. Целый день пути занимал у нас всего полтора часа.
Всё это в совокупности позволило нам с Матушкой разработать план поездки, который опровергал расчеты Седрика.
— Завтра мы поедем в том же направлении, верно? Я уже чувствую, как снова бешено бьется сердце, — сказала Тиара.
— Верно, — сказала я. — Когда мы приблизимся к Ханазуо, нам придется беспокоиться о других королевствах, поэтому мы перейдем на лошадей...
Другие страны были склонны рассматривать наш уникальный вид транспорта как угрозу. Нам нужно было использовать более традиционные средства, когда мы будем у всех на виду.
Лежа в постели, я вспоминала всё это. Затем, скопировав Тиару, я перевернулась и крепко обняла подушку.
— Тебе удобно? Думаешь, сможешь уснуть? — спросила я ее.
— Пока нет... А ты, Старшая Сестра?
Тиара застенчиво уткнулась подбородком в подушку. Она слишком нервничала, чтобы уснуть одной в своей палатке, но теперь она выглядела скорее взволнованной, чем встревоженной. Раньше она уже засыпала рядом с нами со Стайлом, но на самом деле мы никогда прежде не спали в одной кровати.
Лежать рядом с Тиарой в мягком свете фонаря было всё равно что вернуться в школьные поездки и ночевки у подруг, которые я пережила в прошлой жизни. Нам нужно было отдохнуть перед завтрашним путешествием, но внезапно мне захотелось не спать всю ночь, хихикая и болтая с Тиарой, как я это делала в своем предыдущем мире. Когда она улыбалась, я улыбалась в ответ, и вскоре мы обе прыснули от смеха.
— Послушай, Тиара, у меня есть идея. Почему бы мне не рассказать тебе сказку?
— Ты уверена? Я бы очень хотела! — пискнула она, и ее голосок заполнил всю палатку.
Тиара любила читать, поэтому я знала, что обещание сказки приведет ее в восторг. Ее лицо просияло, словно она пыталась представить все те истории, которые я могла бы выбрать. Она болтала ногами и крепче сжала подушку в ожидании моего рассказа. Я немного смутилась, пытаясь придумать историю, которую она могла не знать — возможно, что-то из моей прошлой жизни. Может быть, ей понравится сказка о брате и сестре, победивших ведьму, или о принце и принцессе. Наконец, я остановила свой выбор на самой известной мне сказке.
— Как насчет... «Золушки»?
— Что это?! — Она наклонилась так сильно вперед, что мы столкнулись носами. Ее золотистые глаза сверкали, как драгоценные камни, в предвкушении незнакомой истории.
— Давным-давно, в одной далекой стране, жила-была девушка с чистым сердцем...
Прямо как ты, — мысленно добавила я.
И так я пересказала историю принцессы, которая обрела свой счастливый финал с принцем — то самое, к чему стремились и многие женщины из моей прошлой жизни.
— В конце концов, Золушка и принц жили долго и счастливо, — закончила я, опуская занавес истории.
Тиара захлопала в ладоши. Я надеялась, что сказка убаюкает ее, но она выглядела такой же энергичной, как и в начале. Она ловила каждое слово, хмурилась, когда Золушку обижали мачеха и сводные сестры, сияла при появлении феи-крестной и кареты из тыквы, и ахала, когда Золушка потеряла хрустальную туфельку.
Она мечтательно вздохнула, когда я завершила рассказ словами «долго и счастливо». Возможно, ей бы хотелось иметь книжку с этой историей, чтобы перечитывать ее снова и снова.
— Это было чудесно! Где ты прочитала эту сказку?
— Я... не совсем уверена. Кажется, это было очень давно.
Я не то чтобы лгала, но не могла же я сказать, что узнала эту историю в совершенно другой жизни. Скрестив ноги под одеялом, я понадеялась, что моего объяснения и неловкой улыбки будет достаточно для Тиары.
— Я бы очень хотела ее прочитать! — воскликнула Тиара, сжав кулачки.
Я протянула руку и погладила ее волнистые волосы. Это была отомэ-игра, а не сказка, но когда я смотрела на Тиару, меня трогало осознание того, что она тоже была героиней истории. Возможно, она заметила, что мои мысли витают где-то далеко, так как вглядывалась в мое лицо.
— Лучшие принцы — это добросердечные и заботливые люди, — сказала она.
— Это правда.
Тиара немного глубже зарылась в одеяло, прикрыв рот. Ее тонкие брови сошлись на переносице, как будто что-то внезапно омрачило ее радость. Я склонила голову набок, глядя на нее, гадая, не обидела ли я ее чем-то, но она нацепила на себя бодрый вид и решила сменить тему.
— Старшая Сестра, как ты думаешь, какими принцами были бы мужчины в твоей жизни?
— Мужчины в моей жизни? — повторила я. Какой странный вопрос. Стайл и Леон уже были принцами. Многие мужчины, которых я встречала в высшем обществе, были аристократами, что в этом мире было не так уж далеко от королевской крови. Должно быть, она имела в виду кого-то другого.
Затем Тиара поспешила привести примеры:
— Например, Старший Брат или Артур... или премьер-министр Гилберт, Вал, принц Леон или твои имперские рыцари. — Шепотом она добавила: — Как ты думаешь... они сделали бы Золушку счастливой?
Ого, такое чувство, будто мы и правда делимся секретами на пижамной вечеринке! — подумала я. К тому же то, что прекрасная Тиара использовала в качестве примера Золушку, а не настоящую принцессу, как она сама, делало ее особенно скромной.
— Дай-ка подумать... — начала я, и теплая улыбка коснулась моих губ. — Уверена, Стайл стал бы искать хрустальную туфельку. Он немедленно прочесал бы всю страну, дошел бы до края света, если бы пришлось. Вот такой он человек.
В ORL он тоже всегда был таким. В нескольких рутах, когда Тиара сбегала в местную деревню со своим возлюбленным, Стайл использовал свои способности к телепортации, чтобы найти ее. Даже если она влюблялась не в него, Стайл беспокоился о ее безопасности — он дорожил Тиарой как никто другой.
Я полагала, что Стайл из реальной жизни с такой же уверенностью бросился бы к ней на помощь. Если уж он решил кого-то не терять, он никогда от него не отступится. Он был из тех, кто пойдет на всё ради близких, даже если весь остальной мир откажется от поисков — в конце концов, он изо всех сил учился у дяди Веста, чтобы в будущем поддерживать мое правление.
Как только Стайл нашел бы Золушку, он бы ни за что не спустил с рук злой мачехе и сводным сестрам их злодеяния. Никто из тех, кто заставлял страдать его близких, не мог надеяться на его снисхождение.
Когда я высказала Тиаре свои мысли по этому поводу, она закивала с широко раскрытыми глазами.
— Я полностью согласна!
Её откровенный ответ заставил меня усмехнуться, и я добавила:
— Но он бы хорошо заботился о Золушке. — Стайл и так уже прекрасно о нас заботился, я знала, что это правда.
— Что касается Артура... Думаю, он бы погнался за Золушкой, прежде чем идти за хрустальной туфелькой. Он бы бросился вдогонку за ее каретой на своих двоих. Уверена, Золушка никогда бы не забыла вид того, как он бежит за ней вот так.
В ORL Артур отказался от должности командира и сбежал с Тиарой. В конце своего рута он ушел из ордена и женился на ней, став принцем-консортом. Настоящий же Артур сдержал свою клятву стать рыцарем и даже дослужился до звания вице-капитана. Кареты было бы недостаточно, чтобы остановить человека, который всегда мчался напролом, чтобы защитить своих близких и сдержать свои обещания. Это не изменилось бы только из-за того, что это была любовь с первого взгляда, при условии, что он был бы уверен, что она — его родная душа.
Если бы Золушка увидела, как он гонится за ней, она, вероятно, захотела бы выпрыгнуть из кареты прямо ему в объятия. В конце концов, она так долго страдала, а единственный мужчина, которого она любила, отказывался расставаться с ней. Артур без сомнения даровал бы Золушке мужество показать свое истинное лицо еще до того, как он нашел бы ту хрустальную туфельку.
Я снова пересказала всё это Тиаре.
— Он бы точно догнал карету! — ответила Тиара, мысленно подбадривая принца Артура. Моя улыбка стала шире; я не могла не согласиться.
Я перешла к следующему сказочному жениху.
— Премьер-министр Гилберт уже является принцем Марии и Стеллы... но если бы Мария была Золушкой, он бы не знал покоя, пока не нашел бы ее снова. Вероятно, это не заняло бы много времени.
Пережив их прошлое в отомэ-игре, я была в этом вполне уверена. Хоть я и знала историю лишь в общих чертах, этот человек был достаточно страстным, чтобы вырваться из нищеты до поста премьер-министра — и всё ради женщины, которую он любил. Ему уж точно не занимать было любви и сострадания. Именно его наивность когда-то привела его на неверный путь.
Будь у премьер-министра Гилберта власть, присущая принцу, он бы принял другие меры... к худу ли, к добру ли.
Поскольку премьер-министр заботился о своей жене и дочери превыше всего, они с Марией-Золушкой жили бы долго и счастливо. Когда я думала об этом в таком ключе, я вполне могла представить, как эта пара преодолевает почти всё, чтобы быть вместе, независимо от того, в каком мире они находились. До тех пор, пока жесткая граница жизни и смерти не разделила бы их — как это было в ORL — им было суждено объединиться в каждом воплощении. Они могли бы переродиться сотни раз, и премьер-министр Гилберт не согласился бы ни на что меньшее.
— Ты абсолютно права, — сказала Тиара.
— Он бы сделал Золушку счастливой на всю оставшуюся жизнь, — продолжила я, и Тиара тут же поддержала меня.
— Вал... вероятно, вообще не стал бы ее искать.
Мы обе хихикнули над моим резким суждением. Я не могла представить Вала гоняющимся за какой бы то ни было женщиной, даже если бы он в нее влюбился. Они бы встретились один раз, а затем Вал бы небрежно отказался от нее с каким-нибудь комментарием вроде: «Значит, не судьба».
— Если уж на то пошло, держу пари, его подчиненные начали бы искать ее повсюду, — сказала я, лишь наполовину в шутку. В известной мне сказке о Золушке слугам, которые отправились бы на ее поиски, пришлось бы несладко под командованием Вала.
Какими бы грубыми ни были пошлые шуточки Вала, я не могла не задаваться вопросом, какую форму приняло бы его распутство, будь он принцем. Я представила, как кабинет министров устраивает этот бал, чтобы Вал был вынужден искать себе невесту. Как только принц наконец нашел бы кого-то, к кому он относился бы серьезно, он бы заставил служащих замка выследить ее.
— После того, как он нашел бы Золушку и узнал, кто она такая, он бы сбежал вместе с ней, — мягко сказала я.
Вместо того чтобы пригласить ее в замок, я была абсолютно уверена, что Вал бросил бы душную королевскую жизнь, чтобы сбежать с Золушкой. Тиара кивнула, соглашаясь с моим описанием.
— Леон... Ну, он бы устраивал балы каждый божий вечер, пока она не вернулась бы. Он бы прождал тысячу ночей, если бы пришлось.
Версия Леона в игре всегда была заперта в своей комнате, но как только Тиара украла его сердце, он проводил каждый день в ожидании ее визитов. Точно так же, как Леон ждал, пока Тиара принесет ему еду и чистую одежду, он изо дня в день ждал бы Золушку в своем замке.
В реальной жизни мой названый брат всегда тепло приветствовал меня во время моих регулярных визитов в королевство Анемон. Сколько бы лет ни прошло, он встретил бы Золушку с распростертыми объятиями, очаровательной улыбкой и словами: «Я ждал тебя». До тех пор, какими бы замечательными ни были женщины, которых он встречал, он бы даже не взглянул на них во второй раз. Со всей той любовью, которой он обладал, стоило ему посвятить себя Золушке и только Золушке, в его жизни больше не могло быть других женщин. Было легко представить, как он видит ее во снах вплоть до того самого дня, когда они воссоединятся.
— Как мило, — пробормотала Тиара, как завороженная. Она и правда любила такие романтические истории о любви.
Затем я поняла, что Леон, вероятно, признался бы в своих чувствах Золушке еще до того, как она смогла бы сбежать с бала. Мое лицо внезапно вспыхнуло, словно я смотрела в пламя свечи.
Я прижала руку к пылающей щеке и поджала губы.
Сегодня утром, перед нашим отъездом, Анемон доставил нашим рыцарям большую партию оружия: ультрасовременное вооружение, которое невозможно было достать во Фризии. Среди них были ручные гранаты — о которых я вообще не помнила по первой части ORL, — пугающего вида винтовки и даже пушки. Родерик и его люди были благородными рыцарями, которые видели в некотором иностранном оружии потенциальную угрозу своей собственной боевой мощи, поскольку они не знали, как им пользоваться. Таким образом, они решили оставить большую часть передового снаряжения во Фризии, создав огромный запас резервных припасов.
В доставку также было включено письмо от Леона для меня. В нем он благодарил меня за мои усилия, а последней строчкой было: «Помни о нашем обещании». Учитывая, что он по собственной воле вызвался обеспечить поставки для войны, я подумала, что он, возможно, и не стал бы дожидаться возвращения Золушки. Как идеальный принц, он был готов хоть переплыть море, если бы это означало развитие его родины и их торговли.
Немного подумав, я поправила свой предыдущий вывод.
— Возможно, он бы действительно отправился на её поиски...
Выражение лица Тиары тут же изменилось, словно у нее в голове что-то щелкнуло. А затем она прыснула со смеху. Ах, она точно знает, что я имею в виду. В конце концов, младшая принцесса сама видела сегодняшнюю утреннюю суматоху.
Я продолжила, на этот раз описывая своих имперских рыцарей.
— Капитан Алан, во-первых, не позволил бы Золушке ускользнуть. Он схватил бы ее за руку еще до того, как она успела бы убежать.
Теперь, когда я сблизилась с остальными тремя имперскими рыцарями, у меня было хорошее понимание их характеров. Алан в особенности обладал невероятной физической силой. Артур рассказывал много историй о навыках капитана, но я убедилась в них сама, когда ходила наблюдать за тренировочными площадками ордена. Он был не только блестящим капитаном — его собственные тренировки и спарринги наглядно демонстрировали его способности. Я понимала, почему Артур, будучи командиром ордена в ORL, часто и близко не мог подойти к капитану Алану в рукопашном бою.
Добрый капитан никогда бы не позволил Золушке ускользнуть от него. Будь рядом капитан Алан, она бы, возможно, вообще не потеряла свою хрустальную туфельку.
— А когда бы время вышло и вся её магия рассеялась, он бы всё равно принял её. Вероятно, он бы даже сказал ей, что без магии она нравится ему больше. — Я хихикнула при этой мысли. Тиара закрыла глаза; без сомнения, она могла живо представить себе этот сценарий.
Когда капитана Алана только назначили моим имперским рыцарем, он был более скованным и нервным, чем кто-либо другой. Но проведя со мной какое-то время, он стал самым расслабленным из всех четверых. Наши разговоры стали невероятно непринужденными. Если я спрашивала его мнение, он отвечал: «Да, звучит отлично!» Если бы я поинтересовалась, как он проводит выходные, он бы сказал: «А, обычно я ошиваюсь в таверне».
Капитан Алан также давал мне советы о том, какую еду приготовить на запоздалое празднование повышения Артура. В процессе он помогал, снимая пробу и стоя на страже. Когда вице-капитан Эрик рассказал мне, насколько сильно подчиненные капитана равняются на него, это обрело полный смысл.
Два года назад капитан Алан одолжил мне свою куртку после того, как моя юбка была разорвана во время напряженного боя с работорговцами. Его не позабавил и не оттолкнул вид меня, принцессы, в столь жалком состоянии, поэтому, вероятно, его бы не смутило и исчезновение магии Золушки. Он бы относился к ней с таким же уровнем уважения и учтивости. Я искренне верила, что Алан улыбнулся бы при виде Золушки в лохмотьях, с раскрытыми секретами, и увидел бы в ней всё ту же прекрасную девушку, в которую он влюбился на балу.
— Капитан Каллум, я думаю, не стал бы искать её открыто. Он бы просто почувствовал, что у Золушки есть секреты, а затем попытался бы тихо найти её снова, даже если бы для этого пришлось переодеться.
Еще до того, как капитан Каллум стал моим имперским рыцарем, Артур рассказывал мне о нем множество историй. Капитан был одним из лучших в ордене. Любой, кто слышал, как Артур восхищается этим человеком — включая меня саму, — понимал, что он талантливая и замечательная личность. Когда я сделала капитана Каллума одним из своих рыцарей, я убедилась, насколько это было правдой. Он быстро запомнил все имена моих горничных и стражников, таких как Лотте, Мэри и Джек.
Капитан также мог проанализировать любую ситуацию и читать между строк. Когда я наблюдала за тренировками рыцарей, я видела, как Каллум использует каждую свободную минуту, включая перерывы, для бесед с остальными рыцарями. Он также позволял рыцарям не из своего Третьего отряда — даже новобранцам ордена — приходить к нему за советом. Он жертвовал собственным отдыхом, чтобы давать точные инструкции и наставления всем, кто их искал. Если рыцарь чувствовал себя неважно или был расстроен, он первым замечал это и подходил, чтобы помочь.
Как только Золушка совершила бы свой побег, капитан Каллум действовал бы с предельным вниманием к её чувствам. Я не могла представить себе мир, в котором он подверг бы её положение опасности или разоблачил бы её перед горожанами, когда она пыталась бы замаскироваться. Может быть, однажды он бы столкнулся с ней, пока она делала покупки.
Я перевернулась на спину и уставилась в потолок, думая об образцовом рыцаре.
— Даже если бы он нашел Золушку снова, он мог бы не раскрывать свою личность, если бы она его не узнала. Но как только бы он узнал о её обстоятельствах и её желаниях... он бы попросил её выйти за него замуж. Не как принц, а как мужчина.
Я представила, как капитан Каллум скрывает свою личность принца и ласково протягивает руку Золушке в ее лохмотьях. Честно говоря, мне нравилась идея романа, где обе стороны в какой-то момент скрывали свой статус или личность. Когда Вал воссоединился с Сефек и Кеметом после боя с работорговцами, капитан Каллум был так добр к тем, кто притворялся детьми, не подозревая, кто они такие на самом деле. Он был галантным джентльменом, который открывал свое сердце слабым, говоря им вещи вроде: «Вы, должно быть, так испугались» и «Теперь всё хорошо». Даже если бы Золушка не увидела, что он принц, она, вероятно, всё равно смогла бы в него влюбиться.
Тиара, слушая, раз за разом кивала головой.
— Вице-капитан Эрик... вероятно, сильно заботился бы о Золушке, но и очень за неё переживал бы.
Несомненно, он бы извел себя тревогами. «Она так быстро убежала. У нее были дела? Она успела вовремя? Она меня ненавидит? Безопасно ли женщине ехать одной в карете ночью? Она танцевала в хрустальных туфельках, а потом убежала только в одной из них. У нее не болят ноги? Нужна ли ей эта туфелька, которую она обронила?»
С тех самых пор, как Артур рассказал, как вице-капитан Эрик защищал жертв работорговли в тылу, я знала, что он из тех, кто делает всё возможное, чтобы помочь другим.
— Если бы он снова нашел Золушку, я просто знаю, что он бы плакал за них обоих. Наконец, он бы крепко обнял ее и сказал: «Я наконец-то нашел тебя».
Вместо того чтобы испытывать эйфорию от воссоединения с любимой женщиной, он бы плакал от облегчения за ее безопасность и те трудности, которые ей пришлось пережить. Он был сострадательным человеком до мозга костей.
«У тебя была очень тяжелая жизнь».
«Ты потеряла родителей, и с тобой обращались как со служанкой».
«Всё это время ты была совсем одна».
Вице-капитан Эрик был так счастлив повышению Артура, словно это он сам удостоился чести. Из трех имперских рыцарей, присоединившихся к Артуру позже, Эрик больше всех робел в присутствии членов королевской семьи. По мере того как он привыкал к нам, его лицо начинало светиться радостью или хмуриться от беспокойства даже во время наших самых пустяковых разговоров.
Вице-капитан был также одним из тех, кто рассердился на Седрика за меня, когда мне сказали, что я не должна принимать извинения Седрика за его неуважение. В то время я была удивлена, увидев, как расстроился этот мягкий, кроткий рыцарь, но это также показало мне, насколько сильно его волнуют чувства других людей.
По всей вероятности, вице-капитан Эрик обладал более сильным чувством эмпатии, чем даже капитан Каллум или капитан Алан, хотя сам он, вероятно, об этом не подозревал. Возможно, он был блестящим вице-капитаном Первого отряда, братом по оружию, с которым капитан Каллум гордился работать, но сам вице-капитан Эрик был скромным человеком, который всегда отвечал что-то вроде: «Нет, вы слишком добры!» и «Мне еще многому нужно научиться». Ранее Артур описывал его как трудолюбивого человека, который невероятными темпами отточил свои навыки, как только вступил в орден, но втайне я также задавалась вопросом, в чем мог быть источник его столь зрелого характера.
[[image:/storage/reader-images/d189cdd403f40bc66f922274f958d57864293661.png]]
Заметив, что я на какое-то время замолчала, погрузившись в свои мысли, я поспешила добавить:
— В конце концов, он просто такой добрый человек... Эм, Тиара?
Моя младшая сестра, которая еще несколько мгновений назад кивала головой, затихла с закрытыми глазами. Прислушавшись, я услышала ритмичное дыхание спящего человека. Несмотря на то, как мне было весело давать волю своему воображению, я понимала, что должна позволить ей наслаждаться прекрасными снами, которые ей снились после всех этих разговоров о добросердечных имперских рыцарях. Выражение ее лица было таким умиротворенным, в отличие от той тревоги, которую она демонстрировала, когда только легла ко мне в постель. Я протянула руку и нежно погладила ее по волосам.
В этот момент я вспомнила еще одного «принца». В игре они с Тиарой были для большинства людей идеальной парой (ОТП), хотя здесь, в реальной жизни, она презирала его и совершенно не доверяла.
Интересно, каким бы принцем был Седрик? — подумала я про себя.
Как минимум, Седрик, вероятно, погнался бы за Золушкой, когда она уходила. Он бы подобрал ее хрустальную туфельку и заставил людей искать ее. Как и другие принцы, которых мы обсуждали, он, скорее всего, смог бы снова найти ее. Он мог бы бросить взгляд на миллионы людей и безошибочно узнать ее. И...
— А? Э-эй! Артур, Эрик! Что с вами двумя? Соберитесь, вы вообще-то на дежурстве!
Я напряглась в ту же секунду, как услышала этот крик снаружи нашей палатки. Хотя я сразу же узнала говорившего, я крепко сжала губы. Тиара пошевелилась, издав сонное бормотание, но не проснулась.
Это капитан Алан. Может, мне стоит послушать...
— Потише, Алан, — сказал капитан Каллум. — Помни, это палатка королевской семьи.
— Ах, да, — пробормотал капитан Алан, взглянув на нее. Мы с вице-капитаном Эриком нервно теребили челки, когда он перевел взгляд на нас.
Будучи имперскими рыцарями, мы обычно возвращались в штаб-квартиру ордена на ночь, оставляя охрану замка стражникам, пока королевская семья спала. Ночевка под открытым небом — совсем другое дело. Дикая природа была опасным местом, поэтому мы — вместе с остальными рыцарями — по очереди несли караул, меняясь сменами утром и во второй половине дня. Капитаны подошли к палатке, чтобы заступить на утренний пост. Что же касается нас двоих, вице-капитанов, которые всё это время дежурили снаружи палатки принцессы Прайд...
Что ж, мы были красными как раки и сгорбились прямо на месте.
— П-простите, сэры! — выпалил я в свой локоть, низко опустив голову.
Вице-капитан Эрик стоял рядом со мной, едва дыша, его безвольно опущенные руки были сжаты в кулаки. Я чувствовал пылающий жар, исходящий от его тела, и он не мог встретиться взглядом с нашим начальством.
— Мои извинения! — воскликнул он. — С-спасибо, что сменили нас!
Капитан Алан склонил голову набок, а капитан Каллум нахмурился, с подозрением разглядывая нас. Поскольку в палатке находились две принцессы, рыцарей в карауле было вдвое больше обычного; они образовывали защитную стену по всему периметру. Прямо сейчас они посматривали на нас с лукавыми ухмылками. У них был приказ сохранять тишину и бдительность, чтобы обеспечить безопасность дам, так что, разумеется, они слышали восторженную болтовню принцессы Прайд и принцессы Тиары в их самую первую ночевку в походе. По сравнению со стенами замка, тонкий брезент палатки едва ли мог заглушить звуки.
Поначалу их разговор был просто умилительным. Мы не могли не обратить внимания на их жизнерадостное хихиканье и сказку, которую принцесса Прайд рассказывала младшей сестре, чтобы помочь ей уснуть. Романтическая история была пределом девичьих мечтаний. Как бы ни было неловко это слушать, я тоже был в каком-то смысле очарован ею... то есть, пока Тиара не задала самый безумный, самый неожиданный вопрос.
Принцы?! Серьезно?! Ты собираешься спросить ее обо всех?!
Должны ли мы вообще это слушать? И всё же все мы заткнулись и слушали, широко раскрыв глаза, как девушки придумывают сценарии о нас в своем собственном маленьком мирке.
То, что они думали о Стайле, было вполне терпимо, но как только они перешли ко мне, мне потребовались все мои силы, чтобы не закричать: «Пожалуйста, не делайте со мной этого!» Я никак не мог пренебречь своими обязанностями и начать кричать в часы сна королевской семьи. Вместо этого я густо покраснел и до боли прикусил щеку изнутри, прекрасно понимая, что все мои товарищи тоже это слушают. Я бы просто рухнул на землю, если бы не был на дежурстве, но мне приходилось продолжать стоять на ватных ногах.
Каким бы смущающим ни было сравнение с принцем из любовного романа, я поверить не мог, что принцесса Прайд считает меня настолько страстным, что я бы погнался за каретой. Честно говоря, она, вероятно, была права — но мысль о том, чтобы бежать за некой малинововолосой принцессой вместо «Золушки», смутила меня настолько, что мне захотелось провалиться сквозь землю. С тех самых пор, как принцесса Прайд описала героиню как девушку с чистым сердцем, я не мог выбросить из головы образ её в роли Золушки.
Вице-капитан Эрик тоже был не в том положении, чтобы мне помочь. Он был достаточно спокоен, когда девушки описывали Стайла и меня, но затем принцесса Тиара приплела к разговору и остальных рыцарей. Сначала был капитан Алан, затем капитан Каллум, а потом настала его очередь. К тому времени, как принцессы закончили с ним, у моего коллеги вице-капитана началась гипервентиляция. Он делал неглубокие вдохи, хватаясь за грудь, словно его сердце вот-вот разорвется. Я наблюдал, как он сжимает кулаки по бокам, чтобы оставаться в сознании, но чем больше они его хвалили, тем труднее ему было дышать. Его мозг, вероятно, просто закипал, так что, когда он услышал, как принцесса Прайд называет его «добрым» голосом, мягким и нежным, как пушистое облако, это, должно быть, стало для него последней каплей.
Прошел всего год с тех пор, как вице-капитан Эрик стал одним из имперских рыцарей принцессы Прайд; и то, что ее богатое воображение проявилось во всей красе, по-настоящему выбило его из колеи. Хотя он немного общался с ней до того, как его назначили ее телохранителем, в основном он лишь наблюдал за ней издалека. Казалось, он был просто ошеломлен, узнав, что она стала столь высокого о нем мнения. В последнее время они общались чаще, но когда он только стал ее имперским рыцарем, его переполняли эмоции даже от одного её слова. В конце концов, всего год назад принцесса Прайд была для него практически богиней. Зная о его прошлом опыте, я мог его понять.
Всё началось шесть лет назад, когда он был новобранцем, служившим под началом моего отца, командира Родерика. Вице-капитан Эрик и остальные рыцари попали в засаду во время пути.
«Командир оказался зажат под валуном, поэтому он остался, чтобы выиграть для нас время на побег».
Я содрогнулся, вспомнив то время, и точно так же чувство собственной беспомощности вице-капитана Эрика оставило в его сердце рану более глубокую, чем любой шрам. В конце концов, он был прямо рядом с моим отцом, когда валун рухнул и обездвижил его. Если бы только он был сильнее, как он потом признавался, он бы смог спасти командира еще до того, как тот попал под удар. И по сей день уважение, восхищение и благодарность, которые он испытывал к принцессе Прайд за их спасение, ничуть не угасли. Это, наравне с его собственными сожалениями и ненавистью к себе, подтолкнуло его к тому, чтобы стать вице-капитаном, и заставляло его двигаться вперед.
Даже обычный светский разговор с его героиней вызывал у него головокружение.
«Однажды я хочу стать таким же, как она», — мечтательно говорил он.
Как и для многих из нас, принцесса была для него незаменимой — она спасла ему жизнь, вдохнула в него страсть к рыцарству и сделала его тем человеком, которым он был сегодня. Мы все обожали ее, и у меня сложилось впечатление, что вице-капитан Эрик считал себя лишь одной неприметной рыбешкой в огромном море ее поклонников. Услышать, как она сравнивает его с принцем, было выше его сил.
В данный момент он выглядел так, словно хотел рассказать капитанам о том, что произошло — и о тех невероятных вещах, которые принцесса Прайд наговорила о нас, — но не мог выдавить ни слова. Его губы дрожали, а глаза наполнились слезами. Я знал, что слезы были для него обычным делом; в ту ночь, когда он узнал, что станет одним из имперских рыцарей принцессы, он довольно долго проплакал.
Наблюдая за тем, как мы безнадежно барахтаемся, капитан Каллум первым заметил, что что-то не так. Он похлопал капитана Алана по плечу, позвал его по имени и бросил вопросительный взгляд на остальных рыцарей, стоявших кольцом вокруг палатки. Те многозначительно переводили взгляд с палатки на нас двоих.
В следующее мгновение произошло нечто еще более безумное.
— Эм... Прошу прощения... Вы случайно не слышали нас там?
Каждый до единого рыцарь снаружи палатки вздрогнул, услышав мой голос. Я молчала с тех пор, как услышала крик Алана, но теперь, когда я знала, что с вице-капитаном Эриком и Артуром что-то не так — и что звук прекрасно проходит через тонкую ткань палатки — сложить два и два было несложно.
О нет! Рыцари слышали, как я распиналась обо всех этих своих смущающих фантазиях!
От этого осознания всё мое тело обдало жаром, и я заерзала в постели, но нужно было быть храброй. Если вице-капитану Эрику и Артуру было некомфортно, то это была полностью моя вина. Может быть, они даже злились на меня. Поэтому я должна была сдаться с поличным. Понизив голос, чтобы не разбудить Тиару, я спросила их, слышали ли они нас. Когда они погрузились в мертвую тишину, я поняла, что это правда.
— Вы и правда нас слышали? — спросила я снова, но рыцари, вероятно, не знали, как ответить. В их обязанности входило отвечать на любые вопросы принцессы, но если бы они признали правду, это бы означало, что они подслушивали личный разговор членов королевской семьи. Должно быть, они ломали головы над тем, стоит ли признаваться.
Я услышала, как капитан Алан вздохнул и как тихо зашуршала рука, взъерошивая волосы. Затем капитан заговорил, и его голос прозвучал ближе, чем когда он только подошел.
— Ах, простите, Ваше Высочество. Это Алан. Прошу прощения за то, что кричал, пока вы спали. Вы, случайно, не обсуждали что-то в этот момент?
Очевидно, он чувствовал себя ответственным за сложившуюся ситуацию, хотя и понятия не имел, что к ней привело. Для вице-капитанов снаружи это, должно быть, стало настоящим сюрпризом.
— О, всё в порядке, я всё это время не спала, — ответила я, робко приподняв голову. — На самом деле, Тиара сейчас со мной. Она уже уснула, но до этого мы выдумывали разные фантастические сценарии, в которых фигурировали Артур и вице-капитан Эрик... а также вы и капитан Каллум. С моей стороны было грубо использовать вас всех для наших выдумок. Я глубоко сожалею об этом — а также о том, что была такой громкой, когда вы все были рядом.
Я убедилась, что извинилась и перед остальными рыцарями. То, что нас подслушали, было просто оплошностью с нашей с Тиарой стороны, но я чувствовала себя виноватой за то, что мы вели такой громкий и глупый разговор, пока все рыцари жертвовали сном, чтобы охранять нас. Рыцари произнесли несколько успокаивающих фраз, но они звучали более разрозненно, чем обычно. Как бы неловко они себя ни чувствовали из-за всего этого, я уверена, что сейчас они стараются вести себя тише, зная, что Тиара всё еще спит.
Капитан Алан был единственным, кто дал внятный ответ.
— Ну, что бы вы там обо мне ни наговорили, я не возражаю! Для меня честь слышать, что вы вообще обо мне упоминали, Ваше Высочество. О, но если я делаю что-то не так, пожалуйста, не стесняйтесь сказать мне об этом, и я всё исправлю сию же минуту!
Я снова смутилась.
— Всё было совсем не так! — сказала я немного громче, чем следовало, отчего Тиара пошевелилась. Если рыцари собирались подумать, что мы говорили о них гадости, лучше было признаться во всем.
— Эм... Я рассказывала Тиаре сказку о принцессе, и мы заговорили о принцах...
Чувствуя себя неловко, я попыталась пересказать наше обсуждение, но с каждым словом это становилось всё труднее. Как бы я ни позорилась, я умудрилась рассказать им всё — хотя к концу я практически перешла на шепот. Я спрятала пылающее лицо в ладонях, сгорая со стыда от того, что рассказала капитанам о своих романтических бреднях. Если быть до конца честной, вице-капитанам, вероятно, было бы еще более неловко вводить их в курс дела. А так я смогла рассказать им всё сама, избежав недопониманий.
Когда я закончила, я едва могла разглядеть силуэт капитана Каллума, который сгорбился прямо на месте. Я искренне надеялась, что он не сгорает со стыда так же, как и я. С другой стороны, возможно, моя ремарка о том, что он делает предложение Золушке посреди города, выбила его из колеи.
В своих описаниях рыцарей я старалась уловить уникальные черты каждого капитана и вице-капитана. Честно говоря, мне казалось, что мои фантазии были довольно точными. Например, если бы женщина вроде Золушки появилась в высшем обществе, капитан Каллум прежде всего принял бы во внимание её обстоятельства. Добиваясь ее, он бы не посмел пойти против ее собственных желаний.
Год назад, после того как Леон поцеловал меня в щеку во время нашего пребывания в Анемоне, капитан Каллум уделил время, чтобы предложить мне понимание и утешение. Возможно, тогда он сказал больше, чем собирался, особенно такой принцессе, как я. Если он вспоминал этот момент сейчас, я могла полностью понять его смущение — его отношения с нами, членами королевской семьи, не всегда были такими открытыми.
Прошло шесть лет с момента моей пламенной речи перед командиром Родериком и остальными его рыцарями.
«Вы — рыцари! Вы — наша надежда, свет, который напрямую защищает граждан. Когда погибает один рыцарь, он забирает с собой всех, кого мог бы спасти!»
Насколько я знала, до того момента капитан Каллум никогда не был особо высокого мнения о королевской семье. Он был элитным рыцарем, его приглашали на официальные церемонии и тому подобное, но на этом его репутация заканчивалась — больше титул, чем человек. Судя по тому, что я поняла, он был карьеристом, который гордился своим статусом и всегда стремился к новым высотам. Отдал бы он свою жизнь за своих подопечных или нет — это не имело бы большого значения.
Когда я сделала свое заявление, подтверждая честь, образ жизни и индивидуальную мощь каждого отдельного рыцаря, я не пыталась им льстить. Я рисковала собственной жизнью, чтобы спасти их командира, и это, похоже, затронуло какие-то струны в душе капитана Каллума.
С тех пор он казался каким-то более светлым, более преданным королевской семье. У меня сложилось впечатление, что теперь он был бы готов поставить на кон свою жизнь, чтобы защитить нас. Он дослужился до своего звания благодаря желанию совершенствовать свои навыки, спасать любого нуждающегося гражданина Фризии и делать всё необходимое, чтобы помочь товарищу-рыцарю. Возможно, раньше он этого не осознавал, но теперь это было очевидно — и его стремление защищать и служить было сильнее, чем когда-либо.
На самом деле, я узнала, что он так хотел попасть на вечеринку в дом премьер-министра Гилберта, что ввязался в драку из-за того, кого выберут — очевидно, это была идея капитана Алана. Поскольку вечеринка была гораздо меньше, чем официальная церемония, должно быть, он хотел получить возможность забрать немного этой чести себе, попутно приглядывая за нами.
Прежний капитан Каллум вежливо и грациозно отклонил бы рекомендацию Артура стать моим имперским рыцарем. Он бы отнесся к этой идее с безразличием. Но теперь всей моей похвалы было достаточно, чтобы заставить его растеряться.
Мне казалось, что я понимаю каждого из своих имперских рыцарей достаточно хорошо, чтобы развить эти сценарии, даже если это были всего лишь мои фантазии. Как бы мне ни было стыдно говорить о них, то, казались ли они впечатляющими или огорчающими, вероятно, зависело от слушателя. Я общалась с капитаном Каллумом, капитаном Аланом и вице-капитаном Эриком далеко не так часто, как с Артуром, с которым мы виделись регулярно благодаря нашим общим отношениям со Стайлом. Должно быть, услышав, как я так открыто обсуждаю их характеры, им стало трудно охранять нашу палатку с холодной, ясной головой. Если вдуматься, я была безмерно благодарна преграде, скрывающей наши лица друг от друга.
В этот момент я услышала, как капитан Каллум сделал несколько глубоких вдохов.
— Вы слишком добры, — сказал он наконец. Он восстановил самообладание гораздо быстрее, чем Артур или вице-капитан Эрик — возможно, благодаря влиянию капитана Алана.
Затем вмешался другой капитан:
— Ого, для меня такая честь слышать, что вы обо мне такого мнения! Я не очень хорошо знаю эту вашу «Золушку», но если бы это были вы, Ваше Высочество, я бы погнался за вами, независимо от того, потеряли вы туфли или платье! — Он издал расслабленный смешок.
Снаружи палатки послышалась небольшая возня; судя по звукам, капитан Каллум решил наказать капитана Алана за его легкомыслие.
— Прояви уважение! — прошипел он.
— Прости, прости, — ответил Алан, хотя в его голосе не было особого раскаяния. Возможно, он был таким дерзким из-за того, что нас разделяла преграда.
Раньше разговор со мной наедине заставлял капитана Алана дрожать как осиновый лист, но после первого года службы в качестве моего имперского рыцаря он, казалось, уже не был так напуган. В присутствии других членов королевской семьи он чувствовал себя прекрасно, поэтому я была рада, что наши отношения стали дружескими... Но мой вид в боевой форме всё еще приводил его в замешательство. Он стоял как вкопанный, красный и безмолвный. Этого никогда не случалось, когда я носила платья или что-то еще, поэтому я могла лишь предположить, что в этом конкретном наряде я выглядела пугающе. Или, возможно, я напоминала ему о каком-то прошлом сожалении — например, когда ему пришлось наблюдать из комнаты стратегии, как я сражаюсь с бандитами на том утесе шесть лет назад.
«Готовьтесь встретить свой конец, демоны».
Мне было всего одиннадцать лет, и всё же я в одиночку расправилась с целой группой бандитов, вооруженных ружьями, используя меч и собственные руки. Ошеломленные рыцари наблюдали за моим натиском по ту сторону проекции, возможно, даже представляя, какими они были одиннадцатилетними. Капитан Алан в особенности не сводил с меня глаз, с восторженным вниманием наблюдая за моим боем. Как бы рыцари это ни воспринимали, я знала, что этот день навсегда врезался им в память.
Будучи членом Первого отряда фризийского королевского ордена, капитан Алан, несомненно, на протяжении многих лет имел свою долю поклонниц — но, судя по тому, что я слышала, он был слишком занят тренировками, чтобы отвечать на их заигрывания. Возможно, он с самого начала никогда не интересовался романтическими приключениями, но сейчас он даже не поворачивал головы, когда мимо проходила красивая леди. Мне нравилось верить, что вид меня в бою вселил в капитана более глубокое уважение к женскому полу; с тех пор его поведение довольно сильно изменилось.
В следующий раз, когда я посетила их тренировочные площадки после спасения командира, капитан Алан первым представился мне. С того дня он поддерживал тот же уровень энергии. Он ел, спал и дышал своими рыцарскими обязанностями, до такой степени, что, клянусь, я как-то застала капитана Каллума, называющего его чем-то вроде "мышцеголового" и "силой вместо мозгов". Очевидно, они вступили в орден примерно в одно и то же время, так что подобные дружеские подколки были для них в порядке вещей.
У меня также сложилось впечатление, что капитан Алан нервничал из-за перспективы снова увидеть меня в бою, хотя я и держала это при себе. Скорее всего, в ближайшее время у него не будет такого шанса, так как в предстоящей битве меня будут защищать. Прошло два года с момента моей стычки с работорговцами. Рыцари были куда лучшими воинами, чем я, но мысль о том, что я буду противостоять врагу наравне с ними, вероятно, всё еще заставляла их нервничать, особенно учитывая, что со временем мы становились ближе.
Завтра мы отправимся на войну. В своей боевой форме я буду ничем не похожа на изящную, прекрасную Золушку, но в глубине души я надеялась, что если со мной что-то случится, мои имперские рыцари прибегут мне на помощь.
— Почему ты всегда должен быть таким нелепым?! — рявкнул капитан Каллум.
Я могла представить, как капитан Алан криво улыбается, пока его друг и коллега-капитан отчитывает его. Его необузданный энтузиазм стал настоящим сюрпризом по сравнению с официальным тоном капитана Каллума.
Слегка смутившись, я сказала:
— Спасибо, капитан Алан...
— Всегда пожалуйста! — ответил он, всё такой же невозмутимый.
Судя по звукам, Артур и вице-капитан Эрик тоже пришли в себя. Следующим капитан Алан обратился к ним, сказав:
— Мы вас сменяем, так что идите отдохните.
Я услышала мягкое похлопывание его руки по их спинам.
Два вице-капитана попрощались со мной и начали удаляться на перерыв, но вдруг одна пара ног остановилась и с хрустом развернулась.
— Эм, П-принцесса Прайд? — раздался голос Артура, нарушив повисшую между нами тишину. Судя по его заиканию, я поняла, что ему всё еще было неловко.
Я перевернулась в постели.
— В чем дело? — удивленно спросила я.
Капитан Алан и вице-капитан Эрик удивленно перешептывались, а капитан Каллум снова отчитал своих людей за то, что они слишком шумят. Артур громко сглотнул, и его следующие слова прозвучали гораздо тише.
— Ну, э-э... Если бы в той карете были вы, я бы обязательно, непременно погнался за вами! И, эм, если бы это не сработало, я бы искал вас, пока не нашел!
При его внезапном заявлении мои глаза округлились до размеров блюдец.
Сначала я даже не поняла, о чем он говорит, но потом осознала, что он отталкивается от более ранних замечаний капитана Алана. В своей фантазии об Артуре как о принце Золушки я представляла его только до того момента, как он догонит ее карету.
Интересно, пытается ли он доказать, что тоже стал бы ее искать, как и его начальство? Я лишь имела в виду, что он погнался бы за Золушкой несмотря ни на что, но это довольно мило, что он решил расставить все точки над «i».
Артур был блестящим рыцарем, и это было так похоже на него — вписать меня в историю после того, как он услышал это от капитана Алана, одного из старших офицеров, на которых он равнялся. Теперь, когда капитан так ясно озвучил свою преданность мне, Артур, должно быть, высказался, чтобы избежать смущения в будущем. В конце концов, эта тема, вероятно, больше никогда не всплывет, особенно если Стайл будет поблизости в следующий раз, когда у Артура появится возможность поговорить со мной. Я могла себе представить, как сильно Стайл дразнил бы нас, узнай он обо всем этом сценарии со «сказочными принцами». На самом деле, часть меня задавалась вопросом, не была ли вся эта часть с «принцем» отброшена где-то по ходу дела.
Тем не менее, если бы пропала именно я, мой дорогой имперский рыцарь обязательно бы меня нашел. Улыбка расцвела на моем лице, и я почему-то знала, что остальные рыцари тоже улыбаются.
Сказав свое слово, Артур по другую сторону палатки сделал глубокий вдох.
— Какой страстный, — дерзко заметил капитан Алан.
— Чья бы корова мычала, — огрызнулся в ответ капитан Каллум. Он был прав — вся причина, по которой Артур вообще почувствовал необходимость высказаться, заключалась в словах самого капитана Алана.
Несколько мгновений никто не произносил ни слова. Издалека я услышала ритмичное позвякивание снаряжения, как будто один из рыцарей — вероятно, вице-капитан Эрик — обмахивался рукой. Неужели они думали, что я уснула? Вскоре с моих губ сорвался смешок.
— Спасибо, Артур.
Возможно, я была слишком смелой; все рыцари в лагере могли нас слышать. И всё же я ничего не могла с собой поделать.
— В конце концов, ты — мой рыцарь. Уж это я запомню, обещаю. Я бы никогда не позволила Золушке отнять тебя у меня. Хи-хи!
После этих слов я услышала, как Артур споткнулся, и кто-то бросился его поддерживать. Неужели я задела за живое? Может, смутила его? Как бы то ни было, я абсолютно злорадствовала своей маленькой победе.
— Пожалуйста, отдыхайте хорошенько, — радостно сказала я ему.
Когда Артур ничего не ответил, вместо него заговорил вице-капитан Эрик:
— Спокойной ночи, Ваше Высочество. И молодец, Артур! — сказал он, дважды громко хлопнув Артура по плечу.
В каком-то смысле это был лучший подарок, который я могла предложить Артуру за его повышение, с тех пор как Седрик испортил мою первую попытку. После того как мероприятие было отложено, Артур получил не вечеринку-сюрприз, а ужасный отчет от темпераментного Стайла.
«Принц Седрик заставил Старшую Сестру плакать».
Вместо того чтобы испортить сюрприз, Стайл, очевидно, сообщил Артуру, что Седрик съел еду, которую я приготовила для "особого случая". Должно быть, тогда в глазах Артура вспыхнула ярость из-за абсолютной наглости в поведении Седрика. Судя по тому, что я поняла, на следующее утро его ярость была не менее сильной — даже капитан Алан и другие рыцари поддержали его.
К этому моменту казалось, что Артур преодолел свое раздражение по отношению к Седрику и хотел поддержать его вместе со мной, но он всё еще не знал масштабов ущерба, который нанес Седрик. Мне оставалось лишь надеяться, что мои добрые слова станут для него достаточной наградой.
— Мы пойдем, — сказал Эрик, утаскивая за собой смущенного Артура.
Когда я услышала, как командир Родерик прошел мимо них с приветствием по пути к моей палатке, я ахнула — должно быть, он заметил, как странно ведут себя все рыцари, и пришел выяснить в чем дело. Учитывая, как вице-капитан Эрик уводил Артура, рыцарей, неловко переминающихся вокруг палатки, и капитана Алана с его хриплым смехом, вся эта сцена должна была стать настоящим нарушением порядка.
Даже не проверяя, сплю ли я, командир подошел прямо к моей палатке и сказал:
— Спокойной ночи, Ваше Высочество.
От этого я зарылась обратно в постель. Я чувствовала себя так, словно была в школьной поездке, и учитель пришел отругать учеников за то, что они не спят после отбоя.
Продолжение следует…
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод и редактура: TuXoXoDKa
Вычитка и оформление диалогов: Исекайный Сомелье
Работа с изображениями: Animia
— Стелла простудилась?
Мы с Тиарой уставились на премьер-министра Гилберта, который лишь пожал плечами. Мы пришли спросить, как поживает Стелла, и он честно ответил: его дочь, которой в этом году исполнялось два года, слегла в постель с простудой.
— С ней всё в порядке? Когда она успела заразиться? — спросила я его.
— Не волнуйтесь, принцесса Прайд. Это не первая её простуда, и врач уже осмотрел её.
Говоря это, он бросил быстрый взгляд на Артура. Артур мог бы вылечить его дочь одним прикосновением, но премьер-министр отказался от помощи. Вероятно, он предвидел, что Артур всё равно придет проверить, как обстоят дела, даже если это была самая обычная простуда.
— Моя жена прекрасно справляется с уходом за ней, — сказал премьер-министр Гилберт. — Да и мне не привыкать ухаживать за больными.
Он улыбнулся, и я ответила тем же, ничего больше не сказав. После того, как он ухаживал за Марианной, когда та была безнадежно больна, эта мелкая неприятность, вероятно, ничуть его не пугала.
— Когда она была младенцем, она могла плакать ночи напролет. По крайней мере, сейчас она достаточно взрослая, чтобы сказать нам, что не так. Так гораздо проще.
Для такого человека, как премьер-министр Гилберт, который уже прошел через ад и обратно, когда дело касалось серьезной болезни, временная простуда не казалась чем-то тревожным. Теперь он мог позволить себе лекарства и врача, и у него были слуги, которые могли присмотреть за дочерью в его отсутствие. К тому же, казалось, что эта конкретная простуда не была такой уж серьезной.
— Вы еще не заразились? — спросила я, чтобы сменить тему.
— Нет, я осторожен во всем, что касается моего здоровья, — просто ответил он.
Это было логично, учитывая то, через что, на его глазах, пришлось пройти Марианне.
— Сегодня я, как и всегда, приложу все усилия, чтобы закончить свою работу вовремя.
Как это похоже на него. Я никогда не видела, чтобы премьер-министр отлынивал от своих обязанностей хотя бы на день, если только не случался какой-нибудь кризис. Он всегда укладывался в сроки, делая даже больше, чем требовалось.
— У-у вас, несомненно, полно дел... — сказала я с сочувствием. Я всегда восхищалась его преданностью как своей работе, так и семье.
Тиара закивала головой. — Пожалуйста, дайте нам знать, если мы сможем хоть чем-то помочь! — сказала она, ободряюще взмахнув сжатым кулачком.
Премьер-министр Гилберт мягко отмахнулся от наших предложений. Возможно, он вообще не считал это обузой.
— По сравнению с тем временем, когда она еще была в животе у матери, моя дочь с радостью позволяет мне, моей жене и нашим слугам разделить бремя ухода за ней. Это очень заботливо с её стороны.
С этими словами он попрощался с нами и вышел из комнаты, но перед этим я успела заметить, как его голубые глаза сузились от решимости. Позже я узнаю, что именно в тот момент он решил купить своей любимой жене и дочери цветы по дороге домой.
Продолжение следует…
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод и редактура: TuXoXoDKa
Вычитка и оформление диалогов: Исекайный Сомелье
Работа с изображениями: Animia
ВСЕМ ПРИВЕТ. Я — Тэнити. Огромное спасибо за покупку этой книги.
Благодаря поддержке моих читателей мы наконец-то достигли того момента, когда можем увидеть всех пятерых любовных интересов вместе. Этот том представляет собой сюжетную арку «переговоров о союзе», в центре которой находятся принц Седрик и Прайд. Надеюсь, вы увидите новую сторону Прайд — принцессы, которая собрала вокруг себя так много людей, искренне любящих и обожающих её.
Судзуноскэ-сэнсэй, огромное спасибо вам за очередную прекрасную порцию иллюстраций. Я была особенно поражена тем, насколько детализированным получился арт для бонусной главы. Я также очень ценю то, как точно вы передали описание Седрика, вплоть до мельчайших деталей.
И наконец, всем, кто купил эту книгу, тем, кто читал веб-версию, Судзуноскэ-сэнсэю, Бунко Мацуура-сэнсэю за манга-адаптацию, людям, которые присылали мне фанатские письма, всем сотрудникам издательства Ichijinsha, тем, кто помогал с публикацией и новеллизацией, людям, продающим эту книгу, менеджерам, выставившим мои книги на видные места в магазинах, всем работникам книжных магазинов, редактору, поддерживающему меня, моей семье, которая за меня болеет, и моим друзьям — всем вам я выражаю самую искреннюю и глубокую благодарность.
Надеюсь снова встретиться со всеми моими добросердечными читателями в будущем.
[[image:/storage/reader-images/5348f50b6e643278fdd9a07f19496e024e1a2682.png]]
[[image:/storage/reader-images/8c5ac8fee8a2b478ccf7dc2f4910191ff506e8e0.png]]
[[image:/storage/reader-images/61ab4b35828466ea8a0028bfb89e047ad1e5988a.png]]
— Я больше не могу это терпеть !
Я перевернул стол и издал сдавленный крик. Погодите, что я делаю?!
— Успокойся, Алан. Можешь бушевать сколько угодно, это ничего не изменит.
— И как мне прикажешь успокоиться, Каллум?!
Крича на Каллума, я топнул по поваленному столу. Мои плечи вздымались при каждом вздохе, а желудок болезненно сжался. Я свирепо уставился на него. Он сидел в своем шикарном кресле, как и всегда, сложив руки на столе. Я был так... Я был так...
Я Алан Бернерс. Как я докатился до такого?.. Ах, ну да. Я просто в бешенстве.
— Это всё вина этого демона! Мы теряем всё больше рыцарей с каждым годом, и не только потому, что никто не хочет вступать в орден. Те рыцари, которые у нас уже есть, продолжают умирать!
Крики ничуть не умерили мой гнев. Я с силой ударил кулаками по другому столу, переломив его пополам.
— Закрой рот, Алан. В наши дни даже дети не могут избежать смертной казни, если оскорбят королеву.
— И это всё, что ты можешь сказать, Каллум? Мы потеряли командира Родерика... и всех новобранцев. Затем, как раз когда вице-командир Кларк пытался поставить орден на ноги, мы потеряли и его! Ты рад, что начальство убрали с дороги? Скажи мне, что ты не из таких, Каллум.
Я заскрежетал зубами: вечно сдержанный Каллум смотрел на меня с бесящим спокойствием. Я схватил его за грудки и оскалился. Но он лишь хладнокровно выдержал мой взгляд и даже не попытался сопротивляться, как бы сильно я его ни тряс.
— Вице-командир Алан, вы правда думаете, что я не зол?
Вице-командир. Это звание всё еще казалось мне чужим, и я никак не мог к нему привыкнуть. И всё же ответ Каллума заставил меня отпустить его рубашку и сделать шаг назад. Прошло так много времени с тех пор, как я в последний раз видел подобный взгляд в его глазах.
— Мы, рыцари... Рыцари, к которым я когда-то так гордился принадлежать, теперь стали источником страха для народа Фризии, — сказал Каллум. — Мы ведем войны с соседними странами, во имя королевы сгоняем невинных мирных жителей из-за их редких и выдающихся особых способностей, а иногда даже уничтожаем граждан Фризии, представляющих для неё угрозу. И мы сами приводим эти приговоры в исполнение, снова и снова!
Он опустил взгляд на свои руки и сжал их в кулаки, чтобы унять дрожь, пробегающую по всему телу. Его захлестнула сильная волна эмоций, и было ясно как день, что эти чувства направлены на него самого.
— Я не для этого... не для этого... становился рыцарем!
В отчаянии взвыл Каллум и опустил голову. Дрожь перешла на его плечи, когда он разжал кулаки. Он бросил на меня пронзительный взгляд, которого остальные рыцари никогда не видели.
— И всё же... мы не можем просто отказаться от нашего рыцарского долга! Мы разделяем ту же волю, что и наши братья! Мы с тобой — единственные, кто может их защитить!
Я понимал, о чем он говорит; я тоже глубоко переживал за рыцарей, сражавшихся за наши общие идеалы. И всё же я знал, что отчаяние Каллума и его желание защитить подчиненных были вызваны не только этим.
Артур Бересфорд, сын нашего покойного командира Родерика, вступил в орден в качестве новобранца. Он был наделен невероятным талантом. Через два-три года он наверняка бы пробился в ряды основных сил. Судя по тому, что я слышал, сам Каллум находился рядом с Артуром в тот момент, когда командир погиб. Каллум хотел защитить убитого горем сына командира, раз уж не смог защитить его самого. Последним желанием Кларка было, чтобы мы присмотрели за Артуром вместо него, если мальчик когда-нибудь решит пойти на службу — и он действительно это сделал.
Мы все хотели уберечь Артура. Но тем не менее!
— Просто подумай об этом хоть на секунду! — сказал я ему. — Прямо сейчас рыцари поддерживают нас с тобой куда больше, чем эту королеву. Мы могли бы с легкостью собрать их всех, чтобы свергнуть...
— О боже. А я-то думала, что это последнее место, где я когда-либо услышу разговоры о мятеже.
Позади меня раздалось зловещее хихиканье. Обернувшись, я обнаружил в дверях девушку с большой группой стражников за спиной. Кровь застыла в жилах.
— Ваше Величество! Как вы здесь оказались?! — спросил я.
— У меня есть невероятный раб. Вы правда думаете, что вы и вам подобные способны меня свергнуть? Я обладаю особой силой, дарованной мне самим Богом.
Каллум поднялся со своего кресла с безжизненным стоном, позволив ему с грохотом упасть на пол позади себя. Губы королевы растянулись в неестественной, широкой ухмылке.
— И что мне со всем этим делать? — произнесла она голосом, источающим притворную скорбь. — Мне придется казнить вас обоих, но на этот раз я потеряю еще больше рыцарей — к тому же, еще одного командира и вице-командира.
В её улыбке не было ни капли сожаления. Напротив, она выглядела как воплощение необузданной радости.
Если королева собирается оборвать мою жизнь, я заберу её с собой.
Когда Каллум заметил, что я сжимаю меч, он жестом велел мне остановиться. Затем он шагнул вперед, заслонив меня, и опустился на колено перед королевой.
— Прошу, подождите, Ваше Величество, — сказал он. — Это результат моего собственного провала в руководстве. Если кто-то и должен понести наказание, то только я один. Я — командир ордена.
— Что?! Идиот! Да как ты мог?! — огрызнулся я.
Королева щелкнула пальцами, и что-то ударило меня в спину; от жестокого удара содрогнулось всё тело. Кто-то появился позади меня и без предупреждения повалил на землю. Я ударился подбородком об пол, а когда вытянул шею, чтобы посмотреть назад, то увидел прижавшего меня к полу юношу. Он приставил клинок к моему горлу и смотрел на меня пустыми, мертвыми глазами.
Каллум опешил:
— Принц Стайл, вы...?!
Принц Стайл?! Перворожденный принц этой страны также был сенешалем, служившим подле королевы. В мгновение ока остальные стражники бросились вперед, чтобы тоже прижать меня к полу.
Всё было бесполезно. Это королевство прогнило до мозга костей.
— Посмотрим... Значит, ты хочешь взять всю ответственность на себя, хм? — сказала королева Прайд. — Меня это вполне устраивает. Так будет даже веселее. — Произнося последние слова, она смотрела прямо на меня. Затем она приказала одному из стражников подать ей меч. — Стой смирно и смотри вниз, командир.
Каллум опустил голову. Он действительно был готов принять свою судьбу.
— Алан, — произнес он, — присмотри за Артуром... и всеми остальными рыцарями. Ты единственный, на кого я могу рассчитывать. — Говоря это, он закрыл глаза, отказываясь смотреть на меня.
— Нет, не делай этого! Если уж собираешься кого-то убить, убей меня! Это я всё сказал! Каллум, ты должен бежать!
Я хрипло выкрикивал мольбу за мольбой, но Каллум оставался неподвижным, пока королева шагала к нему; уголки её губ подергивались в улыбке. Леденящее кровь хихиканье срывалось с её губ. Она встала рядом с Каллумом и высоко занесла меч.
— Стой... Убей меня вместо него! — закричал я, мой голос был полон ярости и презрения. — Беги, Каллум! Беги!
Взмах!
Это заняло всего секунду. Красные брызги разлетелись во все стороны, и голова моего друга покатилась по полу прямо ко мне.
— А-ха... Ха-ха-ха... А-ха-ха-ха-ха-ха!
Королева расхохоталась, ликуя даже тогда, когда кровь Каллума насквозь пропитала её одежды.
Ах, этот смех... Так ли она смеялась, когда убивала всех тех невинных мирных жителей? Почему?! Почему Каллум должен был умереть?! Это я планировал мятеж! Каллум пытался меня остановить! Так почему? Почему? Почему? Почему?!
— Отлично! Кто следующий?
— Что?!
Взгляд королевы переместился с тела Каллума, из которого всё еще хлестала кровь, на меня. — Что значит «что»? Ты тоже участник мятежа. Только не говори мне, что ты думал, будто я собираюсь исполнить предсмертное желание какого-то преступника?! А-ха-ха! Ты и правда ожидал, что я пощажу тебя?! Какой идиот!
Её улыбка всё еще дергалась от небольших вспышек маниакального ликования. Я попытался вырваться, но не мог пошевелить ни мускулом из-за стражников, прижимавших меня к земле.
Она занесла меч над моей головой, насмешливо глядя на меня сверху вниз. — Передавай мои наилучшие пожелания командиру.
— Гори в аду! Каллум ничего не сделал... Он оставил их всех на мое попечение!! Орден, и Артура тоже!
Слова Каллума эхом отдавались в моей голове. О том, что мы должны защищать рыцарей; о том, что мы были единственными, кто мог это сделать. Он был прав. Мы были обязаны их защитить! Но мы вот-вот потерпим неудачу, и всё это по моей вине.
«Алан, присмотри за Артуром... и всеми остальными рыцарями. Ты единственный, на кого я могу рассчитывать».
Он оставил их на моем попечении! Каллум хотел, чтобы я позаботился об Артуре и рыцарях! Он сказал, что я единственный, на кого он мог рассчитывать! Так что я не могу просто... просто...
Слезы сожаления навернулись мне на глаза. Я стиснул зубы, чтобы они не дрожали, но всё было бесполезно. Королева лишь хихикала надо мной, наслаждаясь моими тщетными попытками вырваться.
— Я рада, что оставила тебя напоследок, — произнесла она с весельем.
Черт возьми! Черт! Будь оно всё проклято!
Я не мог вынести того, что натворил. В конце концов, я оказался бессилен. Я не смог поддержать Каллума как его вице-командир, не смог присмотреть за Артуром, как того хотели три предыдущих командира, и не смог защитить новобранцев — не говоря уже об остальных рыцарях или народе Фризии. Я умру позорной смертью.
Я лишь хотел бы суметь защитить их.
Я хотел их защитить. Я хотел их защитить. Я хотел их защитить! Я хотел их защитить! Я хотел их защитить! Я хотел их защитить! Я хотел их защитить! Я хотел их защитить! Я хотел их защитить!
Но я не смог!
Королева занесла свой меч. Как раз в тот момент, когда он коснулся моей шеи, я попытался свирепо посмотреть на неё в последнем акте...
Взмах!
Продолжение следует…
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод и редактура: TuXoXoDKa
Вычитка и оформление диалогов: Исекайный Сомелье
Работа с изображениями: Animia
Была когда-то серия отомэ-игр под названием «Наш луч света», или сокращенно ORL, как называли её фанаты. Серия была достаточно популярна, чтобы получить аниме-адаптацию. Эти игры были моей тайной слабостью в те восемнадцать обычных лет, что я прожила в своей прошлой жизни.
Я и представить себе не могла, что перерожусь в подлую королеву-финального босса из первой игры серии. Злая королева была причиной множества трагедий и нанесла глубокие, неизгладимые шрамы на сердца любовных интересов. В конце игры она понесла высшее наказание за свои преступления.
Когда я осознала, что переродилась в этого человека, я принялась предотвращать трагедии, которые случались с персонажами в игре. Любовным интересам не обязательно было терять тех, кто им дорог. В этом мире они могли прожить свои жизни без этих глубоких душевных ран.
И всё же этих персонажей поджидали и другие трагедии, за которые я не несла ответственности. Главная героиня этого мира была единственным лучом света, способным спасти их сердца.
Вот так я и оказалась в своем нынешнем затруднительном положении.
— Завтра мы столкнемся с вражескими нациями Коуплендии, Алаты и Раффлезианы! Бок о бок с Чиненсисом и нашим новообретенным союзником, королевством Фризия, мы позаботимся о том, чтобы судьба Объединенного Королевства Ханазуо оставалась в безопасности!
Это был канун великой войны. Король Ланс Сильва Лоуэлл из Церсиса, одной из половин Объединенного Королевства Ханазуо, обращался к своим войскам, чтобы поднять их боевой дух. Король, со своими сверкающими красными глазами и золотистыми волосами, спадающими до самой поясницы, поднял кубок, чтобы произнести тост за своих людей. Остальные из нас стояли рядом с ним и выпили за его тост. Все рыцари и солдаты издали оглушительные радостные крики, вскидывая мечи и кулаки с непоколебимой решимостью в глазах.
Я находилась в Объединенном Королевстве Ханазуо, вдали от моей родины, Фризии. Моей миссией было спасти королевство Чиненсис — вторую половину Ханазуо — от угрозы вторжения со стороны иностранных государств, входивших в состав Империи Раджа.
Всё началось с визита принца Седрика, второго принца Церсиса, который искал союза с Фризией. Брат Седрика, король Ланс, правил богатым золотом королевством Церсис, в то время как король Йохан правил королевством Чиненсис, землей, славящейся своими минералами. Седрик прибыл, чтобы попросить нас о помощи после того, как Империя Раджа пригрозила им вторжением.
Мы были фризийцами. Наше королевство славилось своей впечатляющей мощью и было единственной страной в мире, чьи люди рождались с особыми способностями. Я была Прайд Роял Айви, наследной принцессой этой могущественной нации.
Я стояла здесь, с волнами красных волос и мерцающими пурпурными глазами, чтобы командовать рыцарями, прибывшими из Фризии на помощь этой стране в качестве подкрепления.
А еще я была невероятно измотана.
Очевидно, я была не единственной. Тиара, моя сестра, которая была младше меня на два года, казалось, едва могла держать глаза открытыми. Стайл, мой приемный брат, который был младше на год, переминался с ноги на ногу, чтобы не уснуть.
Ранее Стайл осмотрел замки Церсиса и Чиненсиса, убедившись, что заглянул в каждый уголок и закоулок территорий — от неиспользуемого южного крыла дворца Церсиса до задних стен объединенной часовни дворца Чиненсиса. Он был первым принцем Фризии и обладал особой силой телепортации. У этой способности действительно были свои ограничения: он мог телепортироваться только в те места, где бывал раньше, или по известным ему координатам. Его экскурсия, должно быть, потребовала немалой подготовки.
Стайл мог телепортироваться прямо ко мне и еще нескольким людям, но эта способность проявлялась только после того, как Стайл много раз встречался с человеком и достигал понимания его характера.
Наши встречи с представителями Ханазуо, королем Лансом и королем Йоханом, прошли успешно. Мы начали с нуля и наметили, как распределить и расположить войска, а также как дать сигнал об окончании войны на передовую. Мы несколько раз прошлись по всем деталям, просто чтобы убедиться, что всё усвоили. Семьдесят процентов объединенных сил наших трех стран отправятся в Чиненсис с королем Йоханом, в то время как оставшиеся 30 процентов останутся в качестве подкрепления и для обороны. Мы также прикрепим фризийского специалиста по связи к каждому отряду, чтобы все войска могли обмениваться приказами и отчетами.
Седрик, Тиара и премьер-министр Гилберт останутся в Церсисе. Король Ланс, Стайл, командир Родерик и я возьмем 90 процентов наших рыцарей и 15 процентов солдат Церсиса в Чиненсис — эпицентр вторжения. Оттуда они разделятся на формирования для патрулирования границ, лагеря и опорные пункты в режиме ожидания.
Как только король Ланс закончил свою речь, один из стражников прошептал ему на ухо срочное сообщение:
— Ваше Величество. У ворот непредвиденная ситуация.
Я повернулась к нему, гадая, что происходит. Седрик наклонился, чтобы прислушаться.
Как второй принц Церсиса, Седрик был обладателем таких же золотистых волос и огненных глаз, как и король Ланс, его старший брат. Его волосы до плеч развевались вокруг него, а тело украшали броские золотые аксессуары — серьги, ожерелья и золотые браслеты. Множество золотых колец сверкало на его пальцах; некоторые из них были инкрустированы рубинами под цвет его глаз. Он носил по два кольца на обоих средних пальцах.
С головы до пят юный принц — которому было всего семнадцать, как и мне — сиял, словно луч золотого света. Его красивой формы нос и длинные ресницы дополняли мужественные черты лица. Это, в сочетании с его непокорными золотистыми волосами, придавало ему вид льва с развевающейся, пылающей вокруг гривой.
Как только солдат закончил свой доклад, король Ланс и Седрик хмуро сдвинули брови и переглянулись.
— Идем, — сказал король Ланс.
Но как раз в тот момент, когда он собирался подняться со своего трона, Седрик остановил его:
— Нет. Я справлюсь сам.
Король Ланс кивнул, и солдат вывел Седрика из зала.
— Должно быть, тебе интересно, что здесь происходит.
Стайл застал меня врасплох, тихо заговорив рядом со мной. Мой черноволосый и черноглазый брат наблюдал за мной сквозь очки в черной оправе, которые он носил только для вида. Мы оба покосились на дверь.
— Я слышал, как он упомянул главные ворота, — сказал вице-капитан Эрик позади меня. Его каштановые волосы были под стать цвету его глаз.
— Может быть, к ним прибыл нежданный гость? — предположил капитан Алан. Этот человек, с короткими золотисто-каштановыми волосами и оранжевыми глазами, был командиром Первого отряда и непосредственным начальником вице-капитана Эрика. Оба они защищали меня в качестве моих имперских рыцарей.
— Почему бы нам самим не пойти и не выяснить? Мне тоже любопытно, — сказал Стайл.
Поймав многозначительный взгляд Стайла, вице-капитан Эрик и капитан Алан кивнули и незаметно ускользнули в том направлении, куда ушел Седрик. Мне не слишком нравилась идея оставлять Тиару одну, особенно когда она так устала.
Пока я переживала по этому поводу, я услышала, как командир Родерик окликнул её. Я вздохнула с облегчением; с ним она будет в безопасности.
Мы вышли из зала, оказавшись в пустом коридоре, и Стайл телепортировал нас на оставшуюся часть пути. Картина перед моими глазами в мгновение ока сменилась с коридора на главные ворота замка.
Стайл переместил нас в небольшое укрытие. Мне пришлось выглянуть из-за него, чтобы разобрать, что происходит. Но прежде чем я успела как следует всё рассмотреть, какой-то старик у ворот поднял шум.
— Да позовите же уже принца Седрика! — кричал он. — Вы хотите, чтобы это королевство выжило или нет?! Если вы не пойдете за ним, то впустите меня! Он — единственный, с кем я буду разговаривать!
Редкие волосы прилипли к макушке мужчины. Он кричал на стражников, преграждающих ему путь, которые, казалось, не знали, что с ним делать.
— Мы не можем позволить вам войти без разрешения, — повторяли они снова и снова. Но краснолицый мужчина не собирался так легко сдаваться.
— Разрешение?! Я работал в этом замке! Пятнадцать лет назад я мог пройти через эти ворота и пойти куда угодно без разрешения таких, как в...
— Всё это осталось в прошлом, не так ли, лорд Ханму?
Холодный голос Седрика оборвал старика на полуслове. Его украшения звенели при каждом шаге. Он остановился примерно в трех шагах от него; в этот момент стражники наставили копья, чтобы защитить принца — немое предупреждение старику не подходить ближе.
— О боже! Принц Седрик, как вы выросли!
Старик с нежностью улыбнулся ему, потянувшись к принцу дрожащими руками. Стражники быстро оттолкнули его, но он, казалось, не обратил на это внимания. Его жуткий, восторженный взгляд оставался прикованным к Седрику.
— Чего вы хотите теперь, лорд Ханму? Зачем вы звали меня, и что это за разговоры о выживании Церсиса? Я выслушаю вас, но мы не сдвинемся с этого места.
Я никогда не слышала, чтобы голос Седрика звучал так ледяно и пренебрежительно. Мужчина же продолжил, словно даже не почувствовал этого.
— Значит ли это, что вы меня помните? Когда вы... Я имею в виду, когда Ваше Высочество были мальчиком...
— Конечно, я вас помню. Вы и бывший сенешаль Бертран обращались со мной как со своей игрушкой, старая вы развалина.
От Седрика исходила чистая, ледяная враждебность. Мы чувствовали её даже из нашего укрытия. По моей спине пробежала дрожь. Тем временем Седрик пылал: пламя ярости зажглось в его глазах, когда он свирепо посмотрел на мужчину.
— О-о! Всё такой же невероятный, принц Седрик! Значит, вы и вправду меня помните!
Я не могла понять, искренне ли этот человек радуется или просто издевается над принцем. Несмотря на резкие слова Седрика, глаза старика блестели от восторга. Он раскинул руки, словно собираясь обнять его.
— Это всё? — спросил Седрик. — Если вы закончили, то уходите. Или, может быть, вы хотите понести наказание, как Бертран? Если так, то я с радостью помогу.
— Сейчас самое время восстать, Ваше Высочество! Мы должны стоять не как Объединенное Королевство Ханазуо с этими еретиками-чиненсийцами, а как Церсис, и только Церси...
— Немедленно выбросьте этого старого дурака! А вы — чтобы вашей ноги больше не было рядом с замком!
Седрик обрушил свой гнев на старика. Стражники вздрогнули от ярости принца, явно сбитые с толку, а затем бросились вперед, чтобы схватить старика и оттащить его прочь.
— Пожалуйста, подождите! Позвольте мне сказать! — кричал старик, отбиваясь от стражи. Седрик повернулся к нему спиной, отказываясь удостоить его хотя бы еще одним взглядом, и направился обратно к замку.
— Минуточку, принц Седрик.
Новый голос прорвался сквозь суматоху. Мы со Стайлом обменялись недоуменными взглядами, так как оба узнали говорившего. Забыв о конспирации, мы высунули головы, чтобы лучше видеть.
Седрик выглядел таким же удивленным, как и мы.
— Премьер-министр Гилберт...
Это действительно был он. Никто не смог бы перепутать этот собранный в хвост водопад светло-голубых волос до плеч и лисьи глаза в тон. Это был не кто иной, как выдающийся премьер-министр Фризии. С элегантной улыбкой он поднял руку, останавливая стражников, пытающихся утащить старика, которого Седрик назвал лордом Ханму.
Гилберт ухмыльнулся Седрику и низко поклонился.
— Позволите ли вы мне самому разобраться с этим человеком? — спросил он. — Мне очень интересно послушать, что он скажет. Могу я попросить, скажем, час времени наедине с ним?
— Я не думаю... — начал Седрик, но замолчал, не находя слов.
— Мне не о чем с вами разговаривать! Я здесь только ради принца Седрика! — выплюнул лорд Ханму.
Я понимала, почему Седрик колеблется. Судя по тому, что он уже сказал, старик, должно быть, когда-то занимал высокий пост в правительстве страны, но он явно не питал теплых чувств к Чиненсису. Я слышала слухи о том, что члены королевских семей обеих стран цепляются за прошлые обиды. Став свидетелем близких отношений между королем Йоханом и королем Лансом, я предположила, что это уже не так — но, похоже, некоторые из этих обид никуда не делись. Седрик наверняка не хотел, чтобы такой человек встречался с премьер-министром Фризии, учитывая, что завтра мы обе собирались вступить в войну ради Чиненсиса.
— Будьте покойны, принц Седрик, — произнес премьер-министр Гилберт. — Всё, о чем я прошу, — это комната в замке для моего использования. Мое королевство недавно пережило внезапные нападения, угрозы в адрес наших горничных, вторжения в замок и всевозможные безрассудные выходки, но я не чувствую подобной опасности, исходящей от этого джентльмена.
Седрик вздрогнул, когда уголки губ премьер-министра Гилберта изогнулись в улыбке. Когда тот наклонился, чтобы прошептать что-то Седрику на ухо, Седрик отшатнулся, а его лицо побледнело.
— Е-если вы так говорите...
С широко раскрытыми глазами он приказал своей страже проводить премьер-министра Гилберта и старика в замок, в одну из гостиных.
Проводив взглядом поспешно удаляющегося Седрика, премьер-министр Гилберт слишком уж вежливо улыбнулся, приглашая старика и стражников войти в замок вместе с ним.
Менее чем через час по замку разнеслась новость о захваченном церсианском «информаторе».
Подтвердилось, что пожилым мужчиной был лорд Ханму. Судя по всему, он имел тайные связи с королевством Коуплендия — территорией, находившейся под властью Империи Раджа. Очевидно, старик так сильно сопротивлялся на попечении премьер-министра Гилберта, что повредил руки и потерял сознание. Однако его допрос на этом не закончился. Церсис получит шанс допросить его следующим о происхождении его связей с Коуплендией.
По крайней мере, премьер-министр Гилберт вытянул самую важную информацию до того, как лорд Ханму отключился. До начала войны оставалось всего несколько часов, и эти разведданные были нам необходимы. По словам премьер-министра, враг планировал вторжение на рассвете. Это давало нам меньше полудня на подготовку.
Первоначальный план состоял в том, чтобы разместить часть войск до рассвета, но теперь, когда мы знали точное время атаки, мы решили развернуть каждый отряд немного раньше запланированного.
Коуплендия, вероятно, не была заинтересована в том, чтобы начинать эту войну с официальных переговоров. Вместо этого они наверняка собирались сначала вторгнуться в Чиненсис, а затем потребовать, чтобы те выбрали между статусом провинции или колонии. Это было единственной причиной для внезапного нападения на рассвете, как и рассказал лорд Ханму. А значит, Чиненсис вот-вот должен был стать полем боя.
— Разве нам не пора отправляться, Прайд? — спросил Стайл. — Его Величество и командир Родерик ждут впереди. Тиара согласилась остаться, как и обещала.
Мы со Стайлом сидели верхом на лошадях, готовясь к отъезду. Говоря это, он погладил Тиару по голове, заверяя её, что мы свяжемся через специалиста по связи, как только прибудем в Чиненсис. Я сделала то же самое, погладив мягкие волосы моей очаровательной младшей сестры, но у меня не было возможности поговорить с ней.
— Подождите!
Внезапно позади меня раздался голос, и, обернувшись, я увидела Седрика, бегущего в нашу сторону. Он закончил прощаться с королем Лансом и бросился в самый конец процессии, где находились мы. К тому моменту, как он добрался до нас, он тяжело хватал ртом воздух.
— В чем дело, Седрик?
Стайл, капитан Алан и вице-капитан Эрик — все они пододвинули своих лошадей ближе ко мне, защищая, и не сводили глаз с Седрика. Было ясно, что они всё еще находятся в состоянии повышенной готовности рядом с ним, что было вполне естественно, учитывая те неприятности, которые он причинил во Фризии.
Седрик, казалось, осознав это, немного отступил, прежде чем посмотреть на меня.
— Позаботься о Старшем Брате... и о Брате.
Несмотря на простые, неуклюжие слова, его голос срывался от эмоций. Он сжал кулаки и нахмурил брови, его глаза снова запылали.
— Конечно, — ответила я.
Но этого Седрику было недостаточно. Он поджал губы и посмотрел на свои туфли. В следующий раз, когда он заговорил, его голос звучал тише.
— Скажи мне... — начал он, подняв голову, чтобы посмотреть на меня. — Скажи мне, как мне стать таким же сильным, как ты.
Это не было ни лестью, ни попыткой сделать комплимент. Эта просьба явно тяготила его разум. Он смотрел на меня огненными, немигающими глазами, пока я пыталась подобрать подходящий ответ.
— Я просто делаю всё, что в моих силах, чтобы защитить то, что мне дорого, — наконец выдавила я. — В этом нет никакого секрета.
На его лбу залегла морщинка. Он открыл рот, чтобы оспорить мой ответ, но я продолжила прежде, чем он успел это сделать:
— То же самое касается и тебя. Ты больше не должен сдерживаться.
Именно сдерживаясь, он провел первые три дня в качестве гостя в нашем королевстве. По моей просьбе его огненные глаза вспыхнули. Он открыл рот еще шире.
Я крепко сжала поводья одной рукой и повернулась к Седрику, потянувшись, чтобы заправить его золотистые волосы за ухо. От этого движения его серьга звякнула. Седрик вздрогнул, удивленный внезапным прикосновением, а я наклонилась, чтобы прошептать ему на ухо:
— Всё хорошо. Я знаю, что ты сможешь их защитить.
Я знала, что он еще не был морально готов к такой ответственности. В игре потребовалась потеря тех, кто был ему дорог, чтобы он начал действовать. Но здесь он не понес такой потери, поэтому было вполне возможно, что он навсегда останется в своем нынешнем состоянии.
И всё же я не могла позволить ему снова потерять Ланса и Йохана.
Даже не переживая трагедии, он был способен однажды встать на ноги самостоятельно — так же, как это сделали Артур и Леон. Я улыбнулась ему, надеясь передать это пожелание. Он плотно сжал губы и сморщил лицо, словно сдерживая слезы.
— Мне пора, — сказала я ему. — Я свяжусь с тобой, как только мы прибудем.
Я выпрямилась в седле. Окончательно попрощавшись с Седриком и Тиарой, я пришпорила коня, чтобы последовать за Стайлом, капитаном Аланом и вице-капитаном Эриком. Когда мы отъезжали, моя младшая сестра крикнула:
— Возвращайтесь в целости!
Мы прошли через большие ворота, которые стража медленно закрывала за нами. Ворота захлопнулись с тяжелым стуком.
— Я... я всегда буду ненавидеть тебя! — крикнул кто-то в этот момент.
Я узнала голос, но слова не имели смысла. Мы со Стайлом повернулись в седлах, ища источник звука. Рыцари проследили за нашими взглядами с полуулыбками на лицах.
Из-за дворцовых ворот мы уже не могли видеть, что осталось позади. Но я знала, что слышала. Этот голос принадлежал...
— Тиара?
— Эй! Подожди!
Я бежал за маленькой девочкой, а мои стражники и рыцари следовали за мной. Она отказывалась останавливаться, даже когда я окликал её. Окружавшие её стражники переводили взгляд с неё на меня, пытаясь понять, стоит ли её останавливать. Я дал им знак отойти, и они подчинились, позволив ей вышагивать вперед на своих крошечных ножках. Я знал эту убегающую от меня девочку. Эти худые, бледные руки и волнистые золотистые волосы могли принадлежать только Тиаре Роял Айви, младшей сестре Прайд.
— Подожди, говорю! Что я тебе вообще сделал?!
Я едва мог вспомнить, чтобы мы вдвоем хоть раз разговаривали. Услышав мой вопрос, Тиара остановилась и топнула ногой.
Когда Прайд и Стайл уезжали, она провожала их с улыбкой, махая рукой. И всё же, даже не взглянув в мою сторону, она пробормотала себе под нос:
— Не пойми меня неправильно. Я не простила тебя за всё то, что ты сделал Старшей Сестре.
На секунду это даже не было похоже на голос Тиары — но этот ледяной тон действительно сорвался с её мягких, похожих на бутон розы губ.
— Даже если она тебя простит...
В тот момент, когда ворота за группой Прайд закрылись, принцесса Тиара устремила на меня свои золотистые глаза в открытой демонстрации враждебности.
— Я... я всегда буду ненавидеть тебя!
С чего бы ей говорить мне такое ни с того ни с сего? Да, когда я был во Фризии, я оскорбил Прайд и выставил себя на посмешище. Принц Стайл и имперские рыцари всё еще настороженно относились ко мне, несмотря на то, что прибыли сюда сражаться за мою страну. Но что я когда-либо сделал этой девочке?
— Принцесса Тиара!
Я остановился прямо позади неё. Она сжала свои крошечные, дрожащие ручки в кулаки и резко обернулась ко мне. Её губы были сжаты в жесткую, тонкую линию, а обычно мягкие глаза пылали ненавистью. Её лицо залил яростный румянец; она изо всех сил старалась сохранить ровный тон голоса.
— Вы сделали очень многое, принц Седрик!
Её чистый, легкий голос был словно удар под дых. Каким-то образом я оставался странно спокойным, пока она кричала на меня, объясняя, чем я её обидел.
— Старшая Сестра — нет, принцесса Прайд — очень, очень особенная для меня. Она также особенная для Старшего Брата, рыцарей и всего фризийского народа! Она моя любимая сестра. Все остальные тоже её любят! А вы взяли и... и...
Слова вырывались наружу, словно она долгое время их сдерживала. Она подавила остаток того, что хотела сказать, но эмоции накапливались внутри неё, пока она больше не могла их сдерживать.
Когда её маленькие губы приоткрылись в следующий раз, она прокричала:
— Дурак! Избалованный мальчишка!
Как только слова сорвались с её губ, принцесса Тиара в ужасе прижала руки ко рту. Её лицо вспыхнуло еще ярче. Не бросив ни единого прощального взгляда, она развернулась на каблуках и убежала.
Я и не подозревал, сколько у меня врагов. Я застыл, глядя ей вслед, когда меня осенило, что принцесса Тиара использовала те же слова, что когда-то использовала Прайд.
— Я ненавижу тебя!
Это был второй раз, когда девушка, да и вообще кто-либо, говорил мне в лицо, что ненавидит меня. Никто другой никогда не говорил мне ничего подобного, но я услышал это дважды всего за несколько дней, и от двух сестер из одной королевской семьи.
По правде говоря, я завидовал силе Прайд. Как она могла делать подобные вещи без колебаний? Мне всегда нужны были другие, чтобы защищать меня, а она обладала подавляющей силой.
«То же самое касается и тебя. Ты больше не должен сдерживаться».
Что она имела в виду? Она просто отчитывала меня за те глупые выходки, которые я устроил в наш первый день знакомства? Или за этим кроется нечто большее?
«Не сдерживайся, говорит она...»
Что именно я мог сделать? Посмотрев на свои кулаки, я увидел две совершенно бессильные руки. Другим приходилось брать эти руки и вести меня за собой; я никогда не тянулся и ничего не брал сам. Даже если в конце концов я обнаружу в себе такую силу, времени уже не останется. Завтра я столкнусь с результатами всех моих лет праздности.
Всё, к чему я стремился, теперь было недосягаемо.
— Пожалуйста! Только не это!
Кто-то вскрикнул в полном отчаянии.
— Но я... Это не...!
Я узнала голоса. Это были люди, которых я хорошо знала...
— Пожалуйста, премьер-министр Гилберт! Пожалуйста, просто...
— Принцесса Тиара!
Тиара умоляла премьер-министра Гилберта о чем-то. Их фигуры были слишком размытыми, чтобы я могла всё ясно разглядеть, но я видела, что лицо Тиары искажено отчаянием, в то время как на лице премьер-министра Гилберта читалась нерешительность. Тиара снизу вверх смотрела на высокого мужчину. Его лисьи глаза встретились с её, дрогнув от неуверенности.
Должно быть, они в замке. Сначала премьер-министр Гилберт покачал головой, но Тиара стояла на своем, и в конце концов он кивнул.
— Хорошо... Я... ради...
— Огромное вам спасибо!
Премьер-министр Гилберт низко склонил голову, пока Тиара смотрела на него сияющими глазами. Он тяжело вздохнул.
— ...айд... Прайд... Ты в порядке?
Голос Стайла вернул меня к реальности. В голове всё еще было мутно, когда я повернулась к нему. Он прислонился к стене и с беспокойством наблюдал за мной.
— Прости, Стайл. Я в порядке. — Я улыбнулась ему. — Кажется, я немного задремала.
— Конечно. Уверен, ты измотана. — Хотя он и говорил мне, что вздремнул раньше, он всё равно выглядел довольно сонным.
Что это был за сон? Это из ORL? Я не знаю, что это должна была быть за сцена.
Мои воспоминания о первой игре серии были туманными, так как я не так уж много раз проходила её от начала до конца. Судя по людям, которых я видела во сне, это должен был быть рут Гилберта. Он был «секретным» персонажем с наименьшим количеством контента, и я никак не могла вспомнить контекст этого разговора между Гилбертом и Тиарой, как ни старалась. Почему это воспоминание пришло ко мне именно сейчас?
Доспехи Стайла звякнули, когда он подошел.
— Скоро взойдет солнце, — сказал он.
Мы находились в западной башне Чиненсиса. Граница между Чиненсисом и Церсисом пролегала у нас за спиной. Это был один из штабов, который мы со Стайлом и рыцарями должны были защищать. Коуплендия, Алата и Раффлезиана — все они располагались к северу от Чиненсиса. Именно оттуда, как мы полагали, они нанесут свой удар.
Король Ланс находился в восточной башне, в то время как король Йохан должен был быть в замке Чиненсиса на юге; каждого короля сопровождали его собственные войска вместе с фризийскими специалистами по связи. Эти специалисты не передавали сообщения обычными способами — они обладали особыми силами, которые помогали в общении. Метод был уникален для каждого человека, но он работал путем трансляции изображения, передаваемого с определенной точки зрения.
Стайл предложил, чтобы еще один отряд рыцарей присоединился к королю Йохану и специалистам в замке, и рыцари с радостью согласились. Что бы ни случилось в этом замке, мы сможем увидеть это через их трансляции.
Когда я оторвала взгляд от окна, передо мной раскинулись движущиеся дисплеи, похожие на телевизоры в магазине электроники из моей прошлой жизни. Это были трансляции из Церсиса, с передовой на севере, из восточной башни и с базы внутри дворца Чиненсиса. Наше собственное изображение также транслировалось во все эти точки благодаря четырем специалистам по передаче, которые находились с нами.
За пределами основных баз было еще больше лагерей рыцарей и солдат, но пока специалисты вели трансляцию только с этих пяти точек. Другие связисты находились в небольших лагерях, готовые связаться с нами в случае чрезвычайной ситуации.
— Хорошо. Кажется, всё в порядке, — сказала я.
Я обратилась к изображениям трансляций и получила одобрительные кивки от каждого из них: от Тиары, премьер-министра Гилберта и стоящего чуть поодаль Седрика в Церсисе; от короля Ланса в восточной башне; от короля Йохана в его замке; и от командира Родерика с его рыцарями на северном фронте.
— Пожалуйста, будьте спокойны, — сказал командир Родерик. — Мы не позволим им прорвать северный периметр. Это ради Объединенного Королевства Ханазуо и ради вас, принцесса Прайд.
Даже через трансляцию голубые глаза командира пылали малиновым огнем, как будто она передавала его ауру, а не только изображение. Вице-капитан Эрик и остальные рыцари вокруг него выглядели столь же решительными.
По прибытии в Чиненсис мои имперские рыцари провели со мной всю ночь вместо того, чтобы смениться. До этого меня охраняли вице-капитан Эрик и капитан Каллум, но капитан Алан сменил их. У капитана Каллума, который был в том же звании, что и капитан Алан, были красновато-каштановые волосы и глаза того же цвета.
Перед развертыванием войск командир Родерик сообщил каждому отряду о клятве на крови, которую я принесла Чиненсису. Это вызвало настоящий переполох. Торжественная новость командира пустила рябь тревоги по рядам солдат.
«Это означает, что наша оборонительная миссия здесь решит судьбу принцессы Прайд... и всего нашего королевства».
При этих словах все рыцари затихли; это были те самые слова, которые я слышала вчера. Даже те, кто уже знал о клятве на крови — Артур, капитан Каллум, капитан Алан, вице-капитан Эрик и члены Девятого отряда — выпрямились по стойке смирно.
«Защитите эту землю любыми необходимыми средствами! От этого зависит ваша гордость как рыцарей!»
Громоподобный голос командира Родерика ударил, словно взрывная волна. В ответ поднялся оглушительный боевой клич, достаточно громкий, чтобы разбудить всё королевство, или, по крайней мере, так казалось.
Верно. Мы не можем проиграть.
К югу от западной и восточной башен, перед замком, лежала столица Чиненсиса. Гражданам как Чиненсиса, так и Церсиса уже было приказано эвакуироваться, но одного этого было недостаточно, чтобы развеять мои тревоги.
Если Коуплендия умудрится вторгнуться в замок на самом юге Чиненсиса и заставит короля Йохана сдаться, всё будет кончено. Это означало почти верную оккупацию Чиненсиса вместе с их союзником Церсисом. И тогда, из-за моей клятвы на крови, я сгорю на костре вместе с королем Йоханом. Хуже того, если наша оборонительная кампания провалится, мирное население будет вырезано или захвачено в рабство. Я поклялась себе, что мы ни за что не позволим этому случиться.
— Старшая Сестра, могу я кое о чем попросить тебя до начала битвы?
На улице всё еще было немного темно, но напряженный взгляд Стайла пронзил меня, когда я повернулась к нему. Факелы освещали нашу башню, и красное свечение мерцало в черных глазах Стайла. Я не могла заставить себя отвести взгляд.
— Я не рыцарь, — сказал он. — Возможно, прямо сейчас я даже самый слабый человек здесь.
Глаза капитана Каллума и капитана Алана округлились при этом замечании, и они уставились на него со спины.
Я понимала их удивление. Стайл был далек от того, чтобы считаться слабым. Он годами оттачивал свои навыки владения мечом бок о бок с Артуром. Он тренировался почти каждый божий день до того момента, как ему пришлось приступить к своим обязанностям сенешаля. И даже в нынешних обстоятельствах он находил способы тренироваться регулярно. Без сомнения, он был куда более сильным бойцом, чем даже Стайл из игры.
— И всё же, я готов поклясться тебе в этом.
Пригвожденная его взглядом, я сглотнула, ожидая его следующих слов. Тусклый мир снаружи постепенно светлел. Сияние восходящего солнца очертило фигуру Стайла мягким светом.
— Старшая Сестра, я буду защищать тебя.
Он опустился на одно колено с тихим стуком. Позади него капитан Алан и остальные рыцари последовали его примеру. Они смотрели на меня снизу вверх, точно так же, как это делал Стайл.
С каждым мгновением солнце поднималось всё выше, и коленопреклоненные рыцари передо мной сияли всё ярче. Его лучи окутали меня нежными объятиями. Один лишь Стайл стоял на коленях в моей тени, в то время как за его спиной мерцал строй серебряных доспехов.
— Я, и каждый здесь присутствующий, поставим на это наши жизни, — сказал Стайл.
В этот момент он выглядел как любой другой рыцарь из отряда. Он стоял на коленях в своих угольно-черных доспехах, принося свою клятву восходящему солнцу. На экранах позади него командир Родерик и остальные приняли такую же позу.
Действительно ли я должна быть их главной заботой?
Это была битва за Чиненсис. За Объединенное Королевство Ханазуо.
Благодарность и чувство вины боролись во мне. Та клятва на крови, которую я принесла, явно оказала влияние на моих рыцарей. Я прижала руки к груди и бросила взгляд на одно из других изображений.
— Что?!
Слово сорвалось с моих губ само по себе.
Это были не только рыцари — трансляция из Церсиса показывала, как Тиара, премьер-министр Гилберт и даже Седрик опустились на одно колено. Более того, король Йохан и его солдаты сделали то же самое!
Но почему? Было немыслимо, чтобы принц или король чужой страны кланялись мне, даже если для моих рыцарей это было в порядке вещей. Группа короля Ланса в восточной башне наблюдала за всем этим в откровенном шоке, их глаза полезли на лоб. В равной степени смущенная, я прикрыла рот рукой и смотрела, как король Йохан поднимает голову, чтобы одарить меня мягкой улыбкой.
— Йохан! Седрик! Почему вы это делаете?! — потрясенно вскричал король Ланс.
Члены королевских семей никогда не должны были вставать на колени друг перед другом, даже среди стран-союзниц. Седрик опустил голову, услышав упрек старшего брата... но он не поднялся на ноги.
— Ланс, принцесса Прайд решила разделить судьбу нашей страны. Это меньшее, что мы можем сделать, чтобы выразить ей наше уважение, — сказал король Йохан.
Король Ланс, ничего не знавший о клятве на крови, напрягся в замешательстве. Глаза премьер-министра Гилберта расширились, когда он осознал всю эту сцену. Должно быть, он всё понял.
— Принцесса Прайд, как королю Церсиса, для меня было бы неправильно кланяться вам, — сказал король Ланс, но его лицо исказилось от чувства вины.
Я была с ним полностью согласна. И когда я открыла рот, чтобы сказать ему об этом, король продолжил свою речь.
— Однако, как только мы одержим победу в этой войне, я обязательно окажу вам то уважение, которого вы заслуживаете. Я в долгу перед королевством Фризия больше, чем когда-либо смогу выразить словами.
Этих чувств для меня было более чем достаточно. Я кивнула и поблагодарила его, а затем снова повернулась к Стайлу, стоящему передо мной на полу. Он молча и непоколебимо стоял на коленях всё то время, пока я разговаривала с королем. А ведь вся эта ситуация сложилась благодаря его тяжелому труду.
[[image:/storage/reader-images/23a039e41b2c299a444802415b7c01a96974abba.png]]
— Спасибо, Стайл, — сказала я достаточно тихо, чтобы только он мог услышать.
Он поднял голову и одарил меня сострадательной, искренней улыбкой. Стайл был рядом. У меня были люди, готовые меня поддержать. Теперь не было причин для сомнений.
— Король Ланс! Король Йохан!
Обратившись к обоим правителям, я протянула руку Стайлу. Он крепко сжал её и поднялся на ноги.
— Я с вами, — сказала я. — Отныне мы едины с Объединенным Королевством Ханазуо!
Капитан Алан и остальные последовали примеру Стайла и встали, как и командир Родерик с остальными рыцарями.
Солнце почти поднялось над горизонтом. Судьбоносный день настал. Печально прозвенел колокол, знаменуя начало войны.
Я сощурилась от резкого утреннего света и обернулась. Пылающая звезда освещала землю внизу, где не было видно ни одного врага. Когда я снова повернулась к трансляциям, король Ланс и король Йохан уже обнажили свои мечи и подняли их вверх. Я тоже вытащила свой клинок из ножен и присоединилась к ним, указав им в сторону окна.
Мы втроем, без какого-либо сигнала, в идеальный унисон выкрикнули:
— За Объединенное Королевство Ханазуо! Да пребудет с нами победа!
Мы должны были победить ради нашей любимой родины, нашего дорогого союзника и наших собственных людей. Багровое свечение восходящего солнца отражалось в глазах всех вокруг меня. Мы последуем за этим пылающим светом победы. Я сделала глубокий вдох, расправив грудь, и все присоединились ко мне, издав пронзительный боевой клич.
В этот же момент прогремел взрыв, и нас накрыло ударной волной.
— А-а-а-а-а!
Земля содрогнулась под моими ногами. Казалось, я пытаюсь устоять во время сильнейшего землетрясения.
— Старшая Сестра! — Стайл бросился ко мне, чтобы обхватить руками и удержать на ногах. Капитан Каллум и капитан Алан немедленно заняли позиции по обе стороны от нас.
— Ложитесь! — крикнул капитан Каллум. Капитан Алан закрыл своим телом наши головы.
— Это была вражеская атака?!
— Откуда это прилетело?! Куда попало?!
— Дайте отчет об обстановке!
Крики замешательства смешивались с отрывистыми приказами, доносящимися из трансляций. Из-за капитана Алана я едва могла разглядеть облако, застилающее наш до этого солнечный день. Дым поднимался в небо и вытягивал воздух из комнаты. Новые удары сотрясали воздух, пока люди на трансляциях кричали со всё возрастающей паникой. Шум был достаточно громким, чтобы заглушить сами взрывы.
— Срочно! Нас бомбят!
— Срочно! Северный фронт под обстрелом! Заградительный огонь продолжается!
Все взрывы доносились с передовой на севере — там, где находился командир Родерик. Мое сердце бешено колотилось в груди, когда я искала эту трансляцию, но взрыв полностью затянул изображение дымом. Хоть я и слышала крики рыцарей, я ничего не могла разглядеть.
— Взрывы прекратились! Их источник до сих пор неясен! На передовой всё еще слишком много дыма для оценки ситуации!
— Пожалуйста, будьте осторожны! Враг может использовать дымовую завесу, чтобы сделать следующий ход! — ответил премьер-министр Гилберт.
Словно по команде, раздались яростные крики вместе с очередным мощным гулом — звуком вражеских солдат, бросившихся в атаку на мои войска. Холодок пробежал по моей спине.
— Скорее, пошлите подкрепление! — крикнул король Ланс, но король Йохан мгновенно отверг эту идею.
— Нет! Вы не можете действовать, пока не узнаете, что происходит, иначе можете угодить в их ловушку!
Я была согласна с королем Йоханом. Вряд ли там был всего один отряд вражеских войск, пробирающийся к...
— И-и-и-ик!
На этот раз кричала не я. Это была Тиара!
Я высунула голову из-под тела капитана Алана. Он отошел от своей защитной позиции, позволяя мне пройти, так как взрывы рядом с нами прекратились.
— Тиара! Что случилось?!
— Я в порядке! Сюда дошла ударная волна! Кажется, у главных ворот произошел взрыв! — сказала Тиара, и премьер-министр Гилберт, похоже, был с ней согласен.
— Ворота замка?! — хрипло произнес Стайл. — Почему там?! Разве они не должны были напасть на Чиненсис, а не на Церсис?!
Еще больше взрывов из трансляции Тиары ответили на его вопрос. Все на их конце трансляции задрожали.
Внезапно на дисплее появился солдат.
— Срочно! Вражеские силы стягиваются к нам сюда, в Церсис! Похоже, они из королевства Алата!
— Какого черта?! — прорычал Седрик. Он последовал за солдатом, скрывшись из поля зрения изображения.
Территория королевства Алата была даже меньше, чем у Чиненсиса, но прямо сейчас большая часть армии Церсиса находилась в Чиненсисе. Тем немногим рыцарям и солдатам, что остались позади, будет тяжело сдерживать армию Алаты в одиночку.
— Мы ближе всех к Церсису! Мы должны вернуться, чтобы помочь им! — сказала я.
— Мы не можем! — ответил Стайл, быстро вмешавшись и остановив меня. — Действовать сейчас было бы ошибкой. Силы Чиненсиса могут быть разбиты, пока нас не будет!
— Кто-нибудь определил источник взрывов?! — потребовал ответа капитан Алан; в его голосе сквозила ярость.
Он подбежал к окну башни, высунул голову и посмотрел в небо, но не смог найти ответов. Несколько голосов по трансляциям ответили, что они также еще не определили источник атаки.
— Бомбы не падают с ясного голубого неба сами по себе! — огрызнулся капитан Алан.
— Это происходит не в первый раз, — сказал капитан Каллум. — Было то сражение два года назад.
Его товарищ разочарованно зарычал, но капитан Каллум уже глубоко задумался.
— Однако эти бомбы находятся на совершенно другом уровне...
Я сглотнула подступивший к горлу комок. Он был прав; мы имели дело с чем-то, что даже не могли здесь осмыслить.
Премьер-министр Церсиса и премьер-министр Гилберт, говоривший необычно быстро, раздавали приказы по каналам связи.
— Это не было так же тщательно организовано, как эвакуация в Чиненсисе, но Церсис также приказал своим жителям эвакуироваться, — сказал премьер-министр Церсиса. — Враг продвигается к городу, но мы постараемся продержаться здесь, в замке, столько, сколько сможем! Прямо сейчас северный фронт должен быть нашей...
— Это северный фронт! Мы запрашиваем подкрепление!
Это был не командир Родерик, который прорывался сквозь грохот взрывов и крики, чтобы попросить о помощи — теперь с нами пытался связаться другой рыцарь. Мольба исходила от северного фронта, который до этого момента был лишь потоком криков и звуков ударов. Король Ланс, король Йохан, премьер-министр Гилберт и я — все попытались ответить, призывая солдата продолжать.
— Неопознанный объект в воздухе прямо сейчас бомбит орден! — сообщил солдат. — Войска также наступают на нас по земле! Похоже, это армии Коуплендии и Раффлезианы!
— Какие повреждения вы понесли?! Сколько рыцарей пало?! — спросил премьер-министр Гилберт.
Я была благодарна, что у нас есть его ясный ум, запрашивающий важнейшую информацию, которая была нам необходима даже посреди хаоса. Взрывы были достаточно сильными, чтобы добраться до нас даже сюда; мы должны были понять положение дел и то, с чем мы столкнулись, прежде чем могли начать действовать.
— У нас нет потерь убитыми, — доложил солдат. — Двое тяжело ранены. У многих незначительные ранения, но они всё еще способны сражаться. Однако мы потеряли наш склад с оружием. В данный момент мы сражаемся с врагом, пока наши медики с особыми силами оказывают помощь самым тяжелораненым.
Слава богу. Услышать, что никто не погиб, было лучшей из возможных новостей, учитывая критичность ситуации.
А вот король Ланс и король Йохан были просто ошарашены отчетом.
— Всего двое?!
— Никаких потерь?!
Я понимала их чувства. Грубо говоря, если бы под эти взрывы попал кто-то другой, кроме наших фризийских рыцарей, число погибших, вероятно, исчислялось бы двузначными или трехзначными цифрами.
— Командир Родерик, вам нужно подкрепление? — спросила я, всё еще чувствуя, как меня накрывает облегчением.
— Мы в порядке! — ответил он как раз в тот момент, когда какой-то вражеский солдат закричал.
— Пока что мы можем сдерживать их сами. — Взял слово рыцарь-докладчик, конкретизируя ответ командира Родерика. — Но как только обстановка на вашей позиции стабилизируется, нам понадобятся запасные виды оружия! Если взрывы возобновятся, у нас могут быть проблемы...
Вмешался премьер-министр Гилберт:
— Это действительно всё, о чем вы просите, командир Родерик?! После стольких взрывов местность, должно быть...
— Всё в порядке! Сосредоточьтесь на остальных, не на нас! — прокричал командир Родерик, заглушая слова премьер-министра Гилберта. Его голос звучал четко и лаконично даже на расстоянии.
Премьер-министр Гилберт нахмурился, сузив глаза, но через мгновение отмахнулся от этого и продолжил раздавать приказы.
— Тогда пошлите подкрепление в Церсис. Город находится в опасности. Мы запрашиваем специалистов по транспортировке из ближайшей западной башни. Пришлите больше людей из восточной башни, чтобы восполнить численность отбывающих войск.
Услышав это, я приказала находившимся поблизости рыцарям отправить 20 процентов людей из западной башни обратно в Церсис. Король Ланс также отправил 30 процентов своих солдат в западную башню.
— Я доставлю их туда сам, — сказал Стайл. — Пусть все рыцари, возвращающиеся в Церсис, следуют за мной.
Вслед за этим он бросил многозначительный взгляд на премьер-министра Гилберта, который понимающе кивнул.
— Весьма признателен.
— Старшая Сестра, я отлучусь всего на две минуты, — сказал мне Стайл. — Что бы ты ни делала, не отходи от своих имперских рыцарей!
Затем Стайл бросился туда, где другие лагеря не смогли бы увидеть его через трансляции. Он собирался использовать свою силу телепортации, чтобы отправить рыцарей в Церсис в качестве подкрепления. Наверняка Церсис сможет пережить эти атаки.
Р-р-о-о-о-а-а-р!
Очередной взрыв прогремел совсем рядом. Все заткнули уши, и мы повернулись к источнику звука. Люди на других концах трансляций закричали по очереди:
— Они вернулись!
— Посмотрите в небо!
— Что это такое?!
Рыцари вокруг нас высунули головы из окон и указали вверх.
— Видно, откуда падают бомбы! — доложил один из них.
Капитан Алан, капитан Каллум и я — все бросились к окну, чтобы взглянуть самим. Наши челюсти отвисли, когда мы мельком увидели, что находится за пределами башни.
Дирижабли. Достаточно большие, чтобы вместить по два или три человека каждый, и все они несли под собой какие-то зловещие предметы. Должно быть, это и были бомбы.
Дирижабли летели достаточно высоко в небе, чтобы избежать отдачи от собственного оружия. Некоторые летели с севера, и их было так много, что я даже не могла их сосчитать. Остальные, должно быть, прибыли, пока мы всё еще не могли оправиться от первого взрыва. Должно быть, именно они были причиной взрывов и дыма, всё еще застилающего трансляцию с севера. И теперь один из этих дирижаблей направлялся к вершине нашей башни.
Король Йохан, король Ланс и Седрик закричали из своих трансляций:
— Как их много!
— Плохо дело!
— Вы должны выбираться оттуда!
Специалист по связи выкрикнул новую информацию:
— Пятый и Шестой отряды запрашивают разрешение на отступление!
Услышав это, я пробормотала:
— Слава богу.
По крайней мере, на этот раз мы могли видеть врага.
Две фигуры с топотом взбежали по винтовой лестнице башни и ворвались в комнату.
— Я вернулся, Старшая Сестра! — сказал Стайл.
— Вы в порядке, Ваше Высочество?! — спросил Артур.
Я повернулась, чтобы поприветствовать их, успокоенная их присутствием. Должно быть, Артур бросился в наш лагерь в ту же секунду, как услышал взрывы. Как член Восьмого отряда, он был волен отделиться от подразделения и действовать самостоятельно.
— Я отправил всё подкрепление! — сообщил мне Стайл. — Что здесь происходит сейчас?!
— С севера прилетело множество дирижаблей, — сказала я. — Все они способны сбрасывать бомбы! Отсюда не могу сказать наверняка, но, кажется, один пролетает прямо над нашей западной башней!
— Пятый и Шестой отряды находятся в режиме ожидания! — добавил капитан Каллум.
Артур и Стайл присоединились к нам у окна, чтобы оценить ситуацию в небе.
— Проблема в том, как они умудряются детонировать эти бомбы, — сказал Стайл, свирепо глядя на дирижабль над нами.
Остальные из нас согласно кивнули. Если бомбы легко взрывались при ударе, сбивание дирижабля всё равно могло привести к масштабным разрушениям.
Артур поставил одну ногу на каменную оконную раму.
— Значит, нам нужно как-то сбить этот дирижабль.
Я склонила голову набок, пытаясь понять, что он задумал. Казалось, он разрабатывает какой-то план, но дирижабль всё еще находился далеко за пределами нашей досягаемости. Стайл не мог достаточно хорошо разглядеть пассажирскую гондолу, чтобы кого-нибудь туда телепортировать. Он нахмурился, глядя на Артура, вероятно, так же заинтригованный тем, о чем может думать рыцарь, как и я.
Артур спокойно повернулся к остальным рыцарям.
— Прошу прощения! Где находятся резервы оружия?
Один из мужчин указал ему место, а затем бросил ему запасной меч. Артур поблагодарил его, сжимая новый меч в одной руке, а свой собственный — в другой. Капитан Каллум и несколько других рыцарей спросили, не нужна ли ему помощь, чтобы добраться туда.
— Нет, я справлюсь сам. Пожалуйста, отойдите назад, принцесса Прайд. Это будет опасно, — сказал Артур, извлекая запасной меч из ножен.
Я сделала несколько шагов назад, как он и просил. Артур высунул всю верхнюю половину туловища из окна. И тут же с невероятной силой швырнул клинок в небо.
Вжух!
Звук рассекаемого воздуха оглушил нас. Я присела, чтобы посмотреть, но меч уже давно исчез, оставив после себя лишь дуновение ветра. На мгновение я подумала, что он, должно быть, промахнулся, но затем капитан Алан хлопнул Артура по спине и радостно закричал:
— Черт возьми, да! Это наш Артур!
Должно быть, он задел бок дирижабля с ювелирной точностью, в истинной манере Артура.
— Я подумал, что он может разбиться, если дыра будет слишком большой, — сказал Артур. — Мне попробовать еще раз?
Капитан Каллум быстро остановил Артура, который всё еще не был удовлетворен результатами своего абсурдного броска. Капитан указал вверх на сдувающийся дирижабль, неуклонно опускающийся на землю. Вскоре он оказался достаточно низко, чтобы мы могли хорошенько его рассмотреть. Рыцари у башни бросились вверх по стенам, чтобы добраться до него.
— Отличная работа, Артур! — кричали рыцари, пробегая мимо. Это были солдаты со способностями к бегу по стенам и нейтрализации гравитации, которые ждали у подножия башни. Они взбегали по стенам так, словно это была абсолютно ровная земля. Мы со Стайлом наблюдали из окна, как рыцари запрыгивают на дирижабль. Он опускался достаточно мягко, чтобы бомбы не взорвались от удара.
— А-а-ргх!
— Что?! Как они...?!
Несколько удивленных криков были прерваны лязгом скрестившихся мечей. Похоже, мы подавили врага. Наши рыцари взяли дирижабль под контроль, равномерно опуская его на землю.
— Срочный рапорт! Нападавшие прибыли из королевства Коуплендия!
— На каждом дирижабле около шести бомб! Фитили поджигаются перед тем, как их сбрасывают!
— Мы можем нейтрализовать их, устранив пилотов, веревки, удерживающие бомбы, или сами фитили!
Закончив осмотр дирижабля, рыцари доложили обстановку. Специалисты по связи передали эту жизненно важную информацию остальным нашим войскам, а я в свою очередь отдала свои собственные приказы.
— Пятый отряд! Шестой отряд! Фризийский королевский орден! — крикнула я. — Уничтожьте все дирижабли без исключения! Как только вы это сделаете, мы выступим из восточной и западной башен. Если вы окажетесь без задания, отправляйтесь в Церсис в качестве подкрепления, обеспечьте передовую оружием или займитесь ранеными.
Теперь, когда мы знали, как выглядят бомбы и как они работают, они были в наших руках.
Пятый и Шестой отряды состояли из рыцарей, которые специализировались на стрельбе, будь то благодаря исключительному мастерству владения огнестрельным оружием или особым способностям. В зависимости от силы, их выстрелы практически гарантированно попадали в цель. Это делало задачу устранения отдельных пилотов — и самих дирижаблей — сущим пустяком.
Из каждой трансляции последовал быстрый ответ. Даже солдаты на передовой этой ужасной битвы издали хриплые радостные крики.
— Давайте собьем как можно больше дирижаблей и с западной башни! — крикнул Стайл. — Не позвольте им достичь Церсиса!
Рыцари ответили утвердительно, а капитаны выкрикнули приказы. После короткой паузы рыцари открыли огонь по далеким дирижаблям в небе. Некоторые подпрыгивали под углом, чтобы достать до дирижаблей, в то время как другие целились прямо вверх. И это были не только Пятый и Шестой отряды. Любой из блестящих рыцарей моего королевства мог дать отпор этому рою.
Некогда устрашающая эскадра дирижаблей теперь казалась не опаснее праздничных воздушных шариков.
— Это их командир! Прикончите его первым!
На передовой оборонительной битвы на севере, среди яростных криков фризийских рыцарей, из самого центра взрыва хлынула буря вражеских войск.
Первоначальный артобстрел выжег огромный участок земли там, где рыцари под моим командованием разбили штаб. Теперь от этого штаба не осталось почти ничего, кроме кратера. Трещины расползались от центра этой воронки, словно паутина. До недавнего времени на этом месте хранилось наше запасное оружие, а это означало, что мы начинали эту битву с тающими на глазах запасами снаряжения.
К счастью, мои люди избежали серьезных ранений от самих взрывов. Солдаты с особыми способностями возвели защитные стены в тот самый момент, когда начали падать бомбы. Другие просто отпрыгнули в сторону или вытащили своих товарищей по отряду из радиуса поражения. Третьи смягчили силу удара от бомб или выставили щиты.
Моим людям на передовой выдали эти щиты — созданные авангардными отрядами с особыми способностями — для самых разных целей. Они могли поглотить силу любой атаки, включая бомбы, что и стало главной причиной, по которой никто из моих людей не пострадал. И хотя эти щиты были крайне полезны, их было совсем немного.
Взрыв также превратил землю вокруг нас в коварную местность, испещренную глубокими трещинами и расщелинами. Одно-единственное обрушение могло стать причиной еще более тяжелых травм, чем от самих бомб. Двое рыцарей получили тяжелые ранения, крайне неудачно упав. Другие пострадали, когда враги атаковали ямы, в которые они провалились, не дав им времени выбраться наверх.
Несмотря на то, что я был главнокомандующим всего ордена, я сам тоже был ранен. Мне удалось выкрикнуть приказы Прайд и остальным со дна кратера, но я знал, что на самой трансляции меня не было видно. Я настоятельно приказал своему специалисту по связи не сообщать о моем бедственном положении; Прайд непременно примчалась бы мне на помощь сама, если бы услышала об этом. Я не мог позволить северному фронту стянуть на себя еще больше боевой мощи.
Рыцари пытались вытащить нас из кратера с помощью веревок и особых способностей, но дело шло медленно. Более того, вражеские войска продолжали прибывать, чтобы перебить нас. Оставшиеся стояли наверху, обстреливая нас из ружей и луков. Непрекращающиеся атаки усложняли наши попытки выбраться.
Затем позади нас упала бомба, отбросив нескольких наших спасателей в другие воронки. Трети моих рыцарей пришлось сражаться внутри кратеров, и растущее число раненых делало побег всё более трудным.
Некоторые солдаты попытались спрыгнуть вниз, чтобы обеспечить нам огневую поддержку, но я приказал им остановиться. Те, кто находился на возвышенности, имели преимущество в этой битве. Мы не могли его потерять и подвергнуть опасности еще больше рыцарей. К тому же, объединенные вражеские силы трех стран и так ставили моих людей в явно невыгодное положение из-за чистого численного перевеса.
Сначала мы сосредоточились на том, чтобы вытащить из воронок самых тяжелораненых. Те, кто обладал особыми способностями, вызволяли их из ям или оказывали медицинскую помощь, в которой они отчаянно нуждались. Но как командир ордена, я не мог просто сбежать и бросить своих людей.
«Это чем-то напоминает мне события шестилетней давности».
Отражая натиск врага, я не мог не думать об одном конкретном инциденте, произошедшем шесть лет назад. Тогда устроившие засаду враги тоже находились на вершине утеса, расстреливая наших рыцарей внизу — и меня в том числе.
— Это другое, — пробормотал я, хотя сам не был до конца в этом уверен.
Вражеские солдаты сбились в кучу и бросились на меня. Я поднял меч, выкрикивая приказы, парируя удары и сражая их одного за другим. Рыцари бросились ко мне, чтобы отразить атаку врага вместе со мной.
«В этот раз мои солдаты могут сражаться».
Это было похоже на падение костяшек домино. Мы прорвались сквозь солдат в первых рядах, а затем продолжили наступать единой волной. Наш небольшой отряд нейтрализовал более дюжины вражеских пехотинцев.
— Огонь! Пошлите подкрепление! Цельтесь в рыцарей впереди! — закричал один из врагов над нами.
Я поднял голову и увидел строй солдат, которые приблизились к краю кратера и направили свои ружья на рыцарей внизу. Они зарядили оружие, и их командир поднял руку.
Бах! Бах! Бах!
Выстрелы раздались с нашей стороны поля боя. Глаза вражеского командира расширились от шока, когда из его головы брызнула кровь. Он рухнул на землю, как и остальные его солдаты.
— Если вы умеете стрелять, то теперь вы в стрелковом отряде! — крикнул Эрик с вершины кратера. — Все остальные, передайте свои ружья им! Не дайте им сделать ни единого выстрела по вашим товарищам-рыцарям или нашему командиру. Снимайте их до того, как они успеют выстрелить!
Рыцари сгруппировались вокруг своих командиров, размахивая всё еще дымящимися винтовками. Именно Эрик снял вражеского командира, продемонстрировав свое мастерство владения огнестрельным оружием. Он же был первым, кто сбил дирижабль в тот самый момент, когда тот появился в поле зрения.
Прошло всего шесть лет с тех пор, как Эрик вступил в орден в качестве новобранца. Наблюдение за его ростом наполняло меня чувством безмерной гордости.
«И в этот раз на моей стороне лучшие люди».
Наши враги переваливали через края обрывов и сыпались в кратеры. Они заполняли ямы, некоторые даже врывались туда верхом на лошадях.
Я оценил ситуацию, держа меч наготове. Когда настал подходящий момент, я рванулся к врагу и встретил их лицом к лицу при поддержке своих рыцарей.
«Но самое главное…»
Я всё еще заново переживал тот день шестилетней давности, всё это время разговаривая сам с собой. Я бросился на вражеского всадника. Лошадь поднялась на дыбы, чтобы растоптать меня, но я вонзил свой меч в её тело. Я оттолкнул падающее животное ногой и нанес смертельный удар. Замертво падая, лошадь раздавила под собой всадника.
Ко мне приближались еще двое кавалеристов. Пока я взвешивал, как лучше с ними вступить в бой, позади меня возникла новая угроза, обрушив свой меч на мою голову.
Лязг! Я вскинул клинок навстречу вражескому мечу, и противник отлетел обратно на землю. Затем я метнулся к одному из своих упавших солдат.
— Эти парни понятия не имеют, с кем связались!
Еще пара кавалеристов попыталась окружить меня и бросилась в самоубийственную лобовую атаку. Они размахивали мечами, целясь мне в шею, — но я твердо стоял на ногах.
Когда они взмахнули своими клинками...
Хрясь!
Обломки обоих лезвий со звоном разлетелись в воздухе, заставив нападавших оцепенеть. Сила отдачи сбросила одного из вражеских солдат с лошади. Ему удалось выхватить другой меч, и он снова бросился на меня.
Лязг!
Это было бесполезно. Меч задел меня, но сама моя кожа отбила его, словно я был выкован из железа. Я ударил ошеломленного врага кулаком, отправив его в нокаут, а второй мужчина полоснул меня по шее.
Дзззынь!
Резкий металлический скрежет ответил на его удар. Наши противники не понимали, что таким образом они не смогут причинить мне вреда. Моя особая способность даровала мне абсолютную неуязвимость к рубящим и режущим ударам, за что я получил прозвище «Неуязвимый рыцарь».
Я не стал тратить время на то, чтобы зарубить сбитого с толку солдата. Вместо этого я побежал, схватил поводья свободной лошади и вскочил в седло. Поначалу животное сопротивлялось новому седоку, но вскоре успокоилось под моей опытной рукой и подчинилось командам. Я пришпорил коня, пустив его в галоп.
«На этот раз я могу двигаться!»
Я сломя голову бросился в гущу вражеских войск. Никто из них не мог противостоять выверенным ударам меча сильнейшего командира Фризии.
Церсис никогда не должен был стать целью для вторжения. Изначальной мишенью был Чиненсис, а Церсис служил лишь в качестве подкрепления.
Многие жители Церсиса остались в городе вместо того, чтобы бежать, прячась в эвакуационных убежищах. Солдаты патрулировали порт, ожидая вместе с торговыми судами. Если битва доберется до города, мирные жители смогут эвакуироваться на корабли, чтобы спасти как можно больше жизней. Эти порты, которых не было у Чиненсиса, предоставляли жителям Церсиса возможность быстрого спасения.
Огромный корабль приблизился к границе Церсиса. Это было всего лишь одно судно, но оно, вероятно, было больше любого корабля, который когда-либо видели церсианцы. Галеон возвышался на воде, словно плавучая крепость. По бокам у него были установлены небольшие пушки, а прямо на носу — одна большая, что делало наши намерения абсолютно ясными.
Церсианцы, поднимающиеся на борт своих судов, со страхом смотрели на наш корабль, некоторые выглядывали из окон кают, чтобы получше его разглядеть. Даже солдаты в порту нерешительно сжимали свое легкое огнестрельное оружие, не зная, стоит ли открывать огонь.
Им следовало бы знать, что Коуплендии, Алате и Раффлезиане не было нужды в таком массивном корабле. Но я знал, что дислоцированные здесь солдаты боялись, будто этот корабль прибыл из Империи Раджа.
— Полагаю, мы немного опоздали, — сказал я. — Надеюсь только, что Прайд в безопасности.
Я стоял на палубе в доспехах, надетых поверх синей униформы, которая развевалась на ветру. Несмотря на мое намерение вступить в бой, я говорил тихо. Я не мог перестать думать о том, что лежало впереди: об опасности, угрожающей Церсису и Чиненсису — и Прайд.
— Нет... Зная тебя, ты в полной безопасности, — сказал я себе так же непринужденно, как если бы договаривался о чашечке послеобеденного чая. — Скоро я с тобой увижусь.
Я улыбнулся. Океанский бриз растрепал мои волосы цвета индиго. Морская соль щипала мои нефритово-зеленые глаза, которые, без сомнения, были переполнены эмоциями.
Я был первым принцем Анемона, Леоном Адонисом Коронарией.
— Надеюсь, тебе понравится мой подарок.
Крупнейшая торговая страна в мире только что вступила в битву.
— Анемон? Леон? Как такое возможно?!
Я не могла скрыть своего шока от этого неожиданного донесения. Леон, первый принц Анемона, только что прибыл в порт Церсиса. Премьер-министр Гилберт вводил нас в курс этих срочных новостей со своего поста в Церсисе — об этом ему доложили солдаты, охранявшие территорию.
— Я тоже этого не понимаю, — сказал он. — Но не думаю, что солдаты могли ошибиться. Принц Леон когда-нибудь упоминал об этом, Ваше Высочество?
«Я бы остановила его, если бы он мне об этом рассказал», — подумала я. Военная мощь Анемона изначально лишь немногим превосходила мощь Ханазуо! Как они вообще могли додуматься нажить себе врага в лице кого-то вроде Раджи?!
— Стайл!
Больше не в силах сдерживаться, я повернулась к стоящему рядом Стайлу. Он всё понял без единого моего слова. Будет гораздо быстрее телепортироваться прямо к Леону и спросить его лично!
— Артур, — сказала я, — нас не будет какое-то время, так что, пожалуйста, защищай эту территорию вместе с остальными рыцарями!
Капитан Алан и капитан Каллум должны были отправиться со мной в качестве моих имперских рыцарей. Я взяла их за руки и передала Артуру временное командование над этой зоной.
А затем мы вчетвером исчезли в мгновение ока.
— Леон!
Как только пейзаж сменился, я обнаружила закованного в доспехи Леона, стоящего прямо передо мной. Он обернулся на мой крик, лучезарно сияя.
— Прайд!
— Зачем ты прибыл сюда?! Предполагалось, что Анемон окажет лишь поддержку!
Его королевство ни в коем случае не должно было быть втянуто в войну. Они уже предоставили оружие, как и планировалось; фризийский замок был хорошо укомплектован благодаря их помощи. На этом их участие должно было закончиться.
Я бросилась к Леону и схватилась за синюю ткань его униформы. Его милая улыбка не выдала ни капли удивления.
— Да, я знаю. Вот почему я привез вам всё это оружие.
Он указал через массивную открытую дверь на оружейную. Огромное количество оружия заполняло каждый угол комнаты. Казалось, это был даже больший склад, чем в штабе наших рыцарей. Совершенно новое, безупречное вооружение тускло поблескивало даже в тенях кладовой. Позади меня капитан Алан благоговейно выдохнул: «Ого!» Даже капитан Каллум заморгал своими красновато-каштановыми глазами быстрее обычного.
— Я подумал, что мы послали Фризии недостаточно, поэтому прихватил с собой все эти подарки, — сказал Леон.
Подарки — интересное слово для обозначения смертоносного оружия, разложенного передо мной, но Леон был прав: те первоначальные припасы, которые он предоставил, казались ничтожными по сравнению со всем этим. С таким арсеналом наша армия могла бы без проблем сражаться два дня подряд. Честно говоря, после того, что случилось на передовой на севере, этот неожиданный дар был огромным подспорьем. Нам также сообщили, что Церсис и Чиненсис — две мирные нации — изначально имели мало оружия. Благодаря этой поставке вся ситуация в корне менялась. Но всё же!
— Ты не можешь этого сделать! — сказала я. — Если ты присоединишься к нам сейчас и случится немыслимое, Анемон может пасть в руки Раджи и...
— Наше обещание.
Леон заговорил тихо и внезапно, прервав меня. Он протянул ко мне свой длинный мизинец, состроив лучший взгляд щенячьих глазок, на который только был способен.
Я поджала губы и замолчала. Стайл подозрительно нахмурился, наблюдая за всей этой сценой, но Леон был прав. Мы дали обещание еще тогда, когда Седрик гостил в замке, а Леон появился из-за беспокойства обо мне.
«Прайд... Если подобное случится снова, пожалуйста, обратишься ли ты ко мне за помощью?»
Он хотел, чтобы я полагалась на него. Просто я никогда не думала, что это предложение распространяется и на поле боя!
Как бы мне ни хотелось отказать ему, взгляд Леона тяжелым грузом ложился на меня. Он пошевелил мизинцем, чтобы напомнить мне об обещании, которое мы дали. Крики солдат и грохот падающих бомб в Церсисе — и, еще громче, в Чиненсисе — служили драматическим фоном для нашей игры в гляделки. Командир Родерик и премьер-министр Гилберт ранее через трансляцию чуть ли не умоляли о дополнительном оружии.
— Х-хорошо... Спасибо тебе, Леон. Мы примем эти поставки оружия.
Мои плечи дрогнули, когда я заставила себя принять предложение Анемона. Леон просиял и махнул Стайлу в сторону оружейной. Должно быть, он ожидал, что мы появимся вместе.
— Принц Стайл, пожалуйста, возвращайтесь и берите еще, когда бы вам ни понадобилось.
Леон был одним из немногих, кто знал о силе Стайла. Судя по поведению Леона и его невозмутимой улыбке, он с самого начала планировал использовать особую способность моего брата.
— Спасибо, — ответил Стайл. — У нас нет времени на споры, поэтому я немедленно отправлю это на передовую.
Он попросил капитана Алана и капитана Каллума выбрать оружие, которое будет наиболее полезно для рыцарей. Капитан Алан высказал несколько необычных просьб по поводу оружия, которое было в новинку для всех нас, но капитан Каллум заставил его сосредоточиться на текущей задаче.
Тем временем я ввела Леона в курс дел о состоянии войны, резюмировав всё настолько хорошо, насколько позволяло время. Когда я рассказала ему, насколько сильно эта поставка на самом деле помогает нам, Леон вздохнул с искренним облегчением.
— Я рад, что смог помочь. Теперь я могу оставить вражеских солдат, которые уже здесь, местным войскам и фризийским рыцарям. Я займусь тем, чтобы не позволить больше ни одному отряду Алаты ступить на земли Церсиса.
— А?! — Все мышцы на моем лице мгновенно напряглись. Леон постучал пальцем по подбородку. — Эм, Леон... Ты уже доставил груз. Я не хочу, чтобы ты и твои люди были втянуты в это еще больше.
— Нет, мы тоже будем сражаться. За этим мы сюда и прибыли. Отец уже дал свое разрешение.
Леон подал знак своим рыцарям. В ответ они закричали:
— Все войска во вторую оружейную!
Есть еще вторая оружейная?!
— Я тот, кто приплыл сюда из самого Анемона, — сказал мне Леон. — Как принцу, мне кажется вполне справедливым, что вы позволите мне это.
Это был ты?! Я не могла поверить своим ушам. Когда я неуверенно спросила его, серьезно ли он, он немедленно ответил "да". Леону удалось проложить самый эффективный, пятидневный маршрут между Анемоном и Церсисом. Неопытные моряки не могли и мечтать о таком плавании! Я знала, что он имел привычку посещать корабли и участвовать в торговле, но понятия не имела, что он к тому же изучал мореплавание.
— Но, Леон, я не хочу, чтобы вся твоя страна была втянута в эту войну из-за меня!
Леон любил свою родину больше всего на свете. Мне было трудно представить, что он подвергнет свой любимый народ опасности ради меня. Я посмотрела на него снизу вверх, и он одарил меня очаровательной улыбкой.
— Не говори о себе так, Прайд. Кроме того, дело не только в тебе.
Он сжал мое правое плечо, сделав комплимент тому, как я выгляжу в алой униформе и доспехах, а затем скользнул рукой вниз по моей руке, чтобы поднять её.
— Я хочу, чтобы Анемон стал страной, которой его народ мог бы гордиться. Речь идет не только о том, чтобы быть под защитой. Мы должны защищать и других тоже. Я хочу, чтобы мы спешили на помощь союзнику, заклятому другу, когда он в беде.
Он завершил эту речь, поцеловав тыльную сторону моей ладони. Мое лицо залилось румянцем. Это было слишком похоже на тот нежный поцелуй, который он подарил мне год назад.
— Кроме того... — Леон перевел взгляд с моей руки. — Под моим правлением Анемон силен. — Свет в его нефритово-зеленых глазах блеснул, как лезвие ножа.
Этот взгляд и в целом чувственная манера Леона заставили тепло разлиться по моему телу. Мое сердце заколотилось от интенсивности его обаяния и притягательности. Никогда прежде я не чувствовала этого на таком уровне. Это пугало, будоражило и впечатляло одновременно — сопротивляться было почти невозможно. Я напрочь забыла о том, что мы стоим на поле боя. Мой рот приоткрылся в замешательстве. Дело дрянь. Чары Леона слишком сильны!
Леон улыбнулся моему смущенному состоянию. Он опустил мою руку и небрежно повернулся, чтобы понаблюдать за своими рыцарями, готовящимися к битве, как будто между нами ничего не произошло.
— Принц Стайл, могу я попросить одного из ваших специалистов по связи присоединиться к нашему отряду? Я думаю, было бы полезно иметь возможность передавать информацию о нашем статусе и всем вам.
— Понял! — ответил Стайл, попутно телепортируя огромное количество оружия. Я же была занята тем, что приказывала своему телу — всё еще находившемуся под чарами Леона — снова начать функционировать.
Леон приказал своим рыцарям бросить якорь на небольшом расстоянии от порта, как только все сойдут на берег. Это усложнит противнику захват судна. Рыцари кивнули, а затем покинули корабль вместе с конными повозками, гружеными снаряжением.
— О, и Прайд? — сказал Леон, остановившись перед тем, как сойти на берег. Он положил руку мне на плечо, мило улыбнулся и приблизил свои губы к моему уху. — Ты невероятный человек. Обещаю тебе это.
Его горячее дыхание пощекотало мою кожу. Тепло, которое начало отступать от моего лица, вспыхнуло с новой силой от его слов. К тому времени, как мне удалось поднять голову, Леон уже убегал, чтобы присоединиться к остальным рыцарям. Он помахал мне на прощание, подарив последний проблеск этой неизменно очаровательной улыбки.
Прошло много времени с тех пор, как я получала столь прямой удар от самого чувственного принца ORL. Леон оставил меня стоять там с пылающим лицом, а сам вскочил на коня и умчался в Церсис вместе со своими рыцарями.
Он был истинным воплощением рыцаря в сияющих доспехах.
— Что происходит, командир Родерик?!
Мои подчиненные выкрикивали вопросы через всё поле боя, но я был слишком занят, рубя врагов, чтобы ответить. Ситуация, разворачивающаяся перед моими глазами, была за гранью абсурда. Я мог лишь пробормотать себе под нос:
— Какого черта здесь происходит?
Дело было не в том, что нам приходилось туго; мои рыцари убивали врага за врагом с поразительной быстротой. Некоторые даже захватили лошадей, чтобы перейти в контратаку, как это сделал я. Мы хорошо держали оборону, поэтому не было никаких причин докладывать о чем-либо принцессе Прайд.
Проблема заключалась в том, что враг просто продолжал присылать всё больше солдат. И хотя они были одеты в доспехи и вооружены мечами, им не хватало энергии — в таком смысле, который я никак не мог точно определить. Свирепый боевой дух их первоначального штурма, казалось, полностью иссяк. Осталось лишь тупое желание убить нас.
Я отбивался, опасаясь, что у них может быть припрятан туз в рукаве, но я легко расправлялся с ними с одного удара. Хотя я думал, что мы, возможно, уже перебили всех их лучших солдат, разница в их навыках говорила мне, что происходит нечто иное.
Нахмурив брови, я продирался сквозь наступающих врагов. И тут меня осенило: эти люди были не просто слабыми — они едва могли правильно держать мечи. Первая волна солдат была ничем по сравнению с нами, фризийскими рыцарями, но по крайней мере они были обучены бою. Эти же люди едва знали, как обращаться с оружием. Как будто они раздали мечи случайным мирным жителям и притащили их на поле боя.
— Только не говорите мне...
Я сглотнул. Я продолжал рубить врагов, но сомнения постепенно пускали корни в моем разуме. Сделав глубокий вдох, я повернулся к своим подчиненным.
— Всем рыцарям! Взять щиты и отступать! Немедленно!
Я кричал так громко, как только мог, призывая своих рыцарей прислушаться ко мне. Солдаты знали, что нужно сначала выполнить приказ командира, а вопросы задавать потом. Те, у кого были щиты, созданные с помощью особых способностей, подняли их и начали отступать.
— Враги здесь — не солдаты!
Я поспешно развернул своего коня прочь. Враги бросились за нами в погоню, явно отчаянно желая пустить нам кровь. Вероятно, они знали, что их ждет; у них были свои приказы.
— Эти люди... Они рабы, посланные на убой!
Пока я кричал, где-то на задворках сознания заскреблось шестое чувство. Я поднял голову как раз вовремя, чтобы заметить град бомб, сыплющихся на нас сверху.
Не было абсолютно никаких признаков того, откуда они взялись.
Мир побелел. Лавина мощи и жара взорвалась над мной и моими рыцарями.
В ушах звенело еще долго после того, как стихли взрывы и ударные волны.
Я не слышал ничего, кроме этого звона в голове. Я сосредоточился на дыхании, жадно глотая воздух полными легкими.
Как и в первый раз, этот обстрел велся из источника, который мы не могли определить. Мне удалось защитить себя щитом, но затем всё больше бомб начало падать вокруг нас. Я знал, что даже с нашими щитами не всем моим рыцарям удастся укрыться от взрывов.
Как только звон в ушах прекратился, я выполз из-за щита и шагнул в дым, плывущий над полем боя. Когда я спросил, целы ли остальные мои рыцари, я получил ответы от всех, хотя некоторые больше походили на стоны боли. Мы определенно понесли потери ранеными.
— Враг отступает! Если можете выбраться из кратеров, делайте это сейчас! — прохрипел я пересохшим горлом.
Ни один вражеский солдат, посланный в качестве жертвы, больше не шевелился. Мы могли отступить, больше не опасаясь, что в нас будут стрелять сверху. Но взрыв разбросал рыцарей во все стороны. Я мог двигаться, но некоторые из моих людей были серьезно ранены. Если мы подвергнемся еще одной внезапной бомбардировке, мы, вероятно, потеряем многих.
Все, кто мог стоять, либо спешили обратно в лагерь, либо помогали раненым рыцарям выбраться из опасной зоны. Рыцари, которым удалось взобраться по склонам кратеров, спустили веревки для людей с особыми способностями, которые могли помочь в транспортировке раненых в безопасное место. Это занимало время, но всё равно было быстрее, чем заставлять их выбираться из воронок самостоятельно.
Спасательная операция проходила относительно гладко. Раненых эвакуировали с помощью веревок или помогали им подняться, если им было трудно двигаться. Я тащил двоих солдат с поврежденными ногами и позволил еще одному опереться на мое плечо, чтобы он мог идти.
— Командир, сзади!
Крик Эрика раздался за мгновение до того, как на меня нахлынула волна колоссальной кровожадности. Я обернулся и увидел отлично вооруженных солдат, хлынувших в кратер из главного лагеря противника. Это должна была быть настоящая вражеская армия во всей её мощи. Их оружие и то, как они держались, совершенно отличались от того, что мы видели ранее.
Я чуть было не приказал всему ордену броситься вниз в кратеры, но быстро понял, что это было бы ошибкой. Мы были в меньшинстве. Потеря нашей выгодной позиции на вершине утесов стала бы катастрофой.
Я отбросил щит в сторону и помчался к нашей базе, неся двоих раненых под мышками.
— Поднимайтесь уже! — кричал я на бегу. — Враг приближается!
Мои люди на вершинах утесов быстро взяли нападавших на прицел, но нас было слишком мало по сравнению с ними. Вражеские солдаты, похоже, также были одеты в лучшие доспехи — пули просто отскакивали рикошетом, не причиняя им вреда. Они издали торжествующий рев, еще быстрее бросившись к нашим раненым рыцарям.
— Командир, бросьте нас и уходите!
— Вы должны выбраться живым!
Двое рыцарей в моих руках умоляли меня оставить их, но я никогда бы не бросил своих людей. К тому же, у меня, вероятно, было не больше шансов уйти от этой погони, чем у них.
По-видимому, остальные рыцари тоже осознали тщетность попыток спастись; они прекратили отступление и бросились ко мне, чтобы присоединиться. Они встали впереди, чтобы защитить меня и раненых, которых я нес, подняв мечи, чтобы встретить наступающие силы. Люди на вершинах утесов продолжали вести огонь прикрытия, но огромная масса врагов даже не спотыкалась о тела своих павших товарищей. Те из нас, кто не успел эвакуироваться, страдали от тех или иных ранений. Вероятно, я был единственным невредимым рыцарем, оставшимся в кратере. А это значило, что именно я должен выйти вперед.
Я опустил двоих солдат на землю, чтобы они могли перевести дух рядом с другими тяжелоранеными. Они хрипло умоляли меня бежать, но я не оглядывался. Я ободряюще похлопал по плечам наших рыцарей на линии обороны и вышел в самый авангард группы.
— Мы задержим их здесь, так что спасайтесь, командир! — запротестовал один из них.
— Нет. Я не могу бросить своих людей, когда на мне нет ни царапины.
Сжимая меч, я встал лицом к лицу с роем врагов всего в нескольких метрах от меня. Я приказал арьергарду и подкреплению использовать свое огнестрельное оружие и особые способности, если они всё еще могли оказать сопротивление.
— Если мне суждено умереть здесь, я предпочту умереть, зная, что сражался, чтобы защитить своих людей, а не бросил их ради собственного спасения, — сказал я. — Вот что значит быть рыцарем.
При этих словах мои солдаты прекратили молить меня о бегстве. Они решительно встали рядом со мной с мечами в руках.
Враг наступал. Они издавали дикие вопли и крики, устремляясь вперед убийственной волной, словно какой-то рычащий зверь, с грохотом несущийся сожрать нас. Их голоса эхом отдавались в наших доспехах. Земля дрожала под моими ногами от силы их топота, но я принял устойчивую стойку и приготовился встретить эту массу капающих слюной клыков и щелкающих челюстей.
Один враг высоко занес свой меч. Прежде чем он успел опустить его, я нанес ему удар сбоку, быстро одержав над ним верх. Человек позади него немедленно прыгнул вперед для следующей атаки. Я заблокировал её особой способностью своей левой руки, оставив его другому рыцарю, чтобы тот его прикончил.
Человек на лошади попытался скосить нас, но я перерезал ему горло прежде, чем он смог нас растоптать. И тут среди криков врагов раздался металлический лязг: бесчисленные винтовки были вскинуты и направлены в нашу сторону. Те из нас, кто мог двигаться, смогли бы увернуться, но они целились не в нас — они целились в тыл, где беспомощно распластались мои самые тяжелораненые солдаты.
Один рыцарь отлетел назад, чтобы защитить их щитом. И всё же он был недостаточно велик, чтобы укрыть всех уязвимых людей. Другие попытались подбежать со своими щитами, но было слишком поздно. Я уже выбросил свой щит, чтобы нести людей, поэтому мне оставалось лишь рвануться вперед, чтобы сбить врага с толку. Сразу несколько спусковых крючков щелкнули одновременно, готовые обрушить на нас смерть.
— Да вы издеваетесь!
Серебряный луч света пронесся по воздуху. Он устремился вниз с утесов и обрушился на вражеских стрелков, разрывая их на куски. Один, два, затем три — он уничтожал врага за врагом прежде, чем те успевали открыть ответный огонь.
Мои рыцари были ошеломлены не меньше наших врагов. Все озирались по сторонам в поисках источника атаки. Вскоре я заметил белую униформу — определенно один из моих рыцарей. Когда этот незваный спаситель обернулся и его серебряный хвост качнулся из стороны в сторону, у меня отвисла челюсть.
Этого не может быть...
— Артур? — имя само сорвалось с моих губ.
Рыцарь повернулся ко мне, и вот он: Артур, мой собственный сын.
— Вы отлично справились. — Он поприветствовал нас на удивление формально и почтительно кивнул, отводя взгляд.
Один из врагов завопил, осмелев от робкого вида Артура. Его товарищи присоединились к нему, снова бросившись на нас.
И тут Артур срубил все десять человек разом.
Проносясь мимо, он прорубал шеи наступающих врагов; его удары безупречно попадали в любые суставы, не защищенные броней. Артур рванул вперед на этой инерции, убивая солдат на ходу, валя их одного за другим. Одним молниеносным движением вражеские солдаты взорвались фонтанами крови.
— Не смейте приближаться к нам. — В его коротком предупреждении было больше злобы, чем во всех вражеских силах вместе взятых.
Стрелки вдалеке всё же изготовили свои ружья, и Артур подхватил меч одного из своих убитых противников. Он метнул его, как копье, пронзив двух человек одновременно.
Затем он устремил свой взгляд на меня.
— Я прикрою вас, если вы отступаете, командир.
Враг еще не добрался до нас. Если бы мы смогли отступить всего на несколько десятков метров, мы бы достигли утеса, и трудоспособные члены ордена смогли бы эвакуировать раненых рыцарей. Артур предлагал нам способ вырваться из этой ужасной ситуации и перегруппироваться.
— Хорошо. Как только все рыцари будут эвакуированы... — продолжил Артур, не дожидаясь моего ответа. Он говорил командным тоном, словно объявляя о своих намерениях, а не спрашивая разрешения. — Я собираюсь направиться прямо во вражеский лагерь.
Он указал вперед на вражескую базу; его взгляд был непоколебим, когда он смотрел на далекую вершину утеса.
— Вы присоединитесь ко мне, командир?
Он ухмыльнулся, и это был первый раз, когда он продемонстрировал такую дерзкую улыбку с тех пор, как ворвался в эту битву. Я был не просто командиром Артура в ордене; я также был его отцом. И я видел в его выражении лица вызов, что-то совершенно несвойственное ему.
[[image:/storage/reader-images/927b93fc946bc04a8c047a8378450e0c09ccad9b.png]]
— Кого, по-твоему, ты спрашиваешь? — ответил я; мои губы изогнулись в ответной ухмылке, когда я решил испытать его настрой. — Конечно, я иду.
Я встал с ним плечом к плечу. Рыцари позади меня помогали раненым подняться. Они бросились на помощь, чтобы обеспечить отступление, как можно быстрее переправляя людей обратно в наш лагерь. Мы с Артуром последовали за ними, отступая в том же направлении. Враги не собирались так легко нас отпускать. Они бросились за нами в погоню; земля дрожала под грохотом их шагов.
Мы с Артуром вонзили мечи в тех, кто оказался ближе всех.
— Почему ты спустился сюда один?! — требовательно выкрикнул я, пока мы отбивались. — Ты разве не понимаешь, почему рыцари ждут на вершинах утесов?!
— Т-ты серьезно отчитываешь меня прямо сейчас?!
Словно искра разом всколыхнула всех наших врагов. Они метнули в меня свои мечи, вынудив меня использовать как свой клинок, так и особую способность, чтобы заблокировать их атаки. Артур воспользовался этой возможностью, чтобы ворваться в их ряды и обрушить на них удары. Взмах его меча был не более чем вспышкой света, а затем в воздух брызнула кровь. Мы отшвырнули раненых врагов пинками и продолжили отходить.
— А почему бы мне не прийти?! — спросил меня Артур, хотя, продолжая говорить, он немного остыл. — Я... Вся причина, по которой я хотел стать рыцарем, заключалась в том, чтобы...
«Держу пари, ты уже кучу раз чуть не погиб, и просто скрывал это от меня и мамы».
Слова, сказанные Артуром так давно, внезапно прозвучали в моей памяти.
Наши враги замерли, увидев, как людей в первых рядах отбросило назад. Он использовал их замешательство как шанс броситься вперед и свалить еще больше противников. Вражеские стрелки вскинули ружья, но прежде чем они успели нажать хотя бы на один курок, я выстрелил в них первым.
— Я хотел вступить в Восьмой отряд, потому что...
«Просто чтобы ты знал: ты больше не сможешь скрывать это от меня».
Шесть лет назад. Эти слова, эхом отдающиеся в моей голове, были сказаны целых шесть лет назад. В то время Артур уже отказался от идеи стать рыцарем. Но в тот день он сказал мне, что передумал.
На этот раз враги перед нами синхронно достали свои винтовки. Но прежде чем они успели поднять оружие, мы с Артуром одновременно рванулись вперед и разрубили их. Они выронили ружья, а их горячая кровь брызнула нам на щеки.
В самом тылу сражения подтянулись другие солдаты, их ружья блеснули вдалеке. Я приготовился встретить их, но Артур прыгнул вперед прежде, чем я успел прицелиться. Он высоко занес вражеский меч.
— Всё это было... чтобы я мог стоять рядом с тобой, как прямо сейчас!
Артур метнул клинок. У врагов даже не было шанса выстрелить; лезвие насквозь пронзило их шеи.
«Потому что в следующий раз я буду с тобой на поле боя».
Именно это сказал Артур шесть лет назад. В то время ни вице-командир Кларк, ни я не понимали, почему он хотел вступить именно в Восьмой отряд. Он лишь сказал нам, что есть кое-что, что он хочет сделать.
Восьмой отряд действовал в ином стиле, нежели другие подразделения; его члены были невероятно независимы. Артур выбрал его не просто так. Особые привилегии Восьмого отряда позволяли его членам действовать по собственному усмотрению. На поле боя или во время операции они могли поступать так, как считали нужным. И теперь, когда моего отряда рядом не было, только член Восьмого отряда мог по собственной воле принять решение встать рядом со мной.
Артур подобрал свой меч и прорубил себе путь сквозь врагов перед собой.
Я вынырнул из воспоминаний, чтобы сосредоточиться на врагах вокруг нас. Мои люди всё еще отступали. Я попятился, чтобы оставаться рядом с ними, и схватил Артура за форму. Он споткнулся, удивленный моим рывком, и тогда я рявкнул:
— Держись спиной к моей спине!
Я и подумать не мог, что снова испытаю ту самую радость в подобный момент.
— Есть, сэр! — Артур поднял меч и оглянулся назад.
Я проглотил бурю эмоций, бушующую в моей груди. Она рвалась наружу, грозя захлестнуть меня с головой, но мне нужно было твердо стоять рядом с вице-капитаном Восьмого отряда и сражаться. Я крепче сжал меч. Не успел я сделать и вдоха, как враг перегруппировался и бросился на нас с поднятыми мечами.
— Уничтожай их, пока мы отступаем! — сказал я. — Ни шагу дальше на вражескую территорию! Оставайся с людьми, которых мы должны защитить, и убедись, что они выберутся отсюда живыми!
Я отбивал одну атаку за другой, одновременно отдавая Артуру приказы. Мы должны были держаться вместе в плотном строю. В конце концов, он был всего лишь одним человеком.
В качестве подкрепления прибыл всего один рыцарь, и всё же он противостоял целому рою врагов. Было немыслимо, чтобы один-единственный солдат мог переломить ход битвы.
Он был всего лишь одним рыцарем — но невредимым и полным юношеской энергии. И этот один рыцарь в начале года был повышен до вице-капитана Восьмого отряда. Он был всего лишь одним рыцарем — но также и самым молодым вице-капитаном в истории ордена. Тем самым одним рыцарем, который сразился на дуэли с каждым рыцарем в ордене, кроме капитанов и вице-капитанов, чтобы завоевать желанный титул имперского рыцаря. Всего лишь одним рыцарем, который прямо на моих глазах одним взмахом меча разрубал десяток врагов.
И этот один рыцарь был моим сыном — моей гордостью и радостью.
— Я никуда не уйду, это же очевидно! — крикнул он в ответ, попутно убивая любого врага, достаточно глупого, чтобы преследовать отступающих рыцарей.
Всего один рыцарь. Но почему-то я знал, что теперь мы ни за что не проиграем.
Всё началось около получаса назад.
— Прости за задержку, Артур!
Принцесса Прайд только что телепортировалась обратно в башню после встречи с принцем Леоном. Она извинилась за то, что оставила меня за главного, пока отсутствовала. Я ответил как в тумане, слишком рассеянный, чтобы обращать внимание на то, как Ее Высочество сообщала королю Лансу и остальным, что Анемон вступает в войну. Всё, о чем я мог думать, — это трансляция с передовой на севере.
Необъяснимые взрывы начались снова. И сколько бы раз я ни запрашивал отчеты с севера, я ни разу не услышал ответа от папы. Специалист по связи мог лишь сказать мне, что статус рыцарей после бомбардировки всё еще неизвестен — включая командира. Именно тогда я понял, что должен идти.
— А?! — воскликнула принцесса Прайд.
Премьер-министр Гилберт продолжил:
— В настоящее время солдаты доставляют важного свидетеля, который может дать показания о текущем состоянии битвы.
Но отчет об обстановке не изменил бы того факта, что папа и его рыцари прямо сейчас находились под ударом.
— Ваше Высочество.
Мой голос прозвучал глубже и увереннее, чем я сам ожидал. Принцесса Прайд обратила на меня свои пурпурные глаза. Я правда не хотел отходить от нее ни на шаг, но у меня не было выбора.
— Я буду защищать вас, — сказал я ей. — Этот меч существует для того, чтобы обеспечивать вашу безопасность.
Я не хочу ничего больше, чем защищать её. Вот почему я так сильно хочу быть с ней и оставаться на ее стороне. Но, в конце концов, я всё еще рыцарь.
Я положил руку на навершие своего меча и обхватил рукоять пальцами, одним за другим. Металл запел под моими кончиками пальцев, напоминая о грядущей битве. Со вздохом я произнес слова, которые, как я знал, должен был сказать принцессе Прайд с того самого момента, как она вернулась в башню.
— И именно поэтому я должен идти.
Каким-то образом мне удалось сохранить спокойствие, сообщая эту новость. Я не знал, успею ли вовремя. Передовая на севере находилась далеко отсюда, и путь предстоял долгий, даже верхом на лошади.
Тем не менее, я не мог просто стоять и снова беспомощно наблюдать за происходящим через чертову трансляцию. Я не хотел повторения того, что случилось все те годы назад.
Принцесса Прайд кивнула. Ее глаза не отрывались от моих, когда она согласилась на мою просьбу. Я даже не осознавал, какую радость принес мне её ответ, пока не почувствовал, как улыбка растягивает мои губы. Наконец-то именно я отправлялся на поле боя, а не она.
— Я положу конец этой войне, — заявил я.
Я так гордился собой. Наконец-то у меня появилась возможность стать тем, кто примчится на помощь.
Как член Восьмого отряда, я был волен действовать по своему усмотрению. Я мог всё время оставаться рядом с ней, или мог пойти помочь папе, командиру ордена. Эта свобода и была главной причиной, по которой я с самого начала хотел вступить именно в это подразделение.
— Удачи там, Артур, — мягко сказала она.
На мгновение я почти перестал дышать. Было так необычно слышать, как она говорит не твердым командирским тоном. Принцесса Прайд сделала еще один шаг ко мне. Я напрягся, когда она протянула пальцы и нежно погладила мой серебряный хвост. Затем она приложила ладонь к моей щеке.
— Я знаю, ты сможешь.
Мои глаза широко раскрылись. Я не мог оторвать взгляд от улыбки на ее лице, яркой и теплой, как луч солнечного света. Тепло свернулось в моей груди и разлилось по всему телу. Я правда почувствовал, что смогу успеть вовремя. Мне пришлось сжать руки в кулаки, чтобы не задрожать.
Вместо того чтобы опустить руку, принцесса Прайд подняла другую к моей второй щеке. Она зажала мое лицо между ладонями и посмотрела прямо мне в глаза.
— Всё потому, что... — Ее чистый голос затих. Между электрическим разрядом от ее пальцев на моей коже и видом ее прекрасного лица так близко к моему, я едва мог устоять на ногах. Мир закружился вокруг меня, как будто я плыл во сне. Я понятия не имел, что она скажет дальше.
— Ты мой герой, Артур. Ты всегда им был.
Ее слова были как ушат холодной воды в лицо. Ее герой! Я не мог и помыслить о более высокой чести. Я был абсолютно на седьмом небе от счастья. В тот момент я искренне верил, что могу умереть на месте ни о чем не сожалея. Она была моим героем с той самой первой нашей встречи.
Принцесса Прайд сжала мое лицо чуть сильнее, притягивая его ближе к своему. Она встала на цыпочки, запрокинув голову вверх, а затем... прижалась губами к моему лбу.
Мое сердце остановилось, когда эти нежные губы коснулись тонкой кожи над моими бровями. Электричество пронеслось по моему телу до самых кончиков пальцев. Я замер, мое тело оцепенело, а мысли остановились, когда пьянящий аромат цветов наполнил мой нос.
— Это на удачу, — сказала она шелковисто-мягким тоном, — чтобы ты благополучно вернулся домой. Это еще и от Тиары со Стайлом.
Талисман на удачу. Я знал, что означал этот поцелуй, и точно так же понимал, что она полностью поддерживает мое решение отправиться на поле боя. Это было высшим признанием меня как ее рыцаря. Я больше не был тем маленьким мальчиком шестилетней давности, который ничего не мог сделать, кроме как сидеть и плакать. Сама принцесса Прайд признавала это.
Мое лицо горело. Я не мог даже моргнуть. Принцесса Прайд опустилась обратно на пятки, но оставалась так близко, что я мог бы податься вперед и коснуться ее лба своим. Много лет назад всё, что я мог делать, — это смотреть на нее снизу вверх. Теперь же она провожала меня на войну как своего героя.
Оцепенение медленно отступило, и мое дыхание выровнялось. Я всё еще чувствовал себя так, словно парю, и не мог заставить свои губы перестать улыбаться. Когда я, наконец, вспомнил, как моргать, то обнаружил, что в ответ мне улыбается герой — тот самый, на которого я всегда равнялся.
Широким поклоном я выразил свою глубочайшую благодарность. Я велел капитану Алану и капитану Каллуму присматривать за ней, обнажил меч и встал на подоконник. Я был готов броситься в самое пекло битвы. Не было времени возиться с винтовой лестницей; я должен был добраться до папы как можно быстрее.
— Я вернусь так скоро, как только смогу, — сказал я.
Принцесса улыбнулась моим напутственным словам. Я выгравировал ее образ в своем сознании, когда выпрыгнул из окна. Я отдался мимолетному ощущению невесомости, сосредоточившись на пункте назначения.
— Черт возьми, Артур!
Я уже падал, когда голос окликнул меня. Я развернулся в воздухе и обнаружил Стайла прямо рядом со мной.
— Стайл?! — крикнул я. — Какого черта ты делаешь?!
Должно быть, он телепортировался ко мне. Но Стайл ни за что не смог бы пережить это падение так, как я. Я открыл рот, готовый спросить его, с какой стати он вообще отправился со мной.
— Разве тебе не нужна моя помощь?! — крикнул он.
Выражение его лица говорило, что это был не вопрос — это было предложение. Он кувыркался в воздухе, но на его лице играла победоносная ухмылка.
Я всё понял сразу. Я одарил друга широкой зубастой улыбкой, чувствуя невероятную признательность.
— Еще как нужна!
Я потянулся к плечу Стайла. Всего на секунду я мельком увидел свое лицо в отражении его глаз. Я выглядел таким чертовски полным жизни.
— Она нужна мне больше всего на свете! — сказал я.
С этими словами Стайл тоже потянулся ко мне. Улыбка на его лице была такой же широкой, как и моя. Во тьме его угольно-черных глаз сиял свет. Хотя это должно было быть очевидно, я понял, что принцесса Прайд была не единственным человеком, болеющим за мой успех на поле боя.
Кончики наших пальцев соприкоснулись, когда мы потянулись друг к другу. Наконец, мы ухватились и крепко сжали руки. За мгновение до того, как пейзаж передо мной исчез, Стайл проводил меня последним ободряющим криком.
— Доведи дело до конца, Артур Бересфорд!
Мир исчез. А когда он вернулся, я прибыл на поле боя, где сражался мой папа.
— Держись подальше... Я же сказал тебе не подходить!
Мой меч скрестился с клинком противника, прежде чем я отшвырнул его ударом ноги. Я прикончил его быстрым рубящим ударом по шее. Следующий солдат навел на меня ружье, так что я тоже переключился на свое, прострелив ему лоб прежде, чем он успел хотя бы моргнуть. Враг передо мной воспользовался этой возможностью для атаки, но я подхватил свой меч и пронзил его одним быстрым движением.
Все, кто находился в пределах досягаемости моего клинка, были мертвы. Я пятился назад, не отставая от отступающих рыцарей. Вокруг меня щелкали затворы ружей, но когда я повернулся на звук, готовый нести еще больше смерти, я обнаружил, что оружие направлено на папу, а не на меня.
— Ложись! — крикнул я.
Я подобрал меч с тела павшего врага и швырнул его в солдат с винтовками. Раздались крики и влажный хруст плоти, когда клинок пронзил двоих из них одновременно.
— Этому тебя Харрисон научил? — удивленно спросил папа.
Он всё еще сидел на корточках, подрезая врагам ноги и отбрасывая их пинками назад. К этому моменту большинство рыцарей уже достигли подножия утеса, так что я отошел еще на несколько метров.
— Ничему он меня не учил! — ответил я. — Этот парень вечно швыряет ножи и мечи прямо в нас!
Всё больше и больше людей в Восьмом отряде начинали использовать метательные ножи после того, как наблюдали за стилем боя капитана Харрисона. Лично я предпочитал меч. Не то чтобы я раньше много думал о метании мечей.
Вражеские солдаты подступали всё ближе. Вдалеке раздались выстрелы. Мы с папой подпрыгнули, уворачиваясь от пуль, прежде чем броситься на новую волну нападающих.
— Всем отрядам! Огонь по противнику! — закричал вице-капитан Эрик.
Бах! Бах! Бах! Сотни пуль со свистом рассекли воздух, скашивая наших врагов.
Я оглянулся и обнаружил, что рыцари на вершине утеса были не просто нашими обычными стрелками. Остальные рыцари тоже направили новенькое огнестрельное оружие на врагов по ту сторону кратера, а также на тех, кто преследовал нас внутри него. Дополнительное оружие, должно быть, прибыло от принца Леона и Стайла.
Пули пробивали вражеские доспехи насквозь. Я не был уверен, было ли это потому, что теперь они находились намного ближе, или просто из-за того, что ружья были настолько высокого качества.
— Это поможет нам продержаться немного дольше! — сказал папа.
Он подобрал меч у врага, погибшего под обстрелом. Другой рукой он вонзил свой собственный клинок в тело приближающегося солдата, а затем толкнул этого человека на другого, стоявшего позади него.
Папа не собирался уступать мне так легко. Я разрубал одного врага за другим. В какой-то момент мой меч застрял в чьем-то теле. Другой солдат использовал это как шанс броситься на меня. Мне пришлось выпустить меч, схватить его за руку и с силой швырнуть на землю. На этот раз я быстро выдернул свой меч и прикончил его.
Сражаться в кратере стало проще теперь, когда у нас была поддержка рыцарей, ведущих огонь с вершины утеса. Враг не решался бросаться на нас, опасаясь града пуль, что давало нам с папой возможность убивать любого, кто был достаточно глуп, чтобы приблизиться.
Как и предсказывал папа, снижение темпа битвы только облегчило нам задачу. Рыцари, несшие раненых, как раз добрались до лагеря на вершине утеса. Тем временем другие рыцари спускали веревки, чтобы помочь тем, кто всё еще мог подниматься самостоятельно. Самых тяжелораненых они вытягивали наверх с помощью особых способностей.
Я то и дело оглядывался на них, чтобы проверить их прогресс, пока уворачивался от пуль и обрушивал свой меч на противников.
— Командир Родерик! Вице-капитан Артур! Все наши люди выбрались из кратера! — крикнул один из рыцарей.
Мы с папой обернулись, убедившись, что эвакуация действительно завершена и все раненые рыцари в безопасности.
— Черт возьми, да! — радостно закричал я.
— Пошли, Артур! Мы присоединяемся к ним наверху!
Я выкрикнул свое согласие, прежде чем зарубить десять врагов, надеющихся задержать нас. Затем я располосовал людей, сражавшихся с папой, пронзив им бока, а затем сбил их с ног кулаками. Когда путь был свободен, мы со всех ног рванули к склону утеса.
Мы бежали изо всех сил, повернувшись спиной к врагу. Они гнались за нами, но прикрывающий огонь остальной части ордена давал нам огромное преимущество. Я повернулся ровно настолько, чтобы увидеть, пытается ли кто-нибудь еще атаковать нас, и заметил солдата, целящегося из ружья прямо в меня. Я смотрел на него, понимая, что из-за угла обстрела не смогу увернуться. Но прямо перед тем, как он успел выстрелить, он рухнул с пулей в голове. Я резко развернулся и увидел вице-капитана Эрика и группу рыцарей с особыми способностями к огнестрельному оружию, целящихся поверх моего плеча.
— Не дайте им уйти! Тот здоровяк — их командир! — скомандовал вице-капитан Эрик.
Один из вражеских солдат пустил свою лошадь прямо на папу, высоко занеся меч. Но вскоре он упал, сраженный пулями сверху. И всё же всего этого было недостаточно, чтобы остановить массу солдат, несущихся на нас.
В таком темпе у нас не будет времени взобраться по веревкам, — подумал я на бегу.
Рыцари поддерживали нас сверху, но пока мы будем лезть по этим веревкам, мы станем отличными мишенями для атак.
— Командир, я вперед! — крикнул я, заставляя свои ноги двигаться еще быстрее.
Веревка болталась прямо передо мной, как только я достиг подножия утеса. Вместо того чтобы схватить её, я повернулся к папе и опустился на колени.
— Я подброшу вас наверх!
Глаза папы расширились, когда я крикнул ему это. Он бросил на меня вопросительный взгляд, но я отказывался отступать. Когда он ускорился, я понял, что он принял решение. Он прыгнул вперед, и как только его ноги приземлились на мои руки, я подбросил его вверх со всей силой, на которую был способен.
В мгновение ока папа взмыл на самую вершину утеса. Казалось, он вот-вот перевернется по инерции, но он с глухим стуком приземлился на обе ноги и удержал равновесие. Шквал радостных криков поприветствовал его прибытие.
— Артур, живо поднимайся сюда! — позвал вице-капитан Эрик громче остальных.
— Понял!
Я встал, впиваясь пятками в землю, чтобы не опрокинуться. Враг приближался. Мне нужен был разбег, но на это не было времени, когда эти солдаты были так близко.
Не имея других вариантов, я подобрал лежавший у моих ног вражеский клинок и швырнул его так высоко, как только мог. С хрустом он вонзился в стену утеса. Решив, что он засел достаточно глубоко, я подпрыгнул в воздух вслед за ним.
Я не смог бы добраться до вершины без этого разбега, поэтому я приземлился на меч, торчащий из склона утеса. Потребовался всего один мощный прыжок, чтобы я оказался на самой вершине. К тому времени, как я посмотрел вниз, меч обрушился вместе со стеной. Оползень похоронил под собой вражеских солдат, преследовавших меня. Я втянул веревку обратно наверх просто чтобы убедиться, что ни один выживший не сможет последовать за нами.
— Прошу прощения, что не воспользовался веревкой, которую вы спустили для меня, — сказал я старшему рыцарю, который её подготовил. Когда я подошел, чтобы вернуть её ему, он уставился на меня так, будто у меня было две головы. Сбитый с толку, я напрягся. — В чем дело?
Я что-то упустил?
— Артур, что это, черт возьми, за особая способность у тебя такая? — крикнул один из рыцарей.
Я повернулся на голос и увидел вице-капитана Эрика и папу, которые смотрели на меня немигающими глазами. Наши стрелки продолжали вести огонь по вражеским солдатам, но все остальные откровенно пялились на меня.
Внезапно занервничав, я сжал меч на бедре.
— Это сила... заставлять растения расти здоровыми.
Казалось, это только еще больше сбило их с толку, но я не мог раскрыть всю правду. Один из рыцарей спросил, как, черт возьми, я могу быть настолько физически одаренным.
— Это такая же сила, как у твоего капитана?!
— Как ты мог забросить командира так высоко?!
— Сколько там было метров?! Ты даже не разбегался!
— Ты появился из ниоткуда, прямо как Его Высочество...
Один за другим они высказывали свои догадки и изумление. Я хотел предложить какой-нибудь ответ — что папа забрался так далеко только потому, что он отлично прыгает, что капитан Алан сильнее и прыгает лучше меня, или что-то еще. Но мои старшие товарищи-рыцари всё хлопали меня по спине и говорили, какую отличную работу я проделал, так что ответить было трудно.
— Всем отрядам! Внимание! — рявкнул папа.
Все замолчали, выпрямившись по стойке смирно. Папа бросил суровый взгляд на каждого из нас по очереди. Я проглотил свое беспокойство.
— Единственное, что мы сделали, — это избежали опасности, и то лишь на этот раз. Это далеко не конец, — сказал он, скрестив руки на груди.
Я видел, что он уже отдышался. Мы все знали, что на самом деле он призывал нас не терять бдительности.
— Отпразднуем позже. Сначала я хочу, чтобы специалисты по связи доложили обстановку на все базы. Передайте им, что каждый отряд должен перевооружиться, если они получили запасы оружия. Не прекращайте вести огонь по противнику. Мы выбрались из кратеров и вернулись на возвышенность. Всем капитанам необходимо связаться со мной и доложить о потерях. Мы не можем расслабляться, пока не узнаем, откуда ведется бомбардировка. А до тех пор мы все должны быть готовы к новым взрывам.
Рыцари ответили утвердительно на каждый из приказов папы. Он был прав; мы всё еще находились под ударом. Хоть мы и справились с последствиями взрывов, мы не знали, что враг обрушит на нас в следующий момент.
— Как только вы подготовитесь к бою и завершите построения и планы атаки, мы разделимся на эскадроны и ударим по вражеской базе, — сказал папа.
Я смотрел себе под ноги, но при этих словах резко вскинул голову. Наши глаза встретились. Затем он перевел взгляд на остальных рыцарей.
— Стрелки продолжат защищать нашу базу и обеспечивать огонь прикрытия. Все остальные, кто может двигаться, за мной.
Мы повысили голоса в знак согласия. Папа в последний раз встретился со мной взглядом. «Я уверен, что это касается и тебя», казалось, говорил он. Я кивнул в ответ и вздернул подбородок, готовый снова встретиться с врагом.
Чиненсис был одним из крыльев Объединенного Королевства Ханазуо и первоначальной целью Империи Раджа в этой войне. Народ Ханазуо, при поддержке Фризии и Анемона, рисковал своими жизнями, чтобы защитить восточную башню, западную башню и передовую на севере. Они также защищали меня, короля Чиненсиса.
— Как только мы будем готовы к бою у западной башни, мы выдвигаемся на поддержку Церсиса!
— Мы закончили подготовку в восточной башне! Мы идем к тебе на помощь, Йохан!
Принцесса Прайд находилась в западной башне, недалеко от границы. Именно оттуда она отправила подкрепление в Церсис. Из восточной башни Ланс приказал войскам направляться на юг и присоединиться ко мне в замке. Я смотрел трансляции и слушал отчеты от фризийских специалистов по связи, но хранил молчание.
Война закончится, как только я сдамся. Я смотрел на принцессу Прайд и Ланса через экраны, укрепляя свою решимость как короля Чиненсиса.
Именно тогда ситуация приняла совершенно неожиданный оборот: Чиненсис подвергся атаке с юга. Моя стража доложила, что южная стена замка была разрушена. Это была засада с территории позади замка. Благодаря информации, которую премьер-министр Гилберт вытянул из лорда Ханму, обе наши башни были готовы отреагировать.
В комнату вбежал солдат.
— Король Йохан, вражеские войска прорвали южную стену замка!
Мужчина указал на юг, по его лицу катился пот. Он был явно потрясен до глубины души, и я понимал почему.
Изначально мы планировали эту оборонительную войну, исходя из предположения, что я являюсь главной целью Раджи. Наша цель заключалась в том, чтобы рыцари и солдаты не подпускали врагов к моему замку, одновременно останавливая вторжения с севера, восточной башни, западной башни и других направлений. Но поскольку наше внимание было приковано к бомбардировкам, мы не заметили приближения врага с южной границы. Замок не был защищен достаточно хорошо, чтобы отразить эту новую атаку. Вражеские войска наверняка сметут нас. Снаружи замка уже раздавались громоподобные голоса. Ланс направлялся к нам, но враг доберется до меня первым.
Снаружи поднялись боевые кличи. Единственным утешением для меня было осознание того, что никто из моего народа не жил вдоль ныне разрушенной стены замка. Это также облегчало врагу задачу по прорыву в наш южный замок, так как на их пути почти ничего не стояло. Однако по сравнению с потерей граждан Чиненсиса, это был предпочтительный исход.
— Боже... я благодарю тебя за твою милость.
Я говорил достаточно тихо, чтобы никто не услышал меня через трансляцию. Я никогда не думал, что Церсис станет первой мишенью этого вторжения. Возможно, это было потому, что они знали о поддержке Фризии, или, может быть, их намерением всегда было полностью сокрушить Объединенное Королевство Ханазуо. Если мы потерпим поражение здесь, мы потеряем не только Церсис, но и наследную принцессу Фризии из-за её клятвы на крови.
Я сжал меч на бедре дрожащими руками. Я был готов умереть — пожертвовать своей жизнью во имя Бога было тем, к чему я всегда был готов.
К моей двери приближался топот шагов — мучительный звук в нынешних обстоятельствах. По коридорам эхом разносились рев и крики, но я не мог понять, принадлежали они друзьям или врагам. Лязгал металл, сквозь шум прорывались крики. Это могли быть солдаты моего замка или, возможно, фризийские рыцари; в любом случае, они жертвовали ради нас своими жизнями.
Стражники и рыцари-связисты окружили меня. Они приготовили оружие, свирепо глядя на дверь, которая содрогалась под натиском врага.
Я не мог умереть сейчас. Но и сдаться я тоже не мог. Поражение сейчас решило бы не только мою судьбу. Был Чиненсис и его народ, Церсис и его граждане, и принцесса Прайд из Фризии, среди прочих. Я не мог обречь их всех на такой ужасный конец.
Я выхватил меч и повернулся к двери, а затем бросил взгляд на окно. Мог ли враг ворваться тем путем? Я попытался встать так, чтобы перекрыть обе точки, даже когда крики и выстрелы продолжали раздаваться прямо за дверью.
— Не бойтесь, король Йохан.
Спокойный, тихий голос достиг моих ушей. Я резко повернулся к трансляции и обнаружил, что со мной говорит принц Стайл.
— Ваше Величество, вы помните недавний отчет? До вас дошли сведения о том, что командир Родерик и вице-капитан сдержали вторгающиеся войска и благополучно эвакуировали раненых рыцарей обратно в свой лагерь.
Да, помнил. Когда я услышал новость о том, что всего двое человек отбили атаку бесчисленных вражеских солдат, я не мог поверить своим ушам. Это было за гранью понимания. Но это была правда — фризийские рыцари еще не понесли ни одной потери.
— Этого вице-капитана зовут Артур Бересфорд. В этом самом году он был повышен до вице-капитана Восьмого отряда. Пять рыцарей, дислоцированных в вашем замке, принадлежат к тому же подразделению.
Я сглотнул при словах принца Стайла. На вчерашнем военном совете я упомянул о своих планах разместить в моем замке только рыцарей-связистов и солдат Чиненсиса. Сразу после этого принц Стайл указал не на северную передовую, где, как мы предполагали, развернется основная часть вторжения, а на территорию к югу от моего замка.
«На их месте, — сказал он тогда, — я бы напал именно отсюда. Пожалуйста, позвольте мне послать несколько наших рыцарей в ваш замок, просто на всякий случай».
— Эти рыцари были лично отобраны премьер-министром Гилбертом и командиром Родериком после того, как я запросил защиту для вашего замка, — сказал он сейчас.
Я и представить себе не мог, что в этом будет необходимость. Не позволить врагу добраться до замка было нашей главной целью с самого начала. Мы не думали, что такая страна, как Коуплендия, станет утруждать себя разработкой столь коварных стратегий для нападения на такую крошечную страну, как наша.
И уж тем более не казалось разумным планом оставлять здесь несколько рыцарей, когда мы и так значительно уступали врагу в численности повсюду. Я хотел разделить нашу боевую мощь между главными лагерями вместо того, чтобы направлять ресурсы на второстепенную цель вроде моего замка. Но принц Стайл настоял на том, чтобы я взял хотя бы пять рыцарей для защиты, что, как мы с Лансом согласились, не должно было негативно повлиять на ход войны.
Принц Стайл был поистине умным человеком. Его суждение на совещании оказалось верным. На нас напали из засады с юга, именно так, как он и опасался. Я с горечью пожалел о том, что с самого начала не прислушался к совету Его Высочества и не выделил замку больше людей.
Пока я молился о прощении, принц Стайл продолжал говорить так же спокойно, как и всегда. Даже при таком повороте событий его бесстрастное лицо не дрогнуло.
Хрясь!
Окно разлетелось вдребезги снопом осколков. Я упал на пол, и моя стража накрыла меня собой, чтобы защитить от стекла. С того места, где я лежал, я мог разглядеть лишь чьи-то ноги.
— Значит, это комната короля?!
— Мы внутри первые!
— Хочешь сказать, этот заморыш и есть король?!
Шквал голосов хлынул на меня. Эти злоумышленники, должно быть, взобрались по стене замка, чтобы прорваться через окно. И теперь, когда они нашли путь внутрь, за ними наверняка последуют другие... по крайней мере, так я думал.
Что-то с хрустом разорвалось, и вражеские солдаты исчезли из окна. Секундой позже раздался пронзительный крик. Даже враги, уже находившиеся в комнате, замерли в замешательстве. Как только один из них попытался высунуть голову, чтобы посмотреть, что происходит, клинок перерезал ему горло.
— Эти люди — лучшие из лучших, — сказал принц Стайл. — Они служат в Восьмом отряде даже дольше, чем вице-капитан Артур. И в особенности это касается одного из них...
Вражеские солдаты закричали в страхе и замешательстве. И всё же принц Стайл и премьер-министр выглядели пугающе невозмутимыми. Седрик, стоявший рядом с премьер-министром Гилбертом на трансляции, был единственным, кто кричал от беспокойства. Еще один полный боли вопль достиг моих ушей. Я испугался, что это один из моих людей, но потом понял, что еще никому не удалось выбить мою дверь и ворваться в комнату.
— Какого черта вы делаете?! — крикнул один из врагов.
Оставшиеся противники направили на нас свое огнестрельное оружие. Мои стражники ответили им своими винтовками, заняв оборонительную позицию. В ужасе от необъяснимого исчезновения своих товарищей враги выглядели так, будто вот-вот запаникуют — готовые нажать на курки и начать истерично и беспорядочно палить.
Из ниоткуда появилась черная тень.
— Эй, вы. Как вы посмели подумать, что сможете проскользнуть мимо меня, чтобы добраться до короля?!
Всё произошло действительно мгновенно. Легкий ветерок пощекотал мою щеку, а затем передо мной встал рыцарь — там, где еще мгновение назад никого не было. Он встал позади людей, которые проникли через окно. Сквозь беспорядок длинных черных волос его пурпурные глаза горели, как угли.
— Их лидер, капитан Харрисон Дирк.
Враг, который был на грани того, чтобы выстрелить, резко обернулся... но было уже слишком поздно. Капитан Харрисон отрубил ему кисть. Она упала, всё еще сжимая спусковой крючок. В воздух брызнуло еще больше крови, и внезапно остальные незваные гости рухнули замертво.
Только человек, потерявший руку, всё еще был жив. Он выл от боли, хватаясь за брызжущую кровью культю. Черноволосый рыцарь подошел к нему сзади и пнул его на землю.
— Человек, который сейчас стоит перед вами, Ваше Величество, является непосредственным начальником вице-капитана Артура. — Принц Стайл говорил так, словно с самого начала предвидел такой исход.
Капитан Харрисон поднял голову. Сквозь рваную челку он свирепо посмотрел на человека под своим сапогом.
— Почему вы попытались проскользнуть мимо меня, пройдя через окно? Отвечай.
Несмотря на то, что я не был его целью, я съежился от этого ледяного взгляда. Жертва капитана Харрисона могла издавать лишь еще более нечестивые вопли. Капитан вдавил сапог в спину мужчины.
— Не можешь говорить? Очень хорошо. Мне нет нужды в человеке, настолько слабом, что он теряет боевой дух после одной лишь отрубленной руки.
С этими словами капитан опустил меч, заставив уязвимого вражеского солдата умолкнуть одним быстрым ударом. Он не стал убирать меч, оглядывая комнату, чтобы убедиться, что поблизости не скрываются другие враги. Затем он поклонился мне и людям, наблюдавшим за нами через трансляцию, прежде чем так же быстро исчезнуть. Мимо меня прошелестел ветерок, прямо как тогда, когда он появился. На секунду я испугался, что всё это мне просто почудилось.
— Приношу свои извинения, король Йохан, — сказал премьер-министр Гилберт пугающе спокойным тоном. — Члены Восьмого отряда немного своеобразны, но никто из них никогда не проваливал миссий. Надеюсь, вы простите им их периодический недостаток манер.
Я моргнул, просто пытаясь осмыслить битое стекло и убитых злоумышленников вокруг меня.
— Всё в полном порядке, — в конце концов ответил я, повернувшись к окну.
Снаружи не было ничего, кроме тишины. Должно быть, это была работа Восьмого отряда. Я готов был поспорить, что именно капитана Харрисона следует благодарить за то, что враг так и не прорвался через дверь.
— У них приказ защищать всех в замке — включая вас, Ваше Величество — и уничтожать любых вражеских нарушителей, — сказал принц Стайл, и я снова перевел взгляд на трансляцию. — С любым, кто прорвался через южную стену, разберутся другие рыцари, стража или солдаты короля Ланса... но, пожалуйста, оставьте вашу безопасность и безопасность вашего замка в руках Восьмого отряда.
На его губах играла безмятежная ухмылка, словно всё это было так предсказуемо и обыденно. Я посмотрел на юного принца с большей настороженностью. Он догадался разместить пять рыцарей Восьмого отряда здесь, в моем замке, именно сегодня. Ему даже удалось убедить Ланса и меня, что всего пять рыцарей справятся с этой задачей, попросив премьер-министра Гилберта и командира Родерика специально отобрать людей, способных защитить замок.
План был невероятно хорошо просчитан. Никто из нас даже не подозревал, сколько размышлений в него было вложено, пока всё не начало разворачиваться на наших глазах.
«На их месте я бы напал именно отсюда». Слова принца эхом отдавались в моей голове — громче, чем нависшее вторжение Коуплендии или Раджи, громче, чем даже рыцари Восьмого отряда, рубящие врагов в мгновение ока.
Единственное, о чем я мог думать, так это о том, что этот юный стратег, принц Стайл, несомненно, стал бы самым ужасающим врагом из всех возможных.
— Принц Седрик! Пожалуйста, не стойте так близко к окну!
Мои стражники закричали и оттащили меня назад. Боевые кличи наших врагов всё еще звенели у меня в ушах, перерастая в вой чистой ярости. Эта какофония доносилась прямо из-за окна, где по земле хлынула волна вражеских войск, и их кровожадность ощущалась как осязаемые миазмы.
— Значит, мы в меньшинстве. Держу пари, они прорвали первый барьер, — сказал принц Стайл, прищелкнув языком.
Вероятно, враги уже миновали ворота замка. И теперь их устремилось к нам еще больше. Тем не менее, у нас в замке всё еще оставались стражники и рыцари; мы выживем, если только продержимся до прибытия подкрепления от Прайд. Если мы не сможем удерживать наши позиции так долго, враг наверняка хлынет прямо в эту комнату и перережет нас всех до единого.
Принц Стайл был вместе с Прайд в западной башне, но телепортировался сюда, чтобы послужить первой волной подкрепления. Мне же оставалось сидеть в замке, бессильному, пока принц Стайл разрабатывал для нас план. Нет, не «разрабатывал». Он уже претворял в жизнь любой план, который придумал.
— Гилберт! Отойдите от окна! — крикнул принц Стайл.
Премьер-министр Гилберт подкрадывался к тому самому окну, от которого мне только что велели держаться подальше. Он оценивал вражеские войска внизу, но тем самым подставлял себя под прицелы вражеского огнестрельного оружия. Рыцари бросились вперед, чтобы оттащить его назад, когда в окне показался враг.
Принцесса Тиара вскрикнула. Другой рыцарь помчался туда, чтобы разобраться со злоумышленником.
Должно быть, всё больше врагов карабкалось по стенам замка. Они начали появляться в окне, точно так же, как они напали на замок Чиненсиса. Заметив нас, они быстро выбили окно ногами, но недостаточно быстро. Премьер-министр Гилберт добрался туда первым, разбив окно кулаком, чтобы схватить врага за шею и поднять вверх.
— Приветствую вас, сэр, — сказал он. — Какой вы забавный малый, раз пробираетесь через окно ради небольшого свидания.
Вокруг них рассыпалось битое стекло. Премьер-министр Гилберт легко втащил мужчину внутрь одной рукой и швырнул его на пол. Удар прозвучал невероятно болезненно. Прежде чем мужчина смог подняться на ноги, его окружили рыцари.
— Нам следует уничтожать их до того, как они успеют подняться, — заявил премьер-министр Гилберт, снова выглядывая в разбитое окно.
Кто-то выстрелил в него снизу, но он с легкостью увернулся. Каждому новому врагу, пытавшемуся залезть в комнату, премьер-министр Гилберт наступал на руки и бил по лицу, отправляя их обратно вниз. Он подал знак рыцарям и стражникам позади него открыть огонь по нападающим.
— Прошу прощения за то, что разбил ваше окно, принц Седрик, — легкомысленно сказал он. — Я просто подумал, что будет лучше застать их врасплох.
Всё, что я мог, — это, заикаясь, что-то пробормотать улыбающемуся премьер-министру в ответ. Он оставил защиту окна страже и неспешно подошел к первому врагу, которого он втащил в комнату.
— Мне действительно показалось, что вас слишком много, — произнес он. — По отчетам специалистов связи казалось, что северная передовая — это место главной битвы, но при этом вы также атаковали замок в лоб. Разделив столько людей между двумя местами, вы пытаетесь вторгнуться еще и на юге? Вы слишком распыляете свои силы.
Премьер-министр Гилберт улыбнулся еще шире, глядя на обездвиженного вражеского солдата. Он оглядел мужчину с ног до головы, а затем кивнул самому себе.
— Эти люди, должно быть, рабы из Коуплендии или одной из двух других стран. Они думали, что смогут послать солдат без какой-либо боевой подготовки и сокрушить замок одним лишь числом. Звучит правдоподобно, не так ли?
Несмотря на то, что он сформулировал это как вопрос, выглядел он так, будто уже знал ответ. Один из рыцарей приставил меч к шее врага, и мужчина сглотнул, прежде чем быстро-быстро закивать. Удовлетворенный, премьер-министр Гилберт поблагодарил его и приказал страже увести пленника.
— Он очень честен. Возможно, у него есть ценная информация. Пожалуйста, поместите его в ту же камеру, что и лорда Ханму — возможно, вы найдете его гораздо более полезным, чем последнего.
Лорд Ханму побледнел от одной мысли о том, чтобы делить камеру с вражеским солдатом. Стражники без церемоний утащили их обоих.
— Возьмите с собой рыцаря, так как враги уже совсем близко. Если вы окажетесь в безвыходном положении, можете бросить пленников, чтобы спастись. Я бы хотел, чтобы в случае необходимости и стража, и рыцари спасались вместе.
Премьер-министр Гилберт отдал этот пугающий приказ так же мягко, как и всё остальное. Солдат-раб покинул комнату без сопротивления, но лорд Ханму отбивался от стражи. Он даже умолял меня о помощи. Сначала это было: «Давайте спасем Церсис вместе», а затем: «Но вы же его истинный лидер!» Меня от этого просто затошнило. Отказавшись встречаться с ним взглядом, я сжимал кулон под рубашкой до тех пор, пока он не покинул комнату.
— Эти солдаты по отдельности, похоже, не очень хороши в бою, — продолжил премьер-министр Гилберт. — Уверен, мы сможем легко защитить замок, если сохраним хладнокровие. По индивидуальной силе преимущество определенно на нашей стороне.
Стоявший позади него принц Стайл свирепо сверкнул глазами и поправил черную оправу очков... пока его глаза вдруг не расширились.
— Старшая Сестра!
Это произошло в мгновение ока. Его голова дернулась к окну, как будто он только что что-то услышал, а затем он исчез. Должно быть, это была его сила телепортации.
— Какого черта это было?! — спросил я. — Куда делся принц Стайл?! Не может быть, чтобы он просто услышал, как Прайд зовет его.
Какофония, поднятая вражескими войсками, наверняка заглушила бы это. К тому же, она не могла прибыть в замок так быстро. Или могла? Я бросился к окну, чтобы проверить.
— Отойдите назад, принц Седрик! Держитесь подальше от...
Хрясь! Хрясь-хрясь!
В тот самый момент, когда рыцарь предупредил меня отойти, окно взорвалось.
На этот раз они спускались с крыши на веревках. Подобно маятникам, они раскачивались, направляясь прямо к каждому окну, и пробивали стекла. Я замер в шоке от внезапности происходящего. Всё, что я мог сделать, это отвернуться и прикрыть тело курткой, чтобы защититься от осколков стекла, сыплющихся в комнату. Вражеский солдат запрыгнул внутрь и немедленно бросился на меня с ножом.
Тук!
Красное пятно вспыхнуло прямо передо мной — кровь врага. Нож торчал из горла моего неудавшегося убийцы. Издав булькающий звук, мужчина рухнул на пол. Я обернулся, чтобы найти своего спасителя, и мои глаза чуть не вылезли из орбит. Все остальные были так же ошарашены.
— Принцесса Тиара?!
Ее светлый хвост всё еще покачивался от силы броска. Она свирепо смотрела в ответ, будучи точной копией своей старшей сестры.
Логически я понимал, что это не могло исходить от нее, но мои глаза говорили об обратном. У мертвого человека в шее торчал нож, и его рукоять указывала прямо на неё. Принцесса Тиара всё еще не вышла из стойки для броска и не сводила с меня глаз.
— Ты только что...
— Пожалуйста, не двигайтесь, принц Седрик. Это опасно.
Вжух! Вжик! Свист!
Она прервала меня, когда я попытался задать ей вопрос. Серебряные следы пронеслись мимо меня: она метала крошечные ножи, спрятанные по всему ее телу. В тот момент, когда ножи со свистом пронеслись мимо, позади меня раздались предсмертные хрипы. Я развернулся на каблуках и обнаружил, что каждый вражеский солдат, ворвавшийся в комнату, теперь лежал на полу с ножами, торчащими из их распростертых тел.
Секунду спустя мимо меня протиснулись стражники, чтобы открыть огонь из окон. Резкие звуки выстрелов вернули нас всех в чувство.
— Принцесса Тиара! Что вы наделали?! — спросил премьер-министр Гилберт. Даже он смотрел на нее с широко открытым ртом.
Судя по его виду, я был не единственным, кто никогда не подозревал, что она нечто большее, чем просто хрупкая принцесса. Премьер-министр, казалось, был сбит с толку этим фактом больше, чем появлением нескольких врагов в комнате. Принцесса Тиара лишь почтительно склонила перед ним голову.
— Прошу прощения, премьер-министр Гилберт, — сказала принцесса Тиара. — Старшая Сестра и Старший Брат тоже не знают об этом.
Ее крошечные брови опустились, вернув лицу изящное выражение, и она выглядела в точности как та принцесса Тиара, которую я знал всегда. Премьер-министр Гилберт и фризийские рыцари смотрели на нее, потеряв дар речи.
— Принцесса Тиара, — выдавил я. — Только не говори мне... На днях это правда была ты...?
Воспоминание всё еще было свежо. Учитывая ситуацию и наши позиции, это не мог быть никто, кроме неё. В то время мне это даже в голову не пришло, но теперь я был уверен.
Принцесса Тиара нахмурилась, пока я пытался подобрать слова. Это ничем не напоминало тот нежный взгляд, которым она удостоила премьер-министра Гилберта. Она приложила палец к губам и шикнула на меня, призывая закрыть эту тему.
Значит, это правда.
Я закрыл рот, как она и требовала, и она подошла ко мне.
— Пожалуйста, не пойми неправильно, — сказала она. — Я всё еще злюсь на тебя!
Она надула свои маленькие щечки и сердито посмотрела на меня снизу вверх. Это мгновенно вернуло меня в тот момент, когда она сорвалась на меня в порыве ненависти. Я молча моргнул, глядя на нее. Она резко развернулась, так что ее золотистый хвост хлопнул меня по носу, и побежала обратно к премьер-министру Гилберту.
Она всё еще злилась на меня. Это означало, что она просто скрывала свой гнев с тех пор, как разразилась битва. Ее слова крутились у меня в голове, пока я осматривал мертвые тела. Я присел на корточки, чтобы получше разглядеть одно из них. Рукояти ее ножей торчали из их плоти; я выдернул их, чтобы рассмотреть поближе. Они казались вполне обычными, но это определенно были те самые тонкие ножи, которые я уже видел раньше.
Стерев кровь с лезвий, я спрятал их в куртку. Это был единственный вид оружия, которым я мог сейчас воспользоваться. Я не мог рисковать своей жизнью ради своей страны, как наши солдаты, не мог сокрушать врагов, как рыцари, не мог командовать войсками, как Йохан и Прайд. Я даже не был тем, кого стоило бы защищать, как Ланса.
Прайд, женщина, рисковала своей жизнью в бою. Стайл, младший принц, контролировал ситуацию и разрабатывал стратегию. Премьер-министр Гилберт самолично рубил врагов. Даже вторая принцесса, девочка гораздо младше меня, сражалась.
Я был единственным бессильным человеком, вынужденным сидеть сложа руки и не вносящим вообще никакого вклада.
— Всем отрядам, в атаку! Уничтожьте врагов, приближающихся к замку, и проложите мне путь!
В нашем направлении всё еще двигались вражеские войска; я должна была отдать приказы своим рыцарям до того, как они доберутся до нас. Я вскочила на коня и рванулась вперед. Замок Церсиса был прямо по курсу.
Наши враги окружили стены, но мы с рыцарями даже не сбавили скорость при виде этого. По правде говоря, как только мы услышали, что враг штурмует замок, мы сразу же покинули западную башню, чтобы поспешить туда в качестве подкрепления. К тому времени, как мы добрались до дороги, она уже превратилась в зону боевых действий; нападению подвергались даже мирные жители. Рыцари бросались им на выручку, но из-за этого увязали в боях. Чем дальше мы продвигались, тем больше втягивались в эти побочные стычки в попытках увести гражданских в безопасное место. Вскоре мне пришлось свистом подать сигнал Стайлу, чтобы он присоединился к нам.
[[image:/storage/reader-images/01dc1450f6dca38df8af28fd6fa91f9c114c19eb.png]]
Он телепортировался ко мне без промедления, но при этом нахмурился.
— Старшая Сестра! — поприветствовал он меня, как только появился, а затем огляделся по сторонам. — Что происходит?
Должно быть, он решил, что мне угрожает какая-то непосредственная опасность. В последний раз, когда я свистом звала его на помощь, я падала с обрыва.
Он вскочил на ожидавшую его лошадь и обнажил клинок, готовый сразиться с врагами вдалеке.
— Я присоединюсь к вам в прорыве к замку, — сказал он. — Я бы хотел увидеть битву своими глазами, раз уж мы все так об этом беспокоились.
Капитан Каллум и капитан Алан скакали по бокам от меня, в то время как остальные рыцари собрались вокруг Стайла, защищая его. Враги отвернулись от замка, своей первоначальной цели, чтобы встретить нашу новую атаку. Они подняли мечи и взревели, направляя на нас свои ружья. Мои рыцари снимали их до того, как они успевали нажать на курок.
Наши рыцари в мгновение ока навели свои винтовки на врага. Они стреляли с лошадей, причем некоторые использовали особые способности, чтобы каждая пуля попадала прямо во вражеское огнестрельное оружие. Пока враги пытались подобрать свое оружие, другой рыцарь пускал им пулю в голову. Если же они хватались за мечи, кто-нибудь успевал зарубить их первыми. Были и другие рыцари, чьи особые способности позволяли им стрелять потоками воды или пламени во врага с большего расстояния. И каждый из них до единого был невероятно силен и опытен сам по себе, даже без учета особых сил. Моя грудь раздувалась от гордости.
— Принцесса Прайд, если мы войдем в здание впереди, нам придется спешиться! — крикнул мне капитан Каллум, разрубая врага. Он и остальные рыцари успешно продвигались вперед, расчищая путь к замку.
— Мы также могли бы попросить принца Стайла перенести вас прямо в штаб, — добавил капитан Каллум.
— Нет, всё в порядке, — сказала я. — Я верю в вас. Мы сможем продолжить путь и прорваться к замку!
Капитан Каллум возглавил колонну, в то время как мои рыцари рисковали своими жизнями, чтобы неуклонно продвигаться вперед. Я никак не могла пойти по легкому пути и телепортироваться в замок. Кроме того, если бы мы со Стайлом телепортировались, капитану Каллуму и капитану Алану пришлось бы покинуть поле боя вместе с нами, так как они были моими личными рыцарями. Я не могла выдернуть таких ценных бойцов прямо из эпицентра сражения.
— Отлично! Мы сами проложим себе путь! — капитан Алан одарил меня ослепительной улыбкой. — Первый отряд, вперед! Второй отряд, расширить коридор!
Наши рыцари разделились на свои отряды и помчались вперед. Первый отряд взял на себя инициативу, бросившись в авангард, в то время как Второй отряд отстал, держась ближе к нам. Приблизившись к входу в замок, оба отряда спешились.
Вражеские солдаты бросались на рыцарей, но им ни за что было не пройти мимо капитана Алана, командира Первого отряда. Он быстро расправлялся с любым, кто пытался встать у него на пути. Я едва могла поверить скорости, с которой он устранял каждое препятствие. Впервые я смогла воочию убедиться, почему именно он возглавляет свое подразделение. Неудивительно, что Артур всегда так восхищался его силой.
Второй отряд втиснулся в новообразованный проход и расширил его, убивая любого врага по обеим сторонам. К тому моменту, как мы спрыгнули с лошадей, там было достаточно места, чтобы два человека могли пройти бок о бок. Второй отряд оставался начеку, высматривая врагов, пытающихся зайти нам во фланг.
— Принцесса Прайд! Принц Стайл! Прорываемся прямо насквозь! — крикнул капитан Каллум.
Мы вместе бросились вперед, всё еще находясь под защитой остальных рыцарей. На этом этапе мы могли войти в замок напрямую, так как на нашем пути почти не осталось препятствий. Мы ворвались в главный зал, а затем начали продвигаться вглубь замка... пока капитан Каллум не замер прямо перед нами.
— Алан, подмени меня! — сказал он.
Алан был впереди, но он оставил эту позицию другим рыцарям Первого отряда и помчался обратно к нам.
— Иду!
Он добрался до нас в мгновение ока, возможно, даже быстрее Артура.
— Чт—?! — Стайл опешил, явно потрясенный не меньше моего.
Именно тогда я вспомнила битву в пещере, когда Артур без доспехов бежал, неся меня на руках. Мы оба были ошеломлены скоростью, с которой капитан Алан нагнал нас. Насколько я помнила, у капитана Алана не было особой способности.
Два капитана поменялись местами, и капитан Алан встал рядом со мной. Капитан Каллум побежал назад к сломанной двери, через которую мы только что прошли. Рыцари и дворцовая стража Церсиса отчаянно отбивались от врагов, пытающихся прорваться в замок. И хотя мы только что зачистили территорию от этих противников, они уже хлынули обратно.
Капитан Каллум обрушился на нападавших, убивая их до того, как они успевали заполонить замок. Он подбежал к большой статуе рядом с дверью и поднял её одной рукой. Этот человек одной рукой держал статую высотой более трех метров. В его хватке она казалась не тяжелее перышка.
— Всем отрядам, отступить!
Рыцари ордена немедленно повиновались ему, утаскивая за собой церсианских стражников. Рой врагов, увидев возможность ворваться внутрь, как один бросился к двери.
Убедившись, что его союзники находятся на безопасном расстоянии, капитан Каллум швырнул статую в эту дверь. Она с грохотом ударилась, отбросив врагов назад. Громоздкая статуя полностью заблокировала проход; теперь оттуда доносились лишь разочарованные крики. Пока враг был остановлен, стражники замка и рыцари ринулись добивать всех вражеских солдат, застрявших на нашей стороне.
— Это должно задержать их на какое-то время. Оставим их здесь и продолжим путь, — сказал капитан Каллум.
Он жестом велел нам со Стайлом снова бежать, а сам поспешил присоединиться к нам. Честно говоря, мы всё еще не могли найти слов от того, что только что увидели. Капитан Каллум был одним из самых стройных рыцарей в ордене, и он только что одной рукой швырнул статую, для поднятия которой потребовалось бы десять человек. Его сила была буквально сверхчеловеческой. И всё благодаря его особой способности.
Когда он стал имперским рыцарем, они с командиром Родериком представили нам эту силу, но мы со Стайлом никогда раньше не видели её своими глазами. Мы всё еще пытались осмыслить этот подвиг, в то время как рыцари вокруг нас лишь пожимали плечами, ведя себя так, будто видели подобное уже сотню раз.
Поскольку капитан Каллум вернулся на свое место рядом со мной, капитан Алан рванул вперед. Как только мы миновали дверь, рыцари и стража зачистили почти всех врагов внутри, расчистив путь для нашего дальнейшего продвижения.
— Артур сделал воистину идеальный выбор, — прошептал мне Стайл.
Я кивнула. Артур рассказывал нам истории о капитане Алане, капитане Каллуме и вице-капитане Эрике еще до того, как они стали моими имперскими рыцарями. Очевидно, он нисколько не преувеличивал, когда называл этих людей одними из самых способных рыцарей в ордене. Я не могла монополизировать такую мощь только для себя и украсть их у остальных рыцарей, которые так отчаянно сражались на поле боя.
— Я, Прайд Роял Айви, прибыла с подкреплением! — объявила я, ворвавшись в комнату, служившую штабом для Тиары, премьер-министра Гилберта и Седрика.
Тиара первой бросилась к нам. Премьер-министр Гилберт вежливо поклонился и ввел меня в курс дела. После того как Стайл отошел поговорить со специалистом по связи, Тиара рассказала мне о других вопросах. Затем я поговорила с премьер-министром Гилбертом и королем Йоханом через трансляцию. Я игнорировала Седрика, который был единственным человеком в комнате, чье лицо выражало чистый ужас, а не облегчение.
Однако этот его взгляд заставил меня задуматься. Его плечи поникли. Всё его тело обмякло, как будто он сдался и поставил крест на своей жизни. Даже наше прибытие не заставило его оторвать мрачный взгляд от пола. Вдобавок ко всему, я могла бы поклясться, что его блестящие золотистые волосы утратили часть своего сияния.
Мы решили прикрепить часть только что прибывших рыцарей к этой группе и направиться к прорванной стене замка Церсиса. Седрик выглядел всё таким же мрачным, а Тиара и премьер-министр Гилберт отвечали мне лишь туманными отговорками, когда я пыталась расспросить их об этом. Война шла отнюдь не плохо, но принц Церсиса был охвачен каким-то горьким отчаянием.
— Седрик?
Когда я подошла к нему, он всё еще сжимал кулаки и смотрел в пол. Казалось, он к чему-то готовится. Его взгляд метнулся вверх, когда я назвала его имя, но он отшатнулся, когда наконец заметил меня. Он попятился, так что мне пришлось последовать за ним, чтобы снова сократить дистанцию.
— В чем дело? — спросила я. — Что-то случилось? Ты нервничаешь? Встревожен? Пытаешься что-то придумать?
Своими вопросами я надеялась вывести Седрика из ступора, но я знала, что он привык справляться с проблемами в одиночку. Тем не менее, даже рыцари в комнате с беспокойством смотрели на Седрика, пока он сутулился и хватал ртом воздух, словно не мог решить, что сказать.
— Всё в порядке. Ты же знаешь, как идет война, верно? Всё, что нам нужно сделать, это удержать передовую и...
— Почему?! Почему я такой бессильный?!
Он выдавил из себя эти слова с такой силой, что его голос сорвался. Я всего лишь пыталась объяснить ему положение дел на войне, чтобы утешить, а он, оказывается, винил во всем себя. Я замолчала. Седрик отвел взгляд и сморщил лицо так, будто вот-вот расплачется. Его кулаки продолжали дрожать по бокам. Что бы это ни было, оно снедало его уже долгое время, а я этого даже не замечала.
Я сделала еще один шаг к нему. Я подошла так близко, что наши носы могли бы соприкоснуться, так близко, что он не мог избежать моего взгляда. Он больше не был один. Я обхватила его дрожащие кулаки своими руками, и он наконец снова открыл глаза.
Седрик напрягся, удивленный, а возможно, и напуганный тем, что я оказалась так близко. Его широко раскрытые глаза вспыхнули ярко-красным светом, обжигающим жаром, скрывавшим то, что Седрик запер внутри себя. Я отказывалась отводить взгляд, свирепо глядя на него в ответ — на свое собственное отражение в его глазах — и планировала свои следующие действия.
— Тогда позволь мне дать тебе немного силы, — сказала я.
Его блестящие глаза чуть не вылезли из орбит при этих словах. Пока он всё еще пытался распутать смысл моих слов, я взяла его за дрожащий кулак, чтобы потянуть за собой.
— Идем со мной. Ты увидишь реальность такой, какая она есть на самом деле.
Этим я надеялась донести до него более глубокий смысл: «В этом мире есть вещи, на которые способен и ты». Я велела Стайлу телепортировать капитана Каллума, капитана Алана и половину рыцарей, которых мы привели с собой, к моему местоположению, а затем попросила его придумать план помощи мирным жителям после этого. Я оставила премьер-министра Гилберта и Тиару за главных в этой комнате, пожелала рыцарям удачи в их миссии и потащила Седрика к окну.
Я приказала стражникам, которые всё еще вели огонь из окон, отойти в сторону, чтобы я могла занять их место на подоконнике. Я потянула Седрика за руку, чтобы затащить его наверх вместе с собой, но он уперся ногами и отказался следовать за мной, вытянув ноги и широко раскрыв глаза. Должно быть, он решил, что я тащу его наверх, чтобы мы вместе спрыгнули вниз.
На его лбу залегла морщинка.
— Прайд, что ты...
— Следуй за мной, Седрик.
Я понимала его страх, но не могла позволить ему бежать от этого. Он пожалеет об этом даже больше, чем я.
— Я собираюсь изменить твой мир.
Не волнуйся. Обещаю, так будет лучше.
Даже когда его губы задрожали, я молилась, чтобы он понял скрытый смысл моих слов. Я одарила его ободряющей улыбкой и сказала:
— Смотри на меня.
Затем я отпустила его руку, чтобы прыгнуть первой.
Позади меня раздались крики, когда я запрыгнула на подоконник, но я знала, что мои имперские рыцари последуют за мной, куда бы я ни пошла. Стайл, вероятно, телепортируется и опередит их.
Я бросила последний взгляд на Седрика, который смотрел на меня, потеряв дар речи. Когда я снова повернулась к окну и посмотрела вниз, на меня уставился рой вражеских солдат с налитыми кровью глазами. Я выпрыгнула из окна и полетела на них, в то время как они подняли свои мечи и ружья. В ответ я обнажила собственный клинок.
Я верила, что Седрик всё еще смотрит, когда я приземлилась на землю и перекатилась вперед. Инерция подбросила мое тело в воздух по дуге, и я прорубила себе путь вперед. Мой размашистый удар задел цветы, и желтые лепестки закружились, разлетаясь вихрем у меня за спиной.
Капитан Алан и капитан Каллум появились в воздухе надо мной с помощью телепортации. Как только они коснулись земли, они перебили всех врагов в моем радиусе. Еще больше рыцарей телепортировалось рядом со мной, зачищая как левый, так и правый фланги.
Я оставила капитана Каллума и капитана Алана охранять мою спину, пока враги падали вокруг нас. Я вложила меч в ножны, уверенная, что мои рыцари защитят меня.
Подняв голову, я увидела, что Седрик всё еще наблюдает за мной, выглядывая из окна на самом верхнем этаже замка. Я с улыбкой протянула к нему руку. Седрик высунулся еще дальше и перехватил руки на подоконнике. Еще немного храбрости, и он сможет совершить этот прыжок сам.
— Седрик! Иди сюда! — позвала я.
Принц отреагировал мгновенно, оттолкнувшись от окна и плавно опускаясь на землю. Он приземлился на ноги, точно так же, как и я. Сражающиеся рыцари заметили прибытие принца и бросились прикрывать его; хотя его идеальный, дерзкий прыжок ошеломил их, они быстро пришли в себя.
Седрик снова опустил глаза, когда я повернулась прямо к нему, но, по крайней мере, он не пытался сбежать. Он выглядел чуть менее бледным, чем раньше. Я схватила его за руку и потянула к себе.
— Всё в порядке, — заверила я его с улыбкой.
Он резко вскинул голову от удивления, когда я взяла его за руку. Наши глаза встретились. У меня не было намерений требовать, чтобы он взял в руки меч и пошел сражаться; я просто хотела вознаградить его за то, что он доверился мне и совершил этот прыжок из окна. Он всю жизнь верил, что бессилен. Если человек, который никогда не сомневался в этом ужасном выводе, смог прыгнуть на поле боя по моей просьбе...
— Пока не придет это время, я обязательно буду защищать тебя, — сказала я.
Светлые волосы Седрика развевались на ветру. В глубине его глаз с ревом ожило пламя. Я потянула его вперед, пока он всё еще пытался подобрать слова, а мои рыцари защищали нас по мере нашего продвижения. Где-то по пути Седрик сжал мою руку.
— Мы идем защищать прорванную южную стену! — крикнула я своим рыцарям.
Хотя они были заняты истреблением всех врагов на земле прямо под окнами замка, они выразили свое согласие с планом. Я вступила в бой, в то время как Седрик просто ошеломленно наблюдал за всем этим, его меч всё еще покоился в ножнах на бедре.
— Просто смотри на меня и рыцарей! — сказала я ему.
Мне приходилось балансировать между его защитой и сражением, но мои рыцари были рядом, чтобы помочь. Седрик с отвисшей челюстью смотрел на нас, пока мы скашивали врагов на нашем пути. Во время всего этого мне пришлось отпустить его руку, но он спешил, чтобы не отставать от нас.
В оригинальной игре Седрик становился прекрасным принцем только после окончания войны, но эти перемены должны были произойти в свое время. К тому же, как важному политическому союзнику Фризии, ему не обязательно было лично участвовать в битве. Никто бы не осудил члена королевской семьи за то, что он просто переждал войну внутри замка — особенно такую важную мишень, как Седрик, который был следующим в очереди на трон после короля Ланса.
Но Седрик хотел измениться, и он хотел измениться прямо сейчас. Если бы я была на его месте и кто-то сказал мне, что через год я стану прекрасным принцем, я бы всё равно проклинала свою неспособность сражаться за свою семью и страну прямо сейчас. Я бы хотела получить шанс изменить себя, даже если бы это было сопряжено с некоторым риском. Именно поэтому я вытащила его на это поле боя, а не оставила позади.
— Ты не бессилен, Седрик! — сказала я ему.
Я шла вдоль стены замка, рубя любого, кто вставал у нас на пути. Седрик следовал за мной по пятам, пока я подгоняла его. Какой-то солдат попытался броситься на меня сбоку, но капитан Каллум повалил его.
— Как ты можешь так говорить?! На моем счету нет ни одного достижения! — сказал Седрик; его голос сорвался от отчаяния.
Он попытался остановиться прямо посреди битвы, и наши враги немедленно ухватились за эту возможность. Мне пришлось дернуть его вперед, чтобы избежать опасности, а капитан Алан бросился на перехват, чтобы защитить нас. Другие члены Первого отряда прокладывали нам путь.
— Это ты тот, кто позвал нас сюда! Ты убедил короля Йохана принять нашу помощь, не так ли?! — сказала я.
Я сжала руку, которую всё еще держала. Седрик споткнулся в замешательстве, и мне пришлось снова потянуть его, но враг, скрывавшийся в тени, заметил это и прыгнул на Седрика. Я бросилась перед принцем, едва парировав атаку врага и пронзив человека мечом в грудь.
— Если бы ты не был достаточно глуп и безрассуден, чтобы попросить нас о помощи, Фризия и Анемон никогда бы не ступили на эту землю!
Солдат, карабкающийся по стене замка, навел на нас ружье. Прежде чем он успел нажать на курок, я в мгновение ока выхватила свой пистолет и выстрелила ему по рукам. Глаза Седрика округлились, он вздрогнул от моего внезапного выстрела.
— Тебе не нужна сила! Тебе не нужно полагаться на талант! Гордись тем фактом, что ты решил дать отпор!
Враг, цепляющийся за стену замка, спрыгнул вниз, заметив нас. Я сунула пистолет в кобуру и перехватила меч покрепче, вонзая его в мужчину прямо в полете. Вес тела врага грозил повалить меня на землю. Именно Седрик схватил меня за плечо и потянул назад, чтобы я удержала равновесие.
— Эм, прости, я не хотел, — пробормотал он после того, как так резко прикоснулся ко мне. Я выдернула меч из тела мужчины и повернулась к Седрику с улыбкой.
— Всё в порядке. В такие моменты ты можешь прикасаться ко мне. Спасибо, Седрик.
Пришло время двигаться дальше, но Седрик всё еще удивленно хлопал глазами, услышав мой ответ. Мне пришлось снова тащить его за собой.
— Разве ты... не считаешь меня жалким? — спросил он в конце концов. — Я способен лишь следовать за другими людьми.
— Ты имеешь в виду то, что ты упрямый, эмоциональный и уверен только в своей внешности?! — Я подавила желание назвать его самонадеянным. Вместо ответа он крепко сжал мою руку.
Один солдат у наших ног всё еще дышал. Он потянулся, чтобы схватить Седрика за куртку, поэтому я отшвырнула его пинком. В следующую секунду мужчина вцепился мне в ногу. Я вырвалась и вонзила меч в противника.
— Я пытаюсь сказать, что не считаю тебя жалким!
Я схватила Седрика за запястье и снова потянула его за собой, продолжая кричать. Рыцари хорошо поработали, расчищая нам путь, но враги всё еще прибывали со всех сторон. Я быстро расправлялась с ними, пуская в ход меч, огнестрельное оружие и остальных рыцарей.
— Ты никогда не должен переставать просить меня о помощи! — крикнула я во время очередной стычки. — Если ты протянешь мне руку, чтобы спасти кого-то, то я всегда схвачу твою руку в ответ! Это и есть главная причина...
Рыцари доложили, что приближается еще больше врагов. Я резко обернулась и увидела, что нас по пятам преследуют дополнительные отряды неприятеля. Мои рыцари подхватили ружья с павших, а я сама схватила сразу два. Я убрала меч в ножны и приготовила оба пистолета.
Подпрыгнув вверх с оружием наготове, я крикнула Седрику вниз:
— Это и есть главная причина... по которой мы вообще встретились!
Я открыла огонь прямо в воздухе, поразив врага с обеих рук. Пули со свистом разорвали плоть, и в воздух брызнула кровь. Я приземлилась на землю, отбросила разряженное оружие, а затем снова взяла Седрика за руку, чтобы мы могли продолжить движение.
— Всё хорошо. Я знаю, что ты сможешь это сделать, — прошептала я, убедившись, что путь свободен.
Рыцари позаботились об остальных нападавших у нас за спиной. Капитан Каллум помогал войскам на наших флангах, в то время как капитан Алан взял на себя задачу прокладывать путь перед нами. Мы сдерживали врагов, пробиваясь вперед, пока в поле зрения не показалась разрушенная южная стена замка. Как только мы доберемся до нее, мы сможем удержать линию обороны и отразить вторжение.
Чем ближе мы подходили, тем больше вражеских солдат начинало нас окружать. Наши союзные войска изо всех сил пытались их сдержать, поэтому я приказала своим рыцарям оказать им поддержку. Первый и Второй отряды, находившиеся перед нами, бросились на помощь нашим солдатам.
Капитан Алан попытался перегруппироваться со мной, но я улыбнулась и крикнула в ответ:
— Нет, я в порядке! Пожалуйста, идите и расчистите путь вместе со своим отрядом!
Капитан Каллум отдал приказы Третьему и Четвертому отрядам. Вскоре все они плотным кольцом сомкнулись вокруг принца и меня, чтобы усилить нашу защиту.
— Ты учился, Седрик? — спросила я, пока мы наблюдали, как капитан Алан ведет рыцарей вперед.
Потратив мгновение на осмысление моего внезапного вопроса, Седрик кивнул.
— Учился... Я делал всё именно так, как ты и просила.
Ему не хватало его обычной самоуверенности, он звучал гораздо более нерешительно.
— Хорошо, — ответила я. Я велела ему хорошенько поучиться перед тем, как мы вернемся в Церсис с нашими рыцарями, так как чувствовала, что ему это понадобится. — Тогда скажи мне. Как, по-твоему, сейчас обстоят дела на войне?
— Ну, всё сводится к передовой на севере. Я думаю, именно там должны находиться штаб и генералы Коуплендии. Судя по докладам рыцарей, огневая мощь врага действительно сосредоточена там, и тот факт, что они не форсируют атаку здесь, несмотря на перегруппировку, является тому доказательством. Они не могут дать нам отпор здесь, потому что им приходится концентрироваться на удержании линии на севере.
Далее Седрик объяснил, что теперь — когда наши противники пожертвовали своими рабами ради бомбардировки — у них остались только их основные силы, поэтому они не захотят рисковать, прибегая к новым опасным стратегиям. Я была согласна с его анализом; к такому же выводу пришли премьер-министр Гилберт, король Йохан и я.
— Что еще? — подбодрила я его.
Принц начал перечислять всевозможные маневры и стратегии, основанные на военной математике. Большинство его выводов также совпадали с тем, что определили мы с премьер-министром, но время от времени он добавлял свой собственный уникальный взгляд на потенциальные действия врага, такие как установка ловушек и отвлекающие маневры. Он даже перечислил возможные ошибки, которые могла бы совершить Коуплендия. Должно быть, он очень много читал за то время, что мы были порознь. Чем больше он говорил, тем больше я восхищалась им и теряла счет битве, бушующей вокруг нас.
— Хорошо, этого достаточно, — наконец сказала я. Я прервала его на полуслове, хотя было ясно, что ему есть чем еще поделиться.
— Остаются только бомбы с этих невидимых дирижаблей. Если рассчитать время и расстояние, они должны были прибыть из Коуплендии, так как они ближе всего к нам здесь, в...
— П-п-подожди минуточку! — прохрипела я.
Капитан Каллум и остальные рыцари обернулись на мой панический крик, с тревогой глядя на меня. Седрик часто-часто заморгал, приоткрыв рот.
— Ты сказал «невидимые дирижабли»? — спросила я.
Должно быть, он имел в виду таинственные бомбардировки на северном фронте. Я притянула Седрика к себе и посмотрела на него снизу вверх. Его лицо напряглось, когда он попытался осмыслить мою реакцию. Прежде чем я успела расспросить его подробнее, он вздрогнул и поднял глаза к небу, словно к нему внезапно пришло озарение. Я проследила за его взглядом и не могла поверить тому, что увидела.
— Воздух!
— Падают вражеские бомбы! Всем отрядам, приготовиться к...
С неба обрушился град бомб.
— И-и-ик!
Ба-бах! Ба-бах! Ба-бах!
— Нас бомбят! Пожалуйста, отойдите от окна, господин премьер-министр!
Кто-то схватил меня за руку, когда гром сотряс весь замок. Принцесса Тиара снова вскрикнула и зажала уши руками. Рыцари бросились прикрывать её голову, в то время как другие защитным кольцом сомкнулись вокруг меня, выглядывая в окно.
— Этого не может быть! Теперь бомбардировки начались и в Церсисе?! — прокричал король Йохан по трансляции.
— Да, — ответил я. — Но бомбы, которые падают здесь, не такие крупные. Полагаю, они отличаются от тех, что мы видели ранее.
Мне приходилось перекрикивать шум взрывов, но эти снаряды определенно казались меньше тех, что разрывались на северном фронте. Должно быть, у них закончились крупные бомбы — нет худа без добра, так как мы бы ни за что не пережили полномасштабную бомбардировку. Теперь они направляли более мелкую взрывчатку на куда более уязвимую цель — замок Церсиса. Это строение было легче разрушить, чем замок Чиненсиса, который прилегал к массивной церкви.
Стратегия имеет смысл, но... как они это сделали?
Я прищурился, выглядывая в окно, но не смог разглядеть ничего полезного. Наши дозорные также тщетно пытались определить источник бомбардировки. Швырнул ли враг их в нас издалека, спрятал ли дирижабли в облаках или в лучах солнца, или использовал какой-то новый вид летательного аппарата? У меня не было ничего, кроме догадок.
Взрывы стихли, оставив после себя всепоглощающую тишину. Пол был усыпан обломками потолка, но это был единственный урон, который я мог обнаружить. И хотя наши рыцари казались невредимыми, мне нужно было выяснить состояние войск Церсиса.
Принцесса Тиара была окружена рыцарями. Она обхватила голову руками и смотрела в пол, дрожа от страха. И всё же ни она, ни кто-либо еще не пострадал, и за это я мог быть только благодарен. Принц Стайл уже телепортировался, чтобы заняться другими делами, так что он тоже был вне опасности.
Я ахнул, осознав, что кое о ком забыл.
— Принцесса Прайд!
Ранее она выпрыгнула из окна замка. В безопасности ли она? Она и её имперские рыцари сломя голову бросились к южной стене замка. Если хоть одна из бомб действительно ранила её...
Я оцепенел, холодок пробежал по моей спине. Я прогнал из разума внезапно нахлынувший туман первобытного страха, сказав себе, что потребуется нечто большее, чем эти бомбы, чтобы причинить вред нашей принцессе.
Делая всё возможное, чтобы успокоиться, я спросил стражников о состоянии замка. И тем не менее, мои мысли то и дело возвращались к принцессе Прайд. Это был далеко не первый раз, когда я ловил себя на том, что извожусь от беспокойства за безопасность принцессы. Два года назад она возглавила облаву на банду работорговцев, и тогда мы столкнулись с похожим шквалом бомб. И хотя мы так и не определили источник тех взрывов, тот инцидент врезался мне в память. Могли ли они быть как-то связаны?
— Нет! Этого не может быть!
Крик принцессы Тиары прервал мои размышления. Рыцари уставились на нее, пытаясь понять причину ее беспокойства. Я бросился к ней. Она немигающим взглядом смотрела в пол, обхватив голову руками и содрогаясь от ужаса. Ее лицо стало белым как полотно. Как я ни пытался поймать ее взгляд, она упорно не смотрела на меня.
— Принцесса Тиара? Вы в порядке? Вы меня слышите? — спросил я ее.
У нее был шок? Я попытался дотронуться до её плеча, и она тут же схватила меня за руку, крепко сжав её. Я замер, когда девочка с глазами, полными слез, подняла голову, чтобы посмотреть на меня.
— Премьер-министр Гилберт, — прошептала она дрожащими губами.
Ужас подкрался ко мне. Сердце подступило к горлу.
— Вы должны немедленно эвакуировать южное крыло замка! В любую минуту... оно обрушится!
За заявлением принцессы Тиары последовала ошеломленная тишина. Южное крыло пострадало во время недавних бомбардировок, и туда прорвались вражеские силы. Даже здесь, в штабе, по осыпающемуся потолку расползались трещины. Я не мог исключать вероятность обрушения.
Но откуда принцесса Тиара могла это знать?
— Вы не ранены, принцесса Прайд? — спросил меня капитан Каллум.
— Простите нас за то, что действовали так медленно! — сказал капитан Алан.
Остаточные толчки наконец-то утихли. Звон в ушах стал тише. Капитан Каллум бросился защищать нас с Седриком в ту же секунду, как мы предупредили их о падающих бомбах. Капитан Алан примчался с передовой, чтобы присоединиться к капитану Каллуму и прикрыть нас собой.
— Нет, всё в порядке, — сказала я. — Спасибо вам обоим. Кто-нибудь из вас ранен?
Дым от взрыва всё еще застилал мне обзор. Я прищурилась, ища своих капитанов в этой мгле. Порывы ветра, поднятые взрывом, продолжали дуть нам в лица. Все прекрасные желтые цветы сгорели и увяли от взрыва. И всё же я готовилась к гораздо более мощному взрыву, чем этот. Действительно, когда я оглядела поле боя, я увидела несколько раненых врагов, но ни одного из моих рыцарей.
— Прайд! Отпусти... меня!
Я моргнула, осознав, что приглушенный голос принадлежал Седрику. Я инстинктивно обхватила его голову руками и прикрыла верхнюю половину его тела, но, похоже, эта позиция затрудняла ему дыхание. Проблема усугублялась тем, что капитан Каллум притянул нас к себе, а капитан Алан прижался к нам своим телом, чтобы защитить, в результате чего Седрик оказался зажат между всеми нами.
— Прости, — сказала я, ослабив хватку.
Седрик отпрянул и выпрямился. Он выглядел так, будто хотел что-то сказать, но вместо этого закашлялся от пыли, поднятой взрывом.
— Какого черта ты меня защищаешь?! — спросил он наконец. — Разве не я... должен быть здесь защитником?!
Он продолжал кашлять, свирепо глядя на меня.
Я неловко улыбнулась. Даже сквозь пыльную мглу глаза Седрика горели ясно, как день. Будучи принцем, он, вероятно, был смущен тем, что его спасла женщина. Я дала ему немного времени остыть, прежде чем снова заговорить.
— Мы дали обещание, — просто сказала я.
При этих словах Седрик сжал губы, его огненный взгляд дрогнул. Возможно, он хотел что-то ответить, но лишь сжал руки в кулаки, словно сдерживая себя.
— Ваши Высочества! Осторожно! — крикнул капитан Алан.
Резко вдохнув, я обернулась и увидела, как вражеские солдаты поднимаются на ноги и бросаются на нас целой группой. Мои рыцари ринулись наперехват, уклоняясь от их неуклюжих атак. Я снова схватила Седрика за руку.
— Не двигайся без крайней необходимости, — сказала я, готовясь при необходимости защищать эту позицию.
Ни один враг не смог бы добраться до нас, пока рыцари были на нашей стороне. Я прищурилась, пытаясь разглядеть действия моих рыцарей сквозь грязный воздух. И тут Седрик потянул меня к себе. Его взгляд был прикован к точке вдалеке — казалось, это была лишь тень среди пыли.
— Стой, Седрик! Это один из твоих солдат!
Солдат сидел, привалившись к стене замка. На нем была униформа церсианских стражников.
— Точно! — крикнул Седрик. Этот человек должен был охранять нас двоих, но, похоже, взрыв лишил его сознания. Седрик вырвался из моей хватки и побежал к нему. — Эй! Байрон!
— Стой, Седрик! Тебе еще нельзя двигаться!
Врагам было всё еще слишком легко подкрасться к нам сквозь пыль. Если мы сдвинемся с места, мои имперские рыцари могут потерять нас из виду. Я схватила Седрика за руку обеими руками, чтобы удержать его на месте. Он попытался вырваться, но затем стиснул зубы и сдался.
Я предположила, что остальным стражникам удалось избежать взрыва или их защитили рыцари. Насколько я могла видеть, этот стражник был единственной жертвой с нашей стороны.
— По крайней мере, дождись, пока рассеется дым, — сказала я. — Ты знаешь этого человека?
— Нет, я никогда с ним не разговаривал, но он один из стражников Брата. Мы не можем просто оставить его здесь!
Седрик не сводил глаз с упавшего стражника. Мне казалось, что он снова побежит, если я хоть немного ослаблю хватку.
— Срочно! Срочно! Южное крыло может обрушиться! Всем подразделениям поблизости приказано немедленно эвакуироваться! — прокричал вестовой сквозь шум.
Этим человеком был один из наших рыцарей, дислоцированных внутри штаба. Должно быть, он обладал особой способностью, дающей ему сверхскорость, или же он спрыгнул со второго этажа замка, чтобы доставить это срочное сообщение. Южное здание находилось прямо перед нами. Неужели оно и правда собиралось обрушиться? Я посмотрела вверх, выискивая линии разломов.
Хрясь-хрясь... Треск! Р-р-румбл...
До этого момента рев вражеских солдат и шум битвы маскировали эти зловещие звуки. Седрик попятился, очевидно, тоже услышав их. Прежде чем мы успели сообразить, что делать дальше, капитан Каллум повысил голос:
— Всем отрядам, отступаем! Уходите отсюда как можно быстрее!
Рыцари оторвались от врага и бросились бежать. Капитан Каллум схватил меня за руку и подтолкнул Седрика в спину, чтобы увести нас подальше.
Дело дрянь!
Седрик пытался вырваться, чтобы подойти к упавшему стражнику. Я знала, что он попытается это сделать! Конечно же, попытается! Я сжала его руку еще крепче, чтобы он не сбежал.
— Капитан Каллум, приказываю вам удержать Седрика! — в отчаянии крикнула я. Капитан мгновенно схватил его.
— Отпустите меня!
Я встала перед Седриком, отпустила его и резко отпрыгнула назад. Я использовала инерцию, чтобы побежать к потерявшему сознание стражнику.
Капитан Каллум и Седрик закричали мне вслед. Отчаяние в их голосах отбило у меня желание оглядываться, и по моему телу пробежала дрожь. Я даже отшвырнула меч, чтобы бежать быстрее.
Стражник, Байрон, обмяк в тени, отбрасываемой стеной замка. Из-за этого и из-за дыма я едва могла его разглядеть. Добравшись до него, я попыталась потянуть его за руку, но почувствовала, что сзади кто-то приближается. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто это. Я мгновенно уступила Байрона человеку позади меня, зная, что он справится с подъемом стражника гораздо лучше меня.
— Капитан Алан, забирайте его! — сказала я.
Капитан догнал меня с невероятной скоростью.
— Я займусь им. Просто бегите! — крикнул он мне; на его лице читалось отчаяние. Он поднял стражника одной рукой, а свободной толкнул меня назад, в сторону безопасной зоны.
Сделав несколько шагов, я оглянулась через плечо и увидела, как капитан Алан несет Байрона на спине сквозь пыль. В тот момент, когда я обернулась, чтобы продолжить бежать, что-то зацепилось за мою левую ногу. Я отчаянно попыталась освободиться, но моя правая нога поскользнулась, и я с размаху рухнула на землю.
— А-а-ах!
Ужасный хруст раздался в моем теле, за которым последовала обжигающая боль.
— Принцесса Прайд?! — позвал капитан Алан, хотя его голос донесся уже издалека.
Слава богу... Он не остановился.
Из-за облака пыли мы плохо видели друг друга, поэтому я просто крикнула в ответ:
— Я в порядке! Пожалуйста, доставьте этого стражника в безопасное место!
Я снова обратила внимание на свою ногу и обнаружила, что в неё вцепился вражеский солдат. Он лежал на животе, тяжело раненный, но ухмыляющийся сквозь боль своих последних хрипов. В свои последние мгновения он воспользовался возможностью, чтобы утянуть меня за собой.
Страх перехватил у меня дыхание. Я подняла глаза вверх, чтобы выкинуть захватчика из головы, но увидела лишь верхнюю часть башни, где по камню змеились огромные трещины. Башня раскачивалась, находясь на грани полного обрушения; крупные куски уже падали на землю.
К тому времени, как я снова посмотрела на вражеского солдата, чтобы потребовать отпустить меня, его рука в латной перчатке уже безвольно обмякла. Он был мертв, но я всё равно не могла вырваться из его хватки. В панике я раз за разом пыталась вырваться, цепляясь за любую возможность сбежать.
С замка начали сыпаться крупные куски щебня — одни размером с мою ладонь, другие даже больше руки вражеского солдата в доспехах.
О нет, о нет, о нет!
Как только я потянулась, чтобы убрать руку врага...
Хрясь!
Тридцатисантиметровый кусок щебня упал прямо на мою левую ногу. Что-то с громким щелчком сломалось, и мой разум отключился от боли.
Она сломана, сломана, сломана! Это плохо, это плохо, это так плохо!
Я не могла ничего сделать, лишь кричала в собственной голове. Я корчилась от боли, беспомощно лежа на земле. Теперь вся башня накренилась в одну сторону.
Похоже, бомба всё-таки сделала свое дело.
Эта мысль пришла как-то странно отстраненно, словно принадлежала кому-то другому. Или, возможно, я просто смирилась со своей неминуемой гибелью.
— Принцесса!
— Она здесь!
Крики моих имперских рыцарей пробились ко мне сквозь панику. О нет. Ужас подавил мое желание звать на помощь.
— Не подходите! — крикнула я, но две фигуры вдалеке только быстрее побежали ко мне.
Я уже смирилась со смертью, но это заставило меня прийти в себя. Они не успеют выбраться вовремя! В таком темпе капитан Каллум и капитан Алан просто будут раздавлены вместе со мной. Особая способность капитана Каллума позволяла ему поднимать огромный вес, но я не знала, сможет ли он выдержать удар от падающих объектов. И они не могли просто раскидать щебень в стороны. Капитан Алан был быстр, но не настолько, как те, чьи особые способности были связаны со скоростью. Ему ни за что не успеть отнести нас с капитаном Каллумом в безопасное место!
— Принцесса Прайд!
Пока на меня сыпался щебень, капитан Алан действительно прибыл первым. Он оторвал руку вражеского солдата от моей ноги и сбросил булыжник. Как только он поднял меня на руки, прямо на нас обрушился двухметровый кусок стены.
Капитан Алан повернулся к нему спиной, пытаясь защитить меня на бегу. Затем подбежал капитан Каллум и остановил обломок своей особой способностью. Внезапный удар прижал его к земле, но ему удалось устоять на ногах, поймать щебень и отшвырнуть его прочь.
Пока он это делал, капитан Алан бросился бежать. Замок вдалеке покачнулся, готовый рухнуть. Я сунула пальцы в рот, чтобы свистнуть Стайлу, но звук не получался. Я пробовала снова и снова, прежде чем поняла, что на мне всё еще надеты перчатки. Поверить не могу, насколько у меня сейчас помутился рассудок.
Капитан Алан проследил за моим взглядом через свое плечо. Он ускорился, когда увидел, что замок зашатался, но капитан Каллум окликнул его. Капитан Алан громко заскрежетал зубами и еще сильнее рванулся к своему товарищу-капитану. Он оттолкнулся от земли и приземлился одной ногой на поднятую ладонь капитана Каллума. Своей особой сверхчеловеческой силой капитан Каллум легко поднял нас двоих... и подбросил в воздух.
Комбинация сильных ног капитана Алана и физической мощи капитана Каллума катапультировала меня в безопасное место. Ветер просвистел у нас в ушах, когда мы отлетели от замка, словно ракета. Я зажмурилась и крепко вцепилась в него. Мир вокруг меня закружился и дернулся. Капитан Алан, должно быть, перевернулся в воздухе, прежде чем идеально приземлиться, всё еще держа меня на руках.
Всё произошло так быстро, что я даже не успела ничего осознать. Позади нас южное крыло замка начало складываться внутрь.
А как же капитан Каллум?!
— А?! К-капитан Каллум?!
Мой голос прозвучал прежде, чем я смогла осмыслить ситуацию. Я сжала рубашку капитана Алана и посмотрела на него широко раскрытыми глазами. Он стиснул зубы и свирепо смотрел в сторону замка. Ледяной холод пронзил меня с головы до ног.
— С-скорее! Спасите его!
Я дернула ногами, как будто могла спрыгнуть на землю и вернуться за капитаном Каллумом, но это движение лишь отозвалось пронзительной болью в ногах. Капитан Каллум... Он всё еще под этими обломками!
Я раз за разом выкрикивала имя капитана, пока слезы текли по моим щекам. Я билась в руках капитана Алана, требуя, чтобы мы вернулись, но он отказывался выпускать меня из своих дрожащих рук. Я попыталась свистнуть Стайлу, но в перчатках это было невозможно, а мои руки слишком сильно дрожали, чтобы снять их.
— Капитан Каллум! Ну же, мы должны спасти его! Сейчас же, капитан Алан! Спасите капитана Каллума! Спасите капитана Ка—
— Кто ты, черт возьми, такой, чтобы доводить её до слез?!
Знакомый голос перебил меня в тот самый момент, когда мимо пронесся след дыма. Я резко перестала кричать, чтобы проследить за этим следом, который тянулся прямо от замка. Этого не может быть!
Я узнала этот голос.
— Вал?!
— Не думаю... что смогу выдержать такой вес...
Я ни к кому конкретно не обращался — просто стиснул зубы так сильно, как только могла позволить моя челюсть. Я уворачивался от всех падающих обломков после того, как отшвырнул Алана и принцессу Прайд подальше от опасности. Когда кусок был слишком большим, чтобы от него уклониться, я ловил его с помощью своей особой силы. Но на этот кусок камня приземлился другой, затем еще один, и так они громоздились в моих руках всё выше и выше.
Если бы я попытался отбросить какой-нибудь обломок в сторону, гора в моих руках обрушилась бы, похоронив меня под лавиной щебня. Я мог либо отшвырнуть их все разом и попытаться сбежать, либо попытаться продержаться, пока замок окончательно не рухнет. Оба варианта оставляли мне ничтожно малый шанс на выживание.
На земле валялись только обломки, людей не было. Мне было интересно, находился ли кто-нибудь на верхних этажах замка во время обрушения, цел ли наш штаб, смогли ли принцесса Тиара, премьер-министр Гилберт, принц Стайл, рыцари и солдаты спастись невредимыми. Удалось ли принцессе Прайд и Алану выбраться живыми? Хорошо ли продвигается битва на северном фронте? Даже когда камень в моих руках становился всё тяжелее, я не мог перестать думать обо всех тех людях, которых мог оставить позади, когда замок раздавит меня.
Чувствовал ли командир Родерик то же самое шесть лет назад?
По крайней мере, нас не преследовали активно враги, как тогда. И принцесса Прайд выберется из этого. Это было хорошей новостью.
Рыцари Третьего отряда были превосходными людьми. У принцессы Прайд также были Алан, Эрик и Артур в качестве имперских рыцарей. Они справятся и без меня. Если я о чем-то и жалел, так это о том, что заставил Алана принять решение бросить меня здесь. Ну и о тех страданиях, которые, вероятно, перенесет принцесса Прайд из-за моей смерти.
— Эй, придурок.
Голос донесся откуда-то из-за обломков. Я поднял голову, обеспокоенный тем, что кому-то не удалось спастись. И тут меня осенило, что я знаю, кому принадлежит этот голос — но этому человеку вообще нечего было делать в этой стране прямо сейчас.
— Ты же Вал! Почему ты здесь?!
Я не мог скрыть своего шока от того, что этот злодейского вида мужчина с темно-каштановыми глазами и волосами действительно находился здесь прямо сейчас. Улыбнувшись, он блеснул своими заостренными зубами. Его смуглая кожа также была необычной для фризийца. Этот человек был частью группы, устроившей засаду на командира Родерика шесть лет назад. По фризийским законам он был наказан заключением контракта верности и теперь работал «курьером» у принцессы Прайд.
Должно быть, он появился за ту короткую долю секунды, пока я позволил своей голове опуститься. По обе стороны от него стояли дети: мальчик и девочка. У кареглазой девочки были длинные волосы и отросшая челка, а мальчик был маленьким, с растрепанными черными волосами. Насколько я помнил, их звали Сефех и Хемет. Они оба обхватили Вэла за талию и выглядывали из-за него, чтобы посмотреть на меня.
Именно тогда всё встало на свои места. Особая сила Вала...
Груда щебня, которую я удерживал обеими руками, стала гораздо устойчивее, чем раньше; она больше ни капельки не шаталась и не тряслась. На самом деле она казалась такой легкой, что, если бы я убрал руки, она могла бы просто воспарить над головой.
Снова переведя взгляд на Вала, я обнаружил, что он свирепо смотрит на меня своими пронзительными глазами, а его лицо дергается. От него исходили волны раздражения. Он поднял одну ногу.
— Гори в аду за то, что заставил мою госпожу плакать! — прорычал он; его губы искривились в ярости.
Бах!
Вэл топнул ногой и протянул руку. Как только он коснулся куска щебня, который я балансировал, вся эта куча взмыла вверх из моих рук. Вэл взмахнул рукой в сторону, отправляя груду в полет вдаль.
Мне потребовалось мгновение, чтобы осознать, что он только что спас меня, особенно потому, что Вал всё еще щелкал языком и свирепо смотрел на меня. Он небрежной походкой направился к рушащемуся замку. На мгновение я подумал остановить его, но он приближался к опасности с такой беззаботностью, что я решил, что моя помощь ему не особо нужна.
— Какого черта...
Камни посыпались сверху, пока Вал бормотал себе под нос. Но прежде чем они успели размозжить мне голову, земля поднялась, образовав вокруг меня защитный купол.
— ...я должен...
Всё, что падало в сторону Вала, натыкалось на огромную извивающуюся змею, сотканную из песка. Песчаная змея отбрасывала куски щебня в сторону. Когда более крупные глыбы устремлялись к Валу, он заключал себя в кокон из грязи, подобный тому, что он соорудил вокруг меня.
— ...спасать...
Вэл вырвался из кокона и подошел к самому подножию рушащихся башен. С каждым шагом его гнев разгорался всё сильнее. Он, пошатываясь, подошел к стене замка и приложил к ней руку.
— ...какого-то чертового рыцаря, из всех людей?!
Он выкрикивал свое разочарование на шатающуюся конструкцию, рушащуюся вокруг него. Самые верхние этажи были готовы вот-вот рухнуть.
— Будь оно всё проклятооооооооо!
Вэл издал оглушительный боевой клич, и всё обрушение просто... прекратилось.
Верхние этажи выпрямились, словно солдаты по стойке смирно. Казалось, он силой заставил разбросанные куски замка вернуться на место. Форма была искривленной, но устойчивой. Обломки парили вверх и возвращались на свои места в конструкции. Он даже переместил ближайший щебень с земли, чтобы использовать его в качестве опор. Хоть здание и стояло криво и несовершенно по сравнению с тем, что было раньше, остановка и обращение обрушения вспять казались настоящим чудом.
Пока я стоял там, потеряв дар речи, Вэл снова повернулся и свирепо посмотрел на меня издалека. Он убрал руку от стены замка и зашагал ко мне, тяжело топая. Как только он оказался достаточно близко, он потянулся к воротнику моей рубашки... и неестественно замер.
Да что с ним такое?
Вэл раздраженно цыкнул, а затем схватил меня за руку. Он снова свирепо посмотрел на меня, источая тот же яд.
— Сейчас я понесу тебя. Ясно?
Его рокочущий голос делал это больше похожим на угрозу, чем на предложение помощи. Должно быть, всё дело в контракте верности. Соглашение, которое он подписал с принцессой Прайд, запрещало ему причинять вред другим. Точно так же он не мог тащить меня или кого-либо еще без разрешения. Я тут же дал ему его. Прежде чем я успел хотя бы поблагодарить его, земля под моими ногами задрожала.
Земля снова неестественно поднялась. Набухая, она поглотила ноги Вэла, Сефех и Хемета. Дети снова обхватили Вэла за торс, в то время как сам Вэл протянул руку и взял меня под локоть.
— Прикуси язык, — сказал Вал. — Не хочу, чтобы ты сдох у меня на руках.
Прежде чем я успел спросить, что он имеет в виду, земля под нами ускорилась.
— А?!
Это было похоже на тот случай, когда Вэл использовал свою особую силу, чтобы доставить нашу карету домой из секретной поездки в чужую страну. Эта карета двигалась невероятно быстро, по крайней мере, до тех пор, пока принцесса Прайд не приказала Вэлу перестать нас подгонять. Должно быть, сейчас происходило то же самое.
Я впился пятками в землю и сжал руку Вэла. Благодаря сверхчеловеческой силе, которую давала мне моя особая способность, мне удалось избежать того, чтобы меня стряхнули, но скорости и силы этого способа передвижения было более чем достаточно, чтобы отправить в полет обычного человека. Мои глаза даже не успевали следить за проносящимися мимо пейзажами. Я стиснул зубы, сопротивляясь вихрю проносящегося мимо мира. Мы, должно быть, двигались как минимум в пять раз быстрее, чем были способны самые быстрые всадники авангарда.
[[image:/storage/reader-images/fb0c52d68bc6243f2415441b2b705168cacd3e22.png]]
Столь же внезапно мы с визгом остановились. От резкой остановки меня с силой отбросило от Вала. Я пошатнулся, не в силах погасить инерцию. Моя хватка ослабла, и Вал отшвырнул меня в сторону. Я пролетел по воздуху, едва успев сгруппироваться, чтобы приземлиться на ноги. Именно тогда я наконец понял, что происходит.
— Капитан Каллум!
— Каллум!
Как только я увидел принцессу Прайд на руках у Алана, я заметил слезы, выступившие у неё на глазах. Она протянула ко мне руки, и я всё понял.
— Капитан Каллум!
— Каллум!
Мы с капитаном Аланом вскрикнули одновременно. Капитан Каллум приземлился точно на ноги и опустился на землю, сев в позу сидя. Капитан Алан, всё еще держа меня на руках, присел, чтобы я могла на него посмотреть.
— Ваше Высочество, — пробормотал он.
Я протянула руки, обхватила его за шею и притянула к себе. Я лишь успела заметить его расширившиеся от удивления глаза, прежде чем заключила его в объятия.
— Слава богу! — выдохнула я.
Я искренне верила, что капитан Каллум пожертвовал своей жизнью, чтобы спасти меня. Я чувствовала вину за то, что своими эгоистичными действиями подвергла обоих капитанов опасности, но радость от того, что капитан Каллум жив, была куда сильнее. Глаза защипало от непрошеных слез.
— Простите меня. Огромное вам спасибо, — повторяла я снова и снова.
— Всё в порядке, — сказал он мне.
— Мы просто выполняли свою работу, — добавил капитан Алан.
— Прошу прощения за то, что напугал вас, — добавил капитан Каллум, склонив голову в извинении, как только я отпустила его из объятий.
На мгновение я не поняла, в чем дело. А потом осознала: мое облегчение, полное слез, должно быть, заставило его почувствовать себя виноватым. Я вытерла глаза и улыбнулась ему. Он был по-настоящему добрым человеком, даже в такие моменты.
Капитан Алан уже собирался снова поставить меня на землю, как вдруг…
— Пожалуйста, подожди!
Я вскрикнула и отчаянно вцепилась в шею капитана. Капитан Алан замер и поудобнее перехватил меня, и оба мужчины с недоумением уставились на меня. Это было плохо.
— Э-э, понимаешь… — пробормотала я, избегая их взгляда.
— Только не говори мне… — немедленно ответил капитан Алан; он видел меня насквозь. — Каллум! Посмотри на левую ногу Её Высочества!
Капитан Алан видел, как мою ногу зажало обломками, когда он спас меня.
— А, нет, ничего страшного, — пробормотала я, но капитан Каллум уже спрашивал разрешения осмотреть меня. Он начал снимать доспех с моей ноги. Даже Вал хмурился, глядя на меня, прищурив глаза от подозрения.
Стоило капитану Каллуму снять доспех, как прохладный воздух коснулся моей ноги. Когда давление металла исчезло, боль — о которой я забыла во время воссоединения с капитаном Каллумом — с новой силой нахлынула обратно.
Капитан Алан сглотнул при виде красной, опухшей плоти.
Капитан Каллум осторожно прикоснулся к ней. — Плохо дело. Её должен осмотреть кто-то с целительной силой. Принц Седрик должен быть поблизости с остальными рыцарями. Седьмой отряд тоже здесь.
— Я найду их! — сказал капитан Алан, а затем бережно передал меня капитану Каллуму и умчался с впечатляющей скоростью.
Что мне делать? Боль становится всё сильнее теперь, когда мне не на что больше отвлечься, и это уже не только левая нога.
Я стиснула зубы, борясь с волнами агонии. Как, черт возьми, я вообще могла дрыгать ногами, когда капитан Алан подхватил меня ранее?
— Рыцарь скоро будет здесь, — сказал капитан Каллум, опуская меня на землю.
Я смогла лишь кивнуть в ответ.
— Проклятье, госпожа! — сказал Вал. — Позови уже своего очкастого принца! Он же может доставить тебя во Фризию или куда угодно, верно?!
— Госпожа?! — пискнула Сефех.
— Ты в порядке?! — спросил Хемет.
Вал был прав. Стайл мог бы перенести меня в безопасное место, если бы я позвала его — например, к врачу во Фризии. Но я не осмелилась это сделать.
— Нет. Я не могу… покинуть это место… — с трудом произнесла я.
Мы были в эпицентре войны. Я была здесь, в Церсисе, как представитель королевы; сбежать домой из-за травмы было невозможно. Король Ланс, король Йохан, все их люди и солдаты, мои рыцари и даже Стайл — они всё еще сражались!
Вал опешил. — О чем ты, черт возьми, говоришь?!
— Потише! — огрызнулся Каллум. — Принцесса ранена!
Я покачала головой, глядя на Вала. — Это не… угрожает жизни. Я могу оставаться на поле боя, даже если мои ноги не работают! Я не могу… быть единственным человеком, который сбежал…
Я сжала рукава своей формы, доказывая свою точку зрения. Стайл тут же утащил бы меня во Фризию против моей воли, как только увидел бы в таком состоянии. Раненная принцесса была бы лишь обузой для всех остальных. К тому же, мама взяла со Стайла обещание присматривать за мной, когда доверяла мне руководство в этой войне.
Но я не могла просто сбежать из-за паршивой травмы ноги!
— Всё в порядке, — сказала я. — Мне скоро станет лучше. Сейчас мы должны обезопасить южную границу, а также деревню.
Я успела договорить лишь это, как меня что-то осенило. Капитан Каллум спросил, что случилось, почему я внезапно замолчала, но я не могла перестать таращиться на Вала.
— Вал, почему ты здесь? — спросила я, не подумав, хотя, наверное, было уже поздновато.
Глаза Вала округлились от удивления. После нерешительной паузы он сказал: — Принц позвал меня сюда. Он хотел, чтобы я помог горожанам в деревне и рыцарям на северном фронте. Не то чтобы мне было до этого дело.
Я уставилась на него. Так это дело рук Стайла! Я не знала, где он сейчас, но он, должно быть, действовал, как только услышал, что я хочу спасти горожан.
— Обещай, что в следующий раз будешь полагаться на нас, независимо от того, нужны мы тебе или нет.
Слова Стайла, сказанные год назад, заглушили боль, поднимавшуюся в моей голове. И правда, я обещала, что буду полагаться на него. Разве Стайл когда-нибудь ослушивался моих желаний и брал всё в свои руки?
Слезы снова защипало в глазах.
Капитан Каллум, встревоженный этим видом, спросил: — В чем дело?!
Вал отступил на шаг, ошеломленно глядя на меня.
— Я в порядке, — сказала я, потирая глаза. — Вал, пожалуйста, сделай в точности то, о чем просил Стайл, если сможешь.
Нога всё еще ныла, но, по крайней мере, теперь я могла говорить четко.
Вал нахмурил брови и насупился. Я понимала, что он не рыцарь и не солдат. Мы со Стайлом просили его взяться за то, что выходит далеко за рамки его курьерских обязанностей. Вот почему я решила сформулировать это как просьбу, которой он мог отказать, а не как приказ.
— Ты хочешь, чтобы я бросил тебя и пошел разгребать дела за кучей парней, которых я даже не знаю? — прорычал Вал, поморщившись. Он смотрел на меня так, словно хотел добавить что-то еще. Я сглотнула, услышав едва скрываемую злость в его голосе.
— Именно так. Я верю, что ты справишься, поэтому и прошу тебя о помощи.
Когда я озвучила свои пожелания, выражение лица Вала сменилось на шокированное. Его глаза были прикованы ко мне, но он молчал.
— Я позову и Стайла, — добавила я. — Обещаю. Но с такой ногой… я никуда не могу пойти.
Разговор отвлек меня от боли, но я всё еще страдала. У меня не было шансов стоять самостоятельно. Я дышала, надеясь сохранить спокойствие, даже несмотря на то, что пот катился по моему лбу. Ободряющая улыбка, которую я попыталась изобразить, лишь дрогнула на моих губах.
— Пожалуйста. Если можно спасти хотя бы одну душу, это мое желание. Но не делай ничего опасного. Это мой единственный приказ для тебя.
Я знала, что мои слова имеют мало веса, пока я распластана в грязи. Но как только я наконец использовала слово «приказ», Вал опустил голову и прижал к ней руку. Он простонал, и этот рокочущий звук, казалось, исходил из самой земли под нашими ногами. Либо он боролся с приказом, либо ему было смертельно скучно.
— А я-то думал, ты оставляешь меня во Фризии сторожевым псом на пять дней, — проворчал Вал.
Глаза капитана Каллума расширились при упоминании Фризии. Я тоже приподнялась. Неужели официальные переговоры с Раджем уже начались?
— Что случилось во Фризии? — надавила я, но Вал лишь сказал, что это никак не связано с королевской семьей. Затем я спросила, касается ли это фризийских граждан, но он ответил, что с ними тоже всё в порядке. Вал не мог лгать мне из-за контракта верности, так что эта новость была достоверной.
Боль пронзила ногу из-за моих попыток сесть ровнее. Мои волосы рассыпались вокруг меня, несколько непослушных прядей прилипли к лицу.
Вал вздохнул при виде этого. — Если ты так скучаешь по Фризии, просто возвращайся домой.
Он присел на корточки, чтобы посмотреть мне в глаза. Его взгляд всё еще был острым, но я больше не чувствовала той злости, что была раньше. Он убрал челку с моего влажного лба, заправив пряди за ухо.
— Фризия — это скука смертная, когда тебя нет рядом, — сказал он.
Мое сердце пропустило удар от того печального выражения, что было в его глазах. Он говорил мне, что я принадлежу Фризии.
Вал убрал руку и встал. Он позвал Сефех и Хемета и зашагал прочь, не сказав ни слова больше. Я не знала, что задумал Вал и куда он направляется, но мне нужно было сказать ему кое-что еще.
— Пожалуйста, подожди!
Вал обернулся на мой зов, его лицо дернулось от раздражения. Я потянулась к нему, как ребенок, и сказала: — Пожалуйста, еще кое-что.
Он вернулся со вздохом и опустился на одно колено передо мной. С чувством благодарности, переполнявшим грудь, я потянулась к Валу, заключив его в объятие одной рукой со всей силой, на которую была способна. Неудобное положение заставило мою ногу ныть, но я не собиралась так легко отпускать его.
— Что?! — воскликнул Вал.
Но я притянула его еще ближе. Он потерял равновесие и повалился на меня, поэтому я опустила руку ему на спину.
— Спасибо, что спас капитана Каллума.
Это было то единственное, что я хотела ему сказать. Что бы Вал ни сделал дальше, даже если со мной что-то случится, я хотела, чтобы он знал, как я благодарна за то, что он сделал. Я никогда не приказывала Валу спасать капитана Каллума.
Вал не был высокого мнения о королевской семье или наших рыцарях, но всё равно спас одного из них. Мне хотелось бы поблагодарить его должным образом, с торжественным реверансом, но это было лучшее, что я могла сделать сейчас.
Я сжала объятие сильнее, пытаясь передать свою благодарность. Вал просто стоял неподвижно и молча. Я начала ослаблять хватку, боясь, что душа его, когда…
— Принцесса Прайд, я привел рыцарей из Седьмого отряда! — раздался вдалеке голос капитана Алана.
При этом крике Вал цыкнул. Я отстранилась, чтобы заглянуть ему в лицо, и увидела пронзительный блеск в его глазах. Он перевел этот острый, как бритва, взгляд на капитана Алана.
Прежде чем я успела спросить, что не так, Вал сказал: — Госпожа, мы встаем.
Не дав мне времени осмыслить происходящее, он обхватил меня руками и подхватил с земли. Я пискнула от неожиданности, и Вал посмотрел на меня сверху вниз.
— Я делаю подобное раз в миллиард лет.
Он снова цыкнул, бормоча что-то себе под нос. Я посмотрела на него и наклонила голову. Что, черт возьми, он имел в виду?
— Забудь, — сказал Вал.
Игнорируя мой пытливый взгляд, он передал меня капитану Алану, который подбежал нам навстречу. Позади капитана маячили Седрик и несколько рыцарей. Черт. Мне нужно извиниться и перед Седриком.
Вал свирепо посмотрел на прибытие новых рыцарей и, наконец, развернулся, чтобы уйти навсегда. Хемет и Сефех уцепились за него и помахали мне на прощание.
— Увидимся позже, госпожа! — сказала Хемет.
— Отдыхай! — сказала Сефех.
С этими словами Вал использовал свою особую силу, чтобы поднять землю под их ногами и подбросить их вперед. Они умчались вдаль. Я послала Валу свою безмолвную благодарность, наблюдая, как его фигура уменьшается.
Почему-то я почувствовала, что всё будет хорошо.
— Капитан Каллум!
— Каллум!
Мы с капитаном Аланом вскрикнули одновременно. Капитан Каллум идеально приземлился на землю и опустился на неё, сидя. Капитан Алан, всё еще державший меня на руках, присел, чтобы я могла на него посмотреть.
— Ваше Высочество, — пробормотал он.
Я протянула руки, обхватила его за шею и притянула к себе. Я лишь успела заметить его расширившиеся от удивления глаза, прежде чем заключила его в объятия.
— Слава богу! — выдохнула я.
Я была уверена, что капитан Каллум пожертвовал жизнью, чтобы спасти меня. Я чувствовала вину за то, что мои эгоистичные действия подвергли обоих капитанов опасности, но радость от того, что капитан Каллум жив, была куда сильнее. Глаза защипало от непрошеных слез.
— Простите меня. Огромное вам спасибо, — повторяла я снова и снова.
— Всё в порядке, — ответил он мне.
— Мы просто выполняли свою работу, — добавил капитан Алан.
— Прошу прощения за то, что напугал вас, — добавил капитан Каллум, склонив голову в извинении, как только я выпустила его из объятий.
На мгновение я не поняла, в чем дело. А потом осознала: моё облегчение, полное слез, должно быть, заставило его почувствовать себя виноватым. Я вытерла глаза и улыбнулась ему. Он был по-настоящему добрым человеком, даже в такие моменты.
Капитан Алан уже собирался снова поставить меня на землю, как вдруг…
— Пожалуйста, подожди!
Я вскрикнула и отчаянно вцепилась в шею капитана. Капитан Алан замер и поудобнее перехватил меня, и оба мужчины с недоумением уставились на меня. Это было плохо.
— Э-э, понимаешь… — пробормотала я, избегая их взгляда.
— Только не говори мне… — немедленно ответил капитан Алан; он видел меня насквозь. — Каллум! Посмотри на левую ногу Её Высочества!
Капитан Алан видел, как мою ногу зажало обломками, когда он спас меня.
— А, нет, ничего страшного, — пробормотала я, но капитан Каллум уже спрашивал разрешения осмотреть меня. Он начал снимать доспех с моей ноги. Даже Вал хмурился, глядя на меня, прищурив глаза от подозрения.
Стоило капитану Каллуму снять доспех, как прохладный воздух коснулся моей ноги. Когда давление металла исчезло, боль — о которой я забыла во время воссоединения с капитаном Каллумом — с новой силой нахлынула обратно.
Капитан Алан сглотнул при виде красной, опухшей плоти.
Капитан Каллум осторожно прикоснулся к ней. — Плохо дело. Её должен осмотреть кто-то с целительной силой. Принц Седрик должен быть поблизости с остальными рыцарями. Седьмой отряд тоже здесь.
— Я найду их! — сказал капитан Алан, а затем бережно передал меня капитану Каллуму и умчался с впечатляющей скоростью.
Что мне делать? Боль становится всё сильнее теперь, когда мне не на что больше отвлечься, и это уже не только левая нога.
Я стиснула зубы, борясь с волнами агонии. Как, чёрт возьми, я вообще могла дрыгать ногами, когда капитан Алан подхватил меня ранее?
— Рыцарь скоро будет здесь, — сказал капитан Каллум, опуская меня на землю.
Я смогла лишь кивнуть в ответ.
— Проклятье, госпожа! — сказал Вал. — Позови уже своего очкастого принца! Он же может доставить тебя во Фризию или куда угодно, верно?!
— Госпожа?! — пискнула Сефех.
— Ты в порядке?! — спросила Хемет.
Вал был прав. Стайл мог бы перенести меня в безопасное место, если бы я позвала его — например, к врачу во Фризии. Но я не осмелилась это сделать.
— Нет. Я не могу… покинуть это место… — с трудом произнесла я.
Мы были в эпицентре войны. Я была здесь, в Церсисе, как представитель королевы; сбежать домой из-за травмы было невозможно. Король Ланс, король Йохан, все их люди и солдаты, мои рыцари и даже Стайл — они всё еще сражались!
Вал опешил. — О чем ты, чёрт возьми, говоришь?!
— Потише! — огрызнулся Каллум. — Принцесса ранена!
Я покачала головой, глядя на Вала. — Это не… угрожает жизни. Я могу оставаться на поле боя, даже если мои ноги не работают! Я не могу… быть единственным человеком, который сбежал…
Я сжала рукава своей формы, доказывая свою точку зрения. Стайл тут же утащил бы меня во Фризию против моей воли, как только увидел бы в таком состоянии. Раненная принцесса была бы лишь обузой для всех остальных. К тому же, мама взяла со Стайла обещание присматривать за мной, когда доверяла мне руководство в этой войне.
Но я не могла просто сбежать из-за паршивой травмы ноги!
— Всё в порядке, — сказала я. — Мне скоро станет лучше. Сейчас мы должны обезопасить южную границу, а также деревню.
Я успела договорить лишь это, как меня что-то осенило. Капитан Каллум спросил, что случилось, почему я внезапно замолчала, но я не могла перестать таращиться на Вала.
— Вал, почему ты здесь? — спросила я, не подумав, хотя, наверное, было уже поздновато.
Глаза Вала округлились от удивления. После нерешительной паузы он сказал: — Принц позвал меня сюда. Он хотел, чтобы я помог горожанам в деревне и рыцарям на северном фронте. Не то чтобы мне было до этого дело.
Я уставилась на него. Так это дело рук Стайла! Я не знала, где он сейчас, но он, должно быть, действовал, как только услышал, что я хочу спасти горожан.
— Обещай, что в следующий раз будешь полагаться на нас, независимо от того, нужны мы тебе или нет.
Слова Стайла, сказанные год назад, заглушили боль, поднимавшуюся в моей голове. И правда, я обещала, что буду полагаться на него. Разве Стайл когда-нибудь ослушивался моих желаний и брал всё в свои руки?
Слезы снова защипало в глазах.
Капитан Каллум, встревоженный этим видом, сказал: — В чем дело?!
Вал отступил на шаг, ошеломленно глядя на меня.
— Я в порядке, — сказала я, потирая глаза. — Вал, пожалуйста, сделай в точности то, о чем просил Стайл, если сможешь.
Нога всё еще ныла, но, по крайней мере, теперь я могла говорить четко.
Вал нахмурил брови и насупился. Я понимала, что он не рыцарь и не солдат. Мы со Стайлом просили его взяться за то, что выходит далеко за рамки его курьерских обязанностей. Вот почему я решила сформулировать это как просьбу, которой он мог отказать, а не как приказ.
— Ты хочешь, чтобы я бросил тебя и пошел разгребать дела за кучей парней, которых я даже не знаю? — прорычал Вал, поморщившись. Он смотрел на меня так, словно хотел добавить что-то еще. Я сглотнула, услышав едва скрываемую злость в его голосе.
— Именно так. Я верю, что ты справишься, поэтому и прошу тебя о помощи.
Когда я озвучила свои пожелания, выражение лица Вала сменилось на шокированное. Его глаза были прикованы ко мне, но он молчал.
— Я позову и Стайла, — добавила я. — Обещаю. Но с такой ногой… я никуда не могу пойти.
Разговор отвлек меня от боли, но я всё еще страдала. У меня не было шансов стоять самостоятельно. Я дышала, надеясь сохранить спокойствие, даже несмотря на то, что пот катился по моему лбу. Ободряющая улыбка, которую я попыталась изобразить, лишь дрогнула на моих губах.
— Пожалуйста. Если можно спасти хотя бы одну душу, это мое желание. Но не делай ничего опасного. Это мой единственный приказ для тебя.
Я знала, что мои слова имеют мало веса, пока я распластана в грязи. Но как только я наконец использовала слово «приказ», Вал опустил голову и прижал к ней руку. Он простонал, и этот рокочущий звук, казалось, исходил из самой земли под нашими ногами. Либо он боролся с приказом, либо ему было смертельно скучно.
— А я-то думал, ты оставляешь меня во Фризии сторожевым псом на пять дней, — проворчал Вал.
Глаза капитана Каллума расширились при упоминании Фризии. Я тоже приподнялась. Неужели официальные переговоры с Раджем уже начались?
— Что случилось во Фризии? — надавила я, но Вал лишь сказал, что это никак не связано с королевской семьей. Затем я спросила, касается ли это фризийских граждан, но он ответил, что с ними тоже всё в порядке. Вал не мог лгать мне из-за контракта верности, так что эта новость была достоверной.
Боль пронзила ногу из-за моих попыток сесть ровнее. Мои волосы рассыпались вокруг меня, несколько непослушных прядей прилипли к лицу.
Вал вздохнул при виде этого. — Если ты так скучаешь по Фризии, просто возвращайся домой.
Он присел на корточки, чтобы посмотреть мне в глаза. Его взгляд всё еще был острым, но я больше не чувствовала той злости, что была раньше. Он убрал челку с моего влажного лба, заправив пряди за ухо.
— Фризия — это скука смертная, когда тебя нет рядом, — сказал он.
Моё сердце пропустило удар от того печального выражения, что было в его глазах. Он говорил мне, что я принадлежу Фризии.
Вал убрал руку и встал. Он позвал Сефех и Хемета и зашагал прочь, не сказав ни слова больше. Я не знала, что задумал Вал и куда он направляется, но мне нужно было сказать ему кое-что еще.
— Пожалуйста, подожди!
Вал обернулся на мой зов, его лицо дернулось от раздражения. Я потянулась к нему, как ребенок, и сказала: — Пожалуйста, еще кое-что.
Он вернулся со вздохом и опустился на одно колено передо мной. С чувством благодарности, переполнявшим грудь, я потянулась к Валу, заключив его в объятие одной рукой со всей силой, на которую была способна. Неудобное положение заставило мою ногу ныть, но я не собиралась так легко отпускать его.
— Что?! — воскликнул Вал.
Но я притянула его еще ближе. Он потерял равновесие и повалился на меня, поэтому я опустила руку ему на спину.
— Спасибо, что спас капитана Каллума.
Это было то единственное, что я хотела ему сказать. Что бы Вал ни сделал дальше, даже если со мной что-то случится, я хотела, чтобы он знал, как я благодарна за то, что он сделал. Я никогда не приказывала Валу спасать капитана Каллума.
Вал не был высокого мнения о королевской семье или наших рыцарях, но всё равно спас одного из них. Мне хотелось бы поблагодарить его должным образом, с торжественным реверансом, но это было лучшее, что я могла сделать сейчас.
Я сжала объятие сильнее, пытаясь передать свою благодарность. Вал просто стоял неподвижно и молча. Я начала ослаблять хватку, боясь, что душа его, когда…
— Принцесса Прайд, я привел рыцарей из Седьмого отряда! — раздался вдалеке голос капитана Алана.
При этом крике Вал цыкнул. Я отстранилась, чтобы заглянуть ему в лицо, и увидела пронзительный блеск в его глазах. Он перевел этот острый, как бритва, взгляд на капитана Алана.
Прежде чем я успела спросить, что не так, Вал сказал: — Госпожа, мы встаем.
Не дав мне времени осмыслить происходящее, он обхватил меня руками и подхватил с земли. Я пискнула от неожиданности, и Вал посмотрел на меня сверху вниз.
— Я делаю подобное раз в миллиард лет.
Он снова цыкнул, бормоча что-то себе под нос. Я посмотрела на него и наклонила голову. Что, чёрт возьми, он имел в виду?
— Забудь, — сказал Вал.
Игнорируя мой пытливый взгляд, он передал меня капитану Алану, который подбежал нам навстречу. Позади капитана маячили Седрик и несколько рыцарей. Черт. Мне нужно извиниться и перед Седриком.
Вал свирепо посмотрел на прибытие новых рыцарей и, наконец, развернулся, чтобы уйти навсегда. Хемет и Сефех уцепились за него и помахали мне на прощание.
— Увидимся позже, госпожа! — сказала Хемет.
— Отдыхай! — сказала Сефех.
С этими словами Вал использовал свою особую силу, чтобы поднять землю под их ногами и подбросить их вперед. Они умчались вдаль. Я послала Валу свою безмолвную благодарность, наблюдая, как его фигура уменьшается.
Почему-то я почувствовала, что всё будет хорошо.
— Стайл!
Он появился рядом со мной, как только услышал сигнал. Когда он увидел последствия взрыва, вся кровь отхлынула от его лица. Его глаза расширились, руки задрожали. Он подошел ко мне, спотыкаясь на каждом шагу, с выражением чистого шока.
— Стайл, прости, что позвала тебя так, на глазах у всех, — сказала я.
Я не должна была прибегать к этому на глазах у Седрика и других рыцарей. Но в тот момент это был мой единственный выход.
Стайл по-прежнему не мог вымолвить ни слова. Он только продолжал уставиться на мои ноги.
— Старшая сестра… Как это… случилось?
Его губы беззвучно шевелились, словно он не мог подобрать нужных слов. Несмотря на всю свою растерянность, он сумел бросить суровый взгляд на капитана Каллума и капитана Алана. От этого по моей спине пробежал холодок. Я открыла рот, чтобы всё объяснить.
— Это моя вина.
Седрик опередил меня. Он сжал кулаки, чтобы слезы не хлынули из глаз. Стайл резко обернулся к нему, его лицо покраснело. Но капитан Каллум и капитан Алан попытались вмешаться.
— Это неправда, Ваше Высочество! Как имперские рыцари, мы обязаны были…
Стайл их не слушал. Знакомая смесь ярости и страсти вспыхнула в его глазах. Он схватил Седрика за воротник, но я закричала, чтобы остановить его.
— Стайл, подожди!
Капитан Алан вздрогнул от моего крика, и Стайл, ахнув, отпустил Седрика. Я не могла побежать к нему, как бы сильно мне этого ни хотелось, поэтому просто протянула руки. Стайл пришел в себя и подбежал ко мне, окликая по имени. Я обняла его за шею, чтобы успокоить, и погладила по волосам.
— Всё хорошо. Видишь, я в полном порядке? — Я повторяла это снова и снова, пока он немного не успокоился. Его дыхание всё еще было рваным, когда я продолжила: — Пожалуйста, послушай меня, Стайл. Это не вина Седрика. Я поранилась, потому что убежала одна. Капитан Каллум и капитан Алан рисковали ради меня жизнью. Они были готовы отдать свои жизни, чтобы спасти мою. Если бы не они, я бы не выбралась живой. Так что, пожалуйста, знай: виновата здесь только я.
Я погладила его по щеке, надеясь унять его тревогу. Но как бы я ни старалась его успокоить, Стайл сжал свои дрожащие губы в тонкую, напряженную линию. Он кивнул, а затем уставился в землю.
— Артур… — начал он, но тут же осекся, стиснув зубы. — Я обещал ему… что буду защищать…
Он едва не поперхнулся собственными словами. Я не знала, кому на самом деле предназначались эти слова, но они набросили тень на всё происходящее. Выражение лица капитана Каллума помрачнело, а руки капитана Алана на моих плечах напряглись.
Как мой стюард — нет, как мой младший брат — Стайл винил себя в моей травме. От этой мысли моё сердце болело сильнее, чем ноги. Я эгоистично пыталась сделать всё сама, а потом скрыть последствия от Стайла, и это заставило его волноваться еще больше.
— Стайл, у меня есть к тебе просьба, — сказала я.
Я убрала ладони с его лица и обхватила его дрожащие кулаки. Даже сквозь его рыцарские перчатки я чувствовала, как сильно он их сжимает. Он немного поднял голову и просто ответил:
— Всё, что угодно. — Но его глаза дрогнули, словно он был на грани слез.
— Я не смогу ходить до конца дня. Уверена, я буду для всех обузой, но, пожалуйста, не отправляй меня во Фризию прямо сейчас. Я хочу остаться с людьми здесь, в качестве представителя королевы. Я хочу разделить судьбу нашего союзника, Объединенного Королевства Ханазуо. Слишком рано мне бежать!
Я сжала руки Стайла, умоляя его понять. Хотя Стайл в любой момент мог телепортировать меня во Фризию против моей воли, он также сделал очень много, чтобы поддержать и Ханазуо, и меня. Он и так позволял мне просить о слишком многом.
Стайл сжал губы, словно ему было больно. Он долго молчал.
В этой жуткой тишине послышались крики вражеских солдат — вероятно, обрушение закончилось, и они снова хлынули с юга. Мой пульс участился, а желудок скрутило в узел, пока я ждала вердикта Стайла. Если мы не поторопимся, враги, которых мы только что остановили, прорвутся в замок.
Я приготовилась настаивать снова. — Стайл…
— Я сделаю всё, что пожелаешь, Прайд, — прошептал он мне на ухо.
Я моргнула, отстраняясь, чтобы заглянуть ему в лицо. Его страх растаял, уступив место обычному спокойному выражению.
— Но здесь оставаться опасно. Давай вернемся в замок Церсиса, — сказал он. Стайл обменялся взглядами с капитаном Каллумом и капитаном Аланом, а затем повернулся всем телом к Седрику, который наконец перестал плакать. — Принц Седрик?
Седрик вытер глаза рукавом, нервно сглотнул и посмотрел на него в ответ. Стайл отвесил глубокий, вежливый поклон. — Прошу прощения за свои манеры ранее. Надеюсь, вы простите меня.
Это, казалось, только больше смутило Седрика. — В-всё в порядке! — настаивал он, пытаясь заставить Стайла выпрямиться.
После этого Стайл снова встал ровно. — Капитан Алан, капитан Каллум, мы пока вернемся в замок. Пожалуйста, решите, кто из рыцарей пойдет с нами, а кто останется, чтобы не дать врагам прорваться к замку.
Капитаны кивнули на приказы Стайла.
— И еще… — Стайл замолчал, отведя взгляд, словно нервничая, а затем снова встретился с ними глазами. — Как и всегда, пожалуйста, продолжайте заботиться о моей старшей сестре в качестве её имперских рыцарей.
Оба рыцаря мгновенно дали свое согласие. Капитан Каллум начал распределять, кто из рыцарей куда направится.
С последним словом благодарности рыцарям, которые оказали мне первую помощь, и просьбой о подробном отчете позже, Стайл приготовился к телепортации. Сначала он коснулся Седрика, чтобы перенести его. Затем он подошел ко мне и остальным рыцарям, чтобы отправить нас.
— Я буду там, как только телепортирую остальных рыцарей, — сказал он, беря меня за руку.
Я кивнула и поблагодарила его.
Более нежным голосом он добавил: — Мне так жаль… Я знаю, ты мне доверяла.
Он опустил глаза в пол, как ребенок, готовящийся к выговору.
Я не смогла сдержать смех. — О чем ты говоришь?!
Он поднял голову, удивленный, а я снова погладила его по волосам своей рукой без перчатки.
— Ты пришел, когда я позвала, — сказала я. — Я всегда буду доверять тебе, несмотря ни на что.
Он позволил такой обузе, как я, остаться на поле боя. Он даже отправил сюда Вала и порекомендовал этих сильных, способных мужчин в качестве моих имперских рыцарей, когда их только выбирали. Если бы не Стайл, кто знает, сколько раз я могла бы умереть или попасть в беду к этому моменту? Я действительно не могла отблагодарить его сполна. А он вместо этого извинялся передо мной.
Глаза Стайла расширились, но затем на его губах появилась тихая улыбка. Он взял меня за руку, а другую протянул капитану Каллуму. Через мгновение мир исчез.
— Старшая сестра! Ты точно в порядке?! Что случилось?!
— Почему принц Стайл привез тебя сюда, а не отправил во Фризию?!
Как только мы телепортировались в замок Церсиса, мне пришлось успокаивать заплаканную Тиару и бледного премьер-министра Гилберта. Премьер-министр потребовал объяснений, но я сказала, что подожду, пока вернется Стайл. Седрик, чье лицо исказилось от вины, попытался взять ответственность на себя, но я схватила его за руку, чтобы заставить замолчать. Если бы премьер-министр Гилберт искренне поверил, что это целиком вина Седрика, он мог бы предпринять какие-то меры.
Тиара прижалась ко мне, сдерживая рыдания. «Мне так жаль! Я ничего не могла сделать… как всегда!» Но ведь это я настояла, чтобы она осталась в замке, вместо того чтобы вернуться во Фризию, как, вероятно, следовало бы сделать.
Седрик приказал стражнику принести стул. Капитан Алан бережно усадил меня в него. Я извинилась за то, что ему пришлось так долго нести меня в доспехах, но он лишь сказал, что всё в порядке. Даже для рыцаря он был довольно силен — впрочем, чего еще ожидать от капитана.
— Прости за задержку, старшая сестра, — сказал Стайл, когда появился вновь. Он закончил переправку всех рыцарей, и было облегчением видеть его в обычном спокойном состоянии. Даже когда я позвала его по имени, он улыбнулся.
После этого я попыталась навести порядок. Нам нужно было разобраться во всем этом хаосе. Капитан Каллум попытался начать с подробного описания моего ранения, но я перебила его, предпочитая объяснить всё сама. Я не хотела, чтобы он или кто-то другой воспользовались этой возможностью, чтобы винить себя.
Я предоставила объективный — или близкий к тому — отчет об обрушении южного крыла замка. Стражник потерял сознание при эвакуации, и мне пришлось просить капитана Каллума удержать Седрика, чтобы тот не бросился его спасать. Стайл и премьер-министр Гилберт кивали, слушая мои объяснения. Тиара же совсем побледнила. Должно быть, ей было больно слушать эту историю.
Премьер-министр Гилберт задал несколько простых вопросов, таких как: «Что в этот момент делал капитан Алан?» и «Где был капитан Каллум?». Честно говоря, это было немного пугающе, но капитаны отвечали без колебаний. Их профессионализм был поистине впечатляющим.
Когда история закончилась, премьер-министр пробормотал: «Понимаю. Похоже, никто не нарушил своих обязанностей». Наконец, мои плечи немного расслабились — хотя капитаны не выглядели особенно успокоенными.
Затем рыцари, которые занимались моими ногами, объяснили свой диагноз. Они использовали особые силы, чтобы уменьшить боль и не дать травме усугубиться, но для полного исцеления требовалось время. Сейчас мне нужно было соблюдать покой. Движение ногой мешало процессу заживления, не говоря уже о том, как это было больно. Хотя я и ожидала такого прогноза, настроение моё упало. Я с трудом сглотнула.
— Принцесса Прайд! Пожалуйста, немедленно покиньте поле боя! — воскликнул король Йохан через трансляцию, его лицо было бледным, как у Тиары. — Как… как вы можете оставаться там в таком состоянии?! — Король запинался, не зная, что сказать.
— Нет. Я твердо намерена остаться в этой стране.
Красивое лицо короля Йохана исказилось от боли. Он потребовал объяснений, и я предложила лучшее обоснование, какое смогла придумать. Это было не только для него; премьер-министр Гилберт и Тиара ловили каждое моё слово.
— Я решила разделить судьбу нашего союзника, Ханазуо, — сказала я. — Я буду с вами до самого конца.
Я уставилась прямо в изображение перед собой. Король Йохан замолчал, похоже, поняв мою решимость. Я позволила тишине повиснуть на мгновение, а затем повернулась к премьер-министру Гилберту и спросила его о ситуации на северном фронте, надеясь сменить тему.
— Принцесса Прайд, я правильно расслышал ситуацию?
О нет! Я сглотнула, услышав этот голос, тяжелый, как свинец. Я повернулась к трансляции, которая до этого была скрыта дымом, так что был виден только специалист по связи. В поле зрения появился командир Родерик.
Сожаление ударило меня под дых. Я хотела прервать передачу, но в то же время была рада видеть, что командир тоже жив, каким бы устрашающим он ни выглядел сейчас.
— Да, полагаю, вы услышали всю историю, — сказал Стайл.
По ту сторону трансляции командир Родерик сузил глаза. Плохо дело! Он определенно в ярости!
— Вы уже забыли, что я говорил вам шесть лет назад…
Моя кровь застыла. Я уже знала, что должна извиниться перед командиром Родериком, но это было гораздо хуже, чем я опасалась!
— Эм… Нет, я… — заикалась я, мои губы дрожали. Наши глаза встретились через экраны, заставив меня вздрогнуть.
Как раз в этот момент позади меня капитан Каллум и капитан Алан быстро поклонились и выкрикнули: — Простите нас!
Командир Родерик закрыл глаза с тяжелым вздохом. — Мы обсудим это, когда вернемся домой.
Затем он приказал капитанам впредь быть более бдительными.
— Ситуация на фронте зашла в тупик, — продолжил командир Родерик. — У нас есть медики с особыми силами, лечащие наших тяжелораненых. Мы также перегруппировываем каждое подразделение, чтобы усилить их до того, как враг сделает следующий ход. Кстати, поскольку этот разговор слышали только специалист по связи и я, не стоит беспокоиться о падении морального духа.
Эта последняя фраза имела огромный вес. Премьер-министр Гилберт и Стайл кивнули, но я могла только сидеть и осматривать комнату.
Что-то блеснуло в глазах командира Родерика. — Мы будем готовы к новым приказам в любое время. Мои рыцари хорошо подготовлены.
Премьер-министр Гилберт тихо выдохнул. — Мы тоже понесли здесь ущерб, так что быстрая развязка — один из путей, который мы можем преследовать. Самое большое препятствие сейчас — это вражеское вторжение на южной границе обеих стран. Мы получили весть от короля Ланса из деревни возле замка Чиненсиса о том, что фокус врага сместился с замка на деревню. Враги продолжают роиться в южном регионе Церсиса. Наши рыцари отступили после обрушения замка и сейчас направляются обратно в тот район.
Вражеские солдаты штурмовали южные регионы и Чиненсиса, и Церсиса, куда я пыталась добраться с подкреплением. Обрушение южного крыла задержало их ненадолго, но теперь они снова спешили вперед, чтобы продолжить осаду.
Мы не могли позволить себе терять время или силы в этот решающий момент битвы. Я хотела отправить подкрепление королю Лансу, но все, кто был за пределами этой комнаты, сейчас были заняты по горло. Нам нужно было закончить войну как можно быстрее.
— Что касается принцессы Прайд…
Премьер-министр Гилберт помедлил, прежде чем продолжить, его взгляд скользнул по моим ногам. Я хотела остаться здесь, пока оборонительная война не закончится, но мое присутствие отвлекало солдат, которые должны были охранять меня. В этот момент я сдерживала всю армию.
Я была не единственной в этом замке, кто нуждался в постоянной охране. Мы должны были разделиться, чтобы предотвратить массированную атаку на эти уязвимые цели. Нашей огневой мощи уже не хватало, и удержание здесь такого количества рыцарей только ослабило бы нас еще больше. Я должна была взять рыцарей на южную границу или хотя бы в деревню возле замка в Чиненсисе, но текущее состояние моих ног делало меня «мертвым грузом». Я знала, что Стайл и премьер-министр Гилберт должны чувствовать то же самое. Как нам распределить наших солдат? Откуда взять силы, чтобы отправить подкрепление на юг Церсиса и Чиненсиса? Как нам справиться с такой обузой, как я, которая лишь распыляет наши и без того ограниченные ресурсы?
Ни у кого из нас пока не было ответов.
— Я пойду!
Мощный голос прорезал дискуссию. Седрик. Он сжимал кулаки и стискивал зубы. Хотя он неловко заерзал под внезапным вниманием, вскоре он выпрямил спину и продолжил:
— Я возьму рыцарей Фризии и отправлюсь на юг Чиненсиса в качестве подкрепления. Это поможет нам немного лучше распределить силы.
Премьер-министр Церсиса и сенешаль немедленно взмолились, чтобы Седрик остался здесь и командовал войсками в Церсисе.
— Фаргус, Дарио… Вы двое останетесь здесь, — сказал Седрик, отвергая предложение. Он объяснил, что премьер-министр Гилберт может продолжить командовать церсианскими войсками здесь. А раз Седрик не приносил никакой пользы, идти должен был он.
Даже премьер-министр Дарио не знал, как реагировать на такое безразличие Седрика к собственной безопасности.
— Я хочу, чтобы вы позволили мне одолжить нескольких рыцарей и специалистов по связи, которые до этого следовали за Прайд, — сказал Седрик. — Принц Стайл, отправьте меня… Пожалуйста, отправьте меня в деревню в Чиненсисе.
Седрик выпрямился, озвучивая эту просьбу, и Стайл кивнул. Однако король Йохан закричал из трансляции:
— Седрик! Ты ведешь себя безрассудно! Даже для тебя это слишком… Ты ведь даже никогда в жизни не держал в руках меч!
Все взгляды обратились к Седрику после вспышки короля Йохана. Седрик посмотрел в окно, чтобы избежать внимания. Я знала, о чем мы все думали: как принц мог прожить семнадцать лет, ни разу не изучав фехтование? Но это было в точности как в игре. К началу ORL Седрик никогда особо ничего не изучал — по крайней мере, до года, предшествовавшего началу истории.
Седрик просто ответил, что всё будет в порядке. Он сжал рукоять меча на поясе, не в силах оторвать взгляд от окна.
— Я второй принц Церсиса, — сказал он. — Я не могу позволить своему старшему брату, королю Церсиса, умереть только потому, что я хотел защитить себя.
Премьер-министр Гилберт и Стайл были немного ошеломлены таким прямолинейным заявлением. Они, конечно, не хотели отправлять такого неопытного принца в зону боевых действий.
Король Ланс изначально велел Седрику оставаться позади и ждать его возвращения. Даже если Седрик хотел идти сейчас, отправка его на поле боя могла иметь огромные последствия, если он хоть как-то пострадает. Также было бы трудно спасти его, как только он телепортируется в деревню. Специалист по связи мог связаться с нами, но как только они окажутся за пределами известных координат, мы не сможем установить контакт. Стайл тоже пока не мог телепортироваться прямо к местоположению Седрика. А учитывая то, как Седрик вел себя ранее, Стайл и остальные могли видеть отправку его в деревню как смертный приговор.
Не видя ясного пути, мы зашли в тупик. Я открыла рот, чтобы прервать его, но кто-то опередил меня.
— Тогда как насчет этого? — раздался легкий, воодушевленный голос.
Все обернулись на звук, ошеломленные.
— Я буду сопровождать принца Седрика в Чиненсис в качестве представителя старшей сестры! — сказала Тиара.
Тиара Роял Айви должна была быть хрупкой, добросердечной принцессой, которая нуждалась в защите больше, чем кто-либо другой в этом мире. И всё же её голос прозвучал чисто и твердо, как колокольчик, прозвеневший в комнате.
Я ахнула. — Тиара?
Я была слишком шокирована, чтобы закрыть рот. Тиара просто улыбнулась мне в ответ, как всегда.
— Принцесса Тиара?! — прохрипел командир Родерик через трансляцию.
Как я могла позволить Тиаре из всех людей столкнуться с опасной ситуацией ради меня? Я просила её остаться в Церсисе во время войны, чтобы с ней ничего подобного не случилось. Эмоции закружились в моей голове, оставив меня в головокружении. Я не могла подобрать нужных слов, поэтому просто открывала и закрывала рот снова и снова.
— Таким образом, старший брат может взять несколько рыцарей на юг Церсиса, — продолжала Тиара спокойно, не обращая внимания на наше потрясение. — Я думаю, это поможет нам распределить силы более эффективно.
— Тиара, это не игра, — сказал Стайл. — Это война. Тебя могут убить.
Тиара казалась невозмутимой. — Но разве это не заставит тебя чувствовать себя спокойнее, на случай если что-то плохое всё-таки случится?
Стайл нахмурил брови. Она, должно быть, говорила о специальном сигнале, чтобы позвать его. Точно так же, как и я, Тиара могла свистнуть, чтобы позвать Стайла, и он мог телепортироваться к ней напрямую.
— Нет, это слишком опасно.
— Но мне уже пятнадцать! Я вторая принцесса! — протестовала Тиара.
Стайл продолжал качать головой, скрестив руки на груди. — Ты не умеешь сражаться. Рыцари будут по горло заняты тем, что будут присматривать за тобой.
Он был прав в этом. Несмотря на то, что я отправилась на поле боя как представитель королевы, моя обычная роль была вдали от сражений. Я должна была поднимать боевой дух и командовать войсками. Я лишь устроила беспорядок, потому что злоупотребила читами последнего босса.
Даже Стайл, прошедший формальное обучение фехтованию как член королевской семьи, никогда не выходил на поле боя без нескольких рыцарей для защиты. Но нам пришлось бы отправить еще больше рыцарей, чем обычно, ради хрупкой Тиары. Это не помогло бы нам переломить ход битвы, если бы нам пришлось отправить столько рыцарей следом за Тиарой.
— Это серьезная ситуация. Если ты продолжишь вести себя глупо, я отправлю тебя обратно во Фризию.
— Если ты это сделаешь, я расскажу старшей сестре и Артуру все твои постыдные секреты!
— Что?! — вскрикнул Стайл, внезапно смутившись. Румянец залил его щеки. Я попыталась встретиться с ним взглядом, но он резко отвернулся.
Что это сейчас было, младший брат?
Надув щечки, Тиара пошла напролом. — Я расскажу дяде Весту и премьер-министру Гилберту тоже! — выкрикнула она, украв все слова прямо из уст Стайла. Определенно, её в ближайшее время никто никуда не отправит.
— Подождите минуточку, Ваше Высочество! — выпалил командир Родерик, пошатнувшись.
Премьер-министр Гилберт выглядел не менее потрясенным. Однако, судя по всему, его беспокоило что-то еще. Судя по его молчанию, я предположила, что он так же беспокоится о Тиаре, как и все мы.
К сожалению, перепалка Стайла и Тиары заглушила слова командира Родерика.
— Время не ждет!
— Я знаю! Вот почему я…
— Т-Тиара, успокойся. Стайл просто волнуется, что ты можешь…
— Я тоже хочу помочь тебе, старшая сестра! — крикнула Тиара, перебивая меня.
Вжух! Вжик! Свист!
Что-то промелькнуло мимо Стайла.
Капитан Алан и капитан Каллум инстинктивно закрыли меня своими телами, но предметы пролетели прямо мимо нас и безвредно вонзились в стену, каким-то образом минуя всех людей в тесной комнате. Казалось, что атакующий специально целился в промежутки между нами.
Комната погрузилась в тишину, все уставились на три ножа, торчащие из стены. Они были самыми обычными, но я сразу же узнала их. Никто не решался нарушить тишину. Даже командир Родерик, как я могла заметить краем глаза, наблюдал через трансляцию с отвисшей челюстью.
Именно премьер-министр Гилберт наконец заговорил: — Принцесса Тиара, пожалуйста, не расстраивайтесь так.
Тиара тихо выдохнула. — Я тоже могу сражаться. В конце концов, я сестра старшего брата и старшей сестры! Видите? Никаких проблем!
Моя младшая сестра держала нож между пальцев. Стайл не пошевелил ни единым мускулом. Я с трудом могла представить выражение его лица сейчас; я сама до сих пор не могла поверить в происходящее.
— Тиара, где ты могла…!?
— Отправка подкреплений сейчас важнее, чем беспокойство об этом.
То, что Тиара отчитывала растерянного Стайла, было настоящей сменой ролей.
— Ты разве не хочешь помочь старшей сестре? — спросила она его. — Ну, я чувствую то же самое! Обещаю, что позову тебя, если что-то случится!
Затем Тиара схватила Стайла за руку. На лице Стайла боролись противоречивые эмоции, пока взгляд Тиары проникал ему прямо в душу. Наконец он отвернулся, признав поражение.
— Обещай мне, хорошо? — сказал он. — Не забывай, как сильно мы с ней будем убиты горем, если с тобой что-то случится, понятно?! — Он схватил Тиару за плечи, когда закончил.
— Конечно!
Стайл отпустил её, испустил глубокий вздох и прижал кончики пальцев к оправе своих очков. — Как только всё закончится, ты расскажешь нам о метании ножей. — Он слегка сверкнул взглядом на Тиару, которая кивнула в знак согласия.
— Принцесса Тиара… — Седрик хлопал глазами, глядя на Тиару, всё еще пытаясь осмыслить всю ситуацию.
Тиара одарила его на удивление жестким взглядом. — Я делаю это не для тебя! Это ради твоих людей — и ради моей старшей сестры!
Седрик сглотнул, не в силах ответить, и склонил голову перед Тиарой в знак благодарности. Тиара лишь снова надула щечки и отвернулась от него.
Премьер-министр Гилберт объяснил план, пока капитан Каллум и капитан Алан начали выбирать рыцарей, которые будут сопровождать Седрика и Тиару. Стайл также вмешался, чтобы обсудить, каких рыцарей он возьмет с собой в Церсис.
— Тиара, ты… — мой голос затих, пока я подбирала слова.
Тиара одарила меня застенчивой улыбкой и спрятала нож обратно в рукав. Когда она подошла, то поморщилась при виде моих забинтованных ног, как будто сама чувствовала боль.
— Прости, что не сказала тебе в прошлый раз, — сказала она с виноватым видом. — Я думала, ты остановишь меня, если я признаюсь. Ты тоже, капитан Алан.
— В-всё в порядке! — пробормотал капитан Алан. Должно быть, он догадался обо всем раньше.
И тут до меня дошло. Второй день визита Седрика во Фризию. Именно Тиара метнула ножи в Седрика, чтобы помешать ему подраться со мной в саду.
Когда я прокрутила в голове весь тот инцидент, траектория полета ножей означала, что они могли прилететь только от Тиары. Это также совпадало с отчетом моих имперских рыцарей. Более того, Тиара двигалась немного иначе, чем обычно, как будто её что-то тяготило.
Мой разум кружился от вопросов, но Тиара сказала: — Я хотела быть сильной, как ты, старшая сестра.
Я хотела спросить её, почему она выбрала именно ножи, когда в голове всплыла сцена из одного из игровых путей. Большинство путей заканчивались одинаково: Прайд, финальный босс, всегда страдала за свои грехи, погибая от рук любовного интереса или героини.
Любовный интерес или героиня.
Персонаж любовного интереса почти всегда был тем, кто исполнял приговор — почти всегда. Лишь однажды история отклонилась от нормы. Хрупкая героиня, Тиара, победила Прайд собственными двумя руками в одном из путей.
Это был не кто иной, как путь Стайла.
После подписания контракта верности Стайл не мог убить Прайд — свою госпожу. Ближе к концу игры он дал Тиаре нож, которым она должна была бросить вызов самой Прайд.
Это был тот же нож, который он использовал все те годы назад, чтобы убить собственную мать.
«Ты понимаешь, Тиара? Если мне прикажут убить тебя, ты должна использовать этот нож на мне!»
Он сказал именно эти слова Тиаре, протягивая ей нож. Он умолял её убить его до того, как он сможет выполнить какой-либо потенциальный приказ убить Тиару первым. Если уж ему суждено было умереть, то он хотел умереть от рук того, кого любил, клинком, который отнял жизнь его матери.
«Я не могу! Должен быть другой способ…» — сказала Тиара в игре со слезами на глазах, услышав требование своего самого дорогого брата, человека, которого она полюбила больше всех на свете. Она обхватила нож руками и отчаянно качала головой. Но Стайл был непреклонен. Он сказал, что лучше Тиара убьет его, чем он убьет её. Нехотя, Тиара в конце концов спрятала нож в карман, кивнув.
«Если бы мы могли сбежать вместе, — сказала она. — Или если бы ты мог сбежать сам…»
«Слышать, как ты говоришь это — всё, что мне нужно, — ответил Стайл. — Но если я так сделаю, я не смогу защитить тебя. К тому же, мой контракт верности означает, что я никогда не смогу сбежать от королевы. Ты понимаешь это, верно?»
Тиара кивнула, всё еще в слезах. «Я знаю. Я знаю», — прошептала она. Наконец она подняла голову и сказала ему, что всё будет хорошо. «Я тоже буду защищать тебя, обещаю! Я никогда не дам тебе умереть!»
Она поклялась защищать своего любимого Стайла от всего, что Прайд могла с ним сделать. В конце игры королева Прайд использовала контракт верности, чтобы вызвать Стайла на дуэль.
«Иди и возьми меня! Давай повеселимся в последний день твоей жизни!» — взвизгнула она.
Стайл вышел из дуэли победителем, но как раз когда он собирался нанести последний удар…
«Я лишаю тебя всех разрешений».
Королева Прайд расхохоталась, отдавая этот приказ. Стайл утратил способность опустить меч против неё. Королева издевалась над Стайлом, а затем приказала ему лишить себя жизни. Именно в этот момент Тиара метнула тот самый нож прямо в Прайд.
«Ааааах!»
Уверенная в своей победе, Прайд не заметила нож, пока он не торчал из её сердца. Она схватилась за грудь и рухнула, борясь за дыхание. Кровь отлила от её сердца и брызнула изо рта, когда она закашлялась. Она уставилась на Тиару с лютой ненавистью, издав последнюю злобную гримасу, а затем испустила дух в луже крови. Она окрасила её алые волосы в еще более яркий красный цвет, когда она лежала в этой луже.
«Угх! Ик… Нгх!»
Тиара разрыдалась из-за чувства вины за убийство собственной сестры. Стайл заключил её в объятия, пытаясь утешить как мог. Это была душераздирающая сцена.
Я чувствовала эту боль еще сильнее после перерождения.
Очевидно, Тиара была довольно искусна в метании ножей. Она даже убрала Прайд, финального босса, одним единственным клинком прямо в сердце. Это было похоже на то, как я, будучи финальным боссом из игры, могла сражаться мечом, пистолетом или боевыми искусствами. Полагаю, у Тиары была своя собственная специализация — ножи.
— Слушай, старшая сестра, — сказала Тиара в настоящем, — всё в порядке. На этот раз я буду той, кто защитит тебя!
Она мягко улыбнулась и заключила меня в нежные объятия. В своем трансе я даже не осознала, что обнимаю её в ответ. Тиара, героиня этого мира, ни разу не сражалась на войне в игре.
— Пожалуйста, будь умницей там, — сказала я ей. — Сразу зови Стайла, если что-то случится.
— Конечно! Я никогда не сделаю ничего, что заставило бы тебя или старшего брата грустить.
Почему она решила начать использовать ножи? Когда она тренировалась до такой степени, что теперь так уверена в них?
У меня было так много вопросов; было невозможно собрать свои мысли во что-то связное. Всё, что я точно знала, — это то, что Тиара, стоящая передо мной прямо сейчас, намеревалась вступить в битву ради нас.
— Ты уже так много сделала для нас. — Тиара выпустила меня из объятий и отошла, застенчиво улыбаясь.
Позади неё Стайл работал с рыцарями, готовясь к следующим шагам, в то время как премьер-министр Гилберт проводил последнее совещание с командиром Родериком и рыцарями, которые будут сопровождать Тиару. Седрик сжимал свой меч, наблюдая за нами всеми.
— Теперь наша очередь прийти к тебе на помощь, старшая сестра!
Моё сердце пропустило удар при виде её яркой, солнечной улыбки.
— Принц Стайл, эти рыцари подходят, чтобы отправиться с вами на юг Церсиса? — спросил премьер-министр Гилберт, завершая свой разговор с принцем.
Стайл кивнул и поправил доспехи. — Да, вполне. Пока меня не будет, всё здесь под вашим руководством. Надеюсь, это не проблема?
— Конечно же, нет, — ответил премьер-министр Гилберт с изящной улыбкой и глубоким поклоном. — О, у меня есть еще одна идея для вас…
Он наклонился ближе и прошептал что-то Стайлу на ухо, отойдя в сторону от трансляций главных лагерей. Глаза Стайла расширились, а затем премьер-министр посмотрел на меня.
— Естественно, окончательное решение остается за Вашими Высочествами, — сказал премьер-министр. Он отступил от Стайла с улыбкой. Я не могла не задаться вопросом, что это вообще было.
Стайл поморщился и сказал: — Ты всё же умудряешься сохранять сосредоточенность даже посреди чрезвычайной ситуации. — Затем он подошел ко мне. — Старшая сестра, я хотел бы поговорить с тобой минутку.
Он бросил взгляд на капитана Алана и капитана Каллума, стоявших по обе стороны от меня, и добавил: — Это касается и вас двоих.
Капитаны наклонились ближе, чтобы Стайл мог прошептать мне всё там, где я сидела в кресле. Честно говоря, я не понимала, почему эта тема требовала такой секретности, но всё же согласилась с планом. Он звучал достаточно разумно, а мы не могли позволить себе тратить огневую мощь впустую. И всё же я не могла отделаться от вопроса, почему этот разговор заставил капитанов вспотеть.
Стайл просто улыбнулся и попросил меня о сотрудничестве. Затем он пошел поговорить с Тиарой и рыцарями, которые будут её сопровождать.
Внезапно из трансляции с северного фронта донеслись повышенные голоса. На душе стало тревожно — я испугалась, что это засада, но в следующее мгновение поняла, что неверно истолковала реакцию командира. Командир Родерик передал трансляцию специалисту по связи и ушел, чтобы заняться завершающей подготовкой к битве. Казалось, мы наконец-то все оказались там, где нужно — ну, или почти все.
Седрик пристально смотрел на трансляцию, показывающую штаб короля Ланса.
— Седрик, — позвала я его.
Он вздрогнул, поворачиваясь ко мне. Огонь в его глазах вспыхнул с новой силой, и он бросился к тому месту, где я сидела. Его красивое лицо исказилось от вины, когда он взглянул на мою ногу.
— Разве я не говорила тебе, что это не твоя вина? — улыбнулась я, но выражение его лица стало лишь мрачнее.
Я попробовала снова: — Ты решил возглавить подкрепление, чтобы помочь королю Лансу?
Брови Седрика взлетели вверх. — Нет! Дело не только в этом! Это ради старшего брата, всех граждан и тебя!
Он запнулся, словно не решаясь продолжать. Моя улыбка стала немного неловкой, но, по крайней мере, он действительно заботился о том, чтобы помочь мне.
— Просто я почувствовал… если я не сделаю чего-то сейчас, то буду таким всю оставшуюся жизнь, — сказал Седрик, отводя взгляд.
Он сжал что-то, спрятанное под рубашкой. Я взяла его дрожащую руку, чтобы поддержать её, но он вздрогнул от прикосновения.
— Седрик, слушай внимательно.
Я вытянула шею, чтобы заглянуть ему в лицо, практически глядя в потолок. Седрик опустился на колени, чтобы мне было легче встретиться с ним взглядом.
— Всё хорошо, — сказала я. — Твоя внутренняя сущность в тысячу раз ярче, чем твоя внешность.
Седрик открыл рот, словно хотел возразить, но снова отвел взгляд. Он сжал край своей рубашки и скривился. Дрожь в его руке усилилась. Судя по реакции, он неверно понял меня.
— Нет, я не это имела в виду, — мягко сказала я. Я побудила его встретиться со мной взглядом, и я увидела, как в его красных глазах заплясали огоньки.
— Не подавляй свою истинную сущность. Когда ты делаешь всё, на что способен, и вкладываешь все свои силы в защиту тех, кто тебе дорог, я думаю, именно тогда ты сияешь ярче всего. Это прекрасно.
Его дрожь прекратилась, дыхание замерло, словно время для него остановилось. Он смотрел на меня, лицо застыло, широко раскрытые глаза сверкали, как хрупкие кристаллы.
— Всё будет хорошо. Я верю, что твои братья давно тебя ждут.
Его нижняя губа дрогнула, глаза заблестели, когда эмоции переполнили его. Я притянула его к своим доспехам, чтобы скрыть слезы, прежде чем они прольются на глазах у остальных, но даже когда я гладила его по голове, всё его тело начало дрожать.
— А теперь иди к ним.
Я не знала, когда именно время остановилось для него. Я знала только одно: мальчишка, которого я знала с самой нашей первой встречи, человек, который так и не повзрослел — у него появились люди, которых он хотел защитить.
— Прокричи это на весь мир. Ты — любимый младший брат короля Ланса Силва Лоуэлла.
Плечи Седрика напряглись, руки затряслись. Он медленно поднял голову, чтобы встретиться со мной взглядом. Его лицо было ярко-красным, несмотря на отчаянное желание не заплакать.
— Ты также любимый младший брат короля Йохана Линне Дуайта, — сказала я. — Я уверена, ты знаешь лучше всех, насколько замечательны эти двое.
Я взяла одну его дрожащую руку и поднесла к своей щеке. Я чувствовала дрожь даже через холодную ткань его перчатки. Он кивал снова и снова, кусая нижнюю губу. Я поднесла его вторую руку к своей щеке.
— Держи голову выше. Ты младший брат лучших королей в мире!
Я вложила всю силу, какую могла, в эти слова. Огонь в его широко раскрытых глазах дрогнул, отражая свет. Он энергично закивал. — Да!
Премьер-министр Гилберт сказал, что пора отправляться. Тиара, премьер-министр и рыцари — все наблюдали за нами. Должно быть, они закончили подготовку к битве. Я отпустила руки Седрика, и он медленно встал.
— Мне пора, — пробормотал он, но я в последний раз сжала его правую руку обеими своими.
Седрик наконец был готов твердо стоять на ногах. Он был готов отменить свое решение «заморозить время» для самого себя. Но мне нужно было сказать ему еще одну вещь.
— Пришло время показать клыки и когти, которые ты скрывал всё это время, Седрик Силва Лоуэлл!
Он вздрогнул, словно испугавшись. Затем он сжал мои руки в ответ. Седрик сжал челюсть, наконец-то собравшись. Те самые пылающие глаза стали твердыми, он выпрямился во весь рост, расправив грудь.
— Просто смотри на меня, Прайд Роял Айви! — сказал он.
С этими словами он выскользнул рукой из моей и развернулся на каблуках, заставив свой пиджак взметнуться за спиной, словно плащ. Ветерок прошуршал в моих волосах.
Я молча смотрела, как Седрик уходит. Он ни разу не оглянулся. Он подошел к Тиаре и рыцарям, перебросился парой слов со Стайлом и исчез в мгновение ока.
Группу Седрика телепортировали на поле в город, ближайший к замку Чиненсиса — город, где должен был быть король Ланс. Там они смогут добыть лошадей и разыскать короля Ланса, попутно уничтожая врагов на своем пути.
Затем ко мне подошел премьер-министр Гилберт, заняв место Седрика, и опустился на корточки, чтобы встретиться со мной взглядом. Он пришел, чтобы подтвердить детали плана.
— Всё ли звучит удовлетворительно, Ваше Высочество?
— Да, всё отлично. Спасибо, премьер-министр Гилберт.
Его улыбка была такой же изящной, как всегда, но он сузил свои узкие глаза. — Ваша безопасность превыше всего. Кто знает, сколько душ пострадает, если вы погибнете? Я был бы одним из них, знаете ли.
Я сглотнула, вспомнив, как сильно заставила его волноваться. — Мне очень, очень жаль. Я не хотела создавать для вас столько проблем.
— Нет, нет нужды извиняться передо мной. Я лишь сожалею, что не могу взять вашу боль на себя. — Он уставился на мою забинтованную ногу. — Я бы с радостью поменялся с вами ногами столько раз, сколько потребуется. — Может быть, он и шутил, но взгляд его глаз был совсем не шутливым. — Пожалуйста, хорошо отдохните. Я обещаю принести вам тот финал этой войны, которого вы желаете. Мы не позволим никому больше коснуться вас и пальцем. Все с этим согласны.
Несмотря на это заверение, я не могла расслабиться; от него исходила темная аура, пока он давал это обещание. Я выдавила улыбку, стараясь скрыть дрожь.
— Пожалуйста, не бойтесь, — сказал он, проведя рукой в воздухе над моей ногой.
От этого по моим бинтам пробежал легкий ветерок. — Вы для нас значите больше, чем кто-либо другой. Я уверен, что многие другие чувствуют то же самое. Столько людей просто не смогли бы жить без вас. Я уверен в этом.
Серьезность в его голосе не оставляла мне места для протеста. Вместо этого я просто сжала губы.
— Полагаю, принц Стайл уже дал кое-какие рекомендации, — продолжил премьер-министр Гилберт, его улыбка была несколько раздраженной. — Я не могу выразить это лучше. Я просто надеюсь, что вы примете тот факт, что многим людям больно, когда вы подвергаете себя опасности.
— Хорошо… — я даже не заметила, что опустила голову.
— Прошу прощения. Я сказал слишком много. — Когда я ответила ему, что это не так, он вздохнул. — Вы очень дороги нам, принцесса Прайд. Как вы заботитесь о нас, так и мы заботимся о вас. Я с нетерпением жду того дня, когда вы наконец примете этот факт.
Голос премьер-министра Гилберта был тихим, когда он закончил свою речь. Когда он закончил, он низко поклонился и удалился.
Затем ко мне подошел Стайл, почти как если бы они спланировали эту очередь заранее. — Посмотри на меня, старшая сестра.
Я всё еще пыталась отойти от слов премьер-министра Гилберта, когда встретилась взглядом со Стайлом.
— Я хочу, чтобы ты позвала меня в ту же секунду, как что-то случится, — сказал Стайл. — Мне неважно, где ты и с кем.
Стайл направлялся на юг Церсиса с группой рыцарей в качестве подкрепления — то, что должна была сделать я до того, как получила травму. Я согласилась, что вызову его в тот момент, когда буду в нём нуждаться, но Стайл был еще не закончил.
— Спасибо, что так быстро позвала меня тогда. Если бы ты помедлила, я… — Он замолчал. Я поблагодарила его, пытаясь улыбнуться, но его лицо оставалось мрачным. Он протянул ко мне руки, осторожно положив их поверх моих рук, лежавших у меня на коленях. — Честно говоря… я правда не хочу оставлять тебя сейчас.
Его нежное бормотание и беспокойство в голосе заставили моё сердце сжаться. Я уже собиралась извиниться, но он заговорил снова.
— Тем не менее, я очень, очень рад, что у меня есть эта особая сила.
Его голос внезапно стал намного бодрее. Я моргнула, когда улыбка на лице Стайла медленно превратилась в нечто искреннее. Он с добротой посмотрел на меня.
— Я могу примчаться к тебе, как бы далеко ты ни была, — сказал он. — Даже если мы в разлуке, я всегда могу быть с тобой. Это привилегия, которой нет ни у кого другого.
Стайл обхватил мои руки своими. Его щеки покраснели, его озабоченный вид полностью исчез.
— Я буду рядом, когда бы я ни понадобился. Поэтому, пожалуйста, зови меня в любое время. Даже если ты меня не видишь, я всегда с тобой.
Ощутимое счастье в его голосе согрело меня до глубины души. Его выражение лица было сострадательным и мужественным. Я впитывала это, слушая его слова.
— Хорошо, — сказала я.
Человек передо мной был уже не моим младшим братом — он был взрослым мужчиной. Мой затуманенный разум внезапно вспомнил, что он мой приемный брат, а не родной. Мальчик, которого я постоянно пугала, расстраивала и тревожила своими поступками, больше не был здесь. Я всегда чувствовала, что должна защищать его как старшая сестра. Я никогда не хотела делать ему больно.
Но внезапно, прямо у меня на глазах, появился человек, который защищает меня. И это был не только Стайл. Сегодня меня спасло так много людей.
Губы Стайла изогнулись в полуулыбке при виде моего ошеломленного состояния. — Пожалуйста, не беспокойся обо мне, — сказал он, разжимая руки, чтобы положить ладонь на меч на поясе.
Человек передо мной — закованный в доспехи и в черной как смоль форме, улыбающийся со всей силой в мире — не был тем Стайлом Роял Айви, которого я знала по игре.
— Я тоже силен, знаешь ли. Мы с моим партнером годами оттачивали наше мастерство владения мечом.
Он поправил черную оправу очков и протянул мне руку, почти как если бы приглашал меня на танец. Я взяла её. Второй рукой он жестом указал на двух имперских рыцарей по обе стороны от меня.
— Пожалуйста, хорошо присматривайте за ней, — сказал он, предлагая им рукопожатие. — Не беспокойтесь. Мы принесем вам победу в этой войне.
Моё сердце пропустило удар при звуке этих громких, ясных слов. Я не смогла ответить. Прежде чем я успела разжать ладонь, мир вокруг меня изменился.
— Принцесса Прайд?!
В ту секунду, когда я телепортировалась со своими двумя имперскими рыцарями, кто-то окликнул меня.
— Почему вы пришли сюда?!
Я искала источник голоса, мой взгляд упал на короля Йохана. Капитан Алан и капитан Каллум поприветствовали его, и я последовала их примеру, сидя в своем кресле.
— Простите, что вваливаюсь так внезапно, — сказала я королю.
Мы прибыли в главную штаб-квартиру Чиненсиса. Это было место, откуда я буду наблюдать за финальными стадиями войны.
— Сказав это, я останусь здесь, с вами.
Финальная контратака вот-вот должна была начаться.
Продолжение следует…
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод и редактура: TuXoXoDKa
Вычитка и оформление диалогов: Исекайный Сомелье
Работа с изображениями: Animia
— Вы хотите видеть его?!
Король Йохан опешил от моей просьбы. Специалисты по связи в штабе замка Чиненсиса вывели множество изображений по всей комнате, чтобы мы могли наблюдать за ходом войны в реальном времени. Благодаря им мы могли видеть границу Церсиса, штаб в церсианском замке, деревню в Чиненсисе и передовую на севере. Мы наверняка получили бы сообщение, если бы что-то случилось с группами Стайла или Тиары, но пока визуального подтверждения их местоположения не было.
Я беспокоилась из-за суматохи и вибраций, которые наблюдала в трансляции с северного фронта, но специалист по связи напряженным голосом объяснил, что с ними всё в полном порядке. Находясь здесь, в замке Чиненсиса, я, скорее всего, услышала бы любые бомбардировки. К тому же голоса, доносившиеся из этой трансляции, казались больше похожими на победные возгласы, чем на боевые кличи.
— Всё верно. — Я кивнула королю Йохану. — Я хочу, чтобы он был здесь. Это приемлемо?
— Конечно... Вы имеете полное право отдавать ему приказы, — ответил король Йохан, всё еще не придя в себя. Затем он приказал стражнику у двери выйти из комнаты и привести человека, о котором я просила; судя по всему, тот находился где-то поблизости. Стражник высунул голову за дверь, но оказался недостаточно быстр.
Я лишь почувствовала легкий ветерок, и внезапно тот самый человек предстал перед нами. Он откинул свои длинные черные волосы, поднял голову и сказал:
— Чем могу служить, король Йохан Линне... Дуа-а-айт?!
Неожиданное присутствие принцессы его родины, судя по всему, повергло его в шок. Никогда раньше я не видела, чтобы его глаза так лезли на лоб. Затем его взгляд скользнул по моим ногам, и я поняла, насколько сильно бросались в глаза мои травмы. Я поспешила опередить его вопросы, поприветствовав его.
— Здравствуйте, капитан Харрисон, — сказала я. — Король Йохан сообщил мне, что вы проделали здесь отличную работу.
Капитан Харрисон Дирк был командиром Восьмого отряда и непосредственным начальником Артура. Я слышала, что он в одиночку расправился с большинством врагов, пытавшихся вторгнуться в замок короля Йохана. С ним определенно стоило считаться.
Когда я призналась, что именно я позвала его, он часто заморгал.
— Ваше Высочество, я...
И как только я открыла рот, чтобы всё объяснить, капитан Харрисон исчез.
Всё произошло так быстро, что я подумала, не обладает ли он такой же силой телепортации, как Стайл, или, по крайней мере, какой-то способностью к невидимости. Я резко обернулась, ища его глазами.
— Алан Бернерс! Каллум Бордо! Какого черта вы двое вообще делали?! Отвечайте!
Волосы у меня на затылке встали дыбом от этого низкого, враждебного рыка. Мой взгляд упал на капитана Харрисона, который приставил нож и меч к горлу капитана Каллума и капитана Алана. Мы с королем Йоханом были слишком шокированы, чтобы протестовать, но двое прижатых к стене капитанов сохраняли самообладание, почти как если бы ожидали этого.
Капитан Каллум заговорил первым.
— Я не буду оправдываться. Просто не тупи свои клинки без веской причины, Харрисон.
— Понял, понял, — сказал капитан Алан. — Можешь сделать со мной всё что угодно, когда война закончится.
Капитаны держали руки поднятыми вверх, словно преступники, сдающиеся властям. Теперь я поняла их странную реакцию, когда Стайл предложил мне встретиться с капитаном Харрисоном.
— Я ошибался в вас двоих, — прорычал капитан Харрисон. — Из всех людей, которые могли бы быть с ней... Вы купаетесь в лучах славы имперских рыцарей, в то время как позволяете всему пойти прахом?! Алан Бернерс! Каллум Бордо! У вас руки и мозги только для красоты?!
Казалось, сегодняшний день был полон открытий касательно капитана Харрисона; я никогда раньше не видела, чтобы он говорил так долго. Я понимала, что он был шокирован моими ранениями, но сейчас было не время для междоусобиц.
— Пожалуйста, подождите минутку, капитан Харрисон! — сказала я. — Я бы погибла, если бы не они!
Капитан Харрисон и впрямь казался готовым обезглавить коллег, поэтому я взмолилась, чтобы он не действовал сгоряча. Капитан замер. Я заглянула в его лицо, едва различимое под длинными черными волосами. Его взгляд был устремлен прямо на меня.
— Я бы хотела, чтобы вы убрали свое оружие. Я клянусь, это не их вина. Пожалуйста, выслушайте мою версию случившегося.
[[image:/storage/reader-images/14814d5fd6b156df581b0095f88e91d44f13f381.png]]
Я произносила каждое слово медленно и осторожно, словно переговорщик из полиции, пытающийся заставить преступника бросить оружие, как в телешоу из моей прошлой жизни.
Капитан Харрисон вложил нож и меч в ножны, метнулся обратно на место перед Его Величеством и мной, а затем опустился на одно колено.
— Мои извинения, — просто сказал он, как будто ничего не произошло.
У меня отвисла челюсть, но я быстро взяла себя в руки.
— Во-первых, в том, что случилось с моей ногой, виновата я сама, так что, пожалуйста, не вините их двоих. Я также пришла сюда сегодня с просьбой к вам.
Он склонил голову и не стал возражать, поэтому я продолжила.
— Капитан Харрисон, я прошу вашей помощи, потому что верю в ваши навыки.
Он поднял голову, и его пурпурные глаза встретились с моими, только для того, чтобы он снова отвел их.
— Я сделаю всё, что угодно, — ответил он, глядя в землю.
— Как видите, я не смогу двигать ногами до конца дня, — сказала я. — Однако ситуация на всех фронтах сейчас близится к завершающей стадии, в том числе и на севере. Чиненсис также страдает от вторжения с южной границы.
Капитан Харрисон, всё так же стоя на коленях передо мной, едва заметно вздрогнул. Он выглядел испуганным, хотя это никак не могло быть правдой. Он лишь немного приподнял голову, ожидая, пока я продолжу.
— Тем не менее, есть кое-что, о чем я хотела бы вас попросить: я хочу, чтобы вы направились к южной границе и занялись подавлением тамошнего вторжения. Вы можете взять столько рыцарей, сколько вам...
— Очень хорошо. Я справлюсь один.
Я никак не ожидала, что меня перебьют. Капитан Харрисон снова сжимал рукоять меча в ножнах. Его губы изогнулись в едва заметной улыбке, исказив его красивые черты во что-то из фильмов ужасов. Я отшатнулась, и до меня внезапно дошло, почему Артур всегда называл капитана Харрисона «страшным».
Этот план впервые предложил премьер-министр Гилберт. Отправившись в Чиненсис со своими имперскими рыцарями, часть другой охраны замка могла переместиться на новые позиции. Капитан Харрисон был ближайшим рыцарем к штаб-квартире в замке, но, что более важно, он был невероятно искусен. По словам премьер-министра Гилберта, капитан Харрисон мог в одиночку сорвать вражеское вторжение на юге, и я согласилась, хотя и задавалась вопросом, не нужна ли ему какая-нибудь поддержка. Я никак не ожидала, что капитан Харрисон действительно будет настаивать на том, чтобы пойти в одиночку.
— Предоставьте это мне, Ваше Высочество.
Он поднялся одним плавным движением. Я наполовину ожидала, что он снова проделает свой трюк с исчезновением, поэтому окликнула его до того, как он успел раствориться в воздухе.
— Пожалуйста, только не делайте ничего безрассудного!
Сражаться в одиночку с нахлынувшей армией вражеских солдат было немыслимо опасно. Это была работа не для одного рыцаря. Удивление на мгновение ошеломило его; затем он опустился на колено и произнес:
— Как пожелаете.
Капитан снова медленно встал и посмотрел через мое плечо.
— Алан Бернерс. Каллум Бордо. Чтобы к моему возвращению на ней не было ни единой царапины.
Он обнажил меч и со свирепым взглядом приставил его к горлу обоих капитанов. Блеск в его пурпурных глазах был таким же острым, как его клинок.
Капитан Алан и капитан Каллум согласно кивнули. Капитан Харрисон отвесил Его Величеству и мне последний поклон, и с очередным порывом ветра исчез.
— Он правда пойдет один? — спросил король Йохан. Он ошеломленно уставился на дверь, оставшуюся открытой после внезапного исчезновения капитана.
Я с трудом сглотнула, чувствуя не меньшую нервозность, но капитан Каллум вмешался, чтобы успокоить нас.
— Я верю, что с ним всё будет в порядке, — сказал он. — Зная Харрисона, он скажет рыцарям здесь, в замке, занять его пост, а затем помчится прямиком на юг. Уверен, нашлись бы рыцари, которые вызвались бы пойти с ним… но я знаю, что он предпочитает действовать в одиночку.
— Харрисон никогда не был силен в командной работе. Но когда дело доходит до силы... он настоящий монстр. Это я могу гарантировать, — добавил капитан Алан. Он говорил тише, чем обычно.
— Мы искренне извиняемся за ту сцену, которую мы с Харрисоном только что устроили.
Когда капитан Каллум сказал это, они вдвоем синхронно поклонились. Должно быть, он имел в виду ту дерзкую угрозу, которую высказал капитан Харрисон. Мы с королем Йоханом отмахнулись от их беспокойства.
Тогда мы еще не знали, что всего через полчаса вторжение с южной границы будет полностью и безоговорочно остановлено.
— Могу я кое-что спросить, принцесса Тиара? — прокричал Седрик сквозь шум.
Рыцари прорубались сквозь вражеских солдат, прочесывая чиненсийскую деревню. Люди, чьи особые силы позволяли им прыгать на огромную высоту, взмывали в воздух или отправляли вместо себя других рыцарей, просто прикоснувшись к ним. С такой высоты эти рыцари могли обозревать всё поле боя, а также следить за уязвимыми жителями и местами эвакуации. Наша цель состояла в том, чтобы встретиться с отрядом короля Ланса, который проводил разведку впереди.
— Да, если быстро! — огрызнулась я, резче, чем обычно.
Я делила лошадь с рыцарем, который управлял ею вместо меня. Как вторая принцесса, я не имела особого опыта езды галопом, а учиться посреди битвы времени не было.
Остальные рыцари образовали вокруг нас защитное кольцо. Они поддерживали оборонительный строй, зачищая любых вражеских солдат, попадавшихся на нашем пути. Они также ехали достаточно близко, чтобы мы могли разговаривать — или, точнее, кричать — друг другу в любой момент. И хотя всё это было совершенно логично, мне это не нравилось.
— Почему вы решили пойти со мной, если позволите спросить? — поинтересовался Седрик своим раздражающе громким голосом.
— Я же говорила! Я хочу помочь своей старшей сестре и народу Ханазуо! — я попыталась свирепо посмотреть на него, но Седрик явно не принимал мой ответ.
— Да, это я уже слышал — я знаю, что вы сделали это не ради меня! Но разве нет других способов помочь им?!
Я раздраженно надула щеки. К несчастью, в этом он был прав; мне не было нужды сопровождать его в этой миссии. Пойти мог бы Стайл, или я могла бы настоять на том, чтобы Седрик остался со мной в церсианском замке.
Но я не собиралась отступать. Я повернулась к Седрику лицом, полностью доверив лошадь рыцарю позади меня. Я набрала в грудь воздуха, а затем выпалила:
— Потому что я не хотела, чтобы ты здесь погиб! Старший брат не настолько глуп, чтобы путешествовать с кем-то, кто является лишь обузой! Болван!
Глаза Седрика расширились, когда он услышал, как я снова оскорбляю его, не говоря уже о том, что назвала обузой. Даже некоторые рыцари удивленно обернулись, услышав мои слова.
— Я хотела сохранить свои ножи в тайне! Это всё твоя вина, идиот! Глупец! Полный кретин!
Принц казался ошеломленным моей вспышкой гнева.
— Я… я прошу прощения.
— Моя старшая сестра обязательно взяла бы тебя с собой! Поэтому я сделала то же самое! А еще… — Мой голос затих, гнев начал угасать. Я на мгновение отвела взгляд, прежде чем пронзить Седрика острым взором. И в тот момент, когда наши глаза встретились, я крикнула: — Идиот!
Немного остыв, но всё еще дуясь, я добавила:
— И еще, не разговаривай со мной так официально. Со старшей сестрой ты общаешься на равных, так что и ко мне относись так же. С тобой тяжело разговаривать, когда ты ведешь себя так чопорно. Она, конечно, первая принцесса, но я — вторая в очереди. Тебе не нужно быть таким напряженным. Раньше я не упоминала об этом, потому что вообще старалась избегать разговоров с тобой.
Я не оставила ему выбора, кроме как согласиться.
— Хорошо, — сказал Седрик. — Тогда и ты не говори со мной официально… Тиара.
Седрик согласился на мои условия, и я закрыла эту тему. Вместо этого я сосредоточилась на дороге впереди, забрав поводья у рыцаря. Седрик сделал то же самое, как вдруг…
— Впереди замечены солдаты Церсиса! — выкрикнул другой рыцарь. — Они ведут бой на центральной площади!
Рыцарь сделал свой доклад после того, как спустился с неба. Он указал именно в том направлении, куда мы и направлялись.
— Брат!
— Давай поторопимся!
Мы с Седриком выкрикнули это одновременно, а затем хлестнули поводьями, посылая наших лошадей галопом вперед. Нам нужно было добраться до короля Ланса и его солдат как можно быстрее.
— Король Йохан, вы беспокоитесь о короле Лансе и принце Седрике? — спросила принцесса Прайд. Она сидела рядом со мной, безмятежно улыбаясь. Должно быть, она уловила мое мрачное настроение.
Я сидел на диване в главном штабе замка Чиненсиса. Я вяло улыбнулся принцессе в ответ, не в силах выдавить из себя ничего больше. Всё, что я мог делать, — это податься вперед, сцепить пальцы в замок и пристально смотреть на трансляции. На данный момент всё выглядело довольно спокойно, но на трансляции с местоположения Ланса шла ожесточенная потасовка. Хотя мы и не получали никаких тревожных донесений с того фронта, казалось, что это лишь вопрос времени. Я надеялся, что группа Седрика успеет добраться до них вовремя, но в то же время отчаянно желал, чтобы он избежал встречи с вражескими солдатами.
Всю свою жизнь он избегал учебы и наставников. Как же он должен был сражаться на войне сейчас? Даже Ланс, его родной брат, никогда не видел, чтобы он тренировался с мечом или изучал приемы самообороны. Сколько бы раз я ни умолял Седрика научиться хоть каким-то навыкам защиты, он всегда упрямо качал головой. «Я принц, поэтому у меня лучшая охрана. Мне не нужно учиться самообороне!» — говорил он, каждый раз обрывая на этом разговор. Он не мог постичь необходимость таких навыков во времена войн, предательств или борьбы за власть. Ему не хватало опыта, который помог бы ему это понять.
Даже учитывая, что его сопровождали рыцари Фризии, одной мысли о том, что этот мальчик бросается на поле боя, было достаточно, чтобы мой желудок скрутило в узел. По моим конечностям пробежал холодок. Я был здесь, запертый в замке, не в силах ничем помочь, пока мой лучший друг и младший брат бросались в самое пекло битвы. Мне было невыносимо на это смотреть.
— Я уверена, что с принцем Седриком всё будет в порядке. Я просто знаю это, — мягко сказала принцесса Прайд. Я не мог понять её оптимизма.
Я не знал, что именно произошло между ним и принцессой за те дни, что Седрик провел в замке Фризии, но внезапно я одновременно и захотел, и побоялся это узнать.
Седрик покинул свою родину ради нас. Даже если бы он потерпел неудачу в переговорах с Фризией, меня это не волновало. Это был первый раз, когда Седрик покинул страну по собственной воле и тем самым получил шанс узнать о внешнем мире. Мы с моим народом уже были готовы сдаться, поэтому я счел, что безопасно доверить свои желания Седрику — второму принцу Церсиса. Я цеплялся за последнюю крошечную надежду для народа Объединенного Королевства Ханазуо. Но больше того, я верил в него. Седрик никогда не изучал ни этикет, ни манеры, ни навыки ведения официальных переговоров, и всё же…
— Я позаботилась о том, чтобы передать ему всевозможные «подарки», прежде чем отправить в путь, — сказала принцесса Прайд, излучая уверенность.
— Что?! — я уставился на принцессу. Я даже не смог спросить, что именно она ему подарила. Двое рыцарей у неё за спиной выглядели такими же сбитыми с толку, как и я.
Принцесса Прайд оставалась совершенно спокойной перед лицом нашего изумления.
— У меня было предвидение, — сказала она. — Я уверена, что принц Седрик отлично справится.
Слово «предвидение» вызвало переполох среди рыцарей.
Её дар предвидения.
Я читал об этом однажды. Во всех королевских семьях страны Фризия — единственного места в мире, где люди могли рождаться с особыми силами, — рождался по крайней мере один наследник с даром предвидения. Они верили, что человек с такой силой был избран Богом, чтобы стать следующим правителем их земель.
Губы принцессы Прайд шевелились, пока я смотрел на неё в полном шоке. Я не мог уловить большую часть из того, что она говорила, но два слова привлекли мое внимание. Мое сердце чуть не остановилось в груди.
Откуда она знает?!
Это была фраза, которую почти никогда не произносили в Чиненсисе и Церсисе, особенно в последние несколько лет. Люди считали её старомодной, чем-то, что исчезло с годами... или, точнее, чем-то, что Седрик сам заставил исчезнуть.
Её Высочество только что произнесла прозвище Седрика.
— Вражеское вторжение затихло? Но почему?! — спросил я.
Я рубил каждого врага на своем пути, прореживая нескончаемый поток солдат, как вдруг они внезапно остановились. Деревня всё еще была под атакой, но само вторжение ослабевало.
Я посмотрел на юг и убедился, что вражеской веренице наконец-то настал конец. Было трудно разглядеть, но я наконец увидел хвост этой жуткой змеи. Я вздохнул, зная, что конец близок и что мое королевство сможет вернуться к какому-то подобию порядка. Но до тех пор нам предстояло сразить еще немало врагов.
— Король Ланс! Брат!
Я замер как вкопанный, подавляя желание броситься на этот знакомый голос. Вместо этого я прикончил своего текущего противника и убедился, что моя охрана всё еще ведет бой с врагом. И только после этого я обернулся, чтобы посмотреть на незваного гостя.
Мои глаза расширились, когда я увидел Седрика, мчащегося ко мне, а рядом с ним — вторую принцессу Фризии, Тиару.
— Седрик?! — воскликнул я. — Как ты здесь оказался?!
Идиот! Где, по-твоему, ты находишься?! Почему ты не в замке?! Это зона боевых действий!
Все эти упреки пронеслись у меня в голове, но у меня не было времени их озвучить. У меня и так было по горло дел: отбиваться от врагов и командовать войсками. К тому же, сейчас было не время для ссор с младшим братом.
Седрик на своей лошади поравнялся с моим отрядом и подал знак своим рыцарям вступить в бой. Принцесса Тиара сделала то же самое, оставив при себе лишь столько людей, сколько требовалось для их защиты. Фризийцы с силой прыжка отправили войска по воздуху прямо на передовую, чтобы те наконец-то покончили с этим вторжением.
— Не отставайте от меня, принц Седрик! — сказала принцесса Тиара. — Вы создадите проблемы рыцарям, которые нас защищают!
— Я знаю! — ответил он, стиснув челюсти и глядя в сторону битвы.
В этот момент мимо его лица промелькнул серебристый след.
— Какого черта?!
Траектория полета ножа вела прямо к врагу, который пытался атаковать за мгновение до того, как клинок вонзился ему в горло. Мы оба ошеломленно уставились на принцессу Тиару — маловероятный источник этого смертоносного броска. Её золотистые глаза пылали решимостью.
— Перестаньте отвлекаться! — крикнула она. — Опасно терять бдительность во время битвы!
Седрик пробормотал какой-то невнятный ответ, явно впечатленный. Принцесса Тиара явно не привыкла ездить верхом, но всё равно совершила идеальный, точный бросок, не задев при этом ни Седрика, ни рыцарей.
Как я позже узнал от Седрика, Тиара также убрала нескольких врагов по пути в деревню. Рыцари пытались настоять, чтобы она оставила достаточно оружия для собственной защиты, а нападение предоставила им, но она просто распахнула пиджак, демонстрируя целый арсенал ножей.
— Вы очень ловко с ними обращаетесь, — рассеянно сказал Седрик, слова сами сорвались с его губ.
Принцесса Тиара лишь бросила на него свирепый взгляд, зажав ножи между пальцами.
— Естественно! Я очень много тренировалась, чтобы иметь возможность защитить свою дорогую сестру! Это был тяжелый труд!
Отчитывая моего брата, она запустила еще один нож. Этот угодил врагу прямо в лоб, как раз когда тот целился из ружья в нашу сторону. Маленькая принцесса оказалась даже быстрее рыцарей вокруг нас, которые только потянулись за своим оружием.
— Всё это время я искала то, что смогла бы делать, — продолжила принцесса Тиара. — Я знала, что не смогу защитить свою сестру или кого-либо еще, пока не стану сильнее!
Принцесса с молниеносной быстротой метнула еще несколько ножей. Каждый из них со стуком вонзился во вражеское оружие, сбивая прицел до того, как они успели выстрелить. Рыцари воспользовались этой возможностью и ринулись вперед, чтобы прорвать стену врагов, преграждавшую нам путь.
— Вот почему я втайне брала уроки и тренировалась каждый божий день!
— Уроки?! И кто же вас учил?! — спросил Седрик.
Им приходилось кричать, чтобы перекрыть рев бушующей вокруг нас битвы.
Принцесса Тиара проигнорировала его вопрос.
— Всё, что вы делаете — это заставляете других нянчиться с вами! — Седрик лишился дара речи, но Тиара продолжала давить. — Вы всё время готовы расплакаться, поэтому бежите за помощью к моей сестре! И она спасает вас! А потом вы делаете это снова! Вы всегда ждете, что кто-то вас спасет! Младенец! Избалованный мальчишка! — Её ножи летели во всех направлениях, но её резкие слова имели лишь одну цель.
Казалось, принцесса Тиара тонко чувствовала эмоции других людей, потому что она видела моего младшего брата насквозь. Когда он сбежал во Фризию, он стал полагаться на доброту принцессы Прайд. Очевидно, он во всем ей признался, плакал перед ней, брал её за руку. Весьма своеобразно...
— Вот почему я вас ненавижу! Вы её не достойны!
Принцесса Тиара была сыта Седриком по горло, это было ясно. Я наблюдал всё это благодаря рыцарям, которые расчищали врагов вокруг нас и устраняли опасность, что сжималась вокруг меня кольцом до прибытия Седрика и принцессы. Рыцари использовали мечи и огнестрельное оружие, чтобы расправляться с нашими врагами, а также потоки огня и воды, которые сметали всё на своем пути благодаря чьим-то особым силам. Группа, которую привели Седрик и принцесса Тиара, была небольшой, но эти фризийцы были по-настоящему грозной силой.
Принцесса тихо вздохнула с облегчением, увидев, что ситуация в бою улучшается. Затем, словно между делом вспомнив пункт из списка дел, она снова принялась отчитывать моего брата. Её негодование, очевидно, копилось очень долго.
— Вы даже не знаете, как держать меч! Вы такой эгоист! Всё, что вы делаете — это заставляете других защищать в—
— Тогда позволь мне добыть себе меч, — перебил Седрик.
Его глубокий, чистый тон прорезал её нежный голос. Она обернулась в седле, чтобы посмотреть на него. Седрик уже держал в руках клинок — неизвестно откуда взявшийся — и приподнялся в седле, словно готовясь к прыжку.
— Что вы задумали?! — спросила принцесса Тиара, её растерянное выражение лица стало точным отражением лиц рыцарей позади неё.
Седрик ни за что бы не смог спешиться так же, как рыцари. Даже если бы он умел ездить верхом самостоятельно, у Седрика не было опыта спрыгивания на полном скаку. Только рыцари Фризии были способны на эти безумные прыжки со своих мчащихся лошадей, но Седрик явно собирался попытаться сделать это сам. Мы не могли позволить ему совершить такую безрассудную глупость.
— Не будьте идиотом! — крикнула принцесса Тиара, прежде чем я успел что-либо сказать. — Сядьте в седло! Вы...
Вжух! Седрик проигнорировал предупреждение принцессы Тиары и взмыл в небо.
Без помощи особой силы он не мог прыгнуть так высоко, как другие рыцари. Тем не менее, он грациозно перелетел через людей на земле, приземлился на ноги и немедленно разрубил вражеского солдата. Я знал, что это был первый раз в его жизни, когда он использовал меч, но он обращался с оружием как опытный рыцарь.
Он прорубался сквозь вражеские войска, нейтрализуя их в мгновение ока и уклоняясь от их атак, как если бы делал это миллион раз до этого. Седрик уклонялся от каждой контратаки, проскальзывал перед солдатами и вонзал свой меч в их тела до того, как они успевали отреагировать... в точности как принцесса Прайд.
Прежде чем враги успевали выстрелить в него, Седрик выхватывал оружие прямо из их рук и без усилий отстреливался. Всякий, кто бросался на него, встречал конец его клинка, а те, кто пытался задавить его массой, оказывались на спине со сбитыми ногами. Седрик пронзал уязвимые места их доспехов, пока они еще были на земле.
Было поразительно наблюдать за тем, как Седрик влетает на поле боя, — но еще более удивительным было то, насколько естественно он выглядел в бою. Как бы впечатляюще это ни было, это стало огромным сюрпризом. И я был не единственным зрителем. Все солдаты разинули рты, глядя, как Седрик лавирует между ними, словно они были продолжением его собственного тела.
— Я вычитал это в книге! — сказал Седрик, продолжая сражаться. — Именно так вы, ребята, работаете вместе, верно?!
Он одарил ошарашенную аудиторию хитрой улыбкой и протолкнулся ближе к тому месту, где я сражался на передовой.
— Это был урок из иностранной книги, — сказал он. — Если хочешь убрать генерала, сначала убери его коня!
Седрик подобрал винтовку, а затем окликнул рыцаря на передовой.
— Прошу прощения! Можете подбросить меня, как тех рыцарей? Я только хочу подняться достаточно высоко, чтобы увидеть, где враги.
Рыцарь был сбит с толку неожиданной просьбой, но согласился. Дотронувшись до Седрика, он выкрикнул: — Пошел! — и швырнул его в воздух.
Седрик оглядывал землю, взмывая ввысь, подсчитывая врагов или, возможно, их лошадей. Когда он по дуге начал снижаться, раздались выстрелы.
Бах! Бах! Бах! С каждым выстрелом Седрика лошадь ржала и падала, увлекая за собой всадника. Даже когда у него закончились пули, он просто сунул руку в пиджак и достал четыре метательных ножа, чтобы продолжить атаку. За звуком пролетающего порыва ветра немедленно следовали крики лошадей, которые рушились на землю вместе с людьми на их спинах.
Строй врага уже распадался к тому моменту, когда Седрик благополучно приземлился на землю. Они не просто лишились лошадей — они понесли еще больший урон от того, как бились лошади перед смертью. Среди окружавших меня бойцов Церсиса и Фризии не было ни одного раненого, а раненые и запаниковавшие враги бежали прямо на наши ожидающие войска.
— Не упускайте эту возможность! — крикнул я. — Сейчас самое время нажать на них!
Я бросился в бой, решив использовать то преимущество, которое даровал нам Седрик. Даже вступив в битву, я не мог оторвать глаз от своего брата. Седрик, снова оказавшись на земле, расчищал путь бок о бок с остальными рыцарями. Когда он что-то крикнул через плечо принцессе Тиаре, он даже не запнулся. Благоговение и уважение зажглись в глазах рыцарей, сражавшихся рядом с ним. Они, вероятно, предполагали, что он годами втайне оттачивал эти навыки, особенно после того, что они слышали от Йохана в предыдущей трансляции.
Но я-то знал правду.
Седрик действительно никогда в жизни не держал в руках меч. Он никогда не учился стрелять из винтовки и даже не прикасался к ней до сегодняшнего дня. Он ни разу не изучал военные построения или приемы самообороны.
Седрик ни при каких обстоятельствах не смог бы превзойти настоящие войска Церсиса. Я знал это лучше, чем кто-либо другой. А он даже не отставал от закаленных в боях рыцарей Фризии.
Прямо перед тем, как он снова поднял меч, чтобы встретить надвигающегося врага, я пробормотал себе под нос.
— Дитя Бога...
— Откуда вы знаете это имя?
Глаза короля Йохана расширились, когда он услышал меня. Даже капитан Алан и капитан Каллум в изумлении уставились на нас. Я понимала, почему они были сбиты с толку… и почему король Йохан был так поражен.
«Дитя Бога».
Это было прозвище, которое я не должна была знать. Я не могла сказать Его Величеству, что узнала его, потому что переживала этот мир как отомэ-игру, поэтому вместо этого я отмахнулась, сославшись на предвидение.
— Я не знаю, когда это произойдет, — сказала я. — Я просто знаю, что когда-нибудь в будущем он примет это имя для самого себя.
Золотистые глаза короля Йохана расширились еще больше, наполнившись эмоциями.
— Примет? — Король плотно сжал губы и закрыл глаза, словно в молитве.
Седрик Силва Лоуэлл — второй принц, прозванный «Дитём Бога». Он был вундеркиндом, способным навсегда запоминать всё, что видел. Он мог впитывать знания и мгновенно использовать их в полной мере. Вот почему он так усердно пытался избежать учебы. Он хотел отказаться от любых знаний, чтобы расчистить путь к трону для своего брата. Оставаться невежественным — это был его собственный выбор.
В игре Седрик вырос в замечательного принца всего через год после произошедшей с ним трагедии. Он всю жизнь отказывался учиться, но ему потребовался всего год… Нет, он поддерживал свою страну с тех самых пор, как король Ланс впал в безумие, взрослея и становясь настоящим принцем на этом пути. И всё это благодаря его способностям «Дитя Бога», к которым он отказывался прикасаться все эти годы.
Вот почему я взяла Седрика с собой, когда покинула замок. Он был готов к переменам. Как только мы оказались за пределами замка и у Седрика появился шанс вблизи наблюдать за мной и сражающимися рыцарями, он впитал каждое наше движение. Как человек, скрестивший мечи с королевой Прайд в игре, я знала, что ему это по силам. Как только он осознает собственные таланты, он обретет уверенность в себе и скрытое оружие, которое сможет использовать, чтобы прорваться на вражескую территорию.
И на самом деле, прямо в этот самый момент, он…
— Ч-что это было?! Как ты только что…?!
Я смотрела на Седрика с высоты своей лошади, широко раскрыв глаза от недоверия. Он сражался среди других рыцарей в идеальной синхронности, с мечом в руке, выглядя совершенно другим человеком по сравнению с тем трусом, который прибыл во Фризию умолять мою старшую сестру о помощи. Теперь он сражался так храбро, что я отвлеклась, и мне пришлось положиться на защиту своих рыцарей, пока я запиналась.
— Какую именно часть?! Меч? Пистолет? Или ножи?! — спросил он с искренним смехом.
— Всё сразу! — огрызнулась я.
Седрик просто снова рассмеялся, вонзая меч в очередного врага.
— Я научился этому чуть раньше! Прайд и рыцари устроили для меня сегодня отличное шоу со своими мечами и пистолетами. Я просто скопировал то, что увидел!
Я потеряла дар речи. Он описывал обучение бою простым наблюдением так, словно это было самой естественной вещью в мире. Но всё работает совершенно не так.
— Скопировал?! Как ты...
— Ножам я научился, наблюдая за тобой, Тиара! — сказал Седрик, и в его голосе было явное восхищение.
Вихрь его атак продолжился, когда он выстрелил из винтовки во врага. Человек рухнул в тот же миг, как выстрел разорвал воздух.
— Я никогда раньше не видел, чтобы кто-то использовал метательные ножи, но это довольно неудобно, да? Ты очень быстро лишаешься всего своего оружия! Мне больше по душе это!
Он подобрал огнестрельное оружие убитого. Затем, с пистолетом в каждой руке, он закружился на месте, стреляя по врагам, подкрадывавшимся ко мне сзади. Я вытащила еще несколько ножей, но Седрик уже убрал каждого врага.
— Мне не нужна твоя помощь!
Мне пришлось подавить желание метнуть нож в самого Седрика. Это был первый раз, когда я использовала их на глазах у других, а Седрик еще и критикует мой выбор оружия? Мое лицо горело от жара.
— У меня их еще полно! — сказала я, но Седрик лишь усмехнулся.
— Они не так уж плохи. К тому же, ты, наверное, единственная принцесса во всем мире, которая умеет обращаться с метательными ножами.
— Я тебе не верю! Ты даже ни разу не покидал свою страну до последних нескольких дней!
— Тут ты права! — сказал Седрик, снова поднимая меч.
Он пронзил своего противника, затем побежал, чтобы не отставать от группы наступающих рыцарей. Казалось, он намеренно наносил удары на секунду позже остальных рыцарей, сбивая любого солдата, надеющегося застать их врасплох. Седрик двигался и сражался с силой трех рыцарей одновременно. Когда враг отшатывался, он появлялся в мгновение ока, снося ему голову одним взмахом.
— Тиара, ты ведь меня ненавидишь, верно?!
Поскольку он собственными руками обрывал жизнь за жизнью, из-за этого вопроса казалось, что он даже не уделяет битве всего своего внимания.
Я сглотнула, услышав этот вопрос, а затем свирепо посмотрела на него.
— Да! Ненавижу! Ненавижу за то, что из-за тебя плакала моя сестра!
— Ха-ха! Вот как?! А еще за что?!
Когда он так смеялся, он чем-то напоминал короля. Я отправила еще пять ножей в полет во врагов, прежде чем озвучить свои претензии.
— Ты избалован! У тебя нет ни здравого смысла, ни манер! Ты плакса! И ты съел всю еду, над которой мы так усердно трудились! Даже печенье! Они предназначались для людей, о которых моя сестра заботится больше всего на свете! Ах ты, обжора! Глупый болван!
Наплыв воспоминаний лишь еще больше разозлил меня, но позади меня Седрик хохотал во всё горло.
— Какое совпадение! — крикнул он в ответ. — Я всегда ненавидел себя по тем же самым причинам!
Взмах! Сразив еще двух врагов, Седрик бросил взгляд в мою сторону. Хотя по его мечу стекала кровь, а с щек капали красные капли, он смеялся без единой толики боли или сожаления. Я ошеломленно смотрела на человека перед собой — такие разительные перемены по сравнению с тем мужчиной, которого я встретила впервые.
Враг поднял винтовку, чтобы выстрелить в Седрика, но я остановила его смертельным попаданием ножа прежде, чем даже рыцари успели отреагировать. Седрик запыхался, но с улыбкой посмотрел на меня.
— Я тоже всегда хотел такую прекрасную девушку, как Прайд, — сказал он.
Мои глаза округлились от прямолинейности его ответа. Несмотря на ужасающую ситуацию вокруг нас, он смотрел на меня, сидящую на лошади, и в его глазах светилась ностальгия. Однако как раз в тот момент, когда он открыл рот, чтобы сказать что-то еще, его взгляд метнулся мимо меня, мне за плечо.
— Это бомбы! В укрытие!
Все бросились врассыпную, когда из невидимого источника посыпались бомбы. Как только рыцари двинулись, чтобы установить щиты и увести королевских особ в безопасное место, я отправила несколько своих ножей в полет.
Они со свистом взмыли вверх, пролетая мимо рыцарей прямо к падающим бомбам. Могло показаться, что они едва задели свою цель, но я-то знала лучше, даже когда солдаты вокруг меня сглотнули от страха.
Бомбы упали, столкнулись с землей... и ни одна из них не взорвалась. Они лишь издали глухой стук, бесполезно откатившись в сторону.
Я перерезала зажженные фитили своими ножами прямо в воздухе. Их пламя так и не достигло пороха внутри, что означало, что теперь перед нами лежало шесть больших кусков взрывчатки. Срезать фитили бомб в полете было чем-то, чего могли достичь лишь пользователи особых сил и несколько членов Восьмого отряда. Я знала, что после этого все будут смотреть на меня с недоверием. Впервые за эту войну у нас появилось средство противодействия этим таинственным бомбардировкам.
[[image:/storage/reader-images/6c4eb9abe07b58f8f369ee4703fd2b16f4d91703.png]]
— От меня не уйдешь! — закричал Седрик.
Он прорвался сквозь рыцарей, отступивших, чтобы укрыться от взрывов, а затем взревел, глядя в небо. Он тяжелым шагом подошел к ближайшему рыцарю, который съежился перед разгневанным принцем, указал наверх и отдал приказ:
— Подбрось меня туда еще раз! Закинь меня как можно выше на два часа!
— Что ты задумал?! — крикнула я ему.
Все были сбиты с толку этим безрассудным планом, но Седрик продолжал свирепо смотреть вверх, как будто видел что-то в небе.
— Я собью их дирижабль! — сказал он.
Мы могли бы принять это за шутку, если бы не ярость в его голосе. Но когда мы проследили за взглядом Седрика, в небе ничего не было — ни дирижабля, ни врага, ничего.
Тем не менее, Седрик взял заряженный пистолет и рявкнул «Живее!» рыцарю с особой силой перед ним. Рыцарь протянул руку и коснулся его. В тот же миг Седрик изо всех сил оттолкнулся от земли, и по земле прокатился грохот, когда он взмыл ввысь.
Должно быть, он вспомнил что-то из трансляций, что все мы упустили. И он был прав: бомбы всегда падали примерно с одной и той же высоты — того уровня, на котором парили дирижабли. Седрик видел это вблизи. Бомба, сброшенная прямо над его головой, падала с определенной скоростью, но с другой высоты. Должно быть, он запомнил высоту и скорость вражеских дирижаблей, а также траекторию падающих бомб. И хотя дирижабль был невидим, расчеты Седрика вывели его прямо на тот самый корабль, который сбрасывал на нас бомбы.
— Я его вижу! — В его голосе сквозила ярость, а глаза полыхали пунцовым огнем. Он летел прямо к своей цели, готовя оружие. А затем он выпустил во врага все до единой пули, что у него были.
В тот момент, когда выстрелы смолкли, раздались потрясенные крики.
— Как это возможно?! Как он смог?!
— Дирижабль падает!
Мы услышали, как над нами что-то сдувается. Даже падая обратно на землю, Седрик не сводил глаз с того самого места в небе. Мы все проследили за его сосредоточенным взглядом.
Именно тогда, прямо там, куда смотрел Седрик, появился дирижабль.
Это произошло за секунду, в мгновение ока. Дирижабль был изрешечен пулями. Весь баллон сдувался, а из пассажирской кабины доносились крики. Судя по звукам, они ругались, пока падали на землю.
Дирижабль врезался в крышу небольшой церкви, а затем сложился внутрь себя. Сдувшийся мешок повис на церковном кресте, а пассажирская гондола рухнула на землю, подняв в воздух облако пыли.
Бум! Земля содрогнулась от удара. Седрик медленно поднялся на ноги, продолжая свирепо смотреть на дирижабль. Его светлые волосы растрепались и стояли торчком после прыжка.
— Мое имя Седрик Силва Лоуэлл!
Одни лишь слова Седрика нарушили тишину, повисшую среди солдат Ханазуо, фризийских рыцарей и вражеских войск.
— Я — брат короля Ханазуо!
Свет в его глазах пылал раскаленным докрасна пламенем. Я никогда не видела Седрика таким. Мужчина, стоящий передо мной с высоко поднятым мечом, мужчина, который только что в одиночку сбил дирижабль, внезапно показался мне кем-то большим, чем просто человек.
Седрик направил свой меч на врагов, окруживших его брата.
— Я больше никому не позволю и пальцем тронуть мою страну!
Не только вражеские солдаты — даже войска Ханазуо, рыцари, король Ланс и я сама ошеломленно смотрели на Седрика, не в силах оторвать глаз от мужчины, гордо возвышающегося на фоне рухнувшего дирижабля. В одиночку он сбил один из кораблей, которые доставили нашим армиям столько хлопот.
Наши враги стояли с разинутыми ртами. Даже перед лицом неминуемой гибели у них не было воли поднять свои мечи. Этот дирижабль должен был привести их к победе.
Разбитый дирижабль замер. Мало-помалу начали раздаваться низкие голоса, пока внезапно они не слились в единый крик.
— Да-а-а-а-а!
Это был победный клич рыцарей. Угроза с воздуха была обезврежена. Все пришли в движение, выкрикивая приказы.
— Без этих бомб нам нечего бояться! Уничтожьте их всех до единого!
— Специалисты по связи! Разошлите донесение! Передайте всем, что принц Седрик уничтожил один из невидимых бомбардировщиков! Оповестите все базы!
— Второй отряд! Доберитесь до обломков и схватите всех выживших!
Наши солдаты ринулись вперед, чтобы закрепить победу, подавляя врага своей энергией.
— Не позвольте им уйти! Они больше не сделают ни шагу по нашей стране! — Седрик поднял меч и закричал.
Все рыцари и солдаты одобрительно взревели и бросились в атаку.
— Принц Седрик! — позвала я, останавливая его прежде, чем он успел присоединиться к остальным рыцарям. Он замер, повернувшись, чтобы посмотреть на меня, сидящую на лошади. Прошла секунда, затем вторая. — Вы собираетесь убежать к королю Лансу?!
Рыцарь позади меня спешился, словно уступая свое место Седрику, и встал с поднятым мечом, готовый к бою.
— Возьмите поводья! — потребовала я от Седрика.
— Будет сделано!
Он подбежал к моей лошади, вставил ногу в стремя и взмыл в седло позади меня. Лошадь заржала и взбрыкнула, напуганная внезапным весом, но быстро успокоилась. Седрик хлестнул поводьями, которые я ему передала, и мы помчались к передовой. Понаблюдав за тем, как это делали мы с рыцарем, Седрик уже знал, как управлять лошадью.
— Всем отрядам! Следуйте за людьми короля Ланса и зачистите остатки врагов! — прокричал он.
— Фризийские рыцари! Пожалуйста, обеспечьте им поддержку! — добавила я.
В ответ рыцари и солдаты одобрительно закричали. Они, как и прежде, продолжат охранять нас, но больше никто не смотрел на нас как на беспомощных членов королевской семьи, которым нужна постоянная нянька.
Второй принц Церсиса из Объединенного Королевства Ханазуо, Седрик Силва Лоуэлл.
Вторая принцесса королевства Фризия, Тиара Роял Айви.
Мы были опорами наших королевств, обладающими великой властью и с достоинством командующими солдатами нашей нации.
Вид того, как мы с гордостью держим оружие, защищая короля, безошибочно делал нас лидерами этого победоносного наступления.
— Это последний рывок! Всем отрядам, в наступление! — громогласно скомандовал я.
В ответ на прямой приказ своего командира рыцари разразились яростным ревом.
На северном фронте королевства Чиненсис мы неудержимо рвались вперед на немногих уцелевших лошадях, воздев к небесам обнаженные мечи и вскинув винтовки. Первый отряд вел за собой остальные подразделения прямо на поджидающие нас на севере вражеские полчища. У Коупленда еще оставались войска, но ход битвы претерпел коренной перелом.
Единому генералу была вверена безраздельная власть над всеми оставшимися силами противника, зажатыми между Коуплендом и двумя другими державами. Он возвышался в самом тылу своего войска, но руки его предательски дрожали — от всепоглощающего ли страха или от бессильной ярости, я судить не брался.
Неприятель пустил в ход все мыслимые уловки: коварные бомбардировки исподтишка, внезапные атаки из засадных ям, безжалостное принесение в жертву рабов ради того, чтобы заманить нас в ловушку. Их умысел заключался в том, чтобы подобной тактикой истребить большую часть нашего воинства и захватить северную ставку. В случае же неудачи зияющие воронки должны были поставить меня и вверенный мне рыцарский орден в невыгодное положение, даровав врагу драгоценное время для новых вероломных налетов.
Однако до сей поры ни один из моих людей не пал. Даже столь масштабные бомбардировки не смогли сломить наши ряды. Мы стойко отражали низвергающийся с небес свинцовый ливень и даже умудрялись отвечать метким огнем, невзирая на разделявшую нас с неприятелем пропасть.
Даже если бы Коупленду удалось загнать нас в угол руками своих порабощенных солдат, у меня наготове стояли полные сил рыцари, готовые в любой миг ринуться в воронки ради спасения своих боевых братьев. Пока же они удерживали позиции на краю, разя врага издалека. Даже когда бомбардировки возобновились, мы понесли лишь ничтожные потери, а мои рыцари непоколебимо отвергли искушение поддаться на провокацию и шагнуть в поджидающую внизу погибель.
За исключением одного рыцаря, который низвергся на поле брани словно из ниоткуда. Я был рядом с ним, стремительно пикируя на вражеского генерала плечом к плечу с этим выдающимся воином. Мы сокрушили врага и с боем вырвались из западни, унося с собой раненых товарищей.
Раздался оглушительный взрыв. Земная твердь содрогнулась. Ландшафт пред нашими взорами пришел в движение.
Величайшая из воронок доверху наполнилась землей. На лице вражеского генерала отразилось смятение; казалось, он счел это деянием одного из моих бойцов, наделенных особой силой, однако я бы ни за что не стал так долго медлить с подобным тактическим ходом.
Заполненная воронка сомкнула пропасть между нашими рыцарями и полчищами Коупленда. Воины ринулись в атаку, набирая невиданную скорость, когда ни бомбы, ни взрывы более не преграждали им путь.
— Н-не отступать! — надрывался коуплендский генерал, взывая к своим обезумевшим от ужаса солдатам. — Задавите их числом! Десятеро на одного рыцаря — и вы одолеете их!
Коупленд обладал подавляющим численным превосходством. Однако, бросься они в лобовую атаку на моих не знавших потерь рыцарей, исход столкновения был бы предрешен. Расклад сил был очевиден для всех: от меня и вражеского предводителя до последнего рядового по обе стороны фронта. Сколь бы бесчисленные полчища ни бросал на нас враг, они лишь запятнали бы наши белоснежные мундиры коуплендской кровью.
Мои люди разили из ружей с немыслимых дистанций и взмывали на непостижимую высоту, а затем секли врагов со сверхчеловеческой скоростью и неотвратимой точностью. За этим следовали вспышки всепожирающего пламени и бурлящие потоки воды — противоестественные стихии, не подвластные простым смертным. Мы представляли собой чудовищную, непреодолимую волну; наше воинское мастерство было столь же ошеломляющим, сколь и наши сверхъестественные дары.
Враг, наконец, осознал всю тщетность попыток стереть нас с лица земли. Хуже того, здесь была сосредоточена основная масса их войск, их главная ударная мощь. Они стояли на пороге утраты всей линии фронта, так и не вторгнувшись в наши земли.
Единственными козырями, оставшимися в их распоряжении, были либо полномасштабное отступление... либо удар, нацеленный прямо на меня.
— Не страшиться! — истошно вопил генерал. — Цельтесь в их командира! Обезглавьте их! Пусть они монстры, но победа будет за нами, если мы низвергнем их предводителя!
Невзирая на то, что острие этой новой агрессии было обращено на меня, я отчетливо понимал мотивы генерала. Отступление было для него немыслимо. Поражение не рассматривалось, особенно теперь, когда ему выпала великая честь возглавить это воинство. В случае провала его ожидала участь куда более леденящая кровь, нежели простая казнь.
С повиновением этому приказу своего повелителя, враг с фанатичной одержимостью сосредоточил все свои помыслы на моей фигуре. Их заветной целью отныне была не победа — им двигало лишь отчаянное желание остановить наш неумолимый натиск. Они бросили все свои силы в угоду этой единственной мысли. И на меня.
— Цельтесь ему в голову! Убейте их командира!
Вражеские солдаты выкрикивали свои цели, сражаясь с отчаянной яростью. Они пустили в ход мечи, винтовки и кулаки, пытаясь добраться до отца — рыцарского главнокомандующего.
— Только через мой труп! — крикнул я.
Я оттолкнулся от земли, закружившись в воздухе, словно торнадо, и использовал инерцию, чтобы нанести размашистые удары мечом во всех направлениях. В тот миг, когда мои ноги коснулись земли, во все стороны брызнула вражеская кровь.
В этом стремлении я был не одинок. Первый и Второй отряды плотным кольцом окружили отца, подняв клинки на его защиту. У врага не было ни единого шанса задавить нас числом. Я встречал каждого противника ударом меча, затем разворачивался и отшвыривал следующих мощным пинком, а очередного добивал из пистолета. Но они всё равно продолжали лезть вперед.
Отец, Первый, Второй отряды и я доблестно разили врагов на самой передовой. Мы прорубали себе путь к вражескому генералу, укрывшемуся в глубоком тылу.
— Вас много, это правда, но на этом ваши преимущества заканчиваются! — проревел вице-капитан Эрик.
В отсутствие капитана Алана именно он вел свой отряд в бой. Левой рукой он стрелял во врагов из пистолета, а правой — насквозь пронзал их мечом. Он и его подчиненные валили солдат одного за другим, издавая при этом устрашающие боевые кличи. Рыцари Второго отряда кружили вокруг нас с отцом, зачищая слепые зоны.
— Не отставайте от Первого отряда!
— Вражеские солдаты — это еще не всё! — крикнул в ответ отец. — Не теряйте бдительности! Берегитесь бомбежек!
Целый рой врагов отчаянно пытался добраться именно до отца. Благодаря своей особой силе, он заблокировал удары двух мечей голыми руками, а в следующее мгновение ударил нападавшего кулаком в лицо, отправив того в нокаут.
Рыцари ответили на приказы отца воодушевленным ревом. Он поднял меч к небесам, подгоняя свои войска. Первый и Второй отряды развернулись по обе стороны от него, словно крылья, убивая, кромсая и скашивая любого врага на своем пути. За ними безостановочно следовали рыцари из других подразделений, выступая в качестве подкрепления.
Мы не останавливались ни на секунду. Если не считать тех моментов, когда враг открывал шквальный огонь.
— Внимание, стрелки!
Рыцари из Шестого и Седьмого отрядов, сидящие верхом, выкрикивали донесения. Стрелки целились из глубокого тыла, прячась за спинами своих же солдат. Рыцари вскинули щиты, чтобы защититься от пулеметного дождя.
Вокруг нас раздались оглушительные хлопки, слившиеся в один ужасающий грохот. И хотя пули никого из нас не задели, они всё же заставили нас остановиться.
Несколько рыцарей, стоявших позади — те, кто обладал особой силой сопротивления огнестрельному оружию, — вышли вперед. Они рванули прямо на вражеских стрелков и изрубили их на месте. Благодаря их силе пули просто отскакивали от них, что делало их смертельной угрозой для стреляющих врагов.
Противник уже не раз высылал отряды стрелков, неизменно пряча их за спинами других солдат. Большинство их выстрелов предназначалось отцу. Возможно, они целились в него, потому что он был нашим лидером, а может, потому, что мечи и клинки были против него бессильны. Так или иначе, они даже не пытались скрыть свой замысел, что лишь еще больше распаляло меня и рыцарей. Мы удвоили усилия, чтобы защитить главнокомандующего, не позволяя врагу даже приблизиться к нему. Стоило раздаться выстрелам, как рыцари позади отца закрывали его своими щитами.
Казалось, враг отказался от всех методов атаки, кроме внезапных залпов. Рыцари на передовой спешились с лошадей, чьи ряды и так поредели после первой волны бомбежек. Элита Пятого и Шестого отрядов использовала лошадей как тактическое укрытие, чтобы прятаться за ними и вести заградительный огонь.
Обычно верхом ездили только главнокомандующий и капитаны. Но когда враг пытается атаковать исподтишка с помощью огнестрельного оружия, находясь на коне, ты становишься слишком легкой мишенью. А вот будучи на ногах, рыцари могли уворачиваться от летящих пуль, а некоторые даже отбивали их мечами и щитами.
— Огонь стихает! Мы почти у цели! — крикнул я вице-капитану Эрику.
Он пронзил ближайшего врага, прежде чем безжалостно перерезать горло еще двум, окружившим его.
Поначалу нам приходилось постоянно останавливаться, пережидая залпы вражеских стрелков, но каждая такая пауза давала неуязвимым рыцарям время прорваться вперед и зачистить как можно больше стрелков. Такими темпами мы уже не понимали, доберемся ли мы до вражеского тыла первыми, или же сначала перебьем их последних стрелков.
— Я же говорил тебе не расслабляться, Артур! — крикнул вице-капитан Эрик. — Они никудышные стрелки, но нажать на курок может каждый! Не зазнавайся!
Я кивнул в знак согласия. Мы с отцом сражались по обе стороны от вице-капитана Эрика, изо всех сил стараясь не отставать. Он наблюдал за нами, и в его глазах читалось изумление.
Отец был справа, я — слева. Я то и дело замечал, как вице-капитан Эрик смотрит на нас, вместо того чтобы следить за врагом. Мне было интересно, как я выгляжу на фоне отца в его глазах. Все безмерно уважали своего главнокомандующего, но мне казалось, что мои рефлексы и скорость были чуточку лучше.
«Никто не владеет мечом лучше меня».
Я произнес эти слова почти две недели назад. И я не пытался тогда хорохориться или строить из себя обиженного неудачника. Я просто был абсолютно уверен, что смогу доказать это на деле.
Вице-капитан Эрик, капитан Алан и капитан Каллум знали, что я начал проводить спарринги с отцом на тренировочной площадке ордена сразу после того, как присоединился к основным силам. До этого мы тренировались только дома. Они никогда не знали, кто из нас побеждал, и никогда не спрашивали. Эта битва стала для них первой возможностью увидеть, как мы с отцом сражаемся одновременно. Возможно, этого будет достаточно, чтобы они наконец поверили, что в прошлом я всё-таки нанес ему пару ударов.
Как раз в тот момент, когда вражеские войска наставили ружья на рыцарей, вице-капитан Эрик выстрелил им по рукам. Он казался потрясенным — но не врагами, а мной.
Раздался щелчок курка. Однако звук исходил не от врагов, стоявших перед нами. Мы оба резко обернулись. Вражеский солдат лежал на земле у ног отца, цепляясь за жизнь и направляя свое оружие на нашего командира.
У вице-капитана Эрика не было времени кричать. Он неуклюже схватил отца за униформу и рванул на себя. Инерция заставила Эрика пошатнуться и податься вперед.
Бах! Бах!
Раздались два выстрела. Казалось, все вокруг затаили дыхание.
Первый выстрел сделал вице-капитан Эрик, а не враг. Он поразил вражеского солдата прямо в голову в тот самый момент, когда поменялся местами с отцом.
Второй выстрел расплылся всё увеличивающимся красным пятном на боку вице-капитана Эрика.
— Агх!
Выстрел был сделан с такого близкого расстояния, что пробил доспехи. Вице-капитан Эрик схватился за бок, упал на колено и осел на землю. Мы все начали выкрикивать его имя. Неужели отец или Второй отряд не смогли добить врага до того, как тот сделал этот подлый выстрел? Или солдат всё это время притворялся мертвым, выжидая удобного случая?
Рыцари позади вице-капитана Эрика бросились вперед, чтобы защитить его, пока он зажимал кровоточащую рану. Несколько человек заняли его место на передовой, вскинув мечи, в то время как другие поспешили оказать первую помощь. Отец, спасенный ценой ранения Эрика, стиснул зубы и без секунды колебаний бросился обратно в бой. Сжимая меч, он врезался в очередного врага, отказываясь смотреть на то, что происходило позади него. Когда следующий враг наставил ружье на отца, он застрелил его первым, полностью сосредоточившись на сохранении строя.
Появилось еще больше вражеских стрелков.
— Внимание, стрелки! — крикнул рыцарь.
Как только отец ускорился, чтобы увернуться от пуль, он заметил, что я замешкался.
Артур Бересфорд — самый молодой вице-капитан в истории. Все наконец-то признали мои таланты. Я был самым юным бойцом, когда-либо присоединявшимся к основным силам ордена, и я ни разу не пропустил ни одного дня тренировок. Я даже тратил личное время, чтобы практиковаться в спаррингах со Стайлом, отцом, Гилбертом, капитаном Аланом, капитаном Каллумом и вице-капитаном Эриком. После того как я вступил в Восьмой отряд, отражение внезапных атак капитана Харрисона стало частью моей повседневной рутины. Мощь королевского ордена Фризии была известна во всем мире, и с тех пор, как я в него вступил, мы не потеряли убитым ни одного человека.
Даже в таком грозном рыцарском ордене меня повысили до вице-капитана Восьмого отряда. Я знал, что я сильный воин. Не будет преувеличением сказать, что отсутствие смертей с момента моего вступления было отчасти моей заслугой. У нас были войска с особыми силами в области медицины, но и общая выносливость рыцарей тоже возросла.
Из-за всего этого я еще ни разу в жизни не видел, чтобы мой друг падал от боевого ранения. Я много раз видел, как рыцари получали травмы, но ни разу на моих глазах рыцаря не подстрелили — тем более рыцаря, которого я считал своим близким другом.
Вице-капитан Эрик стоял рядом со мной, когда пуля вылетела из ниоткуда. Он спас жизнь отцу, но я понял, что произошло, только после того, как он уже выдернул отца из-под удара и сам рухнул на землю. Когда вице-капитан Эрик наставил пистолет на врага, отец врезался в меня, раздался тот роковой выстрел, и мой товарищ упал на колени.
Я едва мог осмыслить происходящее. Я умудрялся махать мечом и следовать за отцом, но мои силы иссякали. Я рубил врагов на одних рефлексах, продолжая делать это даже тогда, когда мои мысли кружились в хаосе.
Вице-капитан Эрик… Я даже не понял, что враг целится в отца.
Вице-капитан Эрик теряет… так много крови.
Мои мысли застыли на образе окровавленного друга.
Вице-капитан Эрик не умрет от такого ранения. Рыцари Седьмого отряда были прямо за нами. Он выживет благодаря их первой помощи. Тем не менее, мне было трудно привести мысли в порядок, продолжая бой.
— Внимание, стрелки! — крикнул кто-то, и я ускорился, чтобы увернуться от града пуль. Я уворачивался от подобного уже столько раз за сегодня, но в этот момент мое тело просто не успевало. Было слишком поздно.
Сразу несколько затворов щелкнули одновременно. Я всё еще сжимал меч, но мое тело полностью замерло. Позади меня рыцари потянулись, чтобы оттащить меня с линии огня.
— Артур!
Отец бросился передо мной еще до того, как враг успел воспользоваться моей заминкой. Главнокомандующий ордена — из всех людей! — подставил себя под удар, чтобы защитить меня, не имея даже щита, чтобы прикрыться. Мои глаза расширились от ужаса, когда отец закрыл меня своей спиной. Я потянулся к нему в тот самый миг, когда враги нажали на курки.
Лязг!
Раздался металлический звон — звук чего-то отбитого в сторону.
Всё поле боя погрузилось в тишину.
— Артур…?
Не только отец произнес это ошеломленно; несколько рыцарей тоже пробормотали мое имя. Они смотрели не на своего командира, бросившегося под пули. Они смотрели на меня. Я стоял, подавшись вперед, с мечом в руке, приковав к себе все взгляды.
— Я смог…
Еще дымящиеся пули лежали на земле передо мной. Только отец был достаточно близко, чтобы услышать мой изумленный шепот. Я был удивлен тем, что сделал, не меньше остальных. К счастью, другие пришли в себя быстрее меня. Отец и рыцари оттащили меня назад с передовой, подальше от непосредственной опасности, в то время как свежие рыцари ринулись расчищать путь, принимая на себя огонь новых стрелков.
— Эй! Артур! Артур! — закричал отец, тряся меня за плечи.
Члены Седьмого отряда подбежали к нам, спрашивая, не ранены ли мы. Я моргнул, стряхивая с себя оцепенение, и повернулся к отцу.
— К-какого черта вы творите, командир?! — заорал я.
Я подался вперед, словно собираясь схватить отца за воротник, и приблизил свое лицо к его так близко, что наши носы почти соприкоснулись. Отец выглядел слишком ошарашенным, чтобы разозлиться. Его глаза расширились, и он выдавил сбитое с толку: «А?!». Стоявшие рядом рыцари были не менее потрясены моей яростью, но, убедившись, что мы невредимы, они вернулись на передовую, уступив место Четвертому отряду.
— С какой стати командир бросается под пули ради меня?! — прорычал я. — Вы прикрыли меня?! Вы хоть понимаете, что бы случилось, если бы вас ранили?!
Мое лицо горело, пока я кричал так громко, что заглушал рев рыцарей и вражеских солдат, столкнувшихся на поле боя вокруг нас. Наверняка мои голубые глаза покраснели от ярости.
Отец, должно быть, осознал, что поступил неправильно. Возможно, он прыгнул передо мной на одних инстинктах, но это не оправдывало его действий.
При обычных обстоятельствах отец, вероятно, сказал бы мне не расслабляться или использовать ранение товарища как мотивацию, чтобы уничтожить еще больше врагов, но моя откровенная ярость не дала ему ответить. Вместо этого я, стиснув зубы, крикнул окружающим нас рыцарям:
— Я не ранен! Я возвращаюсь на передовую!
— Артур! Стой! — бросил отец, не подумав, но я уже был на ногах и бежал. Он поспешил следом, но к тому времени, как мы оба вернулись на передовую, войска с особыми силами уже закончили зачистку стрелков и отступали назад.
— Что бы я, черт возьми, делал, если бы вы погибли?! — с болью выкрикнул я, осознав, что отец бежит прямо за мной.
Я свирепо смотрел на врагов, отказываясь оглядываться на отца. Я разрубил двух солдат одним махом и использовал инерцию, чтобы взмыть в воздух. Прежде чем смертельно раненные люди успели рухнуть на землю, я пнул еще одного солдата позади них, выгибаясь назад и вспарывая его мечом.
С меня хватит этих чувств. Боль в груди вернула меня к тому моменту шестилетней давности.
Отец зарубил врага перед собой, поднял меч и вонзил его в живот следующего. Но из-за моих криков у него было очень странное выражение лица. Он, вероятно, никак не ожидал, что собственный сын будет читать ему нотации, но, что более важно, он знал, что я прав.
— Я не могу позволить командиру умереть у меня на глазах!
Я заблокировал две атаки одновременно, схватил одного человека за руку и своими длинными ногами отбросил второго. Отец отбил вражеский меч одной рукой и выстрелил в другого, целившегося в него. На его лбу пролегли морщины. Он перехватил руку летевшего на него солдата и швырнул его обратно в толпу врагов, снова взявшись за меч и пронзая им сразу нескольких.
Сорвавшись на самый громкий крик, я взревел:
— Мне нужно, чтобы мой отец жил!
Я знал, что называть его «отцом», а не «командиром» в такой обстановке — это легкий шок, но проигнорировал это и продолжил натиск, не отрывая взгляда от происходящего впереди. Шаг за шагом я продвигался вперед, врезаясь всё глубже на вражескую территорию. Когда я не мог дотянуться до кого-то, я подбирал мечи с трупов у своих ног и метал их в любого на своем пути. Вражеский строй дрогнул, когда я начал скашивать их собратьев прямо у них на глазах. Рыцари последовали за мной, пользуясь созданной мной брешью.
В этот момент позади вражеских сил снова появились стрелки.
— Внимание, стрелки! — крикнул рыцарь в нашем тылу.
Но на этот раз враги целились не в стоящих рядом рыцарей и не в их командира. Их ружья были наведены исключительно на меня — человека, который оттеснял всю их линию ударом за ударом.
Я и не думал останавливаться. Если уж на то пошло, это был просто еще один вызов, который нужно было преодолеть. Я побежал прямо на этих вражеских стрелков. Рыцари позади меня, должно быть, были в шоке; они кричали мне остановиться, но отец промолчал. Не в этот раз. Я набрал скорость под серию громких хлопков.
— Мне нужно, чтобы отец жил, чтобы он увидел… тот момент, когда я стану следующим командиром!
Лязг!
Раздался металлический звон. Ни одна пуля не достигла ни меня, ни рыцарей. В тот миг, когда я опустил меч, я бросился вперед и изрубил стрелков, отпинывая их ружья и нанося им удары локтями в лица. Многим, должно быть, показалось, что пули, выпущенные в меня, просто растворились в воздухе. Но я был уверен, что отец и рыцари на передовой поняли всё правильно.
Они видели, как я вырезал эти пули прямо из воздуха своим мечом. Это не было расчетом траектории пули ради того, чтобы просто подставить блок. В ту самую секунду, когда из дул их ружей вырвалось пламя, я отразил каждую пулю до единой. Они с безвредным стуком падали на землю — деформированные и разрубленные пополам.
Последние шесть лет я проводил спарринги со Стайлом, обладающим силой телепортации. Премьер-министр Гилберт обучил меня продвинутым боевым искусствам, чтобы я мог защитить себя в ближнем бою. Вдобавок ко всему, я регулярно тренировался с лучшими мечниками ордена: отцом, капитаном Аланом, капитаном Каллумом и вице-капитаном Эриком. С тех пор, как я вступил в Восьмой отряд, внезапные атаки капитана Харрисона стали повседневностью. Мое формальное обучение за все эти годы также включало дуэли с рыцарями, использующими особые силы, завязанные на скорости.
Стайл и премьер-министр Гилберт помогли мне развить скорость и мощь. Отец и рыцари отточили мои навыки владения мечом. Капитан Харрисон улучшил мои рефлексы и способность отслеживать снаряды. Всё это вместе сделало меня тем, кем я был сегодня.
Время, которое требовалось стрелкам, чтобы прицелиться и нажать на курок, было медленнее любой из атак, которые мы отрабатывали с премьер-министром Гилбертом и капитаном Аланом на еще более близких дистанциях. Их приближающиеся пули были медленнее проворных ног капитана Харрисона. Секунда, за которую снаряд долетал до моего меча, была дольше секунды, необходимой Стайлу для телепортации.
Мой меч был достаточно быстр, чтобы без труда отразить любую пулю.
— Давай. Продолжай стрелять, — пробормотал я.
В мгновение ока я перерезал глотки всем вражеским солдатам вокруг меня. Я смотрел прямо перед собой, не обращая внимания на свежую кровь, окрасившую мои волосы.
Сбоку от меня щелкнул курок. За миг до выстрела я свирепо зыркнул на вражеского солдата и снова поймал каждый выстрел своим клинком. Затем я выхватил пистолет с пояса и перестрелял всех врагов вокруг себя.
Когда один из солдат попытался броситься на меня с поднятым мечом, я схватил его за руку, дернул вверх и выхватил оружие. Затем я вонзил этот меч в его товарища, который атаковал меня со спины. Для врага всё выглядело так, словно каждый человек, которого они посылали на меня, без всякого предупреждения взрывался фонтаном крови.
Еще один враг побежал на меня в лобовую. Я встретил его ударом в челюсть, лишив сознания. Он завалился назад, сбивая с ног своих же товарищей. Когда бросился следующий солдат, я подпрыгнул и обрушил ботинок прямо ему на лицо. Инерция отбросила меня назад. Я перевернулся в воздухе и приземлился точно рядом с рыцарями на передовой. А затем вернулся к отцу, который всё еще убивал врагов вместе с остальными рыцарями.
Отец заблокировал рубящий удар, отшвырнул врага и пронзил его клинком. Затем он бросился вперед, валя еще больше противников. Он расправлялся с ними играючи, но я чувствовал, как он наблюдает за мной, пока я одним ударом укладываю по десять человек.
— Командир. — Несмотря на то, что я сеял хаос на поле боя, мой голос прозвучал на удивление робко.
— Да?
Я сузил глаза, принимая всю бушующую внутри меня ярость. Увидев этот взгляд, отец вздрогнул. Я почти физически ощущал, как в моих светлых глазах полыхает пламя.
— Сейчас я прорублюсь сквозь них всех, — заявил я.
Я сжал меч обеими руками, свирепо вглядываясь вдаль и упираясь ногами в землю. И хотя члены Восьмого отряда всегда действовали независимо, это был не просто рапорт. Это было нечто гораздо большее. Отец, казалось, хотел перебить меня, но я удерживал позицию, уничтожая любого, кто приближался. Один за другим люди падали к моим ногам.
— Солдаты, мечи, пули — я никому из них не позволю встать у меня на пути.
В глазах отца наконец блеснуло понимание. До него дошло, что я сыт по горло ожиданием, пока стрелки будут исподтишка палить по нам. Если я могу просто отбивать пули мечом…
— Их предводитель в самом тылу лагеря. Я иду к нему, — сказал я.
Я хмуро вглядывался вдаль, сосредотачиваясь на генерале, командующем врагами. Я не мог видеть его физически, но это было неважно. Я бросил отцу последнюю улыбку через плечо — ту самую дразнящую усмешку, которую он видел уже много раз. От возбуждения я даже оскалил зубы, моя грудь всё еще тяжело вздымалась от напряжения.
— Вы ведь тоже пойдете, да, командир? — спросил я.
И тут отец кое-что осознал: он уже слышал от меня этот вопрос, в тот самый день, когда я впервые пришел сюда, чтобы сражаться на передовой.
«Вы присоединитесь ко мне, командир?»
Этим я говорил ему, что во мне еще остался боевой запал. Азарт и гнев смешались на лице отца, когда он смотрел на своего сына на поле боя.
— Кого, по-твоему, ты спрашиваешь? — с вызовом ответил он, в точности как тогда.
Он выбил меч из рук приближающегося врага, схватил его за голову и с размаху опустил её на свое колено, отправив того в нокаут. Хруст проломленного черепа заставил меня сочувственно поморщиться. Раскидывая очередных врагов, отец расплылся в широкой, полной энтузиазма ухмылке.
Это была такая же хитрая улыбка, как и моя.
— Разумеется, я иду, — сказал отец.
Теперь настала моя очередь удивляться. Я никогда раньше не видел, чтобы отец так улыбался. Я отбивался от врагов даже не глядя, во все глаза уставившись на отца. Наши одинаковые голубые глаза встретились.
Отец ни на миг не дрогнул под моим изумленным взглядом. Он замахнулся рукой так высоко, как только мог, а затем хлопнул меня по спине. Я почувствовал этот удар даже сквозь броню — так отец подгонял меня вперед.
— Вперед, Артур Бересфорд, — сказал он.
Даже в разгар ожесточенной битвы отец подбадривал меня идти дальше. Я выпрямился, окрыленный новой решимостью. Отец усмехнулся, разглядев за этим кроющуюся нервозность. На этот раз он похлопал меня по спине мягче, и мои напряженные мышцы расслабились. Когда он снова подтолкнул меня вперед, я был готов, и оттолкнулся от земли со всей силой, на которую был способен.
— Я буду прямо за тобой.
— Есть!
Боевой дух отца наполнил меня, толкая вперед с максимальной скоростью.
— Мы прорываемся прямо по центру! Не ломать строй!
И я побежал.
— Третий отряд, Четвертый отряд — защищать передовую! Первый и Второй отряды — за Артуром и командиром Родериком!
Я вонзил меч во врага и отшвырнул его со своего пути.
— Стрелки, спешиться и присоединиться к атаке! Не обгонять Артура!
С каждым шагом появлялось всё больше и больше врагов, бросающих мне вызов. Я рубил их всех. Когда они окружали меня, рыцари за моей спиной зачищали их мечами и винтовками. Казалось, весь орден превратился в один единый клинок.
— Всем отрядам — поддержка Артура!
Я был острием этого клинка — и даже сам с трудом мог в это поверить. Я блокировал вражеские удары и отпинывал противников прежде, чем они успевали нанести ответный удар. Позади меня хлопали выстрелы — рыцари добивали тех, кого я отбрасывал в сторону.
Человек, прятавшийся за вражескими солдатами, бросился на меня с обнаженным мечом. Отец схватил лезвие голой рукой, рванув на себя и клинок, и самого врага. И как раз когда тот пролетал мимо меня, я услышал полный боли крик.
— Внимание, стрелки! — закричал отец.
Позади вражеской армии группа стрелков готовила оружие. Чем больше пехотинцев мы скашивали, тем лучше нам были видны эти стрелки. Щелкнул курок, я прыгнул вперед, сокращая разделявшее нас расстояние, и вскинул меч. Бах! Бах! Бах! Раздались выстрелы. Я не был уверен, было ли это специально, или они и правда настолько плохо целились. Так или иначе, я сбивал пули до того, как они могли причинить хоть какой-то вред. Я не мог позволить им задеть ни одного рыцаря у меня за спиной.
Я продолжал двигаться, принимая на себя следующую порцию пуль, пока не приблизился достаточно, чтобы броситься вперед и врубиться в ряды стрелков. Вся краска сошла с их лиц, когда я сократил дистанцию. А затем их кожу окрасил красный, когда я прошелся по ним мечом.
— Не уходи дальше этого рубежа! — крикнул отец.
— Ага, конечно.
Я понимал его призыв к осторожности, но я должен был уничтожить этих стрелков до того, как они смогут нормально прицелиться. Я рванул вперед в одиночку. Тем временем отец, а также Первый и Второй отряды, занялись всеми солдатами слева и справа, чтобы я мог сосредоточиться на том, что лежало прямо по курсу.
Враги бросились в атаку с поднятыми мечами и копьями — они были готовы разбиться о нас, словно набегающая волна, надеясь забрать с собой хоть кого-то в этом безрассудном рывке. Отец метнулся передо мной, используя свою особую силу, чтобы заблокировать их удары, а затем отбросил их взмахом меча. В воздух брызнула кровь. Некоторые враги достали пистолеты, но отец выбил оружие из их рук и закончил дело кулаками.
После этого зрелища мне почти захотелось уступить лидерство отцу, но он лишь отступил на шаг, похлопал меня по плечу и сказал:
— Только ты можешь проложить для нас путь.
Я понимаю, к чему он клонит, подумал я.
И я устремился вперед, на вражеских солдат, уничтожая всех на своем пути, чтобы бежать дальше. Я настолько потерялся в этом ритме «бег-удар-бег-удар», что даже не осознавал, что несусь вперед на полной скорости, пока не остановился и не оглянулся.
— Что случилось, Артур?! Капитан Алан двигается куда быстрее! — со смехом крикнул один из старших рыцарей Первого отряда. Мало того, что более опытные рыцари поспевали за мной, так еще и выглядели они так, словно у них оставалось полно сил. Как всегда, я не мог не восхититься.
Вражеские стрелки попытались перегруппироваться, но в спешке их выстрелы превратились в неорганизованный хаос. Должно быть, мы уже перебили их настоящих стрелков, оставив лишь паникующих новичков. Я ворвался к ним с мечом, а они беспорядочно палили, даже не целясь. Я встречал пули своим мечом, изрубая их на ходу, даже когда они в ужасе кричали: «Монстр!». На самом деле, я был совсем не против того, чтобы меня называли так же, как её.
Всё больше и больше врагов падали, не успев я даже добежать до них — рыцари за моей спиной снимали их из ружей и уничтожали особыми силами. Не желая отставать, я выдернул еще один меч из рук человека на земле и метнул его в толпу впереди.
И я бежал, и бежал, и бежал, и бежал, и бежал.
Они начали забрасывать нас бомбами с удвоенной силой. Должно быть, мы всё ближе подходили к их главной ставке. Я не мог решить, спрятаться ли мне за щитами рыцарей у меня за спиной или попытаться отбить бомбы мечом, но тут кто-то из наших выстрелил потоком воды, используя свою особую силу. Вода потушила зажженные фитили, и отсыревшие снаряды с безвредным стуком попадали на землю.
— Какого черта вы творите?! Нас больше! В атаку! В атаку, кому говорю! — визжал вражеский генерал из своего тыла.
Я его еще не видел, но уже слышал совсем близко. Наш путь преграждала длинная шеренга стрелков — точнее, солдат, — но долго они не продержатся.
Они растянулись в широкую линию. Если я продвинусь еще хоть немного, то окажусь слишком близко, чтобы отбить весь огонь одним лишь мечом. Я остановился, дожидаясь града пуль, а затем раскрутил меч, перехватывая свинец. Я стиснул зубы — подойти ближе было невозможно, если я хотел отбить этот залп.
— Взять их! — закричал отец.
Несколько рыцарей с силами, способными блокировать огнестрельное оружие, выпрыгнули из-за моей спины. Под грохот выстрелов они бросились вперед с мечами наголо и вырезали столько стрелков, сколько смогли, пока я занимался отражением шальных пуль. Рыцари подбирали оружие павших врагов и открывали ответный огонь. Они снимали одного вражеского солдата за другим с обоих концов шеренги. Как только их ряды начали редеть, я снова сорвался на бег. Рыцари выстроились в линию позади меня, не отставая ни на шаг.
— Мы можем лишь защитить себя от попадания пуль! — крикнул один из них, пробегая рядом и быстро похлопав меня по плечу. — Не теряй бдительности и берегись пуль, которые мы отбиваем!
Я кивнул и рванул вперед еще быстрее. Я рубил, расталкивал ногами, стрелял и кромсал любого, кто стоял у меня на пути.
Наконец, я наставил острие своего меча на генерала в самом тылу вражеских линий. Его окружало кольцо вооруженных охранников.
— Всё кончено, — сказал я.
Охрана генерала сжимала мечи и винтовки, но их руки дрожали, когда они инстинктивно пятились от меня. Их предводитель стоял за ними, его лицо и шея налились багровой краской, а на висках пульсировали вены. Он яростно сверлил нас взглядом и скрежетал зубами. Рыцари, пришедшие со мной, бросились вперед и смели его охрану прежде, чем те успели хоть как-то отреагировать.
Рыцари навели на генерала ружья, снятые с трупов. Тот съежился, отворачивая лицо, и рявкнул всем, кто был поблизости, чтобы те шли его спасать, но было слишком поздно — мы уже взяли его в кольцо. Первый отряд сомкнул вокруг него круг, а Второй отряд прикрывал их спины.
Наш главнокомандующий шагнул вперед, присоединяясь ко мне в самом авангарде.
— Сдавайтесь и отзывайте все войска, которые вы привели из Коупленда, Алаты и Раффлезианы, — сказал отец. — Если вы откажетесь покинуть Ханазуо, союзника нашей родины, Фризии, то у нас не останется иного выбора, кроме как…
— Убейте меня.
Генерал перебил отца, свирепо глядя на него налитыми кровью глазами. Его плечи тяжело вздымались, пока он судорожно хватал ртом воздух.
— Я предпочту, чтобы вы убили меня здесь, чем возвращаться на родину за наказанием. Но запомните одно…
Он стиснул челюсти, его ноздри раздувались при каждом выдохе. В следующее мгновение он закричал так громко, что изо рта полетела слюна:
— Вы, ублюдки, подохнете еще более страшной смертью, чем мы! Плевать, что вы огромная страна монстров! Вы умрете, проклиная своего глупого правителя, которому вообще пришло в голову сделать Империю Радж своим врагом!
Услышав эту отчаянную тираду, отец лишь изогнул бровь. Он вздохнул и поднял меч. Потный генерал начал смеяться, игнорируя рыцарей вокруг себя. В последнем акте неповиновения он скривил рот в жуткой, зубастой ухмылке.
— Вы еще пожалеете, что не стали колонией.
Улыбка генерала стала еще шире, словно он упивался какой-то своей личной победой. Он потянулся во внутренний карман, игнорируя все предупреждения рыцарей. И как раз в тот момент, когда он сунул туда руку…
Бах!
Я сбил пулю своим мечом в ту самую секунду, когда отец вонзил свой клинок вперед.
Генерал осел на землю. Моя рука всё еще была вытянута после отражения пули; отец бросил на меня взгляд, а затем перевел его на рыцарей вокруг себя.
Затем он вскинул меч к небесам, провозглашая победу.
— Урра-а-а-а-а!
Я присоединился к победным крикам рыцарей. Я поднял свой меч и закричал изо всех сил, достаточно громко, чтобы меня услышала вся страна. Казалось, мое горло вот-вот разорвется, но это было неважно, главное — все оставшиеся враги потеряли волю к сопротивлению.
Бряк. Бряк. Звяк. Повсюду враги бросали оружие. Рыцари немедленно приступили к действиям, отдавая приказы развернуть специалистов по связи и доложить об этом во Фризию, а также взять под стражу сдающихся солдат. Отец напомнил им всем не терять бдительности во время работы.
Война была окончена.
— Мы смогли, — сказал я. — Принцесса Прайд! Стайл! Мы смогли!
Я крепко сжал меч в руке, отказываясь пока убирать его в ножны, и устремил взгляд вдаль. Рев рыцарей заглушил мое тихое признание. Но я просто стоял там, глядя в небо, и улыбался.
— Цельтесь ему в голову! Убейте их командира!
Вражеские солдаты выкрикивали свои цели, сражаясь с отчаянной яростью. Они пустили в ход мечи, винтовки и кулаки, пытаясь добраться до отца — рыцарского главнокомандующего.
— Только через мой труп! — крикнул я.
Я оттолкнулся от земли, закружившись в воздухе, словно торнадо, и использовал инерцию, чтобы нанести размашистые удары мечом во всех направлениях. В тот миг, когда мои ноги коснулись земли, во все стороны брызнула вражеская кровь.
В этом стремлении я был не одинок. Первый и Второй отряды плотным кольцом окружили отца, подняв клинки на его защиту. У врага не было ни единого шанса задавить нас числом. Я встречал каждого противника ударом меча, затем разворачивался и отшвыривал следующих мощным пинком, а очередного добивал из пистолета. Но они всё равно продолжали лезть вперед.
Отец, Первый, Второй отряды и я доблестно разили врагов на самой передовой. Мы прорубали себе путь к вражескому генералу, укрывшемуся в глубоком тылу.
— Вас много, это правда, но на этом ваши преимущества заканчиваются! — проревел вице-капитан Эрик.
В отсутствие капитана Алана именно он вел свой отряд в бой. Левой рукой он стрелял во врагов из пистолета, а правой — насквозь пронзал их мечом. Он и его подчиненные валили солдат одного за другим, издавая при этом устрашающие боевые кличи. Рыцари Второго отряда кружили вокруг нас с отцом, зачищая слепые зоны.
— Не отставайте от Первого отряда!
— Вражеские солдаты — это еще не всё! — крикнул в ответ отец. — Не теряйте бдительности! Берегитесь бомбежек!
Целый рой врагов отчаянно пытался добраться именно до отца. Благодаря своей особой силе, он заблокировал удары двух мечей голыми руками, а в следующее мгновение ударил нападавшего кулаком в лицо, отправив того в нокаут.
Рыцари ответили на приказы отца воодушевленным ревом. Он поднял меч к небесам, подгоняя свои войска. Первый и Второй отряды развернулись по обе стороны от него, словно крылья, убивая, кромсая и скашивая любого врага на своем пути. За ними безостановочно следовали рыцари из других подразделений, выступая в качестве подкрепления.
Мы не останавливались ни на секунду. Если не считать тех моментов, когда враг открывал шквальный огонь.
— Внимание, стрелки!
Рыцари из Шестого и Седьмого отрядов, сидящие верхом, выкрикивали донесения. Стрелки целились из глубокого тыла, прячась за спинами своих же солдат. Рыцари вскинули щиты, чтобы защититься от пулеметного дождя.
Вокруг нас раздались оглушительные хлопки, слившиеся в один ужасающий грохот. И хотя пули никого из нас не задели, они всё же заставили нас остановиться.
Несколько рыцарей, стоявших позади — те, кто обладал особой силой сопротивления огнестрельному оружию, — вышли вперед. Они рванули прямо на вражеских стрелков и изрубили их на месте. Благодаря их силе пули просто отскакивали от них, что делало их смертельной угрозой для стреляющих врагов.
Противник уже не раз высылал отряды стрелков, неизменно пряча их за спинами других солдат. Большинство их выстрелов предназначалось отцу. Возможно, они целились в него, потому что он был нашим лидером, а может, потому, что мечи и клинки были против него бессильны. Так или иначе, они даже не пытались скрыть свой замысел, что лишь еще больше распаляло меня и рыцарей. Мы удвоили усилия, чтобы защитить главнокомандующего, не позволяя врагу даже приблизиться к нему. Стоило раздаться выстрелам, как рыцари позади отца закрывали его своими щитами.
Казалось, враг отказался от всех методов атаки, кроме внезапных залпов. Рыцари на передовой спешились с лошадей, чьи ряды и так поредели после первой волны бомбежек. Элита Пятого и Шестого отрядов использовала лошадей как тактическое укрытие, чтобы прятаться за ними и вести заградительный огонь.
Обычно верхом ездили только главнокомандующий и капитаны. Но когда враг пытается атаковать исподтишка с помощью огнестрельного оружия, находясь на коне, ты становишься слишком легкой мишенью. А вот будучи на ногах, рыцари могли уворачиваться от летящих пуль, а некоторые даже отбивали их мечами и щитами.
— Огонь стихает! Мы почти у цели! — крикнул я вице-капитану Эрику.
Он пронзил ближайшего врага, прежде чем безжалостно перерезать горло еще двум, окружившим его.
Поначалу нам приходилось постоянно останавливаться, пережидая залпы вражеских стрелков, но каждая такая пауза давала неуязвимым рыцарям время прорваться вперед и зачистить как можно больше стрелков. Такими темпами мы уже не понимали, доберемся ли мы до вражеского тыла первыми, или же сначала перебьем их последних стрелков.
— Я же говорил тебе не расслабляться, Артур! — крикнул вице-капитан Эрик. — Они никудышные стрелки, но нажать на курок может каждый! Не зазнавайся!
Я кивнул в знак согласия. Мы с отцом сражались по обе стороны от вице-капитана Эрика, изо всех сил стараясь не отставать. Он наблюдал за нами, и в его глазах читалось изумление.
Отец был справа, я — слева. Я то и дело замечал, как вице-капитан Эрик смотрит на нас, вместо того чтобы следить за врагом. Мне было интересно, как я выгляжу на фоне отца в его глазах. Все безмерно уважали своего главнокомандующего, но мне казалось, что мои рефлексы и скорость были чуточку лучше.
«Никто не владеет мечом лучше меня».
Я произнес эти слова почти две недели назад. И я не пытался тогда хорохориться или строить из себя обиженного неудачника. Я просто был абсолютно уверен, что смогу доказать это на деле.
Вице-капитан Эрик, капитан Алан и капитан Каллум знали, что я начал проводить спарринги с отцом на тренировочной площадке ордена сразу после того, как присоединился к основным силам. До этого мы тренировались только дома. Они никогда не знали, кто из нас побеждал, и никогда не спрашивали. Эта битва стала для них первой возможностью увидеть, как мы с отцом сражаемся одновременно. Возможно, этого будет достаточно, чтобы они наконец поверили, что в прошлом я всё-таки нанес ему пару ударов.
Как раз в тот момент, когда вражеские войска наставили ружья на рыцарей, вице-капитан Эрик выстрелил им по рукам. Он казался потрясенным — но не врагами, а мной.
Раздался щелчок курка. Однако звук исходил не от врагов, стоявших перед нами. Мы оба резко обернулись. Вражеский солдат лежал на земле у ног отца, цепляясь за жизнь и направляя свое оружие на нашего командира.
У вице-капитана Эрика не было времени кричать. Он неуклюже схватил отца за униформу и рванул на себя. Инерция заставила Эрика пошатнуться и податься вперед.
Бах! Бах!
Раздались два выстрела. Казалось, все вокруг затаили дыхание.
Первый выстрел сделал вице-капитан Эрик, а не враг. Он поразил вражеского солдата прямо в голову в тот самый момент, когда поменялся местами с отцом.
Второй выстрел расплылся всё увеличивающимся красным пятном на боку вице-капитана Эрика.
— Агх!
Выстрел был сделан с такого близкого расстояния, что пробил доспехи. Вице-капитан Эрик схватился за бок, упал на колено и осел на землю. Мы все начали выкрикивать его имя. Неужели отец или Второй отряд не смогли добить врага до того, как тот сделал этот подлый выстрел? Или солдат всё это время притворялся мертвым, выжидая удобного случая?
Рыцари позади вице-капитана Эрика бросились вперед, чтобы защитить его, пока он зажимал кровоточащую рану. Несколько человек заняли его место на передовой, вскинув мечи, в то время как другие поспешили оказать первую помощь. Отец, спасенный ценой ранения Эрика, стиснул зубы и без секунды колебаний бросился обратно в бой. Сжимая меч, он врезался в очередного врага, отказываясь смотреть на то, что происходило позади него. Когда следующий враг наставил ружье на отца, он застрелил его первым, полностью сосредоточившись на сохранении строя.
Появилось еще больше вражеских стрелков.
— Внимание, стрелки! — крикнул рыцарь.
Как только отец ускорился, чтобы увернуться от пуль, он заметил, что я замешкался.
Артур Бересфорд — самый молодой вице-капитан в истории. Все наконец-то признали мои таланты. Я был самым юным бойцом, когда-либо присоединявшимся к основным силам ордена, и я ни разу не пропустил ни одного дня тренировок. Я даже тратил личное время, чтобы практиковаться в спаррингах со Стайлом, отцом, Гилбертом, капитаном Аланом, капитаном Каллумом и вице-капитаном Эриком. После того как я вступил в Восьмой отряд, отражение внезапных атак капитана Харрисона стало частью моей повседневной рутины. Мощь королевского ордена Фризии была известна во всем мире, и с тех пор, как я в него вступил, мы не потеряли убитым ни одного человека.
Даже в таком грозном рыцарском ордене меня повысили до вице-капитана Восьмого отряда. Я знал, что я сильный воин. Не будет преувеличением сказать, что отсутствие смертей с момента моего вступления было отчасти моей заслугой. У нас были войска с особыми силами в области медицины, но и общая выносливость рыцарей тоже возросла.
Из-за всего этого я еще ни разу в жизни не видел, чтобы мой друг падал от боевого ранения. Я много раз видел, как рыцари получали травмы, но ни разу на моих глазах рыцаря не подстрелили — тем более рыцаря, которого я считал своим близким другом.
Вице-капитан Эрик стоял рядом со мной, когда пуля вылетела из ниоткуда. Он спас жизнь отцу, но я понял, что произошло, только после того, как он уже выдернул отца из-под удара и сам рухнул на землю. Когда вице-капитан Эрик наставил пистолет на врага, отец врезался в меня, раздался тот роковой выстрел, и мой товарищ упал на колени.
Я едва мог осмыслить происходящее. Я умудрялся махать мечом и следовать за отцом, но мои силы иссякали. Я рубил врагов на одних рефлексах, продолжая делать это даже тогда, когда мои мысли кружились в хаосе.
Вице-капитан Эрик… Я даже не понял, что враг целится в отца.
Вице-капитан Эрик теряет… так много крови.
Мои мысли застыли на образе окровавленного друга.
Вице-капитан Эрик не умрет от такого ранения. Рыцари Седьмого отряда были прямо за нами. Он выживет благодаря их первой помощи. Тем не менее, мне было трудно привести мысли в порядок, продолжая бой.
— Внимание, стрелки! — крикнул кто-то, и я ускорился, чтобы увернуться от града пуль. Я уворачивался от подобного уже столько раз за сегодня, но в этот момент мое тело просто не успевало. Было слишком поздно.
Сразу несколько затворов щелкнули одновременно. Я всё еще сжимал меч, но мое тело полностью замерло. Позади меня рыцари потянулись, чтобы оттащить меня с линии огня.
— Артур!
Отец бросился передо мной еще до того, как враг успел воспользоваться моей заминкой. Главнокомандующий ордена — из всех людей! — подставил себя под удар, чтобы защитить меня, не имея даже щита, чтобы прикрыться. Мои глаза расширились от ужаса, когда отец закрыл меня своей спиной. Я потянулся к нему в тот самый миг, когда враги нажали на курки.
Лязг!
Раздался металлический звон — звук чего-то отбитого в сторону.
Всё поле боя погрузилось в тишину.
— Артур…?
Не только отец произнес это ошеломленно; несколько рыцарей тоже пробормотали мое имя. Они смотрели не на своего командира, бросившегося под пули. Они смотрели на меня. Я стоял, подавшись вперед, с мечом в руке, приковав к себе все взгляды.
— Я смог…
Еще дымящиеся пули лежали на земле передо мной. Только отец был достаточно близко, чтобы услышать мой изумленный шепот. Я был удивлен тем, что сделал, не меньше остальных. К счастью, другие пришли в себя быстрее меня. Отец и рыцари оттащили меня назад с передовой, подальше от непосредственной опасности, в то время как свежие рыцари ринулись расчищать путь, принимая на себя огонь новых стрелков.
— Эй! Артур! Артур! — закричал отец, тряся меня за плечи.
Члены Седьмого отряда подбежали к нам, спрашивая, не ранены ли мы. Я моргнул, стряхивая с себя оцепенение, и повернулся к отцу.
— К-какого черта вы творите, командир?! — заорал я.
Я подался вперед, словно собираясь схватить отца за воротник, и приблизил свое лицо к его так близко, что наши носы почти соприкоснулись. Отец выглядел слишком ошарашенным, чтобы разозлиться. Его глаза расширились, и он выдавил сбитое с толку: «А?!». Стоявшие рядом рыцари были не менее потрясены моей яростью, но, убедившись, что мы невредимы, они вернулись на передовую, уступив место Четвертому отряду.
— С какой стати командир бросается под пули ради меня?! — прорычал я. — Вы прикрыли меня?! Вы хоть понимаете, что бы случилось, если бы вас ранили?!
Мое лицо горело, пока я кричал так громко, что заглушал рев рыцарей и вражеских солдат, столкнувшихся на поле боя вокруг нас. Наверняка мои голубые глаза покраснели от ярости.
Отец, должно быть, осознал, что поступил неправильно. Возможно, он прыгнул передо мной на одних инстинктах, но это не оправдывало его действий.
При обычных обстоятельствах отец, вероятно, сказал бы мне не расслабляться или использовать ранение товарища как мотивацию, чтобы уничтожить еще больше врагов, но моя откровенная ярость не дала ему ответить. Вместо этого я, стиснув зубы, крикнул окружающим нас рыцарям:
— Я не ранен! Я возвращаюсь на передовую!
— Артур! Стой! — бросил отец, не подумав, но я уже был на ногах и бежал. Он поспешил следом, но к тому времени, как мы оба вернулись на передовую, войска с особыми силами уже закончили зачистку стрелков и отступали назад.
— Что бы я, черт возьми, делал, если бы вы погибли?! — с болью выкрикнул я, осознав, что отец бежит прямо за мной.
Я свирепо смотрел на врагов, отказываясь оглядываться на отца. Я разрубил двух солдат одним махом и использовал инерцию, чтобы взмыть в воздух. Прежде чем смертельно раненные люди успели рухнуть на землю, я пнул еще одного солдата позади них, выгибаясь назад и вспарывая его мечом.
С меня хватит этих чувств. Боль в груди вернула меня к тому моменту шестилетней давности.
Отец зарубил врага перед собой, поднял меч и вонзил его в живот следующего. Но из-за моих криков у него было очень странное выражение лица. Он, вероятно, никак не ожидал, что собственный сын будет читать ему нотации, но, что более важно, он знал, что я прав.
— Я не могу позволить командиру умереть у меня на глазах!
Я заблокировал две атаки одновременно, схватил одного человека за руку и своими длинными ногами отбросил второго. Отец отбил вражеский меч одной рукой и выстрелил в другого, целившегося в него. На его лбу пролегли морщины. Он перехватил руку летевшего на него солдата и швырнул его обратно в толпу врагов, снова взявшись за меч и пронзая им сразу нескольких.
Сорвавшись на самый громкий крик, я взревел:
— Мне нужно, чтобы мой отец жил!
Я знал, что называть его «отцом», а не «командиром» в такой обстановке — это легкий шок, но проигнорировал это и продолжил натиск, не отрывая взгляда от происходящего впереди. Шаг за шагом я продвигался вперед, врезаясь всё глубже на вражескую территорию. Когда я не мог дотянуться до кого-то, я подбирал мечи с трупов у своих ног и метал их в любого на своем пути. Вражеский строй дрогнул, когда я начал скашивать их собратьев прямо у них на глазах. Рыцари последовали за мной, пользуясь созданной мной брешью.
В этот момент позади вражеских сил снова появились стрелки.
— Внимание, стрелки! — крикнул рыцарь в нашем тылу.
Но на этот раз враги целились не в стоящих рядом рыцарей и не в их командира. Их ружья были наведены исключительно на меня — человека, который оттеснял всю их линию ударом за ударом.
Я и не думал останавливаться. Если уж на то пошло, это был просто еще один вызов, который нужно было преодолеть. Я побежал прямо на этих вражеских стрелков. Рыцари позади меня, должно быть, были в шоке; они кричали мне остановиться, но отец промолчал. Не в этот раз. Я набрал скорость под серию громких хлопков.
— Мне нужно, чтобы отец жил, чтобы он увидел… тот момент, когда я стану следующим командиром!
Лязг!
Раздался металлический звон. Ни одна пуля не достигла ни меня, ни рыцарей. В тот миг, когда я опустил меч, я бросился вперед и изрубил стрелков, отпинывая их ружья и нанося им удары локтями в лица. Многим, должно быть, показалось, что пули, выпущенные в меня, просто растворились в воздухе. Но я был уверен, что отец и рыцари на передовой поняли всё правильно.
Они видели, как я вырезал эти пули прямо из воздуха своим мечом. Это не было расчетом траектории пули ради того, чтобы просто подставить блок. В ту самую секунду, когда из дул их ружей вырвалось пламя, я отразил каждую пулю до единой. Они с безвредным стуком падали на землю — деформированные и разрубленные пополам.
Последние шесть лет я проводил спарринги со Стайлом, обладающим силой телепортации. Премьер-министр Гилберт обучил меня продвинутым боевым искусствам, чтобы я мог защитить себя в ближнем бою. Вдобавок ко всему, я регулярно тренировался с лучшими мечниками ордена: отцом, капитаном Аланом, капитаном Каллумом и вице-капитаном Эриком. С тех пор, как я вступил в Восьмой отряд, внезапные атаки капитана Харрисона стали повседневностью. Мое формальное обучение за все эти годы также включало дуэли с рыцарями, использующими особые силы, завязанные на скорости.
Стайл и премьер-министр Гилберт помогли мне развить скорость и мощь. Отец и рыцари отточили мои навыки владения мечом. Капитан Харрисон улучшил мои рефлексы и способность отслеживать снаряды. Всё это вместе сделало меня тем, кем я был сегодня.
Время, которое требовалось стрелкам, чтобы прицелиться и нажать на курок, было медленнее любой из атак, которые мы отрабатывали с премьер-министром Гилбертом и капитаном Аланом на еще более близких дистанциях. Их приближающиеся пули были медленнее проворных ног капитана Харрисона. Секунда, за которую снаряд долетал до моего меча, была дольше секунды, необходимой Стайлу для телепортации.
Мой меч был достаточно быстр, чтобы без труда отразить любую пулю.
— Давай. Продолжай стрелять, — пробормотал я.
В мгновение ока я перерезал глотки всем вражеским солдатам вокруг меня. Я смотрел прямо перед собой, не обращая внимания на свежую кровь, окрасившую мои волосы.
Сбоку от меня щелкнул курок. За миг до выстрела я свирепо зыркнул на вражеского солдата и снова поймал каждый выстрел своим клинком. Затем я выхватил пистолет с пояса и перестрелял всех врагов вокруг себя.
Когда один из солдат попытался броситься на меня с поднятым мечом, я схватил его за руку, дернул вверх и выхватил оружие. Затем я вонзил этот меч в его товарища, который атаковал меня со спины. Для врага всё выглядело так, словно каждый человек, которого они посылали на меня, без всякого предупреждения взрывался фонтаном крови.
Еще один враг побежал на меня в лобовую. Я встретил его ударом в челюсть, лишив сознания. Он завалился назад, сбивая с ног своих же товарищей. Когда бросился следующий солдат, я подпрыгнул и обрушил ботинок прямо ему на лицо. Инерция отбросила меня назад. Я перевернулся в воздухе и приземлился точно рядом с рыцарями на передовой. А затем вернулся к отцу, который всё еще убивал врагов вместе с остальными рыцарями.
Отец заблокировал рубящий удар, отшвырнул врага и пронзил его клинком. Затем он бросился вперед, валя еще больше противников. Он расправлялся с ними играючи, но я чувствовал, как он наблюдает за мной, пока я одним ударом укладываю по десять человек.
— Командир. — Несмотря на то, что я сеял хаос на поле боя, мой голос прозвучал на удивление робко.
— Да?
Я сузил глаза, принимая всю бушующую внутри меня ярость. Увидев этот взгляд, отец вздрогнул. Я почти физически ощущал, как в моих светлых глазах полыхает пламя.
— Сейчас я прорублюсь сквозь них всех, — заявил я.
Я сжал меч обеими руками, свирепо вглядываясь вдаль и упираясь ногами в землю. И хотя члены Восьмого отряда всегда действовали независимо, это был не просто рапорт. Это было нечто гораздо большее. Отец, казалось, хотел перебить меня, но я удерживал позицию, уничтожая любого, кто приближался. Один за другим люди падали к моим ногам.
— Солдаты, мечи, пули — я никому из них не позволю встать у меня на пути.
В глазах отца наконец блеснуло понимание. До него дошло, что я сыт по горло ожиданием, пока стрелки будут исподтишка палить по нам. Если я могу просто отбивать пули мечом…
— Их предводитель в самом тылу лагеря. Я иду к нему, — сказал я.
Я хмуро вглядывался вдаль, сосредотачиваясь на генерале, командующем врагами. Я не мог видеть его физически, но это было неважно. Я бросил отцу последнюю улыбку через плечо — ту самую дразнящую усмешку, которую он видел уже много раз. От возбуждения я даже оскалил зубы, моя грудь всё еще тяжело вздымалась от напряжения.
— Вы ведь тоже пойдете, да, командир? — спросил я.
И тут отец кое-что осознал: он уже слышал от меня этот вопрос, в тот самый день, когда я впервые пришел сюда, чтобы сражаться на передовой.
«Вы присоединитесь ко мне, командир?»
Этим я говорил ему, что во мне еще остался боевой запал. Азарт и гнев смешались на лице отца, когда он смотрел на своего сына на поле боя.
— Кого, по-твоему, ты спрашиваешь? — с вызовом ответил он, в точности как тогда.
Он выбил меч из рук приближающегося врага, схватил его за голову и с размаху опустил её на свое колено, отправив того в нокаут. Хруст проломленного черепа заставил меня сочувственно поморщиться. Раскидывая очередных врагов, отец расплылся в широкой, полной энтузиазма ухмылке.
Это была такая же хитрая улыбка, как и моя.
— Разумеется, я иду, — сказал отец.
Теперь настала моя очередь удивляться. Я никогда раньше не видел, чтобы отец так улыбался. Я отбивался от врагов даже не глядя, во все глаза уставившись на отца. Наши одинаковые голубые глаза встретились.
Отец ни на миг не дрогнул под моим изумленным взглядом. Он замахнулся рукой так высоко, как только мог, а затем хлопнул меня по спине. Я почувствовал этот удар даже сквозь броню — так отец подгонял меня вперед.
— Вперед, Артур Бересфорд, — сказал он.
Даже в разгар ожесточенной битвы отец подбадривал меня идти дальше. Я выпрямился, окрыленный новой решимостью. Отец усмехнулся, разглядев за этим кроющуюся нервозность. На этот раз он похлопал меня по спине мягче, и мои напряженные мышцы расслабились. Когда он снова подтолкнул меня вперед, я был готов, и оттолкнулся от земли со всей силой, на которую был способен.
— Я буду прямо за тобой.
— Есть!
Боевой дух отца наполнил меня, толкая вперед с максимальной скоростью.
— Мы прорываемся прямо по центру! Не ломать строй!
И я побежал.
— Третий отряд, Четвертый отряд — защищать передовую! Первый и Второй отряды — за Артуром и командиром Родериком!
Я вонзил меч во врага и отшвырнул его со своего пути.
— Стрелки, спешиться и присоединиться к атаке! Не обгонять Артура!
С каждым шагом появлялось всё больше и больше врагов, бросающих мне вызов. Я рубил их всех. Когда они окружали меня, рыцари за моей спиной зачищали их мечами и винтовками. Казалось, весь орден превратился в один единый клинок.
— Всем отрядам — поддержка Артура!
Я был острием этого клинка — и даже сам с трудом мог в это поверить. Я блокировал вражеские удары и отпинывал противников прежде, чем они успевали нанести ответный удар. Позади меня хлопали выстрелы — рыцари добивали тех, кого я отбрасывал в сторону.
Человек, прятавшийся за вражескими солдатами, бросился на меня с обнаженным мечом. Отец схватил лезвие голой рукой, рванув на себя и клинок, и самого врага. И как раз когда тот пролетал мимо меня, я услышал полный боли крик.
— Внимание, стрелки! — закричал отец.
Позади вражеской армии группа стрелков готовила оружие. Чем больше пехотинцев мы скашивали, тем лучше нам были видны эти стрелки. Щелкнул курок, я прыгнул вперед, сокращая разделявшее нас расстояние, и вскинул меч. Бах! Бах! Бах! Раздались выстрелы. Я не был уверен, было ли это специально, или они и правда настолько плохо целились. Так или иначе, я сбивал пули до того, как они могли причинить хоть какой-то вред. Я не мог позволить им задеть ни одного рыцаря у меня за спиной.
Я продолжал двигаться, принимая на себя следующую порцию пуль, пока не приблизился достаточно, чтобы броситься вперед и врубиться в ряды стрелков. Вся краска сошла с их лиц, когда я сократил дистанцию. А затем их кожу окрасил красный, когда я прошелся по ним мечом.
— Не уходи дальше этого рубежа! — крикнул отец.
— Ага, конечно.
Я понимал его призыв к осторожности, но я должен был уничтожить этих стрелков до того, как они смогут нормально прицелиться. Я рванул вперед в одиночку. Тем временем отец, а также Первый и Второй отряды, занялись всеми солдатами слева и справа, чтобы я мог сосредоточиться на том, что лежало прямо по курсу.
Враги бросились в атаку с поднятыми мечами и копьями — они были готовы разбиться о нас, словно набегающая волна, надеясь забрать с собой хоть кого-то в этом безрассудном рывке. Отец метнулся передо мной, используя свою особую силу, чтобы заблокировать их удары, а затем отбросил их взмахом меча. В воздух брызнула кровь. Некоторые враги достали пистолеты, но отец выбил оружие из их рук и закончил дело кулаками.
После этого зрелища мне почти захотелось уступить лидерство отцу, но он лишь отступил на шаг, похлопал меня по плечу и сказал:
— Только ты можешь проложить для нас путь.
Я понимаю, к чему он клонит, подумал я.
И я устремился вперед, на вражеских солдат, уничтожая всех на своем пути, чтобы бежать дальше. Я настолько потерялся в этом ритме «бег-удар-бег-удар», что даже не осознавал, что несусь вперед на полной скорости, пока не остановился и не оглянулся.
— Что случилось, Артур?! Капитан Алан двигается куда быстрее! — со смехом крикнул один из старших рыцарей Первого отряда. Мало того, что более опытные рыцари поспевали за мной, так еще и выглядели они так, словно у них оставалось полно сил. Как всегда, я не мог не восхититься.
Вражеские стрелки попытались перегруппироваться, но в спешке их выстрелы превратились в неорганизованный хаос. Должно быть, мы уже перебили их настоящих стрелков, оставив лишь паникующих новичков. Я ворвался к ним с мечом, а они беспорядочно палили, даже не целясь. Я встречал пули своим мечом, изрубая их на ходу, даже когда они в ужасе кричали: «Монстр!». На самом деле, я был совсем не против того, чтобы меня называли так же, как её.
Всё больше и больше врагов падали, не успев я даже добежать до них — рыцари за моей спиной снимали их из ружей и уничтожали особыми силами. Не желая отставать, я выдернул еще один меч из рук человека на земле и метнул его в толпу впереди.
И я бежал, и бежал, и бежал, и бежал, и бежал.
Они начали забрасывать нас бомбами с удвоенной силой. Должно быть, мы всё ближе подходили к их главной ставке. Я не мог решить, спрятаться ли мне за щитами рыцарей у меня за спиной или попытаться отбить бомбы мечом, но тут кто-то из наших выстрелил потоком воды, используя свою особую силу. Вода потушила зажженные фитили, и отсыревшие снаряды с безвредным стуком попадали на землю.
— Какого черта вы творите?! Нас больше! В атаку! В атаку, кому говорю! — визжал вражеский генерал из своего тыла.
Я его еще не видел, но уже слышал совсем близко. Наш путь преграждала длинная шеренга стрелков — точнее, солдат, — но долго они не продержатся.
Они растянулись в широкую линию. Если я продвинусь еще хоть немного, то окажусь слишком близко, чтобы отбить весь огонь одним лишь мечом. Я остановился, дожидаясь града пуль, а затем раскрутил меч, перехватывая свинец. Я стиснул зубы — подойти ближе было невозможно, если я хотел отбить этот залп.
— Взять их! — закричал отец.
Несколько рыцарей с силами, способными блокировать огнестрельное оружие, выпрыгнули из-за моей спины. Под грохот выстрелов они бросились вперед с мечами наголо и вырезали столько стрелков, сколько смогли, пока я занимался отражением шальных пуль. Рыцари подбирали оружие павших врагов и открывали ответный огонь. Они снимали одного вражеского солдата за другим с обоих концов шеренги. Как только их ряды начали редеть, я снова сорвался на бег. Рыцари выстроились в линию позади меня, не отставая ни на шаг.
— Мы можем лишь защитить себя от попадания пуль! — крикнул один из них, пробегая рядом и быстро похлопав меня по плечу. — Не теряй бдительности и берегись пуль, которые мы отбиваем!
Я кивнул и рванул вперед еще быстрее. Я рубил, расталкивал ногами, стрелял и кромсал любого, кто стоял у меня на пути.
Наконец, я наставил острие своего меча на генерала в самом тылу вражеских линий. Его окружало кольцо вооруженных охранников.
— Всё кончено, — сказал я.
Охрана генерала сжимала мечи и винтовки, но их руки дрожали, когда они инстинктивно пятились от меня. Их предводитель стоял за ними, его лицо и шея налились багровой краской, а на висках пульсировали вены. Он яростно сверлил нас взглядом и скрежетал зубами. Рыцари, пришедшие со мной, бросились вперед и смели его охрану прежде, чем те успели хоть как-то отреагировать.
Рыцари навели на генерала ружья, снятые с трупов. Тот съежился, отворачивая лицо, и рявкнул всем, кто был поблизости, чтобы те шли его спасать, но было слишком поздно — мы уже взяли его в кольцо. Первый отряд сомкнул вокруг него круг, а Второй отряд прикрывал их спины.
Наш главнокомандующий шагнул вперед, присоединяясь ко мне в самом авангарде.
— Сдавайтесь и отзывайте все войска, которые вы привели из Коупленда, Алаты и Раффлезианы, — сказал отец. — Если вы откажетесь покинуть Ханазуо, союзника нашей родины, Фризии, то у нас не останется иного выбора, кроме как…
— Убейте меня.
Генерал перебил отца, свирепо глядя на него налитыми кровью глазами. Его плечи тяжело вздымались, пока он судорожно хватал ртом воздух.
— Я предпочту, чтобы вы убили меня здесь, чем возвращаться на родину за наказанием. Но запомните одно…
Он стиснул челюсти, его ноздри раздувались при каждом выдохе. В следующее мгновение он закричал так громко, что изо рта полетела слюна:
— Вы, ублюдки, подохнете еще более страшной смертью, чем мы! Плевать, что вы огромная страна монстров! Вы умрете, проклиная своего глупого правителя, которому вообще пришло в голову сделать Империю Радж своим врагом!
Услышав эту отчаянную тираду, отец лишь изогнул бровь. Он вздохнул и поднял меч. Потный генерал начал смеяться, игнорируя рыцарей вокруг себя. В последнем акте неповиновения он скривил рот в жуткой, зубастой ухмылке.
— Вы еще пожалеете, что не стали колонией.
Улыбка генерала стала еще шире, словно он упивался какой-то своей личной победой. Он потянулся во внутренний карман, игнорируя все предупреждения рыцарей. И как раз в тот момент, когда он сунул туда руку…
Бах!
Я сбил пулю своим мечом в ту самую секунду, когда отец вонзил свой клинок вперед.
Генерал осел на землю. Моя рука всё еще была вытянута после отражения пули; отец бросил на меня взгляд, а затем перевел его на рыцарей вокруг себя.
Затем он вскинул меч к небесам, провозглашая победу.
— Урра-а-а-а-а!
Я присоединился к победным крикам рыцарей. Я поднял свой меч и закричал изо всех сил, достаточно громко, чтобы меня услышала вся страна. Казалось, мое горло вот-вот разорвется, но это было неважно, главное — все оставшиеся враги потеряли волю к сопротивлению.
Бряк. Бряк. Звяк. Повсюду враги бросали оружие. Рыцари немедленно приступили к действиям, отдавая приказы развернуть специалистов по связи и доложить об этом во Фризию, а также взять под стражу сдающихся солдат. Отец напомнил им всем не терять бдительности во время работы.
Война была окончена.
— Мы смогли, — сказал я. — Принцесса Прайд! Стайл! Мы смогли!
Я крепко сжал меч в руке, отказываясь пока убирать его в ножны, и устремил взгляд вдаль. Рев рыцарей заглушил мое тихое признание. Но я просто стоял там, глядя в небо, и улыбался.
— Урра-а-а-а-а!
Победный клич наших войск прокатился по северному фронту, словно цунами. Все рыцари, выдержавшие последний натиск врага, — включая Третий и Четвертый отряды, — вскинули мечи и взревели в небеса, пока всё больше и больше вражеских солдат бросали оружие и падали на колени.
— Вы слышите меня, вице-капитан Эрик?! Наши силы одержали победу! Оборонительная война окончена!
Сквозь ликование рыцари Седьмого отряда пытались доложить мне обстановку туда, где я находился, — в самый тыл наших войск. Они говорили так громко, как только могли, изо всех сил стараясь не тревожить меня, пока перевязывали мои раны. Еще один член Седьмого отряда подбежал со свежими новостями.
— Докладываю, сэр! — сказал он. — Наши рыцари одержали победу! Все вражеские солдаты сдались, а командир Родерик и вице-капитан Артур прорвались прямо на передовую, где они...
— Я слышу тебя, — сказал я. Я сидел, скрючившись на земле, и прикрывал полуоткрытые глаза тыльной стороной ладоней. Мой голос звучал тихо, как у спящего, но сквозь туман в голове я улыбался. — Ты сделал это… Артур…
Я едва мог говорить, но жадно впитывал возбужденные донесения рыцарей. Я знал всё о том, как командир Родерик, Первый и Второй отряды, а также вице-капитан Артур возглавили прорыв на вражескую территорию.
— На данный момент ваши раны стабилизированы, сэр! Как вы себя чувствуете?
В ответ я лишь махнул рыцарю рукой. Извлекать пулю из моего тела было настолько больно, что я думал, умру только от этого, но благодаря работе рыцарей с особыми медицинскими силами кровопотеря остановилась, и я всё еще был в сознании. Мне хотелось бы вернуться в бой, но я был безмерно благодарен Седьмому отряду за спасение моей жизни.
Интересно, расстроится ли капитан Алан?
Как только до меня дошло, что война действительно окончена, в голове промелькнула эта глупая мысль. Я сгорал от стыда за то, что не сопровождал Первый отряд в качестве их вице-капитана в самый момент их триумфа.
Рыцари собрались вокруг, как только поняли, что я могу говорить, с любопытством разглядывая мои раны.
— Мы просто рады, что вы живы.
— Вы спасли командира Родерика.
— Вы всегда так потрясающи, вице-капитан Эрик.
— Эта победа достигнута благодаря вам, вице-капитан.
— Бьюсь об заклад, капитан Алан будет в восторге.
— Сразу ясно, почему вас назначили вице-капитаном Первого отряда.
Наконец, заговорил и капитан Седьмого отряда.
— Вы отлично справились. А теперь отдыхайте.
Я неловко улыбнулся в ответ на этот приказ.
— Вице-капитан, хотите, чтобы я убрал и шрам? — спросил один из рыцарей Седьмого отряда, казалось, ободренный моей улыбкой.
Этот рыцарь мог стирать любые боевые шрамы благодаря своей особой силе. Вероятно, он не решался приступать к дополнительному лечению без моего разрешения, но эту отметину я собирался носить до конца своей жизни. Это был знак чести за спасение моего командира.
— Нет, оставь его, — сказал я. — Сделай так, чтобы он был как можно заметнее, спасибо.
Я улыбнулся шире, коснувшись бинтов на боку. Они помогут мне исцелиться, но также сохранят этот маленький знак отличия, который я заслужил на поле боя.
— Мы с Артуром... Искупили ли мы свою вину? — спросил я, и слова сами сорвались с моих губ.
Никто не ответил — им нечего было на это сказать. Я знал это не хуже остальных. В конце концов они попросили меня объяснить. Я лишь тихо рассмеялся и сказал, что просто разговариваю сам с собой. Затем мои отяжелевшие веки наконец сомкнулись.
Мне было неважно, ответят они или нет. В любом случае, в одном я был уверен наверняка…
«Командир оказался зажат под валуном, поэтому он остался, чтобы выиграть для нас время на спасение».
Я наконец-то получил медаль чести, которую так отчаянно желал заполучить шесть лет назад.
— В-вы в порядке?! Пожалуйста, придите в себя! — позвала я, сама всё ещё пребывая в оцепенении.
За моей спиной капитан Алан и капитан Каллум тоже стояли с широко раскрытыми глазами. Оба моих имперских рыцаря дрожали с тех самых пор, как услышали по трансляции объявление командира Родерика о победе наших фризийских войск — и всё из-за реакции короля Йохана.
Как только я услышала этот доклад, я попросила у Его Величества разрешения оповестить весь Чиненсис и начать переброску подкреплений. Глаза короля были широко распахнуты. Он сидел неподвижный и оцепеневший, не реагируя на слова, словно не мог осмыслить услышанное. Он сжимал крест на своей шее дрожащей рукой, а его рот так и остался приоткрытым. Мне даже показалось, что он вообще забыл, как дышать.
— Король Йохан? — попыталась я снова.
Медленно он жестом указал на своих солдат.
— Войска… бейте в колокол… — пробормотал он дрожащим голосом.
Солдаты поклонились и спешно покинули комнату. Рука короля Йохана безвольно опустилась обратно на спинку дивана.
— Мы…
Возможно, он сказал что-то ещё, но я не смогла разобрать его невнятного бормотания. Я снова позвала его по имени. Король повернулся ко мне, его белые волосы мягко шевельнулись, и он бросил на меня растерянный взгляд. Несколько секунд спустя румянец залил его бледную кожу. Наконец, он резко закрыл рот, и стекла его тонких очков запотели. В следующее мгновение по его щекам хлынули слезы, скатываясь из-под оправы и отражая золотистый свет его глаз.
— Ваше Величество?!
[[image:/storage/reader-images/df9c9f1d9d9cd9e51f27a6f6a32cdc814de692a7.png]]
Он внезапно поднялся с дивана. Я потянулась к нему. Но я не могла ходить из-за тяжелой травмы ног, поэтому моя рука лишь бесполезно рассекла воздух позади него.
Король Йохан в спешке бросился к окну. Его солдаты последовали за ним на всякий случай и с тревогой остановились позади. Солнце садилось за близлежащим городом, заливая его розовыми оттенками, что вызвало еще больше слез на глазах короля. Ветерок, подувший из разбитого окна, ласково растрепал его белые волосы. Он потянулся в окно, словно что-то на горизонте находилось вне его досягаемости, и вцепился в раму.
— ...анс... дрик...
Король смотрел в окно, перегнувшись через подоконник, и выкрикнул два сдавленных слова. Казалось, он кого-то искал, его взгляд метался из стороны в сторону. Когда он покачал головой, слезы свободно покатились по его лицу.
Я подумала о том, чтобы снова позвать его по имени, но передумала. Было ясно, что ему трудно поверить, что мы действительно одержали здесь победу, когда всё казалось потерянным. Вероятно, он расстался со всеми надеждами задолго до того, как мы получили это донесение от главнокомандующего.
Я понимала, что всего два дня назад король Йохан был готов полностью сдаться. Благодаря выздоровлению короля Ланса и убедительным словам Седрика, король Йохан решил встать перед своим народом... но я знала, что не так-то просто перечеркнуть столько времени, проведенного в моральной подготовке к краху. В конце концов, он был королем всего два года.
Оглядываясь назад, я подумала: возможно, клятва на крови, которую он принес мне, лишь возложила на него дополнительное бремя. И всё же он твердо стоял на ногах и поборол свой страх. Всё это время он ни разу не отвернулся от войны. Он даже отправил своего лучшего друга, короля Ланса, и человека, которого считал младшим братом, принца Седрика, на поле боя. В таких обстоятельствах цепляться за страх, боль и сомнения — равно как и желать просто сбежать из замка — было вполне естественно. Он нес всё это на себе всё это время, задолго до того, как в дело вмешалась Фризия, и тем не менее держался стойко и решительно встретил завершение этой войны.
Внезапно освободившись от обязанностей короля на войне, по крайней мере на данный момент, он переплел трясущиеся пальцы. Оперевшись локтями о подоконник, он склонил голову к сложенным рукам и вознес молитву Богу.
Руки короля Йохана дрожали, а его красивые, немного женственные черты лица исказились, когда слезы покатились по щекам. Всё его лицо было напряжено, что придавало ему более суровый и мужественный вид, чем я когда-либо у него видела. Он бормотал слишком тихо, чтобы я могла расслышать его слова за шумом ветра. Непохоже было, чтобы стоящие рядом солдаты тоже могли его услышать.
Я ненавидела тот факт, что мои ноги мешали мне подойти к нему и положить руку ему на плечо. В то же время казалось, что королю Йохану была необходима эта минута уединения. И дело было не только в том, что его статус короля был выше моего. Скорее, в том, как молится Богу король, было нечто глубоко священное и божественное.
Народ Фризии не отличался особой религиозностью. Мы почитали особые силы, включая предвидение королевской семьи, как проявление божественной воли, но у нас почти не было религиозных обычаев или верований, подобных тем, что бытовали в Чиненсисе. Но сейчас я решила сцепить пальцы в замок, подражая королю. Я не молилась, но я загадала желание, не отрывая взгляда от спины короля.
Пусть бог этой страны и впредь пребудет с её народом. Пусть все и всё, что поддерживало этого человека, продолжат стоять с такой же силой.
Через несколько мгновений зазвонил колокол. Мы подняли головы и прислушались к прекрасному звуку. Он раздавался тяжелым, торжественным звоном, но легкие переливы, сопровождавшие каждый удар, заставляли меня трепетать. Колокол принадлежал церкви, пристроенной к замку Чиненсиса; должно быть, в него забили по приказу короля Йохана.
До этого момента король оставался совершенно неподвижным, но теперь он сильно вздрогнул. Его плечи поникли, почти так, словно он и впрямь услышал голос Бога, звенящий в его ушах. Даже издалека я видела, как сильно он сжал сцепленные пальцы. Сдавленный всхлип вырвался наружу сквозь звон колокола, выдавая его глубокую тоску. Он в страхе ждал этого момента, полагая, что он никогда не наступит.
Самый большой колокол в самой большой церкви страны звонил во всю мощь. Он возвестит всем, что война действительно окончена. Для меня звон этого колокола звучал так, будто он пел песню свободы.
Фризия славилась своими тучными землями и военной мощью. У нас были плодородные почвы и богатые ресурсы, а одна из наших границ выходила к океану. Имелись у нас и другие водные источники. В общем и целом, мы были предметом зависти для многих соседних государств.
Мы также были единственным местом в мире, где рождались люди с особыми силами. Наша королевская семья, включая меня и мою дочь Прайд, обладала даром предвидения. Мы прекрасно знали, что многие страны, где узаконено рабство, жаждали заполучить эти чудесные силы, хотя для нас сама эта мысль была отвратительна. Они хотели превратить нас в свой «товар».
— Это правда?
Наш замок совершенно не походил на замки других стран. Он раскинулся так широко, что мог сравниться по размерам с городами в небольших государствах. Залы для собраний здесь имели невероятно толстые стены и не имели окон, что делало их идеальным местом для обсуждения секретной информации.
В одном из таких залов я сидела во главе длинного стола, обращаясь к мужчине, сидящему напротив. Я прищурила свои золотистые глаза — под стать цвету волос, рассыпавшихся по моим плечам. Ради этого важного иноземного гостя я даже нанесла макияж.
Альберт, мой принц-консорт, сидел рядом со мной. Кларк, вице-командир королевского ордена Фризии, стоял в глубине комнаты с группой рыцарей. Лицо Веста, сенешаля, выражало куда большую внушительность, чем обычно. Его голубые глаза, казалось, светились, и он ни на миг не сводил их с гостя за нашим столом.
— Да, это чистая правда, Ваше Величество.
Мужчина, говоривший небрежным тоном, внешне оставался безупречно вежлив. Однако выражение его лица казалось неискренним, вызывая у меня подозрения. Улыбаясь, он щурил свои лисьи глаза. Его темно-пурпурные волосы были заправлены за уши, за исключением нескольких намеренно выпущенных прядей с правой стороны.
Вест нахмурился, изучая этого человека. Этот представитель Империи Радж прибыл не только со своими слугами. За его спиной стояли также глава его штаба и военный генерал. Остальные сопровождающие, выстроившиеся рядом с ними, стояли совершенно неподвижно, словно были простыми декорациями.
Всего несколько минут назад слуга шепнул Весту на ухо, сообщив, что война выиграна. Затем Вест передал эту новость мне и Альберту.
Представители Раджа прибыли позже, чем ожидалось, почти так, словно заранее знали, когда закончится война. Они согласились провести встречу здесь и выглядели абсолютно спокойными, несмотря на то, что были отрезаны от любых новостей о ходе сражений.
Мужчина с пурпурными волосами поднял бокал и улыбнулся. С того момента, как он ступил в мой замок, он ни разу не выказал ни малейшего страха передо мной. Напротив, он улыбался мне так, словно мы были старыми друзьями, и поприветствовал рукопожатием. Он сохранял абсолютное самообладание даже после того, как мы проводили его в зал для собраний. Он просто улыбался членам королевской семьи Фризии, даже когда мои рыцари конфисковали у его свиты всё оружие до последнего — от ножей вплоть до перьев. Он даже рассыпался в похвалах нашей стране, нашему замку, мне как королеве и самому этому залу.
Ответив на мой вопрос, он сделал глоток из бокала. Дорогое вино вызвало у него улыбку, после чего он продолжил свои объяснения.
— Империя Радж не имеет абсолютно никакого отношения к войне между Коуплендом и Объединенным Королевством Ханазуо. К своему стыду признаюсь, что я узнал об этом деле только сейчас. — Он покрутил вино в бокале с таким видом, словно его это забавляло.
Империя Радж была огромной страной работорговцев. Мы также полагали, что именно она стояла за вторжением в Ханазуо, учитывая, что это была одна из немногих открыто агрессивных стран в мире. И всё же наша дискуссия протекала непринужденно. Этот человек, представитель Раджа, отвечал на все мои вопросы без колебаний.
— Понимаю, — сказала я. — Однако, насколько мне известно, Коупленд, Алата и Раффлезиана — объединившие свои силы для вторжения в Ханазуо, — являются колониями Раджа.
— Да, всё совершенно верно, — ответил представитель. — Мне очень стыдно видеть, что мы перегнули палку в попытке заполучить новый товар. На данный момент мы позволяем всем нашим территориям — особенно тем, что находятся далеко от нас, — вести себя так, как они считают нужным, во всех вопросах, кроме торговли. Мы просто не в состоянии управлять делами каждой отдельной колонии, находящейся под нашим началом.
Мужчина склонил голову набок.
— Полагаю, Коупленд принял это решение самостоятельно, прикрываясь именем Раджа, чтобы убедить другие близлежащие колонии присоединиться к их кампании. Я слышал, что в этом регионе уже много лет тлеет вражда. — Он говорил без капли стыда, однако выражение его лица заставляло меня чувствовать, что он лжет. — Никогда не думал, что всё зайдет так далеко, — пробормотал он, прижав бокал к подбородку и взглянув на люстру над нами.
Я сжала документы в руках, стараясь сохранить самообладание, пока представитель Раджа продолжал.
— Что скажете на наше небольшое предложение? Радж желает лишь полного и абсолютного мира между нами и Фризией. Желание Вашего Величества состоит в том, чтобы мы обеспечили этот мир, отступившись от Объединенного Королевства Ханазуо. Но, как я уже объяснил, эта война — не наших рук дело. В таком случае...
Он сделал паузу, чтобы залпом допить оставшееся в бокале вино, а затем приятно улыбнулся мне.
— Если Фризия согласится подписать с нами мирный договор прямо здесь и сейчас, Радж возьмет на себя ответственность и сам разберется с тремя странами-агрессорами. Мы заставим их отступить и пообещаем больше никогда не нападать на Ханазуо.
Несмотря на его вежливую улыбку, за ней я уловила злой умысел. Я придала лицу нейтральное выражение и посмотрела ему в глаза.
— Не могу сказать, что мы этого ожидали, — начала я. — Уполномочены ли вы принимать подобные решения в одиночку, принц Адам Борнео Непентес?
— Я наследный принц, Ваше Величество. Я уже признан наследником императора Альфа и наделен всеми соответствующими привилегиями. Именно поэтому мне поручили вести переговоры с Фризией.
Принц Адам сузил глаза. Улыбка на его лице была всё такой же веселой, но под ней таилась тьма. Он поставил пустой бокал на стол, сцепил руки в замок и подался вперед.
— То, чего я действительно ищу — это союз, пусть даже нам и не удалось удержать под контролем три наших небольших, отдаленных колонии.
[[image:/storage/reader-images/c722885ac35dc195839a98596bbd50daa458b9c1.png]]
Он презрительно усмехнулся при упоминании трех стран, и его глаза блеснули так, словно он поймал меня в какую-то хитрую ловушку.
— Что скажете?
Я ничего не ответила. Как государство, Фризия всегда нуждалась в союзниках, но мы были категорически против рабства. Мы ни при каких обстоятельствах не могли сотрудничать с такой страной, как Радж, производящей рабов. И всё же, я могла обеспечить мир, просто договорившись о ненападении. Нашим единственным обязательством в этом случае стали бы лишь приглашения на крупные официальные церемонии Раджа, и не более того. Союз же, однако, подразумевал отношения взаимного сотрудничества. Фризию вполне могли бы принудить участвовать в любых будущих вторжениях, которые затеял бы Радж.
— Если вы согласитесь на союз, ваше содействие в приобретении нашего «товара», несомненно, подстегнет экономику ваших городов, — сказал принц Адам. Вест поперхнулся от этих слов, но принц не обратил на него внимания. — Если хотите, вы можете использовать преступников.
Народ Фризии, будучи единственной нацией в мире, где рождались пользователи особых сил, стал бы невероятно ценным ресурсом для работорговцев. И то, что если бы Фризия официально стала государством-поставщиком рабов, её рынки наводнили бы покупатели из всех стран, где рабство легально, принеся огромную выгоду нашей экономике — было чистой правдой.
— Мы желаем мира и с радостью подпишем договор с этой целью, — ответила я ему. — Однако наша позиция относительно союза остается неизменной. Приношу свои извинения.
Принц Адам сохранил невозмутимое выражение лица.
— Какая жалость, — сказал он, хотя по голосу казалось, что он ожидал именно такого ответа.
Я подала знак Весту.
— Пожалуйста, подготовьте договор.
Он подошел и положил передо мной свежие документы.
Мы с моим сенешалем осознавали всю тяжесть ситуации, обменявшись лишь одним взглядом. Империи Радж, а следовательно, и принцу Адаму, нельзя было доверять. Мы знали, что Радж приложил руку к вторжению в Ханазуо, независимо от их публичных заявлений на этот счет. Тем не менее, подписание этого договора было ценным шагом в обеспечении мира.
Фризия и её союзники желали большего, чем просто освобождение Ханазуо — мы стремились к будущему без конфликтов между нами и Раджем. Подписание мирного договора означало, что возможность новой войны исключена, как бы плохо ни ладили наши страны. Кроме того, премьер-министр Гилберт работал над поиском путей возвращения граждан Фризии, проданных в рабство, и это было бы гораздо проще осуществить, поддерживай мы мирные отношения с Раджем. В конце концов, их империя была крупнейшим игроком на рынке работорговли.
Что касается Раджа, договор также облегчал им задачу. В будущем они могли бы попытаться снова предложить нам присоединиться к их торговле. И им не пришлось бы бояться нажить в нашем лице врага. Это было выгодное соглашение для обеих сторон.
— Пожалуйста, распишитесь здесь.
С росчерком наших перьев колонии Раджа — Коупленд, Алата и Раффлезиана — были обязаны полностью отступить из Объединенного Королевства Ханазуо, союзника Фризии.
В то же время я опасалась, что этот договор в будущем окажет глубочайшее влияние на историю как Фризии, так и Ханазуо.
— С тобой всё хорошо, сестра?!
Первым ко мне подбежал Стайл, появившись с помощью телепортации. Судя по тому, как он запыхался, он был в настоящей панике. Лоб блестел от пота. Как только он посмотрел мне в глаза, он с облегчением выдохнул.
— Стайл! Я так рада, что ты цел.
Я была особенно счастлива отметить, что он выглядел невредимым. Когда я спросила его, что случилось с сопровождавшими его рыцарями, он ответил, что они все вместе вернулись в замок, но лишь Стайл телепортировался прочь, чтобы оказаться рядом со мной.
Когда он сообщил мне, что все рыцари из его отряда выжили, я глубже откинулась на спинку дивана. Я еще не знала точно, сколько раненых у нас в целом, но это всё равно были отличные новости.
Я взглянула на Стайла, который, казалось, порывался что-то сказать. Возможно, он волновался за Тиару и Артура, чьи группы еще не вернулись.
— Ты ранен? — спросила я, но он ответил, что с ним всё в порядке, хотя вид у него был несколько мрачный. — Стайл, подойди ко мне на минутку.
Я разделяла его беспокойство о том, что Тиара и остальные могли пострадать. Когда он подошел, он наклонился и приблизил голову, чтобы я могла прошептать ему на ухо. Но вместо этого я подалась вперед и обняла его.
Тяжесть моих объятий лишила его равновесия, и он повалился на диван. Стайл не ожидал такой внезапной атаки, поэтому никак не мог удержаться от падения прямо на меня. Диван прогнулся под общим весом наших тел. Из-за моей спины тут же бросились капитан Каллум и капитан Алан, чтобы поддержать меня.
— Прай... Я хотел сказать, сестра, что ты делаешь?! — воскликнул Стайл, но я больше не могла сдерживаться и лишь обняла его еще крепче.
— Я так рада, что с тобой всё хорошо! — вырвалось у меня.
Как только я почувствовала его в своих объятиях, даже сквозь доспехи, реальность того, что Стайл благополучно вернулся, наполнила меня радостью. Я бы не вынесла этой боли, если бы Стайл отправился на юг Церсиса вместо меня и пострадал из-за этого.
Я прижалась щекой к его бронированной груди и снова глубоко вздохнула. Что-то зашуршало в моих волосах: это Стайл пальцами отводил мои пряди назад. Я напряглась от неожиданного ощущения, и его рука замерла.
Он тихо выдохнул:
— Слава богу.
На мгновение растерявшись, я ослабила хватку. Стайл медленно поднялся и отошел от дивана. Затем он опустился передо мной на одно колено; его щеки порозовели, как будто я сдавила его слишком сильно. Он просто улыбался, его темные глаза были безмятежны.
— Какое облегчение видеть, что ты ничуть не изменилась, — сказал он.
Затем он поблагодарил рыцарей у меня за спиной за то, что они защищали меня. Те поклонились в ответ. Глаза Стайла снова обратились ко мне, и его лицо смягчилось, приняв то выражение, которое я научилась так беречь за все эти годы. Он протянул руку и погладил мою ногу, избегая забинтованной голени и вместо этого проведя по бедру поверх доспехов; касание его пальцев было таким нежным, что я едва его почувствовала.
— Теперь ты можешь наконец-то отдохнуть, — сказал он.
Он спросил, больно ли мне там, где он прикасается. Я покачала головой, и его плечи расслабились. Одно это показывало, как сильно Стайл волновался за меня. Мое сердце екнуло. Он положил руку мне на спину, и сначала я подумала, что он собирается погладить её.
— Я больше не собираюсь сдерживаться, — произнес он, и его голос, и выражение лица потемнели.
— А?
Стайл пропустил одну руку у меня за спиной, а другую под коленями, и поднял меня с дивана.
— Что...?! Стайл!
Я была слишком ошарашена, чтобы сказать что-то еще. Двое моих имперских рыцарей наблюдали за этим с широко раскрытыми глазами, но не могли же они просто вырвать меня из рук принца. Никто из нас, казалось, не знал, что делать или говорить. Тем временем Стайл спрашивал у стоявшего поблизости стражника, есть ли здесь отдельная комната, где я могла бы отдохнуть.
— Подожди, Стайл! — возмутилась я. — Еще не все вернулись! Я должна встретить их и поблагодарить. Я не могу просто сбежать и...
— Я сделаю всё это за тебя, — отрезал он. — Носить эти доспехи, должно быть, утомительно. Пожалуйста, сними их и ложись в постель, где сможешь нормально отдохнуть.
Стайл был безжалостен. Я не могла вырваться из его объятий; всё, что мне оставалось, — это возмущаться, пока Стайл следовал за стражником из комнаты. Капитан Каллум и капитан Алан последовали за нами, но я была совершенно ошеломлена поведением брата.
Когда я попыталась запротестовать, Стайл остановился и посмотрел на меня, лежащую в его руках. Я подумала, что он, наконец, прислушается, но его глаза сузились от гнева.
— Если ты так настаиваешь, то, может быть, тебе нужна помощь младшего брата, чтобы переодеться? Использовать телепортацию будет быстрее.
Кровь заледенела у меня в жилах. Конечно же, я не хотела, чтобы мой брат телепортировал с меня доспехи! Стайл усмехнулся моей растерянности, и от звука его смеха меня всю бросило в краску от смущения.
— Я приведу Лотту и Мари, как только мы доберемся до комнаты, — сказал он. — Уверен, тебе будет комфортнее в руках твоих личных горничных.
Эм, тебе не обязательно тащить их аж из Фризии только для того, чтобы переодеть меня... У меня появилось предчувствие, что Стайл и впрямь может отправить меня прямиком во Фризию, если я продолжу сопротивляться, поэтому я решила промолчать.
Стражник провел нас в гостевую комнату, где Стайл усадил меня на стул. Я была готова умереть со стыда. Я сжала кулаки и опустила голову, чтобы скрыть краску, пылающую на щеках.
— Я пошел за Лоттой и Мари.
Я сжала губы, не в силах выдавить ни слова в ответ. И тут я подняла глаза, встретилась взглядом со Стайлом и поняла, что его лицо такое же красное, как и мое.
— П-прошу прощения. Я немного... увлекся, — запинаясь, произнес он.
Стайл прижал пальцы к черной оправе очков, закрывая всё лицо. Я была почти уверена, что я, должно быть, единственная принцесса в истории, которую младший брат носил на руках. Каким бы собранным он ни казался снаружи, ему, должно быть, было так же неловко таскать сестру подобным образом.
— Что я несу? Помочь ей переодеться?! — пробормотал он себе под нос. Наверное, иногда Стайл и сам удивлялся своей натуре коварного стратега. Эта угроза телепортировать мои доспехи была тем еще номером.
— Стайл.
Чем больше Стайл смущался, тем спокойнее становилась я.
— Прости, что позволил себе такое непочтительное предложение, Прайд!
— Спасибо тебе.
Стайл снова замер и замолчал, слегка приоткрыв губы.
— Я правда очень, очень счастлива, что ты так заботишься обо мне, — сказала я. — Ты точно не против взять на себя часть моих обязанностей?
Хоть война и закончилась, я всё еще должна была встретить и поблагодарить своих рыцарей, уладить оставшиеся дела, поднять боевой дух, появившись в доспехах, и довести всё до логического завершения. Я могла бы появляться перед другими, пока у меня есть стул, чтобы сидеть. На данном этапе я даже могла бы стоять на одной ноге, пусть и с некоторым трудом. Но я знала, как сильно Стайл и остальные переживают за меня. Я грустно улыбнулась своему жалкому состоянию.
— Конечно, я помогу! — ответил Стайл.
Я снова поблагодарила его и начала снимать форменную куртку, чтобы показать, что действительно планирую отдохнуть. В этот момент капитан Каллум стянул её с меня так же изящно, как это сделал бы дворецкий.
— После того как я приведу горничных, я отправлюсь в город, чтобы проверить Тиару и рыцарей, так как я тоже за них беспокоюсь, — сказал Стайл. — Я также найду принца Леона и Вала.
Я кивнула. Стайл мог телепортироваться прямо к ним и узнать, как у них дела. Вал и Леон не знали, что звон колоколов означает конец войны, так что кому-то нужно было быстро пойти и сообщить им об этом. Стайл напомнил мне подать ему сигнал, если что-нибудь случится, и я поблагодарила его в очередной раз. Он замолчал, обдумывая что-то, а затем повернулся в сторону главной ставки замка.
— Интересно, как там король Йохан, — сказал он.
Король был слишком погружен в свои молитвы, чтобы заметить появление Стайла в тот момент. К тому времени король Йохан перестал дрожать, но оставался напряженным и неподвижным, почти как если бы потерял сознание. Вероятно, он даже не понял, что мы ушли. Он казался настолько поглощенным молитвой — тем, чего я не видела за ним ни разу за всё то время, что мы с тревогой ждали окончания войны в той комнате.
Стайл явно решал, стоит ли ему вернуться и попрощаться с королем, но я сказала, что в этом нет необходимости, и попросила его первым делом пойти и проведать остальных. Я сама извинюсь перед королем Йоханом, если это вызовет какие-либо проблемы. Вместо этого я попросила замковую стражу сообщить королю Йохану о моем перемещении, когда он закончит молиться. Я не хотела, чтобы его прерывали в этой послевоенной молитве, особенно после того, как он явно так долго сдерживал желание обратиться к Богу.
Дон! Дон! Дон!
— Колокол!
Все обернулись на громкий звон, возвещавший об окончании войны. Кожа скрипнула, когда рыцари крепче сжали рукояти мечей. Даже наши враги к своему ужасу осознали, что должно было произойти, когда этот звон эхом разнесся над полем боя. Они замерли, не решаясь возобновить атаку.
— Война окончена.
Первым человеком, прошептавшим эти слова, была Тиара. Ее рука всё ещё была отведена назад, с ножом, занесенным для броска. Эти слова зажгли во мне огонь, и я с трудом сглотнул. Затем я крепче сжал поводья, сидя позади нее на нашей общей лошади, и окинул взглядом поле боя.
— Брат! — закричал я, и мой голос дрогнул от подступающих рыданий. И не только я — каждый наш рыцарь и солдат на поле боя ждал реакции короля Ланса.
Он смотрел в сторону колокола, словно в трансе, а затем произнес простое: — Да.
Его ответ предназначался только мне. Он бросил на меня взгляд и с триумфом вскинул меч к небесам.
— Наша родина, — провозгласил он, — Объединенное Королевство Ханазуо, одержало победу! Знайте это, все! Эта страна принадлежит нам!
Его могучий голос прогремел над полем боя, нарушив оцепенелую тишину. Повсюду раздались крики и радостные возгласы. Враги, понимая, что потерпели поражение, побросали оружие. Войска Ханазуо собрались вокруг моего брата, подняли мечи и приветствовали своего короля. Рыцари и солдаты также окружили нас с принцессой Тиарой на лошади, выражая свое ликование. Всё поле боя превратилось в одно сплошное празднество.
Среди всех этих восхвалений от солдат я искал глазами своего брата. Я просто не мог гордиться им еще больше, но в то же время...
— Эй!
Что-то ударило меня в грудь. Принцесса Тиара обернулась в седле и толкнула меня, побуждая слезть с лошади. Пока я терялся, не зная, что ответить, она сверлила меня взглядом своих кристально чистых глаз.
— Разве вы не хотите пойти к своему брату? — спросила она. — Теперь со мной всё будет в порядке, так что давайте, спускайтесь. Ваше место сейчас рядом с ними, а не здесь, со мной.
Она добавила, что кто-нибудь из рыцарей может взять поводья за нее, вырвала их у меня из рук и передала одному из стоящих рядом мужчин. Я кивнул и спрыгнул с лошади.
— Брат! — закричал я в тот самый миг, как коснулся земли. Я издал радостный клич, достаточно громкий, чтобы заглушить рыцарей и солдат вокруг, а затем обнажил меч, чтобы поднять его так же, как брат.
Войска расступились, освобождая мне путь. Я видел уважение, сияющее в их глазах после того, что я сделал в этой битве. Мой брат всё еще сидел верхом на лошади. Он медленно опустил клинок и встретился со мной напряженным взглядом, словно призывая не расслабляться слишком рано.
— Седрик! — сказал он торжественным голосом, предназначенным только для меня и никого больше.
— Старшая сестра! Я так рада, что с тобой всё в порядке!
Тиара бросилась ко мне после того, как Лотта и Мари закончили переодевать меня из доспехов в платье. Она принялась тараторить, объясняя, как Стайл телепортировал всех членов королевской семьи — ее саму, Седрика и короля Ланса — подальше от того места в городе, где они сражались. Он отправил с ними нескольких рыцарей и солдат, оставив остальных задерживать и зачищать оставшиеся силы врага.
Когда Стайл вернулся после того, как передал новости Леону и Валу, он отправил Седрика и короля Ланса обратно на их родину, в Церсис. Но только после того, как телепортировал их в главную ставку в замке. Полагаю, он проявил чрезмерную осторожность в отношении короля Йохана, учитывая его потрясенное состояние, или, возможно, позаботился о Седрике и короле Лансе, которые сами беспокоились за короля Йохана.
И только после всего этого он доставил Тиару и ее рыцарей в мою комнату.
Я пока не смогу поговорить с Седриком и королем Лансом. Стайл настоял на том, чтобы они пока сосредоточились на делах в Церсисе и отдали приоритет своей родине, прежде чем отчитываться перед иностранной принцессой.
— Я так рада, что ты благополучно вернулась, Тиара, — сказала я. — Ты ведь не ранена? Тебе не было страшно там?!
Мной овладело желание защитить младшую сестру. Я схватила ее за плечи, но сквозь доспехи не заметила ни крови, ни ран.
— Я в порядке! — с улыбкой ответила Тиара. — Я просто рада, что с тобой не случилось ничего плохого. Старший брат сказал мне, что наши рыцари выиграли битву! — От радости она подпрыгнула и хлопнула в ладоши. — Должно быть, Артур так усердно трудился!
— Это уж точно.
Все невредимые рыцари с северного фронта прямо сейчас должны были заниматься остатками вражеских сил. Они также будут спасать всех в Ханазуо, кому нужна помощь. К какой бы группе ни решил присоединиться Артур, я, вероятно, еще какое-то время его не увижу.
— Очень надеюсь, что Артур, вице-капитан Эрик и остальные рыцари в безопасности, — задумчиво произнесла я. Оба вице-капитана были невероятно искусны, и я была уверена, что с ними всё будет в порядке, но было трудно не волноваться.
— С ними всё хорошо! — решительно сжав кулаки, сказала Тиара. — Я уверена, что они выбрались целыми и невредимыми! Пожалуйста, просто сосредоточься сейчас на себе, старшая сестра! Война окончена, и с нами старший брат, премьер-министр Гилберт, король Ланс и король Йохан. Нам больше не нужно беспокоиться о сражениях, и эти бомбы... Мы все... теперь в безопасности, так что...
Слова Тиары стали замедляться. Ее жизнерадостный тон сменился тяжестью. К концу своей речи она безвольно опустила руки вдоль туловища и повесила голову.
— Тиара? — позвала я, склонив голову при виде такой внезапной перемены.
Она начала дрожать. Затем маленькая девочка передо мной расплакалась. Понимая, что послужило этому причиной, я потянулась, чтобы заключить ее в свои объятия, прежде чем произнести хоть слово. Я обняла ее за хрупкую спину и прижала к себе. Она обвила руками мои плечи. Теперь, когда ее лицо было так близко к моему, я видела, как оно покраснело, а по щекам ручьями текли слезы. Плача, она икала.
— Прости, Тиара, — сказала я. — Должно быть, ты так испугалась.
Она не была в порядке; далеко не в порядке. Это был ее первый раз на поле боя и первый раз, когда она видела смерть вблизи. И, безусловно, находясь там, она сама была мишенью множества вражеских атак.
Тиара навалилась на меня всем своим весом. Она снова и снова качала головой, словно не могла говорить, цепляясь за мое тело изо всех сил. Рыдания сотрясали ее. При одной лишь мысли о страхе и опасности, которые ей пришлось пережить, мое сердце разрывалось. Ее слезы намочили мою шею, пока я гладила ее мягкие волосы. Мало-помалу ее чистый голос прояснился настолько, чтобы выдавить из себя связные слова.
— Я... Я так рада, что вы со старшим братом... оба остались живы. Я правда думала... что ты можешь умереть!
Моя грудь сжалась от ее слов. Внезапно я обмякла и откинулась назад на кровать, всё еще держа Тиару в объятиях. Она вскрикнула от неожиданности, повалившись на меня сверху.
— А?! — Тиара посмотрела на меня сверху вниз, ее щеки всё еще блестели от слез. Ее прекрасные глаза округлились от беспокойства. Вместо ответа я просто обняла ее еще крепче.
— Принцесса Прайд!
— С вами всё в порядке?
Окликнули меня Мари и Лотта. Даже капитан Алан и капитан Каллум смотрели на меня с тревогой.
— Мне так жаль, — произнесла я.
Эти слова вырвались из самого сердца, когда я смотрела в потолок, а все пятеро находились на периферии моего зрения.
В ту же секунду, когда Мари и Лотта прибыли сюда с помощью телепортации, их лица побелели от испуга при виде моей ноги. Они мягко стерли грязь с моей кожи, а затем заботливо подобрали мне новую одежду. Они старались не задеть рану даже после того, как закончили переодевать меня в платье из замка.
Лица капитана Алана и капитана Каллума всё это время выражали больше боли, чем мое собственное. Даже Тиара казалась здесь более расстроенной, чем на поле боя.
Все они так сильно за меня волновались.
Их беспокойство ударило меня, как кулак в грудь. Я думала, что понимаю, насколько я им дорога, но слова Тиары только что прояснили всё с пугающей четкостью. Чем больше я относилась к себе как к чему-то одноразовому, тем сильнее причиняла боль всем окружающим. Почему мне было так трудно осознать такую простую вещь?
Я крепче прижала к себе Тиару. По коже побежали мурашки. Я уткнулась лицом в ее плечо, чтобы скрыть слезы, и снова извинилась. Вероятно, я дышала слишком тяжело, чтобы кто-то мог разобрать мои слова. Я попыталась вдохнуть и выровнять голос.
— Простите, что так вас всех напугала!
Наконец, мне удалось выдавить эти слова. Тиара на мгновение перестала дышать, а затем залилась новой волной слез. На этот раз, вместо того чтобы выдавливать из себя слова, она просто громко и пронзительно зарыдала, даже не пытаясь ничего сказать.
Почему всё, что я делала, — это причиняла людям боль? Эти люди, те, кто мчался ко мне, когда мне было больно — все они так переживали за меня. С этого момента я надеялась быть более внимательной к безмерной доброте людей, которые так глубоко заботятся о ком-то вроде меня.
Первое, что я почувствовала, — тепло в руке. Должно быть, в какой-то момент я заснула. Воспоминания о конце того разговора были туманными. Моей левой руке было так тепло. Я сжала в ладони что-то мягкое. Приоткрыв глаза, я обнаружила, что кто-то смотрит на меня сверху вниз.
— Прайд? — спросил нежный голос, когда я моргнула.
Наступила ночь, и комната погрузилась в серый полумрак. Как только зрение сфокусировалось, я наконец разглядела лицо человека, сидящего рядом со мной.
— Леон?
Его бледная кожа буквально светилась в темноте. Я едва могла различить его облегченную улыбку благодаря крошечным огонькам, всё ещё мерцавшим в комнате.
— Как ты себя чувствуешь? Нога всё еще болит? — спросил он.
Его слова постепенно вывели меня из полудремы. Точно. Я была в своей комнате с Тиарой после того, как война подошла к концу...
Мысли всё еще текли вяло, но я сообразила, что, должно быть, заснула прямо посреди того разговора. Я сгорала от стыда за такую детскую оплошность.
— Нет, сейчас я в полном порядке, — ответила я. Я помнила, как откинулась на спину и упала на кровать, но в какой-то момент кто-то заботливо укрыл меня.
— Я был потрясен, узнав о твоем ранении, — произнес Леон. — Я просто рад, что твоей жизни ничего не угрожает.
Я улыбнулась на добрые слова Леона. — Спасибо.
В темной комнате я не могла толком разобрать выражение его лица. Он сидел у моей постели совершенно неподвижно. Как долго он здесь пробыл?
— Ты спасла солдата из Церсиса, верно? — спросил он. — Я искренне восхищаюсь этой твоей чертой. Я бы так не смог.
Я собиралась отмахнуться от похвалы, но Леон приложил палец к моим губам прежде, чем я успела это сделать. Окружающее тепло помогло мне окончательно проснуться.
— И всё же, нельзя получать такие раны. Когда-нибудь ты станешь королевой, поэтому неправильно так беспечно подвергать себя опасности. Это причиняет боль всем людям, которым ты небезразлична. Включая меня, разумеется.
На секунду в его глазах вспыхнул чарующий свет. Я сжала губы, не смея пошевелить и мускулом, когда Леон убрал палец.
Леон не говорил ничего лишнего. Он был наследником престола Анемона, поэтому понимал мое положение лучше большинства. По телу пробежал холодок, когда я услышала, как он произносит вслух то, о чем я думала прямо перед тем, как уснуть.
Его улыбка превратилась во что-то еще более завораживающее.
— Прости, что говорю это, когда ты только проснулась, — сказал Леон, прибавляя огонь в одном из стоящих рядом фонарей, чтобы я могла лучше его видеть. — Но, в конце концов, ты человек, которого очень любят.
Он прибавил свет и в другом фонаре. Этот был ближе ко мне, и я сощурилась от внезапного света.
С этой своей очаровательной улыбкой он указал на мою левую руку. Я проследила за его взглядом... и поняла, что тепло, которое я почувствовала при пробуждении, исходило от руки Тиары, сжимающей мою ладонь. Она всё еще сидела на стуле рядом со мной, навалившись на кровать и крепко спя. Кто-то накинул одеяло на её спину, облаченную в доспехи. Должно быть, она всё это время оставалась со мной.
— Она не спала, когда мы пришли, но наотрез отказалась отходить от тебя, — объяснил Леон. Он одарил меня лучезарной, доброй улыбкой.
Мне захотелось снова расплакаться при виде такой преданной Тиары рядом со мной. Она была так измотана, но всё равно хотела остаться со мной, несмотря ни на что.
— То же самое касается и их, конечно, — продолжил Леон, указывая в противоположную сторону.
Я повернула голову и увидела, что за мной присматривают капитан Каллум и капитан Алан. Они почтительно кивнули, когда мы встретились взглядами. Я знала: должно быть, они стояли на страже всю ночь, отказываясь отдохнуть хоть минутку.
Я проснулась и обнаружила, что столько людей находятся здесь ради меня, столько людей отказываются покинуть меня. Волна счастья закипела в моей груди, грозя вырваться наружу. В уголках глаз защипали слезы. Смутившись, я прикусила нижнюю губу, чтобы сдержать их. Несколько упрямых слезинок вырвались на свободу, скатываясь по щекам. Прежде чем они успели упасть на простыни, Леон едва заметно коснулся моей щеки, смахивая их. Я потрясенно подняла голову, но он просто смахнул слезы и с другой моей щеки.
— Мне еще никогда не доводилось касаться твоих слез, — произнес он с гордостью, но в то же время дразняще, каким-то образом чарующе и так по-человечески мило.
Мое сердце екнуло. В свете фонарей его губы блестели. Смущенная его видом, я попыталась сесть.
— Ты в порядке? — спросил Леон, положив руку мне на спину, чтобы помочь подняться.
Я не выпускала руку Тиары и старалась не двигать ногой, отодвигаясь назад. Опираясь на руку Леона для поддержки, я прислонилась к подушке за спиной.
Я поискала глазами Лотту и Мари, но Леон сказал:
— Мы предложили принцу Стайлу, чтобы они вернулись домой на ночь. — Он улыбнулся мне. — Я действительно люблю эту твою улыбку. Она теплее солнца.
Жар разлился по моему лицу и обжег щеки. Эти слова подходили Тиаре куда больше, чем мне. Что мне оставалось, кроме как сжаться от смущения при таком комплименте?
Интересно, как долго я спала? Я повернула голову, чтобы спросить капитана Каллума, который сейчас час, и вдруг заметила что-то странное на стене за спиной Леона. Лежа я этого не видела, но теперь сощурилась, глядя на тень Леона и пытаясь понять, человек это или нет.
— Вал? Хемет? Сефех? — позвала я.
Улыбка Леона скривилась, когда он оглянулся через плечо. Вал хранил молчание и неподвижность, сидя на полу и прислонившись спиной к стене. Я подумала, что он, должно быть, спит, но тут его глаза сверкнули, когда он уставился на меня. Его обычная почтовая сумка была прислонена к стене, а Хемет и Сефех спали по обе стороны от него. Именно из-за них он не мог подойти ближе. Я помахала ему, но в ответ он лишь цокнул языком и отвернулся.
— Он всё это время ждал, пока ты проснешься, — прошептал Леон.
Я моргнула, глядя на Вала, который прожигал взглядом спину Леона.
— Эй! Что ты ей сейчас сказал?! — огрызнулся Вал. — Ах ты мелкий... — Сефех и Хемет забормотали во сне, и Вал осекся, стараясь их не разбудить.
— Он сказал мне, что они будут шуметь, если проснутся, — со смешком заметил Леон.
Вал метал молнии в спину Леона и раздраженно чесал затылок.
— Спасибо, что беспокоились обо мне, — произнесла я. — Мне очень жаль, что всё так вышло.
Слова благодарности и извинений, предназначенные и Леону, и Валу, прозвучали яснее, чем я ожидала — достаточно громко, чтобы они услышали. Леон тепло и искренне улыбнулся. За его спиной глаза Вала округлились как блюдца, хотя он продолжал плотно сжимать губы в тонкую линию.
— Я так рада, что вы вчетвером в безопасности.
Ни Вал, ни Леон вообще не должны были участвовать в этой войне. Наверняка они проделали массу работы, о которой я даже не подозревала. Мне никогда не хватило бы слов, чтобы выразить им всю свою благодарность. К сожалению, эти слова — всё, что я могла дать им прямо сейчас.
Леон снова погладил меня по волосам, так нежно, что я едва почувствовала его руку. При этом он смотрел на меня своим манящим взглядом. Дыхание перехватило. Он медленно убрал руку и наклонился ближе.
— Всё в порядке, — сказал он. — Еще час назад обстановка была абсолютно стабильной. Тебе следует отправиться домой, в твою любимую Фризию.
С этими словами он отстранился и направился к двери. Его внезапный уход заставил меня почувствовать холодок, но он обернулся, чтобы обратиться ко мне в последний раз.
— Мне придется отбыть первому, — сказал он. — Мои рыцари ждут меня на корабле, и я нужен своей стране. Я передам принцу Стайлу, что ты проснулась.
Он подарил мне на прощание еще одну улыбку, попрощался с Валом и моими рыцарями и скрылся за дверью, закрыв её без малейшего звука. Вслед за ним комнату заполнила тишина.
Только когда звук его шагов затих в коридоре, ко мне, казалось, вернулось дыхание.
— Капитан Каллум... могу я получить доклад о текущем состоянии войны? — спросила я.
Он ответил немедленно, пустившись в объяснение сложившейся ситуации на всех фронтах, включая мирный договор между Фризией и Раджем.
Вскоре Стайл, узнав, что я проснулась, появился в моей комнате вместе с Артуром.
— Ваше Высочество! — воскликнул Артур.
В последний раз я видела его, когда он отправлялся на северный фронт. С того самого момента я не имела ни малейшего понятия, в безопасности он или нет. При виде его, живого и невредимого, мои плечи с облегчением опустились. Я слышала, что никто из наших рыцарей не погиб, но пока не знала, сколько было раненых.
Как только Артур осмотрелся, он напрягся. По его лицу стекал пот. Должно быть, Стайл рассказал ему о моей ноге. Я бы хотела улыбнуться и успокоить его, но выражение разбитого сердца на его лице заставило меня умолкнуть. Я не могла не вспомнить слова Тиары еще раз.
— Прошу прощения, что встречаю вас в таком виде, — произнесла я.
Это было странное извинение, но я просто не могла подобрать подходящих слов. И хотя я попыталась выдавить улыбку, это тоже не особо сработало. Артур лишь покачал головой и подошел ближе, не обращая внимания ни на рыцарей, стоявших на страже в моей комнате, ни на Тиару, спящую у моей постели.
— Эм, Стайл всё рассказал мне о вашей ноге, — произнес Артур, с трудом выдавливая каждое слово. Его лицо исказилось от боли и беспокойства, когда он взглянул на одеяло поверх моей ноги.
— Да, я была немного безрассудна. Но капитан Алан и капитан Каллум спасли меня. Больше не болит. Я должна поправиться через несколько дней.
Я говорила медленно, надеясь успокоить Артура своими словами, но он резко поднял голову с коротким вдохом и посмотрел на двух капитанов. С того места, где я сидела, я не могла видеть их лиц. Артур низко поклонился им обоим.
— Простите! — сказал он. — Меня не было рядом с ней...
— Что вы такое говорите? — спросила я. — Вы были там и защищали дорогих мне людей.
Командир Родерик и все его рыцари были живы. Ничто не могло бы наполнить меня большей радостью, чем этот доклад капитана Каллума. Мне не нужно было слышать имя Артура, чтобы понять, как отважно он сражался.
Артур повесил голову. Я потянулась к нему, наклонившись вперед ровно настолько, чтобы погладить его по волосам и поманить ближе. В конце концов, он поднял голову.
— Командир Родерик... и все рыцари... они входят в число дорогих мне людей. Спасибо вам за то, что защитили их, — сказала я.
Наконец он наклонился ближе, хотя стиснул зубы и сжал руки в кулаки.
— И всё же, я хотел защитить и вас тоже! — Его плечи дрожали от того, что он сдерживал слезы. Голос прозвучал хрипло, пока он пытался сохранить его ровным.
Тиара тихо застонала в ответ на крик Артура, её глаза приоткрылись. Её рука выскользнула из моей. При виде Артура и Стайла она резко выпрямилась, вставая со стула, словно желая уступить его мужчинам.
— Простите меня! — продолжал повторять Артур.
Он отказывался поднять голову, сгибаясь под тяжестью ответственности, которую сам на себя взвалил. Будучи моим имперским рыцарем, он, должно быть, был подавлен новостями о моем ранении. У него такая добрая душа. И всё же, всего несколько часов назад я, вероятно, не посмотрела бы на эту ситуацию с той же точки зрения.
— Простите.
На этот раз извинялась я. Я снова потянулась к нему, и он вздрогнул от моего прикосновения. Его глаза, наконец, встретились с моими, во взгляде мелькнуло замешательство за мгновение до того, как он привлек меня к себе и обнял.
— Простите, что причинила вам боль, — сказала я ему. — Спасибо вам за то, что вытерпели эту боль ради меня.
Руки Артура дрожали вокруг меня, но постепенно они поднялись к моим плечам. Я подумала, что он хочет, чтобы я отпустила его, но затем он мягко сжал мои плечи, ровно с такой силой, чтобы притянуть меня поближе.
Теперь я это понимала: я небезразлична Артуру. Вот почему ему так больно.
— Я так рада, что вы все благополучно вернулись, — сказала я. — Должно быть, вы так тяжело сражались. Желание, которое вы загадали шесть лет назад... наконец-то сбылось.
Я чувствовала, как Артур с трудом сглатывает, бормоча слова согласия на каждое мое замечание.
— Даже если бы у меня было видение о том, что это со мной случится... Я бы всё равно хотела, чтобы вы отправились на передовую. Я бы всегда верила, что вы совершите великие дела.
Я была так счастлива, что тот самый Артур, который плакал из-за своего желания спасти командира шесть лет назад, теперь был способен сражаться бок о бок с этим же командиром. Я еще не знала точно, чего именно Артур добился на поле боя. Но одно лишь отсутствие потерь красноречиво говорило о его вкладе. В конце концов...
— Физические раны заживают, — продолжила я. — Война окончена благодаря тому, как упорно вы, рыцари, сражались. Прямо сейчас я невероятно счастлива. Огромное вам спасибо.
Я ослабила хватку и положила ладони поверх рук Артура. Его пальцы дрогнули от моего прикосновения, но я всё равно сжала их. Медленно Артур поднял голову и посмотрел на меня. Он прикусил нижнюю губу, сдерживая слезы, но сила в его взгляде заставила меня улыбнуться.
— Отныне я буду продолжать полагаться на вас снова и снова, — произнесла я.
Его рот приоткрылся от этих слов. Красный румянец залил его щеки, согревая их бледность. Я уже собиралась отпустить его руки, но он в ответ сжал мои.
— В следующий раз! — сказал он. — Я обязательно успею к вам вовремя!
Его заявление прозвучало тихо, но оно разнеслось по комнате. Я замерла, лишившись дара речи, когда он сжал мои руки и озвучил свою решимость в точности так же, как и шесть лет назад.
Но теперь всё было иначе. Несмотря на то, что его лицо покраснело, сегодня он не плакал, как тогда. Из мальчика он вырос в мужчину, который был всего на два года старше меня. Его могучая решимость сияла сквозь слезы.
Наконец, напряжение в его глазах спало, и он отпустил мои руки, вместо этого нежно поглаживая мои пальцы, почти так, словно пересчитывал их.
— Пожалуйста, отдыхайте хорошенько, — попросил он. — Если вы счастливы и здоровы... это делает счастливыми и нас.
Искреннее сострадание в его голосе едва не заставило меня потерять самообладание. Он опустил взгляд на мои руки, мягко улыбнулся и снова сжал их. Тепло его прикосновения разлилось по моему телу, оставляя после себя чистое облегчение.
Теперь, когда Артур был ближе, я заметила грязь на его щеке. Он поймал мой взгляд и быстро вытер её. Хоть он и не был ранен, по тому неряшливому виду, в котором он прибыл, я всё равно могла сказать, как тяжело и отчаянно он сражался.
— Только посмотрите на себя, — произнесла я. — Спасибо вам за столь усердный труд.
Слова вырвались сами собой. Щеки Артура залились еще более густым румянцем; возможно, он смутился из-за того, что примчался сюда всё еще испачканным. Он спрятал руку, которой вытирал грязь, но сжал мою руку в своей чистой ладони. Его улыбка и взгляд искрились светом.
— Я поставлю свою жизнь на кон столько раз, сколько вам потребуется, Ваше Высочество, — сказал он. — Я вернусь, обещаю.
Спокойное самообладание на его лице так напомнило мне его отца, командира. Артур действительно стал взрослым.
Как только эта мысль пришла мне в голову, я вспомнила кое-что важное. Я повернулась к Стайлу и Тиаре на противоположной стороне кровати. И потянулась к ним. Сбитые с толку, они подошли ближе. Артур первым понял, что происходит, судорожно сглотнул и поспешно вырвал свою руку из моей.
Я неспешно взяла Стайла за левую руку, а Тиару — за правую, когда они встали по обе стороны от Артура. Когда я дернула их обоих за руки одновременно, они повалились на меня, увлекая за собой и Артура. Артур поддержал Тиару одной рукой, чтобы она не наваливалась на меня своим весом, в то время как Стайл вцепился в Артура, обхватив его за спину, чтобы не упасть. Но меня всё это не волновало. Чистое счастье нахлынуло на меня, когда мы все вместе свалились в одну кучу.
— Вы все справились! — воскликнула я.
Я отправила их троих на войну, и теперь мы воссоединились. Все трое вернулись домой живыми и здоровыми. Ничто на свете не могло бы принести мне больше радости.
Я ослабила хватку, но Тиара воспользовалась возможностью и обняла меня за плечи.
— Мы справились! — крикнула она, а затем обернулась, чтобы посмотреть на Стайла и Артура.
Я тоже посмотрела на них. Медленные улыбки расплылись по их лицами.
— Мы справились, — произнесли они одновременно, чуть более серьезно, чем Тиара, но не с меньшей радостью.
«Но, в конце концов, ты человек, которого очень любят».
Слова Леона прозвучали у меня в голове.
Было трудно представить, что кого-то вроде меня «очень любят», но прямо сейчас тепла в моей груди было достаточно, чтобы заглушить все сомнения. Если Леон был прав, и эти люди действительно так глубоко заботятся обо мне, значит, я должно быть самый удачливый человек в мире.
Продолжение следует…
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод и редактура: TuXoXoDKa
Вычитка и оформление диалогов: Исекайный Сомелье
Работа с изображениями: Animia
— Мы не смогли защитить вас! — крикнул капитан Алан. Его гневный рык эхом разнесся по комнате. Я вздрогнула от резкого повышения громкости.
— Алан! — рявкнул капитан Каллум.
Капитан Алан тут же извинился, а затем продолжил тише:
— Как имперские рыцари, как капитаны и как рыцари, мы намерены принять на себя полную ответственность. Это было наше решение с самого начала.
Капитан Алан улыбнулся мне, словно это было неважным пустяком. У меня в груди сжалось от вымученной бодрости на его лице.
— Вам не о чем беспокоиться, Ваше Высочество, — сказал капитан Каллум. — Проблема лишь в нас, рыцарях.
Капитан Каллум тоже улыбнулся, но сквозь выражение лица пробивалась скорбь. Сердце обливалось кровью при виде этих верных мне людей.
— Для меня было честью служить вам в качестве имперского рыцаря, пусть даже столь короткое время. Благодарю вас за всё, — сказал капитан Алан.
— Артур и Эрик — превосходные рыцари, — добавил капитан Каллум. — Я знаю, что они будут продолжать служить вам верой и правдой. Благодарю вас за предоставленную нам возможность.
Рыцари склонили головы. Они уже приняли решение, и я не могла изменить его, что бы ни говорили командир Родерик и матушка.
Тиара прижала руки к груди, в ее глазах блестели слезы.
— Не может быть… — прошептала она достаточно громко, чтобы я услышала. За последний год она привязалась к этим рыцарям не меньше меня.
— Мы искренне просим прощения за то, что не смогли вас защитить, — сказали они.
Я попыталась заверить их, что это не так, но ни один из них не сдвинулся с места, поэтому я задалась вопросом, слышали ли они меня вообще. Наконец, они выпрямились и улыбнулись мне.
— Уверен, Эрику будет трудно исполнять обязанности имперского рыцаря еще какое-то время, так что мы продолжим охранять вас до тех пор, — сказал мне капитан Каллум.
— Мы обещаем, что наши преемники будут самыми квалифицированными людьми, — добавил капитан Алан.
Они говорили так непринужденно, словно речь шла о коротком отпуске, а не об окончании их службы в качестве рыцарей. Я смотрела на них двоих, и прежде чем осознала, что делаю, схватила обоих капитанов за правые руки. Их глаза расширились. Я сжала их крепче, боясь, что не смогу удержаться из-за дрожи в собственных руках. Они легко могли бы стряхнуть меня, но не сделали этого.
— Принцесса Прайд…? — произнес капитан Алан.
Я не могла найти подходящих слов. Я просто сжала губы, чтобы сдержать крик, рвущийся из горла. Я знала, что не имею права говорить это, но должна была выразить свои чувства.
— Вы так хорошо защищали меня всё это время, — сказала я.
Рыцари хранили молчание. Должно быть, я выглядела в этот момент очень жалко, но я должна была произнести эти слова, пока не стало слишком поздно.
— Вы спасли меня. Я жива прямо сейчас благодаря вам двоим.
Они пришли мне на помощь. Это я действовала не подумав и оставила их разбираться с последствиями. Всё могло сложиться иначе, если бы они не пришли на помощь. Я легко могла погибнуть в этой войне или стать свидетельницей страшной смерти того стражника. Мы оба могли лишиться жизни.
И всё же…
— Вы оба спасли мне жизнь. Я так благодарна вам. Так почему?
Я дошла до этого момента, прежде чем больше не смогла говорить внятно. Желание заплакать подступило к горлу, и я боролась с собой, стоит ли продолжать. Они смотрели на меня широко открытыми глазами, совершенно застыв, а ком в горле становился всё больше.
Меня не волновало их наказание. Меня не заботили их обязанности, титулы или тот факт, что я принцесса. Я понимала, что капитан Каллум и капитан Алан пытались взять на себя ответственность за мою травму не просто из чувства вины. Это было не то, что я могла исправить эмоциональным ответом. В то же время я дрожала от желания что-то предпринять, оказавшись в положении, где единственным выходом было дуться, как ребенок.
— Я всё еще хочу, чтобы вы двое защищали меня! — вскричала я, и мой голос сорвался.
Кончик носа горел. Зрение затуманилось, и я с трудом различала их лица. Я знала, что они передо мной, но не знала, расстроены ли они, шокированы или огорчены видом меня в таком состоянии.
— Я еще не идеальная принцесса… — сказала я. — Вы двое так волновались обо мне, а я даже не заметила… Я такая дура!
Если бы не слова Тиары, я бы не поняла. Я могла бы и дальше думать, что капитаны просто чувствуют вину, но теперь я знала, как сильно они искренне переживали за нас и какую боль испытали, увидев меня в опасности.
— Я умоляю вас… Пожалуйста, продолжайте защищать меня, с этого момента… — сказала я, с трудом заканчивая фразу. Я опустила голову, не в силах смотреть на них. Хотя я сжала их руки крепче, я не могла перестать дрожать.
Я знала, что поступаю неправильно. Если эти двое мужчин были готовы завершить свою карьеру рыцарей, я не должна была их останавливать. Но сердце сжалось, когда я поняла, что они приняли решение. Как ребенок, я могла только умолять и дуться.
Вот она — та же самая эгоистичная маленькая принцесса, что и девять лет назад.
Слезы проложили дорожки на моих щеках. Тело сотрясала дрожь. Душевная боль и тоска не имели смысла. Это не стоило того, чтобы так сильно рыдать. Я просто не могла заставить себя перестать корчиться от боли. Я пыталась напомнить себе, что подобные срывы только расстроят их и поставят в неловкое положение.
Я разжала руки обоих капитанов и смахнула слезы с глаз, пытаясь скрыть их.
— Мне жаль, — сказала я. Тиара потерла мою спину. Я сделала дрожащий вдох, борясь с новой волной слез. — Я знаю… что не имею права останавливать вас…
Мой голос охрип. Я подняла голову, мои глаза были опухшими, и встретила серьезные взгляды капитанов. Я боялась, что, если разжать челюсти, мои зубы начнут стучать.
— Но я бы хотела, чтобы вы обдумали это еще немного. Пожалуйста, знайте, что здесь есть два человека, которые хотят видеть вас своими рыцарями.
Я обняла Тиару за плечи, и она прижалась ко мне.
— Я хочу, чтобы Артур, вице-капитан Эрик и вы двое были моими имперскими рыцарями, — сказала я, пока Тиара кивала в знак согласия. — Никто другой. Я возлагаю на вас самые большие надежды как на рыцарей — как на капитанов — из-за ваших превосходных навыков и ваших добрых сердец.
Я крепко обняла Тиару, прежде чем отпустить её. Два рыцаря всё еще застыли на месте, словно забыв, как дышать, пока слушали меня. Я снова потянулась к ним.
— Пожалуйста, не забывайте об этом.
Сначала я сняла перчатку с капитана Алана. Я провозилась с застежкой, пока он не расстегнул её за меня и не стянул перчатку.
— Каким бы ни было ваше решение в будущем…
Затем я потянулась к капитану Каллуму. Поняв мое намерение, он сначала расстегнул свою перчатку и легко стянул её свободной рукой.
…это единственная истина, которая превыше всего остального.
Они предложили мне свои обнаженные руки. Крепкая рука капитана Алана и жилистая рука капитана Каллума обладали рыцарской статью, внушая надежность и стойкость до самых кончиков пальцев. Я осторожно взяла руку капитана Алана обеими своими и поцеловала кончики его пальцев.
Капитан Алан замешкался. — П-прошу прощения, Ваше Высочество?!
Его пальцы дрожали под моими губами, щекоча их движением. Я медленно убрала губы и руки. Дрожь пробежала по его руке.
Затем я перешла к капитану Каллуму. Он отпрянул, колеблясь, но позволил мне взять его за руку, когда я потянулась. Я наградила его таким же поцелуем в кончики пальцев. Когда я убрала губы с его дрожащей руки и разжала хватку, он медленно отвел её назад.
Я смотрела на них двоих, не говоря ни слова. Оба мужчины покраснели и смотрели на меня с широко открытыми глазами, словно не могли поверить в произошедшее.
Я понимала их шок. Оба они знали значение этих поцелуев: они были символом восхищения.
— Вы двое спасли мне жизнь. Я всем сердцем чествую вашу храбрость и заслуги. Это было доказательством моих слов.
Они смотрели на свои пальцы, всё еще покрасневшие от смущения. Их рты были приоткрыты, но никто из них не проронил ни слова. Изумление двух рыцарей было совершенно естественным. Даже члены королевской семьи не так часто обмениваются подобными поцелуями. Как бы то ни было, я хотела показать этим двоим, насколько серьезно я отношусь к заботе о них. Им не нужно было стыдиться своих достижений. Никто не мог повторить их, не говоря уже о том, чтобы превзойти.
В горле застряли еще несколько слов, но как раз когда я собиралась заговорить…
Тук-тук.
Быстрый и тяжелый стук в дверь эхом разнесся по комнате. Я вздрогнула, но успела ответить, прислушиваясь к ответу из коридора.
— Это командир Родерик Бересфорд. Я привел рыцарей, которые могут вылечить ваши травмы с помощью особых сил. Сейчас подходящее время, принцесса Прайд?
Звук голоса командира Родерика вывел капитанов из оцепенения. Они в панике натянули перчатки и снова завели руки за спину. С идеальной осанкой они развернулись к двери. Только после этого я попросила командира войти.
— Прошу прощения за ожидание, Ваше Высочество, — сказал командир Родерик, входя в комнату.
Группа рыцарей последовала за ним, поклонившись мне при входе. Однако людей было гораздо больше, чем просто тех, кто мог исцелить меня. Среди них был Артур, и он присоединился к остальным в поклоне, как только наши взгляды встретились. Огромное количество рыцарей, пришедших навестить меня, поразило меня.
— Эти люди знали о вашем состоянии заранее, — сказал командир Родерик.
Присмотревшись, я поняла, что все эти рыцари были неподалеку, когда мне оказывали медицинскую помощь на поле боя. Все они выглядели облегченными, за исключением Артура. Должно быть, они всё это время волновались за мое благополучие.
— Каллум, Алан, поторопитесь уже и отдохните, — сказал командир.
Мои имперские рыцари вытянулись по струнке, хотя их и передернуло. Со вчерашнего боя капитан Каллум и капитан Алан охраняли меня без перерыва, отказываясь от сна. Остальные рыцари, должно быть, пришли, чтобы сменить их. Это был не только Артур, который был одним из моих имперских рыцарей; командир Родерик привел с собой целый отряд рыцарей, чтобы оставить их со мной. По какой-то причине вице-капитана Эрика среди них не было. Возможно, ему пришлось присматривать за Первым отрядом вместо капитана Алана.
— Как ваш командир, я приказываю вам отдыхать до завтрашних обязанностей. Принц Стайл тоже дал разрешение.
Мы с Тиарой склонили головы перед двумя капитанами. Они сжали губы и развернулись, чтобы уйти по приказу, но я окликнула их, прося подождать.
— Еще кое-что!
Я знала, что мне не обязательно делать это сейчас. Завтра они снова станут моими имперскими рыцарями… по крайней мере, они согласились остаться со мной до нашего возвращения домой во Фризию. Но я не хотела снова поднимать этот разговор завтра. Я хотела сказать им всё сегодня и оставить остальное на их усмотрение.
Командир Родерик спросил, не нужно ли ему выйти, но я ответила, что это займет всего минуту. Сначала я позвала капитана Каллума. Он подошел, вытянувшись перед своим командиром и товарищами-рыцарями.
Как только наши глаза встретились, его щеки залил нервный румянец. Я потянула его ближе и прошептала прямо на ухо слова, которые отчаянно хотела сказать ему всё это время.
Капитан Каллум лишь слегка приподнял голову, находясь в моих объятиях. Я отпустила его и улыбнулась при виде его застывшего выражения лица. Он отвесил глубокий поклон, прежде чем выйти из комнаты.
Проводив его взглядом, я посмотрела на капитана Алана. Он подошел, скованный. Не успела я даже протянуть руку, как он наклонился надо мной и подставил ухо. Я наклонилась близко и прошептала ему то же, что и капитану Каллуму.
По мере того как я говорила, воспоминания нахлынули на меня. В груди болезненно сжалось. Не задумываясь, я потянула капитана Алана в объятия. Его короткие золотисто-коричневые волосы щекотали мое лицо.
Капитан Алан на этот раз ничего не сказал. Я обняла его крепче. Даже просто произносить эти слова было больно, не говоря уже о том, чтобы сказать их капитанам. Я сдержала подступающие слезы и закончила то, что хотела сказать. В этот момент я услышала, как он судорожно вдохнул.
Как только я отпустила его, капитан Алан пошатнулся и отступил. Его лицо было напряженным, хотя он заставил себя отвесить жесткий поклон. Затем он выбежал из комнаты, захлопнув дверь с громким стуком.
— Прошу прощения за задержку, командир Родерик, — сказала я после недолгого молчания.
Командир нахмурился, глядя на дверь, через которую только что выбежал капитан Алан. Медленно он перевел взгляд обратно на меня.
— Хорошо. Прежде всего…
Вот продолжение этой трогательной сцены, написанное в том же стиле, что и исходный текст.
«Мы действительно жалкие, не правда ли?» — наконец прохрипел Каллум.
Он наконец опустил руки от лица. Его глаза, обычно такие острые и проницательные, сейчас были покрасневшими и опухшими. Он выглядел таким же измотанным, каким я чувствовал себя внутри.
Я лишь кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Горло перехватило так, что даже дыхание давалось с трудом. Мы сидели в тишине, нарушаемой лишь далеким шумом восстанавливаемого города и шелестом листвы. Где-то там, в замке, наша принцесса всё еще была слаба, ее нога была перебинтована, а сама она... она прощала нас, хотя мы не заслуживали этого прощения.
— Она поцеловала нас, — тихо сказал Каллум, глядя на свои ладони, словно всё еще чувствуя тепло её губ. — Ты это понимаешь, Алан? Мы подвели её, мы допустили её ранение, а она... она смотрела на нас так, словно мы самые важные люди в её жизни.
Его голос дрожал. Я знал, что он чувствует. Это ощущение было невыносимым — смесь безграничного обожания и жгучего стыда. Для имперского рыцаря нет большего позора, чем не уберечь ту, кому он присягнул. Но в то же время не было и большей чести, чем получить признание от такой, как она.
— Я не могу просто уйти, — признался я, вытирая лицо тыльной стороной ладони, на которой всё еще оставалась дорожная грязь. — После того, что она сказала... После того, как она умоляла нас остаться... Я не могу просто сдать значок и уйти в небытие.
— Но если мы останемся, мы нарушим протокол. Мы провалили свой долг. Если командир или королева узнают всю правду о том, насколько близки мы были к тому, чтобы потерять её... — Каллум замолчал, его челюсти сжались.
— К черту протокол, — отрезал я, и в моем голосе впервые за долгое время прорезалась твердость. — Я готов принять любое наказание, которое нам назначат. Я готов предстать перед судом, если нужно. Но я не уйду. Не до тех пор, пока она сама не скажет мне, что я больше не нужен ей в качестве защиты.
Я поднял взгляд на небо, которое начинало светлеть, знаменуя наступление нового дня. За эту ночь мы прожили целую жизнь. Война закончилась, но наша личная битва — битва за то, чтобы стать достойными её доверия — только начиналась.
Каллум глубоко вздохнул, выпрямляя спину. Постепенно, очень медленно, в его осанке начала возвращаться прежняя выправка капитана. Он посмотрел на меня, и в его глазах, несмотря на всё еще оставшуюся боль, загорелась решимость.
— Ты прав, — сказал он, поднимаясь с белой скамьи. Он протянул мне руку, чтобы помочь встать. — Если уж нам суждено пасть, то лучше сделать это, стоя на посту рядом с ней.
Я ухватился за его руку, и мы вместе поднялись на ноги. Мы были всё теми же капитанами, измазанными в грязи, с израненными сердцами, но когда мы переглянулись, я понял: мы больше не будем прятаться.
Мы приведем себя в порядок. Мы вычистим доспехи, приведем в порядок мысли и вернемся к ней. Потому что, несмотря на всё наше «жалкое» поведение, у нас оставалась работа, которую никто другой не выполнил бы лучше.
— Пойдем, — сказал я, отряхивая колени. — У нас есть обязанности. И принцесса Прайд ждет, когда мы вернемся.
Мы двинулись обратно к замку. Шаги наши были тяжелыми, но в этот раз — уверенными. Мы больше не были просто рыцарями, которые «провалили задание». Мы были рыцарями, которым дали второй шанс, и мы не собирались его упустить.
Я не мог простить себе, как рыцарь, того, что позволил принцессе Прайд получить столь тяжелое ранение.
Тысячи мелочей терзали меня сожалениями. Я мог бы заставить других рыцарей быстрее взять на себя принца Седрика и метнуться обратно к принцессе. Тогда Алан смог бы нести её, пока я нес охранника, и мы бы все выбрались живыми. Это было возможно, учитывая ноги Алана и мою особую силу.
В разгар войны я похоронил все эти сожаления, но теперь они хлынули наружу сплошным потоком.
Почему, почему, почему?! Образ раненой принцессы, которая столько раз проливала за нас слезы, вонзился мне прямо в сердце. Мало того, что она отказалась винить нас за наши ошибки, она еще и выгораживала нас. Бесчисленные люди — Артур, принц Стайл, принцесса Тиара, король Йохан, король Ланс — заботились о ней и были обязаны ей своей благодарностью, но именно мы, рыцари, причинили ей боль. Это было непростительно. Я больше не мог называть себя рыцарем.
— «Я всё еще хочу, чтобы вы двое защищали меня!»
Это был высший комплимент, который только может получить рыцарь.
— «Пожалуйста, знайте, что здесь есть два человека, которые хотят видеть вас своими рыцарями».
— «Я верю, что вы двое совершите еще много великих дел как рыцари... и как капитаны».
Она сказала нам с Аланом, что одобряет нас, что верит в нас. Всё, чего я хотел, — это защитить её. Но я также жаждал того, чтобы я уже защитил её. Радость и сожаление смешались у меня в животе, вызывая тошноту.
Я вспоминал слова принцессы Прайд, сказанные перед тем, как мы вышли из комнаты. Она действительно была готова оставить эту ситуацию на мое и Алана усмотрение.
«Спасибо, что рискнули жизнями, спасая меня. Я так рада, что вы оба выжили!»
Рисковать жизнью ради того, кого ты защищаешь, — это фундаментальный долг рыцаря. Мы гордились тем, что справлялись с этой задачей. Но как только я услышал, как она это говорит, я мог думать лишь о том, как лучше защитить её в следующий раз. Часть меня даже не верила, что будет «следующий раз», но я всё равно жаждал шанса сделать всё лучше.
Я хочу защитить её как следует в следующий раз. В следующий раз я не позволю ей получить ни царапины. В следующий раз я не заставлю её плакать из-за меня. В следующий раз я оправдаю её ожидания. В следующий раз я сделаю так, чтобы она могла улыбаться. Снова и снова я отчаянно искал этот неуловимый «следующий раз».
— С сожалениями покончено...
Мой голос сорвался, когда слезы хлынули из глаз. Они намочили мои пальцы и покатились по рукам, их тяжесть была невыносимой. Плотина, которую я воздвигал внутри себя, прорвалась, и я больше не мог ничего сдерживать.
Я знал, что будет дальше. Алан, вероятно, уже пришел к тому же выводу. Он возьмет на себя ответственность за наши упущения. Я не мог продолжать в одиночку, да и не было шанса, что я останусь безнаказанным после того, как провалился точно так же, как Алан. Независимо от того, что решит командир Родерик, окончательное решение будет за нами. Как я мог думать о долгой карьере рыцаря, пока Алан в одиночку прикрывает меня? Стыд был бы невыносимым. Нам двоим придется...
— Мне так жаль, Каллум!
Я поднял голову на сдавленные рыдания Алана. Слезы текли по его лицу, но он всё еще хмурился на меня сквозь стиснутые зубы. Я никогда не видел, чтобы он так сильно плакал.
В голове была каша. Я не мог разобрать его извинения. Плечи Алана вздрагивали от рыданий, но я просто сидел и ждал, когда он продолжит.
— Но я всё равно хочу защитить её!
Его плач почти заглушал голос. Я судорожно сглотнул, осознав, что мы с Аланом чувствуем одно и то же.
— Вот почему... — начал он, глядя в пол и отказываясь смотреть на меня. — Я хочу, чтобы ты тоже разделил вину!
Даже сквозь рыдания в его голосе звенела ясная решимость.
Я точно знал, что натворил. Если бы я не взял на себя ответственность за свои ошибки в качестве рыцаря, это навсегда покрыло бы меня позором. Мы с Каллумом оба заслуживали наказания. Мы не смогли защитить того человека, который нуждался в нашей заботе больше всех.
Мало того, я даже не заметил её ранения, пока Каллум не указал на него. Я был совершенно бессилен. Артур доверял нам, принц Стайл признавал нашу силу, командир Родерик доверил нам эту важную обязанность, а принцесса Прайд верила, что мы обеспечим её безопасность. Таков был путь, который мы проделали, чтобы стать имперскими рыцарями.
Но я всё это растратил.
Я не смог защитить её. Эти слова терзали меня изнутри.
— Вы так хорошо защищали меня всё это время.
[[image:/storage/reader-images/b3b70edf3d4e04e97ab0b2e12d5610208f0b7f1d.png]]
Принцесса Прайд произнесла эти слова, проливая слёзы ради нас.
— Вы спасли меня. Я жива сейчас благодаря вам двоим.
Каллум спас её. Он был готов умереть, чтобы принцесса Прайд и я могли выбраться. Он был блестящим человеком, именно поэтому он принял верное решение даже в пылу того момента.
— Вы двое спасли мою жизнь.
Мы спасли её, потому что это было единственное, что нам удалось сохранить. Мы так отчаянно хотели уберечь принцессу.
Я был готов рухнуть под тяжестью собственного раскаяния. Мой желудок кипел, словно внутри него была лава.
Я знал, что должен нести ответственность за случившееся с ней. Даже если принц Стайл простит нас, даже если принцесса Прайд воспользуется своим влиянием, чтобы замять это дело, и даже если моим единственным наказанием будет понижение в должности — я всё равно был готов взять всю вину на себя.
Но прямо сейчас я не мог перестать думать о последних словах, которые сказала мне принцесса Прайд. Это был тот момент, когда мне было сложнее всего сдержать слезы. Всё, что я мог сделать — это затаить дыхание и загнать эмоции обратно.
— Мне жаль, что я заставила вас принять такое ужасное решение.
Сначала я не понял, что она имела в виду. Я думал, она говорит о том, что заставила нас взять на себя ответственность. Но потом она притянула меня ближе.
— Я уверена, что оставить капитана Каллума позади было больнее всего!
Я думал, моё сердце взорвется. Острая боль пронзила тело от одного лишь воспоминания об этом моменте. Это была боль от необходимости сделать выбор: оставить Каллума под обломками. Это была боль от осознания того, что в тот момент это был лучший из возможных исходов.
Но это также напомнило мне, насколько я был бессилен в той ситуации.
Я ненавидел, ненавидел, ненавидел, ненавидел, ненавидел, ненавидел, ненавидел себя за то, что не смог сделать больше. Это буквально убивало меня. То, что Каллум прикрыл меня и взял вину на себя, было этим же кошмаром, оживающим снова. Одно лишь воспоминание об этом моменте перехватывало дыхание. Но как только я услышал, что принцесса Прайд хотела сказать мне, это было так, словно она сама лечила мои раны.
Это вскрыло свежую рану, но одновременно коснулось старого шрама. Как бы противоречиво это ни звучало, я знал, что её слова спасли меня. Тепло её слов успокоило боль в моей груди. Я хотел защитить её. В этот раз я сделаю это наверняка, даже если придется отдать свою жизнь — я буду защищать и принцессу Прайд, и Каллума. Я обеспечу их безопасный выход отсюда. У меня оставалось ещё так много дел... и не только как рыцаря.
Принцесса Прайд пробудила во мне новое желание — желание стать защитником на этот раз. Это желание выжгло беспокойство о таких вещах, как стыд, жалость или о том, в чём мир может обвинить меня. Я должен был вернуть свой долг. В следующий раз, наверняка, я убежусь, что принцесса в безопасности.
— Я всё ещё хочу защитить её!
В следующий раз. Это желание переполняло меня. Но я знал, что не смогу сделать это в одиночку. Даже когда сожаление было таким тяжелым, что я хотел рухнуть под ним, оно всё ещё не потушило это желание защитить её. Вот почему…
— Я хочу, чтобы ты тоже разделил вину!
Мне нужно, чтобы ты взял меня с собой. Я всё ещё хочу быть рыцарем вместе с тобой. Мне было плевать, в какой форме это будет или насколько это может быть недостойно. Я хотел продолжать быть рыцарем и защищать принцессу.
— Конечно, буду! — сказал Каллум.
Его голос прозвучал сильно и уверенно, несмотря на эмоции, которые душили его. Я не мог видеть его лица из-за его рук, но всё равно поблагодарил его. Он просто кивнул. В следующий раз мы будем защищать её — Каллум и я вместе. Всё это ради принцессы.
Продолжение следует…
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод и редактура: TuXoXoDKa
Вычитка и оформление диалогов: Исекайный Сомелье
Работа с изображениями: Animia
СЕДРИК СИЛВА ЛОУЭЛЛ — вот мое имя. Имя человека, получившего от Бога всё.
Я помнил всё с самого момента своего рождения. Нет, у меня были воспоминания даже до него, когда я еще не должен был видеть. Я всегда полагал, что так у всех.
Я до сих пор помню тот день, когда впервые овладел речью, и то, сколько раз расширялись глаза моей кормилицы, когда она слышала, как я говорю. Через шесть лет, один месяц и три дня после своего рождения я узнаю, что обычные люди умеют делать нечто под названием «забывать».
В свой второй день рождения я получил нелепое прозвище «Дитя Бога». Все осыпали меня похвалами за мои «божественные» таланты и за любовь, которую Бог якобы даровал мне. Казалось, они называли меня так лишь затем, чтобы позлить набожную страну Чиненис.
Как только я выучил язык достаточно хорошо, чтобы свободно общаться, мне пришлось столкнуться со взрослыми. Я мог запоминать вещи, но не мог их понять. Однако взрослых это ничуть не смущало — они просто относились ко мне как к игрушке, как к младенцу. Прозвище «Дитя Бога» распространилось и стало широко известным. А Бертранд, тогдашний сенешаль, начал пристально за мной наблюдать.
Поначалу он учил меня только тому, как разговаривать и приветствовать людей, как подобает члену королевской семьи. По сей день я не знаю, было ли у меня тогда хоть какое-то желание учиться, несмотря на то, как усерден я был. Как только я начал этому учиться, все стали относиться ко мне иначе.
Мне приказали впитывать каждую крупицу знаний из моих учебников. Я до сих пор помню каждую букву на каждой странице своих книг и даже количество морщин на руках сенешаля Бертранда, пока он заставлял меня учиться.
Все те, кто был одержим необычной игрушкой вроде меня, начали забывать кормить меня или давать передышки. Я до сих пор помню точное количество раз, когда я слег в постель с лихорадкой из-за их невнимательности. Вероятно, я был единственным принцем в истории, который чуть не умер от голода прямо здесь, на территории замка.
Боясь быть разоблаченным моим отцом, который тогда был королем, сенешаль Бертранд злоупотребил своей властью, чтобы утвердиться в роли моего опекуна. Он украл эту роль у премьер-министра Дарио. Я до сих пор хотел бы забыть выражение лица премьер-министра Дарио, когда сенешаль Бертранд угрожал отобрать у него жену, детей и должность в замке.
Сенешаль называл это «особыми уроками», но на самом деле он молча убивал ту личность, которой я был в детстве. Он превратил меня в машину, способную выплевывать любые знания, какие он требовал. Я запоминал и повторял, запоминал и повторял, пока не падал без чувств от его бесконечных упражнений. Постепенно я пришел к мысли, что это действительно всё, на что я годен.
В то время мне не с чем было сравнивать свою жизнь. Это стало для меня нормой. Когда я видел брата, отца или мать на официальных церемониях Церсиса, я ничего к ним не чувствовал. Я знал, что мы одной крови и что мой брат станет следующим королем.
Но он был «обычным». Это я, «Дитя Бога», больше всего подходил для того, чтобы занять трон. По крайней мере, так твердили взрослые, постоянно шептавшие мне это на ухо.
Изо дня в день эти стариканы играли со мной. Но человеком, который наконец спас меня из этого ада, был…
— Прекратите, ублюдки! Какого черта вы творите с моим младшим братом?!
— Старшая сестра, я привел принца Седрика.
Прошло два дня с момента окончания оборонительной войны. Тиара вышла из моей комнаты, чтобы поговорить с матушкой по связи, когда Стейл постучал в мою дверь. Артур сменился с капитаном Каллумом, который в данный момент нес службу в качестве моего имперского рыцаря вместе с капитаном Аланом.
Стейл пригласил Седрика в комнату. Принц был в своей обычной броской одежде и ослепительных аксессуарах. Мрачное выражение его лица стало ещё хуже, когда я села в кровати.
— Прости, что так долго не приходил к тебе, — сказал он. — Наверное, я должен был прийти первым.
Стейл предложил ему стул у моей постели. Седрик мрачно присел, аксессуары на нем звякнули. Этот знакомый звук странно контрастировал с его меланхоличным тоном.
— Я знаю, что ты был занят, — ответила я. — Тебе не нужно извиняться.
В конце концов, именно я отказалась встречаться с ним в первый день. Но выражение лица Седрика не изменилось, когда я попыталась его успокоить. Он сжал кулаки ещё крепче.
— Как твои ноги?
— Почти пришли в норму. Больше не болят, правая нога уже зажила. Левой понадобится ещё три или четыре дня.
— Брат сказал, что ты останешься здесь до тех пор.
— Верно. Я вернусь во Фризию на следующий день после того, как полностью поправлюсь.
Я уже привыкла к его нерешительной манере говорить. Он опустил голову, лишь изредка осмеливаясь встретиться со мной взглядом. — Понимаю. Я очень благодарен всем жителям Фризии. Особенно тебе, Прайд. Я… никогда не смогу отплатить тебе сполна. — Он склонил голову ещё ниже.
Мне было так неловко заставлять принца занимать такую извиняющуюся позицию. Я попросила его поднять голову, и он снова выпрямился, хотя взгляд его оставался направленным вниз.
— Ты очень усердно работал, не так ли? Я не знаю точно, что произошло, но Тиара сказала мне, что было опасно.
Плечи Седрика вздрогнули, словно он внезапно испугался. Наконец он поднял взгляд и встретился со мной глазами. — Когда… ты узнала… обо мне?
— Ты имеешь в виду о том, что ты «Дитя Бога»?
Он вздрогнул от моей прямоты. Очевидно, он ненавидел это прозвище. В игре Седрик говорил то же самое.
«Дитя Бога». Это никчёмное прозвище заставляло моего брата так сильно страдать в детстве.
Как персонаж, отличающийся самоуверенностью, Седрик никогда не пытался скрыть свой талант, но и никогда не хвастался им. Прозвище «Дитя Бога» уже распространилось по Фризии благодаря успехам Седрика в управлении страной в тот год, когда его брат болел. Здесь и сейчас во Фризии никто не знал этого имени. Стейл и Артур, слушавшие нас, тоже не имели ни малейшего понятия, о чем я говорю.
Должно быть, король Йохан рассказал Седрику, что я знаю его прозвище. Нет, даже если не он, я уже много раз намекала на это. Когда я объяснила, что видела это в предвидении, Седрик спросил, значит ли это, что я заранее знала, что он собирается сражаться на поле боя. Я покачала головой, и его выражение лица сменилось замешательством.
— Видение, которое я увидела, было в ещё более далёком будущем, — сказала я ему. — Я просто верила, что ты справишься.
С тех пор как Седрик решил постоять за себя в битве, я знала, что он способен на то же самое, чего достиг в игре, даже без той трагедии в его жизни.
— К тому же, — начала я, глядя в его горящие глаза, — ты уже был готов сражаться, когда отправлялся на поле боя, не так ли?
Даже Седрик не побежал бы на войну, не будучи уверенным в своей способности взять в руки оружие. Должно быть, он прибыл туда, прекрасно осознавая свои способности «Дитя Бога».
Седрик слегка отпрянул от моего вопроса, плотно сжав рот, но в конце концов кивнул в ответ. В игре я ценила невероятную способность Седрика копировать движения других персонажей. Конечно, он не мог превзойти глаза или мастерство владения мечом командира Артура, хотя тот персонаж описывал битву с игровым Седриком как схватку сразу с несколькими воинами.
— Прости. Я всегда был…
— Ты слишком много извиняешься, Седрик.
Я не смогла сдержать смешок после очередной попытки извиниться. Его глаза расширились, словно моя реакция удивила его, и я одарила его дразнящей улыбкой.
— Ты устроил целое представление перед отъездом. Я же говорила тебе, я всё слышала о том, как усердно ты там работал.
«Только смотри на меня, Прайд Роял Айви!» — вот что он сказал перед самым уходом из замка. Это воспоминание заставило меня усмехнуться. Я не видела, что он делал после этого, но знала всё. Седрик пробился к королю Лансу и перебил целую кучу врагов.
Седрик хранил молчание, явно не находя слов, но не отрывал от меня глаз.
— Седрик, — сказала я с улыбкой, — ты действительно ненавидишь быть «Дитя Бога»?
Он промолчал, хлопая своими широкими глазами. Игровой Седрик скрывал свой талант ради брата. Одно лишь моё предвидение не могло объяснить, как я об этом узнала.
Я не стала давить; я знала, что этот вопрос был уже лёгким уколом. Седрик просто стоял там, сжимая руки в кулаки и сглатывая так тяжело, что я видела, как двигается его кадык.
— Да. Ненавижу.
Его голос звучал низко и подавленно, а красивое лицо напряглось. Седрик уставился на собственные ноги, словно его взгляд мог прожечь в них дыры.
— Я могу запомнить и повторить абсолютно всё, что вижу. Вот почему они называют меня Дитя Бога. Но какая от этого польза?
Он посмотрел на свою ладонь, словно сомневаясь в самом её существовании, а затем сжал руку в кулак.
— Я не заслуживаю этой силы. Это я могу сказать точно.
Седрик свирепо смотрел на собственный кулак. Он был явно уверен в своей внешности, но сколько бы его ни хвалили, как бы сильно его ни любили братья, он всегда глубоко ненавидел себя. Его трагедия даже не случилась в этом мире, но он любил лишь свою внешность — и никогда то, что было внутри.
— Какая пустая трата, — сказала я. Слова сорвались с губ раньше, чем я успела их поймать.
Седрик кивнул, всё ещё глядя в пол, и сказал: — Да, этот мой талант никогда не…
— Нет, не это.
Я не собиралась позволять ему продолжать это заблуждение без возражений.
— Седрик, у того человека, которым ты являешься сейчас, нет причин ненавидеть свои таланты.
Его рот открылся и так и остался открытым. Он моргал, словно с трудом понимал, что я только что сказала.
Я знала, как сильно Седрик терзает себя. В этой истории должно было быть что-то большее, чем просто его сила как угроза правам его брата на трон. Седрик описывал, как старый лорд Ханму обращался с ним как с игрушкой. Может, у него не было ни одного хорошего воспоминания о своих талантах. Но всё же…
— У тебя чудесный талант, — сказала я. — Я уверена, что в будущем он принесет тебе счастье.
— Что ты понимаешь?! — вскричал он. Замешательство на его лице сменилось гневом.
— Всё в порядке. Если бы я была Богом и мне пришлось выбирать между дарованием этого таланта королю Лансу или тебе… я бы определенно дала его тебе.
Выражение лица Седрика застыло где-то между яростью и удивлением. Его глаза были как блюдца, и я видела, как в них снова разгорается огонь. Но мысль, которой я поделилась, была правдивой.
— Ты из тех людей, кто предпочёл бы всё отдать, чем взять что-то у другого, — сказала я. — Ты бы бросил всё, если бы это означало защиту людей, которые тебе дороги.
Я приложила руку к его щеке. Он дёрнулся от моего прикосновения, но не отстранился полностью.
— Вот почему я хотела бы дать тебе этот талант. Однажды ты защитишь людей, которые тебе дороги, а также самого себя. Вот для чего твой талант. Он ведь уже однажды помог, верно?
Я имела в виду его время на поле боя. Я знала, что теперь он может защищать других, а не просто полагаться на то, что другие защитят его.
— Что касается квалификации твоего брата как короля… я уверена, ты знаешь о них даже больше, чем я.
Седрик стиснул зубы, а затем энергично закивал. Его глаза пылали, даже несмотря на то, что влага наполнила их. Я улыбнулась про себя — он был таким плаксой. Я погладила его влажную кожу. Все эти годы чистое сердце его детства, должно быть, оставалось неизменным.
— Король Ланс — поистине чудесный король, — продолжила я. — Он был достаточно выдающимся, чтобы даже победить «Дитя Бога» в этой роли. Как его брат, я надеюсь, что ты первым поверишь в это.
Его лицо, застывшее от шока, постепенно нагрелось, щеки покраснели. Затем его красивые черты исказились от боли. Он опустил голову, чтобы спрятаться от меня, но не смог скрыть стон боли. Седрик закрыл лицо руками и рванул собственные челки.
Я гладила его по спине, слушая сдавленные звуки, вырывавшиеся из его рта. Он вытер слёзы, пытаясь скрыть их, а затем снова закрыл рот и глаза. Он был плаксой, он был хвастуном, и он был добрым. Всё это было даже более правдиво сегодня, чем когда мы встретились впервые.
— Ты так много работал. Всё будет хорошо.
Седрик все эти годы хранил информацию в своем мозгу взаперти ради своих братьев. Когда я произнесла эти слова, все эти годы сдерживания наконец сломили его, и он разрыдался. Его плечи содрогались, а сдавленные крики эхом отдавались в комнате.
С опущенной спиной на мгновение он действительно выглядел как маленький ребенок. Я всё это время гладила его по спине, но теперь положила руку на макушку. Я начала гладить челку, которую он сжимал руками, и именно тогда вспомнила, как король Ланс и король Йохан клали руки на его голову точно так же.
Седрик отбросил столько знаний, сколько мог, остановил собственное развитие, полагался на искаженную информацию, чтобы выжить. Тем не менее, он всегда старался совершенствоваться, чтобы быть достойным своих братьев. Он был поистине как большой ребенок. Должно быть, благодаря этим двум королям ему удалось сохранить свой естественно добрый и сострадательный характер на протяжении всех этих лет.
— Я знаю, что ты станешь таким же замечательным человеком, как твои старшие братья.
Когда-нибудь этот мальчик, мой ровесник, вырастет в настоящего взрослого человека. Седрик кивнул в ответ на мои слова, несмотря на мою руку у него на голове.
— Я с нетерпением жду этого дня, — сказала я ему.
Время для Седрика наконец-то начало двигаться снова. Он наверняка очень скоро догонит игровую версию самого себя. В конце концов, Седрик двигался так же быстро, как сто человек вместе взятых.
Продолжение следует…
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод и редактура: TuXoXoDKa
Вычитка и оформление диалогов: Исекайный Сомелье
Работа с изображениями: Animia
— Старшая сестра, Тиара… Это я, — сказал я, постучав в дверь. — Со мной также принц Леон и Вал.
Не Прайд пригласила меня войти, а Тиара. Прайд провалилась в глубокий сон, как только победа в войне была обеспечена. Её личные горничные уложили её в постель. Теперь они присматривали за ней в тихой комнате. Тиара сжимала руку Прайд, устроившись рядом с ней, и наблюдала за её сном. Наше появление заставило Тиару выпрямиться на стуле. Она поклонилась нам, не вставая.
— Как она? — спросил я.
— Крепко спит, — ответила Тиара.
После этого мы с сопровождающими замолчали, стараясь не тревожить спящую принцессу. Хорошо. Она наконец-то отдыхает.
Облегчение нахлынуло на меня от мысли, что она наконец спит. В последний раз, когда я был с ней в этой комнате, она даже не успела снять доспехи. Сцена передо мной теперь была ярким напоминанием о том, как она привыкла скрывать свою усталость. Как бы я ни был счастлив видеть её отдыхающей, мне было больно осознавать, что она заставляла себя идти вперёд всё это время.
Я жестом пригласил остальных четырёх гостей войти. Стражник тихо закрыл за ними дверь.
— Прайд… — Леон первым заговорил. Я вкратце рассказал ему о том, что произошло с Прайд во время войны, но сейчас он видел это вживую впервые. Его красивое лицо исказилось от горя. Он подошёл ближе к месту, где Прайд спала на спине — она была настолько истощена, что даже не пошевелилась при его приближении. Её грудь вздымалась в такт тихим вдохам.
— Она крепко спит, — улыбнулась ему Тиара, её голос звенел, как колокольчик.
Леон вздохнул с облегчением. В тот момент, когда я рассказал Леону о сломанной ноге Прайд, всё его лицо помрачнело. Теперь он мог сам убедиться, что она полностью восстановится, даже после того, как пережила всю войну. В стиле Прайд — мужественно оставаться на поле боя до самого конца, не обращая внимания на ранения.
— Хм, цвет её лица лучше, чем я ожидал, — сказал Леон. — Спасибо вам за вашу работу, двое.
Леон улыбнулся двум мужчинам рядом с Прайд: капитану Алану и капитану Каллуму, её имперским рыцарям. Ни один из них не ответил. Возможно, они не хотели тревожить сон Прайд, или, может быть, чувствовали, что не заслуживают похвалы, раз Прайд получила ранение. В любом случае, капитаны просто вытянулись во весь рост, держа руки за спиной, и поклонились Леону.
Хемет и Сефех подошли и встали между Леоном и Тиарой. Они притащили с собой Вала, подойдя достаточно близко, чтобы заглянуть в лицо Прайд.
— Госпожа?
— Ты жива?
Тиара хихикнула. — Я рада видеть, что вы оба в порядке! — сказала она, обнимая детей.
— Ты тоже сражалась, Тиара?
— Ты не ранена?
Хемет и Сефех расспрашивали её тихими голосами, но лицо Тиары просияло в тот момент, когда прибыли её друзья. Тем временем Вал искоса поглядывал на кровать. Он переминался с ноги на ногу, глядя на Прайд. Вал весь день носился по стране, используя свою особую силу, так что он должен был быть таким же измотанным, как и принцесса. И всё же, даже он, казалось, почувствовал облегчение при виде расслабленного лица Прайд. Он издал раздражённый вздох.
Он уже видел её ногу, и я не сообщал ему о других травмах. Тем не менее, он нахмурился и уставился на Прайд, оценивая её состояние. Даже тогда она не проснулась. Казалось, Вал хотел подразнить её, но что-то в спящем лице принцессы остановило его. В любом случае, Прайд не могла ответить на колкость.
Я стоял рядом с Тиарой у постели Прайд, молча наблюдая за происходящим. Моё сердце успокоилось, когда я наблюдал за ровным, спокойным дыханием Прайд. Я вздохнул и протянул руку, чтобы положить её поверх руки Тиары, державшей Прайд. Маленькая рука Тиары была теплее, чем я ожидал.
Тиара ослабила хватку, давая мне место. Мы держали бледную руку Прайд вместе, согревая её эффективнее любого одеяла. На моём лице появилась улыбка, когда дневная усталость начала покидать моё тело. Я искренне чувствовал, что могу продержаться три дня и три ночи без отдыха, если это означало защиту того мирного выражения на лице Прайд.
— У меня есть ещё дела, так что оставлю вас здесь с ней, — сказал я. — Капитан Алан, капитан Каллум, пожалуйста, постарайтесь как можно скорее смениться.
— Нам здесь хорошо, — мгновенно ответили оба рыцаря.
Я приподнял бровь от их неожиданного отказа. Я отнял руку от руки Прайд, чтобы поправить очки и внимательно посмотреть на рыцарей. Я никогда не думал, что они действительно откажутся выполнять приказ. Алан был капитаном Первого отряда, а Каллум — Третьего. Они должны были продолжать получать отчёты об окончании войны до того момента, пока Прайд не сняла доспехи. Но они никак не могли получать прямые отчёты из своих подразделений.
Алан оставил Первый отряд на попечении Эрика, своего вице-капитана, а Каллум поручил управление своим подразделением капитану Четвёртого отряда. Однако эти замены не могли вечно подменять настоящих капитанов. Поэтому я и предложил им поменяться с Артуром и Эриком, или, по крайней мере, с другими рыцарями, знающими ситуацию, но Каллум и Алан уже всё решили.
— Мы просим разрешения остаться и охранять принцессу Прайд, — сказал капитан Каллум.
— Нам не нужен отдых, — добавил капитан Алан. — Пожалуйста, не стесняйтесь отстранить нас, если считаете, что мы не выполняем свою задачу здесь.
Казалось, это был их последний долг рыцарей или что-то в этом роде. Сколько бы часов или дней ни прошло, они отказывались уходить, пока безопасность Прайд не была гарантирована. Их твёрдые и искренние взгляды заставили меня замолчать на мгновение.
— Хорошо, — наконец сказал я. Я точно понимал, сколько ответственности они чувствовали из-за травмы Прайд. В свете этого я не мог заставить их уйти. Я сам был довольно эмоционален по этому поводу.
Два капитана благодарно склонили головы. Леон взглянул на них, явно пытаясь разобраться в ситуации. Как принц Анемона, он понимал сложность их положения. Однако он также знал, что добросердечная Прайд никогда не уволила бы этих людей со службы из-за подобного.
— Принц Стейл, могу я тоже остаться здесь ненадолго? — спросил меня Леон. — Я хотел бы увидеть, как она проснется, прежде чем вернусь домой.
По-видимому, он также хотел убедиться, что Прайд невредима, пока он ещё здесь. Возможно, он также хотел поговорить с ней теперь, когда война закончилась. Хотя выражение его лица скорее говорило о том, что он не может вынести мысли об уходе, пока она не проснется.
Я согласился на его просьбу. В конце концов, рыцари Прайд и Тиара тоже будут с Леоном. Даже без этого я чувствовал, что могу доверять этому человеку — верному другу Прайд. Он бросился в эту войну, чтобы помочь нам, и я знал, что старшая сестра будет рада видеть его, когда очнется.
Я сообщил Мэри и Лотте, горничным, стоявшим в углу комнаты, что верну их во Фризию. Я позвал их сюда только для того, чтобы помочь Прайд переодеться, но теперь их более важной задачей было присматривать за её комнатой во Фризии.
Женщины согласились, бросив последний взгляд на Прайд. Мягкость в их глазах выдавала нежелание оставлять её, но у них были свои обязанности. Они взяли меня за руки, готовясь к телепортации, а я одарил их улыбкой.
— А ты, Вал? Остаёшься или уходишь? — спросил я после того, как телепортировал горничных, вернувшись к своему обычному бесстрастному выражению лица.
Это я дал разрешение Валу и Леону навестить Прайд. Я знал, что Вал беспокоится о ней, но не знал, были ли у него скрытые мотивы.
Вал нахмурился, наклонил голову и раздражённо цыкнул. В конце концов, он ответил, указав пальцем на детей.
— Я хочу подождать вместе с ними, пока она не проснется! — крикнул Хемет.
— Я тоже! — сказал Сефех.
В отличие от Вала, они прямо говорили о своих желаниях. Их лица исказились от беспокойства за Прайд. Даже их маленьких криков было недостаточно, чтобы разбудить её от глубокого сна.
Вал продолжал указывать на них, бормоча: — Как я могу уйти, когда они ведут себя так?
Он пробормотал еще какую-то жалобу себе под нос. Я уловил лишь отрывок — что-то о том, что дети не затыкаются о том, как они переживают. Леон взглянул на Вала с озадаченной улыбкой, которая подсказала мне, что Вал, вероятно, остался бы здесь независимо от детей.
— Ладно, — вздохнул я, опустив голову и поправив очки. В отличие от Леона, я беспокоился о том, чтобы оставлять Вала наедине со спящей Прайд, но наличие здесь двух имперских рыцарей успокаивало меня. Я также мог просто приказать Валу не делать ничего, кроме как присматривать за ней сбоку от кровати. И всё же…
— Не переходи границы, пока меня нет, — предупредил я его.
— Заткнись. Сейчас не время для этого. Просто проваливай уже.
Вал отогнал меня, словно я был собакой, и снова цыкнул. Я дал ему этот приказ просто на всякий случай. Вал мог огрызаться сколько угодно, но мой приказ удержит его, как только я выйду из комнаты… хотя технически он мог делать всё, что хотел, пока я был здесь. К счастью, Вал не был в настроении для очевидных шуток.
Бросив на него последний угрожающий взгляд, я попрощался со всеми остальными. У меня было много работы, если я хотел, чтобы Прайд проснулась без всяких забот.
Я проводил взглядом дверь, тихо закрывшуюся за Стейлом, а затем вновь перевел взгляд на свою побратимую подругу, глубоко спящую в своей кровати. Вид её мирного дыхания успокаивал, но я готов был ждать сколько угодно, лишь бы она проснулась. Я скучал по её обычной улыбке, нежной, как цветок, но в том, как безмятежно она выглядела во сне после долгого отдыха, было что-то прекрасное. Я не смог сдержать улыбку.
Капитан Каллум предложил мне стул, но я отказался. Я был так же измотан, как и Вал, но стоя я мог лучше наблюдать за ней. По сравнению с Прайд, которая отказывалась отдыхать во время войны, несмотря на ранения, моя усталость была ничтожна. Эта война забрала у неё гораздо больше сил, намного больше, чем у меня. Я же вышел из боя совершенно невредимым.
— Эй, как думаешь, когда она проснется?! — заныла Сефех.
— Сефех, сейчас нельзя разговаривать, — сказала Хемет. — Мы должны дать ей отдохнуть, она устала.
Как только в комнате снова воцарилась тишина, Сефех склонила голову, разглядывая Прайд. Маленькая девочка смотрела на неё как на куклу — идеально неподвижную и прекрасную. Она даже потянулась ближе, пока Хемет не остановила её.
Тиара хихикнула, наблюдая за ними. Приятно было видеть, что она тоже стала спокойнее. Когда мы пришли, она была напряжена и не хотела отходить от сестры. Приход этих детей значительно поднял ей настроение.
— Давай подождём, пока она проснется, — прошептала она.
Хемет и Сефех послушно закивали. Они опустились на ковёр у постели Прайд, оперлись локтями на кровать и приготовились к долгому ожиданию.
— Какие милые, — пробормотал я про себя.
— Что ты сказал? — спросил Вал, приподняв бровь.
Я улыбнулся на его вопросительный взгляд, и вся та боль, что сжала моё сердце при первом взгляде на Прайд, отступила. Тиара и рыцари тоже заметили перемену в моём настроении. Я лишь продолжал улыбаться, ничуть не смущаясь их пристальных взглядов.
— Я никогда раньше не видел Прайд спящей, — сказал я.
Хотя она-то меня видела, — добавил я про себя.
Тиара, казалось, задумалась над моими тихими словами. Она опустила глаза и поджала губы. Я знал, что она думает о том, как Прайд и я когда-то были помолвлены, пусть и недолго.
У меня сжалось сердце при мысли о ноге Прайд под одеялом, но это чувство сменилось нежностью, когда я вспомнил, как Прайд исполняла свой долг до самого конца, даже будучи раненой — раненной при спасении охранника из Церсиса, человека даже не из её страны. Кажется, она получала ранения, только когда пыталась спасти кого-то другого. Я сам был спасён ею, и этот факт до сих пор заставлял моё сердце трепетать.
Я не способен на такое.
Я не осмелился озвучить эти мысли. Я скрестил руки на груди, чтобы не выдать своего внутреннего благоговения. Это было не просто смирение; Прайд действительно делала вещи, с которыми я не мог сравниться.
Если бы гражданин Анемона оказался в опасности на поле боя, я бы, скорее всего, бросился его спасать. Я не смог бы просто сидеть сложа руки, глядя, как с моим любимым народом Анемона что-то случается. Однако это была другая история, когда речь шла о гражданах других стран, особенно тех, с которыми Анемон только что заключил союз.
Будучи членом королевской семьи — к тому же наследным принцем Анемона, — я не должен был рисковать жизнью или подвергать себя опасности, даже ради своей страны или народа. Это был жизненный факт, то, что внушили мне ещё в раннем детстве как члену королевской семьи. Такие, как я, не должны были ставить на кон свою жизнь ради одного гражданского. И всё же, ради гражданина Анемона я бы рискнул.
Но Прайд шла гораздо дальше, бросаясь в опасность, чтобы спасти постороннего простолюдина из другой страны, и получая при этом раны. Я знал, что она не ждала ничего взамен от того охранника, точно так же, как ничего не ждала от меня, когда пришла мне на помощь.
Эта женщина сражалась за свою страну и свой народ до самого конца. Эта черта её характера была такой прекрасной и дорогой моему сердцу. Она готова была рискнуть жизнью ради любого, кто в ней нуждался, независимо от происхождения. Но как бы я ни уважал это, я также ненавидел видеть такую добросердечную женщину в опасных ситуациях.
Члены королевской семьи не должны получать травмы. Наши тела существуют не только для нас самих, но и для наших стран и народов. Именно поэтому я прибыл на эту оборонительную войну со всеми возможными предосторожностями. Даже сейчас, в этой охраняемой комнате, я не снимал доспехи и не расслаблялся. Пока опасность полностью не миновала, я должен был ставить свою безопасность во главу угла.
К тому же, откуда у Прайд вообще взялось такое боевое мастерство? Она же принцесса! Её статус лишь заставлял меня ещё сильнее чувствовать, что такой благородный человек, обожаемый и защищаемый лучшими рыцарями, должен избегать всех невзгод и страданий. Безусловно, ни один другой член королевской семьи не сталкивался с такими испытаниями, как Прайд.
Больше всего на свете я не хотел, чтобы она пострадала. Я не хотел, чтобы она грустила. Она должна была засыпать каждую ночь с мирной улыбкой и просыпаться каждое утро с тем же безмятежным выражением. Я хотел, чтобы она сохранила свою твёрдую волю, не подвергая себя опасности, даже когда бросалась навстречу беде, чтобы спасти кого-то другого.
Но не её я любил. Эти сострадательные, милосердные черты её характера были именно тем, почему я чувствовал то, что чувствовал.
— Я действительно люблю…
Эти слова сорвались с моих губ, распространяясь по комнате, словно круги на воде от брошенного камня. Я коснулся рта, осознав, что сказал это вслух. Неужели я правда сказал это во всеуслышание? Я рискнул взглянуть на остальных и увидел, что все — принцесса Тиара, Сефех, Хемет, даже имперские рыцари — смотрят на меня широко открытыми глазами. Вал лишь приподнял бровь, выглядя скорее раздражённым. Я попытался одарить их очаровательной улыбкой.
— …то, как она выглядит, когда спит, — закончил я. — Конечно, мне нравится и то, когда она бодрствует и улыбается.
Это не было абсолютной ложью. Я по очереди посмотрел на каждого из присутствующих. Один из них ответил лишь цоканьем, но остальные одобрительно улыбнулись. Безмолвное облегчение разлилось внутри меня, и я вернул взгляд к Прайд. Я не мог сказать им, что, хотя я и не хотел, чтобы она пострадала, я любил её готовность рисковать собой ради других. Все остальные в этой комнате так волновались за неё; им бы не понравилось, что я хвалю её за то, что она ставит свою жизнь под угрозу.
К тому же, я не был полностью не согласен. Прайд заслуживала некоторой критики за свои опрометчивые действия. Все эти люди страдали — переутомлялись, оставаясь в этой комнате столько времени — всё из-за ранения Прайд. Даже если я не был достоин быть её женихом, оставалось ещё много способов помочь ей как её побратимой подруге.
Наблюдая за тем, как она спит, я закрыл рот и больше ничего не сказал, размышляя о том, что скажу, когда она проснется. Было так много того, что я хотел ей рассказать, вещей, которые не имели никакого отношения к моим собственным усилиям во время войны.
— Кемет. Сефек.
Когда минутная стрелка часов сделала полный круг, я нарушил тишину в комнате. Всё это время я стоял позади всех, но теперь небрежно двинулся вперёд. Моей целью была не постель Прайд, а стена.
Я прислонил свою почтовую сумку к стене и с глухим стуком сполз на пол. Скрестив ноги и откинувшись назад, я устремил свой суровый взгляд на двух детей рядом с Леоном и Тиарой.
Хемет и Сефех поняли этот взгляд и подошли ко мне. Я раздражённо вздохнул, когда они протёрли свои заспанные глаза. Они были явно измотаны, с трудом пытаясь держать глазенки открытыми, преодолевая свои обычные пределы.
Я знал, что если оставлю их прислонившимися к кровати, они, вероятно, скоро пустят слюни на простыни. Мне-то было плевать на немного слюней, но если они уснут там, это будет означать, что мне придётся часами стоять рядом с Леоном у постели Прайд, пока она не проснётся. Что за бред; я ни за что на это не пойду. Мне нужно было сменить место, пока у меня было время. Всё равно Прайд спала, так что не было смысла тратить столько времени у её постели, ничего не делая. Я какое-то время смотрел на Прайд вместе с Хемет и Сефех, но принцесса ни разу не изменила выражения лица, не разговаривала во сне и вообще не издавала ни звука. Всё это было чертовски скучно.
[[image:/storage/reader-images/04cebd6b70ceacb8676c94d6dbbf2afaad4d059e.png]]
С меня хватит пялиться на спящую мелюзгу. Лучше отдохну, пока она не очнётся. Кемет и Сефек уселись по бокам и привалились ко мне, используя как подушку. Впрочем, у меня даже сил не было, чтобы ворчать по этому поводу. Мелкие должны быть совершенно без сил после такого долгого рабочего дня.
Привалившись ко мне с вытянутыми ногами, они глубоко вздохнули и обмякли от усталости. Я знал, что они переживают за Прайд, но отсюда они могли по-прежнему наблюдать, как она спит. Они, похоже, изучали младшую принцессу, Тиару, которая сжимала руку Прайд, печально глядя на неё.
Тишина в комнате казалась такой непривычной после всего того хаоса и шума поля боя. Не только мелкие клевали носом от этой тишины; даже мои веки тяжелели. К тому же, они были такими тёплыми, свернувшись клубочком у меня под боком.
Дыхание Сефек и Кемета выровнялось, когда они погрузились в сон. Впрочем, сопели они достаточно громко — слышно было всем. Я цыкнул на них, затем заложил руки за голову и откинулся на стену. Отсюда я видел Прайд. По-прежнему расслаблена, по-прежнему ни движения. Я снова цыкнул. Может, ей стоит так и пролежать ближайшие дня три? Я не припомню случая, чтобы до этого видел, как она по-настоящему отдыхает.
А где моё «спасибо» за то, что я так помог тебе?
Я уставился на спящую принцессу. В тот момент, когда я вошёл в комнату и застал её такой, настроение улучшилось. Почему же я тогда так раздражён? Она спала так крепко, что могла бы сойти за мертвеца. Вот до какой степени она себя загнала. Я покачал головой. Королевские особы обычно живут лёгкой, безопасной жизнью, взирая на всех остальных свысока. Но Прайд провела всю войну, не снимая тяжёлых доспехов и лично участвуя в сражениях.
Я мог себе представить, как каждый поворот войны бил по ней. Как же это бесит. Первым человеком, на которого Прайд по-настоящему полагалась, были не иностранные солдаты, не подкрепления Анемона, не её рыцари и даже не я — преступник, связанный контрактом о верности. И всё же я знал, что она очнётся без тени сожаления. И при этом я до сих пор в деталях вижу тот ужасный момент. Обе её ноги были покалечены. Лицо искажено болью. Пот градом катился с её лба.
«Я делаю такое только раз в миллиард лет».
Теперь, глядя на неё издалека, я как никогда осознавал правдивость этих слов. Обычно я говорил с Прайд саркастично, но даже сам не мог понять, где правда, а где шутка. Когда Седрик приходил в замок, я сказал ей, что не видел её целую вечность, — а ведь иногда именно так оно и чувствовалось.
Это было самое мучительное ожидание. Прайд была ранена, не могла ходить, но приказала такому преступнику, как я, бросить её и спасать других. Я всё это время знал, что она отказывается отдыхать, но не мог увидеться с ней до самого финала. Этот отрезок времени тянулся бесконечно.
Рывок за рукав вырвал меня из раздумий. Я взглянул вниз и увидел полусонного Кемета, смотрящего на меня снизу вверх.
— Вал… ты не… спишь? — Хех. Мелкий видел меня насквозь. Знал, что я измотан не меньше, чем он со своей сестрой.
Я почесал затылок, а затем прислонился своей головой к голове Кемета. Взъерошил его растрёпанные чёрные волосы загорелой ладонью и бросил: «Спи давай». Затем снова перевёл взгляд на Прайд. Кемет послушно закрыл заспанные глаза. Раз уж Кемет и Сефек так переживали за неё, я решил не уходить из комнаты, пока Прайд не очнётся. Всё-таки мы находились в зоне боевых действий, даже если эта спальня принадлежала принцессе. Сам замок был лёгкой мишенью для врагов. Я столько раз приезжал сюда с доставками, лишь для того, чтобы меня развернули у ворот. Бдительность терять пока точно нельзя. Я — доставщик, а не какая-то важная шишка вроде Прайд или рыцарей. Я решил не спать, пока Сефек и Кемет не проснутся окончательно. Раз Прайд в этой комнате, сюда могут заявиться другие члены королевской семьи. К несчастью, в Ханазуо две королевские династии, так что вероятность только возрастала. Контракт обязывает меня вести себя прилично перед всеми представителями королевской крови — за исключением очень узкого круга, в который входит Прайд, — так что я не смогу просто слинять, если припрётся кто-то важный. Сбежать не проблема, пока есть открытое окно, в которое можно сигануть. Моя особая способность обо всём позаботится. Но если я так сделаю… я не смогу присматривать за Прайд.
«Чертовски бесит».
Внутри у меня всё сжалось, словно я закипал. Я пробормотал это себе под нос и остался на месте.
Тиканье часов было единственным звуком в той комнате. Никто не проронил ни слова, наблюдая за спящей принцессой. Даже когда солнце окончательно село, мы продолжали сидеть и ждать, когда Прайд наконец проснётся.
— Перерыв уже закончился?
Нет, вовсе нет! Я хотел это отрицать, но при упоминании принцессы Прайд мои плечи невольно дёрнулись. Тиара наклонилась ближе, пытаясь рассмотреть меня получше, а я продолжал нервно убирать прядь волос за ухо.
Стейл сказал мне, что Леон ушёл совсем недавно, когда привел меня к принцессе Прайд. Я пытался было извиниться и уйти, как только увидел её, но принцесса сказала, что ей грустно от того, что я должен уйти так скоро. Я же в это время вёл молчаливую битву с жаром, подступающим к шее, стоило ей только улыбнуться мне.
— Эм, у меня ещё есть время, — сказал я. — Просто мне кажется, я не могу оставаться в комнате Вашего Высочества вечно. Раз уж я вас увидел, мне стоит вернуться в Первый отряд и отдохнуть.
— Если ты всё равно собираешься отдыхать, почему бы не сделать это здесь? — спросила она. — Я хочу поговорить с тобой ещё немного.
Принцесса Прайд усмехнулась. Осознавала ли она, насколько требовательна её просьба? Неужели она действительно хотела, чтобы я остался подольше после того, как мы были разлучены так долго?
— Вон там есть удобный диван, — добавил Стейл, указывая на место для отдыха. Диван выглядел куда лучше, чем раскладушки, предоставленные королевской гвардией. Проблема была в том, что я перепачкаю дорогую мебель грязью и пылью, как только лягу на неё.
— Нет, я не могу… — пробормотал я, поглядывая на капитана Алана и капитана Каллума, которые стояли у постели принцессы Прайд.
Я наполовину ожидал, что они что-то скажут, но оба хранили полное молчание и даже не встречались со мной взглядом. Вал, стоя у стены, хмурился, словно его раздражала моя нерешительность. Я почти слышал, как он говорит: «Она не просит тебя ложиться с ней в постель, так что хватит паниковать». К счастью, Хемет и Сефек спали, прислонившись к нему, так что он промолчал, рискуя их разбудить.
— Х-хорошо, тогда! Я останусь ещё немного, — сказал я, заставляя себя выпрямиться.
— Пожалуйста, — улыбнулась принцесса Прайд.
Я всё ещё с трудом мог смотреть ей в глаза.
— Могу я тоже остаться с тобой подольше, Прайд? У меня как раз перерыв, — сказал Стейл.
— И я-тоже, — вставила Тиара. — Я посижу с тобой, пока ты не захочешь спать! Я тоже хочу со всеми вами поговорить.
— Спасибо, но давайте говорить тише, — попросила принцесса Прайд.
Она бросила взгляд на Сефек и Хемет у стены. Она ещё не могла поговорить с ними, не желая будить детей, которым был необходим этот сон. Тиара расширила глаза и закрыла рот обеими руками. — Прости! — прошептала она.
Технически это было время спать, но принцесса Прайд и принцесса Тиара только что проснулись от дневного сна. Стейл и я были слишком возбуждены остаточным адреналином битвы, чтобы спать. Тиара посмотрела на часы, как нашкодивший ребёнок, которого вот-вот отругают за то, что он пропустил время отхода ко сну. Наверное, я был самым уставшим из всех, и Тиара предложила мне стул, но я отказался. Я до сих пор не помылся после битвы. Грязь, копоть и кровь покрывали мою кожу и одежду.
— Прошу прощения за то, что пришёл в таком виде. Когда я услышал, что с вами случилось, я хотел добраться сюда как можно скорее.
— Тебе не за что извиняться, — сказала принцесса Прайд. — Я тоже хотела увидеть тебя как можно скорее. Уверена, тебе пришлось нелегко.
Она смотрела на меня так, словно могла идеально представить всё, что я пережил на поле боя. Ей пришлось остаться здесь и следить за обстановкой вместе с королём Йоханом, пока мы с остальными рыцарями рубили врагов.
Я низко поклонился в ответ на её благодарность. Было так много того, что я хотел сказать. Мне не хватило бы всей ночи. Мы обсуждали мои тренировки, экспедиции и обязанности раньше, но сейчас, всего за один день, у меня накопилось гораздо больше историй, чем я мог бы рассказать. Стейл телепортировал меня на северный фронт как раз вовремя, чтобы я мог сражаться бок о бок с отцом, я защищал раненых товарищей, охранял командира и даже получал прямые приказы от отца. А потом вице-капитан Эрик…
Я дошёл до этого места в своих мыслях и плотно сжал губы.
Принцесса Прайд подалась ко мне, явно обеспокоенная моим мрачным лицом. Даже принцесса Тиара и Стейл присмотрелись внимательнее. Стейл поправил свои чёрные очки. Казалось, он анализировал моё выражение, пытаясь разгадать его. Он наверняка знал, что среди рыцарей не было погибших. Но он также знал, что я сражался на передовой и видел войну вблизи.
Я глубоко вдохнул и бросил взгляд на капитана Алана, стоявшего рядом с кроватью. Он сглотнул, возможно, уже представляя новости, которые я должен был сообщить. Капитан Каллум провёл рукой по волосам, переводя взгляд с меня на капитана Алана.
— Все рыцари сражались так достойно, — начал я. — Все это знают, но, если честно, я не сравнюсь ни с кем из них.
Я медленно опустился на одно колено. Я улыбнулся Прайд, но не смог скрыть удручённо опущенные плечи. Это была естественная поза для рыцаря перед принцессой.
Принцесса Прайд смотрела прямо на меня. Я сжимал и разжимал правую руку. Я чувствовал, как другие два рыцаря пристально смотрят на меня.
— Я понял, что у меня недостаточно опыта, когда дело касается первой помощи и точных диагнозов.
[Первый отряд. Вице-капитан. Ранение. Стрельба.]
Я говорил медленно, но двигал рукой точно и быстро, используя знаки, чтобы общаться с двумя другими рыцарями в комнате. Сейчас я хотел, чтобы принцесса Прайд сосредоточилась только на собственной травме и выздоровлении, но мне нужно было рассказать капитану Алану о том, что произошло в битве, так как он не мог вернуться в штаб. Рыцари расширили глаза, наблюдая за моими жестами.
Они прекрасно поняли, что я говорю о вице-капитане Эрике. Он был ранен в результате стрельбы. Лицо капитана Алана побледнело при этой новости. Я осторожно использовал именно слово «ранение», показывая, что вице-капитан всё ещё жив, просто ранен. Тем не менее, «ранение» — тяжёлое слово. Оно не обязательно означало, что вице-капитан Эрик полностью в безопасности. Я прижал ладонь к боку, указывая место, куда был ранен вице-капитан Эрик. К счастью, Седьмой отряд был на месте и помог, но даже с их помощью ранение в том месте могло вызвать большую кровопотерю.
— Это неправда, — сказала принцесса Прайд, которая не видела моих жестов.
Я попытался улыбнуться ей, но не думаю, что смог полностью скрыть свою тревогу. Я схватился за бок, то место, где был ранен вице-капитан Эрик, царапая его от беспокойства.
— Мы победили не только благодаря тому, что рубили врагов, — сказал я. — Мне приходилось следить за другими рыцарями, и если бы я бросился вперёд, не защитив их, они могли бы погибнуть. Если рыцарь ранен, ты должен сохранять хладнокровие, иначе попадёшь в ловушки врага. Я думал, что знаю всё это, но оказался недостаточно готов.
[Сознание есть. Говорит. Лечение завершено.]
— Вот почему все мои старшие рыцари такие потрясающие.
[Командир. Защита. Прокси.]
Я улыбнулся, несмотря на напряжение от передачи двух разных сообщений. Я закончил объяснять состояние вице-капитана Эрика жестами, а затем опустил руку. Вице-капитан Эрик в сознании, говорит, и его лечение завершено. Он был ранен, защищая нашего командира. Это я сообщил капитанам.
Капитан Алан, казалось, сдерживал вздох облегчения. Получить ранение, исполняя долг по защите командира, — это честь. В этом нет ничего постыдного. Этого и следовало ожидать от такого человека, как вице-капитан Эрик, который умел видеть общую картину на поле боя.
Надеюсь, капитан Алан не станет отчитывать вице-капитана Эрика при следующей встрече, но я уже мог представить, как он говорит что-то вроде: «Нельзя позволять себя ранить после того, как я оставил тебя за главного в Первом отряде» или «Почему ты не мог уклониться от пули?». Капитан Алан наверняка сам совершал немало ошибок; возможно, он был не в том положении, чтобы критиковать. Первый отряд прокладывал путь остальным, и, учитывая, что вице-капитан Эрик вёл их, его ранение и выбывание из строя обычно не заслуживали похвалы.
Но человек, которого он защитил, был нашим командиром — командиром, который привёл войска к победе. Это заслуживало всяческой похвалы и чести.
К тому же, вице-капитан Эрик, похоже, до сих пор жалел о том дне шесть лет назад, когда он, будучи новобранцем, был вынужден бежать с поля боя вместо того, чтобы попытаться спасти отца. Это достижение стоило того, чтобы его отметить. Вице-капитан Эрик хорошо вёл Первый отряд вместо капитана Алана.
Плечи капитана Каллума тоже немного опустились, узнав о выживании вице-капитана Эрика и его достойном ранении. Вице-капитан Эрик принадлежал к другому подразделению, нежели капитан Каллум, но последний знал не хуже любого другого, как вице-капитан Эрик равнялся на капитана Алана и хотел идти по его стопам.
Это ранение создавало дополнительное давление на меня и капитанов в краткосрочной перспективе. Вице-капитан Эрик не сможет заступить на смену имперского рыцаря, пока будет лечиться. Наши обязанности станут важнее, чем когда-либо. Были и другие, кто мог бы заменить капитанов в их обычных обязанностях, например, вице-капитан Третьего отряда во Фризии, но в промежутке мы все будем работать ещё усерднее, чтобы защитить принцессу Прайд.
— Артур, ты проделал большую работу, — сказал Стейл. — Я не позволю тебе сегодня делать вид, что все наши спарринги ничего не значили.
Стейл, видимо, не собирался позволять мне спрятаться за похвалой другим рыцарям. Он слышал отчёты о том, как я объединился с отцом, чтобы помочь эвакуировать всех наших рыцарей обратно на скалы. Само собой разумеется, что я справился.
Я расхохотался, впервые за день искренне улыбнувшись. Я положил руку на колено и наклонился вперёд, чтобы скрыть улыбку, а затем снова выпрямился. Я бросил на Стейла игривый взгляд и беззвучно произнёс слово «дурак».
— Никто из этих врагов не был сильнее тебя, — ответил я. — Я ни разу не был близок к поражению или к тому, чтобы быть подавленным.
Стейл улыбнулся, довольный моим хвастовством. — Я так и думал. У нас были бы проблемы, если бы это было не так. — Он поправил очки на носу, как будто ни на секунду не сомневался в моих достижениях на поле боя. Для него это был самый естественный вывод в мире.
Я в основном отсиживалась в стороне, слушая разговоры вокруг, пока кое-что не вспомнила и не посмотрела на свою младшую сестру, сидевшую рядом со мной на кровати, где я всё ещё полулежала, восстанавливаясь после травм.
— Кстати, как всё прошло с Седриком? — спросила я. — Вы ведь путешествовали вместе, верно?
Тиара в ответ напряглась. Я моргнула, глядя на выражение лица сестры. Я вспомнила, как резко она отчитала Седрика у ворот замка. После всего того роста, через который прошёл Седрик, он вряд ли выбрал бы разгар битвы как подходящее время, чтобы хамить Тиаре…
— Тиара? — подтолкнула я её, внезапно занервничав.
Тиара надула щёки, расправила плечи и фыркнула.
— Он создавал сплошные опасности! — с досадой выдохнула Тиара, поджала губы и покачала головой.
Мне пришлось сдержать улыбку. — Что случилось?
Тиара нахмурила свои крошечные брови. — Он постоянно попадал в такие опасные ситуации! Он так меня напугал!
У меня выступил холодный пот, когда я поняла, что у Тиары не нашлось для него ни одного доброго слова. Капитан Каллум говорил мне, что Седрик вернулся из боя невредимым, так почему Тиара так расстроена? Возможно, Седрик бросился сражаться с врагами в одиночку — это вполне возможно, если он гнался за своим братом Лансом. Теперь, когда Седрик принял свою сущность «Дитя Бога», у него определённо был потенциал для подобных выходок. В конце концов, он видел, как сражались наши фризийские рыцари, — и видел, как это делала я со своими «читами» финального босса.
— Так, так опасно! — повторила Тиара, с размаху ударяя сжатыми кулачками по кровати. Она, казалось, была напугана одним лишь воспоминанием о том, что видела.
По словам Тиары, Седрик позаимствовал силу прыжка у одного из рыцарей, чтобы взмыть в воздух и сбить дирижабль, который он даже не видел. Сам Седрик признавался, что раньше никогда не держал в руках меч. Видеть, как он вот так бросается на врага, должно быть, было ужасающе. Было бы гораздо безопаснее, если бы он держался позади или хотя бы признался, что уже обучался фехтованию. Тиара также сказала, что Седрик наблюдал, как она метает ножи, и тут же перенял технику. Это, должно быть, было досадно, учитывая, сколько лет Тиара тайно оттачивала это искусство. В общем, всё звучало так, будто Седрик вёл себя крайне безрассудно, при этом беззаботно болтая и улыбаясь.
Он даже сказал: «Я тоже всегда хотел такую красавицу, как Прайд».
— Уф! Мне на него теперь наплевать, — заявила Тиара. — Он был настоящим магнитом для опасностей. Я бы ни на секунду не спустила с него глаз, если бы рядом не было рыцарей.
Тиара продолжала колотить кулаками по мягкой кровати, бормоча что-то себе под нос. Я не стала развивать эту тему. Вместо этого я просто сказала: «Понимаю…» — и попыталась сохранить улыбку на лице.
— Ты, должно быть, очень устала. Спасибо, что присматривала за ним, — сказала я, потянувшись, чтобы погладить сестру по волосам.
Тиара успокоилась от похвалы, хотя щёки её всё ещё оставались слегка надутыми. Она пододвинулась ближе, чтобы положить голову мне на плечо, облегчая мне возможность продолжать перебирать пальцами её светлые локоны.
Тук-тук.
Все обернулись на внезапный звук. Артур, которого Стейл телепортировал в комнату, выпрямился, став чуть более чопорным и строгим при виде возможного гостя. Он покосился на Стейла с таким видом, будто боялся, что его сейчас могут быстренько телепортировать прочь.
— Прошу прощения за беспокойство. Это я, Гилберт, — раздался голос за дверью.
Стражники открыли дверь, впуская премьер-министра, который вошёл с тихим «О боже», но на его лице не было настоящего удивления, когда он окинул взглядом комнату. Он поклонился нам, пока стражники снова закрывали дверь.
— Прошу прощения за вторжение, — сказал он. — Вижу, вы все в сборе. Даже вы, сэр Артур.
Он оглядел присутствующих, от Вала, свирепо смотревшего на него от стены, до Артура, вытянувшегося по стойке смирно у моей кровати. Он, казалось, мысленно фиксировал местоположение каждого, но единственными людьми, вызвавшими у него лёгкое удивление, были Кемет и Сефек, всё ещё спавшие по бокам от Вала.
— Так рада видеть, что вы проснулись, — поприветствовал меня Гилберт с улыбкой.
— Чего ты хочешь, Гилберт? Разве я не оставил тебя за главного? — спросил Стейл.
— Да, и я прошу прощения, — холодно ответил Гилберт. — Я просто хотел оставить это здесь, так как услышал, что Ваше Высочество очнулось.
Гилберт сохранял самообладание перед лицом ледяного взгляда Стейла. Он подошёл ко мне с тремя книгами под мышкой и выложил тома на мою прикроватную тумбочку.
— Отдых — это самое важное, что вы сейчас можете делать, но я подумал, что вам может быть скучно. Поэтому я одолжил для вас несколько редких книг. Возможно, это было излишне, учитывая, что у вас есть гости.
Он оглядел комнату со смешком. Было очень любезно с его стороны подыскать для меня книги, как только он услышал, что я очнулась. Однако Гилберт выглядел скорее озадаченным толпой, собравшейся сейчас в моей комнате.
— Я собирался оставить их стражнику за вашей дверью, но услышал, что вы разговариваете.
Тиара прикрыла рот руками, наконец осознав, как сильно она разошлась, рассказывая о Седрике. Она нервно покосилась на Сефек и Кемета, но дети всё ещё крепко спали. Вал, зажатый между двумя детьми, молча сверлил Гилберта хмурым взглядом.
— Спасибо. Я очень это ценю, — сказала я.
Я ценила доброту Гилберта даже больше, чем стопку книг. В ответ на мою улыбку Гилберт снова поклонился.
— Пожалуйста, отдыхайте. Я буду усердно работать, пока принц Стейл не сможет вернуться.
— Не перетруждайтесь, премьер-министр. — Было несправедливо с его стороны изнурять себя, пока я всё ещё отлёживаюсь в постели. — Мне жаль. Я знаю, что именно я должна всё делать сейчас…
— Конечно, нет. Вы сделали более чем достаточно, Ваше Высочество. Вы тоже, принцесса Тиара и принц Стейл. Вы все были гораздо занятее, чем я.
Что-то промелькнуло в его светло-голубых глазах, но мы с Тиарой просто снова поблагодарили его. Стейл промолчал, отвернувшись от премьер-министра. С тех пор как Гилберт вошёл в комнату, он стоял со скрещёнными руками, видимо, не зная, как ответить, хотя его недовольство было очевидно.
— Кстати, как сейчас обстоят дела в Церсисе и Чиненисе? — спросила я, зная, что как премьер-министр Гилберт владеет самой свежей информацией. Но Гилберт лишь покачал головой.
— Пожалуйста, просто отдыхайте сейчас, не думая ни о чём тяжёлом. Предоставьте всё это мне.
Мне оставалось только кивнуть. Придётся полагаться на капитана Каллума и Стейла в получении информации. Очевидно, Гилберт принёс мне эти книги в качестве отвлекающего манёвра.
С этими словами он снова выпрямился. Он попрощался со всеми нами, направился к двери и положил руку на ручку. Затем он снова обернулся к нам.
— Сэр Артур, не составите ли вы мне компанию? — спросил он.
— А, конечно…
Артур побледнел при этом приглашении. Казалось, он собирался поклониться и извиниться, но, прежде чем он успел это сделать, Гилберт жестом пригласил его вперёд.
— Пожалуйста, не волнуйтесь. В коридоре сейчас только стражники и солдаты, никаких рыцарей.
Глаза Артура округлились, но он кивнул и последовал за премьер-министром Гилбертом вон из моей комнаты.
— Принцесса Тиара находится в соседней комнате, а принцу Стейлу выделили комнату через три двери, — сказал премьер-министр Гилберт. — Возле каждой двери выставлена стража, так что не стесняйтесь уточнить у них, если хотите убедиться, что пришли в нужную комнату.
Я понятия не имел, зачем он мне всё это рассказывает, поэтому просто ответил. Как рыцарю, мне было важно знать, в каких комнатах разместилась королевская семья, но охранять эти помещения, вероятно, будут назначены другие рыцари, поэтому я не видел смысла в объяснениях премьер-министра Гилберта.
В то же время я не мог напрямую ставить под сомнение мотивы премьер-министра. Я и так получил особое разрешение просто чтобы находиться здесь. Вместо этого я просто отметил расположение обеих дверей и подтвердил, что понял его.
— Благодарю вас. Вы отлично справились сегодня, — с удовлетворением сказал премьер-министр Гилберт. Он низко поклонился мне. — Я так рад, что вы вернулись в целости и сохранности. — Затем он понизил голос: — Если вы действительно устали, пожалуйста, сошлитесь на моё имя. Скажите, что я попросил вас кое-что сделать для меня. Так вы сможете пойти и немного отдохнуть. Конечно, я не возражаю, если вы воспользуетесь этим диваном, ведь я вам доверяю.
Улыбка на лице премьер-министра Гилберта придавала фразе «сошлитесь на моё имя» особый смысл.
— Нет, всё в порядке! Но спасибо за заботу! — пот катился у меня по лбу, и я поклонился. Принцесса Прайд и остальные волновались о том, удаётся ли мне хоть немного поспать. А теперь премьер-министр использовал свой статус и власть, чтобы дать мне предлог улизнуть и вздремнуть. Я не мог на это пойти. Я продолжал благодарить премьер-министра, пока он наконец не направился в другую сторону. Неужели он пришёл в комнату принцессы Прайд именно поэтому? Не для того, чтобы принести книги, а чтобы заставить меня отдохнуть?
Как только премьер-министр скрылся в коридоре, я вернулся в комнату Прайд. Я съёжился от мысли, что они наконец поймут, что я покинул комнату, так и не зайдя внутрь через дверь, но, к счастью, стражники, должно быть, сменились, потому что теперь дверь охраняли другие солдаты. Мы обменялись поклонами, и они впустили меня обратно.
Остальные тут же спросили, что от меня хотел премьер-министр Гилберт, но я не мог сказать, что он предложил мне оправдание для того, чтобы отлынивать от обязанностей.
— Ничего особенного, — сказал я, избегая их взглядов. — Он просто позаботился обо мне. Впрочем, вы уверены, что не хотите отдохнуть?
Я проторчал здесь слишком долго, но мне не хотелось уходить только ради того, чтобы поспать. Я хотел остаться с ними. Как рыцарь, я привык к недосыпанию. Во мне всё ещё бурлил адреналин после боя, так что усталость меня пока не накрыла. Я, вероятно, мог бы не спать всю ночь напролёт, если бы это означало, что я смогу видеть принцессу Прайд. Я больше беспокоился о ней, ведь она была не так привычна к полю боя, как я.
— Я уже спала раньше, — ответила принцесса Прайд. Она неловко улыбнулась, так как была явно самой отдохнувшей из всей нашей группы.
— Я в порядке! — воскликнула принцесса Тиара, сжимая кулачки, чтобы показать, что полна энергии.
Стейл поправил очки и посмотрел на меня настороженными глазами. — Тебе стоит поспать ещё немного, Прайд. В конце концов, ты ранена, и твоему телу нужно восстановиться.
В ответ её плечи поникли. — Ты прав, — сказала она, устраиваясь поудобнее в кровати. — Прости, что задержала тебя здесь, Артур. Уверена, ты тоже хочешь отдохнуть. Тебе, наверное, стоит…
— Нет, я не это имел в виду! — перебил я. — Правда, я в полном порядке! Рыцари к этому привыкли.
Я не мог позволить ей подумать, что пытаюсь уйти, чтобы вздремнуть.
— Тогда посидишь со мной и поболтаешь ещё немного? — попросила она. Она полностью легла в кровать, выглядя довольной и уютной, оглядывая компанию вокруг себя. У нас со Стейлом оставалось ещё много времени на перерывы. Она глубоко вздохнула, словно хотела попросить нас остаться, пока она не погрузится в сон…
Почти сразу же принцесса снова провалилась в глубокий сон. Я наблюдал за ней, пока Стейл обнимал меня за плечи, его брови были нахмурены в ещё более суровой гримасе, чем обычно. Так я оставил принцессу Прайд на попечении капитана Алана и капитана Каллума.
— Пожалуйста, присмотрите за ней.
Как только Стейл и я сказали, что уходим, принцесса Тиара тоже обмякла в кровати, слишком измотанная, чтобы даже пожелать нам спокойной ночи. Мы бросили на Вала предупреждающий взгляд, прежде чем решили перенести принцессу Тиару на диван, чтобы она могла нормально поспать. Я бы с удовольствием отнёс её в её комнату, которую мне показывал премьер-министр Гилберт, но я никак не мог разлучить её с сестрой.
Когда принцессы устроились, Стейл наконец позволил своей усталости взять верх. Я настоял, чтобы он вздремнул.
— Двадцать минут, — сказал Стейл. — Я посплю двадцать минут, а потом у меня будет ещё больше работы в качестве заместителя старшей сестры. Я не могу позволить Гилберту взять всё на себя…
— Я знаю. Просто поспи, иначе ты будешь следующим, кто свалится с ног.
Стейл явно заставлял себя не закрывать глаза. Я попрощался с имперскими рыцарями и объявил, что пойду перегруппироваться с орденом. Они поблагодарили меня, попрощавшись. Снова в комнате воцарилась тишина.
Перед самым уходом я успел мельком увидеть мирную улыбку старшей принцессы, погружавшейся в свой второй сон за эту ночь.
Продолжение следует…
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод и редактура: TuXoXoDKa
Вычитка и оформление диалогов: Исекайный Сомелье
Работа с изображениями: Animia
— ИТАК… ЧТО нам теперь делать?
Я прервал тишину, пока мы с Каллумом сидели за церковью. Каллум сразу понял, о чём я спрашиваю. Он нервно провёл рукой по своим растрёпанным волосам.
Это было на следующий день после оборонительной войны. Нам с Каллумом приказали отдохнуть, поэтому мы решили держаться подальше от остального королевского ордена.
— Мы не можем вернуться в таком виде, — сказал я.
Он не стал спорить. Никому из нас не хотелось возвращаться в орден после того, как мы не смогли защитить принцессу Прайд в битве. Мы не могли оставаться здесь вечно. Рано или поздно нас кто-нибудь нашёл бы. Но мы также были не готовы встречаться с остальными рыцарями.
— Если орден увидит твоё лицо, все младшие рыцари будут волноваться за тебя, а не только Третий отряд, — сказал я ему.
— Кто бы говорил, — парировал Каллум.
— Да? — я вопросительно наклонил голову. У меня тоже были сторонники в ордене, но Каллум постоянно присматривал за молодыми рыцарями и первым предлагал им помощь и советы. Они точно будут волноваться за него.
Он начал предлагать поискать место, где можно привести себя в порядок, но тут позади нас раздался скрип. Мы обернулись и увидели, что в церковь входит чиненсианский священник. В его ежедневные обязанности входили молитвы и звон колоколов, так что в этом не было ничего необычного.
— Прошу прощения! — окликнул я его, подняв руку.
— Алан, что ты…?!
Священник вздрогнул при нашем виде, но расслабился, поняв, что мы из Фризии. Каллум, казалось, хотел спрятаться, но я решительно подошёл к мужчине и изложил свою просьбу.
Ответ священника сводился к простому: «Ясно… Хорошо, только ради вас двоих». Затем он открыл для нас дверь в святилище. Я поклонился, поблагодарил его, а затем подбежал обратно к Каллуму.
— Он позволит нам здесь немного отдохнуть, — сказал я со смешком.
Каллум закрыл лицо руками и ссутулился. Похоже, он не мог поверить, что я решил войти в святое место чужой страны в своём ужасном состоянии, но не стал озвучивать свои сомнения.
— Есть ли какие-то слова или ритуалы, которые нужно соблюсти при входе? — спросил я.
— Просто сними уже эту грязную форму, — проворчал Каллум, дёргая меня за рукав.
Мы сняли грязные куртки и аккуратно сложили их. Каллум снова поблагодарил священника и извинился перед ним, затем закрыл дверь изнутри и запер нас. Каллум смотрел на меня так, будто я был его спасителем, но на самом деле я был просто очень полон решимости довести дело до конца.
Продолжение следует…
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод и редактура: TuXoXoDKa
Вычитка и оформление диалогов: Исекайный Сомелье
Работа с изображениями: Animia
ЗДРАВСТВУЙТЕ, ЭТО ТЕНИТИ. Большое спасибо за покупку этой книги.
Благодаря всем моим читателям мы наконец добрались до конца оборонительной кампании. Эта книга охватывает историю войны, и я написал обо всех главных участниках этого сражения.
У меня также есть замечательная новость касательно работы над этой серией: я собираюсь написать дополнение к «Королеве-злодейке» (Last Boss Queen) под названием «Оборонительная кампания: За кулисами».
Конечно, я всё ещё намерена написать продолжение этой книги. Надеюсь, вы также прочитаете истории персонажей, которые участвовали в этой битве.
Наконец, я хочу выразить свою самую сердечную благодарность всем, кто купил эту книгу; тем, кто читал веб-версию; Судзуносукэ-сэнсэю и Бунко Мацуура-сэнсэю (за манга-версию); людям, которые присылали мне письма поддержки; всем сотрудникам издательства Ichijinsha; тем, кто помогал с публикацией и новеллизацией; людям, которые продают эту книгу; менеджерам, которые выставляли мои книги на самые видные места в магазинах; всем работникам книжных магазинов; редактору, который поддерживал меня; моей семье, которая болеет за меня, и моим друзьям.
Надеюсь снова встретиться со всеми моими добрыми читателями в будущем.
[[image:/storage/reader-images/c5924d1977209a9b38dea9dc39609620ac92db02.png]]
[[image:/storage/reader-images/ec1d84acaaa7de51d6e4861c0404e39a9926b108.png]]
[[image:/storage/reader-images/187ab0ca41b3990f2155adf34491f793d45344fb.png]]
Работа с изображениями: Animia
Стук, стук, стук.
Головы обернулись, когда этот зловещий звук эхом разнесся по огромному залу. Несколько человек сглотнули, устремив взгляды на источник звука.
Женщина, шедшая через зал, имела волнистые багровые волосы и фиолетовые глаза со слегка приподнятыми уголками. Этой женщиной была я, Прайд Роял Айви, первая принцесса Фризии. Я опиралась на костыль под одной рукой, делая медленные, осторожные шаги.
Позади меня стоял Стейл Роял Айви, первый принц, молчаливый и суровый, с иссиня-черными волосами, темными глазами и в очках в черной оправе. Тиара, вторая принцесса с волнистыми золотистыми волосами и сияющими глазами, шла рядом с ним.
Нас окружала большая группа рыцарей. Среди них был Артур Бересфорд, один из моих имперских рыцарей, чьи серебристые волосы были собраны в длинный хвост. Фризийские рыцари с готовностью собрались, услышав, что я хочу обратиться к ним; то же самое сделали и солдаты Объединенного Королевства Ханазуо. Казалось, все они желали собственными глазами убедиться, что я все еще жива.
Я заняла свое место на возвышении, встречая их искренние взгляды.
— Все вы, я хотела бы поблагодарить вас за то, что вы сделали. От имени Прайд Роял Айви, я выражаю вам всем свою самую искреннюю и сердечную благодарность.
Собравшиеся рыцари с облегчением вздохнули, когда я произнесла свою речь. Они были не просто рады видеть, что я пришла; на их лицах также читалась боль при виде моей травмы. Большинство сохраняло самообладание, но я знала, что моя рана служила неоспоримым доказательством того, чем я рискнула ради нашей победы.
Сегодня был первый день после окончания боев. Наша жестокая оборонительная война за Объединенное Королевство Ханазуо началась с невероятной яростью и закончилась так же внезапно.
Королевства Церсис и Чиненис объединили усилия, чтобы стать одной страной: Объединенным Королевством Ханазуо. Вскоре печально известная своей агрессивностью Империя Раджа и её доминионы оскалили клыки и пришли с завоеваниями. Как союзник Ханазуо, Фризия отправила все возможные подкрепления, чтобы защитить их от вторжения. Как наследная принцесса, я командовала этой армией.
Благодаря нашим усилиям — и некоторой неожиданной поддержке — Объединенное Королевство Ханазуо вышло победителем. Они успешно защитили гордость и независимость своей страны. Как иностранная королевская особа, я вообще не должна была находиться на передовой, и во время битвы я получила тяжелую рану. Хотя я по собственной воле подвергла себя опасностям поля боя, граждане и рыцари Ханазуо терзались мыслью о том, что я рисковала своей жизнью ради их страны.
Ловя на себе каждый взгляд, я похвалила и поблагодарила присутствующих за их доблестные усилия. Я также сообщила, что останусь в стране еще на несколько дней.
— Наконец, как вы все, несомненно, догадались, моя травма ноги — причина моей задержки. Я могла бы пострадать куда серьезнее, если бы не рыцари, которые рисковали своими жизнями, чтобы спасти меня. Я хотела бы воспользоваться случаем и выразить им свою глубочайшую благодарность.
До этого момента я, по сути, держала часть своих рыцарей на суровом военном положении, но теперь я улыбнулась тем, кто охранял меня, и приказала им вольно. В ответ они поклонились, и их каменно-строгие выражения лиц дрогнули на мгновение.
— Мне очень жаль, что я заставила вас волноваться обо мне, — продолжила я. — Но, как видите, я жива и здорова, поэтому, пожалуйста, хорошенько отдохните в ближайшие несколько дней. Мы покинем эту страну, как только я буду готова.
Наши рыцари приняли приказ, и их заученный ответ эхом разнесся по огромному залу. Солдаты Объединенного Королевства Ханазуо ответили так же громко и мощно. Я оглядела собравшихся, гадая, был ли среди этих людей тот самый охранник, которого мы спасли вчера.
— Пойдем, старшая сестра, — сказал Стейл.
Я кивнула в ответ, поудобнее перехватывая костыль, чтобы снова пробираться сквозь толпу. Приказы командира королевского ордена эхом разносились по залу, пока мы выходили, рассылая рыцарей и солдат по их многочисленным поручениям.
Всё Объединенное Королевство Ханазуо, а не только обитатели дворца Церсиса, гудело из-за ранения наследной принцессы Фризии.
— Что?! Принцесса Прайд ранена?! — воскликнул я, а затем охнул, когда новая волна боли пронзила мое тело. Как вице-капитана Первого отряда, меня сразу же окружили мои подчиненные. Они схватили меня за плечи, спрашивая, все ли со мной в порядке.
Как и все остальные, кто был ранен во время оборонительной войны за Объединенное Королевство Ханазуо, я не мог присутствовать на публичном обращении Прайд. Мне пришлось остаться на одной из коек для тяжелораненых, ожидая возвращения остальных рыцарей из большого зала.
Травма ноги Прайд была первым, о чем доложили бойцы Первого отряда, оказавшись у моей постели. Я опустил голову; каштановая челка упала на глаза того же оттенка. Когда я услышал, как Прайд предстала перед рыцарями на костылях, с ногой, замотанной в бинты, паника и нетерпение вдребезги разбили мою маску спокойствия.
— Но, вице-капитан Эрик, Её Высочество сказала, что полностью поправится через несколько дней пребывания здесь. Не похоже, что это причинит ей какой-либо непоправимый вред.
Обеспокоенный, я спросил:
— Где капитан Алан и капитан Каллум?! Мне сказали, что никто из рыцарей не погиб!
Я не видел ни одного из капитанов с самого окончания войны. Только не говорите мне, что они тоже ранены!
— Они оба целы, — заверили меня рыцари. — Нам сказали, что жизни принцессы Прайд ничто не угрожало именно благодаря их усилиям!
Услышав это, я вздохнул с облегчением. Напряжение покинуло мои плечи, теперь, когда я знал, что с капитанами и принцессой всё в порядке. Рыцари продолжили рассказывать, что Прайд, несмотря на травму, кажется, пребывала в хорошем настроении, и я откинулся назад на жесткую койку.
Вернув самообладание, я оглядел комнату и увидел, что другие раненые рыцари реагировали так же, как и я. Было трудно поверить, что Прайд могла получить ранение, когда рядом с ней находились два капитана, но это служило лишь доказательством той невероятной опасности, с которой они столкнулись. Более того, меня немного утешало осознание того, что двое мужчин, которые вытащили её оттуда всего лишь со сломанной ногой, были её имперскими рыцарями.
Среди рыцарей начали распространяться слухи о подробностях произошедшего. С моей кровати мне было плохо слышно, но я всё равно мог разобрать возгласы вроде: «Капитан Алан действительно лучший!» и «Поверить не могу, что капитан Каллум выбрался!». На мгновение во мне вспыхнула надежда. Неужели капитаны наконец-то вернулись? К сожалению, это были всего лишь сплетни. Истории о героизме летали по комнате, глаза каждого рыцаря сверкали уважением и почтением, пока они пересказывали байки о храбрых капитанах. Но хватало и тревоги; я слышал вопросы вроде: «Так где капитан Алан?!» и «Его же сейчас не было среди сопровождающих Её Высочество, верно?». Один человек даже ворвался в лазарет с вопросом: «Кто-нибудь видел капитана Каллума?!».
Я сдержал желание присоединиться к домыслам, просачивающимся в комнату из коридора. Вместо этого я просто похлопал по спине рыцаря, который пришел с докладом, подталкивая его присоединиться к остальным. Любой рыцарь с таким же нетерпением жаждал бы послушать истории о героизме Алана.
— Есть, сэр! — ответил рыцарь, прежде чем с готовностью убежать.
С кровати я наблюдал, как он исчезает из виду, — но он тут же вернулся, бледный и дрожащий. Я недоуменно склонил голову как раз в тот момент, когда из коридора донесся сильный шум.
Нет, этого не может быть! Не успел я подтвердить свои подозрения, как уголки моих губ начали дергаться. Пока мои подчиненные спешили обратно к моей койке, по комнате разнесся величественный голос.
— Прошу прощения за вторжение… Ах! Вице-капитан Эрик!
Стук, стук, стук.
Этот деревянный постукивающий звук сопровождал каждый шаг нашего неожиданного посетителя. Услышав свое имя, я попытался присесть, но меня пронзила боль. Я подавил её, но не успел; Прайд, выглядя взволнованной, уже ковыляла ко мне на костыле. По обе стороны от неё шли Стейл, первый принц и младший приемный брат Прайд, и Тиара, вторая принцесса и младшая сестра Прайд, а сразу за ними следовали охраняющие их рыцари.
— П-принцесса Прайд! Ч-что вы здесь делаете?! — Крик только усилил боль в боку. Я резко вскинул голову и схватился за торс, который был голым, если не считать бинтов.
— Рыцари сказали мне, что вы ранены, — произнесла Прайд. — Как вы себя чувствуете?
Я слегка отшатнулся, когда обе принцессы наклонились поближе, чтобы рассмотреть меня; их лица были омрачены беспокойством.
— Ох! Я-я в полном порядке! — сказал я чуть громче, чем следовало, терпя накатившую боль. Я бросил свирепый взгляд на рыцарей позади Прайд, пытаясь вычислить, кто из них предал меня, рассказав ей о моем ранении. Все они, включая Артура, со стыдом отвели глаза.
Я был не просто вице-капитаном Первого отряда; я также был одним из имперских рыцарей Прайд, как и Артур. Я должен был поддерживать определенное достоинство, ранен я или нет. Я выпрямился, чтобы поприветствовать её, и поморщился от боли.
— Пожалуйста, отдыхайте, вице-капитан, — сказала Прайд. — Я тоже устроюсь поудобнее, так что не нужно обо мне беспокоиться.
Улыбаясь, она направилась прямо к стулу у моей кровати. Стейл спросил, не нужно ли ей кресло поудобнее, но она отказалась. Тиара, всё ещё желая присматривать за своей раненой сестрой, заняла стул рядом с Прайд.
— Я слышала, в вас выстрелили, когда вы защищали командира. Звучит так, будто вы проявили невероятную храбрость. — Её улыбка стала сочувствующей, и она поникла плечами.
Я же, напротив, почувствовал, как у меня подскочило давление, и на мгновение задумался, не начнет ли кровь просачиваться сквозь все мои бинты. Слова покинули меня; я слишком нервничал, чтобы говорить.
— И всё же, — продолжила Прайд, — я искренне рада, что с вами всё в порядке. С нетерпением жду, когда вы снова будете служить в качестве моего имперского рыцаря. У вас больше ничего не болит?
Она протянула руку и ласково коснулась той части моего торса, которая не была забинтована. Прохлада её нежных пальцев скользнула по моей разгоряченной коже. Я вздрогнул от этой внезапной атаки.
— Вы кажетесь немного горячим! У вас жар? Кружится голова? Я знаю, что члены Седьмого отряда вас уже осмотрели, но…
Мне стало жарко и закружилась голова только в эту самую секунду! Я скорее умру, чем кто-нибудь вытянет из меня эти слова, но я не знал, что ещё сказать в ответ на неподдельную заботу Прайд. Наблюдая за этим, Артур и остальные рыцари засмущались не меньше моего, а Стейл вежливо намекнул Прайд, что пора идти.
— Пожалуйста, не перенапрягайтесь, — сказала она мне. — Я бы расплакалась, если бы с вами что-нибудь случилось, вице-капитан Эрик.
[[image:/storage/reader-images/55e0723a8fc6eb6f048c69b072683cda3b8eef26.png]]
Принцесса нежно скользнула рукой от моего торса вверх, чтобы обхватить мою щеку. Улыбка, которой она меня одарила, была с оттенком легкой грусти. Сначала рука Прайд приятно холодила кожу — но затем меня всего бросило в жар.
Прайд пискнула, когда мое лицо покраснело как свекла.
— Вице-капитан?! — воскликнула она, ощупывая меня повсюду — лицо, шею и голый торс, — чтобы проверить, нет ли у меня жара. Но от этого мое тело лишь загорелось еще сильнее.
Как бы сильно я ни хотел настоять на том, что со мной все в порядке, эта свирепая атака Прайд оставила мою голову совершенно пустой. Наследная принцесса пришла специально, чтобы навестить меня. Затем она наклонилась совсем близко, прикоснулась ко мне и произнесла слова утешения, предназначенные мне и только мне. Более того, она сделала это как раз в тот момент, когда я упивался своим разочарованием от того, что так долго ее не видел. Это сделало ее внезапную атаку еще более убийственной. Я видел, что остальные рыцари уже начали беспокоиться, как бы я не истек кровью прямо на месте от переизбытка эмоций.
— Я не знал, что вы здесь, принцесса Прайд.
Хриплый голос прервал этот момент, заставив Прайд и всех рыцарей повернуться к говорившему. К нам присоединился Родерик, наш командир. Он возвышался за стулом Прайд с нахмуренными бровями.
Атмосфера в комнате мгновенно стала напряженной, как только командир оказался среди нас. Мы, рыцари, поприветствовали Родерика почти в идеальном унисоне, а Прайд и Тиара одновременно произнесли:
— Командир!
— Я думал, что мне следует доложить о состоянии Ее Высочества, пока у рыцарей выдалось затишье, и все же…
Родерик изучающе посмотрел на мое раскрасневшееся лицо. Прикосновения Прайд к моему обнаженному плечу и шее довели меня чуть ли не до паники, и Родерик, очевидно, понял это с первого же взгляда. Он прижал пальцы к своему морщинистому лбу.
— Ваше Высочество, наследной принцессе не подобает столь бездумно прикасаться к коже мужчины, — сказал командир.
Его спокойные слова подействовали на Прайд как отрезвляющая пощечина. Она нервно оглянулась на меня. Мой проклятый румянец уже расползся от лица до самой груди.
Прайд вскрикнула, и на этот раз вспыхнули уже ее собственные щеки.
— М-м-м-мне так жаль! — она попятилась назад, но гипс на ее левой ноге зацепился за стул. Стейл и Артур подхватили ее, не дав стулу опрокинуться.
— Каждому рыцарю в этой комнате предписан строгий постельный режим, точно так же, как и вам, — продолжил командир. — Пожалуйста, приходите навестить их в другой раз.
— Эм, позвольте мне обратиться хотя бы к рыцарям с легкими ранениями…
— Никак нет. Им нужно обойтись без посетителей, чтобы они могли полностью восстановиться.
Родерик бросил на меня взгляд, который ясно говорил: «Особенно если этот посетитель — принцесса». Прайд кивнула, все еще краснея. Стейл неловко улыбнулся, видя, как растеряна его сестра, и еще раз мягко предложил ей уйти.
— Вице-капитан Эрик и все остальные рыцари — пожалуйста, берегите себя! — сказала Прайд.
Тиара и Стейл чуть ли не силком вытащили ее из комнаты. Она как могла помахала всем нам, отдыхающим в своих постелях, но Артур и ее рыцари поспешно увели ее, прежде чем она успела сказать что-то еще.
Родерик вздохнул.
— Хотел бы я, чтобы Ее Высочество осознала эту свою дурную привычку.
Командир приказал мне лечь обратно, а затем переключил свое внимание на остальных рыцарей. Все заставили себя сесть, чтобы хоть мельком увидеть Прайд, и некоторые раскраснелись ничуть не меньше моего после того, как стали свидетелями этого зрелища. Если бы она довела до конца свой план и навестила каждого из нас, Седьмому отряду пришлось бы лечить всех раненых рыцарей по новой. Мощное влияние наследной принцессы на нас было вовсе не шуточным делом.
Как и было приказано, я рухнул обратно на койку.
— Я так и не успел спросить Ее Высочество о ее ране, — пробормотал я, надувшись.
Когда я приложил тыльную сторону ладони ко лбу и обмяк, один из бойцов Первого отряда бросился ко мне, обмахивая меня и предлагая влажную ткань, чтобы я остыл.
— Доброе утро, принцесса Прайд, — сказали капитан Алан и капитан Каллум, появившись в моей комнате на свою смену на следующее утро.
Чиненсианские горничные уже закончили помогать мне одеваться, и я поздоровалась в ответ. Я была в хорошем настроении, так как моя нога снова могла свободно двигаться благодаря лечению рыцарей с особыми способностями. Я была уверена, что полностью поправлюсь еще через два дня пребывания в этой стране.
Стейл тем временем ввел меня в курс дела и рассказал о планах на день, а затем указал взглядом на дверь.
— Рыцари уже собрались снаружи. Что прикажешь делать?
— Их там столько же, сколько было вчера, — со смешком добавила Тиара.
Я потерла виски. Вчера, после того как я объявила о своей травме ноги и навестила вице-капитана Эрика, все рыцари с целительскими способностями — даже те, кто не состоял в Седьмом отряде — столпились за дверями моей комнаты. Одного человека со способностью исцелять раны было вполне достаточно, чтобы справиться с задачей. Они могли купировать боль, предотвратить отмирание тканей, остановить кровотечение и снять отек. После этого пациенту оставалось лишь ждать и держать поврежденную часть тела в покое до полного выздоровления. Конечно, степень и скорость этого выздоровления зависели от того, насколько силен был целитель.
Но лечение у нескольких людей сразу не увеличивало скорость восстановления. Хотя синергия нескольких исцеляющих способностей могла сделать эффект чуть более мощным, такой метод был необходим только в случае серьезных травм, угрожающих жизни, а не простого перелома, как у меня.
Было множество рыцарей и солдат, которые нуждались в лечении куда сильнее меня, и если уж целители были способны объединять свои силы, я бы предпочла, чтобы они приберегли это для вице-капитана Эрика или других тяжелораненых. Но Стейл сказал мне, что именно эти люди и настояли на таком решении в первую очередь. Я думала, что рыцари просто хотят, чтобы их раненая принцесса поскорее поправилась или чтобы меня как можно скорее отправили обратно во Фризию, но, похоже, это было вызвано исключительно искренним беспокойством.
Не в силах отвергнуть такое сострадание, вчера я в итоге позволила рыцарям лечить меня. Я поблагодарила их всех и извинилась за то, что напугала, но никак не ожидала, что сегодня они появятся снова.
Они все вернулись, и на этот раз пришли даже с Джаэлем и Мартом — двумя рыцарями, которые уже осматривали мою ногу. Чувствуя себя виноватой за то, что заставляю их возиться со мной два дня подряд, я взглянула на капитана Алана и капитана Каллума, которые руководили всеми фризийскими рыцарями. Капитан Алан, с его короткими темно-русыми волосами и оранжевыми глазами, возглавлял Первый отряд; капитан Каллум, чьи глаза и волосы были одинакового красновато-коричневого оттенка, руководил Третьим. Они оба поморщились и неловко пожали плечами в ответ на мой немой призыв о помощи.
— В зоне отдыха уже поднялся изрядный переполох к тому времени, как мы вернулись вчера, — заметил капитан Алан.
— Некоторые реакции были... немного неожиданными, — сказал капитан Каллум, отводя взгляд. Казалось, он пытался справиться с каким-то неприятным воспоминанием.
Капитан Алан понял, о чем речь, и согласно пробормотал что-то себе под нос. Я недоуменно склонила голову, но оба отказались от дальнейших объяснений.
— Если это доставляет вам неудобства, мы можем отослать их от вашего имени, — предложил капитан Каллум.
Хотя я и оценила заботу, мне казалось неправильным прогонять рыцарей, когда они так сильно беспокоились о моем выздоровлении. Поразмыслив, я решила принять их помощь.
Я сообщила Стейлу о своем решении, и он ответил:
— Да, мы все хотели бы, чтобы ты поправилась как можно скорее. — Затем он улыбнулся и добавил визит рыцарей в мои утренние планы.
Теперь, получив возможность осмотреть меня, рыцари окружили меня так, словно мне предстояла хирургическая операция.
— Ваше Высочество, сейчас мы проверим состояние вашей раны.
Я заерзала на месте, чувствуя себя неуютно от такого пристального внимания. Они осмотрели мою правую ногу, которая почти полностью зажила. Обычный врач мог бы провести такой же осмотр, но лечение у людей с особыми способностями сильно отличалось от стандартного медицинского приема. Люди из стран, где не было носителей особых способностей, этого бы не поняли.
Благодаря их щедрому вниманию моя правая нога окончательно зажила и больше не нуждалась в гипсе или бинтах. Что касается левой ноги, ей все еще требовалось два-три дня лечения. Однако еще вчера рыцари предполагали, что на это уйдет четыре или пять дней. Их совместное лечение действительно, похоже, ускоряло процесс.
— Всем вам огромное спасибо. Вы невероятно помогли. А теперь, пожалуйста, позаботьтесь и об остальных раненых, — сказала я, улыбаясь им.
Они ответили в идеальном унисоне, и от их крика у меня зазвенело в ушах. Голоса самых сильных заставили задрожать шторы и украшения в комнате. Несколько человек густо покраснели, осознав, насколько громко они крикнули.
Тиара хихикнула, зажав уши руками.
— Наверное, по возвращении во Фризию мы устроим победный банкет, как думаешь?
На этот раз рыцари сдержали крик, но при ее предложении в их глазах зажегся энтузиазм. Как только моя нога заживет и возвращение домой будет гарантировано, Объединенное Королевство Ханазуо собиралось устроить для нас победный банкет. Но Тиара была права — во Фризии мы наверняка тоже устроим пир. Вероятно, это произойдет не раньше, чем всё уляжется, может быть, через месяц или около того. Если возможно, я хотела пригласить короля Ланса и других наших союзников присоединиться к нам.
— Да, ты права. Жду не дождусь, — сказала я.
Я улыбнулась, испытывая странное чувство, будто этот разговор был типичным «флагом смерти». Глаза рыцарей загорелись при подтверждении грядущего банкета. Я хотела, чтобы все, включая капитанов, смогли на нем присутствовать. Однако, судя по тому, как некоторые рыцари поглядывали на них, это было еще далеко не решено.
Капитан Алан и капитан Каллум прославились тем, что спасли наследную принцессу Фризии, но при этом они допустили мое ранение. Эта сложная ситуация, которая вполне могла закрыть им доступ на банкеты, должно быть, вызывала у остальных рыцарей смесь зависти, уважения и беспокойства.
Тук-тук.
— Да? Кто там? — отозвалась я.
После пары мгновений тишины кто-то ответил:
— Это Гилберт, Ваше Высочество.
Иииик! От его низкого голоса я оцепенела. Моя улыбка дрогнула, а когда я посмотрела на Тиару, ее губы тоже нервно дергались. Рыцари, пришедшие для лечения, переглянулись и посмотрели на меня, возможно, гадая, не стоит ли им освободить помещение, пока премьер-министр Гилберт наносит мне визит. Нет, пожалуйста, останьтесь со мной!
Внушительное присутствие премьер-министра Гилберта по ту сторону двери приводило меня в ужас, а я ведь еще даже не ответила. Где-то на задворках сознания всплыло воспоминание из прошлой жизни: зловещая музыкальная тема, которая играла, когда одна очень известная акула подбиралась всё ближе и ближе к своей ничего не подозревающей жертве.
— П-пожалуйста, войдите! — сказала я, выпрямив спину, когда премьер-министр Гилберт медленно открыл дверь и вошел.
Его и без того узкие глаза внимательно изучали меня. Цвет его глаз совпадал со светло-голубым оттенком его волос, собранных на затылке и перекинутых через плечо. Премьер-министр Гилберт улыбался, но я почти жалела об этом — настолько пугающе пустой была эта улыбка. Да, я поняла, я поняла! Я точно знаю, зачем вы здесь! Именно поэтому мне хочется сбежать!
— Доброе утро, принцесса Прайд, — сказал он. — Прошу прощения за беспокойство. Могу я отнять у вас минуту?
Премьер-министр объяснил, что ему удалось выкроить перерыв в своем плотном графике, чтобы навестить меня. Я понимала, что не могу его прогнать. Затем он кивнул в сторону рыцарей, спрашивая, можно ли говорить при них. Я кивнула и жестом предложила ему сесть на стул рядом с моей кроватью. Рыцари быстро отодвинули для него стул, когда он подошел. Даже садясь, премьер-министр Гилберт ни на секунду не отводил от меня своего пронзительного взгляда.
— Мои извинения за прерванное лечение. Полагаю, вы уже знаете, о чем я собираюсь спросить.
Я так и знала! Я была права! Не в силах больше сдерживать свой страх, я выкрикнула:
— Простите меня! — Рыцари у изножья моей кровати вздрогнули от моего крика. — Клятва на крови, да?! Мне правда очень жаль, что я так и не рассказала вам о ней! Это было так безрассудно с моей стороны! Я просто ничего не сказала вам, потому что...
— Вы не хотели причинять мне лишнее беспокойство. Я в курсе.
Он говорил вежливо, но от ледяной резкости его слов по спине пробежал холодок. Вздрогнув, я плотно сжала губы и замолчала. Я смотрела на премьер-министра, не в силах пошевелить ни мускулом. Некоторые из рыцарей, подняв головы, тоже почувствовали необычную атмосферу в комнате.
Клятва на крови была церемонией, которую я провела перед жителями Чинениса накануне войны. Премьер-министр Гилберт узнал о ней только сейчас, когда война закончилась.
— Принцесса Прайд, — сказал он, — я уже сказал всё, что хотел, когда вы получили ранение. Однако я не имел в виду, что пока вы невредимы, вы вольны делать всё, что вам заблагорассудится...
Конечно же нет. Я проглотила ответ, вертевшийся у меня на языке.
Премьер-министр Гилберт вздохнул, затем закрыл глаза, чтобы взять себя в руки. Он не открывал их, когда заговорил снова:
— Я не решаюсь говорить всё это в присутствии других...
Его шепот был пугающе тихим; я мысленно приготовилась к худшему. И тут он выдал такую жесткую нотацию, что у меня голова пошла кругом:
— Поскольку вы уже принесли клятву на крови, полагаю, нет нужды объяснять вам суть ритуала. Однако представьте себе немыслимый исход: король Йохан или кто-то еще нарушает договор. Каков был ваш план на этот случай? Отговорка о том, что вы им просто доверяли, здесь не годится. Если бы что-то действительно пошло не так, спасение Чинениса ценой вашей потери не принесло бы Фризии ни радости, ни гордости. Вы приняли всё это во внимание? Более того, что, если бы условия были нарушены, и, как вы так охотно пообещали им, вас бы сожгли на костре? Вы думаете, мы бы просто улыбались и махали вам на прощание, когда бы вас уводили? Возможно, вы бы смирились с таким исходом, но страна Фризия — уж точно нет. Задумывались ли вы, что в худшем случае могла бы разразиться бесплодная война между королевствами Чиненис и Фризия? Я не злюсь на то, что вы не сообщили мне о клятве на крови. На самом деле, как премьер-министр Фризии, я сам несу ответственность за свой провал в этом деле. Я оказался неспособен выяснить то, о чем знали даже фризийские рыцари и чиненсианские солдаты.
Каждое слово из уст премьер-министра Гилберта было словно нож в сердце. Я понятия не имела, что ответить. Мне следовало бы держаться с достоинством перед рыцарями, но на протяжении всей этой речи мне хотелось лишь кричать: «Мне жаль! Простите меня! Вы во всем правы!» Мне стало еще хуже от того, что я сохранила это в тайне от премьер-министра Гилберта, стоило мне вспомнить вчерашний разговор с командиром Родериком. Пока холодный пот стекал по моей шее, премьер-министр Гилберт возобновил свою настойчивую атаку.
— Подумайте, что бы произошло, если бы наша страна проиграла войну и вас заставили бы выполнить условия клятвы. Я бы нес за это ответственность, несмотря на то, что узнал обо всем постфактум.
Отповедь премьер-министра Гилберта была сродни поднесенной к моей руке спичке, и обжигающее чувство неумолимо нарастало. Если бы мы проиграли войну и премьер-министр Гилберт узнал бы обо всём после, он терзался бы из-за собственных мнимых упущений. От одной лишь картины такого исхода мое сердце болезненно сжалось.
— Надеюсь, вы поразмыслите над этим и впредь никогда не станете действовать столь опрометчиво. Мы могли проиграть войну, понести колоссальные потери и вдобавок ко всему стать свидетелями вашей казни.
Я сжала одеяло на коленях и закусила губу, отчаянно борясь со слезами, щипавшими уголки глаз.
— Мы всё равно сражались бы насмерть, чтобы защитить вас, — добавил он.
Это признание прозвучало так мягко и тихо, что в комнате стало еще холоднее. Это был самый нежный тон, который он использовал за всё это время, и от него мое сердце заныло сильнее, чем от всех его едких упреков.
— Именно так. Мы бы сражались, все мы. Рыцари, королевская семья, граждане и я в том числе. Это могло бы стать исторической трагедией. Просто мы настолько сильно хотим, чтобы вы оставались в наших жизнях. Исход был бы именно таким, вне зависимости от ваших собственных желаний, Ваше Высочество. Несомненно, все остальные чувствуют то же самое.
Он бросил взгляд на рыцарей, столпившихся вокруг. Мужчины вздрогнули, когда холодные глаза премьер-министра Гилберта обратились к ним, но они старались держать себя в руках изо всех сил. Большинство из них опустили головы, когда я попыталась посмотреть в их сторону. Я ведь вполне могла втянуть этих людей в еще одну ненужную войну. Ох, какой же дурочкой я была.
Я прикусила дрожащую губу, извлекая на свет слова, которые всё это время твердила про себя.
— Мне жаль.
Премьер-министр Гилберт закрыл глаза и склонил голову. Затем он наклонился поближе, чтобы обратиться напрямую ко мне.
— Я сказал это однажды и повторю снова: вы бесценны для нас, принцесса Прайд. Слишком бесценны, чтобы просто так вас отпустить. Точно так же, как вы готовы подвергнуть себя опасности ради одной-единственной души, мы готовы сделать то же самое ради вас.
Я кивнула в ответ на его слова. Было больно слышать, сколько горя я причинила другим, но он был прав.
— Пожалуйста, постарайтесь не забывать об этом, — мягко произнес премьер-министр.
Затем он встал, как ни в чем не бывало. Он поклонился нам с Тиарой, поблагодарил каждого рыцаря, попросил их присматривать за мной и ушел без единого лишнего слова.
Несмотря на нагоняй, я была благодарна. Это было в точности как тогда, когда командир Родерик приходил в лазарет пару дней назад. То, что в моей жизни есть люди, готовые отругать меня в моем возрасте, не было жестокостью; они помогали мне. Я всё еще видела мысленным взором страдальческое выражение лица премьер-министра Гилберта.
Я больше никогда не хочу причинять им такую боль.
Я повторила эти слова в голове как молитву, а затем позволила векам опуститься.
Прайд Роял Айви.
Отомэ-игра под названием «Наш луч света» (Our Ray of Light), также известная среди фанатов как ORL, была настолько популярна, что по ней даже сняли аниме. Я, Прайд Роял Айви, была невероятно злобной королевой, финальным боссом из первой игры. Я вернула воспоминания о своей прошлой жизни, когда мне исполнилось восемь лет в этом мире, и теперь, когда война закончилась, я смогла предотвратить абсолютно все трагедии в жизнях любовных интересов из игры.
Седрик, принц этой страны, был последним любовным интересом, который должен был появиться. Нам двоим удалось предотвратить вторжение и захват Объединенного Королевства Ханазуо. Хотя нет, не только нам. Все любовные интересы из игры — а также многие, многие другие — объединились, чтобы спасти эту страну. Без них мы бы не смогли защитить Объединенное Королевство Ханазуо. Враг был слишком жестоким и свирепым.
Эта битва началась задолго до кануна или рассвета самой войны.
— Позволите мне разобраться с этим человеком самому? Мне очень интересно послушать, что он скажет.
Она началась в тот самый момент, когда премьер-министру Гилберту удалось прижать к стенке информатора из Раджи.
Продолжение следует…
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод и редактура: TuXoXoDKa
Вычитка и оформление диалогов: Исекайный Сомелье
Работа с изображениями: Animia
Это произошло ночью накануне начала нашей войны за Объединенное Королевство Ханазуо.
— Прошу прощения, что не представился сразу. Меня зовут Гилберт Батлер, я занимаю пост премьер-министра Фризии, — сказал я старику, вошедшему в гостиную. Я старался говорить бодрым тоном, на что мой собеседник ответил лишь усталым взглядом и коротким кивком.
В это самое время король Ланс выступал с речью перед началом войны. Время близилось к полуночи, а я сидел в гостиной чиненсианского дворца вместе с этим пожилым джентльменом в качестве моего гостя. Я жестом пригласил «лорда Ханму», как его называл принц Седрик, присесть. Мужчина бросил на меня подозрительный взгляд, но медленно опустил свое постаревшее тело в кресло напротив.
Я сразу перешел к делу.
— Приношу извинения за то, что позвал вас сюда так внезапно. Я случайно услышал, как вы упоминали, что владеете некой информацией. Не могли бы мы это обсудить? Разумеется, я не против, если это займет какое-то время. Если вас не затруднит...
— Что, ты и правда хочешь об этом послушать? — спросил он. — Нет уж, сначала ты расскажи мне, о чем шла речь. Что-то там о внезапных нападениях во Фризии...
«Мы должны восстать не как Объединенное Королевство Ханазуо, вместе с этими еретиками-чиненсианцами...»
«Мое королевство недавно пострадало от внезапных нападений, угроз в адрес наших горничных, злоумышленников в замке и прочих безрассудных действий...»
Я так и знал. Обмен репликами, который я услышал перед воротами дворца, снова пронесся у меня в голове. И хотя он так грубо меня перебил, я был больше удивлен тем, с какой готовностью он перешел к нужной мне теме. Должно быть, именно поэтому он вдруг так сильно захотел со мной поговорить.
— О чем именно вы говорите? — спросил я, уклоняясь от его вопроса.
— Не прикидывайся дураком! — огрызнулся он. — Какие еще внезапные нападения произошли во Фризии? Когда это было? Зачем вам оставлять свою страну в такое время только ради того, чтобы вмешиваться в войну на моей родине? Неужели такие большие страны, как ваша, просто обожают распри?!
Старик ткнул в меня дрожащим пальцем. После этой тирады его плечи сотрясались при каждом вдохе, пока он сверлил меня налитыми кровью глазами. Я расслабил лицо, улыбнулся и картинно пожал плечами. Потеряв терпение, старик ударил кулаками по столу.
— Вы спрашиваете, зачем? — произнес я. — Потому что наша страна не понесла никакого ущерба. В конце концов, преступники уже взяты под стражу.
— Они... они что?! — Его глаза расширились. Сжатые кулаки дрожали на столе.
— Мы до сих пор не знаем точно, кто они такие, но можем сказать, что это были лишь пешки. Когда дошла моя очередь разбираться с этими ничтожными шестерками, они оказались настолько слабыми, что я в итоге переломал им кости. Честно говоря, меня совершенно не интересуют битвы других стран, пока Фризия в безопасности. Я бы хотел поскорее вернуться домой и увидеть свою жену и ребенка. — Я вздохнул, устремив взгляд вдаль.
Старик несколько секунд сидел неподвижно и молча. Я снова перевел на него взгляд и нацепил на лицо приятную улыбку, чтобы сгладить ситуацию.
— Ах, прошу прощения. Пожалуйста, держите то, что я только что сказал, в секрете. Я полностью посвящу себя помощи Церсису, учитывая, что вы уже выплатили нам компенсацию.
— В таком случае, не хочешь ли получить небольшую надбавку? — Голос старика внезапно стал ниже. Налитые кровью глаза прищурились, внимательно следя за малейшими изменениями в моем поведении.
— Что вы имеете в виду? — Моя улыбка померкла. Я посмотрел прямо на лорда Ханму.
Морщины на его лице натянулись, когда он вульгарно ухмыльнулся.
— Что, если другая страна — скажем, Копеландия, к примеру, — набьет твои карманы за сотрудничество?
— Интересное предложение. Полагаю, всё зависит от того, что именно предлагается. Я посвятил всего себя своей родине, Фризии, и никогда не предам ее, какой бы ни была награда. Однако, возможно, удастся договориться о небольшой плате за то, чтобы пойти против какой-нибудь другой страны. В конце концов, взятка высокопоставленному чиновнику Фризии может многое решить.
Я сардонически ухмыльнулся, и старик осклабился еще шире, обнажив кривые зубы.
— В таком случае, как насчет сорока процентов полезных ископаемых Чинениса?
Чиненис был страной минералов. Они добывали крупные, высококачественные драгоценные камни, которые считались предметами роскоши во всем мире. Даже сейчас многие королевства стремились заполучить эти минералы и обращались к Чиненису в надежде на перспективный альянс. Церсис, с его золотыми жилами, находился в таком же положении. Старик предлагал мне сорок процентов от их доли драгоценных камней, что стоило больше, чем любой обычный человек мог бы потратить за всю свою жизнь. Этих денег хватило бы, чтобы оплатить расходы на проживание всех низших слоев населения Фризии — и еще бы осталось.
— Звучит весьма заманчиво, — сказал я ему. Открыто. Дружелюбно.
— Еще бы, — ответил лорд Ханму с удовлетворенным видом.
Я сделал вид, что тяжело сглотнул.
— Что конкретно мне нужно будет сделать?
Глаза лорда Ханму блеснули.
— Всё просто: делай то же, что и я. Докладывай всё, что знаешь о планах и действиях Фризии, в Копеландию. Я могу одолжить тебе одну из моих птиц для связи с ними. Поскольку ты премьер-министр, тебе будет несложно собирать информацию. Завтра же с самого утра я хочу, чтобы ты вывел всех фризийцев из этой страны до того, как начнется вторжение Копеландии. Сделай это, и все эти минералы — твои.
Он сопроводил свои приказы мерзким кудахтающим смехом. Если уж он предлагал мне такое щедрое вознаграждение за предательство, значит, его собственная доля была еще больше.
— Кому я должен докладывать? И вы уверены, что мне можно забрать сорок процентов? Что же останется остальным?
— Просто отправляй свои доносы с птицей. Она доставит информацию в Копеландию без задержек. И не беспокойся о том, чтобы с кем-то делиться своей долей. Над этим делом работаем только мы вдвоем.
Когда мои глаза в притворном шоке округлились, лорд Ханму радостно хмыкнул. Я решил надавить на него еще немного, пока он был в хорошем настроении.
— Если подумать, а что насчет принца Седрика? Он работает ради той же цели, что и мы?
— Не смеши меня! Принц Седрик будет править всем Церсисом, как только Чиненис будет уничтожен. Я хотел заручиться его помощью, но, похоже, вместо него у меня есть ты. Разве тебе не повезло? Как только всё закончится, мы посадим его на трон вместо этого глупца-короля. Это из-за него лорд Бертранд нашел свой конец, — проворчал лорд Ханму себе под нос, поэтому я похлопал его по спине, чтобы подбодрить.
— Я уверен, должно быть, вашему старому телу было очень тяжело делать всё это в одиночку, лорд Ханму. Но теперь у вас есть я. Скажите, чего вам уже удалось достичь?
— Чертовски верно, это было тяжело. Ни единая душа не разделяла моих высоких амбиций, а все остальные мои партнеры постарели и сыграли в ящик... Я записываю каждый шаг этого королевства и отсылаю письма каждый божий день. Я чуть не свалился с ног, когда услышал, что принц Седрик сбежал куда-то в карете. Я и подумать не мог, что он притащит за собой всю Фризию. После всего, что я сделал, мои отчеты и в подметки не годятся той информации, что поступает из Копеландии.
— О боже! Каждый божий день? Даже представить себе не могу. А сегодняшнее письмо вы уже написали? Я был бы рад написать его за вас, если потребуется.
— Конечно, буду признателен. У меня болят глаза от письма при лунном свете. Бремя, которое мне придется нести еще совсем недолго...
— Если это такое тяжкое бремя, как насчет того, чтобы я положил ему конец прямо сейчас?
Старик замер. На секунду мне показалось, что он вообще перестал дышать, но в конце концов он повернул голову и посмотрел на меня широко раскрытыми глазами. Я подарил ему самую искреннюю улыбку, проведя рукой по его спине и поднявшись к плечу.
— Вам крупно повезло, — сказал я. — Начиная с сегодняшнего дня вы будете сидеть в тюремной камере безо всяких обязанностей. Вы даже сможете провести остаток своей жизни в том же замке, что и ваш обожаемый принц Седрик.
— Как ты смеешь! — прорычал он. Он содрогнулся от моего прикосновения, его лицо побагровело от гнева. Старик потянулся дрожащими руками к моей шее, но я отбил их и заломил ему руку за спину.
Он вскрикнул от боли. Я немного ослабил хватку, затем поднялся со своего места, уперся коленом ему в позвоночник и пригвоздил к креслу.
— Благодарю вас за то, что поделились со мной такой увлекательной информацией, лорд Ханму. Теперь я понимаю, почему принц Седрик называет вас «старым ископаемым».
Хотя Объединенное Королевство Ханазуо теперь было единой страной, когда-то оно состояло из двух совершенно разных наций. Я слышал, что высокопоставленные чиновники обеих стран затаили глубокие обиды друг на друга, но никак не ожидал, что отголоски этих претензий живы и здоровы по сей день.
Какое счастье, что король Ланс и король Йохан так тесно связали королевские семьи. По крайней мере, в их случае я действительно не заметил никакой враждебности.
— Ну что ж, — произнес я. — Я услышал всё, что мне было нужно, так что остальное я оставлю солдатам Церсиса.
Они начнут с обыска в доме старика и перехвата всех птиц, которых он использовал для связи со своими источниками. Затем они сфабрикуют сегодняшний отчет. Поскольку нападение было назначено на раннее утро, людям придется трудиться всю ночь напролет над этой небольшой уловкой. И все же, сжатые сроки ставили нас в более безопасное положение. Старик, вероятно, был тем, кто доложил, что принц Седрик покинул страну, но он, очевидно, не осознал, что принц отправился во Фризию.
— Тебе плевать, что будет с твоей семьей?! — взревел старик.
Слегка опешив, я посмотрел вниз и увидел, что он резко дернул головой в сторону, чтобы свирепо взглянуть на меня снизу вверх.
— Что вы имеете в виду?
Я перенес вес своего тела на колено, удерживавшее его. Тело старика заскрипело и застонало. Он подавил вскрик.
— Это ты схватил наших копеландийских шпионов! Конечно же, мы отомстим! Помяни мое слово, расплата близка, даже если нам не удастся остановить подкрепления из Фризии!
Его голос становился прерывистым от боли, но я не ослабил давления на его запястье или спину. И всё же старик продолжал сыпать угрозами.
— Ты сказал, что у тебя есть жена и ребенок, не так ли?! Тогда именно они понесут наказание! Люди, посланные в твою страну, для Копеландии — просто расходный материал! Им некуда возвращаться в случае провала!
Понятно. Значит, они расходный материал. Действительно, во Фризии оставался еще один шпион, которого мы пока не поймали. Это означало, что остальные, скорее всего, не сбегут, поскольку знают, что на родине их ждет только смерть. Всё сходилось.
Я продолжал выкручивать старику руку, чувствуя хваткой каждый малейший хруст его костей.
— Клянусь, я отомщу твоей семье за то, что ты встал у меня на пути! — прорычал он. — Тебе, может, и позволят жить в целях безопасности, но это не продлится вечно! Отпусти меня! Если ты поклянешься мне в верности, я замолвлю за тебя словечко! Но если не сделаешь этого, к тому времени, как ты вернешься, твоего дома может уже не бы—
Хрусь.
— Аааааааа!
Агонизирующий крик пронзил гостиную, достаточно громкий, чтобы растревожить весь остальной замок. Я захлопнул ладонью его омерзительный рот.
— О боже, прошу прощения, — прошептал я ему на ухо. — Кажется, на этот раз я ее всё-таки сломал. Но если вы не успокоитесь, мне придется сломать и вторую.
Холодный пот покрыл кожу старика, пока он отчаянно пытался сопротивляться.
— Силы небесные, у вас и впрямь такой же менталитет, как у тех назойливых шпионов.
Я отпустил его повисшую плетью руку и медленно заломил вторую, пока он всё еще корчился от боли.
— Вы правда думаете, что я смягчусь из-за того, что вы упомянули мою семью? Как премьер-министр, который также управляет собственным домом, я готов и не к такому.
Я снова вдавил колено ему в спину. Теперь, став еще более беспомощным, чем прежде, старик вскрикнул. Он забился от боли, сполз с кресла и упал животом на пол. Я поставил ногу ему на спину.
— Может, вы и были брошены всеми, но я благословлен тем, что в моей жизни есть люди, которые спасут меня, — сказал я.
Медленно я перенес на него свой вес, чувствуя, как под моей ногой скрипят его ноющие кости.
— И тем не менее...
Я резко вывернул его запястье. Его дыхание стало прерывистым, и свежая испарина покрыла его тело.
— Вы продолжаете раз за разом упоминать мою семью. И именно это бесит меня больше всего.
Хрусь.
От простого выкручивания мужчина снова открыл рот, чтобы закричать — но на этот раз я был готов и быстро закрыл ему рот ладонью.
— Не волнуйтесь. Я всего лишь вывихнул сустав.
Я погладил его по спине, пока его дыхание становилось слабее. Отпустив его руку, я обошел его кругом, чтобы посмотреть на его лицо сверху вниз.
— Ну, вот и всё. Полагаю, мне следует позвать стражу. По крайней мере, именно это мне и хотелось бы сделать...
Старик больше не мог ничего сделать, только тяжело дышать. Я улыбнулся ему, присев на корточки, чтобы приблизить свое лицо к его. Он попытался отстраниться, и мне пришлось сдержать злобную ухмылку.
Как раз в этот момент я вспомнил слова, которые прошептал принцу Седрику, когда согласился увести старика.
«Пожалуйста, оставьте всех злодеев мне».
Именно я должен был разбираться с такими мерзавцами, как этот человек. Следование за принцем Седриком и принцессой Прайд принесло неожиданный улов: стоило мне забросить удочку, как я вытащил довольно крупную рыбу. Старик появился накануне войны, ведя себя крайне подозрительно. Мне также было немного любопытно узнать причину его требований к принцу Седрику присоединиться к нему и предать Чиненис.
— Я бы не хотел, чтобы вы поднимали шум, пока я веду вас в камеру.
Остальные забеспокоятся, если услышат, как он всю дорогу бормочет угрозы в адрес моей семьи. Принц Стайл, возможно, не обратил бы на это внимания, но принцесса Прайд, принцесса Тиара и сэр Артур наверняка бы расстроились. Это было последнее, что мне нужно. Я подумывал о том, чтобы вырвать старику последние зубы, чтобы свести его болтовню к минимуму, но это помешало бы нам получить от него какую-либо информацию в будущем.
Вместо этого я ударил его по шее, чтобы он потерял сознание. Удар не был смертельным, хотя поначалу я испугался, что свернул ему шею. Я позвал стражников, стоявших за дверью, велел им отвести старика в камеру и приказал доложить о случившемся королю Лансу.
Я смотрел, как они утаскивают его, а слова старика всё еще кололи мой разум.
«Тебе плевать, что будет с твоей семьей?!»
«Тогда именно они понесут наказание!»
«Клянусь, я отомщу твоей семье за то, что ты встал у меня на пути!»
В моем доме находился специалист по связи. Замок получил бы известие, если бы что-то случилось, и они до сих пор не связывались со мной ни по какому поводу, касающемуся моих близких. На данный момент они были в безопасности.
И всё же это было лишь временное успокоение. Если кто-то нападет на связиста, как бы немыслимо это ни было, замок никогда не узнает. Старик окажется прав — расплата обрушится на мою семью, а я даже не буду подозревать, что это вообще происходит.
Специалисты по связи могли использовать свои особые способности только для односторонней передачи. Я мог бы подойти к одному из них в этом дворце и попросить помощи, но это была бы односторонняя связь; мы не смогли бы получить информацию из Фризии в ответ, если только тамошний специалист не отправит что-нибудь на наши координаты. Пока я не мог увидеть свою жену своими глазами через трансляцию, не было никаких гарантий, что она в безопасности.
Мы также не могли сообщать посторонним о нашем местонахождении во время трехдневной поездки в Церсис, поэтому я получал сообщения только из замка. Как только мы прибыли в Церсис, я стал слишком занят, чтобы связываться со своей семьей.
Я мог бы вызвать связиста прямо сейчас, поручить ему связаться с моим домом и собственными глазами убедиться в безопасности моей семьи...
— Но прямо сейчас нам нужно обыскать дом этого старика, забрать одну из его почтовых птиц и отправить ее в Копеландию со сфабрикованным докладом. Ни на что другое нет времени.
Передо мной всё еще стояла гора задач, и вдобавок ко всему на рассвете начнется вторжение. Времени попросту не было. Все в замке, включая меня самого, носились как угорелые, готовясь к переброске войск. Мне нужно было сосредоточиться.
Всё в порядке. С ними стража и специалист по связи. Я уверен, они в безопасности.
Моя любовь могла принадлежать жене и дочери, но моя жизнь принадлежала королевской семье, а мое время — гражданам.
Клятвы, которые я дал четыре года назад, те самые, что я повторял снова и снова, выступили на первый план. Эти клятвы, эти приоритеты не изменятся. Я отдал свою жизнь и время королевской семье и своему народу. Я не мог использовать свою власть премьер-министра ради своей семьи, если только в этом не было абсолютной необходимости.
Я был непоколебим в своей решимости, готовясь придерживаться того пути, по которому поклялся идти.
— В атаааку! Город захватим позже! Сначала разрушим замок!
Захватчики яростно вопили, их глаза лихорадочно блестели, пока они размахивали оружием. Колонии Раджи — Копеландия, Алата и Раффлезиана — пытались вторгнуться в Объединенное Королевство Ханазуо.
В воздух поднялись клубы пыли. Стук копыт громыхал по земле, сливаясь с топотом тяжелых бронированных сапог. Мусор и пороховая гарь забивали всем глотки, служа мрачным напоминанием о смертоносности поля боя. Вонь крови и пота стояла ужасная, но ни у кого не было времени даже на то, чтобы просто зажать нос.
Оборонительная война за Объединенное Королевство Ханазуо началась с жестокой вражеской засады. Войска противника наступали не только по суше; они также плыли над полем боя на дирижаблях, сбрасывая бомбы прямо на линию фронта на севере. Именно там собрались фризийские рыцари, но взрывы уничтожили их оружие и истощили резервы. Все предполагали, что целью врага станет Чиненис, одна из половин Объединенного Королевства Ханазуо, но эта засада разрушила все планы. Таким образом, отправка большей части огневой мощи к границе Чинениса обернулась против них, стремительно породив волну беженцев, которые бежали из Чинениса, оставаясь совершенно беззащитными перед воздушным обстрелом врага.
Беженцы всё бежали и бежали, лишь чтобы оказаться там, что уже успело стать еще одним полем боя. У них не было иного выбора, кроме как укрыться под землей или в любом уцелевшем здании, где они могли лишь дрожать и молиться, чтобы убежище обеспечило хоть какую-то безопасность от этого хаоса. Оставалось лишь надеяться, что войска захватчиков не заметят их во время зачистки территории, иначе их постигнет та же участь, что и многие постройки вокруг.
— Убивайте всех, кто встанет на пути!
— Наступаем все вместе! Уничтожьте их всех!
Вражеские солдаты кричали один за другим. Прорываясь через ворота в Церсис, они не проявляли ни малейшего снисхождения к жизням укрывшихся там горожан. Беженцам некуда было бежать.
Вражеские войска роем хлынули через разбитые ворота. Только когда они добрались до деревни, фризийским рыцарям и солдатам Церсиса удалось остановить их продвижение. Однако из-за того, что ворота остались без защиты, обороняющиеся силы были почти сметены бесконечным потоком врагов, льющимся через границу. Подкрепления были спешно направлены к западной башне Чинениса, которую охраняли фризийские рыцари под командованием Прайд, и к восточной башне, охраняемой чиненсианской армией под командованием короля Ланса. Но этого всё равно было недостаточно. Солдаты из Алаты бесконечным потоком хлынули через ворота. Никто не мог их остановить.
По крайней мере, до этого момента.
БУУУУУУУМ!
Раздался ужасающий грохот, отбросивший врагов, пытавшихся пройти через ворота. Сразу после этого в воздух поднялся густой дым. Тем, кто уже успел прорваться, пришлось сбавить шаг и переоценить свою позицию.
Я смотрел, как солдаты замедляют шаг, проводя рукой по своим темно-синим волосам. За мной следовало несколько десятков рыцарей, но в лучшем случае мы были лишь крошечным отрядом. На самом деле мы просто охраняли большие запряженные лошадьми фургоны позади нас. Наш крошечный отряд, вероятно, не казался врагу серьезной угрозой. К тому же мы не были фризийскими рыцарями с особыми способностями. Эти рыцари подчинялись мне, Леону Адонису Коронарии из королевства Анемон.
— Врагов гораздо больше, чем я ожидал, — сказал я себе. — Раненых тоже. Интересно, вся ли армия Алаты явилась сюда для вторжения?
Наши враги стряхнули с себя оцепенение, остановившее их шаг, и двинулись на нас. Некоторые даже рванули к замку бегом, полагая, что пара десятков моих рыцарей не сможет их сдержать. Вместо того чтобы паниковать, я спокойно сунул руку под мундир и достал три небольших металлических предмета.
Ручные гранаты.
Выдернув чеки, я бросил их во вражеских солдат. На поле боя расцвели взрывы, за которыми последовали крики агонии. Горстка вражеских солдат попыталась сбежать, но мои рыцари быстро их сняли. Одна из гранат произвела лишь облако дыма, скрыв местность, чтобы запутать и измотать врага.
— Дальше вы не пройдете, — сказал я.
Моя безжалостная улыбка, должно быть, являла собой резкий контраст с моими довольно женственными чертами лица и нефритово-зелеными глазами. Будучи первым принцем Анемона, я вообще не должен был здесь находиться, и всё же я прибыл с подкреплением для Прайд и её фризийских рыцарей. Для вражеских солдат, привыкших выкрикивать приказы в пылу битвы, спокойный и собранный принц был, безусловно, неожиданным зрелищем.
Я элегантно зашагал к вражеским солдатам, остановившись в центре разбитых ворот. Мои рыцари выстроились позади меня, образуя внушительный барьер. Мы не могли перекрыть всё это пространство в одиночку; враг всё еще мог попытаться обойти нас с флангов. И всё же они колебались, явно обеспокоенные тем необъяснимым взрывом, который мы устроили ранее.
— Всем подразделениям: окружить меня, — сказал я достаточно тихо, чтобы услышали только анемонские рыцари.
Рыцари рассредоточились, взяв в кольцо меня и наши фургоны. Они развернули свое оружие во все стороны, выглядя со стороны как один гигантский колючий цветок.
Лязг, лязг.
Странный металлический звук заставлял вражеских солдат хлопать глазами и недоумевать, явно озадаченных нашими намерениями. Мы могли бы попытаться открыть по ним огонь из обычных ружей, но опять же, нас было так мало, что это вряд ли имело бы значение. Они стояли на месте и наблюдали за нами, зная, что у них численное преимущество. Но даже так, когда я поднял небольшой металлический предмет, они попятились. Ружья могли выпустить пару пуль, но взрывчатка, принцип действия которой они не понимали, пугала куда больше.
Я не стал сразу тянуться к чеке. Вместо этого я сделал паузу, жестом свободной руки приказав рыцарям рассредоточиться еще шире. Я сузил глаза, решительно глядя на врага.
— Шаг первый: уничтожить вражеские силы у границы Церсиса. Начать.
Бах, бах, бах, бах, бах, бах, бах, бах, бах, бах, бах, бах, бах!
Воздух разорвали выстрелы. Всего за несколько секунд десятки, если не сотни пуль полетели во вражеские войска, не оставив им времени на реакцию. Люди и лошади падали на землю, изрешеченные снарядами.
Следующие в строю солдаты неверяще вскрикивали, глядя на оружие в наших руках.
— Что только что произошло?!
— Это невозможно!
Обычное ружье могло выстрелить лишь одной пулей за раз и на ограниченное расстояние. Однако оружие, которым мы владели, только что произвело серию выстрелов одновременно, с большей силой и на большую дистанцию, чем кто-либо когда-либо видел. И как раз тогда, когда казалось, что у нас закончились патроны, мы повернулись, сохраняя круговое построение, и ввели в дело следующий круг пулеметов.
Я был уверен, что они никогда не слышали об этом оружии, и уж точно не могли понять, как оно работает. Королевство Анемон было единственным местом на всем континенте, знакомым с этими пушками. Анемон получил это ультрасовременное вооружение — как пулеметы, так и гранаты — благодаря нашим торговым соглашениям со странами со всего мира.
В мгновение ока мы зачистили границу Церсиса от вражеских войск. Став свидетелями этой бойни, выжившие вражеские солдаты нервно сглотнули, собираясь бежать в свою цитадель. Но те, кто находился позади них, всё еще маршировали вперед, ни о чем не подозревая, и кричали своим собратьям продолжать наступление.
В меня полетела пуля, и я небрежно отклонил голову в сторону, с легкостью увернувшись. Мне даже не нужно было смотреть на источник — хотя он почти промахнулся, выстрел стрелка выдал его местоположение. Как лидер своего отряда, я знал, что стану мишенью. Я приказал своим рыцарям уничтожить виновника и всех вокруг него, что они стремительно и выполнили.
— Приступаем к шагу номер два: развертывание.
По моему сигналу рыцари вокруг фургонов начали выгружать несколько десятков дискообразных металлических предметов. Первым делом я взял один для себя, что-то настроил на диске, а затем пустил его скользить по земле между ног окружавших меня рыцарей. Он не взорвался сразу, как другие, более мелкие бомбы. Он просто доскользил до вражеских солдат, прежде чем опрокинуться. Они явно решили, что это просто кусок металлолома; один даже попытался пнуть его ногой. В тот момент, когда он это сделал, глубокий грохот сотряс воздух и разорвал землю там, где стоял мужчина.
У этого взрыва не было такого большого радиуса, как у ручной гранаты, но он обладал большей пробивной силой. Все в зоне поражения издали панические вопли.
— Интересно, хоть кто-нибудь из них понимает, от чего это взрывается? — пробормотал я себе под нос.
Я снова подал сигнал. На этот раз рыцари, стоявшие за пулеметчиками, достали еще «наземных мин» и начали швырять их за ворота. Наземные мины скользили по земле, в конце концов переворачиваясь перед солдатами или между их ног. В мгновение ока десятки взрывных устройств окружили врага. Не понимая, как они детонируют, безопасно ли их трогать или когда они могут взорваться, люди начали отступать от линии границы.
— Стоять наготове и перехватывать. Я скоро вернусь.
С этими приказами я вскинул крупное оружие. Я вышел за кольцо вооруженных пулеметами рыцарей, защищавших меня, держа одну руку на мече у бедра, а другой поддерживая оружие, покоившееся на моем левом плече. Мои люди просили меня быть осторожнее, но я лишь одарил их очаровательной улыбкой и двинулся дальше, за ворота Церсиса. Некоторые из вражеских солдат попятились от наземных мин. Я прошел прямо мимо них, перешагивая через взрывчатку. Они не знали, что на мины нужно наступить, чтобы они сработали, а я знал, и беспечно петлял между ними.
Мое мягкое выражение лица и непринужденная походка, казалось, еще больше сбили врага с толку. Я стоял на линии огня своих собственных рыцарей, а также в пределах досягаемости моих врагов. Если они нападут, мои рыцари не смогут меня защитить — я полагал, они предпочли бы, чтобы их принца не изрешетили пулями.
Тем не менее ни один из вражеских солдат не остановил меня. Мои уверенные шаги, таинственная взрывчатка у всех под ногами и металлический предмет на моем плече заставляли их колебаться. Они сглатывали в предвкушении, явно ломая голову над тем, как бы меня убить. Но всё было тщетно.
— Проклятье!
Один из солдат высоко занес меч, взбешенный моим невозмутимым присутствием среди его собратьев. За мгновение до того, как он успел бы вонзить свой клинок в открытую плоть, не защищенную моими доспехами, я выхватил свой меч и принял удар на него.
Лязг!
Металл столкнулся с металлом, когда я молниеносно заблокировал атаку врага. Затем я вывернул клинок, чтобы освободиться, и вонзил острие во вражескую руку. Его крик боли разорвал воздух.
— Хороший выбор — взяться за клинок, — сказал я. — На таком расстоянии ты бы попал в своих товарищей, если бы выстрелил из ружья.
Все остальные солдаты обнажили свои клинки с громким звоном — а затем разом бросились на меня.
— Ого! — от неожиданности я поперхнулся, увидев этот яростный натиск, но ловко увернулся от их первых атак. Я отражал последующие удары своим мечом, отбивая лезвия, прежде чем резать их по плечам и рукам... и всё это находясь в самой гуще солдат.
— Железное правило королевской семьи, — сказал я. — Короли или те, кому суждено ими стать, никогда не должны пачкать руки кровью.
Даже говоря это, я уклонялся от летящих в меня со всех сторон мечей и наносил контрудары. Затем я продолжил, оставаясь абсолютно спокойным.
— Человек, отбирающий жизнь из злобы или ради личной выгоды, никогда не сможет вести за собой свой народ. Вне официальной казни такой поступок осквернил бы его руки. Это вполне естественно.
Я двигался вперед, всё это время проворно уклоняясь от атак. Иногда я манипулировал врагами так, чтобы они промахивались мимо меня и вместо этого били друг друга.
— Однако есть одно исключение... Причина, по которой будущий король может испачкать руки в крови, не связанная со смертным приговором.
Как раз в тот момент, когда солдат высоко занес меч, я пригнулся. Клинок со свистом рассек воздух и вместо меня пронзил другого солдата. Оставаясь на корточках, я заметил наземную мину и пнул устройство — ударив по безопасному месту, заметьте — в сторону солдат позади меня. Она детонировала в то же мгновение, когда один из них наступил на нее, осыпав меня дождем из частиц пыли.
— Бывают кризисные моменты, когда мы должны защищать своих собратьев королевской крови или самих себя. Но это еще не всё...
Как только я вновь обрел равновесие, один особенно крупный солдат замахнулся на меня своим двуручным мечом, выбив клинок из моей руки. Как раз в тот момент, когда враги начали обступать меня, готовые прикончить раз и навсегда... я выхватил спрятанный пистолет другой рукой, направив его прямо между бровей этого здоровяка.
— В военное время мы также должны рисковать своими жизнями, чтобы принести честь нашей стране. Ради этого я с радостью запачкаю руки.
Бах! Звук выстрела поставил точку в моем холодном заявлении.
Мужчина передо мной рухнул, из его головы хлынула кровь, а я спокойно подобрал свой меч. Наклонившись вперед, я сорвался на бег. На бегу я взмахивал мечом, целясь в зазоры солдатских доспехов. Один не успевал даже закончить кричать, как я выдергивал клинок и вонзал его в следующего. Мой рывок уводил меня всё дальше от рыцарей, оставшихся у ворот Церсиса; это означало, что солдаты позади меня отрезали путь к отступлению.
Оказавшись в ловушке посреди врагов, я улыбнулся про себя — приятно, безмолвно. Вражеские солдаты снова подняли мечи, но я вложил свой клинок в ножны.
— Простите, но я просто не могу отдать вам свою жизнь.
Я видел, как они гадают, не было ли это какой-то формой сдачи, но у меня всё еще оставался пистолет. Я выпустил серию выстрелов, поражая солдат в головы. Они даже не успевали отреагировать, как падали на землю. Когда у меня закончились патроны, я отшвырнул пистолет в сторону у всех на виду. Вражеские войска осклабились, очевидно, поверив, что я теперь по-настоящему безоружен.
— Видите ли, каждая частичка меня принадлежит моему любимому Анемону.
Я распахнул свое синее пальто, открывая сверкающие доспехи... и ошеломляющий арсенал оружия. Я достал один из двух массивных пулеметов, которые хранил под пальто, и одним быстрым движением снял его с предохранителя. Отступать от меня будет некуда.
Мой компактный пистолет-пулемет ожил.
Бах, бах, бах, бах, бах, бах, бах, бах, бах, бах, бах, бах, бах!
Я крутанулся на месте, выкашивая вражеских солдат. Те, кто не был поражен сразу, вопили и разворачивались, чтобы сбежать. Некоторые в отчаянии наступали на наземные мины, вызывая вторичные атаки из-под ног.
С пулеметом в руках я возобновил свой марш. Вокруг меня больше ничто не шевелилось, и ни один человек или клинок не встал на моем пути. Убедившись, что я в безопасности, я перешел на бег в сторону границы Церсиса.
— Эта штуковина довольно маленькая. На самом деле она не пробивает броню.
Я озорно улыбнулся. Ей и не нужно было пробивать броню теперь, когда враг получил наглядную демонстрацию. Наверняка они бросятся бежать при одном только виде наших пулеметов. Неважно, что моя уменьшенная модель была далеко не такой мощной, как те большие, которые таскали мои рыцари. Психологический урон уже был нанесен.
Пробираясь сквозь толпу солдат, я заметил за пределами Церсиса флаг, который, вероятно, обозначал штаб-квартиру Алаты. Снаружи ожидала длинная шеренга войск; они, должно быть, всё это время стояли в резерве, посылая свои когорты в атаку. Они сидели на своих лошадях с обнаженным оружием, свирепо глядя на меня издалека. Эти солдаты не были глупцами. Как только их вторжение застопорилось, оставшиеся солдаты отступили достаточно далеко, чтобы перегруппироваться и подготовиться. Моего маленького пулемета в одиночку могло и не хватить, чтобы прорваться через такую большую группу, но я сохранял спокойствие и просчитывал расстояние между собой и их базой: около 500 метров.
Солдаты из Алаты прицелились из ружей и натянули тетивы, готовые открыть огонь по приказу командира, но я знал, что кажусь им аномалией. Уж точно потребуется больше, чем один человек, чтобы прорваться через их наступающие силы.
Я плавным движением вернул оружие под пальто, заменив его на небольшой предмет, напоминающий ручную гранату. Я выдернул чеку и бросил его врагам броском снизу. Он упал далеко от 500-метровой цели, разорвавшись между мной и войсками. Но дым, который он произвел, обеспечил мне идеальное укрытие.
Враги заметались в дыму, пытаясь понять, неминуем ли взрыв, а я схватился за оружие, которое всё это время балансировало на моем плече.
За вдвое меньшее время, чем потребовалось бы любому нормальному человеку, я произвел все необходимые настройки, чтобы подготовить его к стрельбе. В тот момент, когда дым начал рассеиваться, я прицелился. Их командир заметил, что я держу в руках, и с ревом приказал им стрелять, но было уже слишком поздно.
Я выстрелил из своей «базуки» прямо по вражескому штабу. Массивный снаряд по дуге пролетел по воздуху, взорвавшись прямо на базе позади войск.
БА-БААААААААААААХ!
Враги развернулись, в ужасе наблюдая, как рушится их база; они даже не вспомнили о том, чтобы открыть ответный огонь по мне. Их штаб превратился в груду обломков и пламени. К тому времени, как они снова повернулись ко мне, я уже производил второй выстрел. На этот раз снаряд взмыл в воздух и обрушился прямо на них.
Десятисантиметровая стальная плита рухнула на землю, обрушив всю свою разрушительную мощь на легкобронированные войска.
Из всех благородных господ в этом мире я всегда чувствовал, что у меня было особенно израненное сердце. Я не ненавидел изучать такие вещи, как манеры, этикет, фехтование и боевые искусства. На самом деле мне это нравилось. Я должен был стать идеальным принцем.
Но однажды это будущее разрушилось.
Вместо того чтобы сдаться, я укрепил торговлю своего королевства. Я имел дело со многими видами оружия через импорт и экспорт, и изучил всевозможные сложные техники прицеливания и обращения с ним. Любой мог бы научиться владеть этими устройствами при должной тренировке, но я вложил значительное количество времени именно в пулеметы. Несколько десятков рыцарей, сопровождавших меня в этот день, также были опытными пулеметчиками.
Обманчиво простой внешний вид оружия скрывал множество сложностей, включая его природу; то, как обращаться с ним до, во время и после использования; его слабые стороны; его преимущества; и его практическое применение. Дилетант понятия не имел бы, как максимизировать функциональность пулемета. Кроме того, в чужих землях использовалось совершенно разное оружие, новые разновидности постоянно появлялись, а старые выходили из употребления.
Был только один человек, который понимал досконально каждую из сотен единиц оружия в своей собственной стране — это был я, принц торговой нации Анемон.
Выполнение функций торгового центра означало, что мы постоянно сталкивались с ультрасовременным оружием. К тому времени, когда мы экспортировали его, мы уже многое узнавали о специфике применения каждого экземпляра. Это давало возможность тестировать новое вооружение, чтобы мы могли определить, какие продукты покупатели желали больше всего.
Обычно этот процесс занимал довольно много времени — но у меня был к этому такой талант, что я мог овладеть оружием всего после нескольких применений.
Хотя для кого-то мы, возможно, были просто союзниками Фризии, Анемон достиг выдающихся военных знаний и мощи среди всех стран на этом континенте... и теперь пришло время это продемонстрировать. Как идеальный наследный принц, я сделаю это своими собственными руками.
— Ну, хорошо. Похоже, у меня еще остались заряды.
Я поднял базуку на плечо, стоя перед уничтоженной вражеской базой и их поредевшими рядами — все они были сметены одним-единственным оружием. Я склонил голову и одарил их своей самой пленительной улыбкой.
[[image:/storage/reader-images/ad547b4f83ad8b329169e48e2f5b49860be3be84.png]]
— Не желаете ли еще раз воочию убедиться в мощи моей возлюбленной родины?
Искренняя улыбка коснулась моих глаз, когда лица стоящих передо мной врагов исказила мертвенная бледность.
— Сейчас наш шанс! Всем отрядам, на штурм замка!
— Схватить короля Йохана! Доложить, как только он будет взят под стражу!
— Не убивать! Просто обезвредить!
В южных регионах Чинениса и Церсиса начались внезапные атаки. Даже Гилберт, премьер-министр Фризии, не предвидел этого внезапного штурма. Нам пришлось переключить внимание с северной линии фронта, где фризийские рыцари сражались с войсками Копеландии и Раффлезианы, на южные цитадели Церсиса и Чинениса. В данный момент оба замка подвергались тяжелой бомбардировке.
Из-за нашей непредусмотрительности цитадели обеих стран погрузились в хаос. Враг разрушил старую южную башню замка Церсиса. Мы полагали, что вторжение в замок невозможно, и оставили его без охраны. Но человек, которого мы должны были защищать больше всего, в этот момент прятался именно в этом осажденном замке: Йохан Линн Дуайт, король Чинениса.
Если враг доберется до него, война будет окончена. Чиненис станет порабощенным королевством, потеряв и свой народ, и свою культуру. Что еще хуже, Прайд — наследная принцесса Фризии — поклялась разделить любую участь, которая постигнет Йохана. Если она не сможет защитить его, то сгорит на костре, отдав свою жизнь за Чиненис.
Защитить Йохана означало защитить замок. Но силы Копеландии, уже разрушившие своими бомбами пограничную стену в Чиненисе, теперь шли на штурм дворца. Зная, что им нужно лишь прорваться через слабо охраняемый замок, бойцы авангарда и арьергарда хлынули на крепостные стены и перебрались через них. Это поставило тех из нас, кто всё ещё находился внутри, в крайне трудное положение.
— Ах... Отличная работа. Вы сделали правильный выбор. — Я занял позицию в коридоре, ведущем в кабинет короля. — Если хотите добраться до короля, вам сначала придется пройти через меня.
У моих ног лежала груда трупов — всё это бывшие вражеские солдаты. Очередная волна врагов уже поднялась по лестнице и толпилась в коридоре передо мной. Я опустил взгляд в пол; длинные черные волосы падали мне на лицо. Я раскачивался из стороны в сторону, ни разу не подняв головы, чтобы отреагировать на шум криков и звуки боя, проникающие в замок. Я полностью сосредоточился на жажде крови, которая катилась по коридору, словно волна.
Я, Харрисон, капитан смертоносного Восьмого отряда, был оружием Фризии и собирался исполнить свой долг. Ничто другое не имело значения.
— Прошли годы. Всё это время я ждал возможности использовать свой меч ради неё, — произнес я, и мои губы изогнулись в полуулыбке.
Я поднял оружие, но вражеские войска не собирались останавливаться перед одним жалким мечом. Они вскинули клинки и прицелились из ружей. Прежде чем они успели сделать хоть один выстрел, мимо них пронесся легкий ветерок.
Вслед за этим из солдат брызнула кровь. Один за другим они оседали на пол. Я стряхнул кровь с меча. Потребовалось всего одно движение, чтобы зачистить коридор.
Один-единственный солдат всё ещё дергался.
— Ух ты, — сказал я, приседая на корточки, чтобы рассмотреть его получше. Я вгляделся в лицо мужчины сквозь густые черные пряди. — Что не так? Почему ты не встаешь? Чего хочет твой господин, и почему этого недостаточно, чтобы заставить тебя подняться?.. Хм. Как жалко.
Я оборвал жизнь врага без дальнейших промедлений. Но в тот же миг, когда я это сделал, по коридору разнесся еще один крик: «В атаку!»
Бормоча что-то себе под нос, я поднялся, ожидая, когда враги подойдут на расстояние удара, прежде чем разрубить их. На этот раз я двигался достаточно медленно, чтобы они могли уловить мои движения. И всё же это был лишь мимолетный проблеск. В одно мгновение я полоснул их по глазам, навсегда погрузив их мир во тьму.
Я склонил голову, глядя на солдат, которые побросали оружие и схватились за лица. То, как они корчились от боли, было крайне неприятно.
— В чем дело? Это всего лишь глаза. Что, не хватает духу удержать мечи в руках и напасть на меня?
Несколько из них взяли себя в руки, понимая, что это вопрос жизни и смерти. Но их мучительные, неуклюжие взмахи делали их еще менее достойными сражения. Я изрубил их всех, ни капли не впечатленный их выступлением.
Я не торопился. Всё больше вражеских солдат вливалось в коридор, но они не вызывали во мне ничего, кроме легкого веселья. Я позволил себе едва заметную улыбку — жест, который я сдерживал в присутствии Восьмого отряда и королевского ордена, за исключением совершенно особых случаев.
— Я был расстроен, когда принц Стайл Роял Айви отнял у меня свободу и приказал охранять замок. Однако должен признать, её правая рука очень умен. Это был правильный ход — использовать мою роль именно так.
Хотя я всё так же держал голову опущенной, враги, без сомнения, могли видеть мою безумную улыбку. Они застыли в страхе, вероятно, не чувствуя ничего, кроме легкого ветерка, прежде чем из них хлынула кровь и они рухнули на пол.
— Ну и что теперь? Давай же, почему вы не двигаетесь? Вы уже удовлетворены?
Моя улыбка увяла, лицо вернулось к своему привычному пустому выражению. Ни одно тело не двигалось и не дергалось, даже когда я тыкал их кончиком меча.
— А я нет, — со скукой пробормотал я. — По крайней мере, пока.
Я с нетерпением ждал следующую партию солдат. Как только до моих ушей донеслись их крики, сердце забилось чаще.
— Это всё ради неё. Женщины, спасшей нашего любимого командира.
Ранее я приказал остальным четверым членам Восьмого отряда, которым было поручено охранять чиненсианский замок, пропускать врагов мимо себя. Я был готов сразиться с сотнями или даже тысячами солдат.
— Ради женщины, перед которой наш великий вице-командир в таком неоплатном долгу.
По коридору эхом разнесся хриплый боевой клич. Солдаты устремились ко мне, пропущенные Восьмым отрядом в точности так, как я и приказывал.
— Женщина, ради которой я всегда сражался, даже если для этого приходилось утопать в крови.
Мой клинок сверкнул. Бегущие войска закричали и повалились на пол. Я вздохнул, когда моя особая способность — скорость — вновь разлилась по телу. Выкашивать врагов в таком темпе было проще простого.
— Я всё ещё не смог отдать ей всего себя.
Однако моя особая способность не была бесконечной. Это была только скорость и ничего больше. Столь быстрый бег всё равно истощал моё тело, поэтому меня часто исключали из авангардных подразделений, поскольку я куда больше подходил для перемещений на короткие дистанции. Даже шесть лет назад, когда королевский орден попал в засаду, мне не позволили в одиночку броситься на помощь командиру.
— Принцесса Прайд Роял Айви...
Я прошептал имя обожаемой и уважаемой мной женщины в пустоту коридора, полного трупов.
Раздался очередной боевой клич. Враги хлынули в коридор, жаждая заполучить голову короля. Я встретил их широкой улыбкой.
— Наконец-то. Наконец-то я могу использовать свой меч ради неё!
К этому моменту моя улыбка, должно быть, достигла фиолетовых глаз. Это была улыбка, которую я никогда не позволял себе, если только не сражался ради одного из четырех человек — среди которых были командир Родерик, вице-командир Кларк и принцесса Прайд.
— Сгорит на костре? Не смешите меня. Я никогда не позволю этому случиться с ней.
Я продолжал разговаривать сам с собой, рубя одного врага за другим. Я перестал использовать свою скорость и вместо этого сошелся с врагами одной лишь грубой силой своего клинка, смакуя каждый взмах, каждый разрыв плоти на другом конце моего меча.
— Вы правда думаете, что я позволю вам хоть пальцем к ней притронуться?!
Войска продолжали прибывать. С ревом они обнажали клинки и направляли ружья, не подозревая о надвигающейся погибели.
— Я никогда не позволю запятнать чистоту этой прекрасной леди кровью! Я не позволю ей стать такой же порочной, как вы, мерзкие звери!
На этот раз я разразился безумным смехом. Даже Артур и Восьмой отряд редко видели меня в таком возбуждении. Я сунул руки под одежду и метнул дюжину ножей из нагрудных карманов. Они вонзились в глотки солдат, повалив их прежде, чем те успели издать хотя бы звук. Я не терял времени и, используя скорость и меч, изрубил оставшихся людей, а затем остановился, чтобы вытащить ножи из тел и вернуть их в пальто. Кровь залила мою форму, но я не обращал на это внимания.
Топот сапог и гортанные крики вернулись. С ухмылкой я приготовился продлить свой высший экстаз еще немного. Я был всего лишь одним из многих рыцарей, обожавших Прайд. А потому я обрушил свой меч на врага без единой капли сомнения.
— Приношу свои извинения, король Йохан. Члены Восьмого отряда несколько... своеобразны. Однако ни один из них никогда не провалит задание. Надеюсь, вы сможете простить им их периодическое отсутствие манер.
Я, премьер-министр, предложил свое лучшее объяснение озадаченному королю Йохану с помощью специалиста по связи. Он не мог скрыть своего потрясения от того, что ход войны переломился благодаря всего лишь пяти рыцарям, сумевшим защитить замок от полномасштабного вражеского вторжения.
Принц Стайл направил пятерых бойцов Восьмого отряда в чиненсианский замок. Командир Родерик и я произвели отбор, прислушавшись к просьбе принца Стайла обеспечить достаточную огневую мощь, чтобы сдержать врага. Бойцы не двигались строем, но это означало, что они могли рассредоточиться и охватить бо́льшую территорию. Кроме того, они были проверенными бойцами, что делало их идеальными кандидатами для выполнения этой задачи.
Капитан Харрисон поначалу был весьма неохотен, не будучи уверенным, достанется ли ему реальная роль в защите замка. Я даже слышал, что их пришлось заставлять его вообще участвовать в этой войне. Он согласился присоединиться лишь в самом конце. Приказ, исходивший от принца Стайла, похоже, повлиял на него, равно как и прямое указание командира Родерика, который сказал ему: «Ты уже доставил Кларку неприятности. Уверен, ты понимаешь, что получил разрешение только потому, что я верил, что ты выполнишь любую порученную тебе миссию, какой бы она ни была».
У нас не осталось достаточно людей, чтобы отправить подкрепление на юг Чинениса. Принцу Стайлу пришлось усилить охрану замка, используя всего пятерых рыцарей. Он оценил ситуацию и действовал соответственно.
Меньшего я от будущего сенешаля и не ожидал.
Я приберег эту похвалу при себе, наблюдая, как принц Стайл докладывает королю Йохану. Я не смог полностью подавить усмешку, и мне пришлось быстро отвести взгляд, когда принц Стайл уставился на меня.
— Я никогда раньше не видела, как сражается капитан Харрисон! — воскликнула принцесса Тиара. — Он потрясающий!
Она прикрыла рот руками, и я боялся, что кровавые сцены бойни, устроенной капитаном Харрисоном, которые транслировались нам, могут оказаться для нее слишком тяжелыми. Однако она выразила лишь легкое смятение. Полагаю, именно этого и следовало ожидать от второй принцессы... нет, от сестры принцессы Прайд, если быть точным.
— Кто, черт возьми, этот рыцарь?! Как он так быстро двигается?! Его сила — это тоже часть его особой способности?! — спросил принц Седрик, тыча пальцем в трансляцию.
Я попытался было объяснить, но принцесса Тиара схватила меня за рубашку прежде, чем я успел сказать и слово. Она свирепо взглянула в сторону принца Седрика.
— Его сила, по крайней мере, не является особой способностью, — сказала она. — Капитан Харрисон и все остальные рыцари очень усердно тренируются каждый божий день!
Затем она надула щеки. Каким-то образом посреди всего этого принцу Седрику удалось навлечь на себя гнев принцессы Тиары. Я не мог не посочувствовать ему, теперь, когда знал, что все трое сиблингов его недолюбливают.
Глаза принца Седрика расширились, хотя он не выглядел оскорбленным. Он опустил взгляд в пол, глубоко погрузившись в свои мысли. О чем бы он ни размышлял, в такие тяжелые времена это меня не касалось. Особенно когда вдалеке раздался очередной боевой клич.
— Что ж, — сказал я. — Мы тоже не можем почивать на лаврах.
Церсис, как и Чиненис, подвергся нападению с южной границы. Наши рыцари и солдаты истребляли вражеские силы благодаря тому, что Анемон остановил вторжение на границе, но внутри замок охранялся не слишком хорошо. Ни принц Стайл, ни я не ожидали прорыва врагов в Церсис, не говоря уже о полномасштабном штурме.
Большинство рыцарей, специализирующихся на скорости, были отправлены в Церсис в качестве подкрепления. Другие рыцари, заметившие неожиданную атаку, вероятно, бросятся к замку в любую минуту. Рыцарям и стражникам внутри замка удавалось сдерживать натиск, но то, что враг прорвется к нам, было лишь вопросом времени. Наша группа состояла из сенешаля и премьер-министра Церсиса, принцессы Тиары, принца Седрика, защищавших нас рыцарей и стражников, и меня самого. Все вместе мы всё ещё могли бы сдержать какое-то количество вражеских солдат, но далеко не всех.
Я ломал голову, пытаясь найти оптимальный способ распределить наши людские ресурсы до прибытия принцессы Прайд с подкреплением.
— Времени мало! — внезапно раздался голос снизу. — Даже если вы защитите Церсис, вы всё равно потеряете всё!
Лорд Ханму. Ну конечно. Он всё ещё был здесь. Я придавил старика ногой, чтобы допросить его. Говоря это, он свирепо смотрел на меня, и я понял, что, должно быть, случайно ослабил хватку, пока был погружен в свои мысли. Я моргнул, глядя на него сверху вниз и гадая, как он всё ещё оставался в сознании, чтобы говорить.
— Немедленно отпусти меня! Всё, что я делал, я делал ради будущего Церсиса! Гилберт! Ты правда хочешь потерять свою жену и до...
Я резко и с силой выгнул мизинец старика назад.
Хрусь.
Он взвизгнул от боли, и я закрыл ему рот рукой, чтобы он больше ничего не ляпнул. Какая неприятность. Мне вообще не следовало возобновлять его допрос после начала вторжения.
— Вы доставляете мне одни только проблемы...
Слова вырвались прежде, чем я смог их остановить. Мое раздражение непрерывно росло всё это время, и наконец взяло надо мной верх. Принц Седрик бросил на меня подозрительный взгляд, а принцесса Тиара с беспокойством повернулась ко мне. Я улыбнулся им в ответ.
— Прошу прощения, но я покину вас на минутку. Охрана мне не нужна, так что, пожалуйста, сосредоточьтесь на принце Седрике и принцессе Тиаре.
Я вытащил всё ещё кричащего от боли старика из комнаты одной рукой. Принцесса Тиара беспокоилась об опасности, но я просто поблагодарил ее за заботу и заверил, что иду в соседнюю комнату по коридору.
Я закрыл за собой дверь, с облегчением обнаружив, что в коридоре меня не поджидают враги. Я бы не смог броситься на помощь принцессе Тиаре в случае чрезвычайной ситуации, если бы ушел слишком далеко. Поэтому, поприветствовав рыцарей и стражников за дверью, я швырнул старика в коридор. Он рухнул на пол, не в силах удержать равновесие со связанными за спиной руками.
— Я не могу позволить вам болтать языком и пугать людей там, внутри.
Я смотрел на старика сверху вниз, его лицо исказилось в агонии из-за пальца, который я ему сломал.
Бледный и дрожащий, он выплюнул:
— Ты хоть понимаешь, что творишь?! Если ты начнешь действовать сейчас, ты всё ещё сможешь вовремя спасти свою жену и дочь! Просто позволь мне взять под контроль Церсис и...
— От такого старого дурака, как вы, нет никакого толка. И доказательства тому повсюду вокруг нас. Вам даже не сообщили, что Церсис подвергнется нападению.
Мне не следовало так удивляться тому, что этот шут отказывался усвоить урок. Возможно, он думал, что одного упоминания о моей жене и дочери будет достаточно, чтобы пошатнуть мою решимость. В любом случае одного пальца было явно недостаточно.
— Единственная причина, по которой вас не постигла худшая участь, заключается в том, что я посчитал, будто в ваших словах может быть какая-то ценность. Однако... — Я шагнул ближе, хрустнув костяшками пальцев так громко, чтобы он услышал. — Это ваш последний шанс. Рассказывайте всё, что знаете. После этого, сомневаюсь, что вы вообще сможете говорить без своих зубов, даже если захотите. Ну что, перейдем к следующему пальцу?
Он задрожал от моих слов. Его губы шлепали, словно он хотел что-то сказать, но не мог издать ни звука. Я не хотел, чтобы у него случился припадок, поэтому пока воздержался от того, чтобы ломать ему еще один палец.
— Не думайте, что сможете сломить меня угрозами в адрес моей обожаемой жены и дочери, — продолжил я. — Даже если то, что вы сказали, — правда, и прямо сейчас мой дом находится в осаде...
— Что всё это значит, Гилберт?
Я удивленно вскинул голову. Дверь позади меня была приоткрыта, и кто-то высунул из неё голову.
— Принц Стайл?!
Он должен был быть с принцессой Прайд, направляясь к нам с подкреплением из южной башни. И всё же он был здесь. Его глаза, ледяные, как всегда, сверлили меня, пока он медленно открывал дверь.
— Моя старшая сестра направляется сюда верхом со своими имперскими рыцарями, — сказал он. — Она попросила меня прийти сюда первым и вернуть её назад, если случится непредвиденная ситуация.
Судя по всему, принцесса Прайд хотела своими глазами увидеть масштабы вражеского вторжения, проехав по улицам Церсиса. Пока он это объяснял, пронзительный взгляд принца Стайла метался между мной и лордом Ханму.
— Мне тоже было немного любопытно, — произнес он. — Я поделился с ней своими опасениями, поэтому она разрешила мне прибыть сюда пораньше.
У лорда Ханму отвисла челюсть. Казалось, он не понимал, как принц, которого мы только что видели в трансляции, мог теперь находиться в замке. Мой пульс участился. Я понимал, что Стайл, должно быть, телепортировался сюда, но почему он счел нужным отклониться от плана, и сколько именно из нашего разговора он успел подслушать?
— Гилберт, ты снова что-то скрываешь от нас со старшей сестрой?
Он открыл дверь полностью и приказал мне зайти. Не в силах ослушаться приказа принца Стайла, я втащил старика обратно в комнату. Принц захлопнул за нами дверь.
— Ранее через трансляцию я услышал, как лорд Ханму сказал нечто странное, — сообщил он мне. — Времени нет, так что рассказывай, что происходит, пока не прибыла старшая сестра.
— Гилберт! Ты правда хочешь потерять свою жену и до...
Похоже, я слишком поздно заткнул ему рот. Я подавил желание вздохнуть и вместо этого прижал руку ко лбу. Даже принцесса Тиара обратила на это внимание и прижала руки к груди.
— Что-то случилось с Марией и Стеллой? — нервно спросила она. Принц Седрик тоже нахмурился, переводя взгляд с меня на принцессу и обратно.
— Нет, — сказал я. — Этот старый хрыч просто пытается меня обмануть.
Я улыбнулся, чтобы развеять всеобщие тревоги, но принц Стайл лишь сильнее прищурился. Обман на него никогда не действовал.
Он скрестил руки на груди и перевел взгляд на старика, приказывая ему говорить. Несмотря на свою резкость, принц подавил любые другие эмоции, которые мог испытывать в этот момент.
— Я-я не пытаюсь вас обмануть! — воскликнул старик.
Он съежился под ледяным взглядом принца. В глубине души я жалел, что не вырвал ему зубы, когда у меня была такая возможность.
Лорд Ханму пустился в сбивчивые объяснения. Он рассказал нам, что выжившие копеландийцы во Фризии планировали напасть на мой дом, и что к этому моменту моя жена и дочь были либо взяты в заложники, либо убиты. Я не мог поверить, что он всё ещё делает эти заявления после всех моих угроз. Я весь дрожал от усилий не оборвать его жизнь прямо здесь и сейчас.
— Вот и всё. Что скажешь, Гилберт? — спросил меня принц Стайл.
— Что я скажу? Я считаю, что этот старик либо строит догадки, либо нагло лжет. В моем доме находится специалист по связи. В любом случае, прямо сейчас мне нужно сосредоточить всё своё внимание на этой войне и ни на чем другом. — Я сохранял ровный тон. Смешивать работу и личную жизнь — это то, чего я больше никогда не допущу.
— Когда ты в последний раз связывался со своим домом через специалиста по связи?
— Я не мог отправлять свои координаты никому извне во время поездки в Церсис в целях безопасности, поэтому я с ними ещё не связывался. С тех пор как мы прибыли сюда, я был слишком занят.
— Значит, ты ни разу не говорил с ними и не посылал им координаты? — спросил принц Стайл.
— Совершенно верно.
Он снова метнул в меня свирепый взгляд.
— Довольно. Времени нет. Гилберт, я приказываю тебе немедленно связаться со своим домом. Здесь как раз есть свободный специалист по связи. — Его взгляд скользнул к упомянутому рыцарю.
— Нет, я просто не могу, — ответил я. — Мы находимся в разгаре битвы, враги в эту самую минуту врываются в замок. Я не могу заниматься личными делами, пока...
— Я же сказал, всё в порядке. Более того, я тебе приказываю. Или ты бы предпочел услышать приказ от моей старшей сестры?
Я запнулся, не в силах ответить. Принц Стайл эффективно загнал меня в угол. По одному только взгляду его глаз я понимал, что он не раздумывая передаст всё это принцессе Прайд. У меня не было иного выбора, кроме как сдаться.
Проклятье! Сейчас не время заниматься такими личными вопросами. На самом деле, это было последнее, с чем я хотел иметь дело. Смог бы я действительно сохранить самообладание, если бы с Марией и Стеллой что-то случилось? Меня терзал страх: страх того, что я поведу себя постыдно и глупо, страх того, что я буду вести себя так же, как до того, как принцесса Прайд изменила мою жизнь четыре года назад.
Я страшился правды. Я не мог вынести потери жены и дочери, но также не мог позволить себе вернуться к своим порочным путям из-за горя. Принцесса Прайд была той, кто вернул радость и краски в мой мир — радость, которую, как я думал, я потерял навсегда. Я поклялся ей, что никогда не дрогну и больше никогда её не предам. Я бы сделал всё, чтобы сдержать эту клятву.
— Открой канал связи с моим домом, — неохотно сказал я.
Я передал специалисту по связи координаты и велел ему направить сигнал в поместье. Затем рыцарь передал наши координаты на ту сторону. Всё, что нужно было сделать рыцарю в моем доме, это запустить трансляцию и направить её на предоставленные нами координаты. Если всё было так, как должно, это будет простая операция. Я коротко поприветствую свою семью, а затем извинюсь перед принцем Стайлом и принцессой Тиарой за то, что напугал их. Конечно, при условии, что моя семья в безопасности.
Рыцарь отправил запрос на передачу, но какое-то время ответа не было, хотя я и приказал рыцарям в доме никуда не отлучаться всё то время, что меня не будет. Мое сердце замерло; ладони покрылись потом. Я потерял счет секундам, минутам, которые мы прождали в ожидании ответа. Часть меня хотела прервать передачу и сказать остальным, что моя семья, должно быть, просто ненадолго вышла. Но как раз в этот момент...
— Я слышу детский голос! Сюда!
— Проклятье! Кто-то опередил нас?!
В кадре трансляции пробежала группа незнакомых мне людей. Этого не могло быть. Трансляция, должно быть, отображала неправильное место. Я затаил дыхание, не в силах вымолвить ни слова.
Точка трансляции в моем доме была зафиксирована в приемной, чтобы я мог с первого взгляда понять, если что-то не так. Я хотел видеть как можно большую часть внутреннего пространства, чтобы знать, не захватил ли кто-нибудь дом.
И действительно, пока я смотрел, кто-то прошел через ту самую приемную. Он мерил комнату шагами, вооруженный ножами и пистолетами. Стелла — моя дорогая Стелла — где-то вдалеке издала прерывистый всхлип, и мужчина быстрым шагом направился в ту сторону.
— Видишь? Я же говорил! — произнес лорд Ханму с диким, хриплым смехом. — Всё это потому, что ты меня не послушал!
Я жаждал прикончить его прямо здесь и сейчас, но шок не давал мне пошевелить ни мускулом.
— Похоже, у тебя гости, Гилберт, — спокойно сказал принц Стайл.
Его самообладание мгновенно вернуло меня в чувство. Моё тело дернулось. Я обернулся и увидел, что принц Стайл со скрещенными руками смотрит трансляцию у меня из-за плеча. Его лицо не выражало никаких эмоций, а глаза были прикованы ко мне, оценивая мою реакцию.
— Я бы был осторожнее с их приемом, — добавил он.
Я моргнул. Неужели на его ничего не выражающем лице промелькнула улыбка? Что могло позабавить его в такое время?
Вскоре мне предстояло это узнать.
— Ааааа! Ч-ч-ч-что происходит?!
— Эй! Кто ты, черт возьми, такой...?! Гха!
Люди в трансляции запаниковали и закричали. Они свирепо озирались, вскидывая оружие для атаки. Но прежде чем они успели выпустить хотя бы одну пулю, они отлетели назад и исчезли из кадра.
— Гость, прибывший первым, довольно жесток, — заметил принц Стайл.
Словно по сигналу...
— Бва-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!
По трансляции разнесся до ужаса знакомый смех. Я знал этого человека, с его пронзительным взглядом, пугающими чертами лица, темно-каштановыми волосами и глазами, и смуглой кожей. Это был Вал — фризийский курьер с особой способностью создавать земляные стены.
Он обрушил на людей волну песка, придавив их конечности. Затем мощная струя воды и вовсе выбросила их из кадра.
— Бва-ха-ха! Давай, подходи! Вы мне никогда не надоедите! А может, будет быстрее просто построить тюрьму прямо здесь!
У меня отвисла челюсть. Я даже забыл, как моргать. Я хорошо знал этого человека, но моя семья — уж точно нет. Обычный курьер никогда бы не заявился ко мне домой в таком виде.
— Гораздо веселее, когда заманиваешь одного за другим... О? — С ухмылкой Вал обратил свое внимание на трансляцию. — Ну-ну, если это не господин премьер-министр!
Кемет, маленький мальчик с растрепанными черными волосами, цеплялся за его руку. Сефек, девочка с каштановыми волосами, сжимала руку Кемета.
— Вал, почему ты в моем доме? — На самом деле мне не нужно было спрашивать. Я прекрасно знал ответ, но слова всё равно сорвались с языка.
Вал раздраженно изогнул бровь.
— Тебе никто не сказал? Один мелкий принц приказал мне дежурить у тебя дома последние пять дней. — На его лице расплылась вульгарная ухмылка. — Твоя жена впустила меня сегодня утром.
При этих словах я подумал: «Пять дней? Значит, он начал охранять мой дом за день до нашего отъезда из страны».
— Я наблюдал за тобой, знаешь ли. Ты был очень убедителен насчет того, что твою жену и ребенка используют как разменную монету.
Ухмылка Вала стала зловещей. Однако он отказался что-либо объяснять. Сефек и Кемет согласно закивали, очевидно, будучи в курсе ситуации. Пять дней назад был день, когда ко мне с предложением пришел копеландийский шпион. Похоже, все трое были свидетелями этого разговора. Как досадно.
— Я хочу послушать об этом позже, Вал. И с тобой я тоже поговорю после войны, Гилберт, — произнес принц Стайл позади меня. Он сделал шаг вперед, всё ещё скрестив руки на груди. Оказавшись в кадре, он обратился к Валу. — Ну и как? Как успехи?
— А? Начали сегодня утром. Один за другим эти мерзкие типы маршировали прямо сюда. Их босс пришел с ними в самом начале, но остальные были фризийцами, которых он нанял здесь. Они и правда пытались сопротивляться, но они не знали, что я поймал их босса несколько часов назад, — объяснил Вал, цокнув языком.
Он плюхнулся на стоящий рядом диван, хмуро глядя в трансляцию. Но затем его, казалось, осенило, и он снова улыбнулся.
— Ах да, господин премьер-министр... Или мне лучше сказать «Папочка»? Я слышал, что когда ты вернешься домой, у тебя в планах пойти и съесть что-нибудь вкусненькое со своим мелким отродьем. А как насчет моих отродий? Они получат награду, «Папочка»?
Улыбка Вала стала еще шире, когда он добавил замечание о том, какой я «замечательный отец», изо всех сил стараясь вывести меня из себя. И всё же меня это совершенно не волновало. Более того, я не смог сдержать легкую ответную улыбку.
— Что ж... прежде всего, моя семья в безопасности? А мои сотрудники?
Не успел Вал ответить, как Сефек подтвердила, что со всеми всё в порядке. Кемет сказал мне, что остальные ждут в комнате подальше от места стычек, пока Вал разбирается с незваными гостями.
— Папочка!
— Какого черта?! Уберите отсюда мелкую! — Вал резко повернул голову на мягкий голос, который я знал так же хорошо, как свой собственный. — Она проснулась, как только услышала трепотню премьер-министра!
Вал раздраженно крякнул и вытащил Сефек и Кемета из кадра. Именно в этот момент в кадр нетвердой походкой вошла Стелла, а за ней спешила Мария.
— Папочка!
— Гил! Ты в порядке?!
Моя дочь засияла улыбкой, а вот жена обеспокоенно нахмурилась. Увидев их невредимыми, я впервые с начала всего этого сделал глубокий, полноценный вдох. Я сказал им, что в безопасности, и извинился за то, что подверг их опасности.
Мария ласково улыбнулась и покачала головой.
— Мы в полном порядке, благодаря тому, как они нас защищали. Сефек и Кемет — очень милые дети.
— Папочка! Он страшный! — Стелла ткнула пальцем в Вала.
Он мгновенно напрягся и прорычал:
— Что ты там вякнула?
Естественно, Стелла разрыдалась и бросилась в объятия Марии.
Вал с отвращением отшатнулся.
— Только не это дерьмо снова! Вы вдвоем избаловали это отродье или что? Она никогда не перестает реветь!
— Это всё из-за твоего страшного лица! — парировала Сефек. — Перестань ей его показывать!
Она схватила Вала за руку и дернула на себя. Вал отвернулся и неохотно сел рядом с ней. Кемет подбежал и закрыл Валу уши. Всё это было настолько мирно и обыденно, что я чуть не забыл, что мы находимся в состоянии войны.
— Вал, — сказал принц Стайл, — я хочу, чтобы ты немедленно попросил своего связиста доложить об этом инциденте королевскому ордену. Пусть они возьмут под стражу всех, кого ты поймал, а затем пришлют еще стражи для Марии и Стеллы. Можешь сослаться на мое имя, если это поможет. — Он бросил взгляд в мою сторону. — Раз уж на них уже напали, уверен, ты не будешь жаловаться, верно?
Получив мое разрешение, принц Стайл продолжил.
— Свяжись с нами, когда королевский орден соберется там.
— А? Этот связист уже связался с рыцарями. Этот мудак пошел и сделал это, пока я спал. — Вал смахнул руки Кемета со своих ушей, почесал затылок и слез с дивана, чтобы обернуться. — Наверное, скоро будут здесь.
Каким бы грубым он ни был, эта информация сняла тяжелый груз с моих плеч.
— Это было правильное решение, — сказал принц Стайл.
Его голос звучал достаточно спокойно, но я всё равно видел пылающую в его глазах ярость. Как только эта трансляция закончится, меня ждала незабываемая тирада. Но на данный момент мне ничего не оставалось, кроме как наблюдать.
Принц повернулся ко мне прямо перед тем, как специалист по связи прервал трансляцию.
— Гилберт, хочешь сказать что-нибудь еще?
— Ну, посмотрим...
Я уже извинился перед женой и дочерью. Всё остальное лучше было бы сказать с глазу на глаз. И всё же все смотрели на меня с ожиданием. Была еще одна вещь, которую я должен был сделать.
— Если алкоголя и угощений из моего дома будет достаточно, тогда, пожалуйста, берите столько, сколько пожелаете, — сказал я.
Ухмылка Вала стала еще шире. Глаза Сефек и Кемета заблестели.
— Умный человек, — ответил Вал, теперь уже в гораздо лучшем настроении, чем раньше.
— Не пейте сегодня слишком много, — добавил принц Стайл, подходя ко мне.
Затем трансляция оборвалась. Его разъяренный взгляд метнулся от меня к Тиаре, затем к окну и снова ко мне. Я приготовился к его гневу.
И тут я осознал нечто странное.
— Почему вы послали Вала ко мне домой?
Я прекрасно понимал, что этот вопрос доведет принца Стайла до точки кипения.
— Почему вы послали Вала ко мне домой?
В тот момент, когда трансляция прервалась и Гилберт тихо задал этот вопрос, гнев, кипевший во мне, вырвался на поверхность. Вероятно, он уже знал, чего ожидать. И всё же мне хотелось бы не торопясь отчитать его после окончания войны, а не делать это здесь и сейчас. Но мне нужно было покончить с этим до прибытия Прайд.
— Потому что я знал, как поступил бы сам на их месте, — отрезал я.
У Гилберта отвисла челюсть. Он уставился на меня, остолбенев, давая мне возможность продолжить.
— Я знал, что произойдет, с тех самых пор, как услышал, что вы устраняете лазутчиков в нашей стране, — сказал я. — Будь я на месте врагов, я бы непременно попытался убрать человека, доставляющего мне больше всего проблем, или хотя бы подмять его под себя.
Говоря это, я указал прямо на этого самого человека.
С тех самых пор, как мы с дядей Вестом начали собирать данные об Объединенном Королевстве Ханазуо, Гилберт намекал на то, что он ликвидирует лазутчиков во Фризии. Я знал, что враги возьмут его на мушку, если поймут, что он устраняет их товарищей. Почему он всегда так беспечен?! Он подвергает собственную семью самой большой опасности из всех возможных!
А затем Гилберт присоединился к нам в Ханазуо в качестве сопровождающего Тиары. Вероятность того, что Мария и Стелла станут мишенями во время его отсутствия, была велика, но когда я спросил об этом дядю Веста, он ответил, что всё, о чем Гилберт попросил у дворца, — это чтобы к его обычным домашним стражникам присоединился всего один специалист по связи.
Мне хотелось накричать на него, заставить послать туда ещё и рыцарей. Стражники могли справиться с одним-двумя нападавшими, но им не по зубам группа, вооруженная смертоносным оружием или особыми способностями. Гилберт не мог этого не понимать, но продолжал притворяться дураком, делая вид, что не видит очевидного — и всё ради того, чтобы минимизировать бремя, которое он возлагает на дворец, королевскую семью и народ Фризии!
Чем больше я думал об этом, тем сильнее внутри меня закипала ярость, подобно раскаленной лаве. Судя по тому, как Гилберт задал свой вопрос, он, вероятно, заметил напряжение, сковавшее мое лицо. Мне хотелось стереть это ошеломленное выражение с его лица хорошей пощечиной.
Он хоть представляет, как усердно я работал втайне ради всего этого?!
Я начал с того, что расспросил дядю Веста об охране в доме Гилберта и о том, как он ловил злоумышленников. Прежде чем мы с Артуром отправились к обезумевшему королю Лансу, я телепортировался к Валу и попросил его присматривать за домом Гилберта, пока я не разрешу ему уйти. Я пошел на такие хлопоты, хотя всё, чего мне хотелось, — это как можно скорее, как только это было физически возможно, вернуться к Артуру и Прайд!
Затем в карете, когда мы разрабатывали боевые стратегии с командиром Родериком и его рыцарями, Гилберт уклонялся от любых вопросов о своем доме, потенциальных нападениях и той защите, которую он там организовал. Он так ни разу и не связался со своей семьей и не попросил прислать рыцарей. А прошлой ночью он просто взялся за работу, словно ничего не случилось, ни разу не попытавшись связаться с Марией.
Если бы не Вал и дети, эти преступники схватили бы Марию и Стеллу прямо в эту самую минуту. Всё это время я так, так, так отчаянно хотел ему кое-что высказать!
— Неужели твоя любовь к семье настолько ничтожна, Гилберт?! — крикнул я.
Гилберт сжал губы и не ответил, то ли напуганный громкостью моего голоса, то ли потрясенный тем, что я только что сказал.
Я снова обвиняюще указал на него пальцем, сохраняя суровое выражение лица. Все эти последние дни я отчаянно жаждал сказать ему это.
— У тебя есть мы! У тебя есть королевская семья!
Даже это короткое заявление заставило меня задыхаться. Всё, что я копил внутри, вырвалось наружу. Это было вполне естественно. Слова, которые я отчаянно сдерживал, тихо кипели, пока не перелились через край.
— У тебя есть я! Почему ты никогда не просишь меня о помощи?! — сорвался я на крик.
Глаза Гилберта широко распахнулись. Он смотрел на меня, замерев и не моргая. Я свирепо смотрел в ответ, моя грудь тяжело вздымалась при каждом вдохе. Наконец Гилберт открыл рот, но я точно знал, что он собирается сказать и как я намерен ответить.
— Я, простой премьер-министр, не заслуживаю от королевской семьи большего особого отношения, чем то, что я уже получил, — сказал он. — Любые свободные солдаты и стражники должны быть назначены для защиты граждан Фризии.
Ах, я так и знал. Как же это бесит. Этот глупый человек! Глупый, глупый, глупый, глупый!
— Не заставляй свою семью расплачиваться за твои собственные грехи! — отрезал я.
Наконец-то мои эмоции вырвались на свободу. Гилберт был явно ошеломлен, но после этого он не шелохнулся, стоя неподвижно, как кукла. Я видел, что его разум тоже застопорился. Это был отличный шанс продолжить атаку.
— Какое, черт возьми, значение имеет твое прошлое?! Теперь ты — наш гордый премьер-министр Фризии! Что плохого в том, чтобы королевство защищало тебя и твою семью, если твоя должность подвергает их опасности?! Если работа на благо страны вызывает какие-то ответные удары, почему, черт возьми, ты не можешь получить дополнительную охрану или солдат?!
С того самого дня, как он дал Прайд клятву искупления, он отказался от всех особых привилегий, которые давала должность премьер-министра или любого другого сотрудника замка. В прошлом он злоупотреблял этими привилегиями, творя непростительные вещи. Чтобы искупить свои грехи, теперь он взвалил всё бремя на свои собственные плечи. Это было очевидно; я сам убедился в этом, когда начал работать в качестве помощника дяди Веста. Зная прошлое Гилберта, его действия обретали абсолютный смысл. Но сейчас всё было иначе, чем тогда, когда он совершал те злодеяния. Он работал ради Отца, Прайд и блага народа! Как он мог быть таким беспечным, когда дело касалось его собственных близких?!
— Но тогда я бы использовал свои привилегии премьер-министра исключительно из любви к своей семье... — Он говорил необычайно тихо. Его взгляд скользил по комнате, не зная, на чем остановиться.
Когда-то Гилберт поставил Марию превыше всего остального, что и подтолкнуло его к совершению непростительных преступлений. Очевидно, он не хотел дважды совершать одну и ту же ошибку.
Тем больше у меня было причин сказать ему это.
— Что плохого в том, что отец ставит своего ребенка на первое место? Или свою жену?
Даже зная всё, что он совершил, я почти прокричал ему эти слова — мне было нужно, чтобы он услышал меня, чтобы он понял.
— Позволь нам тоже защищать твою семью.
На этом мой гнев наконец начал остывать. Из-за эмоций мой голос стал глубже и резче. Гилберт поднял голову, чтобы посмотреть на меня, уставившись своими узкими глазами. Я не отступил, выдержав его взгляд.
— Никогда больше не заставляй меня делать ничего подобного, — сказал я. — Старшая сестра и Артур спасли их обеих, так что никогда больше не подвергай их опасности. Как премьер-министр, ты должен защищать их всеми доступными тебе средствами.
Я всё это время беспокоился о них троих, включая Гилберта.
— В следующий раз поговори со мной, — продолжил я. — Если захочешь сдаться, сначала получи на это мое разрешение. Если ты собираешься эгоистично использовать свои особые привилегии, именно я остановлю тебя, даже если для этого придется отрубить тебе голову.
Я ненавидел то, что он не чувствовал, будто может попросить меня о помощи. Я целую вечность ждал, когда он придет ко мне, и всё же он ни разу не открыл свою тревогу никому из нас. Я был будущим сенешалем Фризии и знал всю историю темного прошлого Гилберта, но даже этого оказалось недостаточно, чтобы он доверился мне. От этого мне хотелось закричать снова.
Мне оставалось сказать ему последнюю вещь — то, что я предпочел бы не говорить вообще. Я был не в том положении, чтобы прощать Гилберта после того, как он обманул Прайд и предал страну, поэтому я никогда не думал, что произнесу эти следующие слова так искренне. Но прямо сейчас это был единственный способ достучаться до него.
— И ты, и твоя семья тоже принадлежите нашей стране. Наш долг — защищать вас.
Гилберт наконец моргнул. Его лицо изменилось, и я наконец-то увидел человека, который проведет много лет рядом со мной, поддерживая нашу страну, когда я стану сенешалем.
Следующие несколько лет станут решающими. Внезапно я осознал, что моя роль заключается в том, чтобы воспитать из него премьер-министра, который сможет служить Фризии в течение следующих нескольких сотен или даже тысяч лет.
Премьер-министр Гилберт все еще пребывал в оцепенении после всего, что высказал ему принц Стайл. Я сам, будучи принцем Объединенного Королевства Ханазуо, не мог до конца понять ситуацию во Фризии, но даже я видел, как сильно принц Стайл был расстроен тем, что премьер-министр утаил от него информацию.
А затем прозвучали эти слова: «Старшая сестра и Артур спасли их обеих, так что никогда больше не подвергай их опасности».
Я не мог поверить, что были и другие люди, которых спасла Прайд. Я вспомнил, что сказал мне принц Стайл, когда Прайд обращалась к рыцарям: «Мы существуем для того, чтобы никто и никогда не смог запятнать эту красоту».
На скольких же людей она успела повлиять? Их и так уже было множество, и это только те, о ком я знал. Почему ее так обожали и уважали? Как ей удавалось иметь над ними такую власть? Это было почти как...
— Правда же, мой старший брат потрясающий?
Я ахнул и резко повернулся к стоящей рядом принцессе Тиаре, но после всего произошедшего просто не знал, что ей ответить.
Принцессу, казалось, это ничуть не смутило.
— Он так усердно трудился всё это время. Он всегда бежал вперед, чтобы догнать мою старшую сестру, Артура и премьер-министра Гилберта. — Какое-то время она смотрела куда-то вдаль, а затем снова повернулась ко мне. — Над чем всё это время трудились вы, принц Седрик?
Ее слова пронзили мое сердце. Она устремила на меня свои кристально чистые глаза, и я испугался, что могу просто раствориться в них. Но в тот момент, когда она заметила мое оцепенение, она опустила голову и извинилась.
— Простите, — сказала она. — Я бы тоже хотела быть вместе со старшей сестрой и старшим братом, если бы только могла...
Оставив этот шепот висеть в воздухе между нами, она подбежала к принцу Стайлу как ни в чем не бывало.
— Эй, старший брат! Когда приедет наша сестра?
— Она скоро будет здесь, — ответил ей принц Стайл.
— Я так рада! — воскликнула принцесса Тиара, лучезарно улыбаясь и хватаясь за манжету рубашки премьер-министра.
В тот момент, когда она присоединилась к этим мужчинам и улыбнулась им, всё напряжение в комнате рассеялось, словно облако, испарившееся в лучах солнца.
Продолжение следует…
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод и редактура: TuXoXoDKa
Вычитка и оформление диалогов: Исекайный Сомелье
Работа с изображениями: Animia
Сто шестьдесят месяцев назад…
В королевстве Церсис жили два принца. Я был первенцем. Даже будучи всего лишь восьмилетним, я редко общался со своим младшим братом, который был на четыре года младше. Я был слишком занят учебой. Таким образом, рождение брата никак не повлияло на мою жизнь.
Мои родители не утруждали себя тем, чтобы наблюдать за моим взрослением. То же самое касалось и моего брата, которого вскармливали кормилицы, обучали наставники и за которым присматривали слуги.
Я старший брат, но у меня нет никакой роли, — думал я тогда.
Как наследный принц, я был просто статуей, которая чопорно стояла рядом с братом во время церемоний. И всё же я старался быть идеальным братом — по крайней мере, на глазах у народа Церсиса. Это было тяжело, особенно потому, что я никогда по-настоящему не чувствовал, что у меня есть настоящий брат в этом во всём. Мы жили в одном замке как два принца, находящиеся там только для того, чтобы выполнять свой долг, и это означало, что то немногое, что я знал о нём, я черпал из слухов. Я видел, что другие жалеют меня, но мне было плевать. Как бы ни росла пропасть между мной и моим младшим братом, мои цели оставались неизменными.
За два года до этого мне на глаза попалась книга о внешнем мире, запрятанная в самых дальних уголках дворцовой библиотеки. Именно в этот момент я узнал о безграничности мира и крошечных размерах моего собственного королевства. Я мечтал стать хорошим королем, объединить Объединенное Королевство Ханазуо в одну страну, расширить мир, в котором жил мой народ. Места для зависти или обид не оставалось. Я неустанно выполнял свои княжеские обязанности и посвящал себя учебе, выживая лишь на одной голой решимости.
Шли дни, и я всё меньше и меньше чувствовал себя старшим братом для мальчика, который не был похож на меня ни в малейшей степени. Мы были куда более далеки друг от друга, чем просто братья, существуя в двух совершенно разных мирах.
Но однажды всё изменилось. Я только что закончил занятия и шел по библиотеке в поисках новой книги.
— «Цветы из чужих земель простирались до самого горизонта и дальше, создавая рай на земле. На десятый день пути через пустыню появился мираж. Миражи возникают в пустынных регионах...»
— Отличная работа, принц Седрик!
Голоса доносились из кладовой в дальнем конце дворцовой библиотеки. Какой-то взволнованный взрослый хвалил ребенка, который что-то зачитывал наизусть. Я вздохнул при упоминании имени «Седрик», полагая, что это просто какие-то базовые уроки от одного из высокопоставленных чиновников. Проигнорировав это, я взял нужную мне книгу. Но когда я проходил мимо кладовой, что-то заставило меня остановиться как вкопанного.
— Сенешаль Бертранд, пожалуйста! Довольно! Принцу Седрику всего четыре года, и ему нужно отдохнуть...
— Молчать, Дарио! Я не потерплю критики от какого-то сопляка премьер-министра! Этот мальчик особенный! Я обучаю его лично, так что ты не имеешь права вмешиваться!
Нарастающие крики пригвоздили меня к месту; я слишком хорошо знал имя Бертранд. Это был тот самый старик, который отказывался передать должность сенешаля преемнику, заслужив тем самым немало презрения.
Седрик продолжал читать — что, как я полагал, и было его заданием — пока мужчины спорили, его голос звучал ровно и безэмоционально. Я сам получил королевское образование, но не мог понять ни единого слова из того языка, на котором он говорил. Я нахмурился, когда в голове начали роиться вопросы. Седрик просто выдумывал всё это? Был ли этот язык из другой страны или даже с другого континента? И почему Бертранд был с ним?
Более того, премьер-министр Дарио должен был быть сопровождающим Седрика. Несмотря на свой юный возраст, Дарио был блестящим и добрым человеком, который много раз присматривал за Седриком. Его робость пробудила во мне любопытство, поэтому я приказал стражникам отпереть дверь кладовой, чтобы увидеть всё своими глазами.
— «У прекрасной девы были сияющие золотые волосы и кожа, белая как снег», — прочел Седрик, переключившись на отрывок, который я мог понять. — «Я был очарован её неземной красотой и нежно коснулся её волос. Когда я запечатлел поцелуй на золотых прядях, её белые щеки запылали розовым румянцем, напоминая цветы сакуры из чужих земель. Я преклонил перед ней колено и описал её красоту...»
Я заглянул в щель приоткрытой двери и увидел Седрика, сидящего за маленьким письменным столом в окружении группы взрослых. Рядом с ним находился сенешаль Бертранд, а премьер-министр Дарио отчаянно пытался его остановить. Самым шокирующим было то, что Седрик не читал эти сложные отрывки по книгам. Нет, он даже не открыл ни одной страницы.
— «Координаты мира: 47.194747293736273849, –122.837265393816639. Объединенное Королевство Ханазуо состоит из Церсиса и Чинениса, обе страны имеют богатую историю. Страна была основана Юдой Сильвой Лоуэллом...»
Бертранд показывал ему обложку книги, а Седрик цитировал её содержимое по памяти. Книги усеивали крошечный стол; большинство из них были на родном языке нашей страны, но некоторые — явно на иностранных.
— Отличная работа! — воскликнул Бертранд. — Вы не только можете запоминать содержание книги, но и переводить его сами!
— Это словно сила, дарованная самим Богом! — сказал другой мужчина из их компании.
Даже будучи ребенком, я находил это ужасно странным — но самым странным из всех был мой брат, сидевший в эпицентре этой бури.
— «Объединенное Королевство Ханазуо, называемое сокровищницей золота, стало мишенью из-за своих богатств. Некоторые страны особенно стремились завладеть минералами, найденными по всему Чиненису и соседнему королевству Церсис. Когда обе страны подверглись вторжению со стороны королевства Копеландия...»
Он продолжал цитировать отрывок за отрывком. Несмотря на легкость, с которой он говорил, даже издалека я видел, что лицо Седрика было серьезным. Его глаза были пустыми, как у куклы, а лицо блестело от пота.
Я распахнул дверь настежь, взбешенный тем, что они заставляют четырехлетнего ребенка проходить через нечто подобное.
— Прекратите! Вы все! Что, черт возьми, вы творите с моим братом?! — крикнул я.
Все вздрогнули от моего крика и прикрыли лица. Мне было всего восемь, но я всё же был королевской крови. Я обладал куда большей властью, чем Бертранд.
— П-принц Ланс! — Глаза Бертранда забегали по комнате.
Я тяжелым шагом направился к лишившемуся дара речи сенешалю и его стражникам.
— Что всё это значит? К чему вы принуждаете четырехлетнего ребенка?! Посмотрите на его лицо! Как долго он был заперт здесь?!
— Я нахожусь здесь сорок девять часов, тридцать две минуты и пятьдесят пять секунд. Это включает в себя перерывы на еду, сон и посещение уборной, — ответил Седрик.
Его голос был таким же безжизненным, как и тогда, когда он цитировал эти книги. Его затуманенные глаза скользнули в мою сторону; дыхание было прерывистым, даже когда Бертранд попытался спрятать книгу, которую он цитировал.
— Вы продержали его здесь два целых дня?! — воскликнул я. — Мать и Отец знают об этом?
Все, кроме Бертранда, казалось, почувствовали опасность, поэтому они, пряча лица, бросились к двери. Бертранд закричал на них, приказывая оставаться на местах. Я тоже закричал на них, но они разбежались, как крысы. По моему приказу моя стража бросилась в погоню.
— Кто были эти люди, Бертранд?! Я расскажу Отцу, что они были здесь! — сказал я.
— Н-нет, я понятия не имею, клянусь...
— Собираешься прикидываться дураком?! Конечно же, ты знаешь, кто они! Если не скажешь, я выслежу их всех и...
— Чак Джеймс, Колин, Итон Ханму, Гэвин Ферт, Феликс, Флоренс Грегори... Чак Джеймс, Колин, Итон Ханму, Гэвин Ферт, Феликс, Флоренс Грегори. Чак Джеймс, Колин, Итон Ханму, Гэвин Ферт, Феликс, Флоренс Грегори...
Седрик выпалил список имен прежде, чем смог перевести дух. У Бертранда отвисла челюсть. Очевидно, он никогда не предполагал, что Седрик запомнит — или, возможно, даже узнает — эти имена. Должно быть, Седрик запомнил каждое из них по тому, как эти люди обращались друг к другу.
Дарио положил руку на плечо Седрика. Скорбь исказила его лицо, в глазах блестели слезы.
— Это имена тех людей, которые были здесь, верно? — сказал он, очевидно, больше не в силах выносить молчание. — Все они — бывшие чиновники, которые уже покинули свои посты здесь, в замке.
Бертранд свирепо посмотрел на него и крикнул:
— Ах ты ублюдок!
Премьер-министр проигнорировал его, поклонившись вместо этого мне.
— Это моя вина, что я не смог бросить вызов сенешалю Бертранду и защитить принца Седрика! Приношу свои глубочайшие извинения, Ваше Высочество!
Премьер-министр пал на колени и стал молить о прощении. Тем временем Бертранд умолял меня сохранить эту ситуацию в тайне. Я был слишком потрясен, чтобы ответить, поэтому вместо этого я неслышно подошел к брату. Я посмотрел на бледное лицо Седрика, и пугающие слухи, которые я слышал, хлынули в мое сознание. Одно прозвище красной нитью проходило через все из них.
— Старший брат?..
Седрик казался ошеломленным, совершенно не осознающим того, что с ним сделали. Он тупо смотрел на меня, выглядя болезненным и жалким. Это была наша первая встреча за пределами церемоний и официальных дел. Я мог сказать, что он запоминал каждую мою деталь, каждую мелочь этой встречи.
— Пойдем, Седрик, — сказал я. — Нам нужно увидеть Отца.
«Дитя Бога». Вот что всегда твердили слухи. Вот как они его называли.
— Как только мы закончим, мы пойдем в мою комнату, хорошо?
В отличие от этого малыша-виртуоза, я был настолько невероятно заурядным, что некоторые сомневались в моей способности унаследовать трон. Хоть я и мог быть наследным принцем, я был всего лишь мальчиком, который только что провел свой самый первый разговор со своим собственным братом.
— Что бы ты хотел, чтобы я сделал, старший брат?
Даже в четыре года я уже был пуст внутри. Спустя шесть дней после того, как вскрылось, как со мной обращался Бертранд, у меня наконец-то появилось нечто похожее на нормальную жизнь. Но это не значило, что я мог внезапно начать испытывать эмоции после того, как подавлял их все эти четыре года. Меня использовали как инструмент, заставляя впитывать и выплевывать информацию по команде. Я не знал, как жить как Седрик — как человек.
— Ты можешь делать всё, что захочешь, — ответил Ланс. — Отец согласился позволить мне заботиться о тебе в свободное от уроков время.
— Всё, что захочу? — переспросил я. — Ну, спокойнее всего я чувствую себя, когда нахожусь с тобой.
Я был «Дитя Бога», как они говорили, и мои слова не были пустой лестью. В тот момент это были мои самые искренние чувства.
Ланс начал регулярно приглашать меня в свою комнату после того, как спас из библиотеки, но, очевидно, пока не совсем понимал, что со мной делать. Всё, что он мог, — это присматривать за мной и давать немного свободного времени.
Сенешаля Бертранда вынудили уйти в отставку, и его место занял человек по имени Фаргус. Эта перестановка вызвала во дворце некоторый переполох. Даже Дарио, который был относительно новичком на своем посту, по приказу короля пришлось взять отпуск. Я видел, что сердце и разум Дарио еще не оправились от всего этого кошмара. Он не смог защитить меня, несмотря на то, что лично видел издевательства, и ему еще предстояло смириться с этим. Все, кто когда-либо присматривал за мной, исчезли, оставив лишь Ланса — того, кто меня спас.
— Тебя не напрягает просто сидеть и ничего не делать? — спросил меня Ланс. — Может, книгу? Хотя нет, плохая идея. Дай подумать... Что тут еще есть?
Ланс не решался дать мне книгу после того, как меня заставляли заучивать их в таком количестве. К тому же я всегда мог процитировать любую из десятков книг, которые знал наизусть. Зачем утруждать себя чтением чего-то нового? Но Лансу больше нечего было мне предложить. Проведя всю свою жизнь сосредоточенным на учебе, чтобы стать хорошим королем, он не имел почти никаких сторонних интересов, которыми мог бы со мной поделиться.
— Если ты не можешь ничего выбрать, то и я не могу просто сидеть здесь и работать.
Он закрыл книгу, которую читал, встал и подошел к моему стулу. Он навис надо мной, но я его не боялся. Я вообще мало что чувствовал, если честно. Я просто смотрел снизу вверх на этого далекого мне брата.
— Седрик, — сказал он, — тебе нужно в первую очередь исправить то, как ты разговариваешь. Для членов королевской семьи действительно важно звучать вежливо, но тебе ведь всего четыре года. Я твой брат, так что со мной ты можешь общаться более естественно.
— Что ты подразумеваешь под словом «естественно», старший брат?
Ланс замялся, возможно, озадаченный тем, что я задал такой вопрос. Я знал словарное определение слова «естественно», но совершенно не понимал, как оно применимо ко мне.
— Я имею в виду, ты можешь быть просто нормальным. Эм, дай подумать... Если не понимаешь, просто попробуй копировать то, как говорю я.
Заметив мое затянувшееся замешательство, он положил руку мне на плечо. Я стоял тихо и неподвижно, вглядываясь в его красные глаза. Затем я трижды моргнул и отрывисто кивнул.
— Понял, братик. Усек.
Ланс вздохнул — знак того, что моя имитация его небрежной манеры, должно быть, прозвучала для него достаточно естественно.
— Было бы лучше всего, если бы ты завел друзей своего возраста, — сказал Ланс. — Но тебе еще слишком рано выходить в свет.
Хотя мое миловидное лицо и спокойный взгляд делали меня на пару лет старше, мне всё еще было только четыре. А по уровню социальной зрелости я, наверное, казался еще младше.
Заметив, что Ланс, похоже, не может дать особых советов по части общения, я спросил:
— А у тебя есть друзья, братик?
Я склонил голову, наблюдая за ним, и Ланс поморщился. Похоже, эта тема была для него болезненной. Возможно, у него самого было не так много друзей. В этом не было ничего удивительного, учитывая, что он был наследным принцем; люди попросту не могли вести себя с ним открыто. Вдобавок ко всему, во время его дебюта высшее общество было слишком занято сплетнями о «Дитя Бога», чтобы обращать на него много внимания.
— Наверное, я бы сказал, что есть один человек, с которым я хочу подружиться, — ответил Ланс.
Хотя мои губы даже не дрогнули, во мне проснулось любопытство.
— Это наследный принц Чинениса, Йохан Линн Дуайт. Уверен, ты знаешь, кто это, верно?
Я кивнул. Два наследных принца обменивались приветствиями во время официальных церемоний, хотя я не видел, чтобы они вели себя друг с другом очень тепло. У Йохана всегда было ледяное выражение лица — полная противоположность Лансу.
— Он ровесник мне и тоже наследный принц, — добавил Ланс. — Когда-нибудь я хочу нормально поговорить с ним с глазу на глаз.
— Чиненис...
Я покатал это слово на языке — термин, который Бертранд и остальные вбили мне в голову. Я просто не мог постичь, почему Ланс хочет дружить с кем-то именно из этой страны.
Уловив мой невысказанный вопрос, Ланс протянул руку и погладил меня по волосам.
— Может, мы и из разных стран, но мы — два крыла, образующие Объединенное Королевство Ханазуо. Наверное, для тебя это пока слишком сложно. Ничего страшного, если не понимаешь. Со временем я обязательно тебя всему этому научу.
— Хорошо.
В ответ на мое тихое согласие Ланс рассмеялся и взлохматил мне волосы. Я покраснел — и от смеха Ланса, и от того, что никто никогда раньше не проявлял ко мне такой нежности.
— Послушай, Седрик. Это важно. — Ланс опустился на колени, чтобы посмотреть мне прямо в глаза.
Я кивнул один раз, не разрывая зрительного контакта.
— Уверен, однажды ты наконец поймешь, насколько огромен этот мир. Но прямо сейчас можешь обо всем этом забыть. Как только один из нас станет королем, я обязательно тебя всему научу.
Ланс взял мои крошечные ручки в свои. Он был теплым, его кровь пульсировала юношеской жизненной силой.
— Когда ты решишь, что готов двигаться вперед по собственной воле, обещаю, я поддержу тебя. Так что не волнуйся — я всегда буду рядом. Если случится что-то плохое или страшное, обязательно приходи ко мне.
Я моргнул широко раскрытыми глазами, чувствуя, как дрожь пробежала по моему телу от макушки до кончиков пальцев на ногах.
— И не забывай: простого заучивания недостаточно. Ты должен высечь эти слова в своем сердце и всегда о них вспоминать.
Ланс сжал мои руки. Мы были так близко, что я видел свое отражение в его глазах. Я сделал неглубокий вдох, но дрожь лишь усилилась, словно мое тело выталкивало из себя весь тот страх, который я так долго держал в себе.
— Мы братья, — продолжил Ланс, говоря медленно и четко. — Ты можешь прийти ко мне с чем угодно и по любой причине. Я всегда буду на твоей стороне. Тебе ведь было очень тяжело, да? Но теперь с тобой всё в порядке.
Что-то в этой последней фразе окончательно сломило меня. На глаза навернулись слезы. Все эмоции, которые я прятал под замком, всколыхнулись и хлынули через край. Я был счастлив, но то, как Ланс говорил со мной, резко обнажило всю ту жестокость, которую мне пришлось пережить. Я не мог спрятаться от того, что со мной произошло, — или от того, как отчаянно я жаждал, чтобы кто-нибудь меня спас.
До этого я никогда не плакал; мне это никогда не позволялось. И вот я зарыдал, как младенец, выпуская все эти чувства разом. Ланс обнял меня и крепко прижал к себе.
Именно в тот день и началась наша история: «Дитя Бога» Седрика Сильвы Лоуэлла и моего «обычного» брата Ланса.
Сто тридцать шесть месяцев назад...
— Позвольте мне представиться еще раз. Я Ланс Сильва Лоуэлл, наследный принц Церсиса. Я с нетерпением ждал возможности поговорить с вами. Думаю, мы отлично поладим, принц Йохан.
— Очень приятно познакомиться, принц Ланс.
Будучи принцем Чинениса, я никогда не вел настоящих бесед с Лансом из Церсиса до тех пор, пока нам обоим не исполнилось десять лет. Он прибыл в мой замок вместе с королем Церсиса для участия в собрании. Во время всех его предыдущих визитов я тщательно избегал слишком тесного общения с ним. Я не хотел разговаривать с ним, если это могло привести к спору между нашими королевствами.
Однако Лансу было нечем заняться, пока короли совещались, поэтому он попросил о встрече со мной. Ему уже проводили экскурсии по замку и близлежащему городу, так что он видел всё. Как его ровесник и такой же наследный принц, именно я должен был его развлекать.
— Чиненис всё так же прекрасен, как и всегда, — сказал он. — У вас есть культура и архитектура, которых нет у нас. Мне никогда не надоест всем этим любоваться.
Довольно дерзко с его стороны, — подумал я. На самом деле Ланс имел в виду, что Чиненис слишком сильно отличается от его страны. Нас называли Объединенным Королевством Ханазуо, но мы состояли из двух совершенно разных стран: Церсиса и Чинениса. Мы заключили этот союз, чтобы выжить, но у нас не было общей культуры или религии. По сути, у нас было мало точек соприкосновения, кроме торговли. Простые граждане свободно смешивались друг с другом, но королевские семьи обеих наций взаимодействовали редко. Настойчивое желание Ланса поговорить со мной было не только странным, но и совершенно излишним.
— Благодарю вас, принц Ланс. Но Церсис также в высшей степени прекрасен. — Я вежливо улыбнулся, испытывая такую же скуку от этого разговора, как и от любого другого в своей жизни.
Быть принцем Чинениса было впечатляюще, но в конце концов я был лишь представителем крошечного королевства. Люди превозносили меня как юного, блестящего наследника престола, но эту должность я унаследовал бы независимо от своих навыков или способностей, поскольку у меня не было ни братьев, ни сестер. Все в Чиненисе верили в меня, хотя я не дал им для этого почти никаких поводов.
Будучи изолированной страной, Чиненис торговал только с Церсисом — нашим союзником и второй половиной Объединенного Королевства Ханазуо. Церсис находился в таком же положении. Это был союз, основанный исключительно на поверхностных обменах. В отличие от простых людей, правительственные чиновники и королевские семьи всё еще не до конца доверяли друг другу.
Раз за разом я ловил себя на мысли, что лучше бы родился обычным гражданином, чем был вынужден играть в эти игры, в которые приходилось ввязываться королевской семье. В рождении королевской особой не было ничего хорошего. С самых ранних лет моя жизнь контролировалась взрослыми, и ни капля моей учебы этого не меняла. Моя жизнь была медленным, неуклонным маршем к далекому трону. Я усердно учился, как того хотели взрослые, и пытался стать идеальным наследным принцем, которого они желали, зная, что однажды я превращусь в такого же абсолютного зануду, как они. Я презирал страну и эпоху, в которую мы жили. Более того, я ненавидел того человека, которым был вынужден стать.
Через десять лет я, вероятно, так же возненавижу Церсис и наше объединенное королевство, но мне придется поддерживать вежливые, поверхностные отношения. Я женюсь, заведу детей и навяжу им ту же самую утомительную жизнь, от которой страдал сам.
У этой страны нет будущего.
Если мы продолжим отгораживаться от мира, отрицая контакты с другими землями, мы обречены быть стертыми из истории. И всё же мы продолжали обманывать себя, думая, что наш путь лучший, упорно цепляясь за эту фикцию, даже когда она постепенно превращала нас в реликт ушедшей эпохи.
В прошлом небольшие страны Чиненис и Церсис часто ссорились. Но в тот момент, когда на нас нацелились другие державы, мы заключили союз, чтобы обеспечить наше обоюдное выживание. Это были отношения по расчету и не более того.
Прошло почти столетие, а королевская семья Церсиса по-прежнему не делала никаких попыток понять Бога. Мы относились к ним с таким же презрением. Хотя мы заявляли о свободной торговле друг с другом, закон давал нашему королю абсолютную власть, добавляя, что его «власть не должна быть презираема во имя Бога». Эта последняя фраза была язвительным намеком в сторону Чинениса, и именно поэтому мы никогда не могли быть в хороших отношениях с королевской семьей Церсиса.
Я, конечно, был с этим согласен. В конце концов, я чувствовал себя умиротворенно только тогда, когда молился. Не то чтобы мне было на кого еще положиться. Меня растили кормилицы; своих родителей я видел крайне редко. Бог был единственным, к кому я мог обратиться — единственным, кто меня понимал. Он был единственным во всем мире, кто любил меня, позволял мне большее, чем просто моя учеба, и направлял меня на правильный путь.
Бог был моим спасением. В отличие от коррумпированной королевской семьи и правительства, Он защищал невинных граждан Чинениса. Я молился при каждой возможности, вознося Богу свою благодарность и прося, чтобы Он продолжал позволять чиненсианскому народу жить в мире. Как ни странно, чем больше я это делал, тем лучше становилась моя репутация.
Это было похоже на то, как если бы тебя подхватило нескончаемым бурным течением реки. Нравится мне это или нет, я собирался прожить жизнь, которую все от меня хотели, состариться и умереть. Такова была участь, с которой я родился. Такова была моя судьба.
— Да, это правда, не так ли?! Церсис и впрямь очень красивый!
Вернувшись в настоящее, принц Ланс эхом повторил мой пустой комплимент так, словно я сказал это искренне. Его глаза заблестели, и он наклонился ко мне поближе. Широкая улыбка расплылась по его лицу. Я отшатнулся от его открытой, эмоциональной реакции.
— Для меня огромная честь слышать это от вас, — сказал он. — Если будущему королю нравится его страна, то я знаю: будущее будет светлым. — Он скрестил руки на груди и со знанием дела кивнул.
Я не понимал.
— «Его» страна? — осторожно спросил я, чувствуя себя странно. — Я говорил о Церсисе...
— Наша страна — Объединенное Королевство Ханазуо. А это включает в себя и Церсис, и Чиненис, верно?
Он сказал это так, словно это было чем-то очевидным, чем-то само собой разумеющимся. Мало кто из королевских особ был готов вслух признать Объединенное Королевство Ханазуо. Они не хотели отказываться от своих наций даже на словах. Но Ланс? Он даже не колебался. У меня отвисла челюсть — а следующее, что он сказал, и вовсе сразило меня наповал.
Он хотел однажды открыть страну.
— Времена меняются, — произнес он. — Когда-нибудь нам определенно придется торговать с другими странами и обмениваться информацией. Мы не можем полагаться только друг на друга. Кто знает? Возможно, где-то там кто-то разрабатывает технологии, которые поразят весь мир.
Я был с этим согласен, но это не значило, что в этом вопросе я на стороне принца Ланса. Я отказался от этого будущего, считая его невозможным. Он же, напротив, уже решил к нему стремиться.
— Сначала мы должны превратить Объединенное Королевство Ханазуо во что-то такое, что сможем с гордостью продемонстрировать миру, — продолжил он. — Сейчас высшие чины вечно ворчат друг на друга, но когда мы придем к власти, я хочу всё это изменить.
Говоря это, Ланс расхаживал по комнате, шагнув в солнечный свет. Вокруг него разлилось золотое сияние, словно Бог проливал Свой свет именно на этого мальчика.
— Если мы, как короли, заявим о своих намерениях, то никто не посмеет нас критиковать. Наши граждане мирно общаются — и эй, мы же все люди, верно? Даже если мы не всегда сходимся во взглядах, нет причин, по которым мы не могли бы разделить наш образ жизни.
— Означает ли это, что вы хотите «разделить» с нами Бога, в которого мы верим? — спросил я. — Или вы намерены от Него избавиться?
Впервые Ланс, увлекшийся своими мечтами, замолчал. В глубине моего сознания закрался страх. Неужели эти его сияющие стремления были не более чем ложью и упрямством? Эгоизмом?
— Это означало бы взять вас под наш контроль, — без тени смущения ответил он. — Мир огромен. Те, кто хочет верить в Бога, могут сохранить свою веру, в то время как другие могут посвятить себя тому, чему пожелают. Выбор должен быть за людьми, а не за короной. Мы должны взять за правило принимать убеждения друг друга. Тогда не будет никаких проблем.
Его сияние было слишком ярким. Часть меня хотела встряхнуть его и сказать, что всё это лишь красивая фантазия, но сила его убеждений заставила меня замолчать. Как так вышло, что два принца, столь близкие по возрасту и из одинаково изолированных стран, оказались настолько разными?
— Я хочу, чтобы ты тоже рассказал мне о себе, — сказал он.
Его пылающие красные глаза не отрывались от меня. Жар этого взгляда растопил тот замерзший мир, в котором я жил так долго.
— Я узнаю о тебе всё, что смогу, так что и ты узнай обо мне, хорошо? — продолжил он. — Нам предстоит вместе править долгие, долгие годы. Ты будешь мне нужен.
Его открытый, честный взгляд удерживал мой. Он протянул ко мне руку, и что-то внутри меня дрогнуло. Всю свою жизнь я проклинал свое рождение и судьбу, и его протянутая рука казалась знаком от самого Бога.
Для Ланса всё это было так просто. Мы оба были мальчиками, оба родились в один год, оба жили в Объединенном Королевстве Ханазуо как наследные принцы. И всё же мы не могли быть более разными.
— И я хочу, чтобы я тоже был нужен тебе, — закончил он.
Это было похоже на судьбу. Словно сам Бог направлял меня, я протянул руку и взял ладонь принца.
Сто тридцать один месяц назад…
— Йохан, ты должен прекратить так часто наведываться в Церсис, — со вздохом сказал отец, вызвав меня в свой кабинет.
— Что вы имеете в виду, отец? Церсис — это одно из крыльев Объединенного Королевства Ханазуо. Почему мне нельзя туда ездить? — спросил я, хотя и догадывался, каким будет ответ.
Отец сурово посмотрел на меня со своего трона.
— Не понимаешь? Церсианцы думают, что ты навещаешь Ланса, чтобы распространять нашу религию. Ты позоришь нашу страну, и это лишь обострит отношения в нашем альянсе.
Я так и думал, пронеслось у меня в голове, но я стиснул зубы, чтобы не произнести этого вслух. Я всегда знал, что отец и правительственные чиновники боялись именно этого. Жители как Чинениса, так и Церсиса одобряли мои визиты к Лансу, но того же нельзя было сказать о монархии. Мои родители — которые должны были быть моими самыми близкими союзниками — и правительственные чиновники оказались нашими самыми главными противниками.
— Он может приезжать к нам из Церсиса, но не смей умалять достоинство Чинениса, мотаясь туда снова и снова, — сказал отец.
Ну конечно. Его драгоценное достоинство. Это достоинство казалось мне всё более и более ничтожным по мере того, как я проводил время с принцем Лансом. Наш народ одобрял нашу зарождающуюся дружбу, а мой отец пытался её оборвать из-за такой мелочи, как гордость. Внутри меня закипало возмущение.
— Йохан, ты один из самых блестящих принцев в истории нашей нации. Не сбейся с пути. Мы — Чиненис. Ты никогда не должен склонять голову ни перед одним из принцев Церсиса — особенно перед младшим. Не сближайся с ним слишком сильно. От него нам одни лишь проблемы.
Мне было всего десять лет, и мне пока не хватало смелости перечить отцу. Вместо этого я сжал крест, висящий у меня на шее, и вознес молитву Богу. Я кивнул, поклонился отцу и вышел.
Глухой стук закрывшейся за мной двери эхом отдался в груди.
«В следующий раз ты должен приехать в Чиненис, потому что мы не можем выглядеть ниже вас». Я бы ни за что не смог сказать такого Лансу. Он делал всё это вовсе не для того, чтобы завоевать нашу благосклонность.
Хотя я подумывал сказать ему, что мои официальные обязанности принца отнимают слишком много времени для встреч, я знал, что это тоже не сработает. Наши отношения рухнули бы в тот же миг, как только он узнал бы, что я лгу. Не в силах обманывать Ланса, у меня не было иного выбора, кроме как сказать правду — даже если это настроило бы его против меня.
— А я-то думал, что мы наконец стали друзьями... — пробормотал я себе под нос, шагая по длинному коридору.
Ланс был моим самым первым другом. Он показал мне свет, когда я был окутан тьмой. Он сделал мой маленький и одинокий мир гораздо шире, чем я когда-либо мог себе представить.
«Наша страна — Объединенное Королевство Ханазуо. А это включает в себя и Церсис, и Чиненис, верно?»
Я никогда не забуду эти слова. Он был единственным, кто привнес краски в мою утомительную жизнь. Последние полгода, что мы провели вместе, были невероятно счастливыми.
Он смог заглянуть за границы наших наций и назвал нас истинными соотечественниками. И всё это, вероятно, рухнет, как только я ему признаюсь. Чиненис захлопнул дверь перед Церсисом, а я застрял по эту сторону. Когда-то я искренне верил, что мы вдвоем сможем создать единое королевство. Очевидно, теперь с этой мечтой покончено. Я уже сдался... но, как оказалось, он отказывался поступать так же.
— Понятно. В таком случае, с этого момента я просто буду сам приезжать в Чиненис!
— Что?!
Ланс прибыл в мою страну со своим обычным визитом, и я выложил ему всю правду, пока мы сидели в гостиной. Я заранее убедился, что в комнате никого нет, на случай, если он захочет на меня накричать. Но его искренний ответ оказался совершенно не таким, как я себе представлял.
— Ты не злишься? — выпалил я, прежде чем успел прикусить язык. Он казался настолько невозмутимым, что я не мог не спросить. Он вообще меня слушал? Он понял, о чем я говорю?
— Если король так приказал, то что мы можем сделать? — ответил он, скрестив руки на груди. — Простите, что доставил вам неприятности, принц Йохан. — Он вздохнул и с виноватым видом поклонился мне, но его глаза пылали всё так же ярко. — Мой отец тоже довольно упрямый, так что он может приказать мне держаться подальше от Чинениса. Наверное, этого до сих пор не случилось только потому, что сейчас люди не слишком-то мной интересуются.
Принц Ланс закрыл глаза и покачал головой, в остальном сохраняя молчание, пока обдумывал стоящую перед нами проблему.
Как он мог быть таким понимающим? Если бы он пришел ко мне с такой же проблемой, я бы, наверное, отстранился от него, готовый разорвать наши отношения. Я испытывал облегчение от того, что сохранил друга, но вопросы так и роились у меня в голове.
— Я придумал! — Ланс хлопнул себя по колену и повернулся ко мне с улыбкой. Он вскочил с дивана и, обогнув стол, встал рядом со мной. — Принц Йохан, разве в вашей стране нет такой штуки, как «клятва на крови»?
Клятва на крови была чиненсианской религиозной церемонией, во время которой две стороны смешивали свою кровь, чтобы скрепить нерушимый обет. Члены королевской семьи проводили её публично, клянясь в верности как народу своей страны, так и Богу. Она часто использовалась для таких вещей, как престолонаследие, религиозные обеты, свадьбы и юридические клятвы.
Прежде чем я успел сообразить, какое отношение это имеет к нам, принц Ланс укусил свой собственный большой палец. Звук разрываемой плоти заставил меня сглотнуть.
— Что ты делаешь?! — встревоженно спросил я.
У него пошла кровь. Я потянулся за полотенцем, но принц ткнул в меня своим кровоточащим пальцем. Он ничего не объяснил, даже когда я отшатнулся.
— Давай принесем клятву на крови прямо здесь, мой друг! — Голос Ланса эхом разнесся по комнате, его уверенная улыбка была теплой и светлой. — Когда-нибудь мы, возможно, не сможем видеться так, как сейчас. Но это всего лишь лет на десять или около того. Как только мы взойдем на наши троны, мы разрушим стены, которые нас разделяют. Это будет новый старт... истинное начало для этой нашей страны.
Какими бы высокими и толстыми ни были стены, разделявшие нас, принц Ланс просто продолжал улыбаться, полный решимости перебраться через них или снести до основания. Его сияние притягивало меня к нему.
— Пообещай мне, принц Йохан, — сказал он. — Нет, просто Йохан! Что бы ни случилось, мы станем королями — и вместе принесем процветание Объединенному Королевству Ханазуо!
Огонь в его красных глазах горел ярко. Кровь стекала по его большому пальцу к запястью. Он широко улыбался мне, казалось, совершенно не чувствуя боли.
— Я знаю, мы сможем! Пока у меня есть ты! Ты и я... — Он замолчал. Несмотря на пылающую страсть в его глазах, я не нашел там ни заблуждений, ни колебаний — лишь непоколебимую убежденность. — Мы единственные два наследных принца в этом мире, которые существуют как единое целое!
У меня перехватило дыхание, и я содрогнулся. Всю свою жизнь я всегда считал свою судьбу чем-то отвратительным. Я родился в фарсе объединенного королевства, наследным принцем страны, расколотой надвое. Но в этот момент моя судьба вдруг показалась мне благословением.
Я заставил свои ноги повернуться и отойти от принца, чтобы достать нож со скрытой полки. Хотя он лежал там для защиты от опасностей, я использовал лезвие, чтобы надрезать свой собственный большой палец. Возможно, я был слишком взволнован, так как не почувствовал никакой боли. На подушечке пальца выступила свежая красная кровь.
— Клянусь, — произнес я. — Когда дело дойдет до будущего этой страны и блага людей...
Я подошел и прижал свой окровавленный палец к его. Мы сильно надавили, прижимая большие пальцы друг к другу, пока кровотечение не остановилось.
— Ланс, ты... ты мне нужен.
Кровь принца Ланса... нет, кровь Ланса была такого же цвета, как и моя, даже до того, как мы смешали её. Еще одно крошечное доказательство того, что мы оба были всего лишь людьми.
— Я тоже клянусь, Ланс, — сказал я. — Давай всегда присматривать друг за другом. Если я в чем-то потерплю неудачу, ты прикроешь меня, а если потерпишь неудачу ты, я прикрою тебя. Мы всегда будем защищать то, что любим.
Мы отняли наши окровавленные пальцы друг от друга, взялись за руки и сжали их. Тепло его ладони прижалось к моей. У нас не было ни священника, ни официальных обетов, ни церемониального кинжала. Это была детская версия клятвы на крови.
И всё же в тот момент для нас двоих эта клятва оказалась крепче уз крови.
Сто два месяца назад...
— Йохан! Позволь мне представить тебе моего младшего брата. Это Седрик, второй принц.
Я познакомился с принцем Седриком, когда мне было двенадцать, а ему восемь. Он выглядел даже младше своих лет, выглядывая на меня из-за спины Ланса. Мы обменивались приветствиями на церемониях наших стран, но это был наш первый настоящий разговор.
— Седрик, это тот парень, о котором я тебе рассказывал, принц Йохан. Он мой лучший друг. Вместе мы собираемся сделать Объединенное Королевство Ханазуо процветающим.
После этого объяснения Седрик проявил ко мне чуть больше интереса.
— Здравствуйте, принц Седрик, — сказал я. — Меня зовут Йохан Линн Дуайт. Я хороший друг вашего старшего брата.
Юному принцу с таким же успехом могло быть и пять лет, а не восемь. Когда я протянул ему руку для пожатия, он нахмурился, прежде чем наконец принять её.
— Я Седрик Сильва Лоуэлл. Для меня большая честь и благословение познакомиться с вами. Пусть вы и мой брат, принц Ланс, приведете Объединенное Королевство Ханазуо к будущему вечного процветания.
Несмотря на свое тревожное поведение, он говорил красноречиво. И всё же его голос был странно плоским, словно он читал с листа. Это напомнило мне о слухах, которые я слышал об этом «Дитя Бога». Он обладал силой абсолютной памяти, подобно божеству. Это была пугающая способность, но, судя по тому, как Ланс гладил его по волосам, старший принц казался к этому вполне привыкшим.
— Тебе не обязательно быть таким официальным. Йохан мой друг, помнишь? — с улыбкой сказал Ланс.
Взгляд Седрика опустился к ногам. Его рот скривился.
— Брат сказал, что я должен пойти, поэтому я пошел. Я никогда не хотел приезжать в эту дурацкую страну.
Ланс нанес быстрый, громкий шлепок по голове Седрика. Маленький принц вскрикнул, вцепившись в место удара. В этот момент Ланс выглядел скорее как отец, чем как старший брат, и я не смог сдержать смех.
— Йохан! Ты должен злиться на него!
— Нет, я не против, — заверил я его. — Реакция принца Седрика на самом деле правильная. Это ты здесь странный.
Королевские особы общались только публично и редко пересекались за пределами мероприятий, где их могли видеть вместе. Для всех нас это было совершенно нормально. Ланс навещал нас чаще, чем любой другой член королевской семьи Чинениса за всю историю.
Ланс возмутился.
— Что значит «странный»?!
Я улыбнулся вместо объяснений, позволив ему вариться в собственном возмущении.
Ланс уже много раз приглашал Седрика присоединиться к нам в Чиненисе, но тот всегда отказывался. Сегодня он впервые согласился на визит, но младший принц уже выглядел так, будто хотел сбежать. Он отошел от Ланса и вскарабкался на росшее неподалеку дерево.
— В последнее время он часто так делает, — сказал мне Ланс. — Как только он узнал, что до него трудно добраться, когда он на дереве, он начал лазить по ним всё чаще и чаще. Его учителя не знают, что с ним делать, так как он постоянно сбегает с занятий. Я пытаюсь сказать ему, что это опасно, но он никогда не слушает!
Он посмотрел на Седрика снизу вверх, в отчаянии потирая виски. Когда он так хмурился, его лицо казалось намного старше своих лет.
Он рассказал, что Седрик недавно и вовсе забросил учебу, вместо этого сбегая от своих учителей. То, что началось как простая лень, превратилось в настоящие побеги. Иногда Лансу приходилось ловить его и тащить обратно. По его словам, это случалось слишком часто.
— Могу я попробовать поговорить с принцем Седриком? — спросил я.
Ланс нахмурился, его взгляд метался между мной и его братом.
— Ты уверен, что хочешь сделать это один?
— Уверен, — с улыбкой сказал я. — Подожди нас в моей комнате. Обещаю, что приведу его обратно.
Тревога всё ещё читалась в багровых глазах Ланса, но в конце концов он согласился.
— Не делай ничего опасного! — рявкнул он на Седрика, сидящего на дереве. Затем он забрал свою стражу и направился к замку.
Я смотрел, как Ланс скрывается из виду, прежде чем испустить вздох. Только он мог оставить второго принца, своего любимого младшего брата, наедине с принцем Чинениса. Любой другой...
— Вы не станете промывать мне мозги, принц Йохан, — сказал Седрик сверху.
Когда я посмотрел наверх, он свирепо смотрел на меня с высокой ветки.
— Я не собираюсь промывать вам мозги, принц Седрик. Учения нашего бога применимы только к этой стране. Несмотря на то, что я хочу, чтобы люди понимали Бога, я никогда не стал бы навязывать Его другому человеку. Хотите доказательств? Я ведь не промыл мозги Лансу, не так ли? — Я лучезарно улыбнулся ему.
Седрик посмотрел в ту сторону, куда ушел Ланс, прежде чем снова повернуться ко мне.
— Конечно, вы бы не стали делать этого с моим братом или любым обычным человеком, — сказал он. — Но я другой. В этой стране я даже не чувствую себя живым.
Я знал, что он пытается сказать. Седрик был уникальным; благодаря своей врожденной способности он никогда не забывал ничего из того, что узнавал. Кроме того, королевская семья Церсиса и правительственные чиновники недолюбливали нас, чиненсианцев. Они с нервозностью ждали того дня, когда мы попытаемся насильно обратить граждан Церсиса в свою веру.
— Мы не смотрим на Бога как на того, кто нас контролирует, — продолжил я. — Он прощает, защищает, а порой протягивает нам руку помощи для спасения.
Мои слова звучали немного неуклюже; я только недавно начал воспринимать Бога в таком ключе. Ланс сильно изменил мой взгляд на мир. Принц Седрик закрыл уши руками и подозрительно уставился на меня. Мне стало интересно, услышит ли он меня сквозь ладони.
Увидев, что я замолчал, он опустил руки от ушей и схватился за ветку, чтобы удержать равновесие.
— Это всё?
Надеясь, что на этот раз он готов слушать, я попытался снова.
— Я знаю, что вы очень добрый человек, принц Седрик. — Он прищурился, изучая меня. — Вы ведь делаете всё это ради Ланса, верно?
Я не стал ничего больше объяснять, но то, как расширились его глаза, сказало мне, что он понял — и что я его удивил. Он сидел там с открытым ртом.
— Я понимаю, — продолжил я. — Я слышал истории о вас двоих. Но я не собираюсь рассказывать Лансу о мотивах вашего «плохого поведения».
Я подошел ближе к дереву Седрика и прислонился к нему. Посмотрев наверх, я увидел, что он всё так же смотрит на меня со своей ветки.
— Вам лучше этого не делать, — сказал он, что означало, что мое предположение было верным.
— Даю вам слово.
Седрик замолчал, погрузившись в свои мысли. Хотя я не был согласен с его доводами, я знал, что какое-то время его заставляли идти по пути, проложенному для него другими. Будь я на его месте, я бы, наверное, чувствовал то же самое.
— Брат никогда раньше меня не ненавидел, — сказал он голосом таким тихим, что его почти унес ветер.
Не стой я прямо под ним, я мог бы вообще его не услышать. Я мог бы подумать, что он говорит это только самому себе, но что-то подсказывало мне, что эти слова предназначались для меня.
— Я знаю. Он просто такой человек, — ответил я так же тихо.
Да, я знал так же хорошо, как и Седрик, что Ланс никогда не станет его ненавидеть. Он просто был не таким. И именно благодаря этой открытой натуре мы и стали такими близкими друзьями.
— Брат — наследный принц, — сказал Седрик. — Я уверен, что однажды он станет потрясающим королем, гораздо лучше, чем отец... и гораздо лучше, чем стал бы я.
— Согласен.
Седрик мог быть резким, но когда он признавался в своих истинных чувствах, мне невольно хотелось, чтобы он открылся мне еще больше.
— Он добрый, — сказал он. — Он принимает всех, даже меня... и он не дискриминирует чиненсианцев вроде вас.
— Совершенно верно.
Ответы Седрика звучали неуверенно, словно он ожидал, что я взорвусь от гнева в любую минуту. Я видел, насколько напряженно он должен был себя чувствовать, приехав сюда.
— Я так долго его мучил.
Эти тяжелые, болезненные слова сорвались с его губ все разом. Когда я поднял голову, он всё ещё смотрел прямо на меня вниз, но он прикусил губу, чтобы не заплакать. Впервые он по-настоящему выглядел как маленький мальчик.
Правительственные чиновники в Церсисе пытались обойти традиционное наследование трона, чтобы сделать Седрика, известного как «Дитя Бога», королем вместо принца Ланса. Они даже насмехались над Лансом в приватных беседах, называя его «заурядным». Эти слухи были достаточно распространены, чтобы дойти и до меня. В самом начале нашей дружбы я спросил Ланса, не ненавидит ли он Седрика из-за этого.
«Конечно, я его не ненавижу. Он никогда не делал ничего, чтобы причинить мне боль».
Он был таким прямолинейным, таким искренним, без малейшего намека на обман или горечь в голосе.
— Если вы слышали слухи о нас, то знаете мое прозвище, верно? — сказал Седрик. — Скажите мне, принц Йохан. Вы меня ненавидите? Я вызываю у вас отвращение? Вы считаете меня омерзительным?
Маленький принц, казалось, был на грани срыва. Я невольно задумался, не согласился ли он приехать сюда только ради того, чтобы задать мне эти вопросы. В этот момент я оценил тот факт, что он действительно был братом Ланса. Никто, кроме этих двоих, не осмеливался бить прямо в суть дела.
Я протянул руку к Седрику. Я не мог дотянуться до него, но всё равно улыбнулся и предложил её.
— Я не ненавижу вас, — заверил я его. — И я вовсе не считаю вас отвратительным или омерзительным.
Свободной рукой я сжал крест на шее и дал ему клятву:
— Ланс говорил мне, что любит вас и что вы незаменимый член его семьи. Он даже говорил мне, что вы добрый человек. И поэтому я вам верю.
В глазах Седрика вспыхнул огонек. Затем слезы наконец вырвались на свободу, покатившись по его щекам. Он почти не моргал, глядя на меня сверху вниз, и крупные капли слез падали мне на лицо. Мы были больше похожи, чем я предполагал ранее. Вот почему я, а не Ланс, раскрыл истинные мотивы Седрика. Я знал, что творится в его сердце.
Я раскрыл ладони, чтобы поймать его слезы. Не сводя глаз с этого мальчика, чьи золотистые волосы сверкали в пятнистом солнечном свете, я твердо произнес:
— Вы младший брат Ланса, и нет никого, кто подходил бы для трона больше, чем он.
Мои слова только заставили его плакать сильнее. Слезы дождем полились на меня, когда он свернулся калачиком, уткнувшись лицом в колени, и зарыдал. Тогда он выглядел даже младше своих скудных восьми лет, или, может быть, «невинным» было более правильным словом. Он подвергся воздействию мотивов и махинаций стольких взрослых, вынужденный впитывать любую информацию, которую они ему навязывали. Только Ланс позволял этому мальчику снова быть ребенком.
— Спускайтесь, Седрик. Я клянусь именем Бога, что не заставлю вас делать ничего против вашей воли.
Седрик схватил свою рубашку, чтобы высморкаться в неё, вытер слезы с лица и медленно спустился с дерева. Он опустил голову, чтобы я не видел, как он плачет, но его плечи продолжали дрожать. Когда он ступил на землю, я опустился на одно колено и протянул ему свой мизинец. Он снова потер глаза; его взгляд метался между моим лицом и пальцем.
— Даже если Ланс... Даже если никто в этом мире этого не видит, просто знайте, что я вижу. Я вижу, что вы добрый и ценный человек, и что вы выбрали путь, усеянный шипами, — сказал я.
В его жизни уже было более чем достаточно болезненного опыта. Может быть, когда-нибудь он возненавидит свою решимость продолжать идти вперед. Может быть, его эго было слишком большим, чтобы он мог осознать собственную беспомощность. В любом случае, мы были одинаковыми. Мы оба выбрали Ланса вместо того будущего, которое взрослые пытались нам навязать.
— Какой бы путь вы ни выбрали, я буду на вашей стороне, даже если никого другого не будет, — сказал я. — Я разделю любой путь, который вы сочтете правильным, и я тоже буду в него верить. Мы втроем превратим Ханазуо в прекрасную страну.
Седрик всё ещё тер глаза. Он кивал снова и снова, словно не мог вымолвить ни слова. Затем маленький принц поднял голову с красным, опухшим от слез лицом и мягко обхватил своим мизинцем мой. Мы сцепили наши мизинцы вместе, скрепляя обещание между нами.
Спустя два месяца и три дня после моего девятого дня рождения...
— О! Принц Ланс, принц Седрик. У вас дела в Чиненисе?
Мы с Лансом, как обычно, прибыли в Чиненис, чтобы повидаться с принцем Йоханом, но перед замком нас остановил лорд Эйджи — чиновник из Церсиса в сопровождении своих людей.
— Приветствую, лорд Эйджи, — спокойно ответил Ланс. — Да, сегодня мы планировали встретиться с принцем Йоханом.
Я спрятался за его спиной, выглядывая лишь для того, чтобы свирепо зыркнуть на этого человека.
— Вот как? — протянул лорд Эйджи. — А у нас здесь, по случайному совпадению, тоже назначена встреча.
В его голосе звучало слишком много радости по этому поводу. На самом деле, он казался слишком счастливым из-за этого «случайного» столкновения с нами. Этот тип мне совершенно не нравился.
Взрослые никогда не оставляли попыток переманить меня на свою сторону. Несколько людей лорда Эйджи пытались украдкой разглядывать меня, даже пока болтали с моим братом. Я знал, что в их головах крутятся слухи о «Дитя Бога».
Именно в этот момент в сопровождении стражи появился принц Йохан с мягкой улыбкой на лице.
— Привет, Ланс, Седрик. Я вас заждался.
Принц Йохан был ровесником Ланса, и я слышал, что он один из самых умных членов королевской семьи Чинениса за всю историю. Он даже понял, почему я избегаю учебы, в тот самый день, когда мы познакомились. Даже Ланс или взрослые в замке до этого не додумались. И всё же я вел себя с ним осторожно, уверенный, что мое прозвище оскорбит человека из такой глубоко религиозной страны. Но принц Йохан заверил меня, что это не так.
«Вы младший брат Ланса, и нет никого, кто подходил бы для трона больше, чем он».
Принц Йохан был первым человеком, который увидел во мне младшего брата Ланса, а не просто «Дитя Бога». От этого я был почти невыносимо счастлив.
— Прости, Йохан, — сказал Ланс. — Похоже, твои посетители прибыли одновременно с нами.
— Ничего страшного, — ответил принц Йохан. — Должно быть, я перепутал расписание.
Он велел своей страже проводить лорда Эйджи внутрь, а затем пригласил нас в свою комнату. После Ланса принц Йохан был моим главным спасителем. Он знал, что делает Ланса таким великим, и понимал, чего я пытаюсь добиться своими силами.
— Седрик, — сказал он, — я слышал, ты снова сбежал от одного из своих учителей. Всё такой же маленький беглец, да?
Ланс простонал:
— В этом нет ничего смешного, Йохан. Он умнее всех, но он растрачивает этот талант впустую, если отказывается чему-либо учиться.
Втайне я мечтал растратить весь свой «талант» до тех пор, пока от него ничего не останется. Ланс гонялся за мной, когда я сбегал с уроков, и когда он меня находил, мне приходилось возвращаться, чтобы не выставить его дураком. Я всегда возвращался, но это означало лишь еще больше бессмысленной зубрежки под бдительными взглядами взрослых.
— Почему бы по крайней мере не провести разграничение? — предложил принц Йохан. — Есть информация, которая будет тебе полезна, например, история, законы, этикет, культура и...
— Плевать, — перебил я, заработав еще один выговор от Ланса.
Хотя принц Йохан говорил, что поддержит мой выбор, он всё равно пытался убедить меня не бросать учебу. Всего месяц и десять дней назад он сказал мне: «Если ты не хочешь, чтобы взрослые знали, чему ты научился, почему бы мне не начать обучать тебя втайне?»
Конечно же, я отказался. Я прекрасно мог прожить и без учебы; я не хотел пополнять свои знания без всякой на то причины. Благодаря своей способности я постоянно усваивал новую информацию даже не стараясь, независимо от того, хотел я этого или нет. Кроме того, история и законы Церсиса уже были в моей голове. Истории других стран тоже были там, ведь Бертранд заставлял меня читать о них до четырех лет. Если я запомню еще больше, слухи о «Дитя Бога» снова поползут повсюду.
— Просто забудь об этом. Расскажи мне о Чиненисе, — сказал я.
В ответ на мое привычное требование принц Йохан наполовину улыбнулся, наполовину нахмурился. Ланс, сидевший рядом со мной и подперев подбородок руками, тоже улыбнулся.
С тех пор как я познакомился с принцем Йоханом, я стал ездить в Чиненис вместе с Лансом. В те времена, когда взрослые промывали мне мозги, мне наговорили о Чиненисе всяких ужасов. Они называли чиненсианцев религиозными фанатиками, сумасшедшими, упрямцами и узколобыми глупцами. Они говорили, что чиненсианцы — мои враги, что они будут смотреть на меня с презрением из-за моего прозвища. Из-за моей способности впитывать информацию они приказывали мне никогда не смотреть в окно кареты, когда я ехал в Чиненис на официальные мероприятия.
Даже после того, как Брат спас меня, я боялся, что стоит мне ступить на землю Чинениса, как я перейму их ценности. В конце концов, именно это произошло, когда те взрослые обращались со мной как с инструментом.
Но как только Брат познакомил меня с принцем Йоханом, во время поездок в Чиненис я осмеливался смотреть в окно всё дольше и дольше. Здания отличались от наших, но люди были такими же. Я замечал множество церквей, которые, как я полагал, служили религии Чинениса, но при их виде во мне не поднималось ни ожидаемого отвращения, ни страха. На самом деле они были довольно красивыми. Трудно было поверить, что всё это время я боялся такого приятного зрелища. Из-за этого я чувствовал, что больше не могу доверять ничему, что мне когда-либо говорили взрослые в Церсисе.
Когда я впервые попросил принца Йохана рассказать мне о Чиненисе, и он, и Ланс были шокированы. Должно быть, они не ожидали, что тот, кто вечно сбегает от учебы, попросит об уроке. Но дело было в том, что им двоим я доверял куда больше, чем любому взрослому.
Ланс дал свое разрешение, и принц Йохан усадил меня на диван. Он спросил, о чем я хочу узнать, но я не знал, что ответить. Я уже слышал о вере его страны, обычаях, церемонии клятвы на крови и конфликтах с Церсисом. Всё это было настолько увлекательно, что я готов был поглощать эту информацию снова и снова. Чем больше была разница между Церсисом и Чиненисом, тем сильнее я жаждал знаний.
Я огляделся, пытаясь придумать, о чем его спросить, и мой взгляд упал на грудь принца Йохана.
— Что это за кулон?
— А, это?
Он приподнял крест, висевший у него на шее. Я уже замечал такую же форму на их церквях и в других местах по всей стране. Однажды принц Йохан объяснил, что это символ их веры, но когда я спросил, является ли ношение этого символа частью веры, он лишь улыбнулся мне.
— Это не то, что ты обязан носить, — сказал он несколько застенчиво. — Это просто... Да, думаю, я бы назвал это оберегом.
Он снял кулон, чтобы я мог рассмотреть его поближе: простой белый крест. Чиненис был богат минералами, но это был обычный кулон без каких-либо дополнительных украшений.
— Когда ты носишь этот символ, это означает, что Бог с тобой, — сказал он. — Он дарует нам божественную защиту. По крайней мере, я надеюсь на это, когда ношу его. Он поддерживал меня всю мою жизнь.
На лицо принца Йохана набежала тень, обнажив глубокое одиночество, которого я никак от него не ожидал.
— У Бога нет облика, — продолжил он. — Это лишь символ, а не сам Бог. Наша вера запрещает идолопоклонство.
Я понятия не имел, как можно верить во что-то, не имеющее формы. Тем не менее, я был очарован их преданностью чему-то одному превыше всего остального. По крайней мере, эту часть я мог понять. На самом деле, я даже завидовал принцу Йохану, потому что у него были и Бог, и Ланс, в которых он мог верить. Во время наших визитов мы часто заставали принца Йохана за молитвой. Однако он никогда по-настоящему не соответствовал образу «религиозного фанатика», который пытались продать мне взрослые в Церсисе.
— Мы молимся Богу, поем для Бога, защищаем Его учения и благодарим Его, — сказал принц Йохан. — В этом и заключается наша вера, как я уже объяснял тебе раньше. Наверное, поэтому мы хотим быть ближе к Нему и делать всё возможное во имя Его.
Принц Йохан позволил кресту снова упасть ему на грудь. Солнечный свет, льющийся сквозь окно, очертил простую белую форму.
— Это не то, что можно навязать силой, — добавил он. — Но мы все были бы очень счастливы, если бы вы с Лансом приняли наш образ жизни.
Принц Йохан взлохматил мне волосы, его взгляд скользнул к Лансу. Мой брат кивнул, и я повторил этот жест, принимая умиротворенную улыбку принца Йохана.
В тот день принц Йохан, Ланс и я провели вместе столько времени, сколько смогли, но в конце концов кто-то вызвал принца Йохана по делам. Ланс вышел в уборную, и на какое-то время я остался один.
— Они слишком долго.
Мне уже надоело считать каждый удар часов. За дверью стояла стража, но я не собирался звать их и заставлять разыскивать моего брата и чиненсианского принца. К тому же мне не нравилось общаться с людьми, кроме этих двоих. Я чувствовал себя более уютно здесь, в комнате принца Йохана, даже если находился в полном одиночестве.
Я встал с дивана и подошел к окну. Вдалеке я мог едва различить то место, где мы с Лансом вышли из кареты. За ним раскинулся сам город — прекрасная россыпь домов, церквей и магазинов. Мне никогда не надоедало смотреть на Чиненис и все его прелестные белые здания.
«Может, мы и из разных стран, но мы — два крыла, образующие Объединенное Королевство Ханазуо».
Брат сказал мне эти слова четыре года, десять месяцев и двадцать восемь дней назад. Я чувствовал, что наконец-то начинаю их понимать. Наши города, верования и образы жизни различались, но мы оба принадлежали к чудесным странам. Я не понимал, почему взрослые не могут осознать нечто столь очевидное.
— Они всё равно слишком долго.
Меня кольнуло раздражение. Раньше я никогда не терял терпения, даже когда взрослые заставляли меня сидеть и учиться часами напролет. Если я сидел рядом с Лансом, я мог ничего не делать весь день и ни разу не заскучать. Но в последнее время эта новая неусидчивость стала назойливым зудом на задворках сознания.
Я покинул комнату принца Йохана, и стража последовала за мной. Я сказал им, что иду только в уборную, но выбрал самый длинный маршрут, чтобы поискать принца Йохана и Брата. Стражники пытались заговорить со мной, но я их игнорировал.
Мы проходили мимо лестницы, ведущей в большой зал, и внизу я заметил нескольких чиновников из нашего дворца — среди них был лорд Эйджи и его люди. Они сбились в кучу в тени, тихо переговариваясь. Их жуткие ухмылки пробудили во мне что-то, и я захотел узнать, о чем они шепчутся и над чем усмехаются. Если бы я только мог видеть, как двигаются их губы, я смог бы прочитать по ним и понять большую часть разговора, сравнив это со своими воспоминаниями о том, как они говорят. Я вгляделся с напряженным вниманием.
— Поверить не могу... Почему принц Ланс и принц Седрик должны постоянно посещать подобное место?
— Как Дитя Бога, принц Седрик может навредить своему образованию, приезжая сюда. Что мы будем делать, если он начнет нести бредни этих фанатиков?
— Ходят слухи, что даже принц Ланс поддался на сладкие речи принца Йохана. Возможно, наличие Дитя Бога в качестве младшего брата заставило его искать утешения у чужого бога.
— Нет, принц Ланс не такая уж ранимая душа. Хотелось бы, чтобы он был таким же настороженным, как принц Седрик...
— Что вообще задумал принц Йохан? Он снова и снова приглашает наших принцев сюда. Он выглядит таким утонченным, но на деле бесстыден. Пусть он и известен своим блестящим умом, но тот факт, что он пытается подобраться к Дитя Бога...
Чем дольше я читал по их губам, тем хуже мне становилось. Именно из-за таких людей я похоронил в себе «Дитя Бога».
Всё началось, когда я залез на дерево. За девять дней до моего восьмого дня рождения, возвращаясь в свою комнату, я увидел дерево. Оно вызвало в памяти воспоминание о поездке в город, куда мы с Лансом однажды отправились, и где мы видели играющих детей. Я сымитировал детей из своего воспоминания и то, как они лазили по деревьям, ставя руки и ноги в точности так же, как они. Вскоре я мог лазить так же легко, как и они.
Когда Ланс вернулся домой и обнаружил, что я занимаюсь чем-то столь опасным, он прочитал мне нотацию. Но то, что произошло потом, было еще более шокирующим. Он спросил, кто вообще научил меня лазить по деревьям, и я напомнил ему, что мы видели, как это делали дети в городе. Именно тогда Ланс выдвинул теорию: «Может быть, дело не только в памяти и информации. Может быть, ты можешь имитировать и техники, которые видишь».
Услышав это, все волосы на моем теле встали дыбом. Он попытался успокоить меня, сказав, что это всего лишь теория и мне не стоит волноваться. Но его заверения не ослабили узел, стянувший мои внутренности.
«Мне придется работать еще усерднее, чтобы соответствовать тебе».
Эти слова стали кинжалом в мое сердце. Чем больше я учился, тем большее давление оказывал на брата. Я обесценивал то, на изучение чего он тратил часы, дни, недели, месяцы, годы. Он так усердно трудился, но всё это шло прахом из-за меня.
Именно тогда я решил прекратить учиться и узнавать новое. Пока я не читал и не слушал учителей, я мог избежать получения новых знаний. Мне не пришлось бы беспокоиться о том, что я превзойду Ланса и усложню ему жизнь.
— Что случилось, Ваше Высочество?! — окликнул меня солдат.
Я стоял как вкопанный у лестницы, глядя на лорда Эйджи и его людей. Группа вздрогнула от крика солдата не меньше моего, наконец-то заметив меня наверху.
— Это принц Седрик! — сказал один.
— А мы как раз собирались возвращаться домой в Церсис, — добавил другой.
Они нагло поднялись по лестнице, чтобы подойти ко мне. Я отступил, но они лишь ухмыльнулись и прокомментировали идеальное совпадение.
— У нас не так много возможностей поговорить с вами лично, так как вы всегда с принцем Лансом.
И что в этом плохого? — подумал я, но, подслушав их разговор, я уже мог догадаться об ответе.
— Пожалуйста, сохраните этот вопрос в тайне, принц Седрик... Принц Йохан не делал с вами ничего странного?
— Да, меня это тоже беспокоит. Пожалуйста, будьте с ним очень осторожны. Видите ли, Чиненис... сильно отличается от нашей страны. Вы не согласны?
— Пусть он и дорогой друг принца Ланса, но вам нет нужды заставлять себя дружить с ним тоже.
Я ненавидел их. Всё, что они когда-либо делали, это проецировали на меня свою идеологию и скрытые мотивы. Они пытались задавить меня своим негативом, чтобы я смотрел на мир через ту же кривую линзу, что и они.
Не имея возможности сбежать, я стоял молча и позволял взрослым болтать. Они притворялись, что заботятся обо мне, теми же самыми ртами, которые только что оскорбляли Ланса и принца Йохана.
— Мы просто беспокоимся о вас, Ваше Высочество, как о Дитя Бога...
— Что, черт возьми, вы когда-либо для меня сделали?! — Мой голос прозвучал глубже, чем я ожидал, каждое слово было острым и режущим. Их фальшивые невинные улыбки дрогнули, превратившись в гримасы.
— Принц Йохан никогда не заставлял нас с Братом ничего делать! Он великий принц, который любит свой народ, прямо как мой брат! Так с какой стати вы ведете себя так, будто я могу доверять вам больше, чем принцу Йохану? Я не припомню, чтобы вы сделали для меня хоть что-то большее, чем просто поздоровались.
Лорд Эйджи приветствовал меня на церемониях и больше нигде. Он также контактировал с Бертрандом пятьдесят один раз после того, как мне исполнилось два года, и всё это время хранил молчание о моем «особом» образовании.
Затем лорд Бутчер. Он тоже только здоровался со мной на церемониях и взаимодействовал с Бертрандом пятьдесят один раз после того, как мне исполнилось два года. Он держал рот на замке по поводу моего «особого» образования.
Лорд Непентес. Мы здоровались друг с другом всего один раз, включая церемонии. Он узнал о моем «особом» образовании, когда мне было три, и ничего об этом не сказал.
Лорд Халлисей. Лорд Джонсон. Лорд Хамбро. Абсолютно каждый из них приветствовал меня только на церемониях. Все они были свидетелями моего «особого» образования и никому не сказали ни слова.
— Скажите мне прямо сейчас, с чего вы взяли, что имеете право вести себя так, будто мы так близки? — огрызнулся я, и гнев исказил мое лицо. Я набросился на них, сжимая рубашку так, что костяшки пальцев побелели. — Как вы можете притворяться, что это нормально, в то время как клевещете на близкого друга моего брата? Скажите мне, почему вы думаете, что я должен ставить ваши желания выше Брата и принца Йохана!
Как они смеют подлизываться ко мне, если им никогда не было до меня дела! Как они смеют говорить гадости о том, кто мне дорог!
Мужчины побледнели; их рты открывались и закрывались, пока они изо всех сил пытались выудить из себя хоть какие-то оправдания. До этого момента я ни разу в жизни не дерзил взрослым вот так. Я всегда молчал и убегал, но впервые в жизни я был полон решимости стоять на своем.
Я второй принц. Брат прогнал того сенешаля, когда ему было всего восемь, и я тоже смогу это сделать. Прямо здесь и сейчас! Я член королевской семьи, а это дает власть, даже если я отброшу свой титул «Дитя Бога» и откажусь от своих талантов. У меня всё равно будет власть над такими людьми, потому что я королевской крови.
Я принц, такой же, как Брат. Я принц! Я...
— Седрик?
Я резко обернулся на звук этого голоса. Принц Йохан стоял прямо позади меня и с тревогой наблюдал за мной. Он спросил, что случилось. Я снова посмотрел на лорда Эйджи и его людей, чьи глаза расширились от паники. Я жаждал рассказать принцу Йохану всё, разоблачить этих трусов прямо здесь, но это создало бы лишь еще больше проблем для Ланса.
— Ничего, — солгал я. — Они просто хотели поздороваться.
Облегчение мужчин было осязаемым, и это меня взбесило. Я сделал это не ради того, чтобы им помочь. Прежде чем они успели сказать еще хоть слово, я схватил принца Йохана за руку.
— Брат так и не вернулся из уборной, так что пойдем поищем его вместе... Старший брат, — сказал я достаточно громко, чтобы лорд Эйджи и его приспешники услышали.
— «Старший брат»?.. — переспросил принц Йохан, шокированный не меньше их.
— Я доверяю принцу Йохану так же, как своему родноному брату, — заявил я. — Поэтому я буду называть его Старшим братом. Это особое прозвище, которое я использую только для него.
Я всё ещё сжимал руку принца Йохана — или, вернее, просто Йохана — бросая эти слова прямо в лицо этим людям. Они обменивались растерянными взглядами, их глаза бегали, словно они не знали, куда смотреть.
— Я никогда не прощу того, кто говорит гадости о Брате или о Старшем брате, — заявил я. — Конечно, «Дитя Бога» больше не существует...
Я медленно указал на каждого из них, называя их имена от лорда Эйджи до лорда Хамбро. Они вздрагивали, когда я обращался к ним, потрясенные тем, что я помню, как их зовут.
— Но это не значит, что я забуду вас.
На самом деле, я никогда не забуду. Точно так же, как и с лордом Бертрандом, их лица, слова и всё остальное о них было выжжено в моем мозгу. Если они доставят еще хоть какие-то неприятности, второго шанса у них не будет. Что они ясно поняли, судя по их бледным лицам и дрожи, охватившей всю эту жалкую компанию.
Это было всё, что мне от них требовалось. Я потянул Йохана за руку и побежал обратно в его комнату. Он всё это время молчал, но как только мы добрались туда в целости и сохранности, он наконец заговорил.
— Спасибо, Седрик.
— Как много ты слышал?
— Я был там еще до того, как они тебя заметили.
Должно быть, он уловил еще больше их клеветы, чем я. Возможно, он был к ним немного ближе, поэтому слышал их, а не читал по губам. Йохан определенно казался потрясенным всеми этими оскорблениями и инсинуациями. Он сказал, что хотел подбежать ко мне, когда увидел, как я приближаюсь, но решил остаться в укрытии, чтобы не усугублять ситуацию. Он также упомянул мою ругань, но я пропустил это мимо ушей. Я никогда бы не смог признаться в чем-то столь жалком, как желание выглядеть круче и сильнее перед взрослыми.
— Почему ты не сказал им ничего раньше? — спросил я его. — Это твоя страна, Старший брат. Ты легко мог бы наказать их или типа того.
— Я привык слышать подобные вещи, — ответил он, неловко улыбаясь.
Эти придурки, должно быть, злословили о нем годами. Гнев снова поднялся во мне. Я предложил рассказать всё Лансу, который мог бы поднять этот вопрос по возвращении в Церсис и устроить им всем неприятности, но Йохан покачал головой.
— Всё в порядке. Мне придется терпеть это еще всего несколько лет. Прямо сейчас время, которое я провожу с тобой и Лансом, значит для меня гораздо больше, чем то, что могут сказать эти люди. Я не хочу портить отношения между нашими странами. — Он сжал мою руку. — Знаешь, мне ведь так и не довелось подержать тебя за руку с тех пор, как Ланс нас познакомил.
— Еще несколько лет? Что ты имеешь в виду?
Йохан нахмурился.
— Ланс тебе не рассказал? Мы дали обещание. Когда мы станем королями, мы разрушим невидимые стены, разделяющие наши страны, и сделаем Объединенное Королевство Ханазуо потрясающим местом.
Он сверкнул ослепительной, искренней улыбкой и добавил:
— Вот почему всё будет хорошо.
Это было не просто утешение; это было его истинное убеждение, нечто такое, что он был твердо намерен воплотить в жизнь.
Ланс и Йохан дали друг другу обещание. Я был немного расстроен тем, что Ланс никогда мне об этом не рассказывал, но это обещание наполнило меня надеждой, которая легко затмила разочарование. Однажды они вдвоем встанут плечом к плечу и будут вместе править страной, освободив людей от их ограничений и напряжения. Но что это будет означать для моей жизни? Кем я буду для них, когда это произойдет?
— Кстати, Седрик... ты и дальше будешь меня так называть? За нами больше никто не наблюдает.
Я недоуменно склонил голову. Принц Йохан теперь был моим «Старшим братом». Зачем мне называть его как-то иначе, даже наедине?
Когда я высказал ему это, он прижал пальцы ко лбу.
— Ты и правда брат Ланса, — вздохнув, заметил он.
В конце концов Брат тоже вернулся в комнату.
В ту же секунду, как Ланс увидел нас, он в панике закричал:
— Седрик! Куда ты пропал?!
Он объяснил, что на обратном пути чиненсианцы остановили его, чтобы поболтать, и упомянули, что видели меня за пределами комнаты.
— Только я подумал, что наконец-то могу оставить тебя одного, — в отчаянии произнес он. — Что вообще произошло, пока меня не было?
Мы с Йоханом переглянулись.
— Знаешь что, Брат? — сказал я, всё ещё держа Йохана за руку. — Я жду не дождусь, чтобы увидеть страну, которой вы со Старшим братом будете править вместе.
— Старшим братом?! — выпалил Ланс.
Я потянул Йохана за руку. Он застенчиво улыбнулся, а затем протянул вторую руку Лансу. Мой брат покачал головой, затем усмехнулся своим мыслям и взлохматил мне волосы.
— В таком случае, мне придется и дальше становиться всё лучше и лучше! — сказал он с сердечным смехом. — «Старший брат», да? Это значит, что мы с Йоханом практически братья! — Он похлопал Йохана по спине. — Эта твоя мягкая сторона всегда меня удивляет...
— Полагаю, мы и правда братья, — сказал Йохан, лучезарно улыбаясь мне сверху вниз.
В тот день я получил подарок, о котором даже не смел просить. Надежда, которую вселили в меня мои братья, казалась сном. Я был самым удачливым младшим братом на всем белом свете.
— Держи, Седрик. Это тебе.
Прошло двадцать дней с тех пор, как я начал называть Йохана «Старшим братом». Он привел нас в свою комнату, как и во время всех наших предыдущих визитов. Как только стражники закрыли за нами дверь, он подошел к ящику и достал маленькую коробочку.
— Мой день рождения был два месяца и... то есть, он был уже давно, — сказал я.
С тех пор как я покончил с «Дитя Бога», я старался не произносить точные цифры вслух. Йохан настаивал на том, что он не перепутал дату, хотя мой день рождения действительно давно прошел. Ланс выглядел таким же озадаченным, как и я.
— Тебе правда не стоит так его баловать, Йохан, — заметил Ланс.
— Для тебя у меня тоже кое-что есть, Ланс. — С усмешкой Йохан достал еще одну маленькую коробочку и протянул её моему брату, у которого от удивления округлились глаза.
Я спросил, можно ли открыть мою, и он тут же разрешил. Я сорвал оберточную бумагу, открыл коробочку и обнаружил внутри кулон в виде креста. Он был идентичен тому, что всегда носил Йохан. Эта форма навсегда отпечаталась в моей безупречной памяти, но я всё равно не мог в это поверить. Я взглянул на крест Йохана, чтобы убедиться, и заметил, что Ланс делает то же самое.
— Не волнуйтесь. Я не пытаюсь обратить вас в нашу веру, — сказал Йохан. Он замахал обеими руками и улыбнулся, но я не мог понять, шутит он или нет.
— Я знаю. Но к чему это? — спросил Ланс.
— Потому что Седрик начал называть меня «Старшим братом».
Мы с Лансом в замешательстве нахмурили брови. Я вообще не понимал, как связаны эти две вещи. Йохан снял свой кулон и поднял его вверх.
— Ваши кресты сделаны на заказ, как и мой. Таких во всем огромном мире всего три.
У меня чуть глаза на лоб не полезли. Я внимательнее рассмотрел три креста. Если слова Йохана были правдой, это означало, что наши кулоны были специально изготовлены так, чтобы в точности повторять его собственный.
— Я хотел дать вам доказательство, — продолжил Йохан. — Седрик, пока ты остаешься добрым человеком, мы всегда будем братьями — кем бы ты ни был.
Я замер. Он говорил, что мне не нужно быть «Дитя Бога», и что он будет моим братом независимо от того, сохраню ли я за собой это прозвище или нет.
Йохан осторожно вынул мой кулон из коробочки, поднял его и улыбнулся. Затем он надел его мне на шею, пока я стоял в оцепенении. Я редко носил украшения или аксессуары вне официальных церемоний, но теперь этот крест покоился у меня на груди.
— Я молюсь, чтобы наш Бог был с тобой и Лансом, когда меня не будет рядом. Этот крест олицетворяет мою надежду на то, что Он защитит вас.
Он погладил меня по волосам еще нежнее, чем это обычно делал Ланс. В горле встал ком. Я прикусил губу, но это не остановило волну эмоций, поднимающуюся внутри меня, поэтому я бросился Йохану на шею. Он вскрикнул от неожиданности, но через мгновение крепко обнял меня.
— Седрик... разве это не должно смущать девятилетнего принца? Ты еще такой маленький.
Мне было всё равно, и я не ослабил хватку. Я был слишком счастлив, чтобы думать о подобных вещах. Роскошные богатства, которые я получил на свой официальный день рождения, даже близко не стояли с подарком, который он только что мне преподнес. Впервые в жизни я получил «обещание» в физической форме. Даже если я, такой неуклюжий, потеряю всё, у меня всё равно останутся Ланс и Йохан, что бы ни случилось. Внезапно эта перспектива больше не казалась такой уж пугающей.
— Я знаю, что принцы из Церсиса не могут носить подобные вещи на публике, — сказал Йохан. — Вместо этого вы можете отложить их до того дня, когда Объединенное Королевство Ханазуо станет по-настоящему единым...
— Нет, я надену свой прямо сейчас.
При этом смелом заявлении мы с Йоханом резко обернулись к Лансу. Я уже собирался спросить, значит ли это, что я тоже могу носить свой, но Йохан вскрикнул:
— Что ты такое говоришь, Ланс?! Я рад, что ты так чувствуешь, но тебе нельзя! Что, если люди начнут распускать ужасные слухи о...
— Если я спрячу его под одеждой, то никто его не увидит, понимаешь? Никто не осмелится сорвать с принца одежду.
Ланс надел свой кулон, несмотря на попытки Йохана остановить его. Он спрятал крест под рубашку и велел мне сделать то же самое, если я планирую его носить. Я повесил крест на шею и спрятал его с величайшей осторожностью.
— Но разве твои горничные не увидят его, когда будут переодевать тебя? — голос Йохана звучал так нехарактерно взволнованно, что я не мог не уставиться на него.
— Я просто объясню, что это подарок от друга, и он не отражает моих собственных убеждений, — ответил Ланс.
— На этот раз они точно подумают, что я пытаюсь обратить тебя в нашу веру! Знаешь что? Я беру всё назад. Верни его!
Йохан попытался выхватить кулон, но Ланс легко увернулся. Я тоже попятился назад.
— С точки зрения Объединенного Королевства Ханазуо, я уже принял вашу веру, — сказал Ланс. — На самом деле, я хочу, чтобы люди знали о моих намерениях на этот счет. Я не буду выставлять его напоказ, но мне всё равно, если кто-то его заметит.
Йохан ссутулился, его плечи опустились от поражения.
— А что, если из-за этого тебе запретят въезд в Чиненис?
— Ничего страшного. Разве не для этого мы принесли нашу клятву? Хотя Седрику, наверное, будет одиноко, если мы больше не сможем приезжать.
— Всё в полном порядке! — вмешался я. — Это доказательство моего обещания Старшему брату! Я могу потерпеть, если придется! — Я должен был убедиться, что Йохан знает, что я с ними полностью согласен.
— О, так ты научился терпению? — спросил меня Ланс.
— Не зазнавайся, — сказал Йохан.
Они шутили, но я был совершенно серьезен в этом вопросе.
В тот день они больше не возвращались к этой теме, но впоследствии оба постоянно предупреждали меня держать кулон в секрете. Если кто-то спросит о нем, я должен сказать, что Ланс разрешил мне его носить.
Этот кулон в виде креста доказывал, что мы с Йоханом никогда не расстанемся. Он был настолько дорог мне, что мне было совершенно всё равно, кто может его увидеть и задать вопросы.
— Эй, вы слышали, что носят принц Ланс и принц Седрик? — Да! Кое-кто в городе говорил, что видел принцев с ними!
Это было доказательством того, что Ланс, Йохан и я — братья.
— Вы слышали о наследном принце Церсиса?! — Я сам видел. Мы поехали навестить семью моей жены в Церсисе, и он просто оказался поблизости. Спустился с инспекцией.
Символ веры для народа Чинениса.
— Когда принц Седрик споткнулся, а принц Ланс помог ему подняться, я увидел эти кулоны у них под рубашками!
— Принц Ланс говорит, что это подарок друга, и его ношение не означает, что он принял чиненсианскую веру.
Прошло два месяца и шесть дней с тех пор, как поползли слухи. Они уже распространились вплоть до самого Чинениса.
— Принцы Церсиса носят символы нашей веры!
— Я слышал слух, что это подарок от принца Йохана.
Мы опровергли ожидания граждан.
— У нашей страны наконец-то есть королевская семья, которая принимает Чиненис.
— Наши королевские семьи и чиновники всё это время грызлись между собой, но, может быть, эти принцы будут другими.
— Наконец-то появились члены королевской семьи, которые принимают нашу чиненсианскую веру!
— Если это действительно подарки от принца Йохана, значит, дружба принцев должна быть правдой. Это может означать конец всем распрям.
Мы получили ошеломляющий отклик.
— Должно быть, это дело рук Дитя Бога, принца Седр...
— Нет, я слышал, это было решение принца Ланса! О «Дитя Бога» больше вообще ничего не слышно, верно?
— Я слышал, что принц Ланс действительно заботится о своем младшем брате. Какой он добрый принц.
Ланс, Йохан и я даже не предвидели ничего подобного.
— Я слышал, что принц Ланс...
— Принц Ланс пытается изменить эту страну вместе со своим младшим братом.
— Наследный принц Церсиса дружит с принцем Йоханом!
— Принц Йохан и принц Ланс пытаются помочь остальным понять нашу веру.
— Вы слышали, что сделал принц Ланс?
— Всё это дело рук принца Ланса!
— Угадайте, что сделал принц Йохан!
— Всё это благодаря принцу Йохану!
— Они станут следующими лидерами, которые поведут нас вперед как Объединенное Королевство Ханазуо!
Казалось, будто мы и впрямь получили Божье благословение.
Продолжение следует…
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод и редактура: TuXoXoDKa
Вычитка и оформление диалогов: Исекайный Сомелье
Работа с изображениями: Animia
— Проверить безопасность внутренних помещений! Если найдете солдата — немедленно эвакуируйте его из замка или доставьте ко мне!
Я, первый принц Фризии, повысил голос, пока замок Церсиса рушился вокруг меня.
— Пожалуйста, немедленно отступите, Ваше Высочество! — крикнул мне рыцарь, но я проигнорировал его. Как я мог просто сбежать и позволить людям погибнуть?
Гилберт сообщил ужасную новость всего мгновение назад: «Из-за засады южная башня замка может обрушиться. Пожалуйста, немедленно эвакуируйтесь...»
К тому времени, как я телепортировался туда, башня уже частично сложилась внутрь. Рыцари разбегались, охваченные замешательством и ужасом. Даже я едва мог передвигаться, не используя телепортацию.
— Проверьте вход на первом этаже! — скомандовал я. — Дверь может быть заклинена, и люди оказались в ловушке!
Рыцари бросились исполнять приказ, выбивая сломанную дверь. Несколько человек спрыгнули в пролом в полу, чтобы добраться до нижнего уровня. Если замок охранялся по плану, внутри должно было остаться всего два человека. Гилберт заверил меня, что не менял план эвакуации для охраны южной башни. У меня не было выбора, кроме как верить ему и полагаться на его знания о том, где должен находиться каждый в этом запутанном хаосе.
— Мы нашли кого-то перед входом!
Отчеты поступали с нижних этажей и из противоположного конца коридора. Я телепортировался на первый этаж, оказавшись позади заблокированных солдат. Коснувшись их спин, я эвакуировал их прежде, чем они успели осознать мое присутствие. Я поблагодарил рыцарей и велел им идти на поиски последнего человека.
С разрушающегося потолка на нас сыпались обломки. Я телепортировался на верхний этаж, чтобы проверить ход эвакуации. Я стиснул зубы, когда рыцарь доложил мне, что внутренние помещения пусты.
— Ааааах!
Мы с рыцарем обернулись на крик. Он среагировал быстрее меня, рванув вперед и распахнув дверь. Я бросился за ним. Мы влетели в библиотеку, где солдат был придавлен упавшими книжными шкафами. Рядом с ним было окно, снаружи которого росла ветка. Должно быть, он пытался выбраться таким образом, когда полки обрушились на него.
Я приказал рыцарю не трогать шкафы. Вместо этого я схватил солдата за руку и в мгновение ока телепортировал его в безопасное место. Как только он исчез, шкафы с глухим стуком рухнули на пол.
— Это все! Теперь рыцарям тоже эвакуироваться! — крикнул я.
Даже отдавая этот приказ, я коснулся рыцаря рядом со мной и телепортировал его прочь. Я работал с каждым по очереди, телепортируясь на пару шагов в сторону всякий раз, когда земля подо мной начинала уходить из-под ног.
Наконец рыцари из моего эскорта прокричали, что мы остались последними. Но прежде чем облегчение успело накрыть меня, пол под нами начал крениться — вместе со всем зданием. Я схватил стоявших рядом рыцарей, немедленно телепортировав всех нас на нашу базу в дворце Церсиса прежде, чем башня успела окончательно обрушиться.
Когда вокруг нас материализовался привычный штаб, я издал дрожащий вздох.
— Мы успели...
— Старший брат! Ты правда был в южной башне?! — Тиара подбежала ко мне, заметила, что я задыхаюсь, и протянула воды. Я жадно выпил её, пока она и рыцари беспокоились обо мне.
— Хорошо, что... там было не так много солдат, — пробормотал я, пытаясь восстановить дыхание.
Старую, неиспользуемую башню не охраняли усиленно. Хотя это было хорошо для нашей спасательной операции, именно поэтому нам потребовалось так много времени, чтобы отреагировать на нападение врага на юге. И всё же, всё могло закончиться ужасно, если бы я не запомнил позиции наших солдат во время стратегического совещания прошлой ночью. Я даже специально прошел из конца в конец по замкам обеих стран. Как только Гилберт дал нам отмашку, я смог телепортироваться прямиком к южной башне — месту, которое посетил лично и координаты которого знал точно.
Прибыв, я коснулся спины каждого солдата, чтобы отправить их в безопасность, а затем приказал своим рыцарям помочь эвакуировать любого, кто пытался бежать. Гилберт оперативно проинформировал центральную и северную башни об атаке, гарантируя, что больше ни один солдат не войдет в обреченную южную башню. К сожалению, это означало, что мне придется признать: Гилберт оказал нам огромную помощь.
— Мы успешно завершили... эвакуацию, — доложил я ему. — По крайней мере, внутри замка больше никого не осталось.
По возвращении в штаб я телепортировал Вала к Прайд и вернулся обратно. Я планировал вернуться к Прайд, как только узнаю новости о ходе войны, но, вернувшись к замку Церсиса, я обнаружил, что ситуация гораздо плачевнее, чем я предполагал.
Пока я был занят телепортациями туда-сюда, Гилберт приказал специалистам по связи сообщить об эвакуации южной башни, чтобы предотвратить появление там новых солдат. Он также выбрал самых быстрых и сильных рыцарей, чтобы отправить их туда, из-за чего он сам и штаб оказались чудовищно уязвимы. Я даже не знал об этом, когда узнал о взрыве в южной башне — я телепортировался прямиком туда прежде, чем Гилберт или Тиара смогли меня остановить.
— Мы эвакуировали... всех солдат и рыцарей... в другие башни, — продолжил я. — Центральная и северная башни теперь должны быть гораздо лучше защищены. Мы... почти не успели...
Пол и стены уже прогибались, когда я добрался туда. Мне следовало заставить Вала прийти в штаб первым, чтобы он сразу занялся чрезвычайной ситуацией, но к тому времени, как я достиг башни, было уже слишком поздно.
— Принц Стайл, это было чересчур безрассудно! — отчитал меня Гилберт. — Вы можете телепортироваться, но если бы случилось немыслимое и башня обрушилась на...
— Старшая сестра сделала бы то же самое. Я знаю, что ты поступил бы так же, будь у тебя моя сила. — Я перебил Гилберта. Он был прав — это было опасно, — но мы оба знали, что я не мог поступить иначе. Я отвернулся от него, закончив этот разговор, и собирался потребовать отчет о статусе.
— Принц Стайл! — Гилберт схватил меня за плечо.
Я резко обернулся к нему, вздрогнув. Вена на его лбу вздулась, пульсируя с каждым яростным ударом сердца.
— Ваше Высочество... Вы жизненно важны для нашей страны, как и принцесса Прайд и принцесса Тиара! Если вы подвергнете себя опасности, то сердца людей — людей прямо в этой комнате — разобьются!
Гилберт держал одну руку на моем плече, а другую прижал к груди. На этот раз лишился дара речи я. Я мог только таращиться на него, широко раскрыв глаза и сжав челюсти.
— Никогда не забывайте об этом. Если бы случилось худшее... Точно так же, как вы подражаете принцессе Прайд, ваша младшая сестра наблюдает за вами и подражает вам! Если вы хотите защитить обеих своих сестер, пожалуйста, пересмотрите свои действия!
Я не знал, что ответить на эту необычную прямоту. Я снова и снова прокручивал эти слова в уме, ища ответ.
— Он прав, старший брат! — Тиара присоединилась к отповеди. Она подошла и обхватила мое лицо руками. — Ты бы так переживал, если бы старшая сестра сделала то, что только что сделал ты, правда?!
Представив, как Прайд делает что-то подобное тому, что я вытворял у южной башни, я содрогнулся.
— Прости.
Глаза Тиары наполнились слезами.
— Мне было так страшно всё это время!
Гилберт сгорбился, его взгляд метался между мной и Тиарой. Он явно что-то скрывал, но у меня не было шанса надавить на него.
ТВИИИИИИИТ!
Все волоски на моем теле встали дыбом. Моя кровь застыла, а перед глазами пронеслись картины смерти и катастрофы.
— Старшая сестра! — выдохнул я.
Прежде чем я смог объясниться перед Гилбертом или Тиарой, я телепортировался прочь. Зрение померкло на мгновение. Когда оно вернулось, я не мог поверить своим глазам.
— Стайл...
Прайд лежала передо мной, обе её ноги были замотаны в бинты.
— Черт возьми! — сказал Вал, цокнув языком. Он никогда не умел сдерживаться, когда был раздражен. Он использовал свою особую способность, чтобы привести землю под ногами в движение, со скоростью света устремившись вместе с Сефек и Кеметом в сторону города.
Я остался наедине с Прайд, ошеломленный и охваченный ужасом.
Как только мы оставили Прайд, я и дети бросились к городу за пределами замка. Мы искали до боли знакомую форму фризийцев. Многие рыцари помогали эвакуировать граждан, поскольку вход в город был разрушен, а пути к отступлению отрезаны. Я использовал свою особую способность, чтобы восстановить вход, создавать стены для зданий и выхватывать граждан из лап опасности, перенося их на безопасные сельскохозяйственные угодья. Черт возьми, мне пришлось делать это бесчисленное количество раз.
Вражеские солдаты замечали меня не раз, но рыцари и особая способность Сефек защищали меня. Даже несмотря на договор о верности, не позволявший мне самому разрывать врагов в клочья, я был в безопасности, пока эвакуировал людей… даже если это было чертовски обидно — не иметь возможности дать сдачи.
Пока мы носились по городу, творя добро, я не мог не задаться вопросом, как моя жизнь дошла до такого? Всё началось с той заварушки в доме Гилберта…
Рыцари бросились к дому премьер-министра и схватили преступников, которых я там пленил. После того как я ушел, я отчитался перед штабом в Церсисе по связи, как и приказал Стайл. Мы с детьми направлялись в город, надеясь насладиться сладостями и выпивкой без приставаний этих любопытных рыцарей… и именно тогда Стайл телепортировался прямо у нас на пути. В тот момент, когда принц озвучил свою просьбу, я сверкнул на него глазами и оскалил свои острые зубы. Сефек вцепилась в мою рубашку, чтобы удержать меня, а Кемет переводил взгляд с меня на Стайла и обратно.
— Спасать людей и в Церсисе, и в Чиненисе?! И ты хочешь, чтобы я забирал раненых рыцарей с передовой на севере?!
Я уже потратил последние пять дней, охраняя дом Гилберта и отбиваясь от лазутчиков. Из-за постоянного рева младенца Стеллы я там почти не спал. Всё, чего я хотел, — это отдохнуть. Сефек и Кемет тоже сильно устали; глядя, как они трут свои сонные глазки, я злился всё больше. Я топнул ногой.
— Я не заставляю тебя, — сказал Стайл. — Это просто просьба, и прошу об этом именно я.
— Ты еще недостаточно выжал из меня в доме премьер-министра, мистер Принц? — прорычал я в ответ.
Мне приходилось охранять особняк и защищать людей, которые там жили. Эта «просьба» поступила от Стайла в ту ночь, когда союз был официально оформлен. Он сказал мне, что Прайд и Тиара лично назвали дочь Гилберта, поэтому, если со Стеллой или её матерью что-то случится, Прайд будет в отчаянии. Учитывая это и довольно щедрую компенсацию, предложенную Стайлом, что мне оставалось делать, кроме как принять работу?
— Я не солдат и не рыцарь. Я преступник. Кого, черт возьми, обрадует, что я тащу детей на поле боя?
Я схватил Сефек и Кемета за головы и нахмурился. Стайл так же хорошо, как и я, знал, что Кемет должна будет сопровождать меня на поле боя из-за своей особой способности усиления. Без неё я мог сделать ненамного больше, чем просто возводить земляные стены. Морщинка на лбу Стайла, когда я это объяснил, подсказала мне, что он понимает, насколько сильно я не хотел тащить детишек в зону боевых действий.
— Не зарывайся, мистер Принц. Ты можешь отдавать мне приказы, потому что ты королевской крови, но мой единственный настоящий работодатель — Госпожа.
Я дал понять Стайлу, что берусь за его работу только из-за того, что он сделал для детей. Впрочем, этот ответ, похоже, не особо его обрадовал.
— Мне плевать, что случится с этим союзником, колонией или кем бы они ни были. К тому же именно оттуда родом тот придурок-принц, — добавил я.
Стайл потер переносицу. Даже он явно понимал, что втянул меня в слишком большие неприятности, отправив меня с детьми к дому Гилберта. Моё сопротивление было более чем оправданным. В эти дни я был просто курьером; моя работа заключалась в том, чтобы соединять страны, а не сражаться за них или защищать. Из-за всего этого слова Стайла прозвучали скорее как просьба, чем как настоящий приказ.
— Это не приказ, — сказал он. — Я с самого начала сформулировал это как просьбу, чтобы у тебя было право на отказ… Но ты вынудил меня. Времени нет. — Он тяжело вздохнул.
— Значит, всё-таки решил превратить просьбу в приказ, да? — Мой договор о верности означал, что я никогда не смогу отказаться от приказа королевской семьи, независимо от моей воли.
— Да, это приказ. Ты не можешь никому повторять то, что я сейчас скажу. — Он перевел взгляд на малышей. — Это касается и вас, Сефек и Кемет.
Я поднял бровь и нахмурился, удивленный внезапной командой.
— Вал, ты знал, что моя старшая сестра сейчас на поле боя, прямо как я?
— А? И что с того? У Госпожи есть её имперские рыцари. Не знаю насчет всей страны, но уверен, с этими парнями рядом с ней всё будет в порядке.
Я махнул рукой, отмахиваясь от его комментария, как от назойливой мухи. На секунду я подумал о том, чтобы сбежать, прежде чем Стайл успеет выдать приказ, но это вряд ли помогло бы против того, кто умеет телепортироваться. Пока он не отдал мне другой приказ, я решил просто выйти из разговора.
— Она дала клятву, что если мы проиграем войну, она будет сожжена на костре вместе с их королем.
Мои глаза снова впились в Стайла. — Что?
Я изо всех сил пытался осмыслить его слова. Лицо Стайла было совершенно бесстрастным, в его угольно-черных глазах не было ни капли лжи. Прайд действительно дала такую клятву… и она действительно была готова её выполнить.
— Я не лгу. Если не веришь, спроси мою старшую сестру, а потом решай, хочешь ты принять мою просьбу или нет.
Я снова громко цокнул языком. Голова запульсировала от боли, а раздражение нарастало. Я ненавидел то, что Стайл знал: он может склонить меня на свою сторону, просто выложив эту информацию о Прайд. Угх. Как же это отвратительно. Я же сейчас соглашусь, да?
Я сжал кулак, чтобы скрыть дрожь в пальцах, а затем метнул в него злобный взгляд. Несмотря на невозмутимое лицо принца, я чувствовал его хладнокровие. Мне хотелось схватить его за шиворот, но договор о верности никогда бы этого не позволил.
Как только мои губы изогнулись в оскале, Кемет дернула меня за рубашку. — Я хочу к ней, Вал! — крикнула она.
Я ответил недоуменным хрюканьем, но тут Сефек схватила меня за руку. — Мы должны пойти! — сказала она. — Мы тоже волнуемся за неё. К тому же мы получим награду, верно?
— Она много значит для нас, поэтому мы хотим помочь ей, если можем. Мне даже не будет страшно, потому что ты будешь с нами!
Дети загнали меня в ловушку, и я в конце концов смиренно выдохнул. Я почесал голову, всё ещё упрямо ища оправдание.
— Похоже, у меня нет выбора, — сказал я. — Я отправлюсь в Ханазуо. Но я буду помогать гражданам, только если скажет Госпожа. Я точно никогда не буду спасать чертовых рыцарей.
Стайл кивнул, по-видимому, ожидая такой реакции. — Хорошо. Но позволь спросить тебя об одном: если ты чувствуешь, что обязан мне, не обязан ли ты также и члену королевского ордена, если задуматься?
Я презрительно поморщился, цокнув языком в который раз. Принц просто коллекционировал для меня долги, которые нужно было вернуть. Что, черт возьми, он имеет в виду под тем, что я обязан члену королевского ордена?
— Если ты говоришь о детях, то рыцари просто выполнили приказ королевской семьи, — прорычал я. Мне пришлось подавить желание накричать на Стайла, чтобы он просто покончил с этим и телепортировал нас на поле боя. — Я им ни черта не обязан. А если ты имеешь в виду ту историю шестилетней давности, я уже расплатился с Госпожой.
— Артур тоже рыцарь, — сказал Стайл. — Старшая сестра сказала мне, что он получил тот синяк на шее, защищая тебя.
— Не отрицаю, — ответил я. — Но что с того? Это паршивая причина, чтобы тащить парочку детей под пули. Хотя, чего стоит моя жизнь? Синяка?
Я предавал других много раз в своей жизни. Я не верил в то, что нужно возвращать каждый оказанный мне долг. Однако «долг» на моих плечах после того, как все перебили работорговцев, всегда грыз меня изнутри. Вот почему я согласился на просьбу Стайла и почему я защищал семью Гилберта — не из добродетели, а из желания избавиться от этой навязчивой мысли на задворках моего сознания. Мысль о том, что Стайл — и даже Прайд, и Леон — считали меня щедрым или добрым, вызывала у меня тошноту.
Стайл выглядел так, будто собирался спорить дальше, но вместо этого он жестом приказал Сефек и Кемет закрыть уши. Сефек наклонила голову, прежде чем закрыть уши Кемету. Понимая, что Стайл сейчас, вероятно, скажет, я сам закрыл уши Сефек.
Затем Стайл скрестил руки, довольный собой, и посмотрел мне прямо в глаза. — Я знаю, что ты преступник, а не добродетельный человек. Но если ты всё еще чувствуешь, что должен отплатить мне, из всех людей, то желание отплатить Артуру должно грызть тебя еще сильнее.
Глаза Стайла метнулись к Сефек и Кемет. Не видя от них никакой реакции, он продолжил, произнося слова, которые я меньше всего хотел слышать. Я поморщился.
Именно так я понял, что мне не отвертеться.
— Вал, я хочу, чтобы ты помогал людям, точно так же, как просил Стайл.
Одна лишь мысль об этом снова взбесила меня. Я подбирал любого жителя Ханазуо, который попадался мне на пути, но не мог перестать раздраженно цокать языком всё это время. Почему, черт возьми, мне пришлось брать на себя столько хлопот?
— Капитан Каллум! Скорее, мы должны спасти его! Сейчас, капитан Алан! Спасите капитана Каллума! Спасите капитана Кал...
Стайл телепортировал меня к моей Госпоже, которая уже рыдала. Эта чертова женщина всегда, казалось, плакала кому-то о чем-то. Мне было плевать на какого-то там рыцаря, но вид её слез вызывал у меня тошноту. Почему она должна плакать, и почему кто-то должен был заставить её плакать в первую очередь? Прежде чем я успел об этом подумать, я высвободил свою силу в направлении, куда она смотрела. Это было проще простого. Остановить источник раздражения. Заставить Госпожу перестать плакать. Почувствовать себя лучше.
Следующей проблемой были её ноги. Жар ударил мне в голову, когда я увидел, насколько она ранена. Это было так же, как тогда, когда я чуть не потерял Сефек и Кемет. Мой желудок перевернулся, желчь подступила к горлу. Моя шерсть встала дыбом, я ничего не видел вокруг.
— Пожалуйста. Пожалуйста, просто спаси как можно больше людей.
Я сомневался, что принцесса когда-либо раньше была ранена, но первое, что она сделала, — это умоляла меня спасти народ Ханазуо. Это должно быть шуткой. Она хоть представляет, через что я прошел? Она говорила мне оставить её и идти помогать другим. Она что, хочет просто лежать здесь, застряв? Этот жуткий принц мог бы телепортировать её прочь, но она даже не удосужилась попросить его об этом.
Ей нужно было просто отправиться домой и перестать доставлять столько хлопот. Хотя она, возможно, и была принцессой-террором, этой девочке не место на поле боя. Она была ранена, в боли, в бинтах, ослаблена, в слезах. Ничто из этого ей не шло. Она должна быть в своей мирной стране, улыбаясь, как всегда.
— Я же говорил! — прорычал я, сжимая зубы так сильно, что заболела голова. Сефек и Кемет, цеплявшиеся за мои бока, посмотрели на меня снизу вверх. Я проигнорировал их обеспокоенные взгляды. Я просто разговаривал сам с собой.
Когда я ускорился, она стала видна отчетливее. Я почти никогда не использовал свою силу на максимальной скорости, но даже когда я двигался так быстро, я всё равно мог видеть достаточно хорошо. Это помогало, когда я развозил заказы. Я бы никогда не смог сделать это без Кемета.
— Просто поторопитесь и закончите уже с этим!
Я хотел, чтобы эта чертова война закончилась прямо сейчас. Клятва моей Госпожи не имела для меня значения. Им нужно было просто покончить с войной и уложить её в постель. Она могла отдохнуть и выздороветь дома. Тогда, может быть, я больше не буду чувствовать себя таким больным и взбешенным.
Когда мы приблизились к пункту назначения, я замедлился. Сефек и Кемет, шумные маленькие сорванцы, закричали, как только заметили это. Их детские голоса только разозлили меня еще больше. Кто будет виноват, если они пострадают так же, как моя Госпожа?
Как только рыцари увидели, что мы несемся вперед, они обнажили оружие. Они выглядели медленными и неповоротливыми, ублюдки. Мне хотелось использовать свою силу, чтобы поглотить их целиком.
— Угх, фризийские рыцари!
Хотя я не мог объясниться без Госпожи или того жуткого принца, я попытался спросить, где имперские рыцари, как только мы подошли ближе. Из толпы показались два знакомых лица.
— Вал! Почему ты здесь?! — сказал тот, что с каштановыми волосами — Эрик, вот как его звали.
— Какого черта ты тут забыл?! — добавил Артур, этот сопляк.
Они уставились на меня. О, круто. Какой теплый прием.
— Принц Стайл и наша Госпожа приказали нам помочь! — выпалил Кемет.
Рыцари удивленно моргнули, и их глаза загорелись узнаванием. Я знал, что они шептались обо мне, «курьере». Вероятно, я встречал их, когда сдавал воров и работорговцев, которых подбирал в своих странствиях. Мне ни капли не понравился взгляд в их глазах. Мерзость. Мне не нужны никакие чертовы рыцари, оценивающие мою значимость.
— По дороге сюда мы подобрали кучу людей из этой страны, — сказал я, ткнув большим пальцем через плечо. — Дайте мне всех рыцарей, которых можете выделить — и убедитесь, что у некоторых есть целительские способности!
Рыцари схватились за оружие, недоверчивые. Хорошо. Мне они больше нравились напуганными и злыми, чем оценивающими. Кроме Артура. Прежде чем я полюблю этого сопляка, ад замерзнет. Он и другой имперский рыцарь спорили, что делать, но я не стал утруждать себя прослушиванием. Я был слишком занят мыслями о том, когда и как я смогу смыться отсюда.
— Командир!
— Командир Родерик!
Их совместный крик был настолько громким, что у меня зачесались руки закрыть уши. Толпа расступилась, чтобы пропустить одного рыцаря. Он мог бы посмотреть на меня с презрением, но вместо этого он просто наморщил лоб и обратился ко мне вполне обычно.
— Я только что получил известие от принцессы Прайд и принца Стайла, — сказал он. — Артур, Эрик, вы же знаете этого человека, верно? Покажите ему, куда идти.
Ты тоже меня знаешь, ублюдок. Я загнал эти слова глубоко в глотку, отвернувшись от имперских рыцарей и их командира. Затем я обратил свою особую способность вспять, чтобы выгрузить людей, которых я подобрал. Мы с детьми сделали круг под предводительством имперского рыцаря и имперского сопляка, обнаружив, что некоторых раненых придется выносить на руках.
Я осмотрел местность, сверля взглядом каждого рыцаря, который осмеливался встретиться со мной глазами. — Ну? Почему вы не идете в атаку? Кучка рыцарей могла бы разорвать тех солдат на части. В чем задержка? У них определенно было полно оружия, а их построения были такими же аккуратными и опрятными, как всегда.
— Мы пострадали от нескольких взрывов мощных бомб, — сказал мне брюнет, Эрик. — Прямо сейчас наши рыцари и вражеские солдаты на передовой разделены оврагом, образовавшимся от бомбы. Посмотрите, как обвалилась земля. Мы пытались спуститься в яму ранее, но они просто стреляли по нам сверху. Мы были в полном невыгодном положении.
Он печально указал на сцену. На земле зияла большая дыра, как он и сказал. Он объяснил, что план состоял в том, чтобы обойти яму и наступать.
— Хороший план. Напоминает мне о моей работе шесть лет назад, — сказал я с фырканьем, надеясь взбесить их.
Оба имперских рыцаря нахмурились, их глаза жаждали убийства, но в остальном они не шелохнулись. Зато Сефек отвесила мне быстрый пинок по голени. Дети были совсем не забавными. Я наконец-то начал чувствовать себя немного менее раздраженным, и Сефек пришлось всё испортить.
— Они почти закончили лечить пострадавших, но некоторые люди получили тяжелые травмы. Пожалуйста, позаботьтесь об их транспортировке, — сказал рыцарь-сопляк Артур.
Он и Эрик отвели нас во временный лагерь, заполненный людьми, сидящими или лежащими на кроватях, за которыми присматривали рыцари с целительскими способностями. Это зрелище мгновенно вызвало в памяти воспоминание о ранении моей Госпожи, и я раздраженно цокнул языком.
— Перенесите их туда, где мы оставили нашу группу, — сказал я. — Мы вывезем их на поля за один большой рейс.
— Ты не собираешься нести их сам? — спросил меня Артур.
— Ты думаешь, я смогу сдержаться и быть нежным, если буду нести одного рыцаря или троих? — огрызнулся я. Им нужно было пройти всего несколько метров. Они могли сделать это сами.
Он не стал спорить, и Эрик начал медленно организовывать рыцарей для транспортировки раненых. Артур стоял неподвижно, глядя на меня, пока я не сорвался и не спросил, что в этом чертовски интересного.
— Спасибо.
— Чё?..
Я подумал, что, должно быть, ослышался, но потом он добавил: — Теперь все рыцари могут сражаться без помех.
Нет. Меня сейчас серьезно стошнит. С ворчанием я отвернулся от этого тупого сопляка. Кемет и Сефек цеплялись за мою одежду, поэтому я потащил их за собой, сдерживая рвотный позыв.
— Эй, Вал! — позвал Артур. — Куда ты...
— Вы, рыцари, готовы к бою, да? На самом деле, я думаю, вы готовы наступать.
— Верно. В чем проблема?
Я проигнорировал его вопрос и пошел дальше. — Я хотел бы убить всех вражеских солдат сам, но у меня есть приказы от Госпожи.
Этот чертов контракт не позволял мне причинить кому-либо вред, за исключением самых особых обстоятельств. Я сверкнул глазами в сторону врагов и цокнул языком. Я никак не мог перестать делать это сегодня, настолько я был взвинчен. Даже если бы я получил разрешение Прайд, я не смог бы уничтожить так много врагов без силы Кемета, а я ни за что не попрошу ребенка помочь мне в таком деле. Одно дело, если я убиваю людей; я бы никогда не позволил Кемету сделать это. Сефек бы не позволила. Да. Наверное.
— Что ты несешь?! — крикнул сопляк.
Я просто продолжал маршировать из лагеря, пока не достиг края оврага. Он был довольно глубоким; я был искренне впечатлен, что никто не погиб при взрыве. Хотя, никто не погиб и в той атаке на скалы, в которой я участвовал шесть лет назад.
— Хм. Если брат и сестра — монстры, то эти рыцари, должно быть, тоже монстры.
Я фыркнул. Сефек и Кемет тоже попытались заглянуть в яму, но внизу была только куча вражеских тел, поэтому я схватил их за загривки, прежде чем они успели разглядеть бойню. Когда я сказал им, что там не на что смотреть, Кемет принял это с кивком, а Сефек нахмурилась на меня. Она была такой занудой. Всё, что я делал, — это не давал ей пострадать. Детям не нужно видеть такие вещи.
— Эй, рыцарь-сопляк, — сказал я Артуру. — Иди и скажи рыцарям готовиться к битве прямо сейчас.
— Это не тебе решать! — Он надулся и сверкнул глазами, но я просто повернулся и протянул руки к Сефек и Кемет.
— Моя работа — помогать гражданам, раненым солдатам и рыцарям, — сказал я. — Я эвакуирую их, если придется. Но это мои единственные приказы. Так что прямо сейчас мне осталось сделать только одно.
Дети вцепились в мою рубашку и руки, предвкушая то, что должно было произойти. Рыцарь-сопляк тоже перестал лаять на меня. Когда я услышал, как он прошептал «Ни за что...», я повернулся, чтобы взглянуть на его лицо.
Хех. Он выглядит таким же тупым, как я и ожидал.
— Мне просто нужно себя развлечь.
БА-БАААААААААААХ!
Как я и предсказывал, земля содрогнулась и затряслась вплоть до базового лагеря рыцарей. Они закричали от внезапного переполоха, и я получил удовольствие, глядя, как они бегают вокруг, как безголовые куры. Даже рыцарь-сопляк споткнулся, когда земля качнулась под его ногами.
Пока рыцари суетились, я вспомнил свой разговор с жутковатым принцем.
«Если бы ты знал об этом, ты бы, вероятно, чувствовал себя гораздо хуже из-за своего долга перед Артуром».
Зачем ему надо было говорить что-то подобное? Это просто сделало меня еще более взбешенным. Сначала ранение моей Госпожи, а потом мне пришлось разбираться со всей этой остальной чушью. Мне просто нужно было возместить ущерб этому странному сопляку как можно быстрее.
— Я отплачу тебе за всё и даже больше, — пробормотал я.
Я применил свою силу, заставив землю содрогнуться подо мной. Воронка от взрыва бомбы вздулась к поверхности, поглощая мертвые тела внутри. Стены ямы сомкнулись, грязь текла в разлом, как вода из подземного источника. Пока я снова соединял землю, крики рыцарей сменились ликованием.
— Посмотрите на это!
— Яма исчезла!
Идиоты.
Даже враги на другой стороне скулили о том, что овраг между нами и ими исчез. Ну, всё равно у них не было никаких шансов против кучки фризийских рыцарей. Какого черта они так радуются?
Как только яма была заполнена, я выровнял местность. Земля была еще немного неровной, но она не обрушится. Рыцари орали и вопили чертовски громко, и когда я обернулся, сопляк всё еще стоял с открытым ртом. Я сверкнул глазами на его вытаращенное лицо и протопал мимо него, толкнув его плечом по пути. Он споткнулся, а затем крикнул запоздалое «Эй!», которое я проигнорировал.
— Нам здесь больше нечего делать, — сказал я. — Мы заберем свои вещи и отправимся в путь. Вам, ребята, лучше закончить это поскорее.
Всё, что нам нужно было сделать, — это перевезти рыцарей, гражданских и тех, у кого были особые способности к исцелению, в безопасное место. Как только мы найдем точку, нам потребуется всего пара рейсов, и мы наконец покончим с этим. Артур ничего не ответил, и даже когда я зашагал прочь от него, он не шелохнулся.
— Ты меня слышал? — огрызнулся я, оскалившись на него. — Иди и скажи это своему старику. Эти надоедливые раненые и большая дыра исчезли. Остальное — работа для вас, рыцарей.
Глаза рыцаря-сопляка, казалось, вот-вот вылезут из черепа. Я прогуливался прочь от этого надоедливого ребенка, голос того жуткого принца снова звучал у меня в голове.
«Человек, которого ты пытался убить ради забавы шесть лет назад, командир — это отец Артура».
Я никогда не хотел этого знать. Какая глупая связь нас объединяла.
Некоторые рыцари окликнули меня, но я проигнорировал их всех. Когда один попытался схватить меня за руку и остановить, я использовал свою силу, чтобы связать его руку песком.
— Внимательно посмотри на них. Артур выглядит точь-в-точь как его отец.
Тогда я не удосужился запомнить лицо того рыцаря. Теперь я знал, что он был не только командиром, но и тем самым парнем, который до сих пор сидит вон там. Сопляк был идеальной копией того парня. Если бы только они не были так похожи — тогда я мог бы хотя бы усомниться в словах принца.
— Два года назад у Артура было полно возможностей отомстить тебе. Он мог бы придумать причину, чтобы позволить тебе умереть. Он легко мог бы помешать спасению Сефек и Кемета, но он никогда этого не делал.
Эта бомба заставила мою челюсть плотно сжаться. Раздражение и гнев поднялись из глубины души до кончиков пальцев. Какое мне дело, что они отец и сын? Мы с Сефек и Кеметом были брошены нашими родителями. Эта концепция не значила для меня ни черта. Я ни капли не понимал этого. Но что касается концепции «семьи», ну...
Если бы это был я, я бы не позволил ему просто умереть. Я бы разорвал его на части, конечность за конечностью.
Мой взгляд скользнул к Кемету, который держал меня за руку, а затем к Сефек, которая держалась за него. Они оба подняли головы, когда заметили, что я бормочу себе под нос. Я сказал им, что это пустяки. Кемет улыбнулся и сжал мою руку крепче.
Это было не искупление. Я просто возвращал долг, чтобы мне не было так чертовски тошно. Вот и всё, что это значило для меня.
— Вперед! Задавите их числом! Раздавите!
— Уничтожьте город! Там король Церсиса! Схватить его, как только найдете!
Те же самые солдаты, что разрушили пограничную стену на самой южной точке Чинениса, теперь неумолимо вливались в страну. Ряды врага пополнялись рабами. Они грохотали по сельской местности, потрясая оружием и всадниками, а их боевые кличи отдавались эхом в воздухе.
Дыра в оборонительной стене позволяла трем мужчинам одновременно проникнуть в Чиненис. Это было всё, на что хватило их бомб, но сам факт того, что им удалось пробить стену, был важен. Это означало, что они могли атаковать Чиненис с тыла. Враги маршировали через пролом один за другим, ступая на землю Чинениса, чтобы атаковать город, ближайший к замку.
Я был смертью, которая ждала их.
— Ах... как чудесно, — прошептал я сам себе.
Как капитан Восьмого отряда, я получил возможность применить свои навыки на этом свежем «мясе». Один солдат попытался пройти через дыру. Он лишился стопы раньше, чем понял, что происходит. Я был порывом ветра, проносящимся мимо них, и рубил их одного за другим, пока их кровь брызгала в воздух. Раненый солдат закричал и рухнул.
Я, Харрисон Дирк, взглянул на него сверху вниз и пнул его обратно за границу страны.
— Ты мешаешь. Как остальные враги смогут войти, если ты лежишь тут и воешь?
Я прикончил корчившегося мужчину выстрелом из своего огнестрельного оружия.
— Что, у вас есть только десять или двадцать человек, чтобы отправить их сюда? Никто из вас не готов сражаться? У вас нет верности?
Спровоцированные моей насмешкой, враги по ту сторону стены снова подняли оружие и бросились в атаку. Некоторые даже прицелились из ружей, чтобы прикрыть остальных. При виде этой дерзкой атаки в моей груди что-то закипело.
Всё это было так, так чудесно.
«Капитан Харрисон, я прошу вашей помощи, потому что верю в ваши навыки».
— Ха... Ха-ха... Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!
Враги заколебались от моего дикого смеха. Зрелище было слишком прекрасным, чтобы я мог сдержаться. Ах... Я так долго ждал этого момента, этого бесконечного потока врагов, этой миссии, которая закончится только тогда, когда мне наскучит эта резня. Я использовал свою особую способность, чтобы смести вражеских солдат. Я был слегка запыхавшимся, но даже это ощущение было приятным. Оно подстегивало меня двигаться дальше.
— Я здесь, потому что она приказала мне!
Прежде чем мой восторг успел угаснуть, я перерубил всех до единого солдат, вливавшихся внутрь. Я полосовал их по шеям, выдавливал глаза, вонзал клинки в горла и наблюдал, как они один за другим валятся на землю. Кровавый туман наполнил воздух вслед за мной, окрашивая моё лицо и одежду. Мне было всё равно. Их грязная кровь была для меня как благословенный дождь.
— Отлично! Времени на игры нет! Продолжайте! Выстраивайтесь в очередь! Я не позволю ни одному из вас сбежать! Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!
[[image:/storage/reader-images/47f23af03b75b728356fb967259b22d11f53fe6c.png]]
Я не мог перестать смеяться. Они съежились от моего хохота и воплей, боясь пересечь пограничную стену. Как скучно, как скучно! Вместо этого я пошел к ним сам, полосуя мечом глаза этих бесполезных марионеток. Мне даже не нужна была моя особая способность для этого.
Они кричали и пятились назад, а я добивал их очередным взмахом, пинком вышвыривая обратно за границу, прежде чем они касались земли. Мне не нужна была такая слабая падаль. Я скошу их всех до последнего, не оставив в живых ни одного врага. Пронзив им глаза, отрезав уши и отрубив конечности, я сделал паузу, чтобы отдать должное тем немногим солдатам, что набрались смелости дать отпор. Впрочем, они всё равно умирали, а через стену лезли новые, и их кровь смешивалась с общей лужей.
О, Ваше Высочество.
Как она могла получить ранение, когда рядом с ней были два таких блестящих рыцаря? Принцесса утверждала, что они не виноваты, но на их месте я бы бросил всё, чтобы защитить её. Она была бы моим приоритетом превыше меня самого, превыше солдат, соотечественников — превыше всего. Я бы отбросил всех их ради её защиты. Хотя, вероятно, даже этого было бы недостаточно. Имперских рыцарей выбирают не только за боевое мастерство. Если бы это было так, меня, может, и победил бы Алан Бернерс, но уж точно не Эрик Гилкрист или Каллум Бордо. Впрочем, все они по-своему блестящие рыцари.
Я не расстраивался из-за того, что меня не выбрали в имперские рыцари. В конце концов, я прежде всего присягнул на верность вице-командиру. Это означало, что мои приоритеты также включают командира Родерика и королевский орден. Но что важнее, я просто не был хорош в защите людей. Я слишком хорошо это осознал к тому времени, как присоединился к основным силам. Человек, который больше всех подходил на роль её имперского рыцаря, — это...
— Хех... Ха-ха, ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!
Чем больше я думал об этом, тем захватывающее это становилось. Я никогда не смогу забыть, что она пострадала. Даже если я превращу всех из Копеландии, Алаты и Раффлезианы в пыль, этого всё равно будет недостаточно. Тем не менее, всё это ради неё. Я взмахнул мечом и рубил врагов ради неё. Я никогда, никогда, никогда не останавливался. Я не мог защищать так, как те имперские рыцари. Я умел только убивать. Поэтому я должен был сделать всё, чтобы не провалить свой единственный долг, который принадлежал только мне.
Кровь окрасила мою форму в красный, пока я расправлялся с новыми врагами. Это было похоже на форму, которую носила сама Прайд. Какая чудесная мысль. Искривленная улыбка расползлась по моему лицу, а возбуждение несло меня через очередной раунд рубки, кромсания и рассечения врагов. По ту сторону границы ждал почти бесконечный запас врагов.
— Что вы делаете? — дразнил я их. — Это единственный путь вперед. Идите и встретьтесь со мной лицом к лицу.
Я ждал на своей стороне стены, но враг копошился. Неужели они в самом деле оцепенели от страха? Я подошел к пролому, чтобы самому вытащить их, когда в мою сторону прилетела связка небольших взрывных устройств.
Хлопки, вспышки и взрывы разорвали воздух, ревя подобно грому. Взрывы расширили пролом и уничтожили землю у моих ног. С другой стороны стены солдаты ухмылялись мне, окутанные дымом. Но я...
...был позади них.
Прежде чем эти гогочущие люди успели осознать свою ошибку, я перерезал им глотки одним взмахом, заставив кровь брызнуть наружу, словно жуткие водопады. Солдаты в шоке попятились назад, глазея на мое внезапное появление.
— Это всё ваша вина, — пробормотал я.
Она приказала мне обеспечить безопасность южной границы Чинениса. Технически, однако, я только что покинул страну, нарушив приказ. И всё из-за тех бомб, которыми они в меня швырялись. Мне бы никогда не пришлось покидать Чиненис, если бы не они. Почему они не могут просто согласиться броситься на мой меч и пасть к моим ногам?
— Ну что ж, — сказал я. — Самое главное — не позволить больше ни одному врагу вторгнуться в Чиненис.
Я поднял голову. Передо мной открылось прекрасное зрелище: огромная волна врагов и даже лагерь, разбитый в тылу. Чем дольше я смотрел, тем шире мои губы растягивались в злобной ухмылке. Да, это подойдет просто отлично. Я должен был повиноваться долгу, возложенному на меня вице-командиром, командиром и наследной принцессой. И я был счастлив делать всё, о чем они меня просили. Но о, какой приятный сюрприз.
— Если я уничтожу вас всех, некому будет проходить через эту стену, — рассудил я.
Кровь расцветала, тела падали, внутренности забрызгивали землю. Всё, что мне нужно было делать — это протянуть руку, чтобы вонзить клинок в очередного врага — ужасно приятное чувство. Я не позволю ни одной душе проскользнуть мимо меня. Из четырех людей в мире, ради которых я был готов истощить себя до предела, она была одной из них. Всё должно быть так, как пожелает принцесса Прайд Роял Айви.
— В атаку! Растопчите Церсис! — Уничтожьте город! Там король Церсиса! Схватить его, как только найдете!
Враги уже вторглись в Церсис с южной границы и хлынули через пролом в стене. Их силы поредели после того, как они сбросили бомбы на свои же войска, и после обрушения южной башни. И всё же я понимал: тот факт, что они вообще смогли атаковать Церсис, был для них серьезной победой.
Они схватились за оружие и устремились к замку и близлежащему городу. Мы не могли должным образом защитить ни то, ни другое, так как отправили большую часть наших сил в Чиненис. Церсис определенно казался легкой добычей.
— Если вы так думаете, то у вас большие неприятности, — пробормотал я себе под нос, поправляя очки в темной оправе.
Внезапно перед вражескими солдатами материализовалась новая армия. Их белые мундиры развевались, пока они бросались на силы вторжения, кося их в мгновение ока. Враг содрогнулся от шока. У них не было времени отреагировать, прежде чем наши солдаты безжалостно их уничтожили. Я видел, как некоторые хватали оружие и бросались на рыцарей, пытаясь вернуть инициативу, но у них не было ни единого шанса против наших людей. Вскоре их ряды начали редеть, и их преимущество таяло на глазах.
Я наблюдал за этим спокойно, как игрок, изучающий состояние игры на шахматной доске.
— Гилберт был прав, — размышлял я. — Всё, что они сделали — это увеличили свою численность. Глупый план: давать необученным рабам оружие и доспехи, ожидая, что они станут чем-то большим, чем просто приманка.
Я поднял правую руку, чтобы отдать следующий приказ в качестве стюарда и приемного брата Прайд.
— Берегите спины! — крикнул я. — Враги, которые уже дошли до севера, могут вернуться! Не забывайте постоянно следить за небом! Если снова произойдут неопознанные взрывы — немедленно отступайте! Нет нужды защищать меня.
— Слушаюсь, Ваше Высочество! — отозвались рыцари. Они явно не привыкли к моему тону.
— Принесите принцессе Прайд победу! — крикнул я.
— Слушаюсь!
Рыцари бросились вперед с ревом, исполненные новой решимости. Каждый из них в одиночку выводил из строя нескольких противников, пока отряд уверенно продвигался по полю боя. Вражеские солдаты направили на меня ружья и мечи, жаждая убрать лидера, но рыцари расстреливали их, как только те открывались. Хотя на нашей стороне было относительно мало рыцарей, они наносили удары так быстро и свирепо, что враг чах под их натиском. Быстрые и точные, они терзали наших противников, ни на секунду не теряя бдительности.
Когда враг попытался прорваться, солдат, возглавлявший атаку, был застрелен, что сломило их дух и остановило продвижение. Они даже не могли отступить; как только они пытались это сделать, рыцари проносились сквозь них, выкашивая ряды. Они нападали не с одной стороны — рыцари, составлявшие лишь малую долю от численности врага, умудрились окружить их и загнать в ловушку.
Наши построения были словно стены. Враг мог отступить только на юг, откуда пришел, но всё это время фризийские рыцари методично уничтожали тех, кто пытался бежать первым.
— Не паникуйте, просто рубите их, — сказал я. — Наши истинные враги — не эти солдаты-смертники, которые мало что смыслят в боевых планах и руководстве!
Я настолько хорошо контролировал ход битвы, что использовал себя в качестве приманки, позволяя своим рыцарям сокрушить врага. Я холодно смотрел на наших противников, выкрикивая приказы своим людям, сидя верхом на лошади.
— Держать оружие и маршировать может каждый! Но знания, компетентность и лидерство — вот что отличает рыцаря от простого солдата!
Я не питал вражды к порабощенным бойцам, вынужденным стоять на поле боя против своей воли. На самом деле, мне это казалось довольно жестоким. Враг использовал людей как пешек, даже несмотря на то, что у них не было ни решимости, ни навыков, чтобы пережить этот бой. Это наполняло меня яростью. Но гораздо сильнее сочувствия было стремление — жажда убить любого, кто приложил руку к тому, чтобы причинить боль Прайд. Включая меня самого.
Прайд уже лечили рыцари с целительскими способностями, но вместо того, чтобы лечь в постель, где она могла бы отдохнуть, она всё еще была на поле боя. Это привело меня в состояние, гораздо более мрачное и сильное, чем простой гнев.
Я уничтожу всё, что представляет угрозу для Прайд.
Любой, кто встанет на пути желаний Прайд, будет уничтожен. Я позабочусь об этом.
— Стайл, у меня есть к тебе просьба.
— Принц Стайл! Я вижу южную стену!
Я поднял голову, когда меня окликнул рыцарь. Он использовал свою особую способность, чтобы вбежать прямо по стене здания, и теперь указывал далеко за спины врагов, оставшихся на земле. Должно быть, он разглядел пограничную стену.
Я оставил рыцарей вокруг себя планировать следующие шаги. Я также делегировал им временные лидерские полномочия, затем развернулся и телепортировался к рыцарю, бегущему по стене.
— Вот она.
Когда я телепортировался к нему, рыцарь на стене схватил меня за руку, прежде чем гравитация отправила бы меня обратно вниз, и подтянул, чтобы я не упал. Я поблагодарил его, нашел опору для ног и посмотрел в ту сторону, куда он указывал. Расстояние было приличным, но я смог различить пограничную стену и место, где она была разрушена. Она была как раз в пределах досягаемости.
— Не хочешь стать моим личным телохранителем? — спросил я.
Рыцарь, державший меня, кивнул в знак согласия. Я запомнил его лицо. Я был почти уверен, что его недавно перевели в основные силы. Он только что перестал быть новичком, став полноценным рыцарем, как Артур. У меня не будет проблем, если он будет рядом.
Я сжал его руку и телепортировал нас обоих к разрушенной пограничной стене. Мы приземлились на вершину толстого камня и обнаружили, что под нами кишат враги. Огромная группа всё еще ждала своей очереди, чтобы пройти через стену. Я не видел смысла сражаться с теми, кто еще не успел пробраться в Церсис. Мы разделаемся с солдатами, которые пересекли границу, и не дадим остальным ступить внутрь.
— Давай сначала перейдем границу, — сказал я.
Я приказал рыцарю оставаться со мной, на всякий случай. Затем мы двое спрыгнули на сторону стены за пределами Церсиса. С таким количеством солдат под нами, я в итоге телепортировался прямо на их головы, топча их ногами. Они вскрикнули от удивления и упали лицом вниз.
— Какого черта?! Откуда они взялись?!
Солдат, который это выкрикнул, был слишком медленным. Он едва закончил свой вопль, как я перерезал ему горло. Пока кровь брызгала на меня, я взмахнул мечом, ударил его и двинулся дальше. Мой рыцарь защищал мою спину, пока я справлялся с врагами, нападавшими в лоб, парируя каждый их удар. Я не особо хотел убивать их; я просто хотел подобраться как можно ближе к своей цели. А эти солдаты были такими слабыми. Никто из них ни в малейшей степени не сравнится с Артуром.
Что ж, полагаю, это логично. Это были необученные войска, отправленные сюда просто для вида. Сравнивать их с Артуром, вероятно, было даже грубо. Я отбросил эту мысль, продолжая уклоняться, блокировать и отбивать атаки, продвигаясь сквозь толпу.
Мой рыцарь оставался у меня за спиной, пока я двигался. Внезапно я услышал металлический лязг, и рыцарь крикнул: «Входящие!» Кто-то, должно быть, потерял терпение.
Мгновенно я телепортировал нас обоих в воздух.
Раздались выстрелы, за которыми последовали крики врагов. Это было ожидаемо, учитывая, что вражеский стрелок выстрелил в своих же товарищей. Мы упали обратно на землю, приземлившись на вражеские войска.
Я уклонялся, парировал и отражал каждую атаку, которая приходила в мою сторону. Если кто-то пытался загнать меня в угол, я телепортировался за его спину или над головой. Это был один из первых разов, когда я использовал меч вне дуэлей и учебных боев, и это оказалось намного проще, чем я себе представлял.
— Этого должно хватить, — сказал я.
Как только мы достигли самого тыла вражеских рядов, я позвал своего рыцаря, и мы оба телепортировались обратно на вершину пограничной стены. Он спросил, не ранен ли я, но на мне не было ни царапины. Я больше беспокоился за него, но он был таким же целым и невредимым, как и я. Поистине, никакое количество учебных солдат никогда не сравнится с рыцарем. Я на самом деле не был таким уж могущественным — это врагам не хватало мастерства. Я не должен зазнаваться.
На этот раз мы посмотрели на сторону стены со стороны Церсиса, телепортировались вниз и растоптали еще больше врагов. В этот раз не было нужды продвигаться вперед. Мы стояли на месте и рубили их там, где стояли, а затем снова исчезали.
Нашей целью был анемонианский корабль, стоявший на якоре в порту Церсиса.
— Прошу прощения за вторжение, — сказал я, когда мы прибыли.
Анемонианские рыцари, оставленные охранять корабль, вздрогнули, когда мы появились, но быстро расслабились, узнав мое лицо.
— Извините, что беспокою. Спасибо за всё, что вы сделали до сих пор. Я Стайл Роял Айви, первый принц Фризии. — Мои глаза переключились на арсенал корабля. — Я полагаю, у вас всё еще есть большой запас припасов для нас. Не возражаете, если я немного возьму?
Они согласились на мою просьбу, предоставив доступ к оружию и пороху из Анемона. У нас еще кое-что осталось в лагере, но мне было лучше использовать эти, более удаленные припасы, так как до них я мог добраться легче. К тому же, я собирался потратить немало.
— Хорошо, — сказал я. — Думаю, мне придется выбрать предметы поменьше. Я не хочу причинить еще больше вреда нашей армии или пограничной стене...
Я разговаривал с рыцарем у меня за спиной непринужденно, но как только я посмотрел на его лицо, меня охватило дежавю. Он выглядел удивленным, когда наши взгляды встретились, моргая снова и снова. Погодите, почему он вдруг так занервничал? Он не мог быть вражеским шпионом, так в чем же проблема?
— Принц Стайл, что-то не так?
Его вопрос вывел меня из этого странного состояния. Он был прав. Это не время, чтобы отвлекаться. Мне нужно поторопиться и... А.
Всплыло старое воспоминание; у меня возникло подозрение, что это тот самый рыцарь, который предлагал сбросить бомбы на врага и получил за это нагоняй, когда я был маленьким. Мои губы разомкнулись в осознании. Рыцарь спросил, что не так, но я уже улыбался. Я сказал ему, что всё в порядке, и начал выбирать нужные мне бомбы.
— Пожалуйста, не волнуйтесь, — заверил я его. — В этот раз я обязательно отправлю бомбы как следует.
Рыцарь как раз снимал для меня ящик с бомбами с верхней полки, но как только я это сказал, он выронил ящик с грохотом. Я обернулся. К счастью, с ящиком всё было в порядке, но лицо мужчины побледнело. Я рассмеялся, хоть это было и неуместно в такой ситуации.
Я указал на другие ящики, которые нужно было снять с полок. Теперь он был явно обеспокоен, и его глаза бегали по сторонам, пока он работал. Вскоре у нас было всё необходимое. Я всё еще сдерживал смех, пытаясь придумать идеальное место для отправки ящиков. В итоге я остановился на западной башне. Таким образом, они не воспламенятся немедленно. Поджигать что-либо в оружейном складе было самоубийством.
Сделав это, я попрощался с анемонианскими рыцарями и телепортировался к западной башне со своим охранником. Я проверил содержимое ящиков и попросил у него зажигалку. Затем я достал кое-что из первого ящика.
Коупляндия, Алата, Раффлезиана… только подождите. Ваша очередь испытать ужас этих бомб.
— В атаку! Растопчите Церсис! — взревел я на своих бесполезных солдат.
Мы делали всё возможное, чтобы вторгнуться в Церсис через пограничную стену, но то, что должно было стать легкой прогулкой, внезапно остановилось. Атаки обрушились на нас с обеих сторон — одна от тех проклятых фризийских рыцарей, другая — в результате таинственной засады с внешней стороны стены.
Моих солдат оттеснили от замкового города обратно за пределы страны. Фризийские рыцари заставили наш строй смешаться, превратив армию в паникующую массу людей без командования. Я выкрикивал приказы, но мы мало-помалу теряли позиции и отступали. Тем не менее, я был безжалостен, командуя своими солдатами. Я приказал каждому, кто обратился в бегство, немедленно вернуться в Церсис.
И тут с неба что-то упало. Потом еще. И еще. Плюх. Плюх, плюх, плюх.
Сгустки размером с ладонь дождем посыпались за пограничной стеной. Запах пороха мгновенно заставил меня насторожиться, но мои ошарашенные солдаты могли лишь в панике выбегать из зоны поражения. Присмотревшись, я понял, что бомбы не подожжены. Это были просто комки пороха. Хотя мы понятия не имели, откуда они взялись, их было легко забросить обратно в Церсис. Я приказал своим людям сделать это, но было слишком поздно.
Из ниоткуда появилась одна подожженная бомба.
В этот раз воздух пронзили крики. Мои солдаты разбежались в разные стороны. Последовали оглушительные взрывы. Та единственная бомба подожгла окружающую взрывчатку, вызвав цепную реакцию.
С моей позиции, чуть поодаль от линии фронта, я понял, что потерь у нас не так много. Прямое попадание было бы почти смертельным, но эти отдельные взрывпакеты не были такими уж смертоносными, пока мы держались на расстоянии. И всё же мы не были уверены, что именно произошло. Как только мы подумали, что опасность миновала, сверху на нас посыпались массивные снаряды, гораздо больше предыдущих.
Воздух снова наполнили вопли, хотя эти взрывпакеты не были подожжены. Тем не менее, все мы понимали, что будет, если к нам прилетит еще одна искра. Солдаты в авангарде были самыми уязвимыми, но я продолжал приказывать им продвигаться вперед. Это зажало мои войска между своими же братьями по оружию и фризийскими рыцарями, косившими их на передовой. Им было некуда бежать.
Как и ожидалось, следом пошли подожженные взрывпакеты. Маленькие бомбы выскакивали из ниоткуда, одна за другой — мрачные призраки, несущие нашу погибель. Сами по себе бомбы вреда бы не причинили. Но на земле лежала гора взрывчатки, ожидающая той самой искры, чтобы превратиться в адское пламя.
Фитили зашипели, догорая, прежде чем вспыхнуть. Последовали вторичные взрывы, и через несколько секунд территория вокруг пограничной стены заполнилась дымом, который повалил даже за пределы Церсиса.
Дымовая завеса скрыла обзор. Это был не настоящий взрыв, но он уже рассеял моих солдат и заставил их задыхаться. Они ничего не видели, не говоря уже о правильном отступлении, хотя в панике всё равно ломились назад. В возникшей путанице я не мог отдать другой приказ. В таком хаотичном состоянии поля боя меня бы убили в ту же секунду, как только враг понял бы, где я нахожусь.
Я беспокоился не только о Церсисе. Большинство моих собственных солдат были рабами, притащенными сюда для массовки. У них не было ко мне ни капли верности. Они презирали меня. Они могли в любую секунду перейти на сторону врага и превратить это в бойню.
Я не отдал ни единого приказа, пока дым рассеивался. Всё это время солдаты продолжали идти через пролом в стене, только чтобы быть перебитыми или вытесненными обратно, когда они сталкивались с рыцарями на другой стороне.
Я должен был сохранять спокойствие, пока не смогу снова нормально видеть поле боя, чтобы попытаться исправить ситуацию. Это была всего лишь дымовая шашка. Бояться было нечего — нужно было просто подождать, и мы могли бы стабилизировать положение.
Проблема была в том, что видимость так и не улучшилась.
Я напряг слух, пытаясь понять, как идут дела у моей армии. И тут я заметил странный звук. Плюх, плюх, плюх, плюх, плюх, плюх.
Предметы падали на землю через равные промежутки времени, но я не мог понять, что это такое. Это могли быть дымовые шашки, бомбы или вообще что-то другое. Я не мог различить их размер или понять, были ли они подожжены. Всё, что я знал наверняка, это то, что видимость не улучшалась, а мои войска неуклонно отступали. Может, они использовали эту дымовую завесу как предлог для бегства? Или... настал тот самый момент, когда рабы отомстят мне?
БА-БАХ!
В тумане изредка раздавались взрывы. За ними всегда следовали вопли и крики с моей стороны линии фронта. Обычные солдаты кричали рабам продолжать наступление, но на поле боя царил бедлам, и рабы почти не слушались приказов — в конце концов, они были скотом, ведомым на убой, а не соратниками или офицерами.
Станет ли следующий предмет, летящий с неба, бомбой? Куда он упадет? Когда мы снова обретем зрение? Как долго продлится этот бесящий дым?
Я чувствовал, как страх и волнение рабов нарастают. В тот момент я слишком остро осознавал, как мы с ними обращались, как использовали и выбрасывали их, словно мусор. А теперь у них в руках оружие, и некому сказать им, кто на их стороне на этом непостижимом поле боя. Никто не мог наказать или остановить их прямо сейчас — независимо от того, на кого они направят свое оружие. Люди, которых они ненавидели больше всего, были не в Церсисе — они были в их собственных лагерях.
Чем дольше держался дым, тем сильнее колотилось мое сердце. Я почти физически ощущал, как среди рабов нарастает паника, и знал, что они повернут оружие против нас. Возможно, у нас еще оставалось несколько верных солдат среди тех, кого оттеснили через пролом в пограничной стене, но даже им приходилось несладко, когда рыцари из Фризии выкашивали их одного за другим. Они не подозревали о хаосе, ожидающем их по эту сторону стены.
Рабы получили идеальный коктейль — временную свободу и идеальную возможность для мести. Внезапно мои обученные войска оказались втянуты в совершенно новую битву — ту, где грань между другом и врагом была такой же мутной, как дым, скрывающий мир вокруг них. Чертовы фризийцы даже не устроили настоящий взрыв и не бросились в атаку, но нанесли нам максимальный урон, поставив на путь самоуничтожения.
В те немногие мгновения, что у меня остались, я понял: это могло быть делом рук лишь одного человека — Стайла Роял Айви, будущего сенешаля Фризии.
— Пока у нас еще столько дымовых шашек, ты сможешь отправлять их все обратно за стену. Как только я закончу их запускать, вернемся на юг, — сказал я своим рыцарям.
Эта работа начинала наскучивать. Я телепортировал дымовые шашки, одолженные с анемонианского корабля, на внешнюю сторону пограничной стены одну за другой. Время от времени я подбрасывал среди них небольшие заряды взрывчатки. В этом и заключалась вся моя однообразная задача.
Как только я скрыл поле боя от глаз вражеских командиров в арьергарде, вторжение застопорилось. У рабов не было причин сражаться, если их никто не заставлял. И как только командир выкрикивал приказ, рабы следовали на звук и нападали на него.
— Вот почему использовать рабов и солдат, которые не хотят воевать, — пустая трата ресурсов, — пробормотал я.
В отличие от Объединенного Королевства Ханазуо и Фризии, враг пополнял свои ряды рабами. Им приходилось это делать, если они вообще хотели причинить нам хоть какой-то вред. И всё же мой план сработал только потому, что они использовали порабощенных солдат для увеличения численности.
— Мне жаль, что я заставляю гордых рыцарей моей страны помогать мне в такой скучной работе.
Я объяснил стратегию рыцарям перед выходом. Так уж совпало, что они оказались теми же самыми рыцарями, что сопровождали меня в качестве охраны. Я извинился за утомительную задачу поджигать кучу взрывчатки и дымовых шашек, но они заверили меня, что это вовсе не проблема. Мы двигались в размеренном темпе: поджигали и телепортировали. Всё это время я наблюдал за битвой из окна башни. Среди хаоса я заметил дирижабль за пределами чиненсианского замка. Он ковылял к городу внизу, так что рыцари, должно быть, уже сбили его.
Я взглянул на рыцаря, который протягивал мне следующую зажженную дымовую гранату. Заметив, что я смотрю на него, он опустил глаза на свои руки, избегая моего взгляда. Мне захотелось немного поддразнить его.
— Я мог бы использовать крупномасштабную взрывчатку, но не хотел причинить вред нашим рыцарям или пограничной стене, — сказал я.
Ради Прайд я бы использовал мощные бомбы, если бы пришлось. Я уже давно подготовил себя к тому, чтобы пойти на такие меры ради неё и народа Фризии. Я знал, что Прайд, Артур и, вероятно, даже Тиара сейчас там, сражаются; их руки были бы в такой же крови, как и мои. Но если это означало защиту Прайд, нашей страны и её народа, то это была цена, которую стоило заплатить.
Рыцарь вежливо наклонил голову в ответ на мое замечание.
— Что думаешь? — спросил я, намекая на нашу встречу давным-давно. — Удалось мне оправдать твои ожидания в этот раз?
Он замер, прежде чем успел поджечь бомбу в своих руках, его глаза широко распахнулись. Я не мог позволить нашему рабочему процессу остановиться, поэтому поторопил его поджечь следующую. Это привело его в чувство. Когда он передавал мне гранату, его пальцы дрожали, и он пискнул в ответ:
— Я искренне прошу прощения за свою бестактность тогда!
Он глубоко поклонился, но я лишь покачал головой. Честно говоря, спустя столько времени я уже забыл о нем. Я был немного удивлен, что он до сих пор помнит тот случай и чувствует себя из-за этого неловко. Шесть лет назад этот человек — тогда еще простой новобранец — сказал командиру Родерику: «Почему бы нам не попросить принца Стайла сбросить бомбы на позиции врага?»
Я похлопал его по плечу. — Я знаю, что немного запоздал, но поздравляю с зачислением в основные силы, — сказал я. Он поднял голову, и я вздохнул с облегчением, когда его глаза загорелись, а выражение лица стало спокойнее.
Мы продолжали без колебаний. Я мог бы так же легко сбросить огромные бомбы за пределы страны и уничтожить всех врагов разом, но так я мог навредить нашим собственным силам или гражданам. Нет, лучше не поддаваться эмоциям и не мстить за ранение Прайд. Образ её раненой всё еще был выжжен у меня в мозгу. Если бы люди, причинившие ей боль, были сейчас передо мной, я бы убил их голыми руками — даже если бы их были сотни.
Но я знал об опасности своей особой силы лучше, чем кто-либо другой. Если уж я собирался причинить вред другому человеку этой силой, я хотел, чтобы это было ради Прайд, страны, народа — а не ради мести. Сама мысль о том, чтобы лишать жизней так импульсивно и безрассудно, вызывала у меня тошноту. Я был последним человеком, который должен был позволить себе дойти до такой точки.
И всё же, если бы Прайд была сейчас в безопасности — если бы я не жаждал мести — и она всё равно попросила бы меня уничтожить врагов своей силой, я бы сделал это. Я бы совершил вещи, бесконечно более жестокие и ужасные. Не было ничего, чего бы я не сделал ради неё.
— Ну что ж. На этом с воротами Церсиса, пожалуй, всё, — сказал я себе, разминая плечи, чтобы снять напряжение.
С всё еще лежащей на плече заряженной базукой я окинул взглядом опустевший вражеский лагерь внизу. Повернувшись к воротам Церсиса, я насладился еще более прекрасным зрелищем. Океан врагов, стоявший между мной и этим лагерем, исчез; некоторые из них были уничтожены настолько тщательно, что никто и никогда не смог бы собрать их по кусочкам. Это я, Леон, учинил сие разрушение — и я был единственным, кто остался стоять посреди этого хаоса.
— Надеюсь, все рыцари в безопасности.
Я направился обратно к воротам, где оставил их, щурясь и пытаясь разглядеть человеческие фигуры, стоявшие вдали среди множества трупов. Я с облегчением улыбнулся, и на сердце стало тепло, когда я понял, что мои любимые люди из Анемона выжили. Я затрусил к ним навстречу. Когда я подошел ближе, рыцари заметили меня и окликнули. Я помахал тем, кто выбежал мне навстречу.
— Мы так рады, что с вами всё в порядке. — Вы действительно не пострадали?
Я ответил, что со мной всё хорошо, и попросил доложить об обстановке. Я кивал, слушая их отчеты, а затем повернулся к специалисту по связи, которого мы одолжили у Фризии.
— Пожалуйста, соедините меня со штабом в замке Церсиса.
— Благодарю за ожидание, принц Леон. Мы безмерно признательны вам за поддержку.
Я поклонился принцу, глядя в передающее устройство. Леон ответил тем же жестом.
— Давно мы не общались, премьер-министр Гилберт, — произнес Леон. — Если вкратце: мы завершили оборону ворот Церсиса и теперь свободны, чтобы оказать помощь другим лагерям. Однако… — он сделал паузу, улыбнувшись. — Судя по полученной нами информации, больше всего в поддержке нуждаются ваш штаб в замке Церсиса и слабо защищенный замок Чинениса.
Я не смог сдержать легкого удивления от того, с какой бодростью Леон описал наше положение. Тем не менее, я оценил его спокойную оценку ситуации.
— Рыцари и солдаты сражаются изо всех сил, и врагу пока не удалось прорваться в замок, — ответил я. — Тем не менее, рыцари забаррикадировали некоторые двери, и враг пытается их выломать. Другим лагерям удалось сократить число противников, пытающихся проникнуть в замок, но сейчас мы способны лишь отражать атаки на дальних подступах. Наш приоритет — сохранить замок под своим контролем.
Леон кивнул. В конце концов, это была оборонительная война. Можно было перераспределить силы, сняв людей с одних участков и отправив рыцарей в замок, но самой важной задачей оставалась защита нашего штаба.
— Как я и думал. Премьер-министр, я хотел бы кое-чем поделиться с вами. Это касается огневой мощи Анемона…
С очаровательной улыбкой Леон объяснил положение своей армии — включая количество доступного оружия, объем огневой мощи, запасенный на корабле, и число рыцарей, которых он может задействовать.
Мои глаза округлялись всё больше по мере того, как он продолжал. Сам факт того, что Леон защитил ворота такими малыми силами, уже был шоком, но, очевидно, я сильно недооценил мощь Анемона. Хотя Леон был единственным человеком, способным управлять многими их видами оружия, их самые мощные орудия были способны уничтожать целые отряды за раз.
В какую пугающую страну они превратились всего за несколько коротких лет, большая часть трансформации пришлась на последние двенадцать месяцев. Я слышал лестные отзывы о Леоне, будущем короле Анемона, но начинал подозревать, что эти слухи не отдают ему должного.
— С учетом этого, как нам следует действовать дальше?
Как бы ни был приятен принц, я замялся, заставляя свое лицо принять невозмутимое выражение.
— И почему наследный принц Анемона спрашивает приказов у меня, премьер-министра иностранного государства?
Конечно, я, вероятно, понимал положение дел на войне лучше, чем кто-либо другой. И всё же наследному принцу Анемона не было нужды принимать указания от фризийского чиновника. Хотя я и давал советы каждому лагерю, я определенно не ожидал, что принц будет обращаться ко мне за приказами.
— Прайд, Стайл и Тиара сказали мне, что вы — лучший в том, что касается умения правильно распоряжаться людьми.
Он всё еще не снимал своей обезоруживающей улыбки, но я не мог скрыть своего замешательства. Упоминание в этом списке именно имени Стайла... это было слишком удивительно.
Я всё еще пытался подобрать ответ, когда Леон тихо ахнул.
— Прошу прощения. Я скоро вернусь.
Он смотрел уже не на меня через передающее устройство, а куда-то вдаль. Не дав никаких дальнейших объяснений, он исчез.
— Эй-эй! — крикнул я в пустоту. — Хм, похоже, он меня не слышит.
Прервав связь с Гилбертом, я окликнул далекую массу, движущуюся с невероятной скоростью. Но мой крик лишь заставил её устремиться дальше. Мои рыцари в шоке уставились на ту громадину, которую не догнали бы даже наши самые быстрые боевые кони.
— Он не оставляет мне выбора, — усмехнулся я.
Я навел базуку на землю и выстрелил.
БА-БАХ! С оглушительным ревом путь перед несущимся объектом рухнул. Громадина затормозила, и я помахал обеими руками в её сторону. В конце концов объект — который до этого пытался нас объехать — рванул прямо на меня с невероятной скоростью.
— Ублюдок!
Земля задрожала и содрогнулась, когда массивный объект разорвал её на части. Фигура на вершине прорычала от ярости. Когда он приблизился, мы с рыцарями наконец смогли разглядеть его разъяренное лицо.
— Какого черта это было, Леон?! Ты чуть не разнес нас на куски! Ты пытался меня убить или сам хочешь сдохнуть?! — прорычал Вал, скалясь на меня.
Он сидел верхом на огромном коме земли. Кемет и Сефек смотрели на меня сверху вниз, и девочка выглядела не менее разъяренной, чем Вал.
— Тебе повезло, что мы уже высадили людей за городом! — огрызнулась она. — А что, если бы беженцы все еще были с нами?! Я бы никогда не простила тебя, если бы Вал или Кемет пострадали!
— Простите, я просто не знал, как еще вас остановить. Но я целился мимо! — сказал я, одарив их своей самой любезной улыбкой. Кажется, это лишь еще больше разозлило их. Я видел, как сильно Сефек хотелось пустить струю воды прямо мне в лицо.
— Зачем ты здесь, Леон? — спросил Кемет, всё еще цепляясь за Вала.
Эти трое, вероятно, не знали, что Анемон присоединился к войне в качестве подкрепления.
— Я здесь, чтобы тоже помочь Фризии, — ответил я. — Очень кстати. Наш корабль довольно далеко.
— Мы сейчас заняты выполнением приказов Госпожи, — сказал Вал. — Мы таскаем идиотов, которые не успели вовремя эвакуироваться, на сельхозугодья, так что нам не до тебя.
— Почему бы тебе сначала не выслушать, что я хочу сказать? Думаю, тебе понравится услышанное.
Он нахмурился. Я просиял в ответ.
— Я прямо сейчас разговариваю с премьер-министром Гилбертом. Пойдем со мной.
Вал цокнул языком, но отпустил свою особую силу. Перевернутая земля под ним осела и снова превратилась в обычный ком грязи. Он раздраженно пнул его.
— Даю тебе минуту, — прорычал Вал.
— «Самый лучший? В умении распоряжаться людьми?» — пробормотал я. Мне пришлось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться после того, как Леон внезапно прервал связь. Принцесса Прайд, принцесса Тиара, принц Стайл… Все трое сказали обо мне такое?
Тиара впервые оказалась на поле боя, и всё же она рисковала жизнью ради Прайд. Стайл проявил беспокойство не только обо мне, но и о моей семье, снова их спасая. А была еще Прайд, которая оставалась на поле боя, несмотря на то, что не могла стоять из-за своего ранения.
Зная их с самого детства, мне было трудно сдержать изумление тем, как быстро они повзрослели. И это они хвалили меня, когда никто не слышит?
— Как несправедливо.
Зная это, у меня не было иного выбора, кроме как оправдать их ожидания. Если эти трое говорили обо мне подобное, я должен стать тем человеком, которым они меня считают.
Я закрыл глаза. Состояние лагерей, множество сражений, имеющееся оружие... и наши более масштабные цели. Я прокрутил всё это в уме, ища наиболее выгодную стратегию для наших сил. Как только мне показалось, что я что-то нашел...
— Благодарю за ожидание, премьер-министр.
Голос Леона заставил меня открыть глаза, но я едва не пошатнулся, когда увидел мужчину, стоявшего рядом с ним в трансляции.
— Что думаете? Как бы вы использовали Анемон, если бы эта веселая компания была с нами?
С радостным выражением лица Леон притянул мужчину к себе. Новоприбывший приподнял бровь и уставился на Леона, нисколько не скрывая своего раздражения.
— Хватит говорить за меня! Я же сказал, я занят приказами Госпожи! — Мужчина цокнул языком. Он оттолкнул руку Леона и перевел свирепый взгляд на меня. — Я еще даже оплату не получил, премьер-министр.
Вал. Как, черт возьми, он так быстро добрался сюда из Фризии? Объяснение могло быть только одно.
— Хорошо, — вздохнул я. — Когда война закончится, можешь взять всё, что пожелаешь.
— Оплата? Тебе платят деньгами или товарами? — спросил его Леон.
— Не деньгами, — отрезал Вал. — Короче, давай уже быстрее. Зачем я вообще здесь, а?
— Понимаю, — задумчиво произнес я. — С ним вы сможете перемещаться куда угодно с максимальной скоростью...
Это невероятно расширяло возможности Леона. Если приказы Прайд позволяли, Вал мог взять Леона и анемонианских рыцарей и разделить их между Церсисом и Чиненисом. Но это могло помешать фризийским рыцарям, уже находившимся на передовой на севере. В конце концов, я решил отправить их к кораблю Анемона, чтобы они могли собрать припасы. После этого они могли направиться к двум главным городам в Церсисе и Чиненисе для оказания поддержки.
Я сделал паузу, так как оставался еще вопрос об одном оружии, которое Леон упоминал ранее.
— У меня есть к вам один вопрос, принц Леон.
— Слушаю.
Я прищурился, глядя на принца. Позади него Вал, казалось, пытался улизнуть. Кемет и Сефек наблюдали за трансляцией, их губы были приоткрыты от изумления. Удержать замок от врага было моим приоритетом номер один, а за ним следовало как можно более быстрое окончание войны. Обе цели требовали уничтожения как можно большего числа захватчиков.
— Оружие, которое вы упоминали ранее, — сказал я, сдерживая ухмылку. — Насколько точно оно попадает в цель?
— Пока вы можете предоставить координаты, я не промахнусь, — широко улыбнулся Леон.
— Премьер-министр Гилберт, конечно, умеет проворачивать масштабные дела, — размышлял я.
Лязг, лязг, лязг. Металлический звон раздавался с анемонианского корабля, стоявшего на якоре в гавани Церсиса. Мои рыцари работали быстро, как я и инструктировал. Я наблюдал за ними, пока они вносили последние коррективы, а затем передал оружие Валу, чей взгляд грозил просверлить во мне дыру. Кемет и Сефек крутились рядом, с восхищением наблюдая за рыцарями. Их детская непосредственность и возгласы «Вау!» и «Так круто!» были, честно говоря, очаровательны.
Как и распорядился Гилберт, Вал доставил всех нас на корабль с помощью своей особой силы. Я видел его раздражение от того, что приходится работать со мной, но он не мог отказаться, так как слишком быстро закончил задание Прайд. Когда я услышал об этих приказах, я понял, что для Вала будет гораздо эффективнее работать со мной, чем бегать туда-сюда без цели. Скорее всего, план Гилберта учитывал и это.
— Я не ожидал, что целью будет именно это. Понятия не имел…
— Хватит болтать и работай. Мне надоело тебя ждать, — перебил Вал.
Я лишь улыбнулся, привыкнув к его грубоватым манерам с тех пор, как мы стали собутыльниками. Вал скрестил руки, цокнул языком и начал расхаживать туда-сюда. Я видел, как сильно он ненавидит, когда его заставляют бездельничать, особенно по приказу Гилберта.
— Ладно. Давайте отбросим врагов назад.
Я вспомнил слова премьер-министра. Я заверил его, что мы можем поразить любую цель, если он предоставит точные координаты, но я никак не ожидал, что Гилберт выберет именно это.
Прайд и её брат со сестрой всегда говорили мне, что их премьер-министр — блестящий и талантливый человек. Стайл даже говорил, что нет никого лучше в умении правильно распоряжаться людьми, и признавался, как завидует этим способностям. Наконец-то я убеждался в этом воочию.
Когда последние приготовления были завершены, рыцари доложили, что мы готовы. Я вздохнул с облегчением. Всё, что мне оставалось — это поджечь заряды. Специалист по связи выкрикнул, что замок Церсиса также завершил подготовку. Пока мои люди ждали сигнала, я в последний раз проверил запас пороха, направление, угол и ветер. Затем я объявил нашу цель.
— Цель — ворота замка Церсис.
— Огонь!
Грохот и отдача сотрясли корабль и пассажиров на борту. Мы закрыли уши, чтобы не оглохнуть, пока вокруг гремели выстрелы. Массивные пушки на анемонианском корабле наконец ожили.
У передних ворот замка Церсиса раздался звук, словно земля раскололась, поглощая собравшихся там вражеских солдат. Капитан Каллум заранее перекрыл ворота, так что поблизости не было ни солдат Ханазуо, ни фризийских рыцарей. Гилберт приказал каждому из них — включая раненых — рассредоточиться вокруг замка, словно он собирался оставить сами ворота без защиты. Наши силы теперь метались в разные стороны, сражаясь с любыми встреченными врагами.
По-видимому, враг действительно верил, что я, Прайд Роял Айви, просто сдамся и не буду защищать главный вход. Они собрались у ворот, даже не подумав о том, что мы специально расчистили эту территорию.
Когда ударили пушечные ядра, передняя часть комплекса приняла на себя весь урон, оставив сам замок невредимым. Они приземлились в нескольких десятках метров от цели — потрясающая точность. Ничего не задело замок, кроме обломков, разнесенных ветром. Мы, однако, лишились забора вокруг замка и внешней стены, которую враг уже проломил. Но когда эта стена обрушилась в груду обломков, она увлекла за собой вражеских солдат.
Никто не мог предсказать, что Ханазуо не только нанесет удар по собственной штаб-квартире, но и снесет часть замка. Вражеские солдаты, казалось, поверили, что Церсис разбомбил собственный замок, чтобы уничтожить обе стороны разом.
«Благодарю за разрешение использовать пушки, лорд Фергюс, премьер-министр Дарио… и король Йохан. Ценю ваше разрешение в отсутствие короля Ланса», — сказал Гилберт.
Он улыбнулся мужчинам вокруг нас. Пушки успешно уничтожили большинство солдат, пытавшихся штурмовать замок, при этом ни один солдат Ханазуо или моих рыцарей не пострадал. К счастью, лорд Фергюс, премьер-министр Дарио и король Йохан дали нашему премьер-министру разрешение стрелять из пушек, разрушить внешнее ограждение и снести стену замка. Тем не менее, было ясно, что у них возникло много вопросов.
«Зачем мы дали ему разрешение на такую рискованную контратаку?»
Я знала, о чем они думают: что, если расчеты пушек промахнутся? Что, если их прицел немного собьется? Что, если Анемон предаст их? Что, если кто-то из солдат или рыцарей остался перед замком? Любой из этих просчетов мог привести к огромному урону с нашей стороны. Мы могли даже потерять сам замок.
Каким-то образом мой невероятный премьер-министр сумел их убедить. Иностранный сенешаль и премьер-министр верили Гилберту не просто так; даже Йохан, король, в конце концов принял его объяснения. Как и сенешаль с премьер-министром, глаза Йохана были размером с блюдца. Я сидела рядом с ним и не могла не улыбнуться этому зрелищу.
«Ну что ж, вот наш блестящий интриган», — подумала я про себя.
Он убедил их всех согласиться с его планом. Это напомнило мне, с ужасающей ясностью, того Гилберта, которого я знала по отомэ-игре в прошлой жизни. И все же, слушая всё с конца трансляции Йохана, я обнаружила, что поддаюсь его влиянию так же легко, как и все остальные. Или, точнее, Гилберт мастерски подвел всех нас к тому, чтобы мы поверили в его план.
Это было непросто. Прежде чем предложить такую безрассудную стратегию, Гилберт изложил статусы Анемона и Церсиса. Очевидно, он хотел, чтобы мы имели полное представление, прежде чем прийти к выводу.
«Мы могли бы использовать этот метод... Вот что мы должны сделать...»
Если бы Стайл услышал это гипнотическое выступление, он бы тоже вспомнил девять лет назад. Тогда Гилберт легко «убедил» дворцовых чиновников поверить в ужасные вещи обо мне. В этот раз Гилберт рассчитал свои шансы на успех и продумал защитные меры, но такой план никогда не должен был получить одобрения, пока король Церсиса и принц оба отсутствовали.
И все же Гилберт добился необходимого разрешения. Результатом стал небольшой ущерб замку и ликвидация почти всех вторгшихся вражеских солдат. Даже если бы Ланс или Седрик позже усомнились в таком использовании пушек, Гилберт убедил бы и их. А самое главное — ни один из наших солдат не получил даже царапины.
Теперь, когда я думаю об этом, финал рута Гилберта включал в себя то, что другие любовные интересы уничтожали башню замка вместе с Прайд внутри.
Моя улыбка померкла, когда я вспомнила, насколько безрассудным он был даже внутри игры.
«Полагаю, этой атакой мы уничтожили значительную часть вражеских войск», — сказал Гилберт. — «Рыцари и солдаты, бежавшие на восток и юг, должны справиться с теми, кто остался. Мы должны поблагодарить принца Леона за его помощь. Я поговорю со всеми вами позже».
С этими словами наш блестящий премьер-министр завершил трансляцию.
Это была лишь небольшая передышка, и в воздухе, казалось, все еще висела взвесь пороховой гари. Я позволил себе на секунду расслабиться, глядя на экран, который теперь транслировал лишь монотонный статический шум. Слова «Оставьте это мне», произнесенные в пустоту, были моим единственным ответом на ту ношу, которую я добровольно взвалил на свои плечи.
Обернувшись к своим подчиненным, я увидел их лица. Они смотрели на меня с нескрываемым облегчением и восхищением — победа в этом раунде была очевидной. Но я знал: расслабляться сейчас было бы фатальной ошибкой.
— Ситуация на северном и восточном фронтах, — потребовал я, голос мой звучал ровно, не выдавая той бури, что клокотала внутри.
Связист, всё еще не отошедший от шока после успешного удара пушек, поспешно застучал по клавишам.
— Господин премьер-министр, рыцари докладывают, что основные силы противника, отступившие после взрывов у ворот, дезориентированы. Они пытаются перегруппироваться, но наши отряды уже начали фланговый обход.
Я кивнул. Гилберт, который был до этого дня, возможно, позволил бы им перегруппироваться, чтобы нанести еще один точный удар. Но Гилберт, который был здесь сейчас — тот, кто знал о ранении принцессы Прайд, — не собирался давать им ни секунды на раздумья.
— Передайте рыцарям: никакого милосердия. Если они пытаются перегруппироваться — давите их. Если пытаются сдаться — берите под стражу, но не позволяйте им приближаться к замку. Сконцентрируйте все силы на защите внутреннего периметра.
Я знал, что отдача таких приказов накладывает на меня еще большую ответственность, чем прежде. Мои руки, скрытые за спиной, слегка сжались в кулаки. Если я совершу ошибку здесь, последствия падут не только на Церсис, но и на Прайд.
— Господин, поступил запрос от принцессы Тиары. Она просит соединить её с вами по личному каналу.
Тиара. Мое сердце пропустило удар. Если она вызывает меня, значит, что-то произошло с Прайд. Я сделал глубокий вдох, стараясь придать своему лицу выражение спокойной уверенности.
— Соединяйте.
Экран снова ожил, и я увидел Тиару. Ее лицо было бледным, в глазах читалась тревога, которую она пыталась скрыть, но, увидев меня, она заметно приободрилась.
— Гилберт… — начала она, понизив голос. — Прайд… она проснулась. Но она настаивает на том, чтобы вернуться к командованию. Мы не можем удержать её.
Я прикрыл глаза, чувствуя, как внутри меня медленно поднимается волна раздражения — не на нее, а на саму ситуацию, в которой мы оказались. Принцесса, которая отказывалась отдыхать, даже будучи раненой… Это было так похоже на нее.
— Ваше Высочество, — сказал я, стараясь звучать максимально убедительно. — Передайте принцессе Прайд, что я только что успешно нейтрализовал основные силы врага у ворот. Ее план, ее стратегия принесли нам победу. Если она выйдет сейчас, это будет означать, что ее «оружие» в моих руках было недостаточно эффективным. Попросите ее довериться мне — пусть она останется в безопасности еще хотя бы час.
Тиара на мгновение замолчала, глядя на меня с удивлением, а затем, кажется, кивнула, передавая мои слова кому-то рядом с ней.
— Она… она говорит, что доверяет вам, Гилберт. Но если через час ситуация не стабилизируется, она сама возьмет меч в руки.
Я позволил себе едва заметную, горькую улыбку. — Как скажете, Ваше Высочество. Я сделаю всё возможное.
Я выключил трансляцию. Часы тикали. У меня был всего один час, чтобы закончить эту игру, прежде чем принцесса выйдет на поле боя, которое я так отчаянно пытался сделать для нее безопасным.
— Ах… А-ах… Кто-нибудь… Хоть кто-нибудь!
Я брел без цели, потерянный и одинокий. Как и мои односельчане, я покинул город еще вчера вечером, спасаясь бегством в зону эвакуации. Мы знали лишь то, что целью вражеского вторжения должен был стать только Чиненис, наш сосед, но из-за того, что мы отправили войска Церсиса на подмогу, враг смог нанести ответный удар и по нам. Вот почему нам пришлось бежать в зону эвакуации и убраться как можно дальше от замка.
Масштабы этой войны превзошли всё, что мы могли себе представить. Стычки вспыхивали повсюду, куда бы мы ни посмотрели, а бесконечные полчища солдат врывались в нашу страну. Заметив нас, спасающихся бегством, враги переключили свое внимание на нас. Фризийские рыцари, конечно, пришли нам на помощь, но многие из нас им не доверяли. Для нашей страны они были лишь еще одними чужаками.
Те, кто не убежал от фризийских рыцарей, застыли в ужасе, поэтому нам пришлось тащить некоторых наших силой. Люди разбрелись кто куда, и многие так и не смогли найти замаскированные или запертые зоны эвакуации. А дойти пешком от города до сельхозугодий мы, конечно, не могли. Когда со всех сторон гремели боевые кличи и взрывы, мы не знали, куда бежать.
— Кто-нибудь, помогите! Пожалуйста!
Я уже перестал понимать, что происходит. Я спотыкался, полный сожалений о том, что не покинул город, как было приказано. Я был готов сдаться, когда услышал голос.
— Вы в порядке?!
Я обернулся и увидел позади себя рыцарей. Но это были не те рыцари, что спасали нас раньше — двое мужчин, подбежавших ко мне, были вооружены оружием, которое я никогда раньше не видел. Я попытался бежать, но тело было слишком слабым, и я осел на землю. Рыцари похлопали меня по спине и сказали, что теперь я в безопасности. Затем они достали из нагрудных карманов небольшие металлические предметы, выдернули чеку и подбросили их высоко в небо. Они взорвались, озарив всё светом, ярким и ослепительным, как само солнце.
— Пока у нас еще столько дымовых шашек, ты сможешь отправлять их все обратно за стену. Давай вернемся на юг, как только я закончу их запускать, — крикнул я вперед.
Эта работа начинала наскучивать. Я телепортировал дымовые шашки, одолженные с корабля Анемона, на внешнюю сторону пограничной стены одну за другой. Время от времени я подбрасывал среди них небольшие заряды взрывчатки. В этом и заключалась вся моя монотонная задача.
Как только я скрыл поле боя от глаз вражеских командиров в арьергарде, вторжение застопорилось. У рабов не было причин сражаться, если их никто не заставлял. И как только командир выкрикивал приказ, рабы следовали на звук и нападали на него.
— Вот почему использовать рабов и солдат, которые не хотят воевать — пустая трата ресурсов, — пробормотал я.
В отличие от Объединенного Королевства Ханазуо и Фризии, враг пополнял свои ряды рабами. Им приходилось это делать, если они хотели причинить нам хоть какой-то вред. И всё же мой план сработал только потому, что они использовали порабощенных солдат для увеличения численности.
— Мне жаль, что я заставляю гордых рыцарей моей страны помогать мне в такой скучной работе.
Я объяснил стратегию рыцарям перед выходом. Так уж совпало, что они оказались теми же самыми рыцарями, что сопровождали меня в качестве охраны. Я извинился за утомительную задачу поджигать кучу взрывчатки и дымовых шашек, но они заверили меня, что это вовсе не проблема. Мы двигались в размеренном темпе: поджигали и телепортировали. Всё это время я наблюдал за битвой из окна башни. Среди хаоса я заметил дирижабль за пределами чиненсианского замка. Он ковылял к городу внизу, так что рыцари, должно быть, уже сбили его.
Я взглянул на рыцаря, который протягивал мне следующую зажженную дымовую гранату. Заметив, что я смотрю на него, он опустил глаза на свои руки, избегая моего взгляда. Мне захотелось немного поддразнить его.
— Я мог бы использовать крупномасштабную взрывчатку, но не хотел причинить вред нашим рыцарям или пограничной стене, — сказал я.
Ради Прайд я бы использовал мощные бомбы, если бы пришлось. Я уже давно подготовил себя к тому, чтобы пойти на такие меры ради неё и народа Фризии. Я знал, что Прайд, Артур и, вероятно, даже Тиара сейчас там, сражаются; их руки были бы в такой же крови, как и мои. Но если это означало защиту Прайд, нашей страны и её народа, то это была цена, которую стоило заплатить.
Рыцарь вежливо наклонил голову в ответ на мое замечание.
— Что думаешь? — спросил я, намекая на нашу встречу давным-давно. — Удалось мне оправдать твои ожидания в этот раз?
Он замер, прежде чем успел поджечь бомбу в своих руках, его глаза широко распахнулись. Я не мог позволить нашему рабочему процессу остановиться, поэтому поторопил его поджечь следующую. Это привело его в чувство. Когда я попросил следующую дымовую гранату, он поджег её дрожащими пальцами. Как только он передал её мне, он пискнул в ответ:
— Я искренне прошу прощения за свою бестактность тогда!
Он глубоко поклонился, но я лишь покачал головой. Честно говоря, спустя столько времени я уже забыл о нем. Я был немного удивлен, что он до сих пор помнит тот случай и чувствует себя из-за этого неловко. Шесть лет назад этот человек — тогда еще простой новобранец — сказал командиру Родерику: «Почему бы нам не попросить принца Стайла сбросить бомбы на позиции врага?»
Я похлопал его по плечу. — Я знаю, что немного запоздал, но поздравляю с зачислением в основные силы, — сказал я. Он поднял голову, и я вздохнул с облегчением, когда его глаза загорелись, а выражение лица стало спокойнее.
Мы продолжали без колебаний. Я мог бы так же легко сбросить огромные бомбы за пределы страны и уничтожить всех врагов разом, но так я мог навредить нашим собственным силам или гражданам. Нет, лучше не поддаваться эмоциям и не мстить за ранение Прайд. Образ её раненой всё еще был выжжен у меня в мозгу. Если бы люди, причинившие ей боль, были сейчас передо мной, я бы убил их голыми руками — даже если бы их были сотни.
Но я знал об опасности своей особой силы лучше, чем кто-либо другой. Если уж я собирался причинить вред другому человеку этой силой, я хотел, чтобы это было ради Прайд, страны, народа — а не ради мести. Сама мысль о том, чтобы лишать жизней так импульсивно и безрассудно, вызывала у меня тошноту. Я был последним человеком, который должен был позволить себе дойти до такой точки.
И всё же, если бы Прайд была сейчас в безопасности — если бы я не жаждал мести — и она всё равно попросила бы меня уничтожить врагов своей силой, я бы сделал это. Я бы совершил вещи, бесконечно более жестокие и ужасные. Не было ничего, чего бы я не сделал ради неё.
«Восьмая. Вал, можешь чуть быстрее...»
— Чертовски верно, могу, Ваше Высочество. Только не свалитесь, ребята!
Раздраженный, Вал прибавил скорости. Он закрепил ноги Сефек и Кемета, чтобы они не упали, но у нас с рыцарями был только защитный купол, пока Вал мчался к раненым солдатам. Мы приближались к Церсису, так что я мог сканировать местность на предмет сигнальных гранат по пути.
— Какая невероятная скорость, — спокойно заметил я своим рыцарям. — Это напоминает мне… С Прайд что-то случилось?
Правое плечо Вала дернулось. — А? Откуда мне, черт возьми, знать? — сказал он, пытаясь звучать безразлично.
— Ты не хотел, чтобы премьер-министр Гилберт отвечал на мой вопрос, верно?
Я видел его насквозь. Вал цокнул языком и начал управлять землей еще хаотичнее, вместо того чтобы отвечать. Это был мой шанс надавить еще сильнее.
— Вот почему ты, курьер, был назначен ответственным за спасение людей?
Он явно не хотел отвечать. Хотя я не был посвящен в детали его договорных отношений с Прайд, она, вероятно, не запрещала ему лгать. Я решил, что он пытается скрыть всё, что может.
— У меня есть несколько предположений, — продолжил я. — Она может быть ранена, или, может быть, она дезертировала с поля боя, пропала без вести, умерла… Но я не могу представить, чтобы она вот так дезертировала, а если бы она пропала без вести, то тебя и принца Стайла определенно отправили бы на поиски. Это значит, что она либо ранена, либо мерт…
— Заткнись уже, черт возьми! — рявкнул Вал с такой яростью, что я захлопнул рот, но его гнев лишь подтвердил мою теорию.
Все замолчали. Как только мы пересекли границу Церсиса, рыцари сообщили Валу места, где были сигнальные гранаты. Он двигался по указаниям, неохотно замедляясь, чтобы не врезаться в многочисленные постройки в городе Церсиса.
— Можно тебя спросить об одном, Вал? — почти шепотом попросил я.
Звуки войны частично заглушили вопрос, поэтому и Вал, и Кемет оглянулись на меня. Вал сверкнул глазами, ожидая, что я буду насмехаться, как обычно, — но он не нашел веселья в ледяном взгляде моих нефритово-зеленых глаз. Кемет напрягся; даже Вал немного вздрогнул.
С совершенно искренним выражением лица я не сводил глаз с Вала.
— Прайд жива… ведь так?
Я надеялся, что он услышит тоску в этом вопросе. Я не мог вынести, если он уклонится от ответа снова. Он немного нахмурился, перевел взгляд на дорогу перед собой и повернул голову Кемета, чтобы тот не пялился на меня. Он цокнул языком и наконец ответил:
— Если бы это было не так, я бы здесь был? Я бы уже давно свалил.
Несмотря на его слова, тон был ровным и серьезным.
Я наконец расслабился. — Да? — мягко ответил я, и на моем лице вновь появилась моя обычная очаровательная улыбка. — Хорошо. Это всё, что мне нужно было услышать. Спасибо.
С этими словами я вскочил на ноги. Мы замедлились, но всё еще двигались довольно быстро. Рыцари призывали меня сесть, но я отмахнулся и сделал несколько шатких шагов. Вал обернулся, почувствовав мое приближение. Я просто улыбнулся и помахал ему рукой. Затем, прежде чем он успел спросить, что я делаю, я положил руку ему на плечо.
— Я очень хочу увидеть Прайд как можно скорее. Ты ведь тоже, да? — прошептал я Валу на ухо.
— Это говорит парень, который вечно наведывается во Фризию только ради того, чтобы увидеть её, — проворчал Вал, хмурясь.
— На самом деле, я уже видел Прайд сегодня. Я просто хочу увидеть её снова.
[[image:/storage/reader-images/78f08dc60205e8d69f9e6d25d6db042ce762d5a9.png]]
Вал вздохнул. Я почувствовал, как он использует свою силу, чтобы зафиксировать мои ноги, чтобы мне не пришлось цепляться за его плечо для равновесия. Я потянулся к пистолету на бедре.
— Каждая секунда вдали от Прайд — это слишком долго.
Бах!
Вал резко обернулся, возмущенный тем, что я выстрелил так близко к его уху, но, казалось, он был еще больше удивлен тем, что я вообще умею стрелять. Моя пуля попала во вражеского солдата, пытавшегося подкрасться к нам сзади.
— Думаю, моя атака немного быстрее, — сказал я Сефек с детской улыбкой.
Она ответила шлепком. — Ты что, собираешься бросить свою страну и жениться на нашей госпоже?
— Конечно нет. Жизнь вдали от Анемона была бы адом.
Вал почесал голову, явно смущенный моими словами. Он высунул язык. — Бе-е. Как же это раздражает.
— Я говорю это совершенно серьезно. Ты бы тоже не хотел покидать Фризию, верно?
Он отмахнулся от моего вопроса. — Во мне нет ни капли патриотизма. Хватит говорить так, будто понимаешь меня.
Я наклонил голову, немного удивленный таким ответом. — Хм.
Бах! Я застрелил еще одного солдата.
— А как насчет того, чтобы покинуть Прайд?
Вал замолчал, и я заподозрил, что он подавляет желание столкнуть меня прямо в грязь. Я принял его молчание за достаточный ответ.
— Давай закончим эту работу побыстрее, — сказал я. — Чем больше людей мы спасем, тем спокойнее смогут сражаться наши рыцари и солдаты.
Я перестрелял всех врагов, которые приближались к нам, словно это была стрельба по мишеням. Сефек поливала водой группы солдат и их лошадей; почему-то это ощущалось как соревнование между нами. Я издал восторженный возглас, но Сефек лишь фыркнула и сжала руку Кемета.
— Это мы должны быть рядом с Валом! — крикнула она. Она подняла руку в мою сторону, и в этот раз я был слишком близко, чтобы увернуться от её струи воды.
Земляной холм мчался к городу, обгоняя даже самых быстрых боевых коней. Всё это время мы с Сефек стреляли во всё, до чего могли дотянуться.
Мы добрались до женщины, съежившейся на улице. Мы добрались до горожан, которые не могли попасть в безопасное место из-за сломанных дверей убежищ. Мы добрались до солдат, слишком раненых, чтобы двигаться. Мы добрались до рыцарей, раненных при защите детей. Мы добрались до убежищ, которые враг почти прорвал. На ослепительной скорости мы спасли каждого, кто нуждался в нашей помощи.
И только когда зазвонили колокола, возвещая о конце войны, мы поняли, что наша работа завершена.
— Понимаю. Принцессы Прайд нет. Как досадно, — произнес мужчина, сузив свои лисьи глаза в усмешке.
Этот человек, Адам Борнео Непентес, был наследным принцем Империи Раджа. Его темно-фиолетовые волосы, зачесанные на правую сторону, падали ниже ушей. Он прибыл во Фризию, чтобы заключить мирный договор, гарантирующий полный вывод войск Раджи с территории Объединенного Королевства Ханазуо. У него не осталось никаких дел, кроме как вернуться домой, но он внезапно попросил о встрече с наследной принцессой — моей дочерью.
— Да, в данный момент она участвует в оборонительной войне в Ханазуо. Возможно, война закончилась даже в этот самый момент, — ответила я ему. Как королева, я осталась здесь, в то время как мои девочки отправились на войну вместо меня.
— Я уверен, Ханазуо одержит победу, если Фризия вмешается, — сказал он. — Однако мне бы хотелось встретиться с Её Высочеством. — Он театрально ссутулился и запустил пальцы в волосы. — В таком случае, могу ли я хотя бы встретиться с принцессой Тиарой в знак доброй воли для нашего мирного договора?
— К сожалению, и Прайд, и Тиара в отъезде, — ответила я сухо, словно захлопнув дверь у него перед носом. Его просьба не удивила меня, но я сузила свои золотистые глаза — сейчас подчеркнутые макияжем — и раздраженно откинула назад светлые волосы.
— Правда? — игриво переспросил принц.
— Разумеется. Я бы не стала лгать или хранить секреты от наследного принца, с которым мы заключили мир. Тиара очень хотела отправиться туда, а Прайд присутствует там как мой прокси, обладая всеми полномочиями действовать от моего имени. Можете обыскать замок, но вы их не найдете.
— Как прискорбно. — Он усмехнулся, вовсе не выглядя разочарованным. — Кстати, вы обдумывали письма, которые моя страна присылает вам? Я вполне серьезен насчет своей просьбы. Если мы не можем заключить союз, не является ли брак между принцессой Тиарой и мною абсолютной необходимостью для обеих сторон?
Его жуткая ухмылка не сползала с лица, лишь подергиваясь, когда он обращался по очереди ко мне, Весту и Альберту.
— Мы действительно работаем над тем, чтобы подобрать Тиаре жениха, — сказала я. — Мы признательны вам за то, что вы вызвались, принц Адам.
Империя Раджа уже некоторое время присылала мне письма с просьбами о мире, союзе и помолвке между Адамом и Тиарой. Они всегда давали понять: если наши страны не могут объединить усилия, то нам следует обеспечить мир через брак. Для Адама, которому в этом году исполнялся двадцать один год, Тиара, вероятно, была идеальной невестой.
— Я не могу дать вам ответ прямо сейчас, — сказала я. — У Прайд и Тиары много претендентов, ищущих их руки.
— О, правда? В таком случае мне придется подождать — хотя я не верю, что вы найдете кого-то более подходящего, чем я. Принцесса Тиара стала бы невероятной королевой Империи Раджа.
Его узкие глаза слегка расширились, а улыбка в уголках рта сделала его похожим на рептилию. Я была рада, что согласилась отпустить Тиару в Ханазуо. Если бы она все еще была в замке, нам пришлось бы выполнить просьбу Адама. Мы не могли лгать о ее присутствии, так как это разрушило бы хрупкое доверие между Фризией и Раджой. На данный момент нашим долгом было выказать определенный уровень уважения к Радже.
При таких обстоятельствах я не была готова заставлять своих дочерей встречаться с кем-либо из империи прямо сейчас. Вернее, я не могла позволить им встретиться. Раджа явно стремилась к близким отношениям с Фризией, отсюда и их предложения о мире и браке. Я подозревала, что они также надеялись возродить свою промышленность.
Чем больше расширялась Империя Раджа, тем ближе она была к тому, чтобы стать величайшей страной в мире. Но у них никогда не было с нами хороших отношений. Даже сейчас, когда Адам сидел прямо напротив меня, я не доверяла этому человеку.
Судя по их письмам, я полагала, что Раджу интересовала Тиара, но первым человеком, с которым Адам попросил встретиться, была Прайд, а не его потенциальная невеста. И это несмотря на то, что наследники двух стран не могли вступить в брак — ну, по крайней мере, до тех пор, пока две страны не объединятся в одну.
Адам охотится за Тиарой или за Прайд?
Я подавила вздох облегчения из-за того, что Тиары сейчас не было. Это было единственным спасением во всем этом. Встреча на публичном мероприятии — это одно, но прямое представление принцессе без свидетелей имело гораздо более глубокие последствия. Прайд и Тиара могли встретиться с Адамом на официальной церемонии в окружении гостей, и этого было бы достаточно. К тому же Адам был лишь одним из многих потенциальных женихов.
— Если потребуется, мы можем расторгнуть договор, — прошептал мне на ухо Вест.
Я знала, что он тоже невысокого мнения об Адаме. Его обычно мягкий взгляд стал острым, когда он изучал принца. Я попыталась сохранить нейтральное выражение лица и покачала головой в ответ на резкое предложение Веста. Все, о чем мы договорились, — это «мир». Независимо от того, что говорил Адам или насколько могущественной была Империя Раджа, только Фризия имела право выбирать женихов для Прайд и Тиары. А мирный договор означал, что Раджа не сможет получить желаемое с помощью угроз.
— Слухи о красоте и мудрости принцессы Прайд и принцессы Тиары достигли нашей страны, знаете ли, — сказал Адам, его глаза ярко и проницательно блестели.
Я элегантно улыбнулась, не теряя бдительности. — Для меня честь слышать это.
— О принцессе Прайд, в частности, говорят, что у нее до сих пор нет жениха, — продолжил Адам. — Считаю это пустой тратой времени. Должно быть, это единственный изъян знаменитой принцессы Прайд, наследницы фризийской короны. Ваше Величество и Ваше Высочество, должно быть, обеспокоены тем, что даже в семнадцать лет у нее нет партнера, с которым она могла бы управлять страной… О, что-то не так?
Когда он прищурился и улыбнулся, он стал похож на змею. Я сохраняла самообладание, хотя мои глаза, должно быть, на мгновение вспыхнули гневом. Если Адам и заметил это, то был лишь заинтригован. Его самодовольная усмешка не заставила меня выйти из себя.
— Ваше Императорское Высочество, — сказала я, подчеркнуто выделяя его титул, — я была под впечатлением, что вы приехали сюда, чтобы установить мир с моей страной. Мы уже подписали договор, так что если вам есть что сказать, сейчас самое время.
Слуги позади него напряглись. Их руки сжались в кулаки, явно чесавшиеся потянуться к оружию, которое мы конфисковали по их прибытии.
— Прошу прощения, если я обидел вас, Ваше Величество. Я сказал лишнее.
Я едва сдержалась, чтобы не сжать руки в кулаки от неискренней улыбки Адама. С натянутой улыбкой я ответила: — Ничего страшного. — Затем я подала сигнал страже готовиться к отъезду Адама. — Когда мы сможем встретиться в следующий раз? Мы подстроимся под ваше расписание, так что сообщите нам, в какие дни вы будете заняты.
— Чем раньше, тем лучше, — ответил он. — Я бы хотел встретиться снова до того, как принцессе Тиаре исполнится шестнадцать, если возможно. Большинство дат приемлемы, но что касается дней, когда это невозможно…
Адам сделал жест своему начальнику штаба, который открыл блокнот и зачитал список дел Адама на ближайший год. Рядом со мной Вест записал каждую дату и закрыл свой блокнот ровно в тот же момент, что и начальник штаба Адама.
— Большое спасибо, — сказала я. — Мы обязательно запомним эти даты. Мы ценим, что вы нашли время приехать сегодня.
Я встала. Альберт, Вест, Кларк и мои рыцари присоединились ко мне, обмениваясь рукопожатиями с посланниками Раджи и завершая встречу.
— Разумеется, — сказал Адам, когда мы сжали руки друг друга. — Как человек, уважающий хорошие манеры, я верю, что вы избежите дат, которые мы перечислили.
Его фальшивая улыбка не развеяла моих опасений. Он прошел вдоль линии, пожимая руки Альберту и Весту. Вест держался сурово, но во время рукопожатия одарил принца легкой улыбкой. Мы, фризийцы, также пожали руки слугам и стражникам Адама. Учитывая, что я была королевой, никто из них не мог отказаться от жеста с моей стороны, но их глаза все это время оставались холодными как лед.
— С нетерпением жду нашей новой встречи, — сказала я им. — В следующий раз мы обязательно пришлем вам приглашение.
Рыцари проводили группу прочь. Я дождалась, пока двери плотно закроются за ними, прежде чем выпустить вздох, который я сдерживала на протяжении всей встречи.
— Стоит ли нам радоваться, что ничего не случилось, Вест? — спросила я.
— Наша страна вышла из этого без потерь. Мы также точно знаем, что с этого момента нам следует остерегаться Раджи. Мы заключили мирный договор и избежали встречи принцесс с принцем Адамом. Мы также получили список дней на год вперед, в которые нам следует избегать встреч. Думаю, это вполне успешно. — Он помолчал, прежде чем добавить: — О, и вы были великолепны, как всегда. — После этого он достал блокнот, который прятал во внутреннем кармане.
— Нам следует немедленно запланировать бал на один из этих дней, — сказала я.
— Немедленно, — повторил Вест с поклоном. Кларк и другие рыцари тоже отвесили глубокие поклоны. Когда они вышли из комнаты, на моих губах заиграла смелая улыбка.
— Фу! Какая мерзость!
Как только наш экипаж отъехал от Фризии, я взвизгнул. Хоть я и наследный принц, но эти чертовы фризийцы вывели меня из себя. Я вытянул ноги, чтобы положить их на сиденье напротив. Генерал и начальник штаба, приставленные сопровождать меня, знали, чего ожидать, и оставили место свободным специально для этого.
— Ты видел эту старую фризийскую каргу?! Она была такой чертовски скучной всё это время! Будто маску носила! — кричал я, взъерошивая свои фиолетовые волосы.
Когда я провел по ним пальцами, они встали дыбом во все стороны — так мне больше нравилось. Я пригладил их только ради этой дурацкой встречи, но теперь мог позволить им торчать как угодно. Я оперся локтем о подоконник и вздохнул.
— Такие раздражающие, — ворчал я. — Эти тупые рыцари забрали наше оружие и даже ручки. Они же все монстры, так почему боятся нас?!
Я вытер невидимую грязь с ручки и кинжала, которые фризийцы вернули мне, обтирая их о форму своего генерала.
— А принцессы Прайд и Тиары там не было? Просто посмешище! Я проделал такой путь, а всё, на что мне пришлось смотреть, — это на эту уродливую каргу! — Я пришел в ярость, топая ногами изо всех сил. — Какого черта они вообще присылали мне приглашение?! У этой королевы-монстра совсем мозги сгнили?! Она меня бесит!
Я продолжал кричать, выплескивая гнев на стены кареты, не заботясь о громкости или о барабанных перепонках тех, кто ехал со мной.
— Она думает, что может приглашать меня, даже не зная моих планов?! Эта чертова карга! Сначала спроси меня о моем расписании!
С последним криком, насколько хватало сил, я наконец откинулся на спинку сиденья. Я цокнул языком, раздраженный отсутствием реакции со стороны окружающих. Вернусь домой — придется помучить эти «товары», чтобы снова почувствовать себя лучше.
На моем лице наконец появилась улыбка. Я наблюдал за Фризией, мелькавшей за окном. Через мгновение я спокойно пробормотал: «Ну и ладно», — как будто ничего не произошло. И моя улыбка стала шире.
— Я еще на шаг ближе к тому, чтобы пополнить свои полки новыми товарами.
[[image:/storage/reader-images/d156f22e448fefaa02bff37ab94e4215c2290c1a.png]]
Продолжение следует…
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод и редактура: TuXoXoDKa
Вычитка и оформление диалогов: Исекайный Сомелье
Работа с изображениями: Animia
— СРОЧНОЕ СООБЩЕНИЕ. Вражеские силы на передовой подавлены. Наша армия одержала победу.
Ликование рыцарей эхом разнеслось из устройства связи. Благодаря нашей победе на севере война наконец подошла к концу. Командир Родерик, человек, который вел все наши силы, спокойно передал эту новость в замок Чинениса, замок Церсиса и Фризию.
— Отличная работа, — сказал я ему. — Вы снова доказали свое мастерство, командир. Я немедленно сообщу о нашей победе в каждый лагерь.
Закончив восхвалять нашего храброго командира, я отдал приказы страже и рыцарям. Мы не могли так легко доставить новости подразделениям, чье местонахождение было неизвестно. Стайл, вероятно, находился на юге Церсиса, в то время как Леон и Вал работали над оказанием помощи обеим странам. Харрисон всё еще был на юге Чинениса. Тиара, принц Седрик и король Ланс отправились в ближайшую деревню. Рыцари и солдаты наверняка всё еще сражались в своих лагерях. Они ждали сигнала, который известил бы их о нашем триумфе.
— Как только мы доставим задержанных солдат, мы направимся в Чиненис, чтобы оказать помощь их лагерям, премьер-министр Гилберт.
— Хорошо. Пожалуйста, сделайте это, — ответил я.
Я перевел взгляд на другую трансляцию. Глаза Прайд на экране сияли, как звезды. Она ахнула, услышав объявление командира Родерика о нашей победе, и поблагодарила его за усилия. Глядя на нее, я почувствовал, что всё наконец встало на свои места.
Я на мгновение закрыл глаза, чтобы отгородиться от суматошных звуков, доносящихся с ее стороны. Затем, вместо принцессы, я приказал Родерику сообщить о нашей победе в лагеря Чинениса и отправить рыцарей в качестве подкрепления. Понимая ситуацию, он кивнул и исчез с экрана. Я проследил за его уходом, прежде чем повернуться к окну. Война разразилась только этим утром, а солнце уже начало клониться к закату.
Значит, в итоге всё прошло по плану?
Даже сроки окончания войны совпали с моими прогнозами. И хотя всё оказалось куда сложнее, чем я ожидал изначально, я ни на секунду не сомневался, что наша армия сможет уладить это за один день. И королевский рыцарский орден Фризии, и Объединенное Королевство Ханазуо понесли минимальный урон, несмотря на множество столкновений по пути.
— Теперь осталось лишь дождаться благополучного возвращения остальных.
Я наблюдал, как празднуют сенешаль Церсиса, премьер-министр, стража и рыцари. Я своими глазами видел, что Прайд в безопасности, но где-то там, на поле боя, оставалось еще много других.
— Сэр Артур, должно быть, в порядке, так как на передовой обошлось без потерь. Остаются только Стайл и...
Я замолчал. Слишком многое оставалось нерешенным. Я бы не удивился, если бы возникли новые осложнения; переговоры между Фризией и Раджой, вероятно, только-только подходили к концу. Мне не терпелось вернуться туда, чтобы как можно скорее увидеть жену и дочь, пусть я только что и говорил с ними.
— Я скоро буду дома.
Я послал эти слова к безмятежно плывущим по небу облакам в надежде, что они как-то достигнут моей любимой семьи.
В этот момент я всем нутром почувствовал: война действительно закончилась.
— Что, черт возьми, здесь произошло?
Чиненсианские солдаты стояли, лишившись дара речи, передо мной — Харрисоном, капитаном Восьмого отряда, — и той бойней, которую я устроил. Они мчались на своих лошадях через всю страну, помогая всем нуждающимся и оповещая лагеря о нашей победе. Но их ликование, казалось, рассыпалось в прах, когда они наткнулись на меня посреди моря разрушения и смерти.
Один из солдат пробормотал, что изувеченные тела вокруг меня едва ли можно назвать даже «трупами». Они потеряли всякое сходство с людьми, превратившись в лужи крови вперемешку с доспехами. Земля и трава окрасились в красный цвет, а в воздухе висел тошнотворный запах.
Я стоял за всем этим, едва различимый среди груд убитых.
— Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха…
Солдаты содрогнулись от моего смеха. Они прибыли сюда, чтобы встретиться с фризийскими рыцарями, защищающими юг, но теперь выглядели так, словно готовы были поджать хвосты и сбежать. И все же они не могли отрицать, что мои методы были… весьма эффективны в этой войне.
Казалось, несколько солдат вот-вот наберутся смелости подойти ко мне, но кровавая бойня заставляла их колебаться. Вместо этого они окликнули меня оттуда, где стояли.
— Эй, послушайте! Вы, фризийский рыцарь! — крикнул солдат, не зная моего имени.
— О. Солдаты этой страны, да?
Солдат моргнул, и мимо него пронесся ветерок. Внезапно мой нож оказался прижат к его горлу. Остальные солдаты отшатнулись, не в силах оторвать глаз от лезвия… и от моего вида, насквозь пропитанного кровью их врагов.
— Какая скука, — сказал я. — А я-то думал, что тут еще есть кого убивать.
Я опустил голову и пнул труп, позволив ножу танцевать на костяшках моих пальцев в поисках новых врагов. Я не собирался извиняться за то, что валялось вокруг, да и солдаты, казалось, понимали, что требовать извинений не стоит. Они сглотнули и перемялись с ноги на ногу, спрашивая, что я имею в виду.
Я неохотно убрал нож обратно в карман и посмотрел на пролом в пограничной стене, через который прорвались враги. Ни один из них не остался стоять на ногах — или в живых.
— Я просто закончил убивать всех, — просто ответил я. — Если вам нужно заделать пролом, используйте тела, которые я оставил по ту сторону. Они хотя бы сохранили какую-то форму.
Упоение боем еще не совсем отпустило меня, поэтому мои слова прозвучали немного резко. Солдаты молчали, поэтому я повернулся к ним.
— Ну и? — спросил я.
Некоторые пискнули от страха; другие взяли себя в руки настолько, чтобы объявить, что наша сторона одержала победу в этой войне. Эта новость стала сюрпризом. Легкая ухмылка расползлась по моим губам.
— Т-так что, э-э, принцесса Прайд просила, чтобы все дееспособные люди помогли остальным лагерям и разнесли весть о нашей победе, так что…
— Понял.
Я не дал солдату договорить. Эти приказы не доставили мне удовольствия, ведь я только что закончил вырезать вражеских солдат, так что я лениво побрел прочь — но потом остановился, чтобы спросить, куда именно мне следует направиться. Солдаты предложили мне лошадь, чтобы я мог присоединиться к ним, и я согласился. Несмотря на мою особую силу, я не мог поддерживать свою неестественную скорость на больших расстояниях.
Я замер, обдумывая всё услышанное. Солдаты подвели мне коня и объяснили дорогу к замку.
— Интересно, похвалит ли меня вице-командир за хорошо выполненную работу…
Я вздохнул, цепляясь за эту крошечную ниточку надежды.
— Без паники! Меняйтесь местами с арьергардом, если чувствуете опасность! Не дайте утащить себя за стену!
Как только взрывы и дымовые шашки на юге Церсиса прекратились, я телепортировался туда со своими рыцарями. Передовая держалась крепко, уже отбросив врага за пределы границы Церсиса.
Я выкрикивал приказы, сидя верхом на лошади, но битва, по сути, была окончена. Всё, что нам теперь оставалось сделать — это не дать врагу снова прорваться через разрушенную в нескольких местах пограничную стену. Бойцы передовой отстояли это место своими силами.
Дон… Дон… Дон…
Вдалеке зазвонил колокол, и все обернулись на звук. Этот сигнал невозможно было спутать ни с чем — это был условленный звук победы, а не поражения.
Война закончилась.
— Наконец-то! — Командир!..
— Возвысьте голоса! — крикнул я своим людям. — Пусть все вас услышат! Наши войска одержали победу!
Рыцари торжествующе взревели, их могучие голоса сотрясли саму землю. По ту сторону стены враги наверняка услышали их и поняли, что им конец.
— Сомневаюсь, что это вообще можно и дальше называть вторжением.
Мои тихие слова растворились в воздухе, так и не услышанные никем, заглушенные ликующими криками вокруг меня.
Как только дым за пограничной стеной рассеялся, мы поняли, что у Раджи больше не осталось никаких надежд в этой войне. Те из нас, кто выжил, в ужасе застыли, осознав масштаб наших потерь. Наш авангард и большинство командиров пали — убитые не врагами, а нашими же собственными силами. А от некоторых отрядов и вовсе не осталось ничего, кроме кровавых луж. И это было делом рук не стрелков с огнестрельным оружием, а какого-то фризийского монстра с ножом.
Когда ко мне наконец вернулось зрение и я смог разглядеть то, что происходило вокруг, я вздохнул с облегчением. Я должен был сплотить подчиненные мне войска, вернуть позиции и предпринять последний рывок против Фризии.
— Вперед! Всем в атаку! — закричал я, но в горле пересохло.
— Есть, командир! — отозвались мои люди.
Но мы по-прежнему были загнаны в угол, как и раньше.
Большинство моих прямых подчиненных, командовавших отрядами, были мертвы. Я даже не мог разобрать, кто кого зарезал. Остались только рабы, и они устремили на меня полные ненависти взгляды. Их страх и покорность испарились; в глазах горела жажда крови. Посыл был ясен: «Вот наш шанс убить его».
Солдаты заметили это и направили свое оружие на рабов. Они понимали не хуже меня, что рабы могут задавить нас простым числом, если перестанут атаковать Ханазуо и обратятся против нас. Теперь, когда рабы осознали наше поражение, они не собирались и дальше маршировать на верную смерть. Пока они собирались в толпу, казалось, даже арьергард был на грани бунта. Им не нужен был дым, чтобы уничтожить нас; если они нападут все разом, не выживет никто. Они станут свободными.
Они наступали, шаг за шагом, как армия маленьких муравьев, нападающих на бронированного жука. Нам с другими командирами больше некуда было бежать.
Наши враги вдалеке радостно вопили и улюлюкали, празднуя нашу неминуемую погибель. Один черноволосый мужчина в очках среди них выкрикнул:
— Мы почти у цели! Скоро мы все сможем вернуться к принцессе Прайд!
Подчинение и верность.
Пограничная стена четко разделила эти понятия, когда война подошла к двум совершенно разным финалам.
Йохан Линн Дуайт — так меня звали. Хотя у меня были близкие отношения с Богом, моя юность в качестве наследного принца была холодной, лишенной красок и света. У меня был хороший друг — золотой король, человек, который горел жарче огня и сиял ярче солнца.
Но без неё я бы сдался. Я намеревался сделать это с самого начала.
«Фризия обещает защитить вас!» — заявила она тогда. — «Мы будем сражаться плечом к плечу с королем Йоханом, который желает светлого будущего для своего королевства!»
Даже когда я говорил, что буду стоять до конца ради своего народа, ставя на кон свою жизнь и жизнь фризийской принцессы, у меня не было надежды на победу. По мере развития событий я постоянно твердил себе: нельзя быть жадным. Пусть будет как можно меньше жертв. Пусть я смогу оправдать то, что думают обо мне Ланс и Седрик.
Я цеплялся за множество эгоистичных и противоречивых желаний, надеясь на чудо. Я надеялся, что Церсис не станет мишенью. Я желал, чтобы Ланс исцелился от безумия. Я желал, чтобы Седрик благополучно вернулся домой. Только так мы все смогли бы сплотиться воедино как Объединенное Королевство Ханазуо.
Я хотел защитить Чиненис. Я хотел, чтобы мой народ остался свободным. Я хотел, чтобы мои близкие не пострадали, разрушения были минимальными, а невинные люди остались целы. Даже когда я укрылся в замке, эти бесчисленные желания сжимали моё сердце в тиски. Наверняка я был самым жадным из всех.
— Наши рыцари одержали победу.
Сначала я не поверил своим ушам. Объявление прозвучало так внезапно, что я принял его за очередную свою нелепую иллюзию. Несмотря на то, что мои чувства притупились, я схватил свой крест и крепко сжал его. Я приказал войскам отправиться в качестве подкрепления и бить в колокола победы, но мой разум не поспевал за происходящим. Я изо всех сил пытался осознать реальность, разворачивающуюся прямо передо мной; я так спокойно и мрачно подготовил себя к поражению, что победу было почти сложнее осмыслить.
— Мы... победили?
Неужели мы действительно отстояли Чиненис? Принять такой исход было трудно. Мой разум раз за разом отбрасывал эту мысль и приказывал мне взять себя в руки. Я просто не мог в это поверить.
Я повернулся и посмотрел на девушку рядом со мной, словно один её вид мог привязать меня к реальности. Прайд Роял Айви была принцессой страны, куда Седрик отправился за подкреплением. Несмотря на то, что она была наследницей фризийского престола, она без колебаний сама отправилась на передовую, даже ранив обе ноги только ради того, чтобы спасти солдата из Церсиса. Она спокойно смотрела на меня в ответ, даже не кичась тем, чего добились её рыцари.
«Как союзник Объединенного Королевства Ханазуо, Фризия клянется защищать вас, когда наступит завтрашний день и начнется эта война. Если мы потерпим неудачу, то мы с Его Величеством вместе сгорим дотла».
Почему она предложила принести себя в жертву таким образом? Она принесла клятву на крови передо мной и моим народом, прекрасно понимая, что это значит. Её судьба была предрешена, смерть была неминуема, если бы мы проиграли эту войну, но её лицо не выдавало ни малейшего страха. Я находился здесь, в замке, только благодаря её храбрости — её клятве.
Принцесса была занята празднованием новости о победе, как будто для неё это не стало сюрпризом. Я знал, что рыцари с их подавляющей огневой мощью, а также анемонианское оружие и подкрепление — всё это появилось благодаря ей. Видя её перед собой, я убедился: моя страна выиграла войну. И именно она спасла нас.
Моё королевство выживет. Наша культура, наше имя и наш народ останутся незапятнанными. Мы сможем продолжать жить как Чиненис — как Объединенное Королевство Ханазуо. Много лет назад мне было совершенно наплевать на родину. Я верил, что в конце концов мы просто исчезнем, не оставив после себя в этом мире никаких следов.
Но теперь... Но теперь, но теперь, но теперь, но теперь..!
— Ах!
Я потянулся к окну. На протяжении всего конфликта я не позволял себе смотреть туда, боясь увидеть лишь пустую, выжженную землю. Я представлял себе это снова и снова, чтобы подготовиться. Но город стоял, совершенно нетронутый. Он не был разрушен — он всё еще был здесь. Заходящее солнце мягко освещало то самое место, на которое я смотрел все эти годы.
На ум пришли два человека, и я хрипло произнес их имена.
— ...анс... ...рик...
Ланс, Седрик. Мои друзья, моя семья. Я любил их больше всех на свете. Эти братья направляли меня и нуждались во мне, несмотря на то, что я был таким холодным. Они столько раз приходили мне на помощь. Хотя мы были из разных стран Объединенного Королевства Ханазуо и не состояли в кровном родстве, они поднимали меня на ноги всякий раз, когда я в этом нуждался.
Их лица ярко вспыхнули в моем сознании, и я отчаянно захотел их увидеть. Я знал, что на самом деле не смогу разглядеть их из замка, но мне это было необходимо. Всё, что я подавлял в себе, всё, в чём я не мог признаться, на что надеялся и чего желал, забурлило внутри, и слезы потекли по моему лицу.
Я действительно думал, что триумф невозможен. Я винил себя снова и снова, желая вернуться в прошлое и всё исправить. Все остальные так отчаянно сражались, чтобы спасти нас, а я был единственным, кто вообще ничего не мог сделать. Я знал, что бесполезен, но всё равно хотел присоединиться к своим солдатам на поле боя. Я всем сердцем презирал себя за свою слабость.
Мне нужно их увидеть. Я должен их увидеть!
Ланс всегда говорил, что мир огромен. Это я знал. Но Ланс был единственным человеком в этом огромном, широком мире, который остался со мной, убедился, что я не одинок, и показал мне будущее, наполненное светом.
Старший брат. Так называл меня Седрик. Я знал, что он не вкладывал в это особого смысла, но для меня это значило всё. Кто-то, к кому я чувствовал близость, дал мне собственное прозвище, да еще и такое родственное. Я выстроил с ним отношения, а он взамен дал мне куда больше.
Похвала для меня ничего не значила. То, что меня называли одним из самых гениальных рыцарей в истории, ничего для меня не значило. Мне было скучно и одиноко. Мне нечем было гордиться. Седрик был единственным, кто знал об этом. Поэтому, когда он называл меня «старший брат», это был единственный титул, которым я на самом деле гордился.
Моя страна, народ, культура, вера, счастье, свобода, друг, младший брат... Всё до последнего было мне так дорого. «Но у меня не может быть всего этого», — думал я. — «Я едва ли могу защитить хотя бы что-то одно». Эта мысль пронзала меня, как нож в самое сердце.
И всё же здесь и сейчас надежда вернулась ко мне.
Я возблагодарил Бога, сложив руки в молитве. В конце концов, Он не оставил нас. Вся моя жизнь до этого момента состояла из того, что я молился Богу, благодарил Его, надеялся, цеплялся за веру и снова молился. Я ни разу не получил ответа, но сам процесс молитвы очищал моё сердце, облегчал ношу и спасал меня бесчисленное количество раз.
На этот раз моя молитва была полна безграничной благодарности. Я молился за безопасность каждого жителя Ханазуо и Фризии. Я молился за вечное процветание Объединенного Королевства Ханазуо.
Прости мне мою жадность, Господи. Я больше никогда не хочу ничего отпускать. Даже подготовившись к поражению, в конце концов, я всё равно не хочу ничего терять. Я отдаю Тебе свою жизнь, как делал это всегда, поэтому, пожалуйста, прости меня. Позволь мне и дальше быть королем вместе с моим верным другом в этом «Объединенном Королевстве Ханазуо», которое Ты даровал мне.
В этот самый момент зазвонил колокол.
Дон... Дон... Дон...
Казалось, будто сам Бог ответил мне.
Я вздрогнул, и сквозь сомкнутые веки проступили слезы. Сильный, но нежный звон колокола победы наполнил меня теплом. Я никогда в жизни не слышал более прекрасного звука.
В ответ на звон я продолжил молитву, благодаря Бога за прекращение этой войны. Я благодарил Его за то, что Он привел Фризию и их принцессу в моё королевство. Я благодарил Его за то, что Он позволил мне дожить до конца этой войны. Затем я произнес каждое имя из Ханазуо и Фризии, которое помнил, добавив в этот список Ланса и Седрика.
Пожалуйста, позволь им благополучно вернуться. Приведи их домой. Если бы только это последнее желание могло быть исполнено, пожалуйста, позволь мне увидеть...
— Йохан!
Я распахнул ресницы, словно просыпаясь на рассвете. Но солнце уже почти зашло, отбрасывая длинные тени на город за окном. Лишь мерный звон колокола убеждал меня в том, что это не сон.
Я резко обернулся на этот глубокий, сильный голос. Они стояли там вдвоем, как мираж в пустыне. Я не мог отвести взгляд, всё еще не уверенный, что это не сон.
Седрик смотрел на меня так, будто вот-вот расплачется. — Старший брат!
— Ланс... Седрик...
Мои друзья. Моя семья. Когда я позвал их тихим, надломленным голосом, они бросились ко мне. Я не мог говорить, всё еще не оправившись от шока, но Ланс обхватил меня руками и прижал к себе. Седрик схватил меня за плечо, спрашивая, не ранен ли я. Тепло их прикосновений сказало мне: это не мираж и не сон — это реальность.
Они улыбаются. Люди, которых я люблю, здесь, со мной, и они улыбаются.
Я обнял Ланса и Седрика, которые оба были выше меня. Я вцепился в их плечи и притянул к себе, обнимая так крепко, как только мог. Они вскрикнули от неожиданности, но ответили на объятия.
— Слава Богу... Вы оба живы!
Облегчение захлестнуло моё тело, когда они обняли меня в ответ. Я пытался подобрать слова, но эмоции перехватили горло.
— Это мы должны так говорить.
— Как я мог умереть раньше своих старших братьев?!
[[image:/storage/reader-images/3b6f01a1f9fdbc074838f787c754745c7c5e7146.png]]
Я рассмеялся, хотя слезы продолжали литься. То, что они только что сказали, было таким типичным, таким до боли знакомым — таким в их духе. Пока я стоял там и плакал, их слезы смешались с моими, падая мне на голову и плечи. Я отпустил все свои чувства, позволив себе рыдать так громко, как только хотелось.
Как же я был счастлив родиться на этой земле.
Как же я был счастлив родиться королем этой эпохи — этого самого мгновения.
Ведь именно поэтому в таком огромном, непостижимом мире мне довелось встретить Бога и тех двух людей, которых я сейчас держал в своих объятиях.
Продолжение следует…
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод и редактура: TuXoXoDKa
Вычитка и оформление диалогов: Исекайный Сомелье
Работа с изображениями: Animia
— ЭЙ, ГОСПОЖА! Вы уверены, что больше не болит?!
— Сколько еще осталось, пока ваша нога не заживет?!
Прошла одна ночь с момента окончания войны. Как только я проснулась, Сефек и Кемет бросились к моей постели, чтобы получше рассмотреть мое лицо.
Прошлой ночью Стайл привел Артура в мою комнату, но Тиара, капитан Алан, капитан Каллум, Вал и дети в итоге остались со мной до самого утра. Стайл ушел, чтобы действовать в качестве моего доверенного лица на встречах с премьер-министром Гилбертом и королями, а Артур вернулся к остальным рыцарям… хотя перед уходом оба они свирепо посмотрели на Вала. Вал ответил им таким же свирепым взглядом и молча указал на спящих Кемета и Сефек. Похоже, он не собирался никуда уходить или ложиться спать, пока они не проснутся, так что, когда наступило утро, Вал растянулся в углу моей комнаты. Он всё еще спал мертвым сном.
— Не-а, не болит, — сказала я. — Всё хорошо, если я ею не шевелю. Рыцари лечили меня своими особыми способностями, так что, думаю, через пару дней она полностью заживет.
Это, конечно, при условии, что я буду соблюдать постельный режим. Двое детей вздохнули с облегчением и воскликнули:
— Слава Богу!
— Кстати, старшая сестра, как долго продлится приказ молчать об этом? — спросила меня Тиара.
Я сглотнула. Я всё еще держала свою травму в секрете, за исключением нескольких избранных людей. Сначала я не хотела, чтобы новость о моем ранении подорвала боевой дух на поле боя, но, вероятно, теперь, когда война закончилась, мне нужно было уведомить всех. Честно говоря, больше всего мне хотелось остаться в постели, сказать, что я истощена, и скрывать травму до полного выздоровления. Я не хотела никого расстраивать. Но, что важнее всего, если матушка узнает о моих ногах, она может внезапно положить конец карьерам и капитана Каллума, и капитана Алана. Я заставила себя не оборачиваться, чтобы не смотреть на них.
— Хороший вопрос, — пробормотала я. Я слишком хорошо понимала, что лишь прикрываю собственный провал; мне нужно было обсудить это со всеми. И пока я ломала голову над решением...
Тук-тук!
Мой взгляд метнулся к двери. Сефек и Кемет резко развернулись и бросились обратно к спящему Валу. Прежде чем Тиара успела отреагировать, человек по ту сторону окликнул меня.
— Прошу прощения, что прерываю ваш отдых, принцесса Прайд. Это Гилберт. Со мной король Йохан и король Ланс, они попросили о встрече с вами.
Что?! Спокойный голос премьер-министра Гилберта стер все мысли из моей головы. Чт-чт-что мне делать?! Они не могут увидеть меня в таком виде! Мои волосы растрепаны, и даже если они не увидят, в чем я одета под одеялом, я не могу так встречать двух королей!
— П-подождите минуточку, пожалуйста! — ответила я.
Хотя мой голос почти сорвался, премьер-министр Гилберт ответил с идеальным самообладанием. Тиара расчесала мои волосы пальцами, и я ответила ей тем же. Именно тогда до меня дошло кое-что еще.
— Вал! Вал! Сюда идут люди! Два короля! — сказала Сефек.
— Что нам делать, Вал?! — спросил Кемет.
Сефек безжалостно шлепала дремлющего Вала, а Кемет тряс его за плечи. Вал зарычал, неохотно сел и потер глаза. — Что..?
— Я говорю, сюда идут люди! Нам правда можно здесь быть?! — ответила Сефек.
— А? Откуда мне, черт возьми, знать? У нас есть разрешение принца, так какая разница, кто придет?
— Но это же два короля! — запротестовал Кемет. — Как нам могут позволить встретиться... воу!
Вал вскочил на ноги, моргая широко открытыми глазами и слегка позеленев. Он сунул Кемета под мышку, взял Сефек за руку и без лишних слов вылетел в ближайшее окно. Сефек взвизгнула, но я знала, что с ними всё будет в порядке. Никто не умел так быстро исчезать, как Вал.
У Тиары отвисла челюсть. Я знала, что Вал не жалует членов королевских семей, но, скорее всего, он просто не хотел, чтобы в его контракт верности добавили какое-нибудь условие — например, чтобы я просила его преклонять колени перед королевскими особами.
Капитан Каллум выглянул в окно, прежде чем тихо закрыть его. Он покачал головой — знак, что они не разбились насмерть. Теперь, когда мы с Тиарой закончили наши поспешные попытки привести себя в порядок и комната была пуста, мы наконец впустили королей, ожидавших по ту сторону двери. Мои стражники открыли её для них.
— Приношу извинения за внезапное вторжение, — сказал король Ланс, входя в комнату. — Как вы себя чувствуете, принцесса Прайд? Простите, что так долго не навещал вас.
Сразу за ним вошли король Йохан и премьер-министр Гилберт — последний, казалось, находил ситуацию немного неловкой. Оба короля были бледны, и у меня сложилось впечатление, что они не спали. Два короля бодрствовали всю ночь напролет, а я, напротив, хорошо отдохнула и чувствовала себя комфортно. Лицо короля Ланса было особенно бледным. Возможно, Артуру следует еще раз его осмотреть.
— Сейчас мне намного лучше, спасибо, — сказала я. — И не стоит извиняться — мне жаль, что я ничем не могу вам помочь в это критическое время.
— Нет, в этом нет никакой проблемы, — немного растерянно ответил король Ланс.
Тиара перешла на противоположную сторону моей кровати, чтобы короли могли подойти. Премьер-министр Гилберт приказал страже принести им стулья, и они сели у моей постели.
— Даже после окончания войны принц Стайл и премьер-министр Гилберт оказали нам огромную помощь. Только благодаря им мы смогли прийти сюда и навестить вас, — сказал король Йохан с улыбкой.
Наш премьер-министр в ответ склонил голову. Я и не ожидала меньшего от Стайла и Гилберта, которые так хорошо прикрывали меня, пока я была в отъезде.
Сначала мы обменялись вежливыми замечаниями и поблагодарили друг друга за усилия в войне. Премьер-министр Гилберт присоединился, чтобы предоставить нам отчеты о текущей ситуации, и наша беседа потекла гладко. Захваченные вражеские солдаты будут содержаться в тюрьмах Церсиса и Чинениса, но как только всё уляжется, их вернут на родину. Оба короля согласились с этим, не желая порождать новых обид. Несмотря на повреждения зданий, они, должно быть, испытали огромное облегчение от того, что пострадало очень мало их граждан.
Фризийские рыцари и анемонианцы обошлись без потерь. Около дюжины наших рыцарей получили серьезные ранения, но рыцари из Анемона не получили ничего серьезнее легких царапин. Раненых со стороны Объединенного Королевства Ханазуо было очень мало по сравнению с населением их страны, а смертельных случаев почти не было. Мое сердце болело от мысли, что они вообще были, но короли заверили меня, что это всё равно огромная победа.
— Это чудо, что жертв так мало, — сказал король Ланс.
Король Йохан кивнул. — Наши солдаты и граждане очень благодарны.
Премьер-министр Гилберт добавил, что враг, вероятно, понес урон более чем в сто раз превышающий наш.
— Мы не сможем в достаточной мере отблагодарить Фризию за помощь, — сказал король Ланс.
— Нам потребуется время, чтобы восстановить здания, но наши люди горят желанием работать, теперь, когда опасность миновала. Я знаю, что мы сможем оправиться, — добавил король Йохан.
Два короля поклонились.
— Не за что, — ответила я, мой голос немного сорвался, когда они проявили ко мне это незаслуженное почтение. Мне нужно было срочно сменить тему. — А где принц Седрик?
— Он командует солдатами, пока нас нет, — сообщил король Ланс. — Прямо сейчас он, вероятно, использует фризийского связиста для получения отчетов из Чинениса.
Он ими командует?! Не хочу показаться грубой, но он правда с этим справится?
Король Ланс, похоже, заметил мое колебание. — Он только принимает отчеты. Мы сами отдадим приказы, как только вернемся.
Значит, на самом деле он был кем-то вроде посыльного. Эта роль казалась идеально подходящей для Седрика.
— Он вызвался сам, когда услышал, как я спрашивал принца Стайла, могу ли я навестить вас. Однако есть еще кое-что, что я хотел бы обсудить...
Король Ланс запнулся, явно борясь с тем, что хотел сказать. Я села прямее и повернулась к нему, когда он поднял свои огненные глаза, чтобы встретиться с моими.
— Я случайно услышал о вашем поступке, о котором мне так и не сообщили...
И-и-ик! Моя улыбка дернулась. Это о моих ногах?! Или это...?
— Говорят, вы принесли клятву на крови с Йоханом, чтобы воодушевить народ Чинениса.
— Кхк..!
Моя кровь похолодела, но, к моему удивлению, закашлялся премьер-министр Гилберт. Должно быть, он, как и я, ожидал, что во время этого визита меня в основном будут расспрашивать о травме. Я повернулась, чтобы посмотреть на премьер-министра, который редко терял бдительность. Он прикрыл рот рукой и пробормотал «прошу прощения», только чтобы сопроводить это пугающим взглядом. Его глаза вонзились в меня, как кинжалы, и по спине пробежал холодок. Он не мог говорить свободно при королях, но я почти слышала, как за его плотно сжатыми губами копятся вопросы.
— Я не знаю никаких подробностей, — сказал король Ланс. — Всякий раз, когда я спрашиваю, Седрик и Йохан говорят, что не могут это обсуждать. Могу я услышать это от вас лично? — Твердый взгляд короля Ланса пригвоздил меня к месту.
Я поджала губы.
— Прошу прощения, Ваше Высочество. Один из моих солдат упомянул об этом в передаче, — сказал король Йохан с виноватым видом.
Черт! Я ведь так и не приказала чиненсианцам молчать об этом. Уф, полагаю, это был лишь вопрос времени, когда меня раскроют.
Пока я ломала голову над тем, с чего начать, капитан Каллум вышел вперед, чтобы объяснить всё за меня, и я согласилась. Он изложил королям детали моего ранения. Чем дольше капитан говорил, тем сильнее бледнел король Ланс. К концу рассказа он был бел как полотно. Глаза премьер-министра Гилберта чуть ли не вылезали из орбит, а рот был открыт. О, как бы Стайл насладился этим зрелищем, будь он здесь.
Взгляд короля Ланса метался между мной и королем Йоханом, пока он складывал кусочки воедино. — Так вот почему ты тоже поклонился, Йохан!
И король Йохан, и Седрик поклонились мне перед началом войны, как это сделали рыцари.
Массируя виски, король Ланс кивнул, а затем бросил свирепый взгляд на короля Йохана. — Ты..! Как ты мог сделать что-то настолько безрассудное?!
Другой король пожал плечами, на его лице играла легкая улыбка. — Я не сказал тебе, потому что знал, что ты будешь волноваться. Видишь?
— Но почему ты втянул в это и принцессу Прайд?! — Король Ланс подался вперед и повысил голос, но в нем звучала скорее срочность, чем гнев. — Даже если бы мы потерпели поражение, не было нужды вам обоим сгорать!
Премьер-министр Гилберт явно прикусывал язык в присутствии наших гостей, но, судя по тому, как он на меня смотрел, он был согласен с королем Лансом. Он сохранял спокойное выражение лица, но его зрачки расширились, вызвав у меня еще одну дрожь.
— Я прошу прощения за то, что действовала эгоистично, — сказала я. — Но это был единственный способ воодушевить всех в тот момент. Кроме того, я верила в наших рыцарей.
Я предложила свои оправдания даже под подавляющим давлением короля Ланса. Я посмотрела на него, затем на премьер-министра Гилберта, который, казалось, знал, что я собираюсь сказать.
— Я знала, что они всех спасут. Они проделали замечательную работу.
Когда я улыбнулась, король Ланс раздраженно вздохнул. Затем он снова повернулся к королю Йохану. — Я уверен, ты был полностью готов умереть, не так ли? — сердито спросил он.
Улыбка короля Йохана исказилась, и король Ланс снова вздохнул.
— Седрик пошел и втянул в это кого-то еще, и теперь я единственный, кто не отплатил человеку, спасшему Объединенное Королевство Ханазуо. Так не пойдет.
Король Ланс пробормотал эту последнюю фразу себе под нос, прежде чем подняться со стула. Король Йохан, кивнув в знак согласия, тоже встал. Они мгновение смотрели мне в глаза... а затем опустились на колени.
Моя рука метнулась ко рту. Король Ланс склонил голову, и его следующие слова прозвучали глубоким, царственным голосом:
— Принцесса Прайд, вы рискнули своей жизнью ради нашей страны, и мы с Йоханом навеки в неоплатном долгу перед вами.
— Вы также спасли Объединенное Королевство Ханазуо. Я обещаю, что мы потратим столько сотен лет, сколько потребуется, чтобы отплатить Фризии за вашу щедрость.
Лицо короля Ланса оставалось суровым, а расслабленная улыбка короля Йохана померкла, когда они один за другим делали свои заявления.
— В этом нет необходимости! Пожалуйста, встаньте! — взмолилась я, но они лишь медленно подняли головы.
— Даже с Фризией на нашей стороне, мы не могли бы и мечтать о такой победе без вас, Ваше Высочество. Йохан, Седрик и я — мы все в огромном долгу перед вами.
— Почему ты включаешь сюда себя, Ланс? — спросил король Йохан.
Должно быть, он вспомнил, как я привела к нему Артура, когда он был болен. Хотя это была в основном заслуга Стайла и Артура. К тому же, я чувствовала себя ответственной за давление на короля Йохана, из-за чего и принесла клятву вместе с ним. Что касается Седрика... если он и был мне чем-то обязан, так это тремя днями головной боли, которые он мне устроил, когда мы только познакомились.
— Пожалуйста, не беспокойтесь об этом, — настаивала я, замахав обеими руками. — Всё, что мы сделали, было в интересах нашего союзника.
Вторую половину дня я провела на диване вместе с королем Йоханом, так что, если уж на то пошло, мне казалось, что я заслуживаю скорее критики. И всё же благородные короли утверждали, что я сделала для них больше, чем кто-либо мог ожидать. Я была признательна, но выслушивать от них такие похвалы было просто неловко. Я умоляла их не преувеличивать, а затем добавила, что надеюсь, наши страны смогут поддерживать крепкий союз и открытую торговлю.
— Разумеется.
— Бог мне свидетель, я буду счастлив сделать это.
Я знала, что матушка будет в восторге от такого исхода, и это принесло мне своеобразное облегчение.
— Просто скажите, если мы можем что-то сделать. Хотя я сомневаюсь, что мы сможем так легко выплатить наш долг, — торжественно сказал король Ланс.
Я поблагодарила его, но до тех пор, пока Объединенное Королевство Ханазуо сохраняло наш союз и торговало с нами, вести с ними дела будут матушка или дядя Вест. Я не могла придумать ничего, что я...
Подождите-ка. Если они будут так добры выполнить мою просьбу...
— Эм, на самом деле у меня есть одна просьба.
Они напряглись, когда я нерешительно замолчала. Я натянула одеяло, укрывавшее меня, до самой груди. Одеяло дернулось, открыв мои ноги, одна из которых была перебинтована и зафиксирована. Король Йохан, знавший о моей травме, сочувственно нахмурился. Красивое лицо короля Ланса исказилось от шока.
— О нет!
Он не смог произнести ничего больше, но, похоже, теперь он понял, почему я не выходила из комнаты, чтобы встретиться с остальными. Премьер-министр Гилберт сможет объяснить всё подробнее позже. А прямо сейчас я хотела изложить свою просьбу королям.
— Как видите, я проявила неосторожность и поранилась. Я хотела бы попросить вас о...
Моим следующим посетителем после королей стал командир Родерик. Он приказал двум капитанам передохнуть, приведя отряд рыцарей, чтобы они встали на стражу вместо них. Я объяснила свою ситуацию, и он глубоко кивнул.
— Понимаю. Значит, вы хотели бы остаться в Объединенном Королевстве Ханазуо, пока ваша нога не заживет? — сказал он, с беспокойством глядя на упомянутую конечность. — Согласен, для вас было бы безопаснее покинуть страну полностью здоровой.
— Действительно. Я уже получила разрешение от матушки и от Ханазуо. Но мне жаль, что рыцарям тоже придется продлить свое пребывание.
— Нет, ваше благополучие — наш высший приоритет, Ваше Высочество. Кларк заканчивает свои дела во Фризии, так что это не проблема. Хотя... — Командир замолчал, искоса поглядывая на других рыцарей.
К чему это?
Он нахмурился, а затем вздохнул. Глаза того же цвета, что и у Артура, остановились на мне, полные тревоги.
— Видите ли, многие рыцари и солдаты не видели вас с момента окончания войны. Из-за этого начали циркулировать неприятные слухи.
Я склонила голову. Действительно, с момента окончания войны я была прикована к постели. Премьер-министр Гилберт и Стайл усердно работали вместо меня, всем говоря, что я «отдыхаю». Но теперь я забеспокоилась, что все считают меня ленивой принцессой.
Я нервно спросила командира Родерика, что он имеет в виду. Прошло мгновение, прежде чем он был готов ответить.
— Они боятся, что вы пали в бою.
У меня отвисла челюсть. Это было сказано так косвенно. Командир склонил голову и извинился.
Они думали, что я умерла. Это было логично; я много бывала на публике перед началом войны, только чтобы внезапно исчезнуть. Я понимала, почему у них сложилось неверное впечатление, но на самом деле всё, чего я хотела — это сохранить свою травму ноги в секрете, чтобы не подорвать боевой дух. Полагаю, они были не так уж далеки от истины.
Рыцари, лечившие меня, вероятно, распространили слух, что я жива, но это было несколько дней назад, а теперь я просто лежала в постели, спрятанная от всех. Рыцари больше не оставались со мной. Я не могла заставлять Седьмой отряд оставаться рядом со мной, когда нужно было лечить других раненых бойцов. Рыцари, которых привел командир Родерик, уже знали о моей травме. Если люди думали, что смерть наследной принцессы скрывают, то в этом была только моя вина.
— Я-я понимаю...
Я заставила себя улыбнуться, не в силах выдать настоящий ответ. Командир Родерик объяснил, что слух особенно широко распространился среди солдат Ханазуо, и что беспокойство начало расти. Если кому-то и нужно было извиняться, так это мне — и командир Родерик поддержал мою мысль о том, что нам нужно разобраться с этой ситуацией. Все так отчаянно сражались в этой войне; я не могла вынести мысли о том, что они останутся напуганными и неуверенными.
— В каком состоянии сейчас мои ноги? — спросила я двух рыцарей, которые осматривали меня. Моя травма со временем заживет, если я буду сохранять неподвижность. Рыцари снова использовали свои особые силы для моего лечения, так что к завтрашнему дню мне станет еще лучше.
— Вы уже должны быть в состоянии шевелить правой ногой, — сказал один из них. — Но левой нужно больше времени.
Это было облегчением. Я знала, что левая нога, скорее всего, сломана, но правая зажила быстрее, так как это было просто растяжение. Особые способности Седьмого отряда были так впечатляющи. Двое рыцарей-целителей улыбнулись мне, казалось, испытывая такое же облегчение, как и я. Это были те самые люди, которые немедленно оказали мне помощь во время войны. На самом деле я так и не поблагодарила их за помощь тогда, но, увидев их лица, я вспомнила, что несколько раз встречала их в штабе рыцарей.
Когда я спросила, они представились как Джаэль и Март.
— Большое спасибо, Джаэль и Март. Вы действительно спасли меня на поле боя.
Краска залила их лица, когда я просияла, глядя на них. Вероятно, они не ожидали услышать свои имена из уст наследной принцессы. Командир Родерик прочистил горло, и они быстро вернули себе самообладание.
— Как вы себя чувствуете, принцесса Прайд? — спросил командир.
Я ответила ему, что со мной всё должно быть в порядке теперь, когда правой ноге стало лучше. Затем я добавила: — Я хотела бы сегодня обратиться к людям. Я должна сама объяснить им ситуацию с моей травмой.
— Тогда я прослежу, чтобы они были готовы.
Командир Родерик выглядел довольным моим предложением. Публичное появление развеет слухи о моей смерти.
Прежде чем командир успел уйти, чтобы сообщить рыцарям о моем обращении, я заговорила, останавливая его: — Эм, командир...
— В чем дело? — спросил он, оборачиваясь ко мне.
Собравшись с духом, чтобы продолжить, я опустила голову. — Я сожалею... о том, что случилось шесть лет назад.
Это был мой второй раз, когда я проявляла такое почтение к командиру. Я смотрела на свои колени в ожидании, но ответа не последовало. Рискнув взглянуть на него, я увидела, что командир Родерик с широко раскрытыми глазами сжал губы в напряженную линию, застигнутый врасплох моими извинениями.
Мне нужно было всё должным образом объяснить. — Когда кто-то пытается спасти тебя... но при этом сам чуть не погибает... это очень, очень страшно.
Одна лишь мысль о том моменте вернула весь страх на поверхность. Я сжала одеяло дрожащими пальцами. Капитан Алан и капитан Каллум бросились ловить меня, когда я падала. Я действительно думала, что капитан Каллум погиб из-за своих усилий, и это оставило меня в ужасе и с разбитым сердцем. То же самое было и во время обвала скалы шесть лет назад, когда я появилась и рискнула своей жизнью, вызвав у командира Родерика тот же страх и отчаяние, что я испытала из-за капитана Каллума.
Командир долго молчал, затем тихо вздохнул. Его выражение лица смягчилось... Затем он едва заметно улыбнулся мне.
— Вы повзрослели.
Настала моя очередь удивляться. Командир опустился на одно колено у моей кровати, чтобы встретиться со мной взглядом.
— Я наговорил много лишнего о том, что вы тогда для меня сделали, Ваше Высочество. Но теперь я думаю, что могу добавить еще кое-что.
Он сделал паузу, и я крепко сжала одеяло. Его твердый взгляд заставил эмоции нахлынуть в моей груди, и мне пришлось прикусить внутреннюю сторону щек, чтобы держать себя в руках.
— С того дня вы стали для нас, рыцарей, еще более незаменимой. Что касается таких вещей, как ваша клятва на крови и ваши ранения... пожалуйста, не забывайте, что иногда они разбивают нам сердца.
Его мягкая подача этих слов задела меня за живое. Я жила в страхе, что строгий командир будет меня отчитывать, но почему-то именно его сочувствие и тихая улыбка действительно заставили меня захотеть разрыдаться. Я задержала дыхание, чтобы остановить слезы, но с каждым морганием они всё равно текли по моим щекам.
— Пожалуйста, берегите себя, — сказал он.
[[image:/storage/reader-images/ead8e1960e9907eff8c62f3bf3e7a3ccf6d479a6.png]]
Вот перевод этого эмоционального завершения главы. Осознание Прайд своей ценности для других становится важным шагом в её развитии.
Горло сдавило, глаза обожгло подступающими слезами, а руки, ноги и грудь налились свинцовой тяжестью. Я снова опустила взгляд на свои колени, не в силах унять дрожь в губах.
Сколько еще раз я заставлю других страдать? Сколько раз я уже причиняла им боль? Сколько раз я пренебрегала этой добротой — пренебрегала людьми, которые так глубоко за меня переживают?
И хуже всего я относилась к самой себе. К той, кого они так любят и кем так дорожат.
— Я… я обещаю!
Я крепко сжала кулаки, пытаясь собрать внутри хоть каплю сил, но это было всё, что я смогла из себя выдавить.
Я тоже хочу беречь себя. По крайней мере, до тех пор, пока всем этим людям я не безразлична.
Продолжение следует…
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод и редактура: TuXoXoDKa
Вычитка и оформление диалогов: Исекайный Сомелье
Работа с изображениями: Animia
— ПОЧЕМУ?! Почему вы предали меня? Почему вы предали Ханазуо?!
— А-ха-ха-ха-ха! О чем ты болтаешь? Ты сам пригласил мою армию в свою страну!
Я, Седрик Силва Лоуэлл, плакал и причитал, но слезы второго принца, казалось, никак не трогали сердце чужеземной королевы. Крики ярости и страданий смешались с предсмертными воплями, раскатываясь в моих ушах подобно грому. Взрывы сотрясали грудь. Горожане взывали о спасении, пока вокруг них обрушивался дождь разрушений.
Видеть, как фризийские рыцари — наше «подкрепление» — сокрушают солдат Церсиса, было хуже любого кошмара. И хотя наши солдаты пытались сопротивляться, рыцари без колебаний вырезали их.
— О, но разве ты не должен спешить к своему королю? В конце концов, я отправила в Чиненис куда больше рыцарей. — Королева улыбнулась, призывая меня поторопиться и уйти. Ее омерзительная ухмылка выжглась в моей памяти.
Королевство Фризия предало Объединенное Королевство Ханазуо. Жалкие доказательства этого были повсюду. Эта ужасная королева отправила армию Церсиса в Чиненис для внезапной атаки на захватчиков, но они все еще ждали сигнала к действию. Это означало, что каждый солдат, оставшийся в Церсисе, стал пушечным мясом для фризийских рыцарей, которые безжалостно их уничтожали. Никто не мог даже сбежать, чтобы просто сообщить Лансу, находившемуся на месте планируемой засады, об этом предательстве. Я был единственным, кому могло удаться ускользнуть и предупредить его.
— Давай же. Шевелись! Если побежишь изо всех сил, возможно, еще успеешь рассказать ему, как Фризия вас предала, — с усмешкой сказала королева.
Ее чарующий взгляд остановился на мне. Она с легкостью одолела каждого солдата в стране, но даже не пыталась схватить меня. Только меня. Как будто она предпочитала смотреть, как я страдаю.
И все же у меня не было выбора. Я бросился к своей лошади, вскочил в седло и помчался прочь от этой бойни. Мне пришлось сжать зубы и игнорировать крики о помощи со стороны жителей Церсиса, раздававшиеся повсюду. Я не мог остановиться. Не сейчас. Я должен был защитить Ланса, который ничего не знал о предательстве Фризии; Йохана, который поклялся сражаться плечом к плечу с нами; и само Объединенное Королевство Ханазуо. Несмотря на то, что я никогда раньше даже не прикасался к мечу, я был единственным, кто мог это сделать. Мне нужно было двигаться быстро.
— А-а… Нгх! А-а-а-а-а-а! — Король Ланс, пожалуйста, придите в себя! — Кто-нибудь, позовите лекаря! Его Величество сошел с ума!
Сначала я ничего не понял.
Хоть я и добрался до лагеря, где находился Ланс, чтобы доложить обо всем, я не мог вымолвить ни слова. Мой рот так и остался открытым, пока вокруг бушевал хаос. Ланс валялся на земле, хватаясь за голову и крича. Я никогда не видел его в таком ужасном состоянии. Казалось, будто доспехи стали для него слишком тяжелыми, и он не мог устоять на ногах. Солдаты пытались поднять его, но он снова падал.
Я стоял как вкопанный, все мое тело отторгало развернувшееся передо мной зрелище.
— О, принц Седрик! Это ужасно! Король Ланс… — Принц Седрик, Фризия вторглась в Чиненис! — Ваши приказы, сэр! Если так пойдет и дальше, наша армия не сможет сдвинуться с места!
Солдаты кричали, взывая о помощи, когда заметили меня. Я не мог даже закрыть рот, не говоря уже о том, чтобы ответить на их крики. Всю свою жизнь я пренебрегал учебой, подобающей принцу; я никак не мог командовать армией так, как это делал мой брат. Все, что мне оставалось, — это осознавать реальность: это сделал я. Это я загнал Чиненис, Йохана и Ланса в угол.
Должно быть, так и выглядит Ад.
Армии Коуплендии, Алаты и Раффлезианы жадно поглощали наши нижние чины. Фризийские рыцари также сминали нас. Мы были полностью сокрушены — и не было никакой надежды на спасение.
Наша страна была закрыта почти сотню лет. Я никогда не видел ничего подобного королевскому рыцарскому ордену Фризии. Они были словно рой демонов, налетевших, чтобы сожрать нас. Я даже видел рыцаря, способного уничтожить десятки солдат одной атакой. Некоторые рыцари стреляли огнем, другие летали по воздуху, а третьи игнорировали пули, убивая чиненсианских солдат. Были ли эти рыцари вообще людьми?
— Если так пойдет и дальше, нападению подвергнется не только город, но они, скорее всего, доберутся до полей и ферм, куда эвакуировались горожане! — Принц Седрик! Пожалуйста, отдайте приказ! — А-а-а-а-а!
Крики моего брата, полные агонии вопли чиненсианцев, грохот сыплющихся на нас бомб и мольбы наших солдат бомбардировали мои чувства. Я содрогнулся, мое тело онемело и отяжелело. Возможно, я стану следующим, кто поддастся безумию среди этой какофонии. В глазах то темнело, то вспыхивал белый свет в диком круговороте, голова раскалывалась, а во рту пересохло.
В отчаянных поисках плана я ломал голову. Когда-то меня называли «Дитя Бога». Я должен был найти решение. Ничего этого не случилось бы, если бы я не привел фризийское подкрепление прямо в страну.
Йохан говорил, что верит во Фризию. Ланс убедил меня, что с фризийским подкреплением мы сможем выйти из этой войны победителями.
Жители Чинениса колебались, но королева обратилась к ним: — Вы бы предпочли, чтобы Фризия стерла с лица земли ваш замок? — Если вы не хотите сражаться в Чиненисе, тогда мы просто сами вторгнемся в Церсис. — Вам не следовало впустую притаскивать меня сюда.
В конце концов, народ Чинениса принял решение поддержать Церсис. Таким образом, ни Ланс, ни Йохан не критиковали королеву за эти угрозы. Они сказали, что она зашла так далеко только для того, чтобы помочь защитить Ханазуо. Фризия была единственной страной, пришедшей нам на помощь, несмотря на отсутствие официальных отношений.
Когда мы поняли, что Раджа намерена сделать с нашей страной, нам не к кому было обратиться за помощью. Мускари, единственная страна, с которой торговало Ханазуо, была слишком мала для ведения войны. Они бы никогда не послали солдат в страну, с которой у них нет союза.
Полагая, что нам нужна помощь более крупной страны, я перерыл все предложения о союзе, которые мы получали за последние пятнадцать лет. Я прочитал их от начала до конца, сравнивая с тем, что я знал о мире и его географии, и нашел единственную страну, которая была достаточно велика, чтобы помочь нам, не зависела от рабства и могла бы составить конкуренцию Империи Раджа: королевство Фризия.
Фризия перестала предлагать союз девять лет назад, но это была единственная крупица надежды, которую я смог найти. Я провел восемь дней в поисках подкрепления, и после того как Чиненис предложил расторгнуть наш союз, я сбежал из страны, чтобы искать помощи у Фризии. Я ни разу не подумал, что это приведет мою страну прямиком к трагедии.
— Ах! Какое прекрасное зрелище. Я могу наблюдать за концом Чинениса прямо отсюда.
Леденящий кровь голос вырвал меня из окаменелого состояния. Обернувшись, я обнаружил позади себя королеву и ее рыцарей. Как это было возможно? Я сбежал от нее верхом, скача так быстро, как только мог. Одного ее присутствия было достаточно, чтобы по моей спине пробежал холодок.
Позади нее появилось еще больше рыцарей, материализуясь буквально из воздуха. Последним появился фризийский сенешаль. Этот молодой человек, возникший из ниоткуда, как и остальные, поправил очки на носу. За их стеклами его глаза были мутными.
Королева отдала один-единственный приказ, и ее фризийские рыцари ринулись в бой, сокрушая солдат Ланса.
— Хм… Интересно, как долго еще продержится это королевство? — радостно пропела она. — Я только что получила известие, что мои рыцари добрались до замка Чинениса и захватили короля!
Я снова уставился на нее с открытым ртом. Война разразилась всего час назад, но я не сомневался в хвастовстве королевы.
Она широко раскинула руки, насмехаясь над людьми вокруг. — О? Что это с ним? Это ваш король? А-ха-ха! О чем он вопит? Какой идиот, потерял рассудок только из-за того, что какая-то соседняя страна рухнула. Правители маленьких стран действительно не справляются со своими задачами, не так ли? А-ха-ха-ха-ха-ха-ха!
Королева смеялась над Лансом, как будто его страдания были шоу, устроенным для ее развлечения. Гнев нарастал внутри меня, заставляя тело гореть огнем. Я потянулся к мечу на бедре, мое желание убить эту жестокую женщину подавило все остальные мысли. Однако монстр просто продолжала улыбаться мне.
— Слишком медленно.
Дзынь! Металл скользнул по металлу, и мой меч рассек пустоту. Пока я все еще был в шоке от того, как быстро она умудрилась отбить мой клинок, королева ударила меня тупым концом своего собственного меча.
Я крякнул, падая на землю, из легких выбило воздух. Я отчаянно схватился за горло, борясь с рвотными позывами. Солдаты закричали, но я не мог ничего ответить из-за кашля.
— Стайл.
Одного этого слова с ее стороны было достаточно, чтобы сенешаль начал действовать. Он телепортировался прямо ко мне и хладнокровно наступил на меня, пока я корчился на земле. Я стиснул челюсти, но тяжесть его ноги длилась лишь мгновение.
Внезапно мир моргнул, и я оказался в воздухе. Гравитация взяла свое и вбила меня обратно в землю внизу. Мои доспехи заскрипели — это было больше, чем мог выдать мой голос. Я задыхался от удара при падении. Я тупо смотрел в небо, пока вокруг меня раздавался хохот королевы.
— Ах… Как забавно. Я могла бы смотреть на это снова и снова…
Восприняв ее слова как сигнал, Стайл снова наступил на мои треснувшие доспехи. Я знал, что он может и будет делать это со мной столько раз, сколько пожелает его королева, независимо от того, буду ли я плакать, ломать кости, харкать кровью, терять сознание или вообще умру. Это будет происходить со мной снова и снова, пока королева не будет удовлетворена. Этот человек слишком ожесточился за жизнь, полную исполнения ее приказов и убийств, чтобы заботиться о том, что со мной будет.
— М-м… Довольно. Я же говорила тебе не причинять ему вреда, помнишь? По крайней мере, пока.
Я напрягся в ожидании очередного падения, но ее слова не принесли облегчения. Королева смотрела на меня сверху вниз с той же улыбкой, которую носила всегда, — словно ее губы растянули за ниточки.
Ланс все еще кричал. Я потянулся к нему, но мое горло словно сдавило. Я не мог позвать его, не мог ничего сказать. По правде говоря, я даже не мог дотянуться до него, так как он лежал слишком далеко.
— Твои крики такие скучные… Разве ты не можешь издавать звуки получше?
Я услышал, как металл скользнул по коже, и моя кровь похолодела. Королева зашагала к Лансу с мечом в руке, ее намерения были ясны.
— Н-нет! Не трогайте моего брата! — прохрипел я.
Я бился и барахтался изо всех сил, едва успев задеть ногу королевы, когда она проходила мимо. Я не мог схватить ее, не тогда, когда все еще боролся за дыхание, но королева все равно остановилась.
— Хе-хе… А-ха-ха! Ах, все прямо как раньше. Ты встал на четвереньки и умолял меня спасти твою страну. — Она наклонилась, чтобы внимательно посмотреть на меня, и я содрогнулся от ее безумной ухмылки. Мне хотелось блевать, но я не мог отвести взгляд. По крайней мере, теперь ее внимание было сосредоточено на мне.
Ее упоминание о том, как я умолял двенадцать дней назад, заставило этот случай прокрутиться в моей памяти. Я прибыл во Фризию и умолял их немедленно отправить войска, пока не стало слишком поздно. Я опустился перед королевой и поклонился так низко, что моя голова коснулась пола. Мне следовало просто сдаться, когда она ухмыльнулась мне. Даже тогда от этого по моей спине пробежал холодок. Но теперь было слишком поздно для сожалений.
— Знаешь что, принц Седрик…
Голос королевы смягчился, когда она насмехалась надо мной. Шок от моего приземления немного прошел, и мне удалось поднять голову, чтобы встретиться с ней взглядом. Я вложил в свой взгляд всю злобу, на которую был способен, но это, казалось, только воодушевило ее.
— Думаю, теперь я хочу забрать и Церсис тоже.
Ее ухмылка натянулась, а пурпурные глаза расширились. Она была истинным воплощением ужаса. Я снова оцепенел, не в силах ответить.
— Я начну с того, что убью вашего короля. Таким образом, я смогу получить столько золота, сколько захочу, и продать людей в рабство. Все сокровища Чинениса тоже будут моими. Люди в Чиненисе могут делать все, что хотят, пока они отдают мне все свои драгоценности. Это план, который мы с Раджой придумали в тайне.
У меня перехватило дыхание; голова пошла кругом. Я прокручивал ее слова в голове снова и снова, даже не моргая, пока они укладывались в сознании. И хотя я мало что мог сказать или сделать, я собрал все силы, чтобы выразить свое единственное желание: — Прекрати…
— О? Ты что-то сказал? Ха-ха! Думаешь, сможешь мне сопротивляться? Ты имбецил, который преподнес мне вторжение на блюдечке с голубой каемочкой. Ты слаб. Ты глуп. Ты не можешь ничего, кроме как извиваться на земле, как червь.
Королева с презрением усмехнулась. Ее меч блеснул, когда она направила его на Ланса, беззвучно произнося: «Я убью его».
Моя кровь застыла, и я с трудом сглотнул. Казалось, она мгновение наслаждалась моей мертвенной бледностью, прежде чем встала и небрежно направилась к Лансу. Солдаты поблизости бросались ей наперерез, но женщина чисто разрубала их доспехи. Они продолжали прыгать на нее, пытаясь защитить короля, но королева просто рубила их и визжала от смеха.
Я выкрикивал имя каждого человека, падавшего от ее клинка. Благодаря моей безупречной памяти их имена, лица и каждое слово, которым мы когда-либо обменивались, были свежи в моей голове. И сейчас все эти воспоминания были совершенно бесполезны.
— П-прекрати! Не делай этого! Не причиняй больше боли моим солдатам и моему брату!
Мои крики разрывали горло до крови. Я заставил себя подняться на ноги, в то время как мой голос сорвался на хрип, который я едва узнавал.
Королева замерла, ее меч завис над следующим солдатом. Ни рыцари, ни сенешаль не пытались остановить меня, пока я делал мучительный шаг за шагом по направлению к ней. Я умолял свои конечности слушаться — все что угодно, лишь бы добраться до брата. Королева медленно повернулась, как будто все это время ждала меня.
— Да, Великий Принц? — Она усмехнулась, ее широко раскрытые пурпурные глаза ярко горели. Я подавил свой страх, чтобы встретиться с королевой лицом к лицу.
— Не трогай их… Не трогай моего брата, моих солдат и мою страну!
Я ненавидел себя за то, что у меня не было никакого оружия, кроме слов. Не то чтобы клинок что-то изменил бы в моем нынешнем состоянии. Я сжал кулаки и сделал глубокий вдох, чтобы успокоить бешено бьющееся сердце.
Королева постучала пальцем по губам, притворяясь, что обдумывает мою мольбу. — Неужели так просят об одолжении того, кто выше по статусу?
Я стиснул зубы с такой силой, что они чуть не треснули. Королева ждала ответа, ее губы изогнулись, как у дикого зверя. Я заставил себя опуститься обратно на землю, упав на одно колено и склонив голову, но она насмешливо бросила: — И это правда всё, на что ты способен?
Нет, она хотела, чтобы я пресмыкался. Нахмурившись, я отбросил весь стыд и уткнулся лицом в грязь. — Пожалуйста, умоляю вас! Я отдам вам столько золота, сколько вы захотите! Поэтому, пожалуйста, сжальтесь! Пощадите нашего короля и наших граждан! Я сделаю все, что вы попросите! Пожалуйста!
Я распростерся ниц перед королевой так же, как тогда, когда просил ее прислать подкрепление. Грязь размазалась по моим волосам и одежде. Королева захохотала, схватившись за живот и указывая на меня в моем жалком виде.
Это было высшим унижением. Вот он я, кланяюсь женщине, которая предала мою страну и устроила резню моего народа. Моя грудь болела, пульс бился тяжело и медленно. Липкий пот пропитал все мое тело. Но я не смел поднять голову.
Солдаты, защищавшие Церсис, выкрикивали мое имя, прося не делать этого. Я не мог вынести вида их страдающих лиц, когда они смотрели, как их принц унижается перед этим монстром.
— Посмотри на свое симпатичное личико, все в грязи. Мне это так нравится.
Я резко вскинул голову в ответ на ее радостный тон. На лице королевы играла отвратительная ухмылка, от которой у меня остановилось сердце, а по телу пробежала дрожь.
Мой шок, казалось, лишь еще больше порадовал ее. Она взяла мое лицо в ладони, словно бережно держала произведение искусства. — Мне стоит сделать из тебя чучело. Ты выглядел бы так прекрасно.
Ее мягкий тон и чарующие глаза ничуть не смягчили удар от этих слов. Я дрожаще отвернул голову, сглатывая ком в горле.
Мои кулаки сжались, когда я выдавил из себя следующие слова: — Мне плевать, что вы со мной сделаете! Я сделаю все, что вы захотите. Если только вы прислушаетесь к моей мольбе, вы можете сделать из меня чучело, превратить в свою собаку или использовать как игрушку. Я пойду на всё!
Брат спас меня много лет назад. Он спас меня, когда я был не более чем игрушкой для всех этих взрослых!
Никто не значил для меня так много, как Ланс. Он дал мне здравый смысл, направление, любовь — всё, что у меня сейчас было в жизни. Я сделаю все возможное, чтобы спасти его. Моя собственная жизнь была ничтожной платой за страны и граждан, которых так сильно любили два моих брата.
Взволнованный румянец окрасил лицо королевы. Она погладила меня по волосам, прежде чем снова опустить руку мне на щеку. Ее глаза были острыми и жестокими, в них сквозила ее садистская натура. — Какое прелестное личико, — пробормотала она. Я привык слышать подобные комплименты, но когда это произнесла она, я покрылся мурашками.
Как только королева закончила упиваться моим отчаянием, она щелкнула пальцами. Стайл телепортировался к ней и протянул лист бумаги.
— Вот твоя награда, Седрик. Ты должен это подписать.
Я взял протянутые мне ручку и свиток. Читая условия договора, я с ужасом осознал, что все это с самого начала было частью плана королевы. Права на все наше золото переходили ко Фризии. Взамен Фризия гарантировала безопасность королевской семьи и защиту страны от Раджи и ее колоний.
— Вообще-то я хотела убить короля до того, как заставлю тебя подписать это, но теперь он вряд ли будет путаться у меня под ногами. Ты ведь можешь подписать это, раз уж ты его преемник, верно?
Она разочарованно вздохнула. Полагаю, сумасшествие Ланса каким-то извращенным образом испортило ей веселье. Видимо, наследный принц Раджи, с которым она заключила тайный договор, сказал ей, что позволит конвою короля Церсиса уйти, пока они будут пытаться провести свою внезапную атаку. Это заставило меня подумать, что она с нетерпением ждала возможности расправиться с нами лично. Но теперь, когда король лишился рассудка, она была лишена своего развлечения.
К этому моменту Ланс уже перестал кричать, но лежал неподвижно на земле. Я мог видеть лишь его ноги, если смотрел мимо королевы. Я осторожно сжал договор, стараясь не порвать его, и перечитывал снова и снова.
— Почему здесь написано «Церсис», а не «Ханазуо»?! Это значит, что старший брат… что Чиненис будет… — Ты должен подписать это. Иначе ты не сможешь их защитить, не так ли?
Она продемонстрировала свой меч, наставив острие на Ланса, прежде чем медленно перевести его на солдат; уголки ее губ поползли вверх, а глаза сверкнули.
— Если ты не подпишешь это прямо здесь и сейчас, ты потеряешь своего короля и свой народ. Я решила, что позволю тебе защитить их. Разве ты не должен меня благодарить?
Благодарить тебя за что?! — кричал я в мыслях. Если бы Фризия не предала нас, мы действительно могли бы использовать их чудовищную силу для спасения Чинениса. Но я ни за что не смог бы сказать этого вслух, как бы мне ни хотелось. Если она заберет этот договор, мы потеряем все. Я прикусил губу так сильно, что почувствовал вкус крови. Я содрогнулся, свирепо глядя на королеву, которая получала огромное удовольствие.
Она щелкнула пальцами, обращаясь к сенешалю: — Приведи мне горожан.
В следующую секунду перед нами телепортировались пять человек. Благодаря моей идеальной памяти я знал, что все эти плачущие, дрожащие люди были жителями Церсиса — в этом не могло быть никаких сомнений. Рыцари взяли их в плен во время войны, но они явно понятия не имели, почему находятся здесь.
— Если ты не подпишешь это, я превращу Церсис в нацию рабов наряду с Чиненисом. Вообще-то, нет… Я порабощу вас всех!
Королева отошла от меня, теперь ее меч был направлен на жителей Церсиса. Точно зная, что она задумала, я рванулся вперед, чтобы остановить ее, но я едва успел дернуться, как ее рыцари уже скрутили меня.
— Слышала, быть рабом не очень-то весело.
Она усмехнулась, расхаживая на своих элегантных высоких каблуках. Затем она вонзила свой меч в одного из пленников. Его крик пронзил мой разум, прогнав все остальные мысли.
— У тебя нет свободы. Это куда хуже, чем быть чьей-то игрушкой или даже скотом. Независимо от того, находится ли твоя страна в состоянии войны, твоя жизнь превращается в сущий ад.
Одного за другим она убивала пленников. Она двигалась с безжалостной эффективностью, разрубая человека за человеком с одного взмаха. Я мог лишь наблюдать за тем, как жители Церсиса встречают свою судьбу — мужчины, женщины и дети. Сто семьдесят две секунды. Именно столько времени ей понадобилось, чтобы убить всех пятерых. Я выжег это число в своем мозгу, чтобы помнить его до конца своих дней.
— Они все так незапоминающися, когда умирают подобным образом. Рабы точно такие же. Это то, что произойдет со всеми ними, если ты не подпишешь договор.
Все еще улыбаясь и делая выпады мечом, она снова щелкнула пальцами. Стайл в мгновение ока доставил ей еще пятерых жителей Церсиса; его лицо ничего не выражало, когда он телепортировал их прямо на еще теплые трупы. Как только жители Церсиса поняли, на чем они стоят, они закричали.
— Если ты не подпишешь его, они умрут прямо здесь. В любом случае эта страна будет моей. Единственная разница в том, умрут ли они как рабы или как свободные граждане.
Она взмахнула мечом, пронзая горожан так, словно это были кучи грязи, а не живая, дышащая плоть. Ее вопиющее пренебрежение к их жизням было ужасающим, непостижимым.
— Хватит! Я сделаю это! Я подпишу прямо сейчас! Только больше никого не трогайте! — закричал я.
Не в силах больше выносить это, я в отчаянии крикнул королеве. — Вот как? — поддразнила она. Я отвел глаза, прежде чем нацарапать свое имя на бумаге. Как только на договоре появилось «Седрик Силва Лоуэлл», я поднял его, чтобы показать ей. Я верил, что только что спас народ своей страны. Но затем…
— А-ха-ха! И впрямь отличная работа.
Взмах! Она опустила руку, и во все стороны полетела кровь.
Она была не моей. Она и рыцари вырезали оставшихся четверых пленников вместе с солдатами, пытавшимися спасти Ланса. Они даже не успели закричать.
— Почему? — Мой голос был хриплым, задушенным шоком, сдавившим горло. Я не мог даже заплакать. Мой рот остался открытым. Королева выхватила договор из моих рук, ее глаза сверкали.
— В договоре сказано, что Раджа и ее колонии сохранят безопасность страны, верно? Там не сказано, что Фризия не причинит вам никакого вреда или что она сохранит жизнь каждому до последнего гражданина. А-ха-ха-ха-ха!
Я потерял дар речи. Прежде чем я успел обвинить ее в обмане, мой взгляд скользнул мимо лужи крови.
— Брат…
Ланс был по ту сторону груды трупов. Опасаясь, что рыцари обратят свои клинки на него следующим, я пополз вперед, дрожа. Королева издала еще один громкий смешок, глядя на мое жалкое состояние.
Я был «Дитя Бога». Я помнил имена этих солдат. Я помнил имена и лица каждого чиненсианца, которого когда-либо встречал. И теперь я точно так же буду помнить, как они выглядели в момент гибели, с застывшими в смерти лицами.
Я оттаскивал тела одно за другим, чтобы найти Ланса, спрятанного за ними. Они так отчаянно пытались защитить его, и высота кучи доказывала это. Отодвинув последнее тело, я наконец нашел его, лежащего ничком на земле. Мое сердце екнуло при виде брата, залитого багрянцем крови своих солдат.
— Не волнуйся. Я оставила его в живых, поскольку договор включал гарантию безопасности королевской семьи. Разве ты не доволен? — сказала королева.
В голове было пусто; я даже не мог отреагировать. Вместо этого я вытащил Ланса из кучи тел, усадив его, чтобы ему было легче дышать. Его глаза были широко раскрыты, а тело билось в конвульсиях — зрелище, которое я уж точно никогда не забуду.
Я понятия не имел, что делать со всеми этими ужасами передо мной. Что происходит? Как я умудрился впустить в свой дом чудовище пострашнее Раджи?
— Это все моя вина…
Я твердил эти слова в уме уже какое-то время, но наконец они сорвались с моих губ шепотом. На данный момент я повторил эту фразу 203 раза. Все это время королева продолжала смеяться, вытягивая краски из окружающего меня мира, пока он не померк. Она подняла договор, пока моя душа покидала тело. Ее лицо было забрызгано кровью из-за того, как она топтала трупы солдат, а в ее пленительных глазах был пугающий блеск.
— Мой прекрасный, глупый принц, — сказала она. — Впереди еще так много веселья.
Ее беззаботная улыбка заполнила мое зрение. Ее глаза, рот, зубы, нос и кожа — все это вызывало у меня тошноту. Она не была человеком — она была монстром.
И этого все еще мало?
Все не должно было быть так. Все, чего я хотел, — это помочь своим братьям. Они всегда были рядом, чтобы спасти меня, и в ответ я хотел спасти их. Но в конце концов, единственное, что мог сделать такой идиот, как я, — это все испортить.
Должен ли я заплатить еще большую цену за грех своей глупости?
Я баюкал на коленях обмякшего, бьющегося в судорогах короля. Запах нашей горящей вокруг любимой страны жег мне нос. Стоны умирающих и хохот королевы звенели в ушах. Я не видел ничего, кроме красного цвета.
— Я не смог их защитить…
Это было все, что я мог произнести, склонившись над братом, пока мои слезы падали ему на щеки и струились сквозь кровь на его лице.
— Ваше Величество! Что всё это значит?! Вы говорили... Фризия обещала, что вы придете сюда как подкрепление! — закричал я.
— Правда? Разве мы такое говорили, король Йохан?
Те самые рыцари, которые должны были спасти меня, теперь взяли меня в кольцо. Я кричал на королеву, стоя на коленях, но она лишь накручивала прядь волос на палец, строя из себя невинность.
— Я лишь следовала договору, который подписал принц Седрик, — сказала она.
— Седрик, говорите?!
Ее ухмылка исказилась, когда я вскрикнул от недоверия. Она щелкнула пальцами, и Стайл, фризийский сенешаль, стоявший в нескольких шагах позади нее, вышел вперед с листком бумаги. В нем утверждалось, что Фризии передаются все права на владение золотом Церсиса. Взамен Церсис и королевская семья получат защиту от Раджи и ее колоний.
«Седрик Силва Лоуэлл». Я не мог отрицать, что его подпись стояла прямо там, в самом низу договора. Я все еще изо всех сил пытался осознать правду, ясно изложенную передо мной, пока королева приближалась.
— Принц Седрик прибежал ко мне в слезах, — объяснила она. — Он подумал, что Раджа может прийти и за Церсисом тоже, поэтому сказал, что согласится на всё, лишь бы я их спасла.
Она наверняка лгала. Седрик никогда бы не сказал ничего подобного. В конце концов, он отправился туда, чтобы привести подкрепление не только для Церсиса, но и для Чинениса. Он уехал в тот самый день, когда я сказал ему, что расторгаю наш союз.
— Вы ведь расторгли свой союз, верно? — продолжала королева. — Должно быть, поэтому он сказал мне, что ему плевать, что будет с Чиненисом, и умолял спасти Церсис.
Я едва мог дышать. Королева смеялась, пока я дрожал на коленях. Я расторг союз, чтобы уберечь Церсис от опасности, так зачем Седрику делать нечто подобное?
— Вот почему я сказала ему, что он должен предать Чиненис, если хочет отдать мне всё, — произнесла королева. — Я сказала, что вы должны сражаться и не можете сдаться. А затем пообещала, что защищу его страну, и только его страну, если он отдаст мне всё их золото.
Нет, это невозможно. Этого не может быть! Это она подтолкнула нас к войне. Эта злобная королева, должно быть, просто играет моими чувствами. Я не мог поверить, что Церсис взяли в заложники. Вот только… ведь именно Седрик изначально привел сюда королеву.
Я попытался отогнать сомнения, стиснув челюсти. Королева продолжала ухмыляться на краю моего зрения, но я едва замечал это. Нет. Нет, я не могу сомневаться в мотивах Седрика и вместо этого слепо верить этой королеве. Она, должно быть, обманула этого добросердечного юношу и заставила его подписать. Но... как она вообще смогла заставить его подписать нечто подобное?
Яд, который она влила в мое сердце, начал действовать. В договоре ни разу не упоминались Чиненис или Ханазуо. Всё, что он делал, — гарантировал безопасность Ланса и Седрика как королевской семьи Церсиса.
«Брат! Старший брат! Я привел подкрепление! Фризия нам поможет! Теперь вам не придется сдаваться!»
Когда я вспомнил тот момент и обнадеживающую улыбку Седрика, его заверения обрели новый смысл. В ту секунду всё казалось таким светлым и оптимистичным, но теперь, оглядываясь назад, я видел лишь блеклую, искаженную картину.
— Этого не может быть...
Я обмяк и осел на колени в кольце рыцарей. Эти позорные мысли не отпускали меня. Королева разразилась пронзительным смехом, когда ее рыцари снова вздернули меня на ноги.
— Как и обещал, Седрик предал Чиненис и доказал мне свою искренность. Вот почему я позволила ему подписать этот договор, — сказала она.
От этой тошнотворной мысли мой желудок скрутило узлом. Я лихорадочно искал объяснение, но не мог отрицать ее слов. Во всем этом я нашел лишь один проблеск надежды.
— А как же Ланс?! — спросил я. — Он король Церсиса, и он бы никогда не позволил Седрику подписать подобное! Ваш договор ничего не значит!
— И что, по-твоему, этот король может сделать в его нынешнем состоянии?
Королева щелкнула пальцами в третий раз. Стайл мгновенно появился в комнате — на этот раз вместе с Седриком, который баюкал на руках окровавленного Ланса. У меня отвисла челюсть. Хотя я все еще силился осознать силу телепортации, я был слишком сосредоточен на двух своих друзьях, чтобы думать об этом.
— Ланс! Седрик!
Я должен был знать, что с ними всё в порядке. Я потянулся к ним, но королева заковала меня в наручники. Она приказала рыцарям отпустить Седрика, и он бросился ко мне; его золотистые волосы всё это время скрывали опущенное лицо.
— Что случилось с Лансом?! Седрик, он...?!
Их вид не принес мне никакого облегчения. Глаза Ланса были сухими и широко открытыми, лицо исказила гримаса, которой я никогда раньше не видел. Ему явно было плохо. Его потное тело яростно тряслось, но он не мог вымолвить ни слова. Всё, на что он был способен в этом состоянии очевидного безумия, — это бессвязные крики.
— Брат ничего об этом не знал, — сказал Седрик. — Когда Фризия предала нас, он сошел с ума...
Седрик всё еще не мог посмотреть мне в глаза, глядя вместо этого на своего брата. Принц обмяк от отчаяния и собственного бессилия. Я схватил его за поникшие плечи и встряхнул.
— Ты ведь не предавал нас, правда, Седрик?! Отвечай! Как ты мог продать Чиненис Фризии?!
При этих словах Седрик вскинул голову. На его огненных глазах выступили слезы. Он скривил и без того заплаканное лицо и повысил голос:
— Я не предавал! Я не предавал вас! Я просто...
— О? Продолжай, принц Седрик. Разве он ошибается? — вмешалась королева.
Он вздрогнул при звуке ее голоса. Его глаза расширились, и одинокая слеза скатилась по щеке.
Королева жестоко усмехнулась, видя его очевидный ужас. — Ты обещал, помнишь? Ты сказал, что никогда не солжешь, если я тебя о чем-то спрошу.
По мере того как ее смех становился громче, дрожь Седрика усиливалась. Он содрогнулся, словно заново переживая какое-то ужасное воспоминание.
Теперь, когда Седрик был под ее контролем, королева повысила голос:
— А теперь отвечай. Ты прочитал договор и подписал его, точно зная, что в нем сказано, не так ли?
Лицо Седрика еще сильнее исказилось от боли, когда королева подняла договор.
— Да.
Я не мог в это поверить. Неужели это всё-таки правда? Неужели Седрик действительно согласился на эти условия?
— Ты умолял меня, помнишь? — давила королева. — Ты сказал, что отдашь мне всё свое золото. Ты сказал, что сделаешь всё, что я захочу, если я пощажу твоего короля и граждан.
— Да, это так... — признал Седрик.
Всё это походило на какую-то больную игру. Это определенно была ловушка, но Седрик угодил прямо в нее. Она пыталась стравить нас друг с другом, а Седрик ничего не делал, чтобы остановить ее. Его руки дрожали, пока он держал брата.
— Ты знал, что я брошу Чиненис на произвол судьбы, не так ли? И всё же ты подписал договор. Я ошибаюсь?
— Всё верно! — закричал Седрик, его лицо стало ярко-красным. — Но вы всё равно убили всех тех солдат и горожан прямо у меня на глазах!
Я пошатнулся, удивленный тем, что он не извергает пламя на королеву. Я знал его достаточно хорошо, чтобы поверить, что это правда, но глядя на разъяренного принца и насмехающуюся королеву, я застыл на месте.
Седрик продал Чиненис.
Он продал Чиненис ради Ланса и Церсиса. Это был единственный вывод, к которому я мог прийти, имея перед собой факты. Принц отказался от Чинениса и подписал договор, чтобы спасти свой собственный народ. Как только королева успешно одурачила его, фризийцы вырезали рыцарей и горожан Церсиса. Ланс не мог ничего этого знать, если он уже впал в безумие. Узнав о предательстве Фризии и своего брата, он будет окончательно сломлен.
Всё сошлось. Единственным слабым утешением для меня было то, что предал меня не Ланс, мой лучший друг. Я понимал, почему Седрик сделал такой выбор. Ему пришлось чем-то пожертвовать, чтобы защитить свою родину. Но всё же...
— ПОЧЕМУ?!
Ярость захлестнула меня. Это непростительно. Непростительно! Непростительно! В груди всё кипело, и, прежде чем я осознал, что делаю, я схватил Седрика за ворот рубашки и ударил его кулаком в лицо.
Тело Седрика с глухим стуком рухнуло на землю. Я никогда раньше никого не бил, но мое сердце болело куда сильнее, чем кулак. Почему-то, хотя все остальные из нас были заняты сражением, на Седрике не было ни царапины. Сотрудничество с Фризией, должно быть, позволило ему выйти сухим из воды, в отличие от всех остальных.
Я вырвал Ланса из рук Седрика и усадил его на землю. Седрик всё еще был бледен от моего удара. Он выглядел ошеломленным и сбитым с толку, но прежде чем он успел что-либо спросить, я схватил его за грудки и с силой швырнул на спину.
— Почему ты нас предал, Седрик?! — закричал я. — Почему ты предал нас с Лансом?! Вы были единственными, в кого я верил!
Мой рев напугал его, и он просто смотрел на меня. За это предательство я винил его куда больше, чем Фризию — и если этот простодушный принц не понимал почему, мне было наплевать.
— Я доверял тебе! — кричал я. — Все эти годы я думал, что мы братья!
Когда я поднял Седрика за воротник, из-под его рубашки выскользнул кулон в виде креста. Это был удар кинжалом в самое сердце. Я подарил ему это как символ нашего названого братства... а Седрик в конце концов всё равно предал меня.
— Ты ошибаешься! — заскулил он. — Я не предавал тебя... Я просто... Я просто...!
Он выглядел ошеломленным, почти не моргая, пока слезы катились по его щекам. Как будто он не мог осознать, что происходит, не понимал всю тяжесть содеянного. Но я был слишком погружен в свои ярость и боль, чтобы заботиться о его чувствах.
В одном он был прав: это не было «предательством», как и настаивал Седрик. Всё, что он сделал, — это бросил Чиненис после того, как мы расторгли наш союз. Второй принц Церсиса сделал всё необходимое, чтобы защитить свою собственную страну, независимо от того, что это значило для нашей, учитывая, что мы даже не были союзниками.
Седрик плакал и тянул ко мне дрожащие руки. Он явно ничего не понимал. Казалось, он пережевывал слова, прежде чем попытаться изложить мне свою правду. Затем он мягко сжал мою руку, которая вцепилась в его рубашку.
— Пожалуйста, поверь мне, старший брат! Я хотел защитить Ханазуо! Я никогда не хотел предавать его! Я привел сюда Фризию, потому что думал, что они помогут, но они обернулись против всех нас! Она взяла Церсис и моего брата в заложники и заставила меня подписать этот...
— Разве я не предупреждала тебя, чтобы ты не лгал, Седрик? — вмешалась королева. — Это было моим единственным условием, если ты хотел, чтобы я перестала убивать жителей Церсиса.
Должно быть, он лгал, если то, на что намекала королева, было правдой.
— Я не лгу! — запротестовал Седрик, но на этом осекся. Возможно, страх перед королевой не позволил ему настаивать на своем дальше, но у меня всё равно осталось чувство, что он меня обманул.
— Я спрошу тебя еще раз, Седрик, так что будь честен, — медленно произнесла королева, и он напрягся. — Ты подписал этот договор, зная, что бросишь Чиненис, если это будет означать спасение твоей страны и народа. Ты понимал это и подписал по своей собственной воле, не так ли?
Седрик стиснул зубы. С полным муки взглядом его руки дрожали, сжимая мои. Выражения его лица было достаточно, чтобы зародить в моем разуме слабую надежду: может быть, ему действительно угрожали, заставляя подписать этот договор.
Надеясь, что королева меня не услышит, я прошептал:
— Седрик, это твой последний шанс. Скажи мне правду. Если ты действительно считаешь меня своим братом, то я имею право знать. Ответь на ее вопрос честно.
Повисла тишина. Седрик, всё еще дрожа, не мог отвести от меня глаз. Мягкий вздох сорвался с его губ.
— Прости, старший брат...
Слезы покатились по его щекам. Его голос был слабым и хриплым, но королева услышала каждое слово.
— Королева не лжет... Она права... Всё, о чем я мог думать, — это как спасти Церсис...
Казалось, у него не было выбора, кроме как подтвердить факты в том виде, в каком их представила фризийская королева, независимо от обстоятельств, которые к ним привели. Он ревел как ребенок, но я не верил, что он лжет. Я видел, как он так плакал, на протяжении многих лет. Мне пришлось принять эту ужасающую реальность.
— Я доверял тебе, — сказал я. — Я думал, мы семья. Я думал, мы братья. Я думал, ты хороший человек. Я никак не ожидал, что брат Ланса может предать своих.
Ты даже поддерживал нашу мечту.
Я разжал пальцы на воротнике Седрика — не из милосердия, а от полного поражения. Я взял лицо Ланса в ладони; когда я склонился над ним, мои очки соскользнули и упали на пол.
— Как омерзительно, — произнес я.
Мое чувство, что меня предали, исказилось и трансформировалось из гнева и отчаяния в чистую, раскаленную добела ненависть.
Седрик в недоверии уставился на меня. — Старший брат, — тихо вымолвил он.
Имя, которым он всегда меня называл, теперь вызывало у меня тошноту.
— Ты мне отвратителен, — сказал я. — Меня от тебя тошнит. Я ненавижу тебя. Я так сильно тебя ненавижу! Я буду проклинать тебя и презирать до конца своих дней!
Эту ненависть невозможно было вытравить из моего сердца.
Слезы катились по моему лицу. Я говорил более злобно, чем когда-либо прежде, и это, казалось, потрясло Седрика до глубины души. Он барахтался в непонимании, словно я говорил на каком-то неведомом языке.
— Седрик Силва Лоуэлл, второй принц Церсиса, предавший Чиненис. Дитя Бога, проклятое и развращенное самим Богом. Ты никогда не забудешь ни этого момента, ни этого предательства, ни своих грехов, пока ты жив. Да будешь ты вечно страдать под тяжестью своих преступлений.
Ненависть, горящая внутри меня, оставила шрам на моем сердце. Я говорил почти не задумываясь, слова вырывались сами собой, пока моя грудь болела от этого предательства, от этого разрушения всей нашей совместной истории.
— Поверить не могу, что ты родственник кого-то столь же чистого, как Ланс.
Эти слова ранят Седрика сильнее всего. К тому же, как Дитя Бога, он никогда этого не забудет — ничего из этого. Настоящий момент станет раной на всю жизнь, которая будет гноиться и гнить внутри него.
— Я никогда тебя не прощу, — продолжал я. — Никогда. Ты полная противоположность Лансу. Дитя Бога? Никакое ты не дитя Бога. Нет, тебя должны называть Нежеланным Дитя. Только посмотри, как ты разрушил счастье Ланса. Это всё твоя вина, твоя вина, твоя вина! Никто и никогда больше не будет доверять тебе и не примет тебя. Прямо как сегодня, всякий раз, когда ты будешь встречать кого-то нового...
Я замолчал, глядя на неморгающего, едва дышащего Седрика, чьи багровые глаза наполнились истинным отчаянием. Его лицо побледнело, а по щекам текли слезы. Он больше всего походил на плачущий труп.
— ...ты просто предашь их и снова всё потеряешь.
Седрик потратил годы, будучи не в силах поверить в других людей, и я безжалостно снова вверг его сердце в сомнения и недоверие. Его взгляд потускнел. Несмотря на все усилия Ланса снять бремя стыда с плеч Седрика, я водрузил его обратно, даже когда слезы текли из его безжизненных глаз.
— Почему? — тихо спросил Седрик.
Бесстыдник. Какой бесстыдный вопрос. Мой гнев вспыхнул, и я схватил Седрика за горло. Но прямо перед тем, как я успел крепко сжать пальцы на его шее...
«Я тоже клянусь, Ланс. Давай всегда присматривать друг за другом. Если у меня что-то не получится, ты меня прикроешь, а если у тебя что-то не получится, я прикрою тебя. Мы всегда будем защищать то, что любим».
Эти слова из глубокого прошлого пронеслись в моем сознании. Это было обещание, которым мы обменялись с Лансом. Несмотря ни на что, Ланс, вероятно, всё равно защищал бы Седрика, своего любимого младшего брата. По крайней мере, это не изменилось, даже если этот любимый брат запятнал свои руки, чтобы защитить Ланса и их родину.
Нет. Возможно, он и дорогой брат Ланса, но для меня он просто отвратительный предатель. Это не то, что «мы» любим. Я...
«Я доверяю принцу Йохану так же сильно, как и своему брату. Так что я буду называть его старшим братом. Это особое прозвище, которое я использую только для него».
Я ненавидел этого мерзкого, непростительного предателя. Я жаждал убить его. Но я не мог избавиться от воспоминаний о нашей связи с Лансом, о том, как Седрик искренне называл меня «старшим братом». И хотя принц не сопротивлялся, я не мог заставить себя сжать хватку и задушить его. Словно сам Бог положил этому конец, мое тело отказывалось подчиняться моим командам.
Я боролся с собой еще немного, прежде чем наконец отпустить шею Седрика. Я посмотрел сверху вниз на принца. Теперь, когда Седрик превратился в нечто немногим большее, чем мертвый груз, я наклонился, чтобы поделиться с ним последним проклятием.
— Я молюсь, чтобы каждый в этом мире проклинал и порицал тебя до скончания времен.
Седрик вздрогнул. Он тихо застонал и начал плакать заново. Возможно, осознание его грехов наконец-то дошло до него, но я выбросил его из головы, повернувшись к лежащему Лансу. Его глаза были всё еще открыты, поэтому я осторожно закрыл ему веки, прежде чем помолиться о том, чтобы мой друг поскорее пришел в себя.
Я нашел свои очки и снова надел их, на этот раз повернувшись к королеве уже как король Чинениса.
— Ну так какой договор я должен подписать? Представитель Коуплендии уже прибыл?
Моя родина не могла победить. Каждое мгновение гибло всё больше наших солдат. Я должен был подписать любой договор, который она потребует, и положить конец этой войне как можно скорее.
Восторженный взгляд королевы был всё еще прикован к Седрику, распластавшемуся на полу.
— Дайте-ка подумать... Вероятно, они будут здесь примерно через полдня.
Я ахнул. Даже при предрешенном исходе она не собиралась заканчивать войну. Мой народ будут продолжать вырезать еще несколько часов.
Пока я запинался, Стайл нарушил молчание и впервые заговорил как сенешаль.
— Коуплендия, Алата и Раффлезиана не заинтересованы в том, чтобы останавливаться, пока не захватят весь Чиненис, от призамкового города до фермерских угодий. Они будут продолжать, пока вы не усвоите урок за сопротивление Империи Раджа.
Они не собирались позволять мне сдаться. Я в оцепенении уставился в окно. Чиненис уже лежал в руинах, превратившись в море дыма и огня. Вдалеке эхом разносились крики.
— Этого не может быть! — сказал я. — Пожалуйста, позвольте нам сдаться! Мы уже проиграли! Я не могу допустить, чтобы пострадало еще больше людей! Раджа ведь не хочет потерять потенциальных рабов, не так ли?!
Мне было тошно говорить о своем народе как о рабах, но прямо сейчас всё, что имело значение, — это закончить войну как можно быстрее. Даже если мы станем страной, легализовавшей рабство, будем отправлять наших граждан в качестве рабов, потеряем свое имя и станем колонией Раджи, это стоило того, лишь бы я мог остановить бойню чиненсианского народа.
— Я не могу ничего сказать по этому поводу, — произнесла королева. — Мы из Фризии, а не из Раджи. К тому же, в любом случае получаешь больше людей, если просто сидишь и ждешь, верно? Или, если мне нужно описать ситуацию так, чтобы до тебя быстрее дошло...
Ее скука сменилась чем-то более зловещим. На ее лице зазмеилась улыбка. Я прирос к месту, когда ее взгляд переключился с Седрика на меня, изо всех сил стараясь не отшатнуться от ее омерзительной ухмылки.
Она воздела руки к потолку, словно передавая слова прямо с небес.
— Тебе не кажется, что сам Бог велит тебе уже сдохнуть?
Я совершенно замер, все слова сорвались с моих губ. В горле пересохло, а рот приоткрылся. Я не мог даже удержать в себе ненависть к Седрику или беспокойство за Ланса.
Богохульство.
Это было богохульством против моей веры, моего Бога, жизней моего народа, всего, что у нас было. Она насмехалась над волей Бога, предполагая, что именно Он несет ответственность за падение Чинениса, предательство Седрика и тот факт, что и Фризия, и Коуплендия нацелились на нас.
— Кажется, этот исход — лучшее тому доказательство, — небрежно добавила королева.
Я бросился в атаку прежде, чем логика успела остановить меня. Я рванул к ней, но рыцари мгновенно скрутили меня. Я издал леденящий кровь вопль ярости, но мое сопротивление было бесполезным; я не мог освободиться. Я мог лишь выть, как дикий зверь. Я не чувствовал себя самим собой. Ненависть настолько полностью захлестнула меня, что вытеснила любые рациональные мысли.
Королева, казалось, наслаждалась этим зрелищем. Ее губы изогнулись в еще более угрожающей улыбке.
— А-ха-ха! Ты выглядишь ужасно. И у Чинениса, нации, якобы пользующейся благосклонностью Бога, вот это в качестве короля?
Ликуя, она взяла меня за щеку, пока рыцари удерживали меня. Я отчаянно пытался стряхнуть ее, но Стайл схватил меня за голову и заставил не двигаться. Так ей было проще играть со мной. Королева вонзила ногти в мою кожу, словно затачивая когти.
— Я приняла решение, — сказала она. — Я оставлю тебя в живых. Я хочу посмотреть, как ты погружаешься в отчаяние еще глубже.
Она провела острыми ногтями вниз по моей щеке, оставляя за ними горящие следы. Затем она отпустила меня и приказала своим рыцарям бросить меня в темницу. Я тщетно отбивался, пока они вытаскивали меня из комнаты; мои вопли эхом разносились по коридорам еще долго после того, как тяжелая дверь тронного зала со стуком захлопнулась.
Я остался в тронном зале с фризийскими рыцарями, сенешалем и королевой. Когда голос Йохана затих, в зале повисла тишина, нарушаемая лишь доносившимися из города криками.
— Почему? За что, старший брат?.. — прошептал я.
Я всё еще сидел на полу, глядя в пустоту и бормоча себе под нос. Королева заметила это, и стук ее высоких каблуков приблизился, пока она не ухмыльнулась, глядя на меня сверху вниз.
— Как жаль, — произнесла она. — А я так хотела посмотреть, как он тебя задушит. А-ха-ха! — Когда я никак не отреагировал, продолжая бессмысленно пялиться в потолок, королева присела рядом со мной на корточки. — Ты был хорошим мальчиком, говорил правду, как и обещал. Верно? Ты не произнес ни слова лжи. Хи-хи!
Смешок сорвался с ее губ. Она погладила меня по челке, откидывая светлые пряди назад, чтобы получше рассмотреть мое лицо.
— Ты умолял меня защитить Ханазуо, — сухо сказала она. — Ты ведь не пытался оправдаться, не упомянул о предательстве Фризии и не сказал, что тебе угрожали, так ведь? Бедняжка, какой же ты бедняжка.
Я лежал неподвижно, как труп. Мой брат, напротив, дергался и стонал — по крайней мере, он был жив.
Она была права; я не лгал. До самого конца я говорил правду. В конце концов, королева взяла в заложники жителей Церсиса и приказала мне отвечать на ее вопросы честно. Я думал, что избежать лжи будет достаточно легко — особенно Йохану, моему старшему брату. Но мои отчаянные мольбы были заглушены королевой, и ни одна из них не достигла его ушей. И теперь он поверил ей, а не мне, человеку, которого когда-то считал своим младшим братом.
— Гилберт такой умный, — заметила королева. — Ага! Он действительно всё спланировал безупречно. Полагаю, от старых дураков иногда тоже бывает толк.
Ее очевидное удовольствие говорило о том, что она задумала это с самого начала: нашла способ разрушить мои отношения с Йоханом. Я знал, что фризийский премьер-министр хитер, он был экспертом в манипулировании чужими решениями и суждениями. Именно он разработал этот зловещий план, а королева использовала его расчеты, чтобы срежиссировать этот чудовищный спектакль.
— Тебе стоит у него поучиться, — сказала королева стоящему рядом сенешалю. Тот молча склонил голову, и она взмахом руки приказала ему уйти. Затем она потянулась ко мне. — Эй, принц. Ты что, умер? С тобой скучно.
Я не шевелился, превратившись в куклу для нее одной, пока она отводила в сторону мои светлые волосы, очерчивала линию челюсти и гладила по лицу, словно скульптор, вылепливающий каждую черточку.
— Печально, не так ли? — продолжала она. — Ты так усердно трудился, чтобы не дать своей стране пойти ко дну вместе с Ханазуо, но никто не желает тебя за это хвалить. Ты был так честен, но никто тебе не верит... и никогда не поверит.
Лишь слезы доказывали, что я всё еще жив. Я даже не дрогнул, какие бы ужасные вещи ни шептала мне королева. Но каждое ее слово отпечатывалось в моем мозгу. Из-за моей врожденной способности я запомню их все с идеальной, мучительной ясностью.
Видимо, устав гладить меня по щеке, она без предупреждения поцарапала меня. Ее длинный острый ноготь рассек мою нежную кожу, но я даже не поморщился.
Она покорно вздохнула. Затем ее лицо исказила жуткая улыбка.
— Эй, хочешь, я отомщу за тебя?
Я наконец моргнул, свирепо посмотрев на королеву. Это с новой силой разбудило ее восторг.
— Думаю, я сожгу короля Йохана на костре, но именно ты сможешь поджечь его, — сказала она. — О, точно! Может, прихватим заодно и горожан Чинениса? Король Йохан не доверял тебе, поэтому он заслуживает страданий. Тебе не кажется, что это звучит...
— Не-е-ет!
Ярость вспыхнула внутри, вновь оживив мое тело. Королева радостно ухмыльнулась, в восторге от того, что наконец-то задела меня за живое, а я стиснул челюсти.
— Не причиняй больше боли старшему брату и Чиненису! Я ведь сделал всё, о чем ты просила, разве нет?!
— Конечно, но я обещала не трогать только Церсис. Разве не помнишь? К Чиненису это не имело никакого отношения. Это место в итоге просто станет колонией Раджи, и...
— Значит, он не принадлежит тебе! Ты и так уже достаточно его мучила! — закричал я, отчаянно пытаясь защитить Йохана, который потерял свое королевство в первую очередь из-за меня.
Она перекинула волосы через плечо, явно наслаждаясь происходящим. Я резко сел, хотя она оставалась абсолютно невозмутимой.
— С чего бы это? Почему ты всё еще хочешь его защитить? — спросила она меня, склонив голову набок, как очарованный ребенок. В ее огромных глазах вспыхнул опасный блеск.
Ее неприкрытое любопытство потрясло меня так сильно, что я даже не потрудился откинуть со лба собственные спутанные пряди.
— Потому что он мне дорог. Разве для этого нужна причина? Я бы сделал всё для брата или старшего брата...
— Даже несмотря на то, что он назвал тебя «Нежеланным Дитя»?
На этот раз перебила королева. Я увидел свое отражение в ее жаждущих пурпурных глазах. Это был простой вопрос, но он лишил меня способности двигаться — я снова превратился в статую. Из глаз заново полились слезы, словно кто-то открыл кран моего отчаяния. Этим простым вопросом она вернула каждое ужасное проклятие, которое Йохан бросил мне в лицо. Всё это вернулось так же живо, как в тот момент, когда произошло впервые — интуитивный ад, который я сам же и создал. Я никогда не избавлюсь от этих слов, ни сейчас, ни в будущем.
— Ага! Ты сломался? — сказала королева, в полной мере развлекаясь моим новым приступом рыданий. Она забавно ткнула меня в щеку, а затем толкнула мое безучастное тело обратно на пол.
— Ах... Как забавно. Ты такой забавный, Седрик.
Она погладила мои золотистые волосы, сдвинув челку, чтобы заглянуть мне в глаза. Затем она перевела взгляд на Ланса, который дрожал рядом с нами.
— Знаешь что? Я собиралась пытать твоего брата до полусмерти, сделать так, чтобы он больше никогда не смог жить самостоятельно, а затем заставить его подписать договор.
Ее радостное разоблачение немыслимого кошмара заставило всё мое тело содрогнуться. На короткое мгновение я даже обрадовался, что мой брат сошел с ума. Это было лучше, чем альтернатива.
— Так бы ты страдал намного больше, верно? Король Йохан возненавидел бы тебя еще сильнее. Я имею в виду... — Она замолчала, чтобы наклониться близко к моему уху, ее лицо ярко раскраснелось от ликования. — Я даже придумала, что бы я сказала. «Седрик разорвал короля Ланса на куски ради себя и своего народа».
Я резко вскочил, схватив ее за платье и подтянувшись, чтобы свирепо посмотреть на нее. Наши лбы почти соприкоснулись, когда я сорвался:
— Да кто поверит в такую нелепицу?!
Я бы умер, прежде чем причинить вред Лансу. Я стиснул зубы так сильно, что они чуть не треснули, сверля ее взглядом, но она лишь улыбалась, совершенно невозмутимая.
— «Нежеланное Дитя». «Я никогда тебя не прощу». «Я буду проклинать тебя». «Как омерзительно».
Это были слова, которые Йохан только что сказал мне ранее, теперь повторенные королевой. Я собрал волю в кулак, сопротивляясь боли, которую вызывали эти воспоминания, но слезы всё равно потекли по моим щекам.
Я потянулся к ее шее, и ее рыцари двинулись вперед. Королева остановила их, наслаждаясь моей очевидной ненавистью.
— Ты спрашиваешь, кто в это поверит? А-ха-ха-ха-ха-ха... Кто вообще в этом мире поверит тебе?!
Ее ответ лишил меня сил. Она отмахнулась от моих рук, а затем сомкнула пальцы на моем горле.
— Ты можешь убить меня, если хочешь, Седрик. Но как только я умру, и Чиненис, и Церсис станут колониями Раджи. Правда в том, что Раджа с самого начала хотела уничтожить обе половины Объединенного Королевства Ханазуо.
Я судорожно сглотнул, глаза полезли на лоб. Я с отвисшей челюстью ошеломленно уставился на королеву. Выражение ее лица становилось с каждой секундой всё более пугающим.
— На самом деле, ты должен меня благодарить, — сказала она. — Именно я взяла тебя под свою опеку. Всё, что я потребовала за свою помощь, — это право править Церсисом и полезные ископаемые Чинениса. Церсис прямо сейчас превратился бы в море огня, если бы не я.
Она выглянула в окно, где по ее приказу продолжал литься дождь разрушений. Я был слишком потрясен, чтобы говорить, и просто покачал головой. Она ухмыльнулась.
— Это правда! — сказала она со смешком.
Боль исказила мое бледное лицо. Губы дрожали, всё мое тело отвергало ее слова. Даже после всего этого я недооценивал, насколько глубока была эта яма страданий.
— Почему?! Почему ты должна так атаковать нашу страну...
— Почему? Всё просто.
Королева усмехнулась моему замешательству. Она откинула волосы и наклонилась так близко, что почти могла бы поцеловать меня.
— Я хотела увидеть твое симпатичное личико в полной и абсолютной агонии.
Я замер, челюсть свело от того, как сильно я стиснул зубы.
— Только из-за этого? — спросил я. С каждым мгновением, пока я дрожал перед ней, она улыбалась мне всё более любовно, и на ее лице читался явный экстаз.
— Ах... Я хочу увидеть, как твое прекрасное лицо исказится еще больше. Ты должен радоваться! По крайней мере, ты смог спасти свою страну благодаря своей внешности. Хе-хе-хе... Ха-ха!
Ее безумная улыбка погрузила меня еще глубже в отчаяние, но в груди затеплилась крошечная искра надежды. Казалось, она наслаждается водоворотом моих сменяющихся эмоций; возможно, я смогу это использовать.
— Знаешь... Я всё еще могу сделать то, о чем упоминала ранее, — сказала она.
Ее пурпурные глаза следили за каждым моим движением. Я сглотнул, быстро моргая, мое дыхание вырывалось рваными хрипами, пока я пытался держаться. Королева впитывала каждую секунду этого, проводя тонким пальцем по моей покрытой испариной шее.
— Я могла бы взять твоего брата, короля Ланса, и искромсать его так, чтобы он больше никогда не смог жить самостоятельно. Я могла бы сжечь короля Йохана и его людей на костре. Это было бы так просто, не правда ли?
Моя кровь превратилась в лед. Я скрежетнул зубами.
— Нет, — удалось мне выдавить сквозь прерывистое дыхание. Я покачал головой, теряя контроль. Королева же, напротив, выглядела счастливее, чем когда-либо.
— Разве я не говорила тебе слушать всё, что я говорю? Хорошо. Я заставлю тебя слушать.
Ее ухмылка расширилась, превратившись в уродливую рану на ее лице. Она выдохнула яд мне в уши:
— «Ты мне отвратителен», — произнесла она. — «Меня от тебя тошнит. Я ненавижу тебя. Я так сильно тебя ненавижу! Я буду проклинать тебя и презирать до конца своих дней!» Каково это — быть ненавидимым тем, кому ты доверял?
[[image:/storage/reader-images/6d09dfd661c811732f92bf77cf6a15fccc315d58.png]]
Она напомнила мне об этих словах радостным, певучим голосом. Пот пропитал всё моё тело, зубы стучали от дрожи.
— «Дитя Бога, проклятое и развращенное самим Богом». Кажется, так? А теперь ответь мне честно. Тебе было больно? Тебе было грустно? Ты ненавидишь его?! Скажи мне.
Её удар пришелся прямо в сердце, и я отчаянно содрогнулся. Я стиснул челюсти, чтобы унять дрожь. Я всегда буду помнить, каково это — слышать подобные слова от человека, которого я любил как родного брата. Это воспоминание будет терзать меня вечно.
— Я не узнаю, пока ты мне не расскажешь, — продолжила она. — Если откажешься, я велю привести их обоих сюда и...
— Нет! Не смей... причинять им боль... Я не хочу, чтобы они умерли! Хватит!
Мои крики эхом разнеслись по залу. Я схватился за голову, не в силах больше выносить эту пытку. С вновь вспыхнувшим интересом королева отпустила меня и сделала шаг назад, чтобы получше всё рассмотреть.
— Мне больно! Меня это убивает! — выкрикнул я, вцепившись в свой бронированный нагрудник, словно у меня начался сердечный приступ. Я начал с крика, но постепенно сорвался на шепот, позволяя эмоциям вырваться наружу. — Моя грудь горит огнём! Больно, больно, больно, больно, больно, больно, больно! Мне... так невыносимо горько!
К тому моменту, когда я закончил, из моих глаз хлынули слёзы.
Я готов был сказать всё, что угодно этой королеве, лишь бы спасти своих братьев и свою страну. Но, начав говорить, я понял, что уже не могу остановиться. Я озвучивал каждую эмоцию, что пронзала меня насквозь, выплескивая их в этом мучительном признании. Всё это время я рвал на себе волосы, а моё лицо исказила жуткая гримаса боли и страданий.
— Почему? За что, старший брат?! — рыдал я. — Почему ты меня ненавидишь? Почему ты мне не поверил?!
Мои крики эхом отражались от стен. Я позволил слезам литься безудержным потоком. Когда королева потребовала продолжения, я всхлипнул, опустил голову и завыл, вцепившись в собственное горло.
— Я просто хотел их защитить! Я хотел спасти брата, старшего брата и наш народ! Он... он ведь обещал мне! Так почему он сказал все те вещи?! Он говорил... он говорил, что совсем не считает меня таким!
«Я не ненавижу тебя. Я вовсе не считаю тебя мерзким или отвратительным».
Всё было разрушено. Давным-давно Йохан скрепил этими добрыми словами обещание между нами — но то, что произошло здесь сегодня, перечеркнуло абсолютно всё. Когда-то он стал моим спасением; теперь же он разбил моё сердце вдребезги.
Я плакал и плакал, сжимая горло всё сильнее, харкал кровью от собственных криков и воплей. Я так хотел, чтобы Йохан мне доверял, но моя собственная глупость загнала нас в такую ситуацию — ситуацию, из которой уже не было возврата. Как бы сильно Йохан меня ни ненавидел, как бы сильно он ни желал моей смерти, я лишь хотел, чтобы он верил мне. Я хотел спасти их. Я хотел всех защитить.
— Скажи мне, — произнесла королева. — Что сказал тебе король Йохан в самом конце?
Казалось, королева была заворожена моим воем. Чем сильнее я плакал и дрожал, тем пристальнее она наблюдала за мной, словно я был произведением искусства, которое приводило её в особый восторг.
— «Я молюсь, чтобы каждый в этом мире...»
Моё лицо застыло, став совершенно пустым, когда я снова погрузился в оцепенение. Глаза затуманились, маска страданий стерлась с моего лица. Королева недовольно надула губки, вероятно, почувствовав, что её веселье подходит к концу. Я знал: она предпочитала мою агонию тем моментам, когда я просто смотрел в пустоту без каких-либо читаемых эмоций.
— «...проклинал и порицал тебя до скончания времен».
Я произнес эти слова так, словно читал по бумажке. В моём хриплом голосе не было никаких интонаций. Закончив фразу, я окончательно замер, свет в моих глазах померк. И всё же слезы продолжали катиться по щекам, а королева гладила меня по волосам.
— Оу... Всё в порядке, Седрик. Я тебе такого не скажу.
Её слова прозвучали почти как сострадание или милосердие, но насмешливый тон говорил об обратном. Её извращенная улыбка и острый взгляд вернулись.
— Просто твоя реакция стала такой скучной. Я хочу увидеть, как твое лицо исказится в муках еще более прекрасно.
— Я доверял тебе. Я доверял тебе. Я доверял тебе. Я доверял тебе. — Я повторял это снова, и снова, и снова, пока она проводила пальцем по моим шевелящимся губам с безжалостной ухмылкой.
— Не волнуйся. Просто продолжай страдать в моих руках, Седрик Силва Лоуэлл.
Я не ответил. Я просто безжизненным тоном продолжал повторять одни и те же слова, прежде чем прошептать свою последнюю мольбу.
— Старший брат...
Я больше даже не видел королеву. Она исчезла из моего поля зрения. Я не видел и не слышал ничего, кроме брата из моих воспоминаний — брата, который любил меня, брата, который теперь ненавидел и проклинал меня. В конце концов, у меня не осталось сил даже на то, чтобы молиться о том, чтобы всё это оказалось лишь страшным сном.
Продолжение следует…
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод и редактура: TuXoXoDKa
Вычитка и оформление диалогов: Исекайный Сомелье
Работа с изображениями: Animia
Топ, топ… Младшая принцесса Фризии ускорила шаг, заметив, как я отдаю приказы рыцарям.
Она окликнула меня звонким голосом, и я обернулся. Когда наши взгляды встретились, я поклонился с улыбкой. С самого окончания войны она почти не отходила от сестры, но сейчас незаметно ускользнула от наследной принцессы и своей охраны, чтобы прийти ко мне в одиночестве.
— Что такое, принцесса Тиара? Что-то случилось в покоях принцессы Прайд? — мягко спросил я, приложив руку к груди.
Я знал, что как раз в это время принцессу Прайд должен был навестить принц Седрик. Принцесса Тиара опустила глаза, а затем снова вскинула голову, твердо встретившись со мной взглядом. Рыцари рядом совершенно не обращали на нас внимания, занятые развертыванием точки связи для специалистов.
— Да. Я пришла сюда спросить кое-что очень важное, премьер-министр Гилберт, — сказала она.
При виде ее серьезного лица я слегка побледнел, хотя у меня уже были довольно четкие догадки о том, о чем пойдет речь. Желая сохранить разговор в тайне, я приказал рыцарям покинуть помещение.
— Внимательно вас слушаю. Я нервно сглотнул, но со всей серьезностью приготовился выслушать ее.
— Кстати, Гилберт, как дела у Марии и Стеллы? — внезапно спросил меня Стайл.
Шел третий день после окончания войны. Мы только что закончили совместную работу над документами в замке Чинениса. Я уже собирался выйти, чтобы сделать отчет, когда он вдруг заговорил о моей жене и дочери. Честно говоря, это застало меня врасплох, и я остановился как вкопанный.
Прежде чем ответить, я выглянул в окно замка. Жизнь в городе возвращалась в привычное русло. Мир и порядок служили лучшим доказательством выдающихся способностей Йохана как правителя. Всего за три дня он смог восстановить свою страну до такого уровня. Жители Церсиса с таким же рвением отдавали себя возрождению родины, а размещенные в городе солдаты помогали им в этом.
Я повернулся к принцу и увидел, что он тоже отвел взгляд и с внезапным интересом наблюдает за городом. — У них всё очень хорошо, — ответил я. — Вчера вечером я немного поговорил с ними. Полагаю, сейчас они отправились на масштабный шопинг с нашими служащими, ведь прошло так много времени. Разумеется, их сопровождают стражники и рыцари, присланные из замка.
— Что ты имеешь в виду под «масштабным шопингом»? — нахмурившись, спросил Стайл.
— Вчера из моего дома вынесли солидный запас алкоголя и сладостей, — сказал я, пожав плечами с обреченной улыбкой.
Стайл мгновенно всё понял. — Только не говори мне, что они добрались до Фризии за один день…
Вал и дети отклонили предложение Стайла телепортировать их домой, вместо этого вернувшись во Фризию с помощью особой силы Вала. Однако Стайл узнал об этом лишь спустя долгое время после их ухода.
Я склонил голову. — Большое спасибо за всю вашу помощь.
Мой мягкий тон заставил его посмотреть в мою сторону. Он скрестил руки на груди и нахмурился. — Я сделал это не только ради тебя, так что не кланяйся мне. Если хочешь отблагодарить — делай это своими поступками. В следующий раз обязательно проси помощи у меня и старшей сестры.
Он сурово поправил очки, но за его упреком я услышал искреннюю доброту. Моя улыбка стала чуть шире.
— Да, обещаю. — Я склонил голову набок. — Знаете, а ведь я и правда начинаю замечать сходство…
— С кем? — озадаченно спросил Стайл. — Ты всё еще утверждаешь, что мы похожи друг на друга? Или ты имеешь в виду нас с дядей Вестом? В последнее время я часто это слышу. Я очень его уважаю, так что сочту это за комплимент.
Я тихо усмехнулся в ответ на его саркастичный тон. Я действительно наблюдал, как он всё больше и больше становится похожим на сенешаля с тех пор, как взял на себя обязанности управляющего. Но сейчас…
— Нет, я имею в виду, что вы становитесь похожи на принцессу Прайд и сэра Артура.
На этот раз Стайл посмотрел на меня широко раскрытыми глазами.
Я не удержался от смеха при виде его изумленного лица. — О, неужели вы сами этого не замечали?
Стайл залился такой густой краской, какой я у него еще никогда не видел. Прикрыв рот тыльной стороной ладони, он небрежно махнул другой рукой в сторону двери, выпроваживая меня. — Не льсти мне. Иди уже докладывай королю.
— Это не лесть, — просто ответил я. Я положил руку на ручку двери, готовый уйти, как он и велел.
— Гилберт.
Теперь Стайл прикрывал пылающие щеки чуть ли не всем предплечьем. Но его свободная рука, как и пронзительный взгляд угольно-черных глаз, были устремлены прямо на меня. Он ткнул в меня пальцем с таким видом, словно объявлял войну.
— Я сделаю из тебя идеального премьер-министра, — произнес он. — Так что готовься.
Мои брови поползли вверх, а пальцы соскользнули с дверной ручки. Вместо немедленного ответа я низко поклонился ему. Как раз в тот момент, когда Стайл открыл рот, чтобы напомнить мне не кланяться, я нашел нужные слова.
— С нетерпением жду нашей совместной работы, будущий сенешаль Стайл Роял Айви.
Это не имело ничего общего с одолжениями, чувством вины, благодарностью или даже гордостью. Как премьер-министр, я позволил этому проявлению искренней преданности и доверия со стороны Стайла проникнуть в мое сердце — где, я был уверен, оно останется навсегда.
— Такими темпами к завтрашнему дню вы полностью поправитесь.
Джаэль и Март, два рыцаря, осматривавшие травму моей старшей сестры, пришли к такому выводу на следующий день после разговора Прайд с Седриком. Рыцари потратили последние три дня на лечение её ноги, надеясь, что она полностью восстановится как можно скорее.
Прайд широко улыбнулась, явно испытывая облегчение от того, что этот процесс близится к концу. Двое рыцарей улыбнулись ей в ответ.
Тиара подпрыгнула и захлопала в ладоши. — Слава Богу! — сказала она Прайд. Затем она повернулась ко мне и Артуру.
Я поправил черную оправу очков на переносице и глубоко вздохнул. Я навещал Прайд каждый божий день, чтобы проверить, как идет её выздоровление. Всё шло так быстро, как я только мог ожидать и надеяться, но новость о том, что к завтрашнему дню она будет полностью здорова, сняла с моих плеч тяжелый груз напряжения.
— Это замечательные новости, — сказал я, тоже улыбнувшись.
Артур, находившийся здесь на дежурстве, плотно сжал губы. Я знал, что он был так же взволнован и рад, как и все мы, но в данный момент он не мог говорить со мной так свободно. Если бы здесь не было других рыцарей, он бы прыгал и кричал, как Тиара. Даже капитан Каллум, стоявший прямо рядом с ним, без сомнения, мог прочесть всё в его глазах. Артур выбрал безопасный путь, лучась радостью без единого слова.
Капитан, вероятно, был так же взволнован новостью о выздоровлении Прайд. Его долгом было сохранять бдительность до тех пор, пока она снова не поправится и мы все не сможем вернуться во Фризию, но для него, должно быть, было огромным облегчением знать, что она, по крайней мере, скоро сможет ходить без боли. Капитан Каллум улыбнулся Прайд, но ничего не сказал; он явно считал, что должен оставаться молчаливым и собранным — несмотря на очевидную радость, исходившую от него и всех остальных рыцарей.
— Давайте устроим победный банкет завтра! — сказала Тиара, всё ещё продолжая пританцовывать. Если к завтрашнему дню Прайд поправится, послезавтра мы покинем эту страну.
— Я сообщу Гилберту, королю Лансу и королю Йохану о наших планах, — ответил я.
— Спасибо вам двоим, — сказала Прайд. — Но вы думаете, это получится? Я уверена, что короли сейчас очень заняты, не говоря уже о премьер-министре Гилберте и тебе, Стайл. Вы уверены, что спите достаточно?
Как бы мы ни старались скрыть это от неё, Прайд знала, что последние три дня мы работали круглосуточно. Я действовал как её доверенное лицо и каждый день приходил в её комнату с докладом. И каждый раз она внимательно изучала моё лицо в поисках темных кругов под глазами или любых других признаков того, что я не справляюсь.
Она протянула руку и коснулась моей щеки, погладив большим пальцем кожу под глазом, но, казалось, лишь испытала облегчение — совершенно не замечая, как моя кожа вспыхнула от её прикосновения.
— Я-я в порядке, — сказал я, борясь с её внезапной атакой на мое самообладание. — Я оставил Гилберта за главного на время моего пребывания здесь, так что всё, что мне осталось сделать, — это скоординировать действия с рыцарями и отчитаться перед матушкой.
По правде говоря, на сегодня у меня было совсем мало работы, несмотря на то, что вплоть до вчерашнего дня я был очень занят. На самом деле я был даже рад новому поручению. Я хотел помочь Объединенному Королевству Ханазуо всем, чем только мог, но короли сказали, что будут чувствовать себя виноватыми, если нагрузят меня еще большей работой.
— Всё в порядке, старшая сестра! — вмешалась Тиара с ослепительной улыбкой. — Король Ланс, король Йохан, а также все рыцари и солдаты очень хотят отпраздновать это вместе с тобой!
[[image:/storage/reader-images/4c0d68e19ffda57d5320c6cf8055a61c926dd5a6.png]]
В день нашей победы я предстал перед гражданами вместо двух королей и Прайд, и именно поэтому ей до сих пор не удалось обратиться к войскам. Они знали, что всё дело в её ранении, но я видел, что она всё равно всем сердцем жаждет с ними увидеться. Точно так же Прайд не появлялась перед народом Чинениса со времен своей клятвы на крови. Она ужасно боялась, что произвела на них отвратительное впечатление, устроив такой переполох и суматоху, а затем внезапно исчезнув после войны. Возвращение к своей роли доверенного лица королевы и наследной принцессы сделало бы её невероятно счастливой.
— Да. Я тоже с нетерпением этого жду, — сказала она.
Прайд поблагодарила Тиару, погладила её по волосам и осторожно откинулась на подушки. Лишь взглянув на сияющее лицо сестры, я понял: её сердце переполнено предвкушением завтрашнего победного банкета.
Продолжение следует…
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод и редактура: TuXoXoDKa
Вычитка и оформление диалогов: Исекайный Сомелье
Работа с изображениями: Animia
Был рассвет, когда я с громким плеском вылил воду себе на голову в недавно открытой купальне чиненсианского дворца. Солнце все еще ползло из-за горизонта, и от холодной воды по моей коже побежали мурашки. Но становление рыцарем, как мой отец-командир, подготовило мое тело к вещам и похуже, чем немного холодной воды.
Я проснулся в спешке и прибежал сюда до того, как начнутся мои обязанности «Артура Бересфорда, вице-капитана Восьмого отряда». Этот бассейн раньше был замковым резервуаром для воды и местом для стирки. Теперь же, когда в замке разместилось так много рыцарей, король любезно открыл его для купания. Он также возвел вокруг купальни простую перегородку, чтобы сразу после битвы перепачканные в грязи рыцари могли смыть ее, не беспокоясь о посторонних взглядах. Купальня находилась на улице, но так мы могли мыться без всякого стеснения. В течение дня мы продолжали патрулировать замок по сменам, но в такую рань я был единственным посетителем.
Я снова ощутил обжигающий холод воды и судорожно вздохнул. Я повторил эту процедуру еще несколько раз, прежде чем потянуться за полотенцем, но обнаружил...
— А?
Ничего. Мое полотенце исчезло. Я убрал с лица мокрую серебристую челку и прищурился в поисках пропажи. Оно должно было лежать там, где я его оставил, но вместо этого почему-то взлетало в воздух по ту сторону забора, окружавшего бассейн. Кто-то за забором стащил мое полотенце и забавы ради подбрасывал его вверх-вниз.
— Эм, простите, но это мое полотенце. Пожалуйста, верните его, — сказал я.
Мне совершенно не хотелось вылезать из воды и топать насквозь мокрым. По крайней мере, рядом со мной лежала свежая сменная одежда, но я не мог надеть ее, пока не вытрусь. Как раз когда я подумывал дотянуться через забор и выхватить полотенце прямо из воздуха, вор бросил его обратно. В тот момент, когда за этим последовал мужской смех, я точно понял, чьих это рук дело.
— Виноват, виноват! Я просто случайно заметил, как ты идешь к купальне.
— Доброе утро, капитан Алан, — сказал я. — Вы, как всегда, рано встали. Тоже пришли помыться?
Я не мог слишком сильно злиться на выходку своего начальника. Я вытер мокрую голову полотенцем и спросил Алана через стену, планирует ли он искупаться перед нашим дежурством в качестве имперских рыцарей Прайд. Я не ожидал, что он проснется так же рано, как и я, учитывая, что сегодня не было тренировок на рассвете.
— Ага, — небрежно отозвался Алан. — Можно войти?
Купальня была огорожена, чтобы горничные и другие служащие дворца не могли заглянуть внутрь, но это не было отдельным помещением. Она была рассчитана лишь на несколько человек одновременно. Подумав, что он, возможно, ждал своей очереди, я быстро велел ему заходить. Когда он появился из-за перегородки, то был обнажен по пояс.
— Просто случайно проснулся пораньше, — сказал он. — Не хотел тратить утро впустую, и раз уж у нас не было тренировки, я помог подлатать стены замка.
— Эм, я почти уверен, что командир говорил, будто Его Величество не заставляет рыцарей помогать с ремонтом...
Очевидно, Алан все равно решил к ним присоединиться. Он объяснил, что в такую рань никто бы не заметил лишнего работника, пришедшего на помощь. Он переоделся из своей униформы и затесался в ряды рабочих более чем на два часа, в итоге оказавшись весь в поту, строительных материалах и краске.
— Не будь таким занудой! — со смехом сказал он, повесив одежду на стену, и тут же окатил себя ведром воды. Холодные брызги долетели и до меня. Я продолжил вытирать волосы, но решил пока не возиться с телом.
Я не удивился, что Алану, рыцарю, известному на весь орден своей одержимостью тренировками и выносливостью, нужно было чем-то заняться утром, когда у нас не было обычных упражнений. Но даже при этом было поразительно, что он пошел на такие ухищрения, чтобы обойти приказы короля и командира, лишь бы выкроить время для активности.
— А ты почему здесь, Артур? Я думал, ты всегда купаешься по вечерам.
— Ну, я подумал о том, что принцесса Прайд сегодня полностью поправится, и как-то почувствовал себя измотанным... Но день важный, поэтому я решил немного освежиться.
Обычно рыцари ордена не мылись каждый божий день. Однако мы, имперские рыцари, тщательно следили за гигиеной, пока Прайд была ранена, поскольку большую часть дежурства проводили в ее комнате. Если все пройдет хорошо, сегодня Прайд официально признают здоровой, так что при желании я мог бы и пренебречь чистотой. Но потом я вспомнил, что позже состоится важное событие, поэтому тайком пробрался в купальню.
Алан кивнул в знак согласия и начал тереть руки принесенным с собой мылом, с усердием оттирая кусочки камня и прочий мусор со своей кожи.
— Собираешься сушить волосы? — спросил он, указывая на мою голову.
Я в последний раз окатил себя водой и обернул полотенце вокруг талии. В отличие от коротких волос Алана, моим длинным серебристым прядям требовалось время, чтобы высохнуть. Капитану достаточно было лишь мгновение потереть голову полотенцем, тогда как я вытирал волосы уже некоторое время без особых результатов. Именно поэтому я обычно мылся по вечерам.
— Почему бы не попросить Кевина высушить их тебе? Его ветер быстро бы с этим справился, — сказал Алан.
— Ни за что, я бы никогда не посмел попросить его о таком... Кроме того, я бы только побеспокоил его, если бы разбудил в такую рань ради использования его особой силы.
Я вытирал тело, качая головой в ответ на предложение Алана. От этого движения капли воды с кончиков моих длинных волос полетели в него. Бормоча, что с помощью дело пойдет быстрее, Алан спешно натянул на себя одежду.
— Ладно, тогда я тебе помогу, — сказал он.
— Воу! Эй!
Он не дал мне ни единого шанса на сопротивление. Алан зашел со спины, набросил свое полотенце мне на голову и начал энергично тереть мои волосы; трение убирало влагу. Вред для волос не имел значения, но чувство стыда от того, что старший рыцарь делает это для меня, было просто ужасным.
— Нет, я сам могу! — крикнул я, схватив Алана за руку, но он лишь отмахнулся.
— Не мешай, — с улыбкой сказал Алан. Он быстро сменил тему, прежде чем я успел еще что-то возразить. — Я с нетерпением жду сегодняшнего победного банкета. Хочу, чтобы ты хорошенько повеселился, слышишь? Ты сыграл большую роль в этой войне.
— Да не, это пустяки... На самом деле, поскольку я буду охранять принцессу Прайд, не думаю, что смогу...
Алан снова принялся вытирать мне волосы, прервав меня на полуслове. Он делал это так быстро, что мои собственные волосы хлестали меня по лицу.
— Все будет отлично! — сказал он, и я прямо услышал ухмылку в его голосе.
Мы с ним дежурили у Прайд в утреннюю смену, а после обеда меня должен был подменить капитан Каллум. Каллум и я, вероятно, будем дежурить во время победного банкета, который продлится до глубокой ночи. Но Алан настаивал, что я заслужил насладиться праздником не меньше остальных из-за того, что сделал на передовой.
— Готово! Все! Ну, даже если выглядит не очень, можешь просто собрать их в хвост, и никто ничего не заметит!
Алан отдернул полотенце и звонко щелкнул им меня по спине. У меня голова шла кругом от этой безумной сушки, но когда я потрогал свои волосы, они были абсолютно сухими.
— Спасибо, — ответил я, все еще чувствуя легкое головокружение. Я вернулся к вытиранию остального тела, когда солнце наконец взошло.
— Волосы нужно сушить как следует. В Ханазуо всё ещё прохладно, не хватало еще заболеть.
— Чтобы я заболел, потребуется куда больше, чем просто мокрые волосы...
На самом деле, я вообще не помнил, чтобы когда-либо простужался — всё благодаря моей особой силе исцелять болезни. Алан, не знавший о моей силе, продолжал гнуть свою линию, пока мы собирали вещи. Он обернул одно полотенце вокруг талии, а другое, выжатое, перекинул через плечо. Кроме этого, у него не было ничего, кроме куска мыла.
— Я буду осторожен, — заверил я его.
Я прищурился от лучей солнца, разливающихся над горизонтом. Мое сердце бешено колотилось от мысли, что этот новый день наконец-то наступил. После всего, что я услышал от остальных, мне не терпелось дождаться сегодняшнего события. На дежурстве я не смогу расслабиться, поэтому не смогу выпить алкоголь или уйти в отрыв — но это не имело значения. От этого вечера я хотел лишь одного.
Сегодня тот самый день, когда я снова увижу, как она ходит на своих двоих.
Прайд полностью оправилась от ран. Никакая другая награда не могла с этим сравниться, и Алан был с этим полностью согласен.
— До завтрака еще есть немного времени, — сказал я. — Как насчет небольшого спарринга? Только так, чтобы не испачкаться.
— Серьезно?! Ты не против?! — воскликнул Алан.
Мы оба проснулись рано, с нетерпением желая начать этот день. Выйдя из купальни вместе, мы бросились обратно внутрь, чтобы снова как следует пропотеть.
— Эй, эй! Мы можем пойти на фестиваль? — Чего ты там ляпнула? — буркнул я.
Я растянулся на кровати в одной из фризийских гостиниц и бросил быстрый взгляд на Сефек. Прежде чем я успел зарубить эту нелепую идею на корню, Кемет поддержал ее с соседней кровати.
— Фестиваль в Ханазуо, о котором нам рассказывали горожане! Если мы выйдем сейчас, мы успеем?! Я тоже давно хотел туда пойти! — Видишь, Вал?! — сказала Сефек.
Прошло четыре дня с тех пор, как оборонительная война в Ханазуо подошла к концу. Мы с мелюзгой добрались обратно во Фризию быстрее всех остальных благодаря моей особой силе. Теперь мы наслаждались заслуженным отдыхом. Мне нужна была передышка, чтобы восстановиться после круглосуточного наблюдения, о котором меня «попросил» принц. Прайд, моя непосредственная нанимательница, тоже находилась далеко отсюда.
Поскольку у нас не было своего собственного дома, мы решили остановиться в первой попавшейся гостинице неподалеку от замка. Простыни были откинуты, а одеяла разбросаны по всему полу, который был почти полностью завален горами сладостей и выпивки. Из-за этого хаоса казалось, что мы прожили здесь целый месяц.
— Он, наверное, уже закончился, — пробормотал я. — Зачем вам вообще сдался этот фестиваль? У нас столько выпивки и сладостей, что нам за всю жизнь не съесть. Какая глупая затея.
Будь прокляты те жители Церсиса, которые упомянули об этом фестивале перед нашим отъездом. Мы точно не знали, когда он состоится. Вполне возможно, что он еще даже не начался, но я считал, что с гораздо большей вероятностью он давно закончился. Тащиться обратно в Ханазуо ради такой ерунды было бы настоящей занозой в заднице.
Именно обычные горожане Церсиса — не рыцари и не стражники — рассказали Сефек и Кемету о празднике. Хотел бы я, чтобы они избавили меня от этой головной боли. Они поймали меня, когда я направлялся к пограничным воротам с перекинутой через плечо сумкой, и настаивали, чтобы мы остались подольше и посетили фестиваль.
Мы с Леоном оказывали помощь по всей стране во время войны, а когда она закончилась, Стайл приказал мне заделать проломы в стенах по всему Ханазуо. Именно поэтому горожане узнавали меня в лицо. Они хотели, чтобы люди, которые им помогли, насладились праздником вместе с остальными, но мне казалось, что они суют нос не в свое дело.
— Но эти мы взяли из поместья! А на фестивале в Ханазуо могли быть всякие редкие десерты! — пожаловалась Сефек. — О, но, Сефек, все десерты, что мы достали, тоже очень редкие! Коробка, в которой они лежат, выглядит такой дорогой...
Кемет поднял одну из коробок с пола и показал ее нам. Мелкие раздобыли обычных сладостей на рынке и роскошных десертов из королевской столицы. Мы выгребли всё это из дома Гилберта. Совершенно бесплатно!
«Если вам будет достаточно алкоголя и угощений из моего дома, то, пожалуйста, берите столько, сколько пожелаете».
В благодарность за охрану его семьи Гилберт дал нам разрешение обчистить его дом. Мы направились прямиком в его поместье, как только вернулись во Фризию, и приступили к конфискации всех запасов выпивки и десертов в доме. Марианна была только рада всё отдать, когда я сказал ей, что у нас есть разрешение премьер-министра. Это была небольшая плата, учитывая, что мы охраняли их несколько дней напролет.
Малявка, Стелла, оказалась не такой сговорчивой. При виде моего лица она разразилась слезами, а затем закричала, когда я выхватил ее дурацкие сладости; ее вопли эхом разносились по всему дому, пока я рыскал в поисках своей награды. Сефек и Кемет предложили оставить часть сладостей, но Марианна отказалась, заявив, что хочет должным образом выразить свою благодарность и что она всегда сможет купить еще.
Даже после сражений с солдатами как во времена моей преступной жизни, так и во время войны, одно было ясно наверняка — ни один враг не мог сравниться с гневом Стеллы. Она визжала так пронзительно, что чуть не порвала мне барабанные перепонки. Даже связист не выдержал поднятого ею шума; он даже не мог сосредоточиться настолько, чтобы связаться с Гилбертом. Эта Стелла была словно секретное оружие, выводящее из строя всех взрослых вокруг своим воем. До того как Сефек предложила им убрать агрессора — то бишь меня, как я понял — и покончить с этим, это был ад похуже любого поля боя, на котором я когда-либо бывал. Эта мука прекратилась только тогда, когда мать подхватила её на руки, чтобы утешить.
— Больше ноги моей не будет в этом чертовом доме, — проворчал я. — Что?! А я хочу! Я теперь нравлюсь Стелле! — И я! Я тоже хочу её увидеть! Стелла была та-а-акой милашкой!
Кемет и Сефек оторвались от очередной дорогущей коробки с выпечкой, чтобы снова начать ныть. Несмотря на то, что Стелла испугалась моего лица, она быстро привязалась к этим двоим, которые были ближе к ней по возрасту.
Я застонал. — Дайте мне передышку. — Почему нет?! — Давай вернемся!
Парочка бросилась ко мне.
— Идите и просите премьер-министра, если вам так этого хочется, а не меня! — огрызнулся я. На самом деле я просто хотел, чтобы они тоже перестали кричать.
Прийти в поместье премьер-министра в качестве охраны — это одно; прийти как гости — гораздо менее вероятно. Кроме того, мой контракт верности означал, что я не мог входить в чей-либо дом без разрешения или чертовски веской причины. Но если малявки получат разрешение премьер-министра, я буду более чем счастлив распивать элитную выпивку Гилберта на крыше или в саду — где угодно, лишь бы до меня не доставало звуковое оружие Стеллы. Уф. Будет лучше, если Гилберт просто велит нам держаться подальше, и мне не придется рисковать снова столкнуться с этим ребенком.
Получив мое вялое одобрение, Сефек и Кемет притихли и снова принялись рыться в модной коробке в поисках сладостей. Внутри они нашли кекс, украшенный пропитанными ликером фруктами. Я понюхал его, но он ничуть не походил на ту дорогую выпивку, которую я глушил. Сефек и Кемета это, казалось, не волновало, и они уплетали его за обе щеки.
— Вкусно! — сказал Кемет, и они протянули мне кусочек торта. Я откусил огромный кусок.
— Надеюсь, наша госпожа смогла насладиться фестивалем вместе со всеми, — сказала Сефек. — Но она ведь ранена, так? Она вообще может выходить на улицу?! — спросил Кемет.
Дети всё еще беспокоились о Прайд. Её лечили рыцари с особыми силами, но мы видели её всю в бинтах и прикованную к постели. Даже я с трудом мог представить, что она поправится всего за четыре дня.
Я позволил им спорить, откинувшись на спинку кровати и слушая. Определенно было трудно поверить, что даже Прайд сможет так быстро поправиться. Зная принцессу, она, вероятно, попытается заставить себя встать на ноги на фестивале, чтобы люди не волновались о ней. Стайл и Гилберт не позволили бы ей сделать ничего слишком опасного, но ей следовало бы дать ноге полностью зажить перед посещением мероприятий.
Заметив мое молчание, Сефек нахмурилась и дернула меня за рубашку. — Вот видишь! Я так и знала, что нам следовало остаться на фестиваль! Тогда бы мы увидели, как она!
— Отстань, — сказал я. — Они заставили меня чинить эти чертовы стены сразу после того, как война закончилась. Тот принц выжал бы из меня все соки, задержись мы там хоть немного дольше.
Изначально я должен был просто защищать семью Гилберта. Лишь потом они заставили меня оказывать помощь на поле боя и помогать с ремонтом. Я не собирался возвращаться и позволять им нагружать меня еще больше. Именно поэтому я так спешно покинул Ханазуо.
«Если ты закончишь с оказанием помощи и остальной работой, я позволю тебе увидеться со старшей сестрой в замке Чинениса».
Стайл дал это обещание, когда попросил меня поработать над пограничными стенами. Я тяжело сглотнул. Будь проклят этот сопляк за то, что эксплуатирует меня. Я цокнул языком. Даже с учетом моей награды, на этот раз они задолжали мне куда больше — и принц это знал. Не то чтобы меня особо волновало, что произойдет с Фризией или Ханазуо, так почему бы просто не сбежать, чтобы избежать новых приказов? Хотя...
— Эй, почему бы нам не поехать в отпуск куда-нибудь за пределы Фризии? Пока госпожи нет рядом, у нас нет никакой работы, так что мы вроде как можем поехать куда захотим, — сказала Сефек.
Я хмыкнул. Мой контракт верности запрещал мне покидать страну для чего-либо, кроме курьерских поручений. Я покинул Ханазуо, не получив разрешения на пребывание в чужой стране, поэтому я не мог позволить себе роскошь найти приятное местечко, чтобы расслабиться и отдохнуть.
«Я буду ждать вас во Фризии».
Эти слова вырвались из моего собственного чертова рта. Я сказал это Прайд перед тем, как покинуть Объединенное Королевство Ханазуо. Я снова цокнул языком, вспомнив об этом. В тот момент я чувствовал, что просто не могу уйти, не сказав этих слов, какими бы нетипичными для меня они ни были.
Прайд не вернется быстрее только из-за того, что я её жду, и всё же всё, что я мог сделать, если хотел поскорее увидеть её снова, — это сидеть во Фризии и ждать. Так что да, конечно, я сбежал из Ханазуо, чтобы избежать лишней работы, но меня также коробила сама мысль о том, чтобы находиться вдали от Прайд.
— Какая заноза в заднице, — проворчал я, поднося бутылку к губам. Я сделал большой глоток, а затем вытер каплю с подбородка большим пальцем.
Я глушил первоклассное пойло, стянутое прямо из личной коллекции премьер-министра. Но почему-то на вкус оно было не интереснее воды. Разозлившись, я отбросил эту бутылку и схватил новую.
В последний раз, когда я видел Прайд, она была прикована к постели с травмированной ногой. Я не знал точно, почему она до сих пор не вернулась в страну. Но если тот фестиваль, о котором говорила Сефек, имел к этому хоть какое-то отношение, я надеялся, что это будет событие, которое наконец-то вызовет улыбку на её уставшем лице — в идеале, когда её нога тоже полностью заживет. Если я не мог быть рядом с ней, мне нужно было знать, что она счастлива.
Я откупорил следующую бутылку, всё это время что-то бормоча себе под нос. Сефек и Кемет ничего на это не сказали. Вытянув ноги на кровати рядом с ними, я решил, что какое-то время стоит просто расслабиться.
— Что? Купальня?!
Солнце стояло высоко в небе, когда мои горничные предложили мне освежиться. Это стало такой неожиданностью, что я смогла лишь эхом повторить конец их фразы. Я повернулась к двум другим моим гостям: Стайлу, который часто-часто моргал, и Тиаре, чьи глаза сияли от восторга.
Ранее тем же утром короли узнали, что благодаря лечению рыцарей моя нога полностью зажила. Мне всё еще нужно было быть осторожной, но я снова могла стоять на собственных ногах. А это значило, что я без проблем смогу принять участие в сегодняшнем вечернем торжестве. Но как только я снова обрела свободу движений, на меня тут же навалилась куча дел.
Сначала пришел Стайл в качестве моего управляющего, чтобы составить расписание всех встреч, которые я могла бы посетить. Затем заглянула Тиара, чтобы вместе со мной выбрать платья. Хотя Стайл мог бы телепортироваться во Фризию и принести наши наряды, два короля специально подготовили для нас вечерние платья, поэтому мы с благодарностью приняли их щедрость. В Ханазуо шили такие потрясающие платья, что я понимала: возможно, у меня больше никогда не будет шанса надеть нечто подобное. Выбрать только одно из этих чудесных нарядов было невероятно сложно, и я потратила слишком много времени, мучаясь с выбором, прежде чем мы вообще приступили к примерке.
После этого был мой урок танцев. Все участники сегодняшнего мероприятия должны были посетить занятие, чтобы разучить традиционные танцевальные па Ханазуо. Нам с Тиарой пришлось запоминать танец очень быстро. Мне сказали, что короли будут вести нас, поэтому мне не нужно заставлять себя учить всё идеально, если для меня это будет слишком тяжело так скоро после выздоровления. И всё же я была наследной принцессой Фризии — я хотела проявить уважение к стране-союзнику и исполнить всё безупречно.
Под внимательным взглядом Стайла я с головой погрузилась в урок и с облегчением обнаружила, что ни одно из движений не было особенно сложным. Мне удалось запомнить весь танец, отчасти благодаря той подготовке, которую я уже прошла как член королевской семьи. Я держалась на цыпочках, боясь повредить ноги, и в итоге получила неплохую физическую нагрузку. Сам же танец совершенно не потревожил мои ноги.
После всего этого мне было трудно адекватно отреагировать на столь щедрое предложение наших хозяев еще и искупаться. Мои горничные объяснили, что король Ланс специально подготовил для меня купальню, когда услышал о моем выздоровлении. В отличие от Фризии, где принятие ванн не было частью культуры, жители Чинениса и Церсиса делали это часто. Говорят, в этом замке даже была гигантская купальня, предназначенная исключительно для королевской семьи. Во Фризии были личные ванные комнаты, но эти купальни разделялись на мужские и женские и были достаточно просторными, чтобы вместить сразу множество людей. Однако мне еще ни разу не доводилось бывать в чем-то подобном — как и Тиаре, — поэтому мы весьма оживились, услышав это предложение.
Горничные обтирали меня влажной тканью, пока я была прикована к постели, но полноценное купание — это совершенно другой опыт. Учитывая, что в своей прошлой жизни я принадлежала к культуре, обожающей ванны, я была особенно рада возможности сделать нечто большее, чем просто ополоснуть себя теплой водой, как обычно. Я также узнала, что король Ланс предложил большие купальни Тиаре и Стайлу сразу после окончания войны, но они оба не захотели наслаждаться этим до того, как смогу я. Они были так добры, раз всё время думали обо мне.
Большие купальни отличались высочайшим качеством, и посторонним гостям редко разрешалось в них входить — даже гостям королевских кровей. То, что король Ланс открыл их и лично пригласил нас, было высшим проявлением гостеприимства. Горничные сказали мне, что купание помогает снять усталость, и что теперь, когда я поправилась, мне следует расслабиться и смыть пот с тела. Мы с Тиарой согласились, а Стайл дал согласие посетить мужскую купальню. В ответ горничные присели в реверансе.
И тут Стайла, казалось, осенило. — Прошу прощения. У меня есть просьба к королю Лансу касательно мужской купальни...
Когда он озвучил свою просьбу и предложил лично передать ее королю, должна признаться, я была весьма удивлена.
— Как чудесно… Уж в Церсисе, конечно, должно было быть нечто подобное!
Как только наши горничные раздели и вымыли нас, мы с Тиарой насладились видом великой купальни. Она была намного больше любой ванной комнаты в нашем замке. Хотя дома у каждой из нас была своя личная ванная, они были довольно простыми. Великая купальня, как и следовало из названия, представляла собой пространство, достаточно большое, чтобы вместить в себя десять обычных комнат. В моей прошлой жизни в некоторых роскошных отелях были банные комплексы такого размера, но только с ними я и могла это сравнить.
В зале находились три огромные ванны, напоминавшие бассейны, каждая из которых была наполнена водой разного цвета. Горничные Церсиса объяснили, что светло-красная и зеленая вода обладают целебными свойствами. Золотые плитки на полу и стенах мерцали в свете ламп — демонстрация знаменитых месторождений Церсиса.
— В какую из них пойдем, старшая сестра?! — спросила Тиара, сжимая полотенце у груди, ее глаза сияли.
Ее щеки порозовели, а волнистые волосы были собраны в пучок на макушке. Мы впервые купались вместе, что лишь усиливало бурлящее во мне волнение. Не имея воспоминаний о прошлой жизни, как у меня, Тиара была в еще большем восторге от того, что впервые видела подобную купальню. Она никак не могла решить, в какой из трех бассейнов ей хочется забраться в первую очередь.
— Давай попробуем обычную, — предложила я.
Она пискнула в знак согласия и взяла меня под руку. Я думала, она вот-вот вприпрыжку помчится вперед, несмотря на скользкий пол, но она осталась стоять и лучезарно улыбнулась мне, сияя ярче солнца.
— Я буду крепко тебя держать! Просто хватайся за меня, если почувствуешь, что падаешь! В конце концов, твоя нога только-только зажила!
Я не удержалась от смеха. Мы только что закончили с ней урок танцев, а она все равно опекала меня, как наседка. Ее забота тронула мое сердце.
— Конечно. Спасибо, Тиара.
Мы подошли под руку к краю бассейна, поддерживая друг друга на скользком полу. Среднюю ванну окутывал пар, но я все равно могла ясно разглядеть ее дно. Фух, по крайней мере, здесь не так глубоко, чтобы я могла утонуть. Мы с Тиарой уставились на свои отражения на поверхности воды.
Я опустила пальцы ног в воду, убедилась, что температура приятная, и медленно погрузилась в ванну. Вода была свежеподогретой и все еще довольно горячей, но для меня это было в самый раз. Я погрузилась по самые плечи, несмотря на угрозу перегрева; это было слишком приятно, чтобы сопротивляться. Казалось, Тиара чувствовала то же самое. Рядом со мной она со вздохом опустилась в воду по шею. Ее розовые щечки раскраснелись еще сильнее, когда тепло начало проникать в тело.
— Это так чудесно... У тебя нога совсем не болит, старшая сестра?
— Все хорошо. На самом деле, я чувствую, как усталость растворяется. Мне просто нужно следить за тем, чтобы не перегреться и не упасть в обморок. А ты как?
Это была лишь первая из трех ванн, но я уже чувствовала, что могу отмокать здесь до потери сознания. Я сказала Тиаре сесть так же, как я, поправив позу, чтобы вода доходила до верхней части груди. За знание оптимальной позы для наслаждения ванной мне следовало благодарить воспоминания из прошлой жизни.
— Как бы мне хотелось, чтобы Леон мог остаться и принять такую прекрасную ванну... Хотя сомневаюсь, что Вал смог бы присоединиться к нему, ведь он не королевских кровей.
Я решила не озвучивать эту последнюю мысль. Как и Вал, который вернулся во Фризию при первой же возможности, Леон отплыл на родину в ту же ночь, когда закончилась война. Вероятно, прямо сейчас он все еще находился на своем корабле. Я чувствовала легкую вину за то, что мы с Тиарой наслаждались такой освежающей ванной, пока он был в пути.
Мое тело согрелось, пока мы нежились в воде, а пар окутывал всю комнату мягкими облаками. Чем дольше я отмокала, тем больше мне хотелось, чтобы во Фризии тоже была такая огромная купальня.
Я на мгновение задумалась о том, чтобы поплавать, но в итоге отказалась от этой идеи. Было бы неуважительно плескаться в таком прекрасном месте, даже если нас было всего двое. Вместо этого я положила руки на поверхность воды и переплела пальцы.
— Что ты делаешь? — спросила Тиара, склонив голову. Ее глаза немного затуманились, возможно, от температуры воды у нее слегка закружилась голова. Это делало мою младшую сестренку еще милее, и я не удержалась от желания подразнить ее.
— Получай! — сказала я, сжав ладони вместе. Струйка воды вырвалась наружу и ударила ее в щеку.
Тиара издала звук, средний между вскриком и смешком, а затем восхитилась тем, как я провернула этот трюк. — Как ты это сделала?! — воскликнула она. — Вода выстрелила прямо из твоих рук!
— Переплетаешь пальцы, позволяешь воде заполнить пространство между ними, а затем... — Я выстрелила второй струей воды с еще одним «Получай!».
Она хихикнула и расплылась в улыбке, вынырнув из своей тепловой дремоты. — Я тоже хочу попробовать!
Тиаре удалось выпустить из воды для купания идеальную струю с первой же попытки. Хотя она зачерпнула не так много воды, как я, ей удалось выстрелить ею так же далеко. Она радостно захлопала в ладоши, празднуя свой успех.
Затем я показала ей, как сложить ладони вместе. Тиара внимательно уставилась на новую фигуру из пальцев, изо всех сил пытаясь понять, как это работает. Я предупредила ее, что при этом она сама попадет под брызги. Она отклонилась всем телом, чтобы избежать второго удара. Именно тогда я резко хлопнула ладонями друг о друга. На этот раз вода выстрелила прямо в воздух, как гейзер.
— Прямо как киты! — радостно закричала Тиара.
Я была рада, что мой второй трюк понравился ей ничуть не меньше.
Затем ее лицо озарилось пониманием, и она указала на ванну с красной водой. — Ты смогла бы сделать розовый фонтан, если бы провернула это вон там!
— Тогда почему бы нам не поменять ванну?
Я без колебаний пошла ей навстречу. Мы обе уже довольно сильно распарились, а Тиара была не так привычна к этому, как я, поэтому было бы неплохо насладиться другими ваннами поскорее.
На этот раз я опустила ногу в красную воду менее осторожно, так как уже согрелась. Из ванны поднялся цветочный аромат и пощекотал мне нос. Возможно, лечебные свойства этой воды объяснялись цветочными экстрактами. Как бы там ни было, купаться в таком было просто невероятной роскошью. Я глубоко вдохнула ароматный пар, и Тиара последовала моему примеру.
Эта ванна была немного прохладнее первой, и в ней даже был пологий склон, где мы могли сидеть и вытягивать ноги. Возможно, она даже лучше подходила для долгого купания. Я откинулась на край ванны, уставилась в потолок и вытянула ноги, чувствуя, будто они стали длиннее на пару сантиметров. Тиара тоже... Хм?
— Тиара? Что ты...
Я предполагала, что она находится прямо рядом со мной, опираясь на бортик ванны, но когда я опустила глаза, то увидела ее прямо перед собой; она смотрела на меня в упор. Мои ноги почти касались ее колен. Я подумала, что, возможно, она хочет обрызгать меня в отместку за то, что было раньше, но вместо этого Тиара опустила руки в воду и осторожно взяла мою левую ступню.
— Я видела, как горничные делали тебе массаж, когда мыли твое тело. Я подумала, что в ванне это может быть еще более расслабляющим!
Она разминала мою ступню своими тонкими пальцами, мягко надавливая на подошву и свод стопы. Затем она обхватила ногу обеими руками и слегка сжала ее, точь-в-точь как это делали мои горничные. Она, конечно, моя сестра, но поверить не могу, что принцесса делает мне массаж ног!
Благодаря массажу и расслабляющему эффекту воды я чувствовала себя невероятно умиротворенной, но я не могла заставить себя просить об этом сестру. Я попыталась сказать ей, что нам стоит снова поиграть со струями воды, но тут...
— Аха... Ха-ха-ха-ха! Тиара! Тиа-а-ара! Ха-ха-ха! Щекотно!
— Слишком нежно, да?
Она и правда была такой очаровательной дурочкой. Когда я замялась, принимая массаж, она, должно быть, решила, что делает мне больно и нужно быть нежнее, но это лишь превратило ее мягкие прикосновения в атаку щекоткой. То ли из-за горячей воды, то ли из-за милых маленьких пальчиков Тиары, подошвы моих ног в этот момент были невероятно чувствительны к щекотке. Я извивалась, стараясь случайно не ударить ее, но из-за моих дерганий нога выскользнула из рук Тиары. Мой смех лишь раззадорил ее, поэтому она снова схватила меня за ногу — и на этот раз она была настроена решительно.
— Ладно! Вторую я тоже помассирую!
— Стой! Тиара... ха-ха-ха-ха! Прекрати... Ха-ха! А-ха-ха-ха-ха-ха!
Всё это время Тиара приговаривала «ути-пути», отчего даже моим ушам стало щекотно. Я была бессильна сделать что-либо, кроме как смеяться во весь голос, как бы неподобающе это ни было для принцессы. Чем больше я смеялась, тем сильнее жар приливал к голове. И я даже не могла перестать гоготать достаточно надолго, чтобы сменить тему на розовый фонтан или попытаться отвлечь ее как-то еще. Она сжалилась только тогда, когда я взмолилась о пощаде, и вернулась к тому прекрасному массажу, который делала мне вначале.
Однако мне потребовалось почти целых три минуты, чтобы отдышаться, и всё это время Тиара лукаво ухмылялась, глядя на меня. Я начала беспокоиться, что могу упасть в обморок еще до того, как доберусь до третьей ванны. Если бы вода в этой была хоть немного горячее, я бы точно отключилась.
Пока Тиара продолжала меня массировать, я снова сложила ладони вместе и выстрелила струей воды прямо в нее. Красный фонтан, не такой уж и розовый, успешно послужил моей мести. Тиара взвизгнула и отпустила мою ногу, а затем попыталась сделать свой собственный фонтан. Наверное, мне стоило сделать это раньше, вместо того чтобы пытаться вырваться из ее щекочущего плена. Моя младшая сестренка была милой, но до чего же озорной.
— Немного рановато, но давай теперь пойдем в зеленую ванну, — сказала я.
— Отличная идея! Мы сможем насладиться последней ванной перед уходом!
Тиара, которая казалась чуть более энергичной, чем в начале, встала из воды вместе со мной. К тому времени, как мои ступни коснулись плитки, ноги казались еще легче, чем раньше. Массаж Тиары оказал мгновенный положительный эффект. И всё же, в следующей ванне мне придется отомстить ступням Тиары... Нет, мне стоит быть хорошей сестрой и отплатить ей той же монетой. Эта мысль промелькнула у меня в голове, когда мы взялись под руки и направились к последнему бассейну.
Ни одна из нас не подумала о том, что последняя ванна окажется наполнена экстра-горячей водой.
— Какая восхитительная ванна...
Эти слова, сопровождаемые плеском, прозвучали, когда мой компаньон погрузился в прозрачную воду. Я тут же повернулся к нему спиной и опустился по самые плечи, всем своим телом выражая недовольство его решением сесть прямо рядом со мной в этой просторной купальне. С тех самых пор, как я вымылся и залез в воду в этом огромном зале, я не произнес ни единого слова.
— Что ж, принц Стайл, никогда бы не подумал, что однажды премьер-министру доведется купаться вместе с членом королевской семьи, — произнес Гилберт; в его голосе явственно слышалась насмешка.
У меня внезапно свело левый бок. Он зачерпнул пригоршню воды и полил себе на плечо. Я поджал губы, пытаясь расслабиться, но после этого вторжения всё пошло прахом.
Я был не единственным, кого пригласили в мужскую часть купален. Гилберт, которого я сам же и позвал, тоже находился здесь, чтобы снять усталость. Мне, чтобы залезть в воду, нужно было лишь снять темные очки, а вот Гилберту пришлось собрать свои длинные светло-голубые волосы в пучок. Он отказался от предложения горничных вымыть его, решив заняться подготовкой самостоятельно.
Когда я впервые предложил Гилберту присоединиться ко мне в купальне, он отказался, вероятно, считая себя недостойным подобной роскоши. Мне пришлось превратить просьбу в приказ, чтобы заставить его прийти. Я понимал: должно быть, странно купаться рядом с сыном принца-консорта, когда он никогда не делал этого даже с самим принцем-консортом. Даже члены королевской семьи Фризии редко мылись вместе, за исключением супругов. Меня уж точно не воспитывали так, чтобы я купался вместе с братьями, сестрами или родителями, поэтому я понимал, почему Гилберту мое приглашение присоединиться ко мне, простолюдину, показалось странным.
— Мы не купаемся «вместе», — уточнил я. — Я же говорил, так просто удобнее.
Эту ванну готовили не ради Гилберта; ее набрали для первого принца, а Гилберт получил разрешение присутствовать. Подобные купальни предназначались только для членов королевской семьи, вроде меня, и ни для кого ниже рангом — даже для премьер-министра. Но, учитывая мою просьбу и вклад Гилберта в войну, король Ланс согласился впустить и его.
— Разумеется, — ответил Гилберт. Он продолжал улыбаться и поливал плечи водой, чтобы согреться. Всё это время я сидел к нему спиной. Мне хотелось отсесть подальше, но температура именно в этой части была просто идеальной. Зеленая ванна была слишком горячей, а красная — слишком прохладной. Прозрачная вода посередине, без каких-либо добавок, была в самый раз. Однако, раз уж мы оказались в одном бассейне, я не мог просто прогнать Гилберта. Но и вести светские беседы мне тоже не хотелось. Не сказать, что я так уж жаждал его компании.
— Если вам не удается расслабиться в одной купальне с простолюдином, не предпочтете ли вы, чтобы я нашел другую, Ваше Высочество?
— Ты продолжаешь язвить даже в таком месте? — пробормотал я. — Боюсь тебя разочаровать, но я тоже когда-то был простолюдином. Я просто пригласил тебя сюда не для того, чтобы болтать.
— Да... Я понимаю. — Гилберт усмехнулся, и в этом смешке было слишком много понимания. Его светло-голубые глаза смягчились, и у меня возникло ужасное подозрение, что он догадался о моих истинных намерениях.
Путь в Ханазуо перед войной был долгим. Затем разразилась битва, не оставившая Гилберту времени на отдых. А когда всё утихло, он помогал улаживать последствия. Я знал, что он истощен, даже если никогда в этом не признается. Народ Объединенного Королевства Ханазуо с изумлением наблюдал за неутомимой работой Гилберта, но в конце концов он всё еще оставался человеком. Он мог обходиться малым количеством сна и привык работать без него. Но усталость рано или поздно настигла бы его, как и любого другого. Именно поэтому я решил затащить его с собой в эту купальню, когда услышал, как хорошо она снимает усталость. Как бы меня это ни раздражало, он работал усерднее всех, улаживая послевоенные вопросы и выступая в качестве доверенного лица Прайд. Он заслужил это, независимо от моего личного отношения к нему.
— Благодарю вас.
Мягкие, простые слова Гилберта эхом разнеслись по залу вместе со звоном падающих капель. В них было сказано больше, чем он мог бы выразить целой речью, но я лишь плотно сжал губы и погрузился в воду по самый нос. Я пускал пузыри несколько секунд, а затем снова поднялся по плечи, боясь, что у меня сварится голова. Я зачерпнул воды в ладони и плеснул в лицо, прежде чем наконец повернуться к Гилберту — впервые с тех пор, как он вошел в купальню.
Его брови поползли вверх, выдавая удивление моей внезапной сменой положения, но он вежливо улыбнулся. Я всё еще дулся; моих привычных очков не было, а волосы растрепались. Вода капала с челки и цеплялась за длинные ресницы. Очки я носил только для вида и прекрасно видел без них, но пар и капли воды застилали мне зрение. Я прищурился, пристально глядя на Гилберта.
Он продолжал улыбаться под моим пронзительным взглядом целых пять минут, прежде чем наконец отвел глаза. Нас разделяло всего два метра. Наверное, ему показалось, что у меня и правда всё так плохо со зрением, раз я так долго щурился.
— Что-то не так? — спросил наконец Гилберт.
Я продолжал смотреть, но скрестил руки на груди. В общем-то, ничего.
— Ты целыми днями возишься с бумагами, откуда у тебя все эти мускулы? — спросил я. Я пытался скрыть зависть в голосе, но Гилберт, похоже, меня раскусил. Он помедлил с ответом, удивленно моргая.
Я окинул взглядом тело Гилберта. Мы были достаточно близко, чтобы я мог легко его разглядеть, даже сквозь воду и пар. Свободная одежда, которую он обычно носил, не подготовила меня к тому, насколько он был подтянут. Совсем не то, чего ожидаешь от человека с кабинетной работой. Его бицепсы и предплечья рельефно выделялись даже в состоянии покоя, а кубики пресса были четко очерчены. Его ноги перекатывались мускулами, по своей элегантности и силе напоминая лошадиные. Я знал этого человека с детства, но почему-то всё это время недооценивал его. Такое телосложение никак не подходило премьер-министру, помощнику принца-консорта.
Гилберт пришел в себя — и тут же согнулся пополам от смеха. Он прикрыл рот тыльной стороной ладони, чтобы подавить смешки, а вода расплескалась во все стороны от его внезапного веселья.
— Только не говори мне, что ты используешь свою особую силу, чтобы выглядеть моложе, — сказал я.
— Аха! Хе-хе... Разумеется, нет!
Он продолжал посмеиваться, но я не шутил. За последние три года я стал свидетелем силы Гилберта, но никогда не замечал, чтобы он тренировался или занимался физическими упражнениями. Конечно, я буду завидовать тому, что у него столько мышц без всяких усилий. Я же, чтобы получить свое тело, обучался фехтованию и рукопашному бою, даже спарринговал с Артуром.
— Прошу прощения. — Гилберт взял себя в руки, хотя его губы всё еще подрагивали. Он явно боролся с желанием поддразнить меня. Возможно, он думал, что я всё это время разглядывал его лицо, а не изучал фигуру. — Искренне извиняюсь за то, что предстал перед вами в таком виде, Ваше Высочество.
— Я не об этом.
Я нахмурился, когда он приложил руку к груди и поклонился так низко, что его голова почти ушла под воду. В том, что двое мужчин купаются вместе, не было ничего необычного, и я не испытывал никакого стеснения по поводу наших тел. Я просто не понимал, как премьер-министр поддерживает такую форму.
Гилберт еще раз усмехнулся, выдыхая воздух, прежде чем медленно поднять голову.
— Как премьер-министру, мне жизненно необходимо обладать навыками и силой, чтобы защитить Его Королевское Высочество. Я также поддерживаю режим тренировок дома, чтобы не терять форму.
— Премьер-министры не стражники и не рыцари. Зачем быть в такой хорошей форме? — И где ты вообще находишь время? Я оставил этот вопрос при себе, прекрасно понимая, что стоящий передо мной человек может найти любое необходимое время, каким бы занятым он ни был.
Должность премьер-министра действительно требовала определенного мастерства в самообороне и бою; в этом Гилберт был прав. Нужно было уметь защитить и себя, и принца-консорта. Однако было очевидно, что Гилберт превосходит почти любого другого премьер-министра в истории по части выносливости.
— Что ж, поначалу я хотел заполучить всё, до чего только мог дотянуться, — сказал он. — И не имело значения, интеллект это, боевое мастерство или власть.
Он говорил тихо, каждое слово срывалось с его губ, подобно каплям воды, падающим вокруг нас. У меня сложилось впечатление, что он никогда ни с кем об этом не говорил, разве что с принцем-консортом — человеком, которого, по его словам, он должен был защищать. Полагаю, он был готов перестать скрывать это и от меня.
Поначалу, рассказал он мне, единственным, чего он хотел, была должность, которая привела бы его к возлюбленной. Возможность сделать её счастливой — вот всё, что ему было нужно в жизни. Так уж вышло, что он оказался на посту премьер-министра, который требовал знаний больше, чем чего-либо еще, но он был бы рад любой высокопоставленной должности в замке. Гилберту приходилось добиваться совершенства во всех возможных областях, поскольку малейший признак некомпетентности или неудачи привел бы к тому, что чиновники Фризии обошли бы его стороной.
— Как только ты получаешь оружие, превосходящее любое другое, от него трудно отказаться, сколько бы лет ни прошло, — сказал он. — Полагаю, именно за такие вещи и цепляются люди, лишенные истинной ценности.
Мой взгляд скользнул вниз.
— Всё еще скромничаешь? Или, может, мне стоит назвать это «ядовитостью».
Я не мог взять в толк, как Гилберт может чувствовать себя недостойным. Люди превозносили его как превосходного премьер-министра именно потому, что он обладал множеством тех «видов оружия», которых не хватало другим. Но, глядя на воду, я видел в наших отражениях неуверенность из нашего простолюдинского прошлого. Температура воды была идеальной еще секунду назад, но на мгновение она показалась мне слишком холодной.
— Ничуть, — тихо ответил Гилберт. Его мягкие глаза смотрели на меня так, словно он угадал мои мысли. — Нет ничего важнее, чем иметь оружие. Оно как конечности. Даже если одна из них станет непригодной, ты, как правило, сможешь обойтись оставшимися тремя.
Гилберт снова окатил плечо водой, затем провел рукой вниз по предплечью до самого запястья. Прямо сейчас у него были все четыре конечности, но даже если однажды он потеряет всё, я знал, что он продолжит служить королевской семье и народу Фризии сотни или тысячи лет — пока не настанет его судный день.
— Вы обладаете более совершенным оружием, чем я, принц Стайл. Я верю, что однажды все эти навыки, которыми вы владеете, сыграют свою роль.
— Хватит притворяться скромным. И не пытайся мне льстить. — Я не мог отделаться от чувства, что мне всё еще так далеко до того, чтобы превзойти его.
— Это не лесть.
Гилберт не стал медлить с ответом. Его слова больше не звучали тепло и легко, а щелкнули с окончательностью захлопнувшейся двери. Это застало меня врасплох, и всё же Гилберт не отводил взгляда, даже когда его тон и узкие глаза смягчились.
— Вы словно другой человек по сравнению с тем, кем были раньше, — продолжил он. — У меня нет ни малейших сомнений в том, что вы продолжите расти, принц Стайл.
— Хмф.
Он мягко улыбнулся мне, словно я был его собственным внуком. Я отвел взгляд и сжал губы в тонкую линию; мой фыркающий выдох эхом разнесся по тихой комнате. Пришлось признать, я был рад, что кто-то заметил мой рост... но неужели это обязательно должен был быть Гилберт? Я даже не смог заставить себя ответить сарказмом или колкостью, как обычно.
Я зачерпнул воду из ванны и ополоснул лицо. Купание, должно быть, начинало на меня действовать; мои щеки горели огнем. Разумеется, дело было только в этом, а вовсе не в тех сомнениях, которые слова Гилберта посеяли в моем сердце — в страхе на самом деле довериться и поверить ему.
— И всё же... это такой стыд, — произнес Гилберт.
— Что именно?
Я нахмурился, когда тон Гилберта вновь обрел свою обычную веселость, но по-прежнему отказывался смотреть на него. Конечно же, он закончит все эти похвалы какой-нибудь язвительной шуточкой. Я никогда не смогу одолеть его в таких словесных перепалках. Наверняка он сейчас укажет на какую-нибудь ошибку, которую я совершил во время войны, или что-то в этом роде.
— Ваше прекрасное тело, над которым вы так усердно работали, — сказал Гилберт. — Жаль, что вам никогда не представится возможность похвастаться им перед принцессой Прайд и принцессой Тиарой.
[[image:/storage/reader-images/3047c13724dee103258a16c326dc1bf74ef301c0.png]]
Я резко вскинул глаза и увидел, что Гилберт ухмыляется до ушей. Взбешенный, я со всего маху обрушил руку на воду, окатив его огромным фонтаном брызг.
— Старшая сестра, это я. Ты уже закончила с приготовлениями? — окликнул меня Стайл, постучав в дверь.
— Почти, — ответила я. — Можешь войти.
Мои имперские рыцари, которые ждали, пока я закончу, открыли перед ним дверь.
Стайл и Тиара вошли в комнату. Я так и просияла, увидев, что они переоделись в свои новые наряды Объединенного Королевства Ханазуо, и, кажется, они испытали то же самое, увидев мой.
Стайл замер, его очки запотели, пока Тиара не схватила его за руку и не сказала: — Ты выглядишь просто восхитительно, старшая сестра!
Она многозначительно дернула его за рукав, пока я пыталась понять причину его пылающих щек и затуманенных стекол.
— У тебя все еще кружится голова, Стайл? — спросила я. — Ты был совсем красным, когда вышел из купальни. Пожалуйста, не перенапрягайся.
— Прости. Я в порядке, — ответил он, судорожно сглотнув и поправляя черную оправу очков, чтобы взять себя в руки. — Этот наряд... Он тебе очень идет. Словно сшит специально для тебя, Прайд.
Стайл, похоже, не оценил упоминание о купальне. Когда он выходил оттуда, то пытался спрятать свое красное лицо от нас с Тиарой, но с треском провалился. Что же там произошло? Я знаю, что к нему присоединился Гилберт... Неужели они опять поссорились?
Он откашлялся, сбивая меня с мысли, и поднял взгляд, чтобы встретиться с моим. Я не сомневалась, что он так же вежливо сделал комплимент платью Тиары, но было приятно слышать, что мое ему тоже понравилось.
— Спасибо вам двоим. Я очень рада это слышать. — Я хихикнула, преисполнившись гордости. Одетая в этот наряд, я чувствовала себя настоящей местной принцессой.
Капитаны Алан и Каллум стояли позади моих брата и сестры, энергично кивая в знак согласия с их похвалами. Румянец на их щеках, должно быть, появился из-за того, как очаровательно Тиара выглядела в своем платье. С головы до ног одетая в нежно-розовый цвет, она была настоящей звездой вечера по сравнению со мной. И все же я гордилась своим нарядом ничуть не меньше. Откинув назад свои волнистые рыжие волосы, я лучезарно улыбнулась гостям.
— Ну что ж. Идемте! — воскликнула я, не в силах сдержать волнение.
Тиара и Стайл с улыбкой согласились. Должно быть, они испытывали такое же облегчение и гордость, как и я, от того, что после всего пережитого мы направляемся на победный банкет. Тиара взяла меня под руку, Стайл взял за ладонь, а Алан и Каллум последовали за нами, когда мы вышли в коридор. Как и подобает фризийской принцессе, я шагала уверенно, высоко подняв голову.
Пришло время для победного банкета Объединенного Королевства Ханазуо.
Продолжение следует…
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод и редактура: TuXoXoDKa
Вычитка и оформление диалогов: Исекайный Сомелье
Работа с изображениями: Animia
— ЭЙ! Ты чего?! Я хотела съесть что-нибудь освежающее! О чем ты вообще думал?!
Сефек использовала свою особую силу, выпустив в меня струю воды. Она ударила точно в цель, намочив мне лицо и кусок мяса, который я как раз собирался съесть.
— Я так для тебя старалась! Где моя компенсация?!
Ссора началась, как только мы втроем вернулись из похода по магазинам, а я бросил еду на пол, вместо того чтобы положить на стол. Потом я еще ляпнул, что это странно — питаться одними сладостями, раз ее обед состоял только из выпечки и фруктов. Я не понимал, из-за чего весь сыр-бор, но было ясно, что Сефек затаила на меня обиду с того самого момента, как я решил, что мы не поедем на тот фестиваль в Ханазуо.
— Какая компенсация заставит тебя заткнуться? — прорычал я, ероша волосы. — Ну и головная боль.
Сефек редко чего-то требовала, так что на этот раз она, должно быть, говорила всерьез. К тому же, если я не уступлю, то в итоге снова окажусь промокшим до нитки.
Пока она мучительно придумывала ответ, Кемет вдруг ухмыльнулся и поднял руку. — Эй, Вал! Можно я переберусь к тебе?!
— А? Да делай что хочешь. — Я приподнял бровь на его просьбу разрешения пересесть на мою кровать, но это было совершенно неважно. Мы всегда валялись на кроватях так, как нам хотелось.
— Ура! — С десертом в одной руке Кемет прыгнул на мою кровать. Но вместо того чтобы сесть рядом, он использовал мою согнутую ногу как подушку. Он захихикал, явно довольный собой.
Это заставило Сефек воскликнуть: — Я тоже! Я тоже хочу туда!
— Вы, мелюзга, не знаете, что у нас полно подушек? — проворчал я.
Прежде чем я успел потребовать, чтобы они использовали что-нибудь другое, Сефек запрыгнула на кровать, всё ещё сжимая в руке надкушенный фрукт. Она перекатилась к Кемету и плюхнулась головой на мою вторую ногу в той же позе.
— Ай! — вскрикнул я.
Теперь, когда я стал их «живой подушкой», я уже не мог вырваться. По крайней мере, я всё еще мог дотянуться до выпивки. Я цокнул языком и сверкнул глазами на сорванцов. Они по очереди кормили друг друга фруктами и сладостями, и обида Сефек как по волшебству испарилась.
— Вал, этот шоколад на вкус как выпивка! — сказал Кемет. — На, съешь яблочко, Вал. Тебе нужно есть больше фруктов, — добавила Сефек.
Дети поднесли мне свой шоколад и фрукты. Нахмурившись, я широко открыл рот и откусил по кусочку от каждого. И всё-таки с этой мелюзгой не поспоришь, когда они что-то вбивают себе в голову.
Продолжение следует…
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод и редактура: TuXoXoDKa
Вычитка и оформление диалогов: Исекайный Сомелье
Работа с изображениями: Animia
ПРИВЕТСТВУЮ, ЭТО ТЕНИЧИ. Большое спасибо за покупку шестого тома «Королевы, ставшей причиной трагедии», также известной как Last Boss Queen 6.
Этот том посвящен закадровым историям, которые не были рассказаны во время оборонительной войны в предыдущем томе. Также здесь описываются события после окончания войны. Благодаря редакторским правкам, исправлениям и особенно той реорганизации, которую я провел в этой книге, я верю, что даже читатели веб-новеллы насладятся новыми перспективами от трех персонажей Объединенного Королевства Ханазуо.
Я советовалась со своим редактором о том, как сократить историю оборонительной войны, чтобы она уместилась в один том, и мы пришли к идее разделить ее на две части. Но в итоге история сложилась так, что каждую книгу приятно читать, даже по отдельности.
Судзуносукэ-сэнсэй, спасибо, как всегда, за новую порцию иллюстраций, которые позволяют почувствовать, будто ты действительно там находишься! Я была так тронута, когда увидела, как каждая картинка идеально передает образы, которые я представлял в голове, когда начинала писать эту книгу. Я была особенно удивлена, когда увидела иллюстрацию сражающегося Харрисона, поскольку это было в точности то, что я задумывала.
Есть еще одна вещь, за которую я хотела бы выразить благодарность... Хотите верьте, хотите нет, но по Last Boss Queen снимают аниме! Я до сих пор не могу в это поверить. Еще раз спасибо всем, кто поддерживал меня до этого момента. Я благодарна Судзуносукэ-сэнсэю за то, что он раскрасил мир этой истории своими чудесными иллюстрациями, а также Бунко Мацууре-сэнсэю за создание манги, которая познакомила так много новых читателей с моей историей.
Бунко Мацуура-сэнсэй, наше сотрудничество было коротким чудом, но я хочу сказать вам огромное спасибо за всё. Вы и Судзуносукэ-сэнсэй действительно объединились, чтобы эта аниме-адаптация состоялась.
Наконец, всем, кто купил эту книгу, тем, кто читал веб-версию, Судзуносукэ-сэнсэю, Бунко Мацууре-сэнсэю за версию манги, людям, которые присылали мне фанатские письма, всем в Ichijinsha, тем, кто помогал с публикацией и новеллизацией, людям, которые продают эту книгу, менеджерам, которые выставляли мои книги на передние полки магазинов, всем сотрудникам книжных магазинов, редактору, который поддерживал меня, моей семье, которая болеет за меня, и моим друзьям — я выражаю вам всем мою самую сердечную благодарность.
Надеюсь снова увидеть всех своих добросердечных читателей в будущем.
[[image:/storage/reader-images/8821d6662a4d33b399fbc6e4603c16b27813fd3e.png]]
[[image:/storage/reader-images/8678280cf6e97dc27afacf3b1a167a831e30968b.png]]
[[image:/storage/reader-images/74abb9f323adbc9655c4944ac53810cf3c6b5ca1.png]]
Громкий возглас разнесся по залу — пришло время начинать.
— Пейте до дна, народ! — воззвал король Ланс в Церсисе. — Пируйте! Веселитесь! Сегодня мы празднуем светлое, новое будущее, ожидающее Объединенное Королевство Ханазуо!
— Мы возносим хвалу Господу и вновь приносим клятву во имя Его! — произнес король Йохан в Чиненисе. — Да пребудет с Объединенным Королевством Ханазуо благополучие и процветание!
Жители обеих стран, слушавшие своих правителей с затаенным дыханием, разразились восторженным: «Ура!»
Церсис был краем золота. Чиненис — краем руд и самоцветов. Вместе они составляли Объединенное Королевство Ханазуо под предводительством королей Ланса и Йохана. Песни, смех и звон пивных кружек встретили радостные речи королей о грядущем процветании этого объединенного государства.
Повсюду пестрели яркие наряды и царило всеобщее ликование. Я присоединилась к празднеству с такой же искренней радостью, как и все остальные, в конце концов, Ханазуо было союзником моей родины, Фризии.
После того как Объединенное Королевство Ханазуо взмолило о помощи, мы привели наших фризийских рыцарей на их земли, чтобы поддержать их в оборонительной войне против захватчиков из Империи Раджа. Мы одержали победу всего за четыре дня до этого события. Правители Ханазуо дожидались, пока моя нога заживет, прежде чем устраивать эти грандиозные банкеты и фестивали. Оба королевства взяли на себя организацию этих одновременных, охвативших всю страну торжеств, которые длились ночь напролет. А когда банкеты завершатся, врата замков останутся открытыми для всех желающих, независимо от их сословия или подданства.
Народ Объединенного Королевства Ханазуо, издревле живший и трудившийся в тесном единении, устремился на земли друг друга, едва узнав об окончании войны. Люди посещали празднества по всему королевству, не обращая внимания на то, из какой страны они родом. А главное событие было еще впереди.
— Капитан Алан, капитан Каллум... мне так жаль, что вы не можете насладиться праздником.
Двое моих имперских рыцарей неотступно следовали за мной. К несчастью, они были едва ли не единственными на этом пиршестве, кто не предавался веселью. Им не дозволялось пить во время службы. И все же они оба лично вызвались охранять меня, как только стала известна дата победного банкета. Капитан Алан, возглавлявший Первый отряд королевского рыцарского ордена Фризии, отличался короткими русыми волосами и оранжевыми глазами. Капитан Каллум, обладатель красновато-каштановых волос и глаз под стать им, командовал Третьим отрядом. Артур тоже вызывался добровольцем, но капитаны отослали его прочь со словами: «Не бери в голову! Иди и купайся во всеобщих лучах славы!» и «Только постарайся не слишком налегать на выпивку».
— Для нас это вовсе не в тягость! — ответил мне капитан Алан. — Вы уверены, что ваша нога достаточно зажила для подобного?
Капитан Каллум добавил:
— Если вы считаете, что сегодняшний танец окажется для вас слишком утомительным...
Я покачала головой и с улыбкой заверила их, что со мной все в полном порядке. Затем я окинула взглядом зал. Мои младшие брат и сестра, Стайл и Тиара, наконец-то отошли от меня, чтобы побеседовать с рыцарями, солдатами и аристократами, неспешно прогуливающимися среди гостей. Стайл, в очках в черной оправе, с угольно-черными волосами и глазами, был первым принцем Фризии. Тиара, обладательница золотистых глаз и волнистых волос того же оттенка, была нашей второй принцессой. Мы втроем безупречно сливались с остальными гостями благодаря прекрасным парадным нарядам, которые подготовили для нас два короля Ханазуо.
Рыцари все еще были облачены в свои доспехи, что изрядно выделяло их, когда они бродили вокруг, сжимая в руках пивные кружки и общаясь с солдатами. Та непринужденность, с которой они вели беседу, вселяла в меня надежду на то, что ситуации на грани жизни и смерти, через которые они прошли плечом к плечу, выковали узы, стирающие территориальные границы национальностей.
Артур, в частности, стоял в плотном кольце своих товарищей-рыцарей, превозносивших его героизм на войне. Он заливался краской от такого внимания и качал головой, отвергая похвалы. Его серебристые волосы были высоко собраны на затылке. Его глаза сияли ярким, прекрасным синим цветом. Артур стал моим самым первым имперским рыцарем, и это произошло отнюдь не случайно. И хотя за время восстановления после ранения я пропустила множество новостей и известий, я была уверена, что он сыграл важнейшую роль в нашей победе. В мире игры свирепые битвы остались для Артура в далеком прошлом, но, к прискорбию, в этой реальности ему пришлось ввязываться в душераздирающие схватки с врагом куда чаще, чем мне хотелось бы думать.
— Принцесса Прайд, пора.
Мое имя — Прайд Роял Айви, первая принцесса Фризии, девушка с волнистыми рыжими волосами и пурпурными глазами со слегка приподнятыми уголками. А еще я была злой королевой, финальным боссом из первой части серии отомэ-игр «Наш Луч Света» — этот факт я вспомнила, когда ко мне вернулись воспоминания о прошлой жизни в возрасте восьми лет. Тиара, моя младшая сестра, была героиней этой игры. Стайл и Артур, мой названый брат и мой рыцарь соответственно, были любовными интересами. Теперь же трагедий всех этих персонажей удалось избежать. Даже Седрик, последний любовный интерес, сумел защитить свою родину, Ханазуо, благодаря помощи Фризии.
— Да, командор. Благодарю.
Я выпрямилась, когда командор Родерик поторопил меня к ожидающему экипажу.
Пришло время собственными глазами узреть поистине исторический момент.
Экипаж подъехал прямо к границе между Чиненисом и Церсисом, где уже кишели толпы людей. Аристократы, простолюдины и солдаты смешались в толпе, сжимая в руках пивные кружки и бутылки в нетерпеливом ожидании сигнала. Моя свита присоединилась к ним, с благоговением взирая на открывшуюся перед нами картину.
Пограничная стена разделяла королевства Чиненис и Церсис. Король Йохан, правитель Чинениса, возвел ее, чтобы укрыть Церсис от последствий войны. Теперь, когда мы победили, горожане перелезали через нее или проскальзывали сквозь проломы. Люди, от мала до велика, всё еще продолжали карабкаться на стену. Они махали руками с ее вершины, позируя со своими напитками. Настало время снести эту штуку раз и навсегда.
Бом... Бом... Динь... Дон...
По всему Чиненису зазвонили колокола. Перезвон начался с замкового колокола, затем ему отозвались другие. Услышав этот сигнал, все вокруг радостно закричали. Люди, стоявшие перед стеной, отставили напитки и взялись за молоты.
Когда они обрушили свои молоты на стену, глухой стук ударов эхом разнесся по обе стороны. Каждый делал несколько ударов, а затем передавал молот следующему горожанину, жаждущему внести свой вклад. Бесконечная стена, протянувшаяся вдоль всей границы, начала рушиться под ударами людей, собравшихся по обе ее стороны.
Пограничная стена изначально была возведена наспех, так что пробить в ней зияющие дыры не составило особого труда. Когда в проломах показались люди с другой стороны, раздались ликующие крики. Все ускорили темп, желая наконец-то разрушить эту преграду. Чиненсианцы били по стене со стороны Церсиса, а жители Церсиса крушили ее со стороны Чинениса — все трудились изо всех сил и так быстро, как только могли. Взрослые, дети, мужчины, женщины, простолюдины, дворяне, солдаты и даже члены королевской семьи — все они стояли плечом к плечу ради этого дела.
— Как только будете готовы, король Йохан.
Король Чинениса принял из рук одного из своих солдат богато украшенный молот. У него были шелковистые белые волосы, золотистые глаза и очки в тонкой оправе. Хотя он слегка пошатнулся, взяв молот, явно удивленный его весом, он тут же крепко перехватил его обеими руками. Затем он повернулся к стене и занес его над головой. Окружавшие его горожане радостно заулюлюкали, с широко раскрытыми от изумления глазами глядя на короля.
На утонченном лице короля расплылась широкая ухмылка. А затем он с силой опустил молот. За тяжелым ударом последовал еще один глухой стук с другой стороны. Поскольку стена истончилась, мы могли слышать их радостные крики. Король Йохан не переставал улыбаться, даже утирая пот со лба. Как только он пробил стену, солдаты, стоявшие позади него, взялись за свои молоты и расширили пролом. Люди на той стороне наверняка делали то же самое. Мускулистые солдаты резво пробили проход, достаточно широкий, чтобы люди могли пройти сквозь него. Все радостно кричали каждый раз, когда кто-то новый преодолевал стену и выходил на другую сторону.
— Давненько не занимался физическим трудом, а, Йохан? Ты там как, держишься?
Король Ланс, правитель Церсиса, был таким же потным и восторженным, как и его коллега. Он пролез через дыру и ступил на чиненсианскую сторону стены, а следом за ним появился Седрик. Золотистые волосы короля Ланса спадали ему на плечи вместе с челкой, а его горящие красные глаза сияли от радости. Я наблюдала с небольшого расстояния, как два короля обменялись рукопожатием, что вызвало бурные аплодисменты среди горожан.
Дорога между двумя странами была открыта. Король Ланс прошел по ней в Чиненис, а король Йохан последовал его примеру, ступив в Церсис. Теперь, когда короли воссоединились, мероприятие официально завершилось, но горожане продолжали бить молотами и инструментами по стене, откалывая всё, до чего могли дотянуться. Они кричали друг другу, призывая разрушать, пробиваться, сносить стену — смеясь и ликуя.
Король Йохан протянул мне молот.
— Не окажете ли честь, принцесса Прайд? — спросил он, и я издала невнятный звук от неожиданности. — Принц Стайл, принцесса Тиара и все рыцари также могут присоединиться.
— Он улыбнулся, но я всё еще приходила в себя. Я никак не ожидала приглашения поучаствовать в столь символичном и важном для двух стран моменте.
Моя радость перевесила нерешительность, и я посмотрела на Стайла и командора Родерика, ища их одобрения. Получив их благословение, я взяла молот и сжала рукоять. Он был настолько тяжелым, что мне пришлось тащить его волоком, а не нести, поэтому жители обоих королевств расступились, освобождая мне путь.
Я прошла сквозь толпу и приготовилась поднять молот в воздух, чтобы ударить по уязвимому месту. Но он был таким тяжелым, что я смогла оторвать его от земли лишь на несколько сантиметров. Так дело не пойдет. Я не только хотела поддержать определенный имидж наследной принцессы Фризии, но и отчаянно желала принять участие в церемонии. Подгоняемая этими желаниями, я рывком подняла молот и замахнулась со всей силой, на которую была способна.
Клац! Звук удара оказался немного разочаровывающим, но я ударила молотом по стене и увидела, как на землю посыпалось немного камня. Нельзя сказать, что я пробила в стене новую дыру, но все равно все радостно закричали, отчего у меня на душе потеплело.
Я попыталась поднять молот еще несколько раз, но у меня не осталось сил. Я собрала волю в кулак, полная решимости не позволить этому дурацкому молоту победить меня, как вдруг его вес почти исчез. Я обернулась и обнаружила, что Тиара и Стайл помогают мне поднять его. Наша поза напомнила мне приготовление моти — то, что я помнила из прошлой жизни, — но это позволило нам втроем нанести несколько полновесных ударов. От каждого удара раздавался здоровый лязг, и нам наконец удалось пробить брешь в стене. Во многом благодаря Стайлу, конечно.
Радостные крики усилились. Я улыбнулась, пот прилепил несколько выбившихся прядей ко лбу. Мне было всё равно. Я была слишком счастлива, что я, как наследная принцесса, смогла крушить эту стену наравне со всеми.
— Неплохо, — сказал Стайл, — но этого недостаточно, чтобы представлять нашу принцессу Прайд.
С этими словами он забрал молот из моих рук. Мы с Тиарой в замешательстве уставились на него, но Стайл лишь ухмылся нам.
— Позвольте мне продемонстрировать истинную силу принцессы Прайд... Силу ее рыцарей.
Как по команде, капитан Алан выступил со своего поста у меня за спиной. Он казался немного удивленным, но всё же улыбнулся и принял молот из рук Стайла. Рыцари вокруг нас одобрительно заревели, и капитан Алан рявкнул Артуру занять его место у меня за спиной. Затем он поднял молот одной рукой, повернулся к стене и обрушил его вниз со всей своей мощи.
Ба-бах!
Взрывоподобный удар резанул по ушам — капитан Алан проделал огромную дыру в стене с одного удара. После еще нескольких замахов дыра стала достаточно большой, чтобы в нее мог пролезть ребенок. Это лишь доказывало, насколько силен наш дорогой капитан.
Капитан Алан улыбнулся, помахав рыцарям и горожанам, которые его приветствовали, а затем протянул молот Артуру. Брови Артура поползли вверх от такого невысказанного приглашения, но капитан Алан хлопнул его по спине, отчего тот покачнулся в сторону стены. Рыцари радостно подбадривали его. Даже Стайл сдерживал улыбку, так что я знала: ему нравится этот новый поворот событий.
Артур приготовился, его растерянность сменилась решимостью. Он бросился к стене, подпрыгнул в воздух, занес молот над головой, словно меч, и обрушил его вниз еще сильнее, чем капитан Алан.
Ба-бах! Стена содрогнулась от громоподобного удара.
Артур бил снова и снова, пробивая гигантскую дыру. Толпа была в восторге.
Затем Артур передал молот капитану Каллуму.
— Держите, раз вице-капитана Эрика с нами нет... — но в этот момент вмешался командор Родерик и выхватил молот.
Артур вздрогнул. И у него, и у его отца, командора Родерика, были серебристые волосы и голубые глаза, хотя командор стригся гораздо короче, чем Артур со своим длинным хвостом. По рядам рыцарей пробежал шепоток; командор не славился легкомыслием. У Артура отвисла челюсть; мои глаза расширились.
Командор окинул всех нас тяжелым взглядом.
— Я отчасти виноват в ранении Эрика. Я сделаю это от его имени.
При этих словах рыцари издали одобрительный крик. Их командир почти никогда не участвовал ни в каких силовых состязаниях. Даже глаза Артура загорелись, когда он смотрел, как его отец подходит к стене.
— Командор королевского ордена тоже будет бить! — закричали рыцари, привлекая внимание всех окружающих. Те, кто был занят разрушением стены, остановились, чтобы посмотреть. Один из рыцарей крикнул через дыру в стене, предупреждая людей на другой стороне отойти подальше. К тому времени, как командор встал перед стеной, все уже разошлись.
Командор Родерик без единого слова взмахнул молотом, а затем топнул ногой. После этого он с силой обрушил молот.
Хрясь!
Он врезался в стену с таким свирепым грохотом, что земля под нашими ногами словно разверзлась. Командор пробил в стене гигантскую дыру — достаточно большую, чтобы он мог пройти сквозь нее. Рыцари вскрикнули от неподдельного ликования, воспевая хвалу своему командиру. Жители Ханазуо, напротив, были ошеломлены этим невероятным зрелищем.
— Это что, особая сила?!
— Что только что произошло?!
Люди по обе стороны стены вслух выражали свое изумление. Я не могла сдержать улыбку, наблюдая за этим абсурдным зрелищем.
— Отличная работа, командор Родерик... Воистину...
Командор был более сдержан.
— Благодарю, но это пустяки, — сказал он, передавая молот капитану Каллуму.
Его разрушительная мощь превосходила способности капитана Алана и Артура, которые и так были на голову выше солдат Ханазуо. Я сомневалась, что найдется хоть кто-то живой, кто смог бы превзойти силу командора. Вот почему никто и никогда не подозревал, что его особая сила была из совершенно другой области: неуязвимость к рубящим ударам клинков. Погодите, к слову об особых силах...
БА-БАХ!
Самый громкий из всех взрывов потряс меня до глубины души. На мгновение я искренне подумала, что нас снова бомбит враг. Я резко повернула голову и как раз вовремя увидела, как обрушилась еще одна часть стены, до которой командор Родерик даже не дотрагивался. От точки удара паутиной разбежались трещины, и вся стена обрушилась сама на себя, подобно лавине.
— Что ж, для капитана Каллума это неудивительно, — впечатленно произнес Стайл.
Я совсем забыла, что особый навык Каллума — «сверхсила» — сделает его победителем в этом сценарии. Он замахнулся молотом всего один раз, просчитав, сколько силы приложить и куда направить удар для максимального эффекта, и вложил вес всего тела в этот сокрушительный выпад. Даже человек с такой же особой силой вряд ли смог бы разрушить стену так же, как капитан Каллум.
В этот момент рыцари уже неистово ликовали. Горожане, ничего не знавшие об особой силе капитана Каллума, присоединились к ним с ошеломленными лицами. Должно быть, они чувствовали себя так, словно стали свидетелями иллюзии, когда этот стройный рыцарь в одно мгновение уничтожил целую стену. Я лишь радовалась, что люди на той стороне успели вовремя отбежать — и что капитан Каллум был нашим союзником, а не врагом.
— Ну конечно, ты додумался, как это сделать, не сломав при этом молот, — заметил капитан Алан, поднимая руку. Другой капитан дал ему "пять". — Я бы и в мыслях не допустил ударить сильнее этого.
По словам капитана Алана выходило, что истинная мощь капитана Каллума была еще более впечатляющей, чем то, что мы только что наблюдали. А вот это уже пугало.
Вокруг нас горожане всё еще обменивались вопросительными взглядами и растерянно пожимали плечами. Когда капитан Каллум вежливо вернул молот чиненсианскому солдату, остальные рыцари с новообретенной решимостью бросились бежать к оставшимся частям стены. Похоже, ни один рыцарь не мог устоять перед состязанием в силе. Не то чтобы у них были хоть какие-то шансы превзойти командора без помощи особых сил.
К этому времени все уже возобновили снос стены. Наши рыцари были особенно разгорячены, что придавало происходящему еще большее сходство с праздником. Я поймала себя на мысли, не стоит ли мне и остальным членам королевской семьи уйти.
— Принцесса Прайд! — сквозь шум прорвался полный энтузиазма крик.
Я обернулась и увидела приближающегося ко мне короля Ланса, за которым по пятам следовали король Йохан и Седрик. Стайл и Тиара отступили назад, давая мне немного пространства, пока я приветствовала их.
— Для нас огромная честь, что вы принимаете участие не только в нашем победном банкете, но и в этом, — сказал король Ланс.
— Нет, это я должна благодарить вас за то, что позволили мне прийти на столь чудесное мероприятие, — ответила я. — Спасибо, что так хорошо ко мне относитесь.
Нам с королем Лансом приходилось напрягать слух, чтобы расслышать друг друга сквозь царивший вокруг гвалт. Люди, стоявшие рядом со мной — Стайл, Тиара и два капитана, — вероятно, тоже могли нас слышать, но из-за шума звук не разносился дальше.
— Я искренне рада, что мы смогли заключить союз с Объединенным Королевством Ханазуо, — продолжила я. — Надеюсь, при случае вы также нанесете визит во Фризию. Матушка будет с нетерпением ждать вас обоих.
Два короля по-доброму улыбнулись мне и кивнули.
— Как диктуют условия нашего союза, Объединенное Королевство Ханазуо начнет торговлю с Фризией, как только дела здесь будут полностью улажены, — сказал король Йохан. — Но, пожалуйста, скажите, если мы можем сделать для вас что-нибудь еще в это время.
— Мы непременно отплатим Фризии долг благодарности, — добавил король Ланс.
Мы улыбнулись и поблагодарили их в ответ. Даже Стайл выглядел искренне счастливым и расслабленным. Выступая в качестве моего доверенного лица, он много работал с обоими королями и успел хорошо их узнать.
Седрик стоял позади королей, неуверенно поглядывая на нас. И хотя принц не решался заговорить перед всеми этими горожанами, я видела, что ему есть что сказать. Он строил мне такие настойчивые щенячьи глазки, что у меня не оставалось иного выбора, кроме как уступить ему.
— Я также с нетерпением жду возможности поработать и с тобой, Седрик, — сказала я.
Короли расступились, пропуская Седрика. С их разрешения он подошел ко мне вплотную. Я ждала того, что он так отчаянно хотел сказать.
Седрик был младшим братом короля Ланса. Этот мужчина с развевающимися светлыми волосами до плеч и огненно-багровыми глазами был любовным интересом из «Нашего Луча Света», также известного как «ORL». Ему также удалось избежать трагедии, уготованной ему игрой, защищая свою страну бок о бок с двумя королями — своими братьями.
— Я тоже с нетерпением жду возможности поработать с вами, — сказал он. — Почему ты все еще сомневаешься?
— Говори то, что хочешь сказать, — подбодрила я его.
Он закусил губу, его глаза забегали. Явно он думал о чем-то еще, и я поторопила его продолжить, уже привыкнув к его нерешительности. Седрик сглотнул, а затем встретился со мной взглядом.
— Прайд... всего на секунду, я хочу, чтобы ты позволила мне прикоснуться к тебе.
Я замерла с открытым ртом. Это было последнее, чего я могла ожидать. Я поняла, что он, должно быть, вспомнил об обещании, которое дал мне, когда прибыл в мою страну просить о военной помощи — обещании больше никогда ко мне не прикасаться. Вспоминая о тех трех днях неприятностей, которые он тогда устроил, мне почти захотелось отклонить просьбу, но, учитывая, что вокруг нас были короли и горожане, я решила дать ему разрешение.
— Как ты можешь такое говорить?! — воскликнул король Йохан, пока я раздумывала.
— Седрик, сейчас не время вести себя подобным образом! — одернул его король Ланс.
Они ограничились словесными нападками, поскольку не могли ударить Седрика на глазах у всех горожан. Однако сердитый взгляд Стайла был еще более угрожающим, чем слова королей. Даже Тиара сделала полшага вперед, чтобы защитить меня. Я чувствовала, как капитаны Каллум и Алан за моей спиной готовятся к бою.
Ситуация накалялась.
Седрик проигнорировал слова братьев и протянул ко мне руку. Я приняла ее, подумав, что он хочет пожать мне руку... но лишь для того, чтобы он мягко потянул меня к себе. Мое тело наклонилось вперед, но я не споткнулась. Я просто сосредоточилась на руках Седрика, чтобы понять, что будет дальше. Принц протянул мне другую руку, сделал шаг ближе, а затем вложил мне в ладонь ярко-красное кольцо.
Маленький прочный ободок лежал в моей руке. Я отступила от Седрика, чтобы рассмотреть его; это было одно из колец, которые Седрик носил постоянно, и в него был вставлен красный драгоценный камень цвета его глаз. Палец, на котором он его носил, был... — Седрик, что ты...
Теперь, когда я поняла значение кольца, я сжала ладонь, чтобы скрыть его от окружающих нас горожан. Короли, брат и сестра, вероятно, уже видели его, но мне нужно было спрятать его от всех остальных, от кого только могла. Я подняла глаза на Седрика, с вопросом во взгляде.
Седрик смотрел прямо на меня, твердо и непоколебимо.
— Я хочу, чтобы оно было у тебя, — сказал он. — Прямо здесь и сейчас я хочу дать обет тебе, и только тебе.
Он не напускал на себя важность, как раньше. В каждом его слове сквозила искренность. Я видела это в его глазах, в выражении его лица, и это наполняло меня надеждой и радостью. Я кивнула ему, когда между нами пробежало понимание. Затем я сжала кольцо и прижала его к груди.
— Я понимаю, — сказала я. — Я верю, что ты исполнишь этот обет, Седрик. Я буду беречь это кольцо.
Я посмотрела на его левую руку, на которой теперь было на одно украшение меньше, чем обычно. Я подозревала, что он оставит этот палец пустым — по крайней мере, пока не исполнит свой обет.
Седрик мягко улыбнулся, как ребенок, чьи рисунки впервые похвалили. От этого у меня защемило в груди. Король Ланс смущенно поклонился мне. Король Йохан неловко улыбнулся, но положил руку на спину Седрика, демонстрируя свое тихое одобрение. На самом деле, моя реакция была наименее сдержанной, по крайней мере, среди окружающих меня людей.
Капитаны Каллум и Алан подошли ко мне, когда Седрик взял меня за руку. Стайл, стоявший теперь рядом со мной, подозрительно сверлил Седрика взглядом. Что касается Тиары...
— Вы меня напугали! — сказала она. — Я думала, вы снова собираетесь поцеловать ей волосы или губы!
Что—?! Ииик! Тиара! Тиара только что сбросила бомбу на весь этот разговор!
Я оцепенела, но Тиара сияла, глядя на меня. Выражение ее лица так напоминало злую улыбку Стайла, что капитан Алан, капитан Каллум и даже сам Стайл в шоке уставились на нее. Однако больше всех запаниковали оба короля.
— Ты что?!
— Губы?! Седрик!
Я сомневалась, что глаза королей Ланса и Йохана могли расшириться еще больше, когда они смотрели на Тиару. Они переводили взгляд с Тиары на Седрика и на меня, открыв рты. Почувствовав нависшую над ним опасность, Седрик отшатнулся от взглядов своих братьев. Он явно понимал, что ему грозит головомойка.
Король Ланс краснел с каждой секундой. Он глубоко вздохнул и схватил Седрика за плечи.
— Седрик! Это правда?! Что ты сделал с принцессой Прайд?!
— Нам нет прощения, принцесса Прайд! — добавил король Йохан. — Седрику всё еще не достает утонченности манер, но мы позаботимся о том, чтобы он взял на себя ответственность за свои действия. Поверить не могу, что он осмелился поцеловать наследную принцессу в губы!
Король Ланс распекал Седрика, пока король Йохан кланялся мне, но от всего этого я лишь еще больше смутилась. Рыцари и солдаты вокруг нас начали обращать на это внимание. Они не слышали нашего разговора, но всё равно сомкнули ряды, чтобы закрыть нас от горожан. Конечно, это также означало, что никто из нас не мог сбежать от этой неловкой сцены. Мне нужно было что-то придумать, поэтому я отступила на шаг от королей, чтобы дать себе возможность подумать.
— В-вы не обязаны нести за это ответственность, Ваше Величество, — сказала я. — Моей матушке об этом тоже не сообщали. К счастью, ему не удалось поцеловать меня в гу—
— Верно! — безжалостно вмешалась Тиара. — Матушка также не знает, что он прижал старшую сестру к дереву, очень грубо накричал на нее и заставил плакать!
Т-Т-Т-Т-Тиара?! Она злится?! Да, она определенно расстроена! Она раскрыла еще больше проступков Седрика с всё той же злой ухмылкой на лице. Когда я бросила на нее взгляд, молча умоляя остановиться, она надула щеки и заявила:
— Я его еще не простила! А затем спряталась за спину Стайла. До меня дошло, что Тиара, должно быть, видела абсолютно всё, когда спасала меня своими ножами.
Стайл теперь с трудом сдерживал смех. Он отвернулся и прикрыл рот рукой, его плечи тряслись. С нарастающим ужасом я повернулась к двум разъяренным королям. Они оба совершенно потеряли дар речи. В их глазах я, должно быть, только что превратилась из «человека, которого раздражает Седрик» в «жертву Седрика». Пока они в безмолвии ждали подтверждения своих худших опасений, я смирилась со своей судьбой и кивнула им. Короли побледнели как призраки.
— Ты полнейший идиот! — Хрясь! Король Ланс треснул Седрика по затылку со звуком, весьма похожим на удары молотов о стену. Седрик охнул от боли, но даже не попытался защититься.
— Ваше Высочество, примите наши глубочайшие извинения! — поспешил сказать король Йохан. — Мы понятия не имели, что Седрик совершил нечто столь немыслимое...
— Как ты мог так поступить с женщиной?! — кричал король Ланс. — С особой королевской крови... да еще и наследной принцессой?! Ты был там, чтобы просить у нее союза, а сам пошел и... Стой, нет, вообще немыслимо поднимать руку на какую бы то ни было женщину! Это покрывает тебя позором как члена королевской семьи! Что ты вообще натворил во Фризии?!
Пока король Ланс лупил Седрика, а король Йохан отчаянно извинялся передо мной, я начала бояться, что они втроем и впрямь упадут на землю и будут ползать на коленях, вымаливая мое прощение. Король Ланс уже схватил Седрика за голову.
— Принцесса Прайд, принц Стайл, принцесса Тиара! — произнес он. — Примите мои искренние извинения за неприятности, которые эта страна и Седрик причинили вам! Нет оправдания тому, что мой братец-идиот до сих пор оставался безнаказанным! Пожалуйста, примите сожаления моего королевства!
И опомниться не успела, как долги Ханазуо перед нами вновь взлетели до небес. Когда король Ланс и король Йохан поклонились мне — первый при этом силой опустил голову Седрика — я взмолилась, чтобы они прекратили. Я не могу допустить, чтобы короли кланялись мне на столь историческом для их страны событии!
Седрик, похоже, чувствовал вину за то, что они извинялись от его имени. Пока король Ланс всё еще вцепился в его растрепанные волосы, требуя извинений, Седрик согнулся в поясе и произнес:
— Я очень сожалею о том, что натворил... И он сделал это без единой жалобы, даже если король Ланс заставил его поклониться силой.
— И на сегодняшних танцах тебе тоже лучше не появляться, Седрик! — отрезал король Ланс.
— Думаю, так будет лучше всего... — согласился король Йохан. Я понимала, почему они не хотели бы, чтобы мы с Тиарой находились в подобной обстановке рядом с Седриком, поэтому промолчала.
Ошарашенный Седрик воскликнул:
— Что?! Но мгновение спустя он поник, принимая наказание. Как бы он того ни заслуживал, мне было немного грустно, что ему придется пропустить праздник. Тем не менее, я была очень рада, что на этот раз трое членов королевской семьи не стали падать на колени.
— Нам, пожалуй, пора возвращаться в замок, — сказал Стайл. В его голосе слышалось явное облегчение; возможно, он хотел избежать того, чтобы короли и Седрик кланялись и ему тоже.
— Очень хорошо, — ответил король Ланс. — Мне неловко просить вас об этом после того, как Седрик так опозорил себя, но мы надеемся, что вы присоединитесь к нам на следующем мероприятии.
— И мы позаботимся о том, чтобы он больше никогда не выкидывал подобных фокусов, — добавил король Йохан.
Я склонила голову.
— С нетерпением жду этого. — и все же у меня на сердце вдруг стало тяжело. Казалось, между нами разверзлась пропасть, хотя я искренне надеялась, что мне это лишь показалось. То, что два короля вознесли меня на пьедестал, несмотря на то, что я была чужеземной принцессой, не вызывало у меня восторга. Упомянутые ими танцы были последним мероприятием в рамках празднования победы. Направляясь к нашему экипажу, я молилась о том, чтобы мы смогли завершить этот вечер на позитивной ноте.
— Я очень волнуюсь перед танцем с Их Величествами, но просто сгораю от нетерпения! — сказала Тиара, цепляясь за мою руку.
Очевидно, ее настроение полностью пришло в норму после этой неловкой встречи. Я улыбнулась и согласилась с ней, а затем взглянула назад.
Горожане и рыцари всё еще трудились над сносом стены. Вглядевшись поверх голов моих рыцарей, я увидела, что большая часть строения превратилась в груду щебня. В конце концов от пограничной стены останется лишь один-единственный участок. Королевство планировало превратить его в мемориал, а затем начать строительство общественного учреждения, которое бы связывало Церсис и Чиненис воедино. Оно станет символом того, что никакая стена больше никогда не разделит эти страны.
Взявшись за расчистку места для строительства, жители Ханазуо смеялись и обнимались, не обращая внимания ни на национальность, ни на статус, ни на прошлые конфликты. Они выглядели по-настоящему, искренне счастливыми, и я не могла не улыбнуться своим мыслям. Хотелось верить, что однажды все смогут разделить такую же радость. Эта страна стала куда более открытой, чем была еще вчера.
Порыв ветра растрепал наши волосы, когда мы оставили стену позади. Казалось, будто само королевство с облегчением выдохнуло.
Изящная музыка плыла по бальному залу. Дирижер руководил живым оркестром, пока гости, облаченные в парадные костюмы и струящиеся платья, неспешно заполняли помещение. Многие держали в руках бокалы. За звуками музыки гудел приятный гул бесед. В замке, куда простолюдинам вход был по большей части закрыт, вот-вот должно было начаться последнее событие этого вечера.
Как правило, на официальных мероприятиях в Объединенном Королевстве Ханазуо никому не дозволялось танцевать с членами королевской семьи, если только они не были обручены. В этой закрытой стране никто не танцевал с иностранными особами королевской крови уже больше века. Предыдущие правители и Чинениса, и Церсиса производили на свет лишь сыновей, поэтому они не думали, что подобная сегодняшней возможность представится до тех пор, пока на горизонте не появится новая наследная принцесса или будущая королева.
Но теперь здесь были мы — первая и вторая принцессы союзного королевства. «Внезапная» отмена танца Седрика разочаровала всех юных леди, которые так его ждали, но жители Ханазуо всё равно были рады впервые увидеть, как их короли танцуют на публике.
Оркестр заиграл новую мелодию. Гости столпились у мраморного пола, приветствуя и аплодируя, когда два короля вывели нас с Тиарой в зал. Я ловила восхищенные вздохи при нашем появлении.
Для этого события мы с Тиарой оделись как члены королевской семьи Ханазуо, а не Фризии. Для меня это означало платье из Чинениса — страны, где я провела последние дни. Белые кружева и драгоценные камни украшали мой наряд в истинно чиненсианском стиле. На Тиаре было изысканное одеяние из Церсиса — страны, с которой мы первыми заключили союз. Ее нежно-розовый ансамбль был с ног до головы расшит золотыми нитями. Даже Стайл присоединился к нам, облачившись в традиционный, элегантный белый цвет Чинениса. Я чувствовала, как он наблюдает за нами, пока мы входили вместе с королями, так же, как чувствовала взгляды абсолютно всех мужчин и женщин в этом зале.
Перед началом король Йохан взял меня за руку. Король Ланс взял за руку Тиару. Вместе мы поклонились зрителям. А затем сделали первые шаги в такт музыке. Мы с Тиарой были всего лишь принцессами по сравнению с королями этой страны, но я надеялась, что хотя бы на мгновение мы подарили этим восторженным зрителям картину идеального совершенства.
Я так рада, что действительно могу это сделать.
Камень упал с моих плеч, когда король Йохан медленно повел меня в танце. Моя нога полностью зажила только этим утром, а это значило, что мне удалось попрактиковаться всего пару раз. К счастью, Его Величество вел уверенно и грациозно. Я украдкой взглянула на толпу и уловила несколько знакомых лиц — командор Родерик, капитаны рыцарей, дворяне Ханазуо, Стайл и Седрик — все они не сводили с нас глаз.
— Принцесса Прайд, я, по правде говоря, даже не знаю, что сказать в этот момент, — прошептал король Йохан, пока мы кружились под музыку. Вероятно, он всё еще думал о проступках Седрика.
— Не стоит беспокоиться, Ваше Величество.
В ответ на мои ободряющие слова на его губах мелькнула легкая улыбка.
— Дело, конечно, не только в Седрике. Если бы не... Что ж, если бы вы не были принцессой Фризии, не думаю, что это чудо бы произошло.
Он повел меня в поворот. Мои аккуратно уложенные волосы разлетелись веером, когда я закружилась.
— Ланс хотел вернуть Седрика, — сказал он. — Он знал, что Седрику не хватает должного образования для такой роли, но я остановил его. Я хотел помочь Седрику вырваться из своей скорлупы, неважно как. Ради Ланса он превратил эту скорлупу в свой дом, в свою тюрьму, с тех самых пор, как его стали называть «Дитём Бога».
Белые волосы короля Йохана развевались вокруг его утонченного лица. Он был немного ниже короля Ланса и Седрика, но всё равно оставался весьма красивым мужчиной, превосходящим ростом и меня, и Тиару.
— И всё же, по какой-то причине я возлагал слишком большие надежды. Я цеплялся за мысль, что «Дитя Бога» сможет сотворить невозможное чудо. С моей стороны было жестоко взваливать это на Седрика после всех тех лет, что я присматривал за ним.
Лицо короля поникло, когда всплыла тень какого-то неприятного воспоминания. Я не знала, что ответить, и уж точно не хотела лезть не в свое дело, поэтому позволила ему продолжить, когда он будет готов.
— Седрик всего лишь человек. И если кто-то и сдерживал его все эти годы, так это мы вдвоем. Хотя, не думаю, что Ланс это уже осознал. — Он взглянул на короля Ланса, который танцевал с Тиарой. — Я не прошу вас сдерживать свою критику в адрес Седрика... Я лишь надеюсь, что вы включите в эту критику и нас.
Мое сердце сжалось от этой искренней мольбы и эмоций, мерцавших в его золотистых глазах.
— Я понимаю, — тихо ответила я и увидела, как часть боли ушла из его взгляда.
Король Йохан поблагодарил меня и повел в очередной пируэт.
— Принцесса Прайд Роял Айви, вы словно то самое чудо, о котором мы молили Бога.
Он едва заметно сжал мою руку, даже когда мы разошлись в стороны на пике поворота.
— Объединенное Королевство Ханазуо продолжает жить! Мы можем продолжать молиться Богу, как и всегда! При любых других обстоятельствах всё бы закончилось иначе.
От волнения его голос стал более хриплым, чем обычно. Он притянул меня к себе так близко, что я оказалась на волосок от его прекрасного лица.
— Я хочу еще раз извиниться и выразить вам свою самую искреннюю благодарность, — произнес он. — Я буду молиться о вашем счастье сотни, тысячи, миллионы раз.
Его нежная улыбка была всем, что я могла видеть. Мое сердце екнуло, а лицо вспыхнуло от жара, словно я грелась в лучах солнца.
Музыка стихла. Мы поклонились друг другу, затем зрителям, и поменялись партнерами. Тиара взяла за руку короля Йохана, а я вложила свою в руку короля Ланса.
В отличие от короля Йохана, король Ланс был очень высоким — даже выше Седрика. Он положил руку мне на талию, так же, как до этого Тиаре, чтобы вести меня в танце. Но его движения были немного более скованными, чем у короля Йохана. Я чувствовала его волнение в каждом шаге. Мы танцевали осторожными шагами, и наше напряжение постепенно спадало.
И как раз тогда, когда казалось, что мы поймали ритм, король Ланс принес мне извинения.
— Простите, что снова поднимаю эту тему, принцесса Прайд... но мне безумно жаль за то, что натворил Седрик.
Я уже собиралась возразить, но слова короля Йохана всё еще звенели у меня в ушах, поэтому я промолчала.
— Я приглядывал за Седриком с восьми лет. И то, каким он стал — моя вина.
Мы плавно закружились. Он поддерживал меня, сохраняя равновесие, пока моя одежда и волосы развевались.
— Каковы бы ни были его оправдания, это не отменяет его проступков против вас. Чем больше я узнаю, тем больше задаюсь вопросом: почему вы вообще приехали сюда?
Мы кружились по танцполу, меняясь местами с королем Йоханом и Тиарой.
— Седрик искупит то, что совершил, конечно, но и я обещаю сделать то же самое. Честно говоря, нам с Йоханом трудно смотреть в глаза вам или любому другому фризийцу.
Шок наконец-то заставил меня ответить.
— Прошу, не думайте так! Я прибыла сюда лишь как доверенное лицо своей матушки. Их Величествам совершенно нечего стыдиться...
Он продолжал вести меня в танце, несмотря на то, что я отказывалась принимать его извинения.
— Будь я один, я бы никогда не смог защитить ни страну, ни народ, ни своего друга, ни младшего брата, — сказал он. — Я слишком обыкновенный для чего-то подобного.
Я едва ли не воочию видела тучу, сгустившуюся над ним. Моя рука выскользнула из ладони короля Ланса, но мгновение спустя он снова притянул меня к себе и продолжил танец.
— Мир огромен, но я никогда не думал, что в нем может существовать кто-то вроде вас.
Сцепив руки, мы отступили друг от друга, а затем снова сблизились. Его рука напряженно лежала на моей талии.
— Прекрасная, благородная и способная на всё. Я никогда вас не забуду, пока я жив. Осмелюсь сказать, я понимаю, что довело Седрика до такого состояния.
Музыкальный номер достиг кульминации, набирая темп для финала. Я не могла спросить Его Величество, что он имел в виду, так как всё мое внимание было сосредоточено на том, чтобы поспевать за мелодией.
— Вы — та, кто изменил Седрика.
Следуя хореографии, король Ланс закружил меня, а затем опустил в глубокий наклон, поддерживая за талию. Под восторженные крики толпы Его Величество медленно помог мне выпрямиться.
— Я завидую Фризии, — произнес он. — Однажды у них будет такая невероятная королева.
[[image:/storage/reader-images/8d8c459ba7273102f77a2d94fe9a75c5bdaf3dfa.png]]
Мое лицо вспыхнуло. Это была величайшая похвала, какую я только могла получить от правящего короля.
— Это не...
Прежде чем я успела закончить, он взял меня за руки и закружил по залу.
— Я позабочусь о том, чтобы вам сполна воздали за всё... даже если не смогу сделать этого в годы своего правления.
Музыка замедлилась, когда слова короля Ланса зазвучали с новой силой. Мы остановились и поклонились друг другу под затихающие аккорды. Затем мы поклонились и зрителям. Под аплодисменты гостей король Ланс взял меня за руку и повел к выходу из бального зала. Я в ответ пожала его ладонь, пока нас окатывала волна оваций.
— Ваше Величество, я бесконечно ценю ваши слова, — произнесла я, — но именно вы спасли это королевство, а вовсе не я.
Хватка короля Ланса стала крепче. Я помахала ликующей толпе, и мы оба продолжали непреклонно улыбаться, хотя я чувствовала, как всё его внимание полностью переключилось на меня. Из сюжета игры я знала о короле Лансе не так уж много; Седрик никогда не описывал его в деталях. Но из того, что я видела здесь и сейчас, следовало, что он был прекрасным и добросердечным королем. И не только это.
— Ваше Величество, вы так много значите для Седрика и короля Йохана. Если бы это было не так... не думаю, что кто-то из нас сейчас был бы здесь.
Даже с той крохой помощи, которую Седрику удалось получить от других стран, именно вера и надежда короля Ланса во внешний мир создали то Объединенное Королевство Ханазуо, в котором мы сегодня находились. Два короля — люди, которых Седрик называл своими братьями, — научили его верить в мир, который был гораздо больше его собственных обстоятельств. Однако в конечном счете всё сводилось к королю Лансу. Его оптимизм и непоколебимая вера сквозили в каждом слове и поступке его братьев.
— Прошу вас, не принижайте себя такими словами, как «обыкновенный», — сказала я ему. — Вы невероятно особенный человек. Вы — чудесный король.
Пусть я и улыбалась для нашей публики, но мои слова предназначались только ему одному.
— Больше всего на свете я хочу, Ваше Величество, чтобы вы продолжали оставаться тем чудесным правителем, каким были всегда. Это всё, о чем я только могла бы просить.
Именно это приведет к процветанию как Фризии, так и Объединенного Королевства Ханазуо, и большего мне было не нужно. Твердо уверенная в своих словах, я улыбнулась ему. Король Ланс повернулся ко мне, широко распахнув глаза от изумления.
— Ваш будущий супруг, несомненно, станет самым счастливым человеком на свете, — прошептал он, и выражение его лица смягчилось. Он тихо рассмеялся, и вдруг стал так сильно напоминать мне Седрика.
Мы покинули бальный зал, но за миг до того, как отпустить мою руку, король Ланс запечатлел поцелуй на тыльной стороне моей ладони в знак глубокого уважения. Зрители разразились радостными криками — мы вышли из зала, но они всё еще прекрасно нас видели. Я оцепенела, не зная, как реагировать на поцелуй короля. Я пыталась сохранить самообладание, но от смущения мои глаза забегали по сторонам, пока я не заметила Стайла, Седрика и всех остальных, которые тоже нам аплодировали.
Седрик был единственным, кто густо покраснел и тер глаза. Я задалась вопросом: было ли ему неловко видеть, как его брат целует кому-то руку, или же он всё еще расстраивался из-за того, что ему запретили танцевать.
— Старшая сестра, Ваши Величества, и Тиара, ваш танец был поистине великолепен, — произнес Стайл, подходя к нам.
Капитан Алан и капитан Каллум присоединились к нему. Я поблагодарила каждого из них по очереди.
Тиара гордо сияла и схватила за руки меня и Стайла.
— Это было так чудесно! — воскликнула она, и я была с ней всецело согласна.
В конце концов к нам присоединился и Седрик, хотя и не так поспешно, как остальные. Его лицо уже не было таким красным, каким я мельком видела его издалека. Однако его огненные глаза пылали иначе, нежели обычно. Он перебросился с нами парой слов, как и Стайл, а затем сердито уставился на обоих королей.
— Брат, старший брат... вы только обо мне и говорили...
Оба короля остолбенели от его угрюмого бормотания и в один голос вскричали:
— Ты это слышал?!
— Ты подслушивал?!
И теперь, когда я задумалась об этом, мне вспомнилось, что в «ORL» Седрик был искусным чтецом по губам. Короли переглянулись, безмолвно выспрашивая друг друга о том, что именно они успели наговорить во время танца. Должно быть, бедняге Седрику было ужасно стыдно от того, что двое его старших братьев извинялись передо мной от его имени. И всё же я не понимала, что могло так сильно его расстроить, что он едва не расплакался.
— Если я слежу за губами людей, я могу разобрать бóльшую часть того, что они говорят, — признался Седрик.
На этот раз опешили не только два короля — эта новость сразила наповал всех присутствующих. Очевидно, Седрик всё еще скрывал некоторые свои способности. Короли начали допытываться у него подробностей, но Седрик отвел взгляд и сделал вид, что не слышит их. Наконец, он встретился со мной взглядом и склонился в глубоком поклоне.
— Спасибо тебе.
Его низкий голос вонзился мне прямо в сердце, словно стрела. Я не знала, за что именно он меня благодарит, но понимала, что по-своему он признателен за что-то, поэтому я просто тихо кивнула ему в ответ.
Седрик медленно поднял голову. Казалось, он вот-вот снова заплачет, но ему удалось сдержать слезы. За столь короткое время он уже так сильно вырос.
На следующий день после победного банкета мы готовились к возвращению домой, во Фризию. Из-за моей травмы нам пришлось задержаться здесь на пять дней дольше, чем планировалось. Когда наконец пришло время уезжать, вся королевская семья Объединенного Королевства Ханазуо пришла к пограничным воротам, чтобы проводить нас. Король Ланс, король Йохан и Седрик были лишь немногими из важных особ, явившихся попрощаться с нами.
— Спасибо, что позволили нам остаться здесь на всё это время, — сказала я. — С нетерпением жду нашей следующей встречи в качестве союзников.
— Нет, это мы и народ Ханазуо должны благодарить вас. Мы никогда не сможем сполна отплатить вам, — ответил король Ланс.
— Мы обязательно нанесем визит во Фризию в ближайшем будущем, — сказал король Йохан. — То же касается и королевства Анемон, ведь они поспешили сюда нам на помощь.
Два короля тепло улыбнулись. Они пожали мне руку, а затем обменялись рукопожатиями со Стайлом и Тиарой, стоявшими по бокам от меня. Даже рыцари вокруг нас спешились, чтобы выслушать слова похвалы от королей во время их прощальной речи.
Не только мне требовался отдых и восстановление после войны. Большинство наших рыцарей проходили лечение в то же время. И теперь даже самые тяжелораненые, включая вице-капитана Эрика, могли отправиться домой, пусть для этого и приходилось опираться на товарищей.
Как только мы закончим с прощаниями, мы со Стайлом и Тиарой телепортируемся домой, прихватив с собой четырех имперских рыцарей. Вице-капитану Эрику, вероятно, понадобится больше отдыха по возвращении во Фризию, и Стайл убедил матушку в том, что ему лучше отправиться обратно с нашей группой, чем переносить тяготы долгой дороги.
Мы хотели телепортировать во Фризию всех рыцарей — или хотя бы всех раненых, — но столь масштабная телепортация была невозможна. Перемещение войск в их родные земли и регионы могло раскрыть нас перед шпионами или эмиссарами, выведывающими информацию о состоянии фризийского королевского ордена. Мы не могли позволить кому-либо прознать об особой силе Стайла. Член королевской семьи мог незаметно исчезнуть из колонны, поскольку мы всё равно обычно находились внутри экипажа, но пропажа раненых или целых отрядов рыцарей вызвала бы вопросы. Тем не менее, я до сих пор не понимала, почему матушка приказала нам телепортироваться домой раньше всех остальных.
К этому моменту короли перешли к прощанию с нашими официальными лицами.
— Мы никогда не забудем того, что вы для нас сделали, — сказал король Ланс командору Родерику. — Все вы — прекрасные, могучие рыцари.
— Это честь для нас, — ответил командор.
— Вы были блестящим лидером, — обратился король Йохан к премьер-министру Гилберту.
— Именно ваши таланты спасли Объединенное Королевство Ханазуо.
— Вы преувеличиваете, — скромно ответил премьер-министр.
После этого настало время попрощаться с Седриком, вторым принцем Церсиса. Его большой палец на левой руке всё еще был без кольца — но дело было не только в этом. Сегодня на нем было меньше украшений, чем обычно. Возможно, это бросалось в глаза просто потому, что обычно он носил их так много.
— Прайд? Я протянула руку робко выглядевшему Седрику. Он взял мою ладонь и нежно сжал ее обеими руками. Его огненные глаза пылали ярче прежнего от тех слов, которые он собирался произнести.
— Береги себя, Седрик, — сказала я с улыбкой. — Обязательно слушайся того, что говорят тебе короли.
— Хорошо, — просто ответил он. Он отказался натягивать фальшивую улыбку, и выражение его лица, как всегда, было предельно искренним.
После нашего рукопожатия он внимательно посмотрел мне в лицо, а затем наклонился, чтобы поцеловать тыльную сторону моей ладони. Его золотистые волосы коснулись моей руки, когда он склонил голову, и от такой близости по моей шее пополз жар. Он не отводил своих пристальных глаз, не отрывая от меня взгляда. В отличие от того поцелуя при нашей первой встрече, на этот раз он крепко прижался губами к моей коже.
Я была уверена, что на этот раз он получил разрешение. Это было проявление уважения, и было ясно, что он хочет, чтобы это выглядело именно так. Погодите-ка. Сначала я была сбита с толку самим поцелуем, но затем до меня дошло, что он длится уже довольно долго. Не может быть…
— А? — этот звук непроизвольно сорвался с моих губ, я была слишком смущена, чтобы сдержаться. Я посмотрела по сторонам и увидела, что Стайл и Тиара шокированы ничуть не меньше моего.
Спустя несколько секунд Седрик наконец отстранился. Это было не просто проявление уважения. Это был обет уважения. Этим поцелуем Седрик говорил мне, что я — та, кого он будет уважать и кем будет восхищаться всю свою жизнь. Намерения принца лишили меня дара речи. При нашей первой встрече он поцеловал меня без всякой причины и логики, но этот жест был таким осознанным, таким преднамеренным. Он понимал всю тяжесть и смысл этого поцелуя, зайдя так далеко, что превратил его в обет.
Улыбка Седрика больше не искрилась самоуверенностью. Когда он поднял голову, он нахмурился, ища в моих глазах прощения. Его красивые, мужественные черты лица сделали этот удар по моему сердцу еще более тяжелым, чем если бы он оставался холодным и спокойным.
— Я обещаю тебе... когда мы встретимся в следующий раз, я буду совершенно другим человеком, — произнес он.
Его обычно небрежный тон вдруг стал донельзя серьезным. Казалось, он пытался исправить то ужасное первое впечатление, которое произвел на меня. Я напряглась, пытаясь сдержать свое замешательство, но вместо этого просто замерла на месте. Когда он отпустил мою руку, она безвольно повисла вдоль тела. Словно я больше не могла контролировать собственное тело.
— Как бы мне хотелось... — Он пробормотал что-то себе под нос, но его слова стали слишком тихими, чтобы я могла их разобрать. Я хотела попросить его повторить, но не осмелилась сделать это при виде этой разочарованной, меланхоличной улыбки. — Но мне это не дозволено. По крайней мере, не сейчас.
Он приложил руку к сердцу и в последний раз отвесил мне глубокий поклон с элегантностью истинного принца. Мне оставалось лишь смотреть на него, надеясь на пояснения, но он хранил молчание. Выражение его лица было суровым и зрелым; я не могла его прочесть, совсем как вчера вечером, когда он отдал мне свое кольцо. Я рефлекторно сжала кольцо, которое теперь покоилось в моем нагрудном кармане. Это кольцо изменило мое мнение о нем, но этот поцелуй перевел всё на совершенно новый уровень. Теперь я не могла видеть в нем ничего, кроме абсолютной искренности.
Седрик пошел дальше, чтобы пожать руку Тиаре. Она посмотрела на него с легким подозрением, но это было прощание между нашими странами, и она понимала это не хуже остальных. Тиара нерешительно протянула ему руку. Они обменялись коротким рукопожатием, и Седрик поцеловал тыльную сторону ее ладони в знак уважения. На этот раз он быстро убрал губы.
Тиара фыркнула: «Хмф!» и отвернулась. Но как раз перед тем, как она успела вырвать свою руку из хватки Седрика, он поднял вторую руку и сжал ее ладонь обеими своими. До моих ушей донесся металлический стук. Тиара в шоке широко распахнула глаза, ее кристально-чистый взгляд встретился с пылающими глазами Седрика.
Я не видела лица принца за его длинными волосами, когда он наклонился к самому уху Тиары. Я немного подалась вперед — единственная, кто стоял достаточно близко, чтобы разобрать, что он говорит.
— А?!
Я замерла, боясь даже дышать. Мой взгляд был прикован к лицу Седрика, а по всему телу разлился жар. У меня закипал мозг; у меня так не кружилась голова с того самого раза, когда Леон поцеловал меня в щеку. Артур и капитан Каллум обеспокоенно окликнули меня сзади. И правда, они не слышали того, что сказал Седрик. Я плотно сжала губы, игнорируя проступивший на спине пот.
Седрик медленно отстранился от Тиары и склонил перед ней голову в поклоне, так же, как сделал это со мной. Затем он попрощался со Стайлом, премьер-министром Гилбертом и командором Родериком так, словно не произошло ровным счетом ничего необычного.
Тиара застыла на месте, в точности как я. Ее рука всё еще была вытянута там, где ее сжимал Седрик. Она сжала ее в кулак, ее бледная кожа ярко раскраснелась.
Король Ланс заметил, как мы обе покраснели, когда Седрик закончил прощаться.
— Седрик! Только не говори мне, что ты снова повел себя грубо!
Король Йохан с беспокойством посмотрел на нас с Тиарой. Когда Стайл тоже перевел на нас взгляд, я объяснила, что Седрик не сделал ничего предосудительного. Но всё, что смогла выдавить из себя Тиара, было:
— Н-нет, ничего...
Даже Седрик густо покраснел, объясняя королям, что он всего лишь прикоснулся к нашим рукам. К счастью, Стайл и премьер-министр Гилберт не потеряли самообладания и смогли поторопить события. Стайл протянул руки к нам с Тиарой, за ним последовали Артур и капитан Каллум. Настало время возвращаться домой.
— Д-до следующего раза... Я с нетерпением жду нашей новой встречи, — выдавила я из себя. — Командор Родерик, премьер-министр Гилберт и все наши рыцари... Мы будем ждать вас во Фризии.
Мое лицо всё еще было красным и потным, когда я улыбнулась всем присутствующим. Они поклонились и улыбнулись в ответ.
А затем мир вокруг нас расплылся.
Мы снова оказались внутри нашего знакомого фризийского замка. Мне потребовалось мгновение, чтобы осознать факт телепортации. Как только я это поняла, я опустилась на пол, совершенно обессиленная. Тиара присоединилась ко мне, сев рядом и прислонившись к моему плечу. Артур и капитан Каллум изучали нас обеспокоенными взглядами. Стайл уже исчез, чтобы перенести остальных, и через мгновение появился снова вместе с капитаном Аланом и вице-капитаном Эриком.
Сразу по прибытии поднялась суматоха. Стайл переместил нас ко входу в замок, поэтому нас тут же встретила толпа знакомых стражников и горничных. Стайл и рыцари сдерживали их, несмотря на их желание начать суетиться вокруг нас. А мы с Тиарой могли лишь смотреть на раскрасневшиеся лица друг друга.
Когда Тиара наконец-то оправилась от шока, она произнесла:
— Смотри, старшая сестра...
Она осторожно раскрыла ладонь, чтобы я могла увидеть, что там лежит — ту самую вещь, которую Седрик передал ей. Если я хоть немного и успокоилась к этому моменту, то вид этого предмета заставил жар вновь захлестнуть меня с головой. Слова Седрика эхом отдавались в моей голове, всё еще такие ясные.
«Обещаю стать мужчиной, достойным тебя». Его голос был низким и поразительным, с неоспоримой чувственностью, скрывающейся под ровной поверхностью. От одного лишь воспоминания об этом по спине пробежала дрожь.
«Знания, навыки, утонченность. Обещаю, что овладею всем этим». В этом голосе звучала непоколебимая решимость. Я знала, какой сильной волей обладает Седрик. Именно поэтому он отдал мне свое кольцо вчера вечером.
«Я хочу провести с тобой остаток своей жизни». В тот момент, когда Тиара услышала эти слова, она на секунду взглянула на меня. Словно сомневалась в его намерениях, словно думала, что Седрик шутит.
Но потом, в самом конце, он сказал следующее: «Тиара Роял Айви... Ты украла мое сердце».
Когда Тиара показала мне то, что было у нее в руке, я достала кольцо, которое получила от Седрика, и показала ей. Это было кольцо с его левого большого пальца, а потому оно символизировало «олицетворение власти» и «непоколебимую веру». Левый большой палец, в частности, нес в себе смысл «преодоления препятствий» и «демонстрации силы». Ношение кольца на этом пальце обычно означало стремление к этим вещам. Таким образом, Седрик отдал мне это кольцо, чтобы показать: он больше не просто желает, он готов достичь этого своими собственными силами. Это был обет.
Но вместо кольца Седрик подарил Тиаре... одну из своих серег. Ту самую, которую носил постоянно. Я еще подумала, что сегодня на Седрике меньше украшений, чем обычно, и теперь поняла, что его правой серьги уже не было, когда он наклонился, чтобы прошептать эти слова Тиаре.
Когда мужчина носил одну серьгу в левом ухе, это было обетом защищать женщину, которую он любит. Дарить одну серьгу женщине, в то время как мужчина носил две, было признанием ей в любви. Седрик вложил все свои чувства в этот единственный подарок для Тиары, и я знала, что он будет упорно трудиться, чтобы оправдать это желание — доказательством тому служило кольцо, которое он отдал мне.
Это была не мимолетная прихоть. Он был так полон решимости, что это даже пугало. В игре ему потребовалось меньше года, чтобы превратиться в прекрасного представителя короны. Насколько же сильнее он вырастет в этой новой реальности?
— Я-я не... Почему я? — запнулась Тиара, словно ее слова не поспевали за бешено бьющимся сердцем.
Ее лицо всё еще пылало, глаза метались из стороны в сторону. Ее губы дрожали, и она прижала руки к груди. Крепко сжав кольцо в кулаке, она наконец-то смогла сформулировать предложение:
— Я просто... так сильно его ненавижу!
Золотистые глаза на ее пунцовом лице затуманились слезами, а крошечные кулачки задрожали от гнева.
Этого я ожидала меньше всего! С чего вдруг такое заявление?!
Продолжение следует…
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод и редактура: TuXoXoDKa
Вычитка и оформление диалогов: Исекайный Сомелье
Работа с изображениями: Animia
— Понимаю. Похоже, доклады связистов были в целом точны. Не так ли, Прайд?
Как королева Фризии, я пригласила своих детей с отчетом в тронный зал сразу по их возвращении из Объединенного Королевства Ханазуо. Мне не терпелось снова их увидеть — как и Альберту, моему мужу и принцу-консорту, а также Весту, моему сенешалю. Они присоединились ко мне для этой долгожданной встречи. Я смотрела на Прайд, Тиару и Стайла, выстроившихся передо мной в ряд, и слушала информацию, которой делился Вест.
Мои дети доложили о событиях, произошедших в Ханазуо, а я сообщила им о мирном соглашении, которое мы заключили с Империей Раджа. Прайд и остальные с облегчением вздохнули, услышав, что Раджа, судя по всему, настроена на сотрудничество и не стала затевать новых конфликтов.
— Прайд, Тиара и Стайл... вы отлично справились, — произнесла я. — Нам удалось выстроить прекрасные отношения с Объединенным Королевством Ханазуо, и я уверена, что теперь они смогут сохранить мир.
В ответ все трое напряженно поклонились. Они поблагодарили меня за то, что я вообще позволила им отправиться в Ханазуо. Теперь, когда обе стороны закончили свои доклады, в зале повисла тишина. Стражники и солдаты не смели даже кашлянуть, а принц и принцессы не могли уйти без моего дозволения. Они выпрямились еще сильнее, их губы были плотно сжаты, а плечи напряжены.
— Я бы хотела поговорить кое о чем важном, — сказала я.
Я улыбнулась, взглянув на стоявшего рядом Веста. Он всё понял без слов и жестом приказал страже выйти. Имперские рыцари, сопровождавшие королевских детей, тоже удалились с поклоном. Приказ освободить помещение означал, что все посторонние должны уйти. Я собиралась обсудить то, что не предназначалось для ушей стражи.
Прайд держалась особенно скованно. Я знала: она гадает, не потребовалась ли мне такая секретность из-за того, что что-то стряслось с Раджей. Вест, безусловно, не выглядел радостным, когда рассказывал о соглашении, а моя старшая дочь была достаточно проницательна, чтобы это заметить, особенно когда сенешаль назвал договоренность «совместным усилием». Она нервно сглотнула и прижала руку к груди в ожидании моих слов.
— Ну так что? — поторопила я.
Прайд удивленно пискнула, когда я наконец нарушила молчание. Она ожидала, что я сама начну этот разговор, раз уж я приказала всем выйти; и мой вопрос сбил ее с толку. К тому же мой тон совершенно изменился, стоило нам остаться одним.
— Я спрашиваю тебя, Прайд, как твоя рана так быстро зажила? — пояснила я. — Возможно, всё было не так серьезно, как я боялась, но Ханазуо позволило тебе остаться и отдыхать до полного выздоровления. Именно поэтому твое возвращение отложилось, верно?
Часть моей прежней невозмутимости испарилась, пока я устраивала дочери допрос. Это была настоящая я, та Роза, которую видели очень немногие. Так я обращалась к своим детям, когда была для них больше матерью, чем королевой.
Лицо Прайд застыло в полуулыбке. Было ясно, что она начала понимать, насколько сильно я переживала. Я так и не узнала, насколько серьезным было ее ранение. Возможно, мне следовало оставить капитанов Алана и Каллума, чтобы они всё объяснили.
— Да, разумеется. Спасибо за вашу заботу, — ответила Прайд, пытаясь выглядеть спокойной перед братом и сестрой.
Однако именно Стайл и Тиара вышли вперед, чтобы рассказать мне, что Прайд была достаточно здорова, чтобы танцевать на победном банкете. Мой вздох облегчения прозвучал одновременно со вздохами Альберта и Веста. Часть напряжения отступила, и я позволила себе расслабиться так, как никогда не позволила бы себе на публике.
— Рада это слышать. Тебе через многое пришлось пройти, не так ли, Прайд?
— Вовсе нет, матушка. Это пустяки. Как я уже докладывала ранее, я получила ранение только из-за собственной спешки и неосторожности. Я надеюсь, вы щедро наградите капитана Алана Бернерса и капитана Каллума Бордо за то, что они спасли мне жизнь.
Моя милая дочь. Она так пеклась о судьбе своих имперских рыцарей. Она высоко подняла голову и сделала шаг вперед, полная решимости поведать об их похвальной службе.
Тиара встала рядом с ней. — Старшая сестра права! Капитаны спасли ее!
Ее голос звучал уверенно, но не слишком громко. Вернувшись, Тиара какое-то время стояла с красным лицом и словно парализованная — из-за принца Седрика из Церсиса, хотя тогда я об этом не знала, — но она настояла на том, чтобы присоединиться к сестре в тронном зале для этого доклада. Стайл и Прайд вполне могли бы справиться и вдвоем, но у меня сложилось впечатление, что Тиара была настроена расхваливать капитанов так же решительно, как и Прайд.
— Я бы хотел попросить о том же, матушка, — вмешался Стайл. — Капитан Каллум и капитан Алан — блестящие, надежные рыцари. Как управляющий моей старшей сестры, я пришел к выводу, что их помощь необходима, чтобы и впредь оберегать ее от опасности.
Далее он сообщил, что и премьер-министр Гилберт, и командор Родерик пришли к выводу: оба рыцаря продемонстрировали безупречность суждений и действий. Казалось, Стайл принял твердое решение во всем, что касалось безопасности Прайд. Эти два капитана были опытными, уважаемыми и надежными воинами — рыцарями, которым, по его словам, доверял и Артур.
Их внезапная мольба поразила нас троих. Это был беспрецедентный случай, когда трое членов королевской семьи столь горячо защищали своих рыцарей. Мне пришлось поднять руку, чтобы остановить детей, которые продолжали восхвалять капитанов и их заслуги. Все трое мгновенно замолчали, глядя на меня полными нетерпения глазами. Мне стоило немалых трудов не вздохнуть.
— Я понимаю ваши чувства, — сказала я им. — Я решу, как поступить, после консультации с командором. Обещаю учесть ваше мнение и прийти к правильному решению. А теперь... должно быть, вы без сил, не так ли? Идите и отдохните.
Они низко поклонились перед уходом, явно надеясь, что я выполню их просьбу. Дверь за ними закрылась, оставив меня наедине с двумя моими ближайшими советниками и доверенными лицами. Не успела она захлопнуться, как я приложила руки ко лбу и обмякла.
— Называть свою рану «пустяком»... И что мне с ней делать?! — простонала я.
— Вечно ставит других выше себя. Она и впрямь пошла в тебя, Роза, — произнес Альберт.
— Уж кто бы говорил, Альберт, сам ведь вечно обо всех беспокоишься...
Альберт утешающе положил руку мне на плечо, когда я в сердцах пнула свой трон. Вест ущипнул себя за переносицу и ссутулился.
Мои любимые дети наконец-то вернулись. Всю прошлую неделю я была полна решимости разделить с ними страх и боль от их первого боевого крещения. Но когда Прайд назвала свое ранение «пустяком» и тут же перевела тему на своих рыцарей, меня это просто убило. Стоящий рядом Вест безмолвно излучал сочувствие.
— Какое совпадение — встретить группу фризийцев в таком месте.
Это случилось через два дня после того, как я увел своих рыцарей из Ханазуо, отправившись в путь домой, во Фризию. Именно тогда мы и наткнулись на них.
Мой отряд остановился. Путь нам преграждала роскошная карета. У меня во рту пересохло, когда из экипажа кто-то вышел.
— Буквально на днях мы нанесли Фризии официальный визит, командор Родерик, — сказал мне этот человек.
Я прекрасно понимал, с кем имею дело, по одной лишь его улыбке и манере держаться. Я мог по крайней мере догадываться, кто попытается стремительно нанести визит во Фризию именно тогда, когда меня не будет. Это было главной причиной, по которой я оставил Кларка и около половины своих людей дома.
— Ах, прошу прощения за мою грубость, — сказал человек из кареты. — Я Адам Борнео Непентес, наследный принц Империи Раджа. Во время своего визита я подписал мирный договор с Фризией.
Я ответил на неприятную улыбку мужчины и назвал свое имя и титул. И хотя наследный принц «извинился», я не понимал, зачем ему было поджидать нас в засаде. Это не было совпадением. И не могло им быть. Он перегородил дорогу, соединяющую Фризию и Объединенное Королевство Ханазуо, — дорогу, по которой мы обязаны были проехать, чтобы попасть домой.
Ранее связист сообщил мне, что делегация Раджи покинула Фризию в тот же день, когда прибыла на встречу. Это должно было позволить им продвинуться по этому тракту куда дальше.
— Так вы и есть тот знаменитый командор, о котором я столько слышал? Боже мой. Держу пари, вы тоже наделены какой-нибудь блестящей особой силой, не так ли?
Неискренняя улыбка принца Адама дрогнула. У меня по коже побежали мурашки от враждебности, скрывающейся за выражением его лица. Я напрягся, и мои рыцари сделали то же самое, хотя мы все постарались сделать это как можно незаметнее.
— Для меня такая честь познакомиться с вами, — продолжил он. — Кстати, кто там у вас в экипаже? Если внутри члены королевской семьи, я бы непременно хотел их поприветствовать.
Я сохранял невозмутимое выражение лица под его поверхностной ухмылкой. Прайд и остальные телепортировались домой, но я не собирался ему об этом докладывать.
— Сожалею, но я не могу удовлетворить эту просьбу, — ответил я.
Принц нахмурился, впервые с начала нашей встречи выказав недовольство.
— И вы... настаиваете? Как наследный принц, я прошу вас хотя бы сказать мне, кто внутри.
— Еще раз прошу прощения. В целях безопасности я не могу позволить никому приближаться, пока мы не доберемся до места назначения.
Губы принца Адама дрогнули — он, несомненно, подавил гримасу или желание цокнуть языком.
— Какая жалость, — сказал он, протягивая руку для рукопожатия в знак доброй воли. — Вы действительно ничего не можете сделать? Я бы очень хотел лично увидеть первую или вторую принцессу в качестве подтверждения нашего нового договора. Неужели это и впрямь запрещено, даже когда они так близко? Кажется, стена, окружающая Фризию, — высока и непреклонна.
Я сохранял спокойствие, несмотря на его едва завуалированную критику.
— Примите мои извинения, — повторил я, и как раз когда я собирался пожать руку принцу Адаму...
— Все в порядке, командор.
Спокойный мужской голос раздался из кареты. Я обернулся и увидел, как открываются дверцы. Глаза принца Адама расширились, когда он посмотрел мимо меня и заметил неожиданного пассажира экипажа. Он ожидал увидеть принцесс, но вместо них перед ним предстал мужчина со светло-голубыми волосами.
— Премьер-министр, вы уверены в этом? — спросил я.
— Абсолютно. Я бы не хотел, чтобы кто-то подумал, будто принцесса Прайд или члены королевской семьи проявляют неучтивость.
Премьер-министр Гилберт улыбнулся мне и подошел ближе; его собственная охрана следовала за ним по пятам. Он проигнорировал неприятную улыбку наследного принца и протянул руку.
— Рад встрече, принц Адам. Меня зовут Гилберт Батлер, я премьер-министр Фризии.
— Что ж, разве это не сюрприз? Ее Величество сообщила мне, что принцессы находятся в Объединенном Королевстве Ханазуо.
Улыбка принца Адама была натянутой, когда он пожал руку премьер-министру. Казалось, он сдерживал очень многое: его ненависть кипела прямо под поверхностью. Но если кто и был ему ровней, так это премьер-министр Гилберт, который мог ответить на его острую как бритва ухмылку своей, не менее убийственной.
— Совершенно верно, — сказал премьер-министр, указывая на следующий экипаж в колонне. — По правде говоря, члены королевской семьи едут во Фризию другим путем. Уверен, прямо сейчас Ее Высочество путешествует по гораздо более безопасной дороге.
Дерг, дерг. Брови принца Адама дернулись, когда он осознал, что имеет дело с обманкой. Я был уверен, что он воспринял это как своеобразную насмешку, но он подавил раздражение и лишь сказал:
— Понимаю.
— Мы также только что узнали о мирном договоре с Империей Раджа. Это поистине благословение. Но, пожалуйста, держите в секрете отдельный маршрут королевской семьи. Я поделился этим с вами только из-за наших новых мирных отношений. Если у вас есть сомнения, то, милости прошу, загляните внутрь кареты.
Принц Адам продолжал улыбаться, но сверлил премьер-министра Гилберта взглядом, пока я и рыцари отступали в сторону, чтобы пропустить его. Очевидно, он оценил премьер-министра и верно определил его как главную угрозу здесь.
— О Боже, — произнес принц. — Тогда простите меня. Желаю вам безопасного пути домой. Вам лучше поторопиться, пока ваши лошади не слишком устали.
Улыбаясь всё шире, принц Адам подал знак своей карете уступить дорогу. Наконец-то наш путь был свободен, и мы могли продолжить путешествие.
— Да, благодарю вас.
Премьер-министр Гилберт еще раз пожал руку принцу Адаму. Тем временем я подал рыцарям знак поскорее проехать мимо кареты Раджи. Премьер-министр высвободил руку и собрался было вернуться в свой экипаж. Затем он остановился и добавил:
— Принц Адам, я надеюсь на продолжение наших хороших отношений в будущем. Принцесса Прайд также желает мира между...
— Что?! — Вся чопорность принца Адама испарилась, когда он удивленно вскрикнул, оборвав премьер-министра на полуслове.
Премьер-министр Гилберт в замешательстве нахмурился.
— Что-то не так? — спросил он, но принц лишь пялился на него, словно услышал нечто невероятное.
— Вы в своем уме? — Принц Адам больше не улыбался, даже когда наш премьер-министр сохранил самообладание.
— Разумеется, — ответил премьер-министр Гилберт. — Все в моей стране желают мира с Империей Раджа.
Он продолжал говорить дипломатичным тоном, но я видел, что он сбит с толку происходящим ничуть не меньше моего. Принц Адам взял себя в руки и пробормотал:
— Понимаю...
Затем он широко развел руками.
— Боги, я вижу, что премьер-министр Фризии столь же выдающийся человек, сколь и ее рыцари-командоры.
Со слабой улыбкой он выпрямился и выпятил грудь. Он даже протянул руку и с насмешкой похлопал чуть более высокого премьер-министра Гилберта по голове.
И хотя принц Адам был младшим из них двоих, он всё же был наследным принцем, а это означало, что ни один из нас не мог ответить на это оскорбление.
— Польщен вашей похвалой, — спокойно ответил премьер-министр Гилберт.
Ухмылка принца Адама впервые дрогнула. Он сделал шаг назад, не сводя глаз с премьер-министра.
— Тогда мы тоже отправимся в путь. У меня очень важные дела в Коупляндии.
Он задержался, ожидая реакции премьер-министра Гилберта, но так ее и не дождался.
— О, вот как? Пожалуйста, передайте им наши наилучшие пожелания. Уверен, Ее Величество сообщила вам, что у нас были некоторые конфликты с королевством Коуплендия. Разумеется, теперь, когда мы заключили мирный договор с Раджей, мы надеемся достичь мира и с Коуплендией.
После этого премьер-министр Гилберт попрощался с принцем Адамом и его свитой. Он вежливо удалился, но я остался у него за спиной, чтобы защитить его. Принц Адам ответил небрежным прощанием. И только когда принц вернулся в свою карету, я осмелился отвести от него взгляд.
— Вы были правы, когда велели нам пересесть на лошадей, — сказал я премьер-министру.
— Похоже на то. Я просто хотел перестраховаться. Я и подумать не мог, что они действительно будут нас поджидать.
Премьер-министр Гилберт скромно поклонился. Отряд Авангарда буксировал нашу колонну после отбытия из Ханазуо, что позволило нам преодолеть расстояние нескольких дней пути за короткое время по сравнению с тем, сколько бы это заняло на лошадях. Но когда мы приблизились к этому участку дороги, премьер-министр Гилберт предложил нам некоторое время передвигаться верхом.
— Его Королевское Высочество говорил, что принц Адам весьма очарован нашими дорогими принцессой Прайд и принцессой Тиарой.
Он горько усмехнулся. Я был почти уверен, что он вспоминал то послание, которое получил еще в Объединенном Королевстве Ханазуо. Альберт, принц-консорт, слышал все мирные переговоры с Раджей от начала до конца и передал новости.
Мы установили мир, но наши две страны не были настоящими союзниками. Раджа оставалась империей, которой нам следовало остерегаться. Я знал, что премьер-министр Гилберт не хотел раскрывать силы Авангарда без крайней необходимости. Даже если бы люди Раджи заметили нас издалека, это было бы лучше, чем если бы наследный принц остановил нас и начал совать нос в наши способы передвижения. Мы не могли спрятаться по-настоящему, но могли хотя бы стать менее заметными. И я был всецело согласен с решением премьер-министра Гилберта по этому поводу.
[[image:/storage/reader-images/de351dfaf5c5672341979efb07c031c8041e55f8.png]]
Премьер-министр Гилберт поклонился мне и попросил о дальнейшем сотрудничестве. Затем он сел в свою карету. Прямо перед тем, как дверь захлопнулась, он бросил последний настороженный взгляд в сторону экипажа Раджи. Тот удалялся, сопровождаемый глухим стуком колес и топотом лошадиных копыт.
— Как жутко, — пробормотал он себе под нос, прежде чем закрыть за собой дверь.
— В-ваше Высочество... вам нехорошо?
Мой начальник штаба был бледнее полотна. Я не скрывал своего гнева с того самого момента, как вернулся в карету, но впервые за всё время я не кричал и не срывался на окружающих. Вместо этого я сидел неподвижно, прижав руку к голове. От ярости глаза пекло и сушило, хотя губы расплылись в усмешке. Когда начальник штаба обратился ко мне, это вывело меня из оцепенения, и я принялся ерошить свои растрепанные темно-фиолетовые волосы.
— Монстры... — никто не расслышал моего мрачного шепота, уловив лишь мое тяжелое, рваное дыхание, пока я продолжал терзать свои волосы.
Затем я глубоко вздохнул, выпрямился и со всей силы пнул сиденье перед собой.
— Фризия и впрямь кишит монстрами, не так ли? — сказал я с усмешкой.
Я посмотрел в окно на дорогу позади нас. Мы уже завернули за угол, и фризийские рыцари скрылись из виду. Но мне было всё равно. Я позволил своей зловещей улыбке расползтись по лицу.
— Они мне нравятся.
Когда я произнес это, слюна брызнула из моего оскаленного рта.
Прошло три дня с тех пор, как мы попрощались с гостями из Фризии. Граждане Ханазуо пытались вернуться к нормальной жизни в этом послевоенном мире. Будучи королем Чинениса, я жаждал этой нормальности не меньше остальных. Я пришел в покои Ланса, чтобы провести немного времени с ним и его братом.
Сейчас мы с Седриком сидели на диване напротив него, но наша встреча началась далеко не так дружелюбно. Ланс скрестил руки на груди и хмуро посмотрел на нас двоих.
— Ну? Из-за чего весь этот сыр-бор?
Никто из нас не ответил. Честно говоря, я не думал, что мне стоит говорить раньше Седрика, но он был слишком занят тем, что дулся. И хотя эту кашу заварил Седрик, я, несомненно, всё усугубил. Он пришел ко мне за советом, пока я ждал, когда Ланс закончит кое-какие дела. В панике я выбежал в коридор и позвал Ланса, вместо того чтобы попытаться помочь Седрику самому. Я никак не ожидал, что Седрик придет ко мне с такой темой, и, откровенно говоря, понятия не имел, что с этим делать. Ланс всё еще допытывался, что меня так напугало, но я не мог подобрать слов для ответа. Седрик так и сидел, ссутулившись на диване, отказываясь смотреть нам в глаза и спрятав лицо в ладонях.
— Это тебя не касается, брат, — пробормотал он.
— Прости, Ланс, — сказал я. — Я просто растерялся, вот и позвал тебя. На самом деле ничего особенного.
Тем не менее, «растерянность» была не лучшим поводом отрывать его от государственных дел. Никто никогда не осмеливался на подобное безрассудство, разве что Седрик сбегал с уроков. Как такой же правитель, я сгорал от стыда за свой глупый поступок.
— Всё в порядке, — ответил Ланс. — Я всё равно как раз собирался вас найти. Седрик, тебе не следует доставлять Йохану проблемы.
Седрик насупился еще сильнее. Он бросил на меня косой взгляд, а затем тяжело вздохнул. Понурив плечи, он сдался и признался:
— Я хотел попросить совета об отношениях.
Ланс поперхнулся и комично закашлялся. Он вскочил со стула, с силой опершись обеими руками о стол между нами. Я едва заметно усмехнулся. Седрик и впрямь пришел ко мне с вопросом: «Как мне вести себя с той, кого я люблю?»
— Седрик, почему...?! С чего вдруг?! — вскричал Ланс. Его лицо покраснело. Вероятно, от кашля вперемешку с самим вопросом.
Седрик по-прежнему сидел к нам спиной, но кончики его ушей порозовели. Он рискнул взглянуть на нас, остановив взгляд на мне.
— Я же говорил тебе, что старший брат в таких делах ничего не смыслит, — произнес он, откидываясь на спинку дивана.
— Ч-что это за девушка?! — Я задал тот же вопрос. Взгляд Ланса метался между нами двумя, но у меня не было для него ответов. Сам Седрик и бровью не повел, ответив так же прямолинейно, как и мне:
— Иностранная принцесса.
Его невозмутимость спровоцировала у Ланса очередной приступ кашля. Наконец отдышавшись, он перевел налитые кровью глаза с Седрика на меня. Я кивнул, показывая, что понимаю, о чем он думает.
Ланс опустил голову и со вздохом сел.
— Седрик, почему ты так одержим идеей нажить нам врага в лице Фризии?
Щеки Седрика всё еще были розовыми, и он отказывался на меня смотреть.
— И как я должен с ней разговаривать, когда она видела всё то плохое, что я натворил? Теперь, когда я признался ей в своих чувствах... как мне быть обходительным и загладить свою вину?
С каждым словом его лицо пылало всё сильнее, и он косвенно подтвердил наши подозрения, что всё это из-за одной из фризийских принцесс. Он изо всех сил подавлял свое смущение, но для семнадцатилетнего юноши влюбиться было совершенно нормальным. Однако...
— Позволь напомнить: то, что ты натворил во Фризии, при обычных обстоятельствах никогда бы не осталось безнаказанным, — произнес Ланс. Он достаточно взял себя в руки, чтобы отчитать Седрика со строгим выражением лица. — Ты вышел сухим из воды только потому, что принцесса Прайд проявила к тебе милосердие.
Мы с ним уже заставили Седрика признаться во всех своих безрассудствах во Фризии. Мы были в ужасе даже тогда, а ведь это был лишь список того, в чем Седрик признался сам. Кто знает, что еще он мог натворить? Это было настоящим чудом, что Фризия так и не наказала его и не выслала из страны.
Слушая всё это, Ланс несколько раз отвесил Седрику подзатыльников; я же ограничился лишь чтением нотаций. В итоге мы назначили ему несколько наказаний, включая запрет на выход из замка. Мы никак не ожидали, что уроки этикета станут для Седрика худшей пыткой, но Ланс сказал, что каждое занятие было для него сущим кошмаром.
Седрик не стал оспаривать слова Ланса.
— Вот поэтому я и спрашиваю, что мне делать, — тихо произнес он.
Я вмешался, пока он не поддался эмоциям.
— Тебе следует начать с завершения занятий по этикету и манерам. При следующей встрече ты сможешь принести ей настоящие извинения.
— Но одними лишь извинениями я не смогу передать свои чувства. Я ничего не смогу сделать, если она забудет то, что я сказал ей перед ее отъездом.
Я сомневался, что такое вообще возможно. Седрик, не способный ничего забыть, не до конца понимал, насколько хорошо всё запоминают остальные люди. Судя по тому, как покраснело ее лицо, принцесса еще очень нескоро забудет слова Седрика — даже если он сам однажды этого захочет. Насколько мы могли судить, его слова могли остаться в ее памяти и в следующем столетии.
— И что именно ты ей сказал? — спросил Ланс, скрестив руки на груди.
Его брат находился в неподдельном смятении. Каждый раз, когда мы спрашивали Седрика, что он сказал принцессам три дня назад, он лишь твердил, что не сделал ничего невежливого. Однако на этот раз он посмотрел на Ланса, затем на меня, после чего отвернулся лицом к противоположной стене.
Наконец, он признался.
— Я поклялся стать человеком, достойным её, и сказал, что хочу провести с ней свою жизнь. В качестве доказательства я отдал ей свою левую серьгу.
Грохот! Стук!
Мы с Лансом одновременно вскочили со своих мест и бросились к Седрику. Он тоже вскочил, напуганный нашим внезапным порывом.
— Ч-что такое?! — спросил он, но мы были не в том состоянии, чтобы отвечать.
Я откинул золотистые волосы Седрика назад, чтобы Ланс мог схватить его за ухо. Обычно волосы скрывали его, но сегодня мы обнаружили это ухо ужасающе голым: его привычной серьги не было.
— Так вот почему ты стал носить меньше украшений?! — закричал Ланс достаточно громко, чтобы заглушить вскрик боли Седрика. Его лицо покраснело, когда он завопил: — Да как ты мог перепрыгнуть через все предшествующие этому этапы?!
Я подозревал, что он был скорее шокирован, чем зол. По сути, Седрик сделал принцессе предложение, даже не объявив о своих намерениях. Я лишь радовался, что он пришел ко мне за советом, а не попытался провернуть это снова при их следующей встрече. Теперь ему оставалось разве что прямо предложить ей руку и сердце. Впрочем, принцесса, вероятно, привыкла получать подарки и выслушивать слова обожания от других принцев и дворян. Не похоже было и на то, что Седрик сказал нечто аморальное или грубое, так что проблемой это не являлось. Но всё же!
— Не прошло и месяца с тех пор, как ты отправился во Фризию! — услышал я собственный голос; мое лицо горело так же, как и у них.
Ланс согласно кивнул, а Седрик просто уставился на нас обоих.
— Ну и сколько, по-вашему, нужно времени, чтобы влюбиться?! — озадаченно спросил он.
Как ни странно, ни я, ни Ланс не знали, что ответить. Увидев наше замешательство, Седрик склонил голову набок — но как старшие в этом разговоре, мы с Лансом отказались уступать.
— В-в любом случае... по крайней мере, ты должен прекратить попытки соблазнить ее своими речами, — сказал я, уставившись в пол с пылающими щеками.
Седрик не растерялся.
— Почему? Как еще я должен дать ей понять, что я чувствую?
— Об этом можешь не беспокоиться. Я почти уверен, что она всё поняла. — Ланс в отчаянии прижал руку ко лбу. Его брат абсолютно ничего не смыслил в том, как всё устроено во внешнем мире.
— Может, сейчас она и понимает, но когда мы увидимся в следующий раз, я хочу, чтобы она знала: мои чувства не изменились...
— Если ты будешь повторять это слишком часто, она решит, что твои слова ничего не значат. С другими женщинами то же самое. Ты говоришь им подобные вещи, но они никогда не воспринимают тебя всерьез, верно?
Это наконец заставило Седрика задуматься. Мгновение спустя он выпрямился.
— Не нужно пытаться убедить ее в своих чувствах при следующей встрече, — добавил я. — И с другими женщинами тоже так не разговаривай.
Ланс кивнул в знак согласия. Казалось, даже Седрик убедился; он нахмурился и послушно пробормотал:
— Ну ладно...
По крайней мере, нам, скорее всего, не придется беспокоиться о том, что Седрик ляпнет что-нибудь невежливое или оскорбительное. Мы с Лансом предупредили его, чтобы с принцессой он вел себя так же обходительно, как и с другими юными леди, и вообще избегал прикосновений к женщинам и флирта с ними. К нашему облегчению, Седрик заявил, что ему необходимо как можно быстрее овладеть манерами и этикетом.
При этих словах Ланс присоединился к Седрику, откинувшись на спинку дивана. Диван был достаточно большим для двоих, но Седрик поморщился, явно чувствуя себя стесненным рядом с крупной фигурой Ланса. Ланс проигнорировал его дискомфорт, обхватил голову руками и уставился на младшего брата.
— Хорошо, Седрик. Твоя цель — жениться на ней, верно? — спросил он.
Вопрос о том, возможно ли это вообще, Ланс оставил невысказанным. На этот раз взгляд Седрика стал холодным и отстраненным.
— Жениться...?
Ему потребовалось мгновение, чтобы осознать это слово, но когда до него дошло, лицо Седрика вновь залил румянец. Он привык флиртовать, но концепция брака была совершенно иным уровнем, к которому он не был готов. Я улыбнулся его наивности.
Ланс, однако, стал смертельно серьезным.
— Понятно...
Я понимал его опасения. Независимо от того, что чувствовал Седрик, жениться на принцессе будет не так-то просто. Да, он был вторым принцем, поэтому брак между ним и членом королевской семьи союзной страны не был чем-то неразумным. Если Фризия согласится на подобный союз, это укрепит наш альянс — наряду с другими важными преимуществами, которые пожнет Объединенное Королевство Ханазуо. В конце концов, Фризия была великой державой. Но подобная договоренность во многом зависела от того, насколько успешно Ханазуо будет развиваться теперь, когда мы обрели свободу. Фризия должна была увидеть в этом браке какую-то выгоду для себя.
В отличие от Ханазуо, у Фризии и так хватало союзников, а ее принцессы пользовались огромным спросом. В настоящее время наши отношения сводились исключительно к тому, что Фризия пришла нам на помощь. Мы планировали начать торговать с ними нашим золотом и минералами, но этого было явно недостаточно для погашения нашего долга. Мы вряд ли находились в том положении, чтобы просить руки принцессы.
Эта принцесса, в частности, была осведомлена о проступках Седрика лучше, чем кто-либо другой во Фризии. Если немыслимое всё же произойдет, и Седрику позволят жениться на ней... Что ж, нам с Лансом будет его ужасно не хватать.
И несмотря на всё это, я сказал:
— Я думаю, это хороший план.
Ланс резко поднял голову, когда я обратился к нему. Седрик был явно сбит с толку, но выражение лица Ланса немного смягчилось.
— Ты прав...
Он протянул руку и схватил Седрика за голову, потрепав по волосам. Принц, казалось, не обращал внимания на то, какими растрепанными они становятся; он продолжал переводить взгляд с одного из нас на другого.
— Что ж... это при условии, что такое вообще возможно, — с улыбкой произнес Ланс. — Но если это и впрямь случится, мы с Йоханом непременно поддержим тебя всем, чем сможем.
Он встретился с огненным взглядом Седрика. Принц посмотрел на свои ноги и пробормотал:
— Спасибо.
— Так когда же ты всё-таки успел влюбиться, Седрик? — спросил я, желая разрядить обстановку. Я втиснулся на диван с другой стороны от Седрика, пока мы с Лансом ждали его ответа.
Зажатый между нами двумя, Седрик не имел никаких шансов на спасение. Он смотрел куда угодно, только не на нас, прежде чем наконец ответить:
— Во время войны.
Я усмехнулся.
— Я так и думал.
Ланс со вздохом отчитал брата за то, что тот отвлекался в столь важное для нашей страны время.
— Это не то, что я мог остановить, — возразил Седрик. — Я просто понял, что хочу сделать ее счастливой.
Его откровенность смущала больше, чем любой из его предыдущих поступков. Я погладил Седрика по голове, втайне думая о том, что она и так выглядит вполне счастливой, и предупредил его, что ей подобных вещей говорить, пожалуй, не стоит. Сейчас это будет перебор.
— Как жаль, что тебе не удалось потанцевать с ней, — добавил я, и лицо Седрика помрачнело.
Он был искренне огорчен этим, даже больше, чем я ожидал. Принцесса, безусловно, была чудесной девушкой. Я прекрасно понимал, как ей удалось похитить его сердце... и был почти уверен, что Ланс понимал это тоже. Она уже оказала ему такую огромную поддержку; было вполне естественно, что Седрик влюбился.
— Но не стоит возлагать слишком больших надежд, Седрик, — заметил Ланс. — Она наследная принцесса Фризии, так что наверняка найдется немало мужчин, которые подходят ей куда больше твоего. Не забывай, что тебе еще очень многому предстоит научиться.
Я был согласен. Не может быть, чтобы Седрик был единственным мужчиной в мире, питающим чувства к Прайд. Если бы она не была наследной принцессой, то даже мы с Лансом наверняка бы...
— А при чем тут вообще Прайд?
А? Мы с Лансом замерли. В вопросе Седрика не было никакого смысла. Разве всё это признание не было о Прайд?
— Ты хочешь сказать... что ты влюбился вовсе не в принцессу Прайд? — спросил Ланс.
— Именно. С чего вы вообще взяли, что это она? Ни старший брат, ни верующие из Чинениса не горят желанием жениться на божестве.
О чем это мы сейчас говорим? Божество?! Казалось, Седрик перешел на иностранный язык. Я совершенно не мог уловить смысл его слов. У Ланса отвисла челюсть; он тоже был уверен, что речь идет о принцессе Прайд.
— Так значит... ты влюблен в принцессу Тиару? — осторожно спросил я.
При упоминании её имени Седрик покраснел так густо, как никогда прежде. Сейчас он был цвета вареного омара. Он закусил губу, чтобы та не дрожала, и коротко кивнул нам.
Ланс был слишком потрясен, чтобы произнести хоть слово, да и я был не в лучшем состоянии. Принцесса Тиара, казалось, была не слишком высокого мнения о Седрике. На самом деле она по праву отчитала его за все неприятности, которые он доставил. Куда логичнее было бы, если бы Седрик зациклился на принцессе Прайд, которая продолжала относиться к нему как к близкому другу даже после того, как стала жертвой его выходок — но мы ошибались.
— Ты хочешь жениться... на принцессе Тиаре? — произнес Ланс.
Седрик отвернул свое пылающее лицо.
Принцесса Тиара была милой, благовоспитанной, женственной и — судя по тем коротким разговорам, что состоялись у нас на банкете — весьма эрудированной. Она почему-то невероятно ловко метала ножи, но, если не брать в расчет это странное увлечение, я мог понять, что делало её идеальной женщиной в глазах Седрика. Она относилась к Лансу, ко мне и ко всем остальным жителям Объединенного Королевства Ханазуо с состраданием. Ко всем, кроме Седрика, разумеется.
— Во время войны вы с принцессой Тиарой пришли сражаться вместе со мной... Это произошло тогда? — спросил Ланс.
На этот раз Седрик не ответил.
Я уже слышал от Ланса о навыках метания ножей принцессы Тиары. Они впечатлили не только наших солдат, но и фризийских рыцарей. Стало ли это искрой для симпатии Седрика, или между ними произошло нечто иное, о чем мы не знали? В это было трудно поверить, ведь во время прощания принцесса Тиара казалась всё такой же раздраженной поведением Седрика. Мы с Лансом извинились перед ней и принцессой Прайд во время танцев, но принцесса Тиара лишь улыбнулась и сказала: «Вы ни в чем не виноваты, Ваше Величество!»
И именно в эту принцессу Седрик умудрился влюбиться.
— Ха-ха... А-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!
Я больше не мог сдерживаться. Я схватился за живот и покатился со смеху. Чем больше я об этом думал, тем сильнее смеялся.
— Старший брат, ты чего смеешься?! — возмущенно закричал Седрик.
Ланс смотрел на меня с изумлением — он уже целую вечность не видел, чтобы я так смеялся. Я попытался извиниться, но сквозь смех не мог вымолвить ни слова.
— П-прости, Седрик! — пролепетал я. — Я... я просто... еще больше удивлен! Это просто... так, так смешно!
Слезы выступили в уголках моих глаз, пока я пытался успокоиться. За свою жизнь Седрик флиртовал с множеством женщин, и порой они отвечали ему взаимностью. Мы с Лансом сами были тому свидетелями. И всё же первой девушкой, в которую он по-настоящему влюбился, оказалась та, что была о нем худшего мнения, чем кто-либо во всем мире. Она была второй принцессой великой страны Фризии — младшей сестрой принцессы Прайд, которой мы были безмерно обязаны.
— Запомни, Седрик: даже если ничего не выйдет, пусть это тебя не обескураживает, — произнес Ланс, положив руку ему на плечо. Он сказал это таким тоном, будто исход уже предрешен, что вызвало у меня очередной приступ гогота.
Шансы Седрика были примерно так же малы, как если бы он влюбился в принцессу Прайд. Роль будущего принца-консорта Фризии означала бы еще большую конкуренцию, чем в случае с принцессой Тиарой. Но на уровне личных отношений принцесса Прайд казалась куда более близкой Седрику, чем Тиара. И всё равно Седрик втрескался в ту, что, казалось, не питала к нему ни капли симпатии.
— Не ведите себя так, будто Тиара уже отвергла меня! Я еще не сдаюсь! — заявил Седрик, прямо глядя на Ланса.
Ланс взъерошил волосы брата.
— До тех пор, пока ты не доставляешь неприятностей Фризии, мы с Йоханом будем помогать тебе. Только убедись, что прилагаешь все свои усилия.
Эти слова окончательно меня отрезвили. Именно мы должны были стать теми, кто притормозит Седрика и проследит, чтобы он снова всё не испортил. Это лишь заставило бы принцессу Тиару возненавидеть его еще больше.
Когда я спросил, есть ли что-нибудь приятное, что он мог бы для нее сделать, Седрик ответил: «Есть кое-что». Как выяснилось, он уже обдумывал этот вопрос. Поскольку он не стал вдаваться в подробности, я попробовал зайти с другой стороны:
— Что такого в принцессе Тиаре, что заставило тебя влюбиться в нее?
Мне было неловко задавать столь невинный, почти детский вопрос, но при мысли об этом улыбка на губах Седрика стала шире.
— Что между вами произошло? — подтолкнул его Ланс.
Седрик замялся.
— Я почувствовал, что... хочу увидеть её самую искреннюю улыбку. Улыбку, идущую от самого сердца.
В отличие от всей его прежней прямолинейности, этот ответ был расплывчатым и абстрактным — и всё же Седрик ничего больше не объяснил.
Ланс лишь ответил: «Понимаю», — и снова погладил Седрика по голове.
— Надеюсь, вы сможете поладить, — сказал я. — Вот почему я считаю, что тебе лучше как можно быстрее овладеть искусством хороших манер...
Седрик вновь обхватил голову руками. Принц усердно занимался на уроках этикета и был готов начать применять их на практике. Я был просто рад видеть, что он прокладывает путь вперед. Казалось, Ланс тоже был доволен кардинальным преображением Седрика за прошедший месяц.
— Мы с Йоханом решили нанести визит во Фризию через месяц, — сообщил Ланс. — Если к тому времени ты овладеешь этикетом и светскими манерами, мы возьмем тебя с собой.
Глаза Седрика загорелись.
— Правда?! — воскликнул он, вскакивая на ноги.
— Ты уверен в этом, Ланс? Мы ведь освободим его от наказания раньше срока.
— Мы сделаем это только в том случае, если он не создаст никаких проблем в здешнем высшем обществе, разумеется, — ответил Ланс. — Если возникнут хоть какие-то неприятности, мы отложим это еще на три месяца... А если он продолжит вести себя неподобающе, у нас появятся проблемы посерьезнее.
Он был прав. Даже если Седрик снова выкинет что-нибудь ужасно грубое, мы с Лансом будем рядом, чтобы остановить его. Тем не менее, мы не могли позволить себе провалить встречу в следующем месяце. Если Седрик создаст проблему или что-то пойдет не так через три месяца, союз сойдет на нет.
— Если ты хоть немного напортачишь в следующем месяце, ты больше никогда не вернешься во Фризию, сколько бы месяцев ни прошло, — предупредил его Ланс.
Седрик замер, отчего я снова усмехнулся. Он так боялся всё испортить. В то же время мы с Лансом с нетерпением ждали нашей первой поездки во Фризию. Мы надеялись выстроить с ними долгосрочные отношения, пока готовились открыть Объединенное Королевство Ханазуо миру. В конце концов, одним из условий нашего союза с Фризией было начало торговли нашими минералами и золотом Церсиса. Разумеется, мы горели желанием поделиться ими в первую очередь именно с Фризией.
Наконец наш разговор подошел к концу, и Седрик поспешно направился к выходу. Ему явно не терпелось пойти практиковаться в этикете со своим наставником, но он остановился в дверях, когда я окликнул его по имени. Он не стал оборачиваться, поэтому я улыбнулся ему в спину.
— Я хочу, чтобы ты многому научился и набрался опыта, — произнес я. — Не волнуйся — что бы ни случилось, мы с Лансом всегда будем на твоей стороне.
Седрик застенчиво кивнул. И за миг до того, как он закрыл дверь, я успел заметить, как он сжал крестик-кулон под своей рубашкой.
— Простите, что вызвал вас в нерабочее время, — сказал я двум своим капитанам.
Мы с фризийскими рыцарями вернулись на родину через четыре дня после отбытия из Объединенного Королевства Ханазуо, прибыв рано утром. Для королевского ордена это был напряженный день: мы отчитались перед королевой, проследили, чтобы все раненые рыцари получили помощь, проверили и заменили использованное оружие, а также выслушали отчеты каждого подразделения. Поздно ночью я вызвал Алана и Каллума в свой кабинет.
— Все в порядке, — ответили они в один голос.
Я бросил быстрый взгляд на своего заместителя, Кларка, прежде чем продолжить.
— Прежде всего... отличная работа при исполнении обязанностей имперских рыцарей, даже в отсутствие Эрика. Ему нужен еще несколько дней отдыха, так что вы двое и Артур продолжите служить, как и прежде.
Они поблагодарили меня за похвалу, но напряжение в комнате нарастало. Одиночный судорожный глоток прозвучал, казалось, громче выстрела.
— Теперь, что касается ранения принцессы Прайд...
Капитаны вздрогнули; они знали, что именно это было истинной причиной моего вызова. Принцесса Прайд повредила ноги, находясь под их опекой. Это был абсолютный провал, и Алан с Каллумом это прекрасно понимали. К этому моменту они уже должны были догадаться, что я обсуждал их наказание с королевой во время своего отчета.
— Это решение было принято не только Ее Величеством, но и нами с Кларком. — Я на мгновение замолчал, чтобы дать им перевести дух. Они стояли неподвижно, ожидая. — Алан, Каллум, вы оба отстраняетесь от службы на один месяц. На этом всё.
Мои капитаны уставились на меня не моргая. Их взгляды метались от меня к Кларку и обратно; я видел, как их буквально трясло от вопросов. Очевидно, они готовились к куда более суровому наказанию: понижению в должности, изгнанию из королевского ордена или даже к худшему. По сравнению со всем этим отстранение на месяц было ничем. На самом деле, такое наказание я обычно назначал, если два моих рыцаря затевали между собой драку или что-то в этом роде. Алан и Каллум, должно быть, подумали, что это какая-то ошибка, но я продолжал стоять со скрещенными на груди руками и не стал ничего объяснять.
Вместо меня заговорил Кларк:
— Ее Величество почти не высказала критики по поводу ваших действий на войне. Похоже, принцесса Тиара и принц Стайл присоединились к принцессе Прайд, чтобы защитить вас.
Имя «принц Стайл», должно быть, стало самым большим сюрпризом. То, что Тиара встала на их защиту, было логично, но сами капитаны докладывали, что Стайл обрушил на них свой гнев, когда еще не оправился от шока из-за ранения Прайд. Очевидно, они не ожидали, что он проявит к ним снисхождение после того, как они не оправдали его доверия, не сумев защитить её.
Кларк улыбнулся побледневшим мужчинам и сделал шаг вперед.
— Вы оплошали, когда позволили принцессе получить ранение, это так, но вы также спасли ей жизнь. И хотя вы лишились наград и поощрений за этот поступок, и Ее Величество, и Родерик согласились смягчить наказание.
— Эй, ты сам сказал, что разделяешь мое мнение, — заметил я, хлопнув Кларка по плечу.
Алан и Каллум поблагодарили нас поклоном, но я видел, что их это всё еще не убедило. Каллум через мгновение поднял голову и попросил разрешения заговорить. Я жестом позволил ему.
— Мы смиренно примем это наказание... но вы двое уверены, что этого будет достаточно?
Решение исходило от королевы, но я всё еще мог наказать их по своему усмотрению. Каллум предлагал понижение в должности, которое лишило бы их статуса имперских рыцарей, или исключение из ордена. Алан кивал, соглашаясь с ним. Я лишь поморщился и со вздохом сказал:
— Прежде чем я отвечу, у меня есть к вам вопрос.
Оба капитана вытянулись в струнку и подняли головы, снова напрягшись. Кларк нахмурился в ожидании моих слов.
— Алан, Каллум... вам двоим нужно сказать нам что-нибудь о вашем будущем в ордене?
Я наблюдал, как мои слова обрушились на них, словно кирпич. Они не сводили с меня глаз, но закусили губы. Между нами промелькнуло понимание. Я хотел знать, планируют ли они покинуть свои посты по собственному желанию, независимо от официального наказания. В таком случае, я по сути требовал их отставки.
— Никак нет, сэр! Мне нечего сказать!
— Мне тоже!
Два капитана низко поклонились, уставившись в пол. Они не выпрямятся, пока не услышат мой ответ. Их поза выражала ответ, который они не осмелились произнести вслух: «Мы не увольняемся».
Молчание затянулось. Капитаны не смотрели ни на одного из нас, и я вздохнул в который уже раз. Был ли я раздражен? Или смирился? Даже я сам не был до конца уверен. Ясно было лишь одно: Алан и Каллум глубоко сожалели о том, что разочаровали нас.
— Очень хорошо.
Мой тон был теплым и спокойным, полным облегчения. Алан и Каллум удивленно взглянули на меня. Их шок лишь возрос, когда они обнаружили, что мы с Кларком спокойно приняли их решение.
— У меня нашлось бы для вас куда больше слов, если бы вы захотели уйти в отставку... но, похоже, в этом нет необходимости, — сказал я, расслабляясь.
Алан часто-часто заморгал с открытым ртом.
— Я рад, что вы оба решили остаться, — тихо сказал Кларк.
Любой, кто слышал историю капитанов — включая меня, Кларка, Прайд и остальных рыцарей, — знал, что в тех обстоятельствах они никак не могли предотвратить ее ранение. Алан и Каллум сделали всё, что могли, и благодаря этому избежали еще худшего исхода. И всё же я знал, что они несут в себе чувство вины, вины, которая, как я боялся, подтолкнет их к поспешной отставке. Если бы они приняли это решение, пути назад уже не было бы, поэтому мне нужно было убедиться в их намерениях.
Однако они решили продолжить службу в качестве рыцарей. Было огромным облегчением осознать, что мне не придется уговаривать их остаться. Сбросив этот груз с плеч, я наконец ответил на первоначальный вопрос Каллума.
— Тот факт, что вы позволили принцессе Прайд пострадать, независимо от причины, означает, что вы как рыцари потерпели неудачу.
Их удивление исчезло, сменившись каменным спокойствием, подобающим рыцарям. Прежде чем они успели снова отвести взгляд, я продолжил:
— Раз уж так вышло... уверен, вы двое лучше многих знаете, что принцесса Прайд склонна подвергать себя неестественно огромной опасности.
Брови Алана и Каллума поползли вверх. Я воспринял это как знак согласия.
— С того самого дня шесть лет назад... Ее Высочество порой демонстрирует полное пренебрежение к собственному благополучию.
Шесть лет назад враги устроили королевскому ордену засаду. Мы оказались заперты на обрушивающемся утесе. Вклад Прайд в ту битву стал легендой среди рыцарей, бывших ее свидетелями. Затем последовало нападение работорговцев и оборонительная война в Ханазуо. Действия Прайд в обоих случаях можно было расценить как храбрость, но она также демонстрировала полное отсутствие заботы о собственной безопасности. Именно это я имел в виду, описывая ее пренебрежение собственным благополучием, и это явно нашло отклик у обоих капитанов.
— Как будто единственная ценность, которую она видит в себе — это то, что она может сделать для других, — произнес я.
Алан судорожно сглотнул; Каллум сжал и разжал кулаки. Я почти видел, как сцены с войны проносятся в их памяти. Прайд рисковала жизнью, принося клятву на крови, чтобы воодушевить граждан. Она получила ранение, потому что безопасность стражника и Седрика была для нее важнее собственной.
Заботливая, сострадательная, храбрая... Её можно было назвать по-разному. Но я вспомнил один конкретный момент, который описывали Каллум и Алан. Это случилось во время обрушения южной башни, когда они бросились ей на выручку. «Оставайтесь на месте!» Они знали, почему она так сказала — она не хотела, чтобы они тоже пострадали. Но сама Прайд оказалась в ловушке. Если бы она не столкнулась с Аланом и Каллумом именно в тот момент, она бы погибла. Проще говоря, Прайд была готова умереть, если вместе с ней не погибнет никто другой.
По комнате пробежал холодок. Возможно, Прайд не продумывала всё это до логического конца. Возможно, эта добрая, милосердная принцесса велела им не приближаться в тот момент только потому, что не хотела, чтобы и они пострадали. И всё же она полностью махнула на себя рукой.
Что заставляло ее чувствовать, что она обязана совершать подобные поступки? Ее народ так сильно любил и доверял ей. Ни единая душа не ставила под сомнение ее право на трон. Все мы ломали голову над этим вопросом.
— Ни я, ни Кларк не уверены, отдает ли она себе отчет в том, что делает, — сказал я. — Она знает, что она наследная принцесса... и всё же обращается с собой как с грязью. Как будто она ищет способ умереть.
На лбах Алана и Каллума выступил пот. В воздухе повис тяжелый страх.
— Но... она наконец-то научилась проявлять к себе хоть немного заботы, — добавил я.
При этих словах капитаны немного расслабились.
«Когда кто-то пытается тебя спасти... но при этом едва не погибает сам... это очень, очень страшно». Прайд дрожала, произнося эти слова, и именно тогда я понял, что она говорила искренне. Она наконец-то осознала, как ее поступки выглядят со стороны. В тот момент я испытал такое облегчение.
— Мы должны защитить принцессу Прайд от опасности, — произнес я. — Но Ее Высочество наконец-то прозрела после своего ранения. Для этого потребовалась лишь боль от осознания того, что она чуть не пожертвовала кем-то, кроме себя.
Это был не совсем счастливый конец. И всё же, подвергнув Каллума и Алана опасности, Прайд наконец-то задумалась о том, какой ущерб может нанести её безрассудство. Однако это работало в обе стороны. Капитаны кусали щеки изнутри, огорченные тем, что причинили Прайд эту боль. Безусловно, это послужило ей хорошим уроком, но также оставило шрам в её сердце.
— Ей еще предстоит пройти долгий путь. В таком темпе, даже когда она взойдет на трон, я ожидаю увидеть, как она раз за разом будет подвергать себя опасности. Однажды... она может даже принести высшую жертву.
Мы все могли представить это слишком легко, даже Кларк. Прайд не колеблясь отдаст жизнь за кого угодно, кем бы этот человек ни был.
Взглянув на капитанов, я сказал:
— Она способна пожертвовать собой даже ради рыцарей, которые должны её защищать.
Это в мгновение ока изменило атмосферу в комнате. Тревога сменила страх, напрягая плечи мужчин вокруг меня.
— И скорее всего... если вы двое решите покинуть королевский орден из-за этого, Ее Высочество сочтет это своей виной. Она будет ценить себя еще меньше из-за того, что стала причиной вашей отставки.
Алан и Каллум переглянулись, и между ними промелькнуло безмолвное понимание. Возможно, Прайд сказала что-то, подтверждающее эту мысль, какие-то искренние слова, которыми она поделилась с ними, признав их благие деяния. Что бы это ни было, об этом знали только два капитана.
Хотелось верить, что всё это заставит Прайд больше обдумывать свои действия и лучше заботиться о себе. И всё же мне казалось куда более вероятным, что в следующий раз, оказавшись в опасности, она просто не позовет на помощь. Если ее снова будет придавливать обломками, промолчит ли она, отказавшись от спасения? Если она не захочет подвергать опасности никого другого, она может даже отправиться куда-нибудь без какого-либо сопровождения вообще.
Это было частью ее самой — гранью ее личности, которую нельзя было объяснить одним лишь милосердием или состраданием. Все в королевском ордене знали, что Прайд никогда не будет колебаться, если решит, что может кому-то помочь. Мы понимали, что она всегда будет ставить других выше себя.
— Но мы не можем этого допустить, — твердо сказал я. — Она станет нашей следующей королевой. Она — единственный человек, которого это королевство не может потерять.
Капитаны кивнули в знак согласия.
— Вот почему я хочу сказать вам это лично. Считайте это приказом вашего командира, если хотите. Если она попытается взвалить ответственность на себя, ссылайтесь на мое имя.
Я прищурился, пристально глядя на своих капитанов, пока они не произнесли: «Слушаемся, командор!» Затем я поочередно ткнул пальцем в каждого из них, отдавая чрезвычайно важный приказ.
— Не позволяйте ей жертвовать собой.
Это было коротко, но полно пугающего смысла. И Алан, и Каллум сглотнули.
— Не просто защищайте её. Останавливайте её, когда это необходимо. Отчитывайте её и заставляйте отступить, если она попытается пожертвовать собой. И более того... не позволяйте никому другому жертвовать собой ради принцессы Прайд Роял Айви.
Атмосфера в комнате напоминала поле боя. Мой голос разносился по воздуху, низкий и суровый. Каллум и Алан ответили твердо и громко, не отступая перед моим напором.
Требовать от них подобного было нелегко. Они были всего лишь рыцарями, и всё же им придется останавливать саму наследную принцессу. Они должны будут не только защищать Прайд от нее самой — им придется останавливать и других от самопожертвования ради неё, иначе ее самооценка снова рухнет. Это означало, что нужно защищать и всех вокруг неё. И всё же Каллум и Алан ни на секунду не заколебались. Они поклялись защищать Прайд, больше не допуская ошибок.
— Мы с Кларком поговорим с ней, но как имперские рыцари, именно вы должны будете проследить за этим лично, — сказал я.
Теперь, когда я получил их согласие, я позволил себе немного расслабиться, сел и сложил руки на коленях.
— К худу ли, к добру ли, но принцесса Прайд изменилась благодаря вам двоим, — произнес я. — Вот почему я знаю, что могу на вас рассчитывать. Следите за ней в оба.
Перед тем как завершить разговор, я сообщил еще пару новостей. Отстранение Алана и Каллума начнется, как только Эрик вернется в строй, а поскольку на следующий день они проводят экстренное собрание капитанов, забота о принцессе Прайд будет поручена Артуру и группе рыцарей на замену. Сообщив им всё это, я наконец отпустил их.
С разрешения командора Родерика мы с Аланом поклонились, извинились и вышли из кабинета. Мы поспешили прочь в тишине, глядя на луну, сияющую ярким пятном на темном ночном небе. Я был уверен, что слова командора эхом отдавались в голове Алана так же, как и в моей.
Алан первым нарушил тишину:
— Шесть лет назад…
Зачем он заговорил об этом сейчас? Я взглянул на него, но он продолжал смотреть на луну.
— Артур, возможно, уже тогда всё понял, — сказал Алан. — Возможно, он первым осознал, какой безрассудной может быть принцесса Прайд.
Мои брови поползли вверх, когда я вспомнил тот день шесть лет назад. Артур тогда еще даже не вступил в королевский орден, но это не помешало ему дать клятву в тронном зале: «Я обязательно стану рыцарем. Я буду защищать вас и тех, кто вам дорог. Я буду защищать маму, папу и всех людей в королевстве изо всех сил. Вот каким рыцарем я стану!»
Артур поклялся защищать людей, которые дороги Прайд. Мы с Аланом не могли знать, в каком состоянии духа он был, когда давал это обещание. Но внезапно я почувствовал, что понимаю его. Учитывая ответственность, которую только что возложил на нас командор, решимость Артура в тот момент — когда он еще даже не был рыцарем-новичком — обрела полный смысл.
— Тем более, мы не можем отставать, — ответил я.
Я убрал челку и отвел взгляд от Алана, присоединившись к нему в созерцании луны.
— Я хочу спросить тебя. Ты справишься, да, Алан? Я знаю, как сильно тебе нравится принцесса Прайд, но тебе придется остановить её от…
— А-а-ах! Конечно, я справлюсь! К тому же, я ненавижу, когда она грустит.
Алан потянулся, выпрямляя руки, возможно, пытаясь снять напряжение после нашей встречи с командором. Я слышал принужденную бодрость в его голосе, когда он добавил:
— Мне нужно начать тренироваться.
Он всегда восхищался тем, как Прайд вела себя на поле боя. Именно поэтому, как воин, он проникся к ней такими сильными чувствами. Но теперь…
«Я всё еще хочу, чтобы вы двое защищали меня!»
Я знал, что он хочет сохранить её в безопасности. Вероятно, он даже хотел исполнить её желания, чтобы она никогда больше не пострадала. Как рыцарь и как человек, он был готов рискнуть жизнью ради её счастья — в этом я был абсолютно уверен.
— Пока я могу защищать её… это всё, чего я хочу, — сказал Алан. Он почесал голову, посмотрел на свои ноги и улыбнулся.
Глядя на его нежное выражение лица, я просто ответил:
— Понимаю.
Алан посмотрел на меня.
— Смотри мне, не умри в следующий раз, понял? Иначе принцесса Прайд будет плакать.
Я нахмурился, когда его тон стал насмешливым.
— Я не умер в первый раз, — сказал я, а затем толкнул Алана в сторону, чтобы он не мог продолжать на меня пялиться.
Боль от воспоминаний об инциденте нахлынула на меня. «Слава богу!» Она искренне радовалась тому, что я выжил. А потом она плакала из-за меня — но больше этого не повторится. Я никогда больше не заставлю Прайд плакать. Если чья-то жертва причинит ей такую боль, то я сделаю всё, чтобы больше не было никаких жертв.
— По крайней мере, я сделаю всё возможное, чтобы она не плакала.
Алан рассмеялся.
— Ты такой же упрямый, как и всегда. — Его улыбка стала горькой, а голос понизился: — Я тоже. Я сделаю всё, что смогу. Она не может больше так плакать.
Я почувствовал зловещий подтекст в словах Алана, нечто более темное, чем ночной занавес над головой. Не только Прайд была уверена, что я умру в той битве; Алан, человек, которого я считал своим хорошим другом, тоже так думал.
— Прости, — сказал я.
— Всё в порядке. Я обязательно когда-нибудь отомщу.
— Отомстишь за свою обиду?
Алан усмехнулся, но прежде чем он успел ответить…
— А, капитан Алан, капитан Каллум.
Знакомый рыцарь зашагал нам навстречу; это был Артур. Он был в легкой повседневной одежде, а не в форме или доспехах, так как уже почти пора было спать. После приветствия мы с Аланом оба замолчали, вспомнив, о чем говорили мгновение назад. Артур, вероятно, догадался, почему мы направляемся прочь от кабинета командора, но не стал расспрашивать. Мы с Аланом обменялись взглядами, решая, сколько можно ему рассказать.
— Ого, ты так вырос, Артур! — воскликнул Алан.
— А?! — пискнул Артур. Его глаза расширились, и он отступил на шаг. — П-почему ты говоришь об этом?!
— Не только мышцы, — сказал Алан. — Ты стал выше. Подростки и правда быстро растут…
— Это правда, — добавил я. — Ты как другой человек по сравнению с тем, что был шесть лет назад.
— П-погодите! Что это за разговоры?! Почему вы оба говорите обо мне в таком ключе?!
Мы проигнорировали его, продолжая разговор, пока лицо Артура становилось всё краснее.
— Пожалуйста, не смотрите на меня так! — умолял Артур. — Кстати, почему вы двое здесь так поздно?
Он поморщился, очевидно осознав ответ еще до того, как кто-то из нас ответил.
— А, оказывается, нас отстраняют на месяц.
Алан сказал это так буднично, что Артур опешил, но мой коллега-капитан лишь жизнерадостно ухмыльнулся:
— Это начнется, как только Эрик вернется. Но целый месяц у нас не будет никаких дел. Интересно, позволят ли они нам использовать тренировочную площадку для своих тренировок?
— Прошло немало времени с тех пор, как рыцаря отстраняли от службы, но, думаю, хотя бы это нам позволят, — сказал я. — Мы не можем позволить себе потерять форму.
Артур сглотнул от нашего легкомысленного отношения.
— Отстранение? — робко переспросил он.
— А что еще? — ответил Алан. — Королевская семья и командор сжалились над нами.
Глаза Артура загорелись надеждой.
— Т-тогда… после отстранения вы всё ещё останетесь имперскими рыцарями, правда?!
На этот раз напряглись уже мы. Остальные рыцари хотели, чтобы мы выжили в этой ситуации. Во время битвы с работорговцами и нашего пребывания в Чиненисе многие товарищи хвалили нас за спасение Прайд. Они также в панике расспрашивали нас, не накажут ли нас и не заставят ли уйти в отставку.
До сих пор мы хранили молчание по таким вопросам. Мы решили принять любое решение королевы и командора, даже если оно означало уход из королевского ордена. Но мы не ожидали, что даже Артур так беспокоится о нашем будущем.
— Ну, скорее всего… — сказал Алан.
— Мы на это рассчитываем, — добавил я.
Артур был таким искренним и добродушным парнем. Его сияющая улыбка всегда согревала сердца окружающих, хотя в этот момент она была подобна кинжалу в сердце.
— Это так здорово, — сказал Артур, не обращая внимания на нашу реакцию. — Какое облегчение. О, мне стоит сохранить это в секрете от других рыцарей?! Все так переживают за ва…
— Артур, — отрезал я.
Он захлопнул рот, его глаза метались между Аланом и мной. Затем мы низко поклонились ему. Артур был всего лишь вице-капитаном в королевском ордене. Получить такой жест от двух капитанов было для него чем-то невероятным. Он огляделся, ожидая увидеть кого-то выше рангом у себя за спиной, но там никого не было, кроме нас троих.
— Прости, Артур.
— Нам очень жаль.
Когда Алан и я извинились, Артур наконец осознал, что эти поклоны были предназначены действительно ему.
— Пожалуйста, прекратите… — выдохнул он. Он сжал кулаки, нервно умоляя нас. — Не говорите так. Я и другие рыцари очень равняемся на вас! Мы уважаем вас… и считаем вас потрясающими. Это совсем не изменилось.
Артур рискнул, заговорив так с капитанами, которые были выше его по званию, но он не остановился.
— Принцесса Прайд пострадала бы гораздо сильнее, если бы не вы двое. Все остальные рыцари говорят то же самое. Никто не сказал о вас ни единого плохого слова. Все вас искренне уважают, вот почему они так переживали.
Он звучал так уверенно. Артур умел читать людей, так что, вероятно, действительно понимал, что чувствуют другие.
— Я так рад, что вы стали имперскими рыцарями, — продолжил он. — Это такое благословение, что вы были с Её Высочеством, когда вы ей понадобились. Капитан Алан, капитан Каллум… огромное спасибо, что спасли её.
Даже с нашими склоненными головами тон Артура — его искренность — достиг нас. Мы с Аланом замерли от неожиданной волны благодарности.
— Стайл, принцесса Прайд, Тиара, все рыцари и я всё так же доверяем вам, — сказал Артур. — Вы всё те же великие рыцари, и мы знаем, что можем на вас рассчитывать.
Мы с Аланом никогда не ожидали такой доброты. Алан сглотнул, а я крепко сжал кулаки, чтобы подавить подступающие эмоции.
— Поэтому, пожалуйста, не кланяйтесь мне. Как рыцари, вы двое… всегда были моим вдохновением.
Как только мы подняли головы, мы заметили намек на улыбку на лице Артура. Затем он поклонился нам в ответ и сказал:
— Для меня честь работать с вами!
Его хвост из волос покачивался, словно собачий хвост. Алан протянул руку и взъерошил его волосы.
— Спасибо, Артур.
— Мы тоже рады работать с тобой, — сказал я.
В ответ Артур поправил волосы и застенчиво улыбнулся.
— Хорошо, тогда, Артур! Что скажешь, если присоединишься ко мне на тренировку сегодня вечером? — сказал Алан. Он ухмыльнулся, чтобы разрядить обстановку, и, взяв Артура под руку, потащил его за собой.
— Погоди, я ведь просто пришел за водой! — запротестовал Артур. — О, это значит, что ты поспаррингуешь со мной?!
— Алан, уже слишком поздно, чтобы увлекаться спаррингами, — осадил я его. — Я знаю, что ты любишь тренироваться, но не забывай, что завтра у нас всё еще караульная служба. Артур, смотри не переусердствуй.
Алан надулся, но неохотно прислушался к моему предупреждению. Артур настаивал, что вполне может потренироваться, но сдался, когда я похлопал его по плечу.
— Тогда спокойной ночи, — сказал Артур.
— Я позову Эрика, и завтра мы немного подеремся! — сказал Алан, хватая Артура за плечо и пытаясь его приободрить.
Я начал было предупреждать их, что Эрику всё ещё нужен отдых, но Артур перекрыл меня радостным криком: «Да, пожалуйста!»
— П-пожалуйста, подождите!
Прошло шесть дней с тех пор, как я вернулся во Фризию вместе с принцессой Прайд. Отец прибыл два дня назад вместе с остальными рыцарями. Хотя вице-капитан Эрик и другие раненые рыцари всё еще восстанавливались, в королевском ордене жизнь почти полностью вернулась в привычное русло. К тому же я узнал, что капитаны Алан и Каллум сохранят свои должности и останутся имперскими рыцарями принцессы Прайд наряду с вице-капитаном Эриком и мной. Их отстранение начнется, как только вице-капитан Эрик вернется к работе. Они оба приказали мне никому не рассказывать об их наказании, но я всё равно был очень рад тому, как всё сложилось.
[[image:/storage/reader-images/c868998c7c9c56ee7ab504880382b9fb06bd44b1.png]]
— Лучше придумай… хорошее объяснение… иначе я не смогу смириться с этим!
Ничего не выходит. Когда я так много кричу, мне не хватает дыхания! Глядя, как капитан удаляется в даль, я остановился, и тогда…
— Но я уже дал тебе объяснение.
— Ох! — хрипло выдохнул я, вздрогнув.
Я едва почувствовал даже ветерок, едва заметил вспышку его длинных черных волос, как капитан Харрисон оказался прямо передо мной, заглядывая мне в глаза. Сердце колотилось, то ли от бега, то ли от внезапного испуга. Я схватился за грудь поверх доспехов и сделал несколько шагов назад. У меня всё еще не хватало дыхания, чтобы ответить, поэтому я просто смотрел на капитана Харрисона, пока он наклонял голову набок.
— Что не так, Артур Бересфорд? — спросил капитан Харрисон. — Ты должен быть способен пробежать километр или два.
Я не понимал, почему он отчитывает меня, когда это он бежал впереди. Я тяжело дышал, пытаясь перевести дух, и наконец выдавил ответ:
— Почему… вы… бежали?!
— Я знал, что ты не отстанешь.
Как всегда, он был немногословен. Это едва ли можно было назвать ответом, но капитан Харрисон редко говорил больше минимума. Я сделал еще один вдох, и он добавил:
— Ты обычно не гоняешься за мной.
Тогда зачем он заставил меня бежать за ним всю эту дорогу?! Я закончил попытки догнать его. Вместо этого я собирался задать свой вопрос, пока завладел его вниманием. Я сделал еще несколько успокаивающих вдохов, повернулся к капитану Харрисону и…
— Эй! Куда вы теперь?!
Я не хотел снова кричать, но капитан Харрисон сорвался с места, пока я пытался взять себя в руки. Я был на пределе. Я кричал ему вслед, неохотно следуя за ним. Он начинал идти, когда рядом были другие рыцари, и это был единственный момент, когда я не мог задать свой вопрос. Он сказал, что я даже отцу пока не могу об этом говорить. Именно тогда я заметил, что капитан Харрисон пошатнулся. Наконец-то он устал? Слава богу, что не у меня одного легкие горели, а ноги дрожали.
— Капитан Харрисон! Пожалуйста… ответьте на мой вопрос!
— Мне нет нужды.
— Я еще не соглашался ни на что из этого!
— Тебе не нужно.
Я был в отчаянии, но капитан наотрез отказал мне. Мои ноги тяжело шлепали по земле, пока я гнался за ним. Другие рыцари бросали на нас любопытные взгляды, когда мы проходили мимо.
— Что происходит?
— Они дерутся?!
Это было так неловко. Я чувствовал себя маленьким ребенком. Капитан Харрисон внезапно остановился как вкопанный. Я чуть не врезался в его спину, поэтому откинулся назад, чтобы избежать столкновения. Капитан Харрисон развернулся и открыл дверь рядом с собой — дверь, ведущую в его личные покои.
— Ты войдешь? — спросил он с бесстрастным лицом.
В каком-то смысле капитана Харрисона было даже труднее «читать», чем Стайла в прошлом. Он никогда даже не улыбался вне боя. Но я всё еще хотел поговорить с ним, поэтому кивнул и принял приглашение. Нам нужно было поговорить по-настоящему.
Комната капитана Харрисона была загадкой — сомневаюсь, что хоть кто-то в королевском ордене бывал внутри. Как только мы вошли, он закрыл дверь за нами. На секунду по спине пробежал холодок; это было отличное место, чтобы убить меня.
Комната была почти пуста. У меня самого было немного личных вещей, но я никогда не видел комнаты более пустой, чем эта. У капитана Харрисона была кровать, стол и стул, предоставленные орденом. Если не считать нескольких предметов, необходимых для исполнения обязанностей, там не было ничего, кроме еды, воды и пары вещей одежды. Трудно было поверить, что он жил здесь так годами.
— Так чего ты хочешь?
Его резкий голос был подобен мечу, приставленному к моей спине. Я вздрогнул и развернулся — капитан прислонился к двери, сложив руки на груди, с таким же бесстрастным лицом. Его тупая челка закрывала глаза, когда он наклонил голову.
— Я отказываюсь это принимать, — сказал я. — Пожалуйста, дайте мне реальное объяснение.
— Ты его уже получил, — спокойно ответил капитан Харрисон.
Он был прав — отец и Кларк уже объяснили мне это ранее. Но я всё равно не был убежден. К тому же они сказали, что капитан Харрисон фактически заставил их это сделать. Я должен был получить настоящие ответы от самого человека. Я выпрямился, руки потянулись к оружию на случай, если этот разговор разозлит капитана Харрисона настолько, что он нападет.
— Да, командор и вице-командор объяснили это мне, — сказал я. — Но я пока не собираюсь это принимать.
— Тебе не нужно.
Он был прав и в этом. Важна была воля самого королевского ордена. Я мог поднимать любой шум, какой хотел, но это не означало, что я имею право на всю историю. Несмотря на это, я сказал:
— Это просто слишком внезапно.
— Оборонительная война.
А? Это всё, что он может сказать? Я не понимал. И, в отличие от Стайла или премьер-министра Гилберта, я не был силен в дебатах. Но я должен был сделать всё, что в моих силах.
— Фраза «оборонительная война» — это не настоящее объяснение.
— Я слышал доклады Восьмого отряда.
Казалось, его не волновало, понимаю ли я, о чем он говорит. Я даже не был уверен, были ли это настоящие ответы на мои вопросы или просто случайные слова.
— Я… я вице-капитан всего месяц, — сказал я.
— Ты получил хороший опыт.
Одно простое предложение за другим. Я хотел сказать ему, что одного месяца недостаточно для опыта, хорошего или плохого. Оборонительная война вспыхнула в середине этого месяца, что держало меня в напряжении и не давало выполнять обычную работу вице-капитана.
— Это неправильно! — мой голос сорвался, когда эмоции взяли верх.
Я сжал руки в кулаки и стиснул зубы, чувствуя, как внутри закипает разочарование, угрожая захлестнуть меня, в то время как он продолжал уклоняться от любого внятного ответа.
Капитан Харрисон сказал лишь: «Нет, это не так».
Почему? Вопрос повторялся снова и снова в моей голове, но я не мог задать его капитану Харрисону в надежде на искренний ответ. И всё же я не мог с этим смириться. Прошел всего месяц. Месяц назад принцесса Прайд и другие рыцари праздновали мое повышение до вице-капитана. Даже отец сказал мне: «Обязательно получи много опыта, который поможет тебе в будущем». Так почему я?! Почему сейчас?!
— Я…! — слово вырвалось до того, как я смог его сдержать. Остальные чувства хлынули следом, поднимаясь на поверхность. Я был на грани того, чтобы закричать так же громко, как когда гнался за ним. — Я не могу быть повышен до капитана Восьмого отряда так скоро!
Это простое предложение заставило меня задохнуться. Крепко сжав кулаки, я уставился на капитана, даже несмотря на то, что его глаза были скрыты за волосами.
— А если кто-то снаружи услышит? — сказал он.
Еще один ответ ни о чем. Конечно, отец приказал нам не обсуждать это там, где кто-то может услышать, но комната капитана была звукоизолирована. Он наклонился ближе к двери, прислушиваясь к тому, что происходит снаружи. Судя по всему, не найдя ничего подозрительного, он вздохнул. Если бы рыцарь был достаточно близко, чтобы услышать, он действительно мог бы заставить их замолчать навсегда.
— Я не понимаю, — продолжил я. — Нет ни одной причины, чтобы вас понизили до вице-капитана.
— Ты стал капитаном, поэтому я должен быть вице-капитаном.
Это было похоже на попытку спорить с кирпичной стеной. Мои слова вообще не достигали его.
— Я не понимаю, почему меня делают капитаном! Я просто помогал во время войны!
— Ты и командор Родерик спасли положение на передовой.
— Но вы же спасли короля в чиненсианском замке, верно? Я слышал, вы уничтожили всё вторжение на юге без посторонней помощи.
Это наконец вызвало у него реакцию. Он нахмурился при упоминании удивительных вещей, которые он совершил во время войны, вещей, которые делали совершенно несправедливым его понижение до вице-капитана.
— Я сделал не так уж много.
— Как и я, капитан.
Тень легла на его лицо. Он продолжал держать руки сложенными, но раздраженно постукивал по локтям.
— Артур Бересфорд, ты… очень похож на командора.
К чему такая внезапная смена темы? Я подумал, что он снова пытается уклониться от вопроса, поэтому потребовал, чтобы он вернулся к теме. Но капитан Харрисон продолжал:
— Ты также не похож на него. Ты незрел в том, как говоришь и действуешь. И, самое главное, в тебе нет ни капли величия.
Это выбило из меня дух, словно удар под дых. Я знал, что еще не могу сравниться с отцом, но не обязательно было говорить об этом так прямо. К тому же, ничто из перечисленного им не было требованием для капитана в королевском ордене.
— Ты даже не мудр, как вице-командор. Ты похож на него, но в то же время нет. К тому же, ты сам решил вступить в Восьмой отряд.
Капитан вошел во вкус, но я понятия не имел почему. Мы были не в бою, отца и Кларка рядом не было. Зачем он говорил эти вещи? Вступление в Восьмой отряд не должно иметь ничего общего с Кларком. Может, я наконец вывел его из себя, и эта мысль странным образом опустила меня с небес на землю.
— Ты также сумел завоевать роль имперского рыцаря принцессы Прайд Роял Айви, продемонстрировав свои навыки, — сказал он. — Вот почему я…
Нет, я был полностью сбит с толку. Я пришел сюда, чтобы протестовать против того, что мой титул поменяли с титулом капитана Харрисона, но не мог добиться от него прямого ответа.
— Вот почему ты мне нравишься.
Я серьезно больше не понимаю, что он несет! Я хотел попросить его повторить. Всё, что я мог, — это часто-часто моргать на него, но он оставался непоколебимым.
— Твой перерыв почти закончился, — заметил он.
В комнате не было часов, чтобы проверить. Интересно, как он вообще мог знать, который час, но я всё равно попрощался и выскочил из комнаты. И снова он провел весь этот разговор, не дав мне реального или внятного ответа. Хотя в тот краткий миг, когда я поднял на него глаза, чтобы попрощаться… мне показалось, я увидел малейший намек на улыбку на его лице.
— Интересно, удалось ли Артуру поймать Харрисона? Как думаешь?
Капитан Алан бросил быстрый взгляд на часы, задавая этот вопрос капитану Каллуму, стоявшему рядом. Он усмехнулся еще до того, как Каллум успел ответить. Я тоже поднял глаза, чтобы проверить время, отвлекаясь от бумаг, которые сортировал в рамках своих обязанностей «наследной принцессы».
Артур выглядел совершенно измотанным, когда этим утром явился на свою первую смену в качестве имперского рыцаря. Учитывая, что королевский орден вернулся два дня назад, я думала, что у него было время восстановиться, поэтому спросила, что случилось. Он объяснил, что хотел кое о чем спросить капитана Харрисона, но тот всё утро от него бегал. Учитывая, как быстро бегает сам Артур, мне это показалось довольно впечатляющим.
Он не сказал, о чем именно хотел спросить, но капитан Каллум, пришедший с ним, и капитан Алан, сменивший его на посту, кажется, догадывались. Оба капитана неловко улыбнулись, когда Артур в ярости поклялся, что в следующий перерыв точно поймает капитана Харрисона. То же самое повторилось, когда он сорвался с места и на полной скорости рванул в сторону тренировочной площадки, как только закончилась смена. Всё это было крайне странно, но никто не хотел говорить мне, что происходит.
— Интересно, о чем Артур так сильно хочет его расспросить? — задумчиво произнесла Тиара, выглядывая из-за книги и склонив голову набок.
Я понимала её любопытство. По крайней мере, она снова была в хорошем настроении, в отличие от того, что случилось пять дней назад…
— Тиара, может, ты наконец поговоришь с нами? — Стайл давил на неё на следующий день после нашего возвращения во Фризию.
Искусство метания ножей Тиары впечатлило нас всех во время войны, но также повергло в замешательство. Где она этому научилась? Тиара медленно призналась, растягивая каждое слово. Она рассказала, что последние два года тайно оттачивала этот навык. Она отвела нас в свою комнату и показала, как заклеила две стены страницами из книг от пола до потолка. Под страницами обнаружились бесчисленные следы от метательных ножей. Она даже хранила запертую коробку, полную ножей. И, словно этого было мало, она добавила, что всегда держит при себе десяток спрятанных ножей!
И наконец, она огорошила нас еще одним сюрпризом: именно Вал научил её метать ножи.
Вал — смуглокожий мужчина с темно-коричневыми волосами и глазами, всегда прищуренными в угрожающем взгляде, — служил курьером во Фризии. Как только Тиара произнесла имя преступника, Стайл телепортировал Вала к нам, прихватив с собой Сефек и Кемета. Это было наше первое воссоединение после возвращения, и проходило оно в форме допроса.
Вал и дети объяснили, что он обучал Тиару в строжайшем секрете, прикрываясь тем, что Тиара «играет в своей комнате» с Сефек и Кемет. Я всегда думала, что они просто читают книги или что-то в этом роде, когда на самом деле эти невинные посиделки были уроками метания ножей, к которым присоединялся даже Кемет. Тиара добавила, что давала Валу деньги на покупку всех необходимых ножей и снаряжения.
— Какие у тебя намерения в отношении Тиары?! — потребовал Стайл.
— Я просто делал то, о чем просила мисс принцесса, — ответил Вал. — Разве вы не знали? Я не смею ей отказывать.
Хотя эти двое были близки к тому, чтобы сцепиться в драке, Валу, похоже, нравилось видеть ярость, искажавшую лицо Стайла. В конце концов, мы договорились, что метание ножей останется нашей маленькой тайной.
— Я пока закрою на это глаза… но не думай, что сможешь продолжать тренировки, когда выйдешь замуж и переедешь, — сказал ей Стайл.
— Я знаю, старший брат. Всё в порядке. Я практикуюсь только здесь, в замке. — Несмотря на предупреждение, Тиара весело улыбнулась.
У меня сжалось сердце при мысли о том, что она проживет во Фризии не так уж долго. Выйдет ли она замуж за Седрика или за кого-то другого, большинство принцесс покидают страну, как только им исполняется шестнадцать и они выходят замуж за иностранную особу королевской крови. Я до сих пор не могла забыть то горе, которое переживали их братья и сестры в игре, когда это случалось.
Вернувшись в настоящее, Стайл, у которого был перерыв в обязанностях сенешаля, задал вопрос капитанам Каллуму и Алану:
— Капитан Харрисон — сложный человек?
Поскольку я закончила с письмами, Стайл начал собирать те, что подлежали утилизации, но я не могла смотреть, как он небрежно выбрасывает письма от моих поклонников. Стайл всегда напоминал мне, что на письмах нет обратного адреса и они лишь занимают место, но я всё равно чувствовала себя виноватой.
— Я бы сказал… он определенно сложный, да, — ответил капитан Каллум.
Капитан Алан неловко улыбнулся, обмениваясь многозначительным взглядом со своим товарищем. Такой уклончивый ответ лишь раззадорил мое любопытство, и я развернулась в кресле, ожидая продолжения. В конце концов заговорил капитан Алан:
— Этот Харрисон… он действительно любит Артура.
Что?! Стайл и Тиара были так же ошарашены, как и я. Мы знали капитана Харрисона по войне, и Артур тоже немного рассказывал о нем.
— Артур описывал его как довольно сурового человека, — осторожно сказал Стайл.
Это было мягко сказано. Если быть точнее, капитан Харрисон казался ужасающим, но Стайл явно не хотел обижать капитанов. Те снова неловко улыбнулись.
— Да, это так, — подтвердил Каллум. — И это не говоря о том, что он капитан Восьмого отряда, который формируется на основе личных заслуг бойцов. Он всегда оценивал людей исключительно по их навыкам. А это значит, что если он к кому-то открывается, то начинает доверять этому человеку на сто процентов.
— Значит, капитан Харрисон полюбил Артура, потому что тот хорош с мечом? — спросил Стайл.
Это было логично. Мало кто владел клинком так, как Артур. Но теперь капитан Каллум ответил:
— Да, отчасти. — Он взглянул на капитана Алана, явно не уверенный, стоит ли продолжать.
Капитан Алан выдавил улыбку:
— Харрисон по-настоящему предан командору Родерику и вице-командору Кларку. Он верен им превыше всего.
И это не стало сюрпризом. Рыцари обожали своих командиров. Но даже молчаливый капитан Харрисон явно уважал их.
Капитан Алан бросил взгляд на Каллума, ища разрешения, и заговорил снова:
— Харрисон — рыцарь того же поколения, что и мы.
Ого, какое поколение! Год, когда они все трое вступили в королевский орден, должно быть, был золотым веком.
— Каллум и Харрисон вступили в орден в самом юном возрасте, когда впервые подали заявки. Я провалился в первый год.
Я была немного удивлена. Трудно было представить, как Алан мог провалить вступительный экзамен.
— Но я присоединился к основным силам в тот же год, что и Каллум. [...] Я был повышен до вице-капитана Первого отряда в тот же год, когда Каллум стал капитаном. Это был тот же год, когда Харрисон присоединился к основным силам.
Математика не сходилась. Стайл тоже нахмурился, заметив нестыковку.
— Конечно, Харрисон легко превзошел своего текущего капитана в следующем году. Он стал капитаном раньше меня. Он настоящий элитарий, раз смог так быстро прыгнуть вверх, как Каллум.
Каждое слово лишь запутывало меня всё больше. Капитан Алан, казалось, совсем не смущался нашей реакции.
— Другими словами… капитан Харрисон долгое время был новичком? — спросила я, пытаясь осознать последствия.
Стайл и Тиара пришли к тому же выводу, и капитаны подтвердили это. Я не могла скрыть шока. Харрисон был признан талантливым рыцарем, его сила была подавляющей.
— У него специфический характер… — сказал капитан Каллум. — Во время своего первого боя при попытке вступить в основные силы он умудрился дисквалифицироваться.
Дисквалифицироваться?! Вступительный экзамен проходил в формате турнира. Трудно было представить, как Харрисон мог дисквалифицироваться.
— Он избил своих противников гораздо сильнее, чем было нужно, — пояснил капитан Алан. — Даже когда они сдавались, роняли мечи или проигрывали по решению судей, капитан Харрисон продолжал атаку. Он настолько сильно их травмировал, что они долго не могли держать меч. Это нарушало кодекс рыцарей, поэтому его не допустили в орден, несмотря на навыки… Его чуть не забанили навсегда.
О, боже. Я могла себе это представить. Я вспомнила ужасающие истории об улыбке, которую он носил всю войну.
— Алан был почти единственным рыцарем в то время, кто мог сражаться с Харрисоном и выйти из боя в целости и сохранности.
Капитан Алан усмехнулся:
— Нет, я тоже думал, что умру.
— Вице-командор был тем, кто разглядел навыки Харрисона. Он договорился с командором Родериком и заставил его ходатайствовать перед другими капитанами. В итоге Харрисону дали особые разрешение. Вице-командор взял его под опеку и зачислил в Восьмой отряд. Он даже лично обучал его.
— Харрисон начал подчиняться всему, о чем просили командор и вице-командор, как только они победили его в дуэли, — добавил Алан.
— Вот почему Харрисон полностью верен им. И вот почему он так глубоко заботится о вас, принцесса Прайд, с тех пор, как вы спасли жизнь командору. А что касается Артура…
Погодите, о чем это он про «глубоко заботится» обо мне? Мы едва ли были в одной комнате! Но, несмотря на мои мысли, я понимала, к чему всё идет. Артур был сыном командора. Не было ни единого шанса, что капитан Харрисон не будет заботиться о нем. Казалось, Артур был единственным, кто этого не осознавал.
— Артур знает о его чувствах? — спросил Стайл.
— Нет… — в один голос ответили капитаны. — Не особо…
Оказалось, что Артур — любимчик Харрисона во всем королевском ордене. Это было невероятно! Харрисон относился к нему как к любимому ребенку.
— Он был в отличном настроении, когда он и Артур отправились на свое первое совместное задание, — сказал капитан Алан. — Он сражался в идеальной форме, хотя там не было никого особенно сильного.
Я вспомнила: Артур рассказывал, что они нашли лишь мелких воришек, но капитан Харрисон рычал от смеха, превращая их в фарш. Это было довольно страшно.
— Он не смеется, если это не важное задание от командора или вице-командора, — добавил Алан.
Означает ли это, что превращать людей в фарш для него — норма?
Капитан Алан заметил мое замешательство:
— О, ваше поручение тоже подняло ему настроение, Ваше Высочество.
— А как вы понимаете, что он в хорошем настроении, кроме боя? — спросил Стайл.
— Он чаще нападает на своих подчиненных, — ответили капитаны одновременно.
Я пошатнулась. Нападает на подчиненных?! Это объясняло, почему Артур его боится.
— Артур вам об этом не рассказывал? — спросил капитан Алан.
Капитан Каллум объяснил: Харрисон устраивал засады на членов своего Восьмого отряда, как только замечал их. Вице-командор строго запретил ему избивать их до полусмерти, но, глядя на Артура, я поняла, в чем причина его страха.
И тут меня осенило:
— Погодите. Вы сказали, что Артур — его любимчик?
Капитан Каллум помедлил, а потом сказал:
— Видите ли, до шести лет назад Харрисон носил короткую стрижку.
Что? Это слишком странно.
— Не говорите мне… — пробормотал Стайл с улыбкой.
Капитан кивнул:
— Это случилось, когда Артур поклялся принцессе Прайд, что станет рыцарем. [...] Рыцари выпили и заговорили о ерунде. Они хотели знать, придется ли Артуру состричь длинные волосы.
Они объяснили, что Артур начал носить прическу, и все поразились его сходству с командором Родериком. Рыцари не хотели зла, они просто боялись, что Артура будут воспринимать только как «сына командора». Но капитан Харрисон вмешался:
— Длина волос не имеет значения. Я могу победить таких, как вы, с любой длиной волос. Что вы тогда скажете?
Капитан Харрисон вступился за Артура, угрожая рыцарям. С тех пор он начал отращивать волосы. Он никогда не собирал их — всегда позволял им дико развеваться, словно хотел доказать свою точку зрения в каждом бою.
Это была проявление привязанности. Он не хотел, чтобы Артур чувствовал себя чужим в ордене… или, может быть, это было напоминанием другим рыцарям, что он побьет их, если они хоть раз пожалуются на прическу Артура.
— Харрисон никогда не общается с другими, если может этого избежать, но он сделал всё возможное, чтобы поддержать Артура, — улыбнулся Алан. — Все рыцари были в шоке. Он правда любит Артура…
Раздался смех. Стайл пытался сдержаться, но безуспешно.
— Харрисон — единственный, кто говорит с Артуром так, будто они друзья, — добавил Каллум.
— Артур — любимчик Харрисона, — повторил Алан.
Это настолько экстремально?! Я не могла закрыть рот от удивления.
— Он был так счастлив, когда Артур вступил в королевский орден, и почти ликовал, когда того повысили до основных сил, — добавил Алан.
Артур был тем, кого Харрисон защищал. Он проявлял к нему больше фаворитизма, чем даже родной отец, командор Родерик. Должно быть, Харрисон был так счастлив, когда Артур попал в его отряд. А Артур об этом понятия не имел.
— Раз так, все рыцари согласились, что Артур заслужил быть вице-капитаном. Это было не только решение Харрисона.
В этот момент в дверь постучали. Это был сам Артур, выдохшийся до предела. Капитаны тут же замолчали.
Артур выглядел еще более измученным. Он рассказал, что пытался поговорить с Харрисоном, но снова не получил четкого ответа. Алан с жалостью посмотрел на него.
— Он ответил на мой вопрос… но я просто не могу с этим смириться, — сказал Артур, допивая воду.
Я не знала, за чем он гонялся за капитаном Харрисоном, но, услышав всё это, я нашла ситуацию довольно милой. Артур сжал кулаки:
— В следующий раз я поговорю с ним в таком месте, откуда он не сможет сбежать!
Он не собирался сдаваться. Я лишь улыбнулась. Если бы он сказал всё это капитану прямо, он бы получил ответы! Но, возможно, когда-нибудь Артуру удастся построить такие же дружеские отношения с Харрисоном, как у всех остальных рыцарей.
Продолжение следует…
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод и редактура: TuXoXoDKa
Вычитка и оформление диалогов: Исекайный Сомелье
Работа с изображениями: Animia
— А, наконец-то они здесь.
Я тихо усмехнулся про себя. Я проходил мимо окна, когда случайно увидел подъезжающую карету. Губы тронула улыбка: они прибыли точно в срок. Хотя это был всего лишь один из наших ежемесячных визитов, я ждал его с таким нетерпением. Весь день всё мое существо дрожало от предвкушения.
Весело напевая, я наблюдал за приближением кареты, пока снаружи не вбежал стражник и не воскликнул: — Принц Леон!
Стражник опустился на одно колено и доложил: — Карета из Фризии только что прибыла!
Я, разумеется, и так это знал, но снова улыбнулся. — Понятно, — ответил я, поблагодарив стражника. — Я скоро буду.
Я направился к парадным дверям в окружении отряда стражи. Приятный ветерок доносился из окон, касаясь моих длинных ресниц. Я закрыл глаза и глубоко вдохнул свежий воздух.
— Какая сегодня чудесная погода для плавания.
Я посмотрел из окна замка на мирные пейзажи Анемоны. Фризийская карета подкатила к замку, но мои мысли уже переключились на гавань и состояние сегодняшней торговли.
— Леон! Спасибо, что вышел встретить нас. Я так по тебе скучала.
Леон ждал нас, когда мы вышли из кареты, прибыв с нашим ежемесячным визитом в Анемону. Это была моя первая встреча с ним после войны.
— Благодарим за то, что приняли нас сегодня, принц Леон! — произнесла Тиара, сделав реверанс.
Стайл остался дома, как обычно помогая дяде Весту, но Тиара согласилась сопровождать меня в этой поездке. Леон в ответ на наши приветствия одарил нас своей привычной обворожительной улыбкой.
— Я тоже по тебе скучал, Прайд, — сказал он. — И я так рад видеть вас здесь, с нами, Тиара.
Леон поцеловал тыльные стороны наших ладоней. От него исходила такая непринужденная чувственность, что, стоило ему приблизиться, как мое лицо обдало жаром. Я покосилась в сторону и увидела, что Тиара тоже густо покраснела, поджав губы. Неизменно прекрасный и манящий Леон был силой, с которой приходилось считаться.
Завершив приветствия, Леон грациозно повернулся к людям, стоявшим позади меня.
— Алан, Каллум, я также приветствую вас обоих в Анемоне.
Капитан Каллум и капитан Алан выпрямились, когда принц обратил к ним свою очаровательную улыбку, и ответили поклоном. Поскольку они стали видеться чаще, Леон начал обращаться к двум капитанам просто по именам; то же самое касалось Артура и вице-капитана Эрика. Он всё так же следил за формальностью речи во время официальных дел, а сами рыцари никогда не отступали от своей строгой манеры обращения.
По сравнению с этими искусными собеседниками я чувствовала себя виноватой за то, что держала рыцарей на некотором расстоянии — если не считать Артура, конечно. Я имею в виду, они были прославленными капитанами и вице-капитанами королевского ордена. С другой стороны, я была принцессой, а Артур теперь и сам стал вице-капитаном, но я всё равно общалась с ним так, словно он был моим другом.
— Спасибо тебе за всё во время войны, — сказала я. — Я хотела сказать тебе это гораздо раньше.
— Не беспокойся об этом, — ответил Леон. — Я лишь сделал то, что было естественно для союзника вашего королевства и твоего верного друга.
С этими словами Леон проводил нас внутрь, в гостиную. Он по-доброму улыбнулся и напомнил, что я уже благодарила его в Ханазуо. Как только мы все расселись, он велел слугам принести всем черный чай.
— Но ведь Анемона успешно охраняла врата в страну, — возразила я. — Вы спасли жизни многих мирных жителей и даже снабдили нас оружием. Объединенное Королевство Ханазуо и Фризия безмерно вам благодарны.
— Мне очень тепло слышать от тебя такие похвалы. Ты ведь обязательно обратишься ко мне, если тебе когда-нибудь понадобится что-то еще, правда? — Нефритово-зеленые глаза Леона блеснули, когда он склонил голову набок, ожидая подтверждения.
— Да, конечно, — ответила я на автомате, будучи слишком ошеломленной одним лишь его присутствием, чтобы соображать на ходу.
Он протянул мне свой мизинец.
— Договорились?
Его игривая улыбка просто околдовала меня. Чувственность Леона окутала меня, словно шаль с ароматом роз. Мы с Тиарой одновременно сглотнули и густо покраснели. Ну почему ты такой горячий в такой момент?! Мы лишь беспомощно закивали снова и снова в ответ на его просьбу.
— Какое облегчение.
Его улыбка смягчилась до своей привычной очаровательности, и беседа перешла на более спокойные темы. Мы обменялись новостями о жизни друг друга, и я пригласила его на наш грядущий победный банкет, но оказалось, что он не сможет присутствовать. Мои плечи поникли от разочарования, поэтому Леон быстро поставил свою чайную чашку на стол и сменил тему.
— Чем займемся сегодня? — спросил он. — Если вы хотите еще чая, у меня есть множество редких деликатесов, которые мы могли бы к нему подать. Мы также могли бы отправиться в гавань и посмотреть на корабли или посетить новый магазин, который открывается в городе.
От всех этих чудесных предложений мы с Тиарой снова сглотнули. Во время этих визитов Леон всегда угощал нас необычной едой и лакомствами или сопровождал на какие-нибудь особые мероприятия в городе. Мне всегда было мало. Сама по себе попытка выбрать лишь один из предложенных Леоном прекрасных планов уже была веселым времяпрепровождением.
— Что же нам выбрать?! — в восторге спросила Тиара.
Пока я взвешивала наши варианты, я поймала на себе усмешку Леона.
— Если у вас есть время, мы могли бы успеть всё, — предложил он.
Я подозревала, что ему бы понравилось всё, что бы мы ни выбрали. Однажды мы уже спросили, можем ли мы осуществить всё предложенное, и провели весь день в разъездах, осматривая все достопримечательности, которыми он хотел с нами поделиться.
— А что за новый магазин открывается? — спросила я.
Должно быть, это потрясающее место, раз Леон выбрал его для нас. В прошлый раз он предложил отреставрированную чайную, обслуживающую аристократию. Когда мы в итоге отправились туда, выбор иностранных, импортных сортов чая просто очаровал нас. Если бы в этом мире существовали путеводители, этот магазин заслуживал бы целой страницы. Так что, излишне говорить, что мне не терпелось услышать и об этом новом месте. Тиара смотрела на Леона с предвкушением.
— Это просто маленькое заведение, — ответил Леон. — Судя по тому, что я слышал, там продают одежду, вдохновленную иностранными культурами. Здешние юные леди просто сгорают от нетерпения увидеть все их необычные наряды.
Иностранная одежда! Мы с Тиарой встретились широко распахнутыми глазами. Каждый день мы носили те платья, которые для нас готовили; сама мысль о чем-то из другой страны мгновенно привела нас в восторг. Леон описал его как анемонский магазин, который шьет одежду по мотивам иностранных культур, что лишь сильнее подогрело мое любопытство относительно того, каким уникальным стилем могут обладать эти наряды. Не терпится увидеть!
— Я бы с удовольствием пошла! — воскликнула Тиара, и я с готовностью закивала головой рядом с ней.
Мы прибыли к лавке как раз в тот момент, когда внутрь потянулись первые покупатели. Анемонские рыцари объяснили нашу ситуацию и попросили персонал временно закрыть заведение... или, скорее, позволить нам забронировать его целиком. Мне было неловко прерывать их день открытия, но Леон заверил нас, что владельцы были лишь счастливы принять у себя особ королевской крови из Анемоны и Фризии, ведь это неминуемо сулило им небывалую прибыль в будущем. Помнится, в моей прошлой жизни визит знаменитости обычно приводил к тому, что на следующий день у дверей заведения выстраивались нескончаемые очереди. И всё же я чувствовала, что просто обязана хоть что-нибудь купить, дабы в полной мере оправдать предоставленную нам возможность.
Как и говорил Леон, лавка оказалась совсем крошечной по сравнению с другими заведениями королевской столицы — но даже из окна кареты я смогла разглядеть очаровательную розовую крышу, украшенную изящными кружевами. Из-за нее всё здание походило не на магазин, а на изысканное пирожное.
— Желаешь ли ты что-нибудь приобрести, Прайд? Быть может, шляпку или платье? — поинтересовался Леон.
Мне хотелось хотя бы взглянуть на платья, раз уж мы оказались здесь, но, хорошенько поразмыслив, я решила, что и аксессуары будут весьма кстати. Но более всего на свете я желала подобрать наряды для куда более очаровательной Тиары.
— Значит ли это, что я волен выбрать для тебя всё, что пожелаю? — спросил Леон. — Дарить тебе платье, пожалуй, было бы не совсем уместно, но, смею надеяться, ты позволишь мне хотя бы подобрать его для тебя.
Ох! У Леона ведь безупречный вкус. Если он выберет что-нибудь, это будет просто спасением! Признаться откровенно, из-за моего пугающего лица «финального босса» мне было невыносимо трудно понять, какие наряды мне действительно к лицу. Какое облегчение, что кто-то другой возьмет эту заботу на себя, в особенности кто-то столь утонченный, как Леон. Он так и просиял, когда я ответила, что буду только рада.
— Старшая сестра! Принц Леон! Кажется, они готовы нас принять! Идемте же, скорее! — воскликнула Тиара. Она потянула нас за руки и широко улыбнулась.
Мы с Леоном обменялись улыбками. Видеть Тиару в таком радостном возбуждении уже само по себе было истинным наслаждением.
Но стоило ей втащить нас внутрь, как я ахнула. Всё помещение представляло собой бескрайнее море розового цвета, лент и пышных кружев. Это до боли напомнило мне стиль «Лолита» из моей прошлой жизни. Платья походили на облака сахарной ваты, не имея ничего общего с тем, что мы с Тиарой носили в повседневности. Мои глаза заблестели, а на щеках Тиары вспыхнул румянец; прижав руки к груди, она с упоением разглядывала выставленные наряды. Эти платья определенно придутся ей к лицу. Лавка словно была создана специально для нее.
Моя сестра на всех парах устремилась к белым и светлым платьям. Я присоединилась к ней, впитывая её радость, пока она перебирала воздушные ткани, столь непохожие на наши привычные одеяния. Она протянула мне нечто, напоминающее пушистую русскую шапку-ушанку, но с кроличьими ушками на макушке.
— Мы могли бы купить две такие и носить их вместе! — восторженно воскликнула она.
Она была так очаровательна, и мне безумно понравилась идея одеться с ней в одном стиле... вот только я не смогла бы носить эту шапку с таким же изяществом, как она. Тем не менее, мы обе примерили их, встав рядышком перед зеркалом. Казалось, я вновь очутилась в парке развлечений из своей прошлой жизни. Из Тиары вышла идеальная принцесса-кролик, я же выглядела как заурядная туристка, нацепившая первый попавшийся сувенир.
— Ты выглядишь так мило, старшая сестра!
Я уже подумывала купить эту шапку, чтобы просто использовать её как пушистую плюшевую игрушку, как вдруг, взглянув в зеркало, заметила стоявших позади капитана Каллума и капитана Алана. Они густо покраснели и прикрывали рты руками. Когда я резко обернулась, они поспешно отвели взгляды и принялись отчаянно шептаться друг с другом.
— Алан! Ты там как, держишься?! — спросил капитан Каллум.
— Ни в какую! Я этого не вынесу! — ответил капитан Алан.
Судя по тому, что мне удалось расслышать, им было мучительно неловко видеть меня с кроличьими ушами. Я тихонько вернула шапку на полку и поспешила отойти, пока румянец не успел залить мое собственное лицо.
— Ты не станешь ее брать? Но она так тебе шла, — произнес Леон, переводя взгляд с меня на шапку. Он казался опечаленным, а я даже не заметила, что он наблюдал за нашей примеркой. Я пробормотала какое-то невнятное оправдание, и в ответ Леон принес мне пышное розовое платье. — Тогда как насчет этого?
Розовое?! И всё в таких кружевах! На бедре красовался гигантский бант, словно платье было подарком на день рождения. У меня невольно вырвалось: «А?!»
— Я заметил, что у тебя почти нет таких девичьих платьев, Прайд. И совершенно напрасно, ведь я не могу представить ничего, что было бы тебе не к лицу. Вот, ты будешь выглядеть просто прелестно, если вплетешь бант в волосы.
Ни за что, ни за что, ни за что! Пока я в панике пыталась найти слова, Леон вернулся с гигантским розовым бантом, похожим на детский рисунок. Я видела такие банты только на стенах в детском саду! Я всё еще лихорадочно искала предлог для отказа, когда к нам присоединилась Тиара, настойчиво уверяя, что это будет смотреться на мне невероятно мило.
— Вон там есть примерочная, — указал Леон. — Почему бы не примерить и не посмотреть?
Какой напор! Леон воспользовался моим минутным замешательством и водрузил гигантский бант мне прямо на макушку. Я сгорала со стыда, издавая лишь жалкие писки протеста.
— Но... это же...!
Я выглядела как ученица младших классов. Одно лишь присутствие банта на моей голове было достаточно унизительным — а уж платье с бантом меня и вовсе прикончит.
Леон заметил мое отчаяние.
— Что случилось?
Я робко взглянула на него снизу вверх, всё еще с бантом на голове и пылающими щеками.
— Мне... мне неловко... Пожалуйста, не заставляй меня...
Я не смогла подобрать слов получше. Моя мольба прозвучала по-детски жалобно. Я знала, что к этому моменту мое лицо, должно быть, горит огнем. Нефритово-зеленые глаза Леона округлились — возможно, он был удивлен тем, что я отвергла его выбор одежды. А затем его лицо тоже вспыхнуло густым румянцем.
— Леон?! — вскрикнула я громче, чем собиралась.
Должно быть, он был очень уверен в своем выборе, раз мой отказ так сильно его задел. Леон прикрыл рот рукой и отвернулся. Я схватилась за ленту и прижала ее к голове, пока она не упала, но Леон не желал на меня смотреть. И хотя я не могла взять в толк почему, я поняла, что могу воспользоваться этим моментом и незаметно вернуть гигантский бант обратно на полку.
К несчастью, мне было тяжело дотянуться до нужной полки. Капитану Каллуму пришлось взять бант и положить его за меня — и именно тогда я заметила, что его лицо было красным, а взгляд — расфокусированным. Даже капитан Алан покраснел до самых корней волос. Он смотрел на меня в оцепенении. Должно быть, ему было невыносимо стыдно видеть свою принцессу в столь ребяческом виде. Эй, вообще-то это был не мой выбор!
— П-прости, Прайд. Я просто дразнился, но, кажется, зашел слишком далеко, — произнес Леон, как только оправился от шока. На его бледном лице всё еще играл румянец. — Я правда думал, что это будет смотреться на тебе красиво, — добавил он, возвращая платье на полку.
Я была рада, что это по большей части оказалось шуткой, иначе меня бы замучила совесть за то, что я так его расстроила.
К счастью, со своим следующим выбором Леон пошел в совершенно ином направлении. Платье отличалось не только изысканным фасоном, но и шло в комплекте с подходящим украшением для волос. Я влюбилась в него с первого взгляда. Это был тот самый девичий дизайн, который я никогда не носила, но в то же время невероятно шикарный. Когда я поблагодарила Леона и приняла из его рук наряд, он потер щеку, смущенно улыбаясь. Возможно, ему всё еще было неловко из-за моего предыдущего отказа. Но мгновение спустя он блеснул своей чарующей улыбкой и произнес:
— С нетерпением жду возможности увидеть тебя в нем.
Даже этой простой фразы оказалось достаточно, чтобы кровь вновь прилила к моим щекам.
Позади меня раздался глухой стук. Я обернулась и увидела, что несчастная сотрудница магазина пала жертвой сокрушительного обаяния Леона. Я ее прекрасно понимала.
Тиара подпрыгнула на месте и радостно воскликнула:
— Как будто это платье сшито специально для тебя, старшая сестра!
После предыдущего варианта я не могла сдержать восторга. Приложив платье к себе, я спросила двух капитанов, хорошо ли оно смотрится. В ответ рыцари покраснели еще гуще.
— Полагаю, оно вам очень идет! — ответил капитан Каллум.
— Да, это мило! — подтвердил капитан Алан.
Они ответили одновременно. Я задалась вопросом, не стараются ли они так сильно хвалить меня лишь потому, что это платье было на порядок лучше предыдущего. Это был не тот наряд, в котором я могла бы появиться на официальном приеме, но я решила, что было бы здорово иметь его для какого-нибудь особого случая. Оно мне и впрямь безумно понравилось.
Тиара приобрела для себя целых три платья — одно из них было точно таким же, как мое, но в другой цветовой гамме.
— Давай носить их вместе! — сказала она, и мое сердце радостно екнуло.
Последнюю покупку совершил Леон. Он приобрел те самые шапки с кроличьими ушами в качестве подарка, чтобы мы с Тиарой забрали их домой. По правде говоря, я была немного взбудоражена этим, но постаралась не подавать виду. Я была не против забрать ее домой, раз уж это подарок, к тому же я искренне считала, что из нее выйдет отличная мягкая игрушка. Мы с Тиарой обе прижали свои шапки к груди, словно плюшевых зверят, хотя было несколько невежливо не использовать подарки по их прямому назначению.
Принц застенчиво улыбнулся, когда мы поблагодарили его. Сияющая улыбка Тиары явно сразила его наповал.
Мы вернулись в замок Анемоны и провели остаток времени за чаепитием. Леон подобрал к чаю редкие сладости. Затем, когда пришло время уезжать, он проводил нас до кареты. Он протянул руку, чтобы помочь мне подняться, но я остановила его. Мы с Тиарой сами забрались в экипаж, а затем достали нечто, лежавшее рядом с грудой купленной нами одежды. Скрыть это было невозможно, поэтому я подозвала его, чтобы показать, что у нас есть. Мы с Тиарой вновь появились из кареты, сжимая в руках наши дары.
Это были два огромных букета фризийских цветов.
Капитан Каллум и капитан Алан помогли мне безопасно спуститься, поскольку мои руки были заняты. Поискав взглядом Леона, я обнаружила, что он часто моргает, широко распахнув глаза. Я улыбнулась и подошла к нему, а Тиара последовала за мной. Легкий ветерок скользнул мимо нас, развеяв в воздухе несколько пурпурных лепестков.
— Огромное спасибо за то, что пришел нам на выручку, Леон, — произнесла я. — Это немного, но я надеюсь, что эти цветы помогут выразить нашу благодарность.
— Старшая сестра сама отбирала эти цветы! — добавила Тиара.
У Леона приоткрылся рот.
— Сама?
— Я очень, очень хотела поблагодарить тебя должным образом, и как раз в тот момент, когда я думала об этом, в саду распустились эти цветы, — объяснила я.
Я обдумывала и другие варианты, но стоило мне увидеть эти цветы, как решение было принято. Леон, возможно, и не помнил, но эти конкретные цветы пришлись ему по душе, когда я показывала ему сад во время его первого визита во Фризию. И теперь его нефритовые глаза заблестели от нахлынувших эмоций. Он смотрел на меня с нескрываемой нежностью.
Принц подошел к нам, и на его губах заиграла мягкая улыбка.
— Ты... запомнила? — Его голос был таким тихим, что ветер едва не унес эти слова.
— Ну конечно, — ответила я со своей собственной улыбкой. — Это ведь наше общее драгоценное воспоминание!
А я-то еще боялась, что он не вспомнит. Я никогда не смогла бы забыть свою первую встречу с Леоном, еще до того, как мы стали верными друзьями и он так многим рискнул, придя нам на помощь в войне. Его первый визит во Фризию обернулся для него тремя днями сплошной боли, но я всё равно считала именно это причиной, по которой мы вообще стали такими хорошими друзьями, и это делало воспоминание поистине драгоценным.
При этих словах на глазах Леона блеснули слезы. Он плотно сжал губы и, прижав руку к груди, скомкал ткань рубашки. Затем он протянул руки и бережно принял у меня букет. Тот был большим и тяжелым, но Леон обращался с ним с величайшей осторожностью, словно цветы были настолько хрупкими, что могли рассыпаться от одного его прикосновения. Пурпурные лепестки тихо зашуршали, когда я передала ему свой дар.
Тиара преподнесла ему свой букет. Удерживая пурпурные цветы под одной рукой, он принял ее дар, состоявший из синих и белых бутонов. Это были цветы того же сорта, что и те, которые подарила я, только другого оттенка. Изящная форма их лепестков напоминала человека, радостно раскинувшего руки. В замковых садах росли красные цветы этой же разновидности, но мы с Тиарой попросили садовника срезать именно эти, решив, что они подойдут Леону как нельзя лучше.
Лицо Леона порозовело, когда он окинул взглядом букеты в своих руках.
— Я так счастлив. Да, это и впрямь прекрасные цветы...
Он уткнулся лицом в бутоны и сделал глубокий вдох. В тот момент он походил на ожившую картину, и мы с Тиарой не могли сдержать улыбок, видя его таким счастливым. К сожалению, настало время прощаться по-настоящему и садиться в карету.
— До следующего раза, Леон, — сказала я. — Спасибо тебе за всё, что ты сделал сегодня. Было так весело! Буду с нетерпением ждать нашего следующего визита.
— Погоди! — воскликнул он, резко вскинув голову.
Он бережно передал букеты своим рыцарям, вытащил по одному цветку из каждого и подошел к экипажу. Затем он взял меня за руку и помог забраться внутрь. Как только я села, он вплел пурпурный цветок в мои волосы.
— Да, цветы тебе воистину к лицу, — произнес он. — И теперь я влюбился в этот цветок еще сильнее.
Его щеки раскраснелись, а улыбка стала пленительнее прежнего. Мое лицо вспыхнуло, когда на меня обрушилась вся мощь его обаяния.
— Благодарю за чудесные дары, — прошептал он, и его голос щекотно коснулся моих ушей.
Затем Леон помог Тиаре сесть в карету и украсил ее волосы белым цветком. Застенчивая улыбка на ее лице наполнила мое сердце теплом.
— Я буду беречь ваши цветы, — пообещал нам Леон. — В следующий раз именно я приеду навестить вас обеих.
С очаровательной улыбкой он снова взял букеты, поднял руку и помахал на прощание. Он продолжал махать до тех пор, пока наша карета полностью не скрылась из виду.
— Как же это было чудесно… — когда их карета скрылась из виду, я невольно вздохнул.
Прайд всегда делает меня таким счастливым, когда приезжает в моё королевство. Она слушала меня с таким воодушевлением и от всего сердца наслаждалась временем, проведенным в моей любимой стране. Её любовь к Анемоне наполняла меня несравненным блаженством. Сегодня я впервые ходил по магазинам одежды с девушкой, и не ожидал, что это окажется так весело.
Я никогда не забуду её очаровательное смущение, когда она надела ту смешную шляпку, или то, как она вернула её на полку, словно не могла признаться самой себе, что ей понравилось. Она не держалась с чопорностью, подобающей королевским особам, а вела себя как обычный человек, переходя от радости к испугу и обратно. Это подзадорило меня смущать её еще больше, лишь бы увидеть больше таких искренних реакций. Вероятно, это был первый раз в жизни, когда я вот так кого-то дразнил, и мне было так весело.
Честное слово, любая вещь из этого магазина смотрелась бы на ней великолепно. Как бы её ни смутило то платье с бантом, она была бы в нём очаровательна. Если бы я только мог вечно любоваться этой застенчивой, краснеющей принцессой с бантом на голове.
— Мне… мне неловко… Пожалуйста, не надо…
Я не ожидал такой контратаки. Мое сердце чуть не остановилось, когда она произнесла это своим нежным голосом. Одно только воспоминание об этом вновь заставило мой пульс участиться. Она такая, такая милая… Надо было всё-таки заставить её примерить то платье.
Ей понравилось второе платье, которое я выбрал, и я впервые узнал, как приятно, когда она соглашается с моим выбором. Мне захотелось покупать ей новые вещи каждый день.
А после всего этого она оставила мне вещественное напоминание о своем визите перед отъездом домой.
—Такие прекрасные цветы…
Я прижал пурпурный букет к груди, а затем посмотрел на сине-белые цветы, которые мой рыцарь нес следом. И снова вздохнул.
[[image:/storage/reader-images/1f1db28f3a8feee2e023a8028272612538667992.png]]
Я лишь хотел помочь ей как верный друг — именно поэтому я присоединился к ней в этой войне. Мой любимый Анемон с гордостью пришел на выручку Фризии, что сделало этот выбор легким. Но теперь, когда Прайд преподнесла мне такой чудесный подарок в знак благодарности, я чувствовал себя так, словно получил высшее благословение. Каждый раз, когда дело касалось её, будь то дарение или получение, я был на седьмом небе от счастья.
Возвращаясь в замок со своими рыцарями, я не мог оторвать взгляд от пурпурных цветов в моих руках.
«Это ведь наше общее драгоценное воспоминание!»
Своими губами с улыбкой, расцветшей, подобно цветку, — она назвала тот день «драгоценным воспоминанием». Когда мы только познакомились, я прибыл во Фризию в качестве её жениха. И всё же, даже когда она узнала, что мои чувства к ней были ложью, она продолжала сближаться со мной. Подобные воспоминания должны были вызывать у неё лишь дискомфорт. Мне с трудом верилось, что, оглядываясь на то время, она сможет вспомнить хоть что-то хорошее, не говоря уже о такой крошечной, незначительной детали. И всё равно, меня переполняла радость от того, что она назвала этот маленький момент «драгоценным воспоминанием».
— Я и правда не ровня Прайд, — произнес я с сухой усмешкой. Я был донельзя растроган.
Я забрал букет Тиары у своего рыцаря, чтобы нести оба самому. Слуги распахнули перед нами двери замка. Как только мы вошли, мои горничные осыпали чудесные букеты комплиментами.
— Эти цветы очень важны, — сказал я. — Пожалуйста, поставьте их в моей комнате. А я сейчас отправляюсь в гавань.
Я осторожно передал букеты. Как бы мне ни не хотелось с ними расставаться, меня всё еще ждала работа. Я бросил прощальный взгляд на цветы... и заметил карточку, спрятанную в одном из них. Она едва выглядывала между стеблями и оберткой. Я вытащил её и обнаружил слова «Леону», написанные почерком Прайд. Я замер, пораженный, и открыл послание прямо там же. Я не мог в это поверить. Ни одна из принцесс об этом не обмолвилась.
Её изящный почерк струился по бумаге. Мое лицо потеплело, когда я вчитывался в её добрые слова, и я с огромным смущением осознал, что горничные пристально смотрят на меня.
«На языке цветов пурпурные цветы означают: "Я жду, веря в тебя". С нетерпением жду наших будущих встреч».
Именно эти слова. Именно в этот момент.
Год назад — нет, уже ближе к двум — Прайд объясняла мне значение этих цветов. Она была очень умна и знала о растениях всё на свете: как их выращивать, в какое время года они цветут, предания, связанные с ними... и даже их индивидуальные значения.
И всё же, я бы никогда не подумал, что она вложит такой глубокий смысл в подаренные мне цветы. Я полагал, что она просто выбрала те, которые, как она знала, мне понравились. Теперь же я сгорал от стыда за то, что отправил её домой с одним из таких цветов, вплетенным в волосы, учитывая их истинное значение. Ранее она рассказывала мне о нем, но я не думал, что она так легко разгадает мои истинные намерения.
Пурпурные цветы с нефритово-зелеными стеблями — цвета наших глаз, слившиеся в едином гармоничном объятии.
Это были те самые цветы, которыми я восхищался вместе с ней в саду. Их цвета исходили от нас двоих. Начинало казаться, что здесь вмешалась сама судьба, и от этого я полюбил эти цветы лишь еще сильнее.
Я поспешил обратно к своей карете. Эмоции бушевали внутри, подступая к горлу таким количеством слов, что я не мог их сдержать.
«Я буду ждать тебя... всегда».
Дождись и меня. Я буду с тобой столько раз, сколько ты позволишь. Я примчусь к тебе, если ты того пожелаешь. Я и моя любимая Анемона всегда будем рядом с тобой.
— Карета прибыла в замок, принцесса Прайд.
Со времен войны в Объединенном Королевстве Ханазуо прошел месяц. Мой стражник Джек сообщил, что наши гости прибыли. Я перестала разбирать письма и поспешила из комнаты, Тиара шла рядом, а Артур с тремя другими рыцарями следовал за нами.
Две недели назад вице-капитан Эрик полностью выздоровел и вернулся к своим обязанностям. С этого момента началось месячное отстранение капитанов Алана и Каллума. Командор Родерик и матушка смягчили им наказание, чтобы мы со Стайлом и Тиарой могли находиться под надлежащей защитой. После отстранения их также не собирались понижать в должности. Матушка сказала, что их будущее — в их собственных руках, но я не была уверена, можно ли назвать это счастливым концом.
А затем, в тот вечер, когда должно было начаться их отстранение...
— До свидания, принцесса Прайд. Нам ужасно жаль за доставленные неудобства. — Все четырнадцать рыцарей нам на замену были отобраны лично командором и вице-командором, так что, пожалуйста, знайте: вы в надежных руках.
Капитаны Алан и Каллум особо подчеркнули, что это продлится всего лишь месяц и что эти люди — просто временная замена. Я лишь надеялась, что их слова значат именно то, что я хотела в них услышать. И хотя мне до боли хотелось спросить их напрямую, было бы неправильно давить на чувство вины и заставлять их остаться в ордене только потому, что так хотелось мне. Поэтому я не стала выпытывать об их намерениях после окончания срока отстранения, и последующие две недели тянулись мучительно долго.
По крайней мере, вице-капитан Эрик вернулся. Мы с Тиарой с искренней радостью поприветствовали его, когда он явился на свою первую смену в качестве имперского стража. Его лицо густо покраснело в тот самый миг, когда мы на радостях бросились к нему. Возможно, его ошеломило присутствие Тиары, или же совместный прием сразу двух принцесс заставил его почувствовать себя не в своей тарелке. При смене караула Артур дотронулся до его плеча, так что я знала наверняка: вице-капитан покраснел вовсе не от того, что заболел.
На данный момент каждую смену дежурили либо вице-капитан Эрик, либо Артур, а четырнадцать других рыцарей сменяли друг друга по мере необходимости. Стайл объяснил, что двух рыцарей будет совершенно недостаточно, чтобы заменить двух капитанов, и командор Родерик с этим согласился, поэтому в каждую смену заступало сразу несколько человек. Мне было немного неловко монополизировать столько рыцарей только для себя, но я не могла позволить себе зацикливаться на этом. Я должна была лучше заботиться о собственной безопасности.
За последние две недели мой эскорт постоянно менялся, и сегодня мы ожидали, что представители Ханазуо нанесут свой первый официальный визит в качестве наших новых союзников. Этим вечером мы запланировали в замке пышный прием, чтобы отпраздновать нашу новообретенную дружбу и окончание войны.
И вот, на моих глазах, карета из Ханазуо наконец-то прибыла.
— Тиара, ты в порядке?! — спросила я. По пути я перешептывалась с ней, но Тиара вдруг резко напряглась.
— Да! — пискнула она, и я усмехнулась этой милой реакции. Она явно нервничала, когда заикаясь выдавила:
— Я-я в порядке!
То, как сильно она сжала мою руку, лишь подчеркивало её волнение.
Стайл уже ждал нас у парадных дверей, так как дядя Вест поручил ему сопровождать наших гостей. Мы втроем вышли наружу как раз в тот момент, когда карета остановилась перед замком. Из другого экипажа первыми вышли слуги и стражники, после чего распахнули дверцы перед членами королевской семьи. Правители Объединенного Королевства Ханазуо вышли из своих карет.
Йохан Линн Дуайт, король Чинениса. Ланс Сильва Лоуэлл, король Церсиса.
Они приветствовали меня улыбками в ту же секунду, как заметили. Я ответила на этот теплый прием, когда из-за спины короля Ланса появилась еще одна фигура. Заранее обменявшись письмами об этом визите, и я, и Тиара, и Стайл знали, что он приедет.
В отличие от своего предыдущего визита, Седрик привез с собой королей, а также большую группу дворцовых чиновников, включая сенешалей. С первого взгляда я заметила, что на нем было меньше украшений, чем обычно. Он встретился с нами взглядом, спокойно ответил на наши приветствия и занял свое место позади королей.
«Королевский принц, Седрик Сильва Лоуэлл».
В письмах его называли «королевским принцем», а не вторым принцем. Одного этого было достаточно, чтобы понять, насколько глубокие перемены произошли в Седрике.
Рыцари расступились, позволяя королю Лансу, королю Йохану и Седрику подойти к нам.
— Прошло слишком много времени, принцесса Прайд, — сказал король Ланс.
— Мы с Лансом с нетерпением ждали новой встречи с вами, — добавил король Йохан.
Короли кивнули мне, а затем Стайлу и Тиаре. Мы обменялись рукопожатиями и любезностями.
После этого вперед выступил Седрик. Его золотистые волосы развевались на ветру, но он зачесал эту львиную гриву назад, слегка укротив её. Большая часть его украшений исчезла. Разумеется, для этого визита Седрик оделся официально, но он больше не звенел при каждом шаге. Палец, на котором раньше было кольцо, отданное мне, оставался пустым, как и мочка уха, серьгу из которого он подарил Тиаре. Этот образ выглядел более зрелым и мужественным, отчего он казался еще красивее, чем обычно.
— Прошло немало времени с тех пор, как мы виделись в последний раз, принцесса Прайд, — произнес он. — Искренне надеюсь, что вы пребываете в добром здравии. Для моих братьев и меня великая честь получить ваше приглашение.
...А?
К тому времени, как я вернулась в свою комнату, у меня раскалывалась голова. Артур и остальные рыцари остались за дверью вместе с Джеком, чтобы я могла переодеться к вечернему банкету, но я была слишком занята размышлениями о странном поведении Седрика. Седрик прибыл с визитом вместе с королями, но как только он открыл рот, я поняла: с ним явно что-то не то.
В отличие от него, короли вели себя абсолютно нормально. Они поприветствовали мою матушку, королеву, а затем обсудили некоторые условия нашего союза. Объединенное Королевство Ханазуо планировало открыть свои границы для Фризии в течение года, и они уже начали подготовку к торговле своими минералами и золотом. Король Ланс и король Йохан пошли еще дальше, сообщив нам, что оба ресурса будут доступны для торговли с Анемоной в знак благодарности за их помощь в войне.
Ханазуо и так планировало открыть границы, и гавань Церсиса в ближайшем будущем должна была стать торговым маршрутом. Большинство стран, окружающих Объединенное Королевство Ханазуо, находились под контролем Раджи, поэтому для торговли было жизненно важно передвигаться на кораблях, а не на повозках. Я подозревала, что их связи с другими странами будут постепенно укрепляться, как только они начнут торговать с Анемоном и Фризией. Матушка также сказала королям, что, как их союзница, она с радостью поможет им наладить контакты с новыми торговыми партнерами.
На протяжении всей встречи Седрик не произнес ни слова, кроме своего первоначального приветствия. Он просидел тихо от начала и до конца — безупречно зрелый и собранный. Когда короля Ланса и короля Йохана проводили в зал и из него, он следовал за ними по пятам, не доставляя ни малейших хлопот.
Я могла лишь предположить, что он готовится к сегодняшнему приему и отдыхает после долгого пути, но моя тревога не утихала. Зная Седрика, я ожидала, что он попытается приблизиться к Тиаре, как только увидит её. То, что он этого не сделал, скорее пугало, чем успокаивало. Не то чтобы это было чем-то плохим, конечно! Просто мне было немного грустно, что он обращался со мной и Тиарой как с незнакомками всего после месяца разлуки.
Я выглянула в окно, прежде чем Мэри и Лотта, мои личные горничные, успели задернуть шторы и начать подготовку к банкету. Снаружи раскинулись ослепительные сады; растения были в самом цвету. Яркие всплески красок украшали листву пятнами красного, синего, розового... и золотого?
— А?
Услышав этот непроизвольный возглас, Лотта обеспокоенно спросила, не случилось ли чего. Я была слишком рассеяна, чтобы ответить. Вместо этого я уставилась в окно, следя за этой мелькнувшей золотой вспышкой. Сначала я подумала, что это, должно быть, король Ланс, но ошиблась. Это был Седрик, направляющийся в сад.
С какой стати ему понадобилось идти в сад? Как бы то ни было, я не могла упустить такую возможность. Когда я спросила, Мэри ответила, что я могу отложить сборы примерно на полчаса и всё равно успеть на прием вовремя. Подавив желание просто выпрыгнуть из окна, я выскочила из комнаты, собрала своих стражников и рыцарей и устремилась вниз по лестнице, направляясь в сад.
Месяц назад Фризия вступила в оборонительную войну в Объединенном Королевстве Ханазуо. Сегодня же замок гудел от оживления: мы устраивали радостный банкет, чтобы отпраздновать нашу победу и новый союз. На приеме собралась примерно половина рыцарей, сражавшихся на войне. Королевская семья Фризии, дворцовые чиновники и гости из Ханазуо смешались друг с другом, превратив мероприятие в шумное торжество.
Мы пригласили и представителей Анемоны, поскольку они тоже помогли нам в войне, но Леон вежливо отказался во время моего последнего визита.
«Мне не нужна никакая награда. Я хочу доказать, что мы придем вам на помощь, ничего не требуя взамен», — сказал он мне тогда.
Мое разочарование лишь усилилось от того, что капитаны Алан и Каллум тоже не смогли присутствовать из-за своего отстранения.
Тем не менее, матушка произнесла тост за всех нас. В начале приема нам нужно было поприветствовать каждого гостя, но в конце концов мне удалось урвать немного времени для себя посреди всей этой суматохи. Я поздоровалась с королем Лансом, королем Йоханом и Седриком, но лишь в официальном порядке. Закончив приветствовать командора Родерика и других офицеров, я переключила свое внимание на Седрика. Стайл и Тиара всё еще были заняты официальными делами.
В течение всего вечера я не раз бросала взгляд в сторону Седрика и всегда видела его увлеченно беседующим с фризийскими чиновниками. И мужчины, и женщины проводили много времени в разговорах с ним. Возможно, он был настолько хорошим собеседником.
— Принц Седрик, могу я отнять у вас минутку? — обратилась я к нему.
Человек, с которым он беседовал, любезно отошел в сторону при моем приближении. Мне было неловко прерывать их разговор, но я не могла позволить вечеринке закончиться, так и не поговорив с ним. Седрик повернулся ко мне, сжимая в руке бокал. Его лицо уже подергивалось, но он вежливо улыбнулся и попытался подавить свою тревогу.
— Давайте отойдем к стене, чтобы поговорить в более приватной обстановке, — предложила я.
Внешность Седрика определенно привлекла бы лишнее внимание, задержись мы в центре бального зала для долгой беседы — тем более что мы уже дважды здоровались. Я предложила отойти подальше от толпы; Седрик согласился и повел меня к краю зала. Он нашел место вдали от матушки и дворцовых чиновников. Большинство людей, находившихся ближе всего к нам, теперь были рыцарями. И всё же Седрик позаботился о том, чтобы мы встали так, чтобы не выглядеть одинокими «подпирателями стен».
Поблизости оказался вице-капитан Эрик, и я слегка помахала ему рукой. Он удивленно моргнул, увидев двух членов королевской семьи среди рыцарей. Вице-капитан нервно покраснел, но, к счастью, понял, что я пытаюсь не привлекать к себе внимания, поэтому лишь кивнул и не стал упоминать об этой странности.
Наконец мы с Седриком смогли нормально поговорить. Я подняла свой еще не пустой бокал и встретилась с ним взглядом. Он так тяжело сглотнул, что у него дернулся кадык, а на лице читалось нескрываемое напряжение.
— Благодарю вас за то, что подождали более подходящего места для этой беседы, — произнес он. — Позвольте мне извиниться за то, что произошло ранее.
— Довольно об этом, — отрезала я. — Говори со мной так же, как раньше. Почему ты отстраняешься от меня? Мы не виделись всего месяц.
Я перешла прямо к сути, игнорируя его чопорный фасад.
— Но я... — Он замолчал, затем глубоко вздохнул. — Я... в совершенстве овладел манерами и этикетом.
Несмотря на шум толпы и расстояние между нами, Седрик перешел почти на шепот. Я наклонилась ближе, силясь расслышать его тихое признание. Когда до меня наконец дошел смысл сказанного, я ответила:
— Это невероятно.
Прошел всего месяц, а я знала, что он начинал почти с нуля. Это было немалым достижением; он и впрямь был вундеркиндом. Но Седрик лишь покраснел еще сильнее и сморщил лицо, отводя от меня взгляд.
— Вот почему мне позволили присутствовать на этом приеме. Но...
Седрик сохранял нейтральное выражение лица, но он был настолько напряжен, что вино в его бокале дрожало мелкой рябью. Очевидно, он слишком давил на себя, но я не понимала почему. Прежде чем я успела спросить, всё ли с ним в порядке, он закрыл лицо свободной рукой и опустил голову, скрыв выражение лица за золотистыми волосами.
— Мне так стыдно... Я чувствую себя так, словно сейчас сгорю со стыда!
А? Я не могла скрыть своего полнейшего замешательства.
Теперь, когда плотину прорвало, Седрик затараторил:
— Я пробыл в этом замке всего три дня, но совершил столько постыдных вещей, что не счесть. Очевидно, я понимаю, что никто не сможет простить ничего из этого, и я больше никогда не хочу так позориться, поэтому я хотел хотя бы извиниться перед всеми вами. Сейчас было бы самое время сделать это, поэтому я искренне приношу свои... то есть, простите меня. Просто всякий раз, когда я смотрю на ваши лица, мне трудно притворяться, что всё в порядке. Все эти места и люди здесь заставляют меня думать о тех глупых выходках, что я вытворял, и вспоминая их с абсолютной ясностью, мне хочется умереть. От того, что я сделал только с тобой одной, у меня голова готова разорваться от чувства вины, и, что еще хуже, я сделал всё это на глазах у Тиары! Я всегда хотел спросить вас, почему вы продолжали поддерживать меня во время всего этого, но сколько бы я ни думал об этом, я никогда не могу найти хороший ответ...
Он выпалил свое признание, запинаясь, так что я едва поспевала за смыслом. Похоже, овладение манерами и этикетом показало ему, насколько грубо он вел себя раньше. Должно быть, он заново переживал каждое свое невежливое слово и действие в мучительно безупречных деталях. Чувства вины было достаточно, чтобы его лицо пылало от стыда каждый раз, когда он смотрел на человека, который вызывал у него эти воспоминания.
Эта долгая тирада оставила его раскрасневшимся и запыхавшимся. Я стояла, застыв с вежливой улыбкой на лице, пока Седрик допивал остатки вина.
— Я искренне сожалею, что вел себя столь неподобающим образом, — произнес он, возвращаясь к той чопорной, официальной речи. — Мысли о моем позорном поведении заставляют меня чувствовать, что я не должен говорить с вами так, как раньше...
Он вздохнул и снова прикрыл рот рукой. Я не была уверена, от вина ли он так раскраснелся, или просто от унижения своих болезненно ярких воспоминаний.
— Но... разве ты не говорил со мной официально, когда вытворял все эти вещи? — спросила я.
— Разумеется, я отдаю себе в этом отчет.
Мой безжалостный вопрос заставил его покраснеть еще сильнее. Я поспешно извинилась; я не хотела делать ему еще хуже.
Седрик покачал головой.
— Я тот, кто в конечном итоге несет за это ответственность.
Я понимала, что он имеет в виду, но слышать, как он говорит так чопорно, было сродни разговору с совершенно другим человеком.
— Хотя я, возможно, и получил ваше разрешение общаться с вами как с друзьями, в настоящее время я испытываю слишком сильное чувство вины, чтобы обходиться без подобных формальностей. Я был бы признателен, если бы вы дали мне больше времени. В один прекрасный день я обещаю оправдать ваши ожидания.
Он действительно ходил вокруг да около, когда говорил подобным образом, но я понимала, что ему просто нужно больше времени, прежде чем наши разговоры смогут вернуться в нормальное русло. Мне хотелось бы, чтобы он попытался звучать хоть чуточку дружелюбнее. А может, несмотря на идеальную память, он был не так уж талантлив, когда дело доходило до применения информации из своей головы — как если бы он блестяще сдал часть теста с вариантами ответов, но с трудом наскреб баллы за сочинение. Хотя любое эссе, вышедшее из-под пера Седрика, наверняка содержало бы шокирующее количество информации.
Как бы там ни было, он явно хотел оставаться вежливым и отстраненным. Это было похоже на разговор с машиной. Я стала немного лучше понимать, как злая королева Прайд обманула этого прирожденного гения — даже если этот человек почти не учился. Вспоминая его первый визит во Фризию, он тоже говорил несколько официально, но использовал обычные слова и фразы, которые заставляли его звучать менее скованно. Всё остальное было коротким и по существу.
— Хорошо, — сказала я. — Если тебе проще говорить так, то пусть. Мне тоже разговаривать с тобой официально?
— Нет! — воскликнул он, почти перекрикивая меня. — Пожалуйста, не обращайте на меня никакого внимания и говорите так, как вам заблагорассудится.
Ну, я уже привыкла общаться с ним как с другом, поэтому согласилась принять его предложение.
Седрик облегченно выдохнул. Румянец сошел, оставшись лишь на щеках, хотя я начала беспокоиться, не заболел ли он в самом деле, раз был таким красным так долго.
— Я была бы не против, если бы изменились только твои слова, — заметила я. — Но ты ведь еще и избегаешь нас, не так ли?
— Ни в коем случае! О, я мог бы потратить целую жизнь на то, чтобы загладить свою вину и принести извинения, и всё равно мне не хватило бы времени на всё, что я должен сделать.
Его речь становилась всё более странной. По сути, он говорил: «Нет, я не избегаю вас! Даже за целую жизнь я не смогу отблагодарить вас и извиниться перед вами в достаточной мере». Я ценила это, но мне хотелось бы, чтобы он просто вел себя нормально. Это было всё равно что слышать, как премьер-министр Гилберт использует интернет-сленг.
Я начинала понимать, что мне придется помочь Седрику оправиться от этого этапа. Окинув взглядом зал, я обнаружила, что Стайл и Тиара заканчивают обмениваться приветствиями с чиновниками. Они встретились со мной взглядом, и я увидела на их лицах беспокойство. Возможно, то, что они обнаружили нас с Седриком вместе, дало им повод для тревоги — особенно Тиаре. Внезапно я очень занервничала; это было совсем не то, чего я добивалась!
Тиара ненавидела Седрика, так что, возможно, ей было всё равно, что я с ним разговариваю, и она просто проигнорирует его присутствие. Но после той бомбы, которую он сбросил на неё перед нашим отъездом из Ханазуо, я подозревала, что этот разговор не сулит ничего хорошего для её сердца. К тому же, улизнуть для долгой беседы во время приема было бы не лучшим поступком для Седрика, который на самом деле питал чувства к Тиаре. Нам нужно было всё прояснить.
— Давай объясним ситуацию и Тиаре, — сказала я.
Но как только я собралась дать Тиаре знак подойти к нам, Седрик хрипло выдавил:
— Нет, не делайте этого!
Он уставился в пол, плотно сжав губы. Я почти слышала, как он тщательно подбирает каждое следующее слово, а на его лицо снова наполз румянец.
— Мне не следует говорить ей об этом?
— Нет, дело не в этом! Я всецело согласен с этим решением... Я просто... еще не готов морально!
Даже после того, как мы только что всё обсудили? Это было похоже на попытку совладать с трудным ребенком. Взгляд Седрика метался по всему залу. Я была тем человеком, с которым он обошелся хуже всего, так что не было никакого смысла в том, что он так паниковал из-за разговора с Тиарой.
Погодите-ка... Неужели? Мои мысли заметались. Как я не заметила этого раньше?
— Ты хочешь сказать... — начала я, прежде чем осознала, что спрашивала его о чем-то подобном месяц назад. Седрик явно вспоминал то же самое, что и я, но он просто смотрел на меня и ждал. — Ты хочешь сказать, что от одного только вида Тиары ты чувствуешь себя слишком смущенным, чтобы говорить?
Из ушей Седрика едва ли не пошел пар. Этого ответа мне было более чем достаточно. Он попятился, прикрывая дрожащие губы рукой, но было уже слишком поздно. Я поняла, почему он был так резок во время нашего первоначального приветствия.
— И подумать только, в день нашей первой встречи ты пытался поцеловать меня прямо на её глазах, — заметила я.
— Пожалуйста, хватит! — взмолился он. — Мое лицо сейчас вспыхнет!
Седрик согнулся пополам, словно вот-вот рухнет. Я не хотела сыпать соль на рану, но...
— Хех!
У меня вырвался смешок. Это было бесполезно — мысли об этом лишь усугубляли ситуацию. Мне пришлось сосредоточиться на вине, чтобы не расплескать его, пока я тряслась от неконтролируемого смеха.
— Хех... Хех-хех-хех... Ха-ха... Ха-ха-ха-ха-ха-ха!
Я прикрыла рот рукой в тщетной попытке сохранить хоть каплю подобающих леди манер, но я бы взорвалась, если бы не выпустила этот смех наружу. Сдержать его было невозможно. Мой звонкий хохот разнесся по всему залу. Оглядевшись, я увидела, что на меня смотрят не только рыцари — даже Стайл и Тиара пялились в мою сторону.
— Принцесса Прайд! — прошипел Седрик, но я уже делала всё возможное, чтобы сдержать смех, даже обхватив себя руками за живот.
Седрик! Тот самый самодовольный, самовлюбленный принц! Тот самый человек, который пытался поцеловать мои волосы, а затем и губы! Одно только присутствие Тиары лишает его дара речи?! Он даже не может посмотреть ей в глаза?!
Это было просто слишком смешно. Я рассмеялась еще громче при мысли о том, что такая сентиментальная перемена в личности никогда бы не произошла во время рута Седрика в игре.
Когда мне наконец удалось взять себя в руки, я допила вино. Взглянув на Седрика, я увидела, что его лицо было пунцовым, а глаза неотрывно смотрели на меня в ожидании объяснений моему поведению. Прежний Седрик непременно бы закричал: «Что тут смешного?!»
Мои губы изогнулись в озорной улыбке.
— Она милая, не так ли?
Седрик подавился и издал потрясенный вскрик. Я повернулась и подала Тиаре знак подойти к нам. Она на мгновение замешкалась, её глаза неуверенно дрогнули, но затем она поспешила ко мне.
Мне не нужно было смотреть на Седрика — по его прерывистому дыханию я понимала, что он паникует с каждым шагом Тиары в нашу сторону. Почувствовав, что он готов пуститься наутек, я улыбнулась ему и сказала:
— Это месть за то, что ты поцеловал мои волосы.
Это остановило его как вкопанного.
[[image:/storage/reader-images/82d52e2ed2d6ae6bd3525c33ed77d3c7f2631ead.png]]
— Ты звала меня, старшая сестра? — робко спросила Тиара.
Я нежно обняла ее за плечи. Теперь у Седрика не было иного выбора, кроме как посмотреть на нее. Он густо покраснел и застыл как вкопанный, пока Тиара сверлила его взглядом снизу вверх.
Я начала с того, что попыталась разрядить обстановку. Я объяснила Тиаре, что Седрик усердно изучал манеры и этикет, и благодаря этому осознал, насколько сильно проявил ко мне неуважение. И теперь, пояснила я, он слишком нервничает, чтобы общаться с нами естественно. При этих словах глаза Тиары округлились. Я бросила быстрый взгляд на Седрика, безмолвно предупреждая его не говорить ничего, что могло бы мне противоречить.
— Я... прошу прощения за свое грубое поведение сегодня утром, — произнес он. — Когда я думаю о том, как опозорился в прошлом месяце... я просто не могу подобрать слов. Однако...
Это прозвучало немного натянуто, но, по крайней мере, он пытался объясниться перед Тиарой. Она терпеливо слушала, лишь поморщившись, когда он замялся. Было очевидно: она прекрасно понимает, к чему всё идет.
— Однако... мои чувства к вам остаются неизменными, — прямо заявил Седрик. — Я не возьму назад ни свою клятву, ни те слова, что сказал вам при нашем расставании.
Ну, это было прямолинейно. Даже в моем присутствии и несмотря на попытки Седрика смягчить тон, его заявление не оставляло места для двусмысленности. Полагаю, он так и не научился выражать свои мысли более окольными путями.
Огненные глаза Седрика, покрасневшие еще сильнее, чем его щеки, не отрывались от Тиары, пока он говорил. От интенсивности его взора мне стало не по себе, будто это на меня он так пристально смотрел.
Плечо Тиары под моей рукой стало горячим. Я взглянула на нее и обнаружила, что она покраснела почти так же сильно, как и Седрик. Возможно, ее смутило его откровенное признание, а может, она разозлилась из-за того, что он вообще пытается ее завоевать.
Я погладила ее по плечу, чтобы успокоить. Это не к добру. То, что Седрик так распереживался, — это одно, но если люди увидят, как они вдвоем вот так краснеют, глядя друг на друга, они непременно решат, что эти двое — влюбленные! Слухи разлетятся по всему замку в мгновение ока! Тиара стояла передо мной, поэтому только Седрик мог ясно видеть ее лицо, но, чтобы перестраховаться, я заслонила ее своим телом от зевак.
— Я... я... н-ненавижу тебя! — пронзительно, с запинкой прошипела она. Она сказала это себе под нос, но мы с Седриком стояли достаточно близко, чтобы расслышать.
Я робко перевела взгляд на Седрика, готовясь увидеть боль, которая наверняка отразится на его лице.
— Я прекрасно это осознаю, — ответил он без колебаний. Принц всё еще был красным как рак, но не отвернулся и не отступил, даже когда молчание затянулось.
Тиара уставилась в пол. Встревоженная, я привлекла ее к себе, и Тиара крепко сжала мою руку. Сделав несколько глубоких вдохов, она нарушила напряженное равновесие:
— П-пожалуйста... прекрати свою... смешную манеру говорить!
Ох, какое очаровательное требование. Я знала, что Тиара не имела в виду это как поощрение, но Седрик был явно счастлив услышать нечто иное, нежели признание в ненависти.
— Как вам будет угодно, — ответил он, и его голос прозвучал куда более расслабленно.
Когда Тиара подняла на него взгляд, она всё еще была красной до самых кончиков ушей.
— Я же сказала, прекрати это! — огрызнулась она, сжимая мою руку сильнее.
Кажется, не меня одну раздражала эта вычурная, чопорная речь Седрика, несмотря на то, что в большинстве разговоров с Тиарой он и раньше вел себя официально. Румянец Тиары спал через несколько секунд, хотя Седрик продолжал пылать, пока она стояла вот так, лицом к нему.
Именно тогда я почувствовала на себе чей-то взгляд. Я оглянулась и поймала на нас пристальные взгляды Стайла и Артура. Я не знала, когда они успели найти друг друга на приеме, но они определенно пытались разглядеть, чем мы тут занимаемся. Может, им не нравилось оставаться в стороне. Может, они боялись, что Седрик снова выкинет что-нибудь неуместное. Или, возможно, они ревновали, что Седрику досталась возможность поболтать с прелестной Тиарой... хотя они должны были заметить, что Тиара и Седрик явно не наслаждаются беседой. Значит, они просто волнуются за нас.
Слегка смущенная их заботой, но в то же время довольная, я помахала им рукой. Они не сводили с меня глаз и ответили учтивым поклоном.
— Принц Седрик, рад снова вас видеть.
Стайл с приветливой улыбкой подошел к принцу, закончив беседу с фризийскими чиновниками. Ранее я наблюдал, как принцесса Прайд болтала с Седриком и так искренне смеялась над его шутками. От одного этого зрелища у меня всё внутри сжалось. А потом он еще и с Тиарой успел поговорить! Принцесса Прайд заверила нас со Стайлом, что это была просто приятная беседа, добавив, что мы всё поймем, если тоже с ним пообщаемся.
И вот Стайл потащил меня за собой, чтобы устроить принцу внезапную атаку.
Принц Седрик удивленно моргнул, когда Стайл окликнул его.
— Принц Стайл, — пробормотал он, а затем посмотрел на меня.
Стайл воспользовался случаем, чтобы представить меня.
— Это Артур, вице-капитан Восьмого отряда, — сказал он. — Мы тут как раз беседовали. Не желаете присоединиться?
Это было так неловко. Я не знал, помнит ли меня принц Седрик, но если да, то он определенно должен меня ненавидеть. Пусть я и сделал это ради защиты принцессы Прайд, я всё же угрожал ему и проявил неуважение. Я не мог заставить себя встретиться с ним взглядом и вместо этого лишь потирал заднюю часть шеи.
Когда принц Седрик громко сглотнул, я понял, что Стайл тоже заставляет его нервничать.
— Буду очень рад, принц Стайл, вице-капитан Артур Бересфорд. Я тоже хотел с вами поговорить. Можем ли мы найти более уединенное место для беседы?
Серьезно? Он и правда меня помнит? Я никак не ожидал, что он знает мое полное имя. Удивленно подняв глаза, я увидел, что принц Седрик густо покраснел — возможно, от злости. Может, он всё еще таил на меня обиду, но в его глазах я не заметил никакой враждебности. И тут меня осенило: принцесса Прайд ведь называла его «Дитя Бога» и объясняла, что принц Седрик помнит абсолютно всё, что с ним когда-либо происходило.
— Конечно, — ответил Стайл.
Мы втроем вышли на балкон, прилегающий к бальному залу. Здесь было куда тише, и лишь вечерний ветерок шептал нам на ухо. Принц Седрик огляделся, словно желая убедиться, что свидетелей нет. Я понятия не имел, к чему всё это, но его поведение заставило меня насторожиться. Мы со Стайлом выпрямились, когда он повернулся к нам. Затем принц обратился ко мне и... поклонился.
— Я хочу извиниться... за множество своих невежливых поступков, — произнес он.
Это застало нас врасплох. У нас буквально отвисли челюсти. Даже Стайл не нашелся с ответом. Услышать извинения от принца уже было шоком, но при этом его лицо горело ярким румянцем. Я понятия не имел, с чего бы ему краснеть в нашем присутствии; мы ведь не принцесса Прайд.
После этого принца Седрика было не остановить. Он выпалил целый список своих прегрешений. Он извинился за то, что дважды вынудил меня встать между ним и принцессой Прайд, и поблагодарил за хорошую работу. Затем он поблагодарил Стайла за предупреждение и за помощь его стране во время войны, даже после всего случившегося. Казалось, он пытался перечислить каждую ошибку, которую когда-либо совершал. То, что иностранный принц кланялся нам, уже было безумием, но эти чересчур обстоятельные извинения и вовсе сбили меня с толку.
— Вы так же извинялись перед старшей сестрой и Тиарой немного ранее? — спросил Стайл, когда наконец пришел в себя.
— Это была не вся тема разговора, но да, извинения там присутствовали, — ответил принц Седрик, прикрывая красное лицо рукой.
Он объяснил, что весь последний месяц усердно учился, чтобы осознать, насколько ужасно он обошелся с принцессой Прайд. Это заставило меня задуматься: как член королевской семьи мог не понимать столь очевидных вещей? Учился ли он вообще хоть один день в своей жизни? Так или иначе, кардинальная перемена в поведении принца Седрика потрясла нас.
— Прошу прощения за то, что вел себя столь неподобающим образом, — продолжил он. — Всякий раз, когда я вспоминаю о своих проступках, стыд просто захлестывает меня... И я понимаю, что принцу не следует так смущаться, говоря о подобных вещах...
У тебя получается куда лучше, чем месяц назад. Эту мысль я оставил при себе.
— Всё в порядке, — сказал Стайл. — Спасибо за столь исчерпывающие извинения.
Он говорил доброжелательно, но я не был уверен, изменилось ли на самом деле его мнение о Седрике.
Всё еще красный как рак, принц Седрик протянул Стайлу руку. Стайл ответил на рукопожатие, и принц Седрик предложил то же самое мне. Мне было немного неловко пожимать ему руку в перчатках, но, похоже, его это ничуть не смутило.
— Принц Стайл, за всю свою жизнь я не встречал столь мудрого человека. Вице-капитан Артур, ваша храбрость и сила не похожи ни на что, виденное мною прежде. Я безмерно уважаю вас обоих. И теперь прекрасно понимаю, почему принцесса Прайд так гордится тем, что вы есть в её жизни.
Внезапно осыпая нас похвалами, принц Седрик не сводил с нас своего пламенного взгляда. Этот парень мог говорить по-настоящему серьезные вещи без малейших колебаний или смущения. Я заметил это еще тогда, когда он пытался соблазнить принцессу Прайд и когда я исцелял короля Ланса. Как ни странно, это был единственный момент в нашем разговоре, когда его лицо не пылало румянцем. И почему-то теперь от неловкости в жар бросило уже меня.
— Надеюсь, мы втроем сможем и дальше поддерживать хорошие отношения, — добавил принц Седрик.
Я поспешно согласился, внезапно осознав, почему принцесса Прайд хотела, чтобы мы с ним поговорили.
— Что вы чувствуете к моей старшей сестре? — резко спросил Стайл.
Принц Седрик моргнул. Затем его губ коснулась мягкая улыбка.
— Я обязан ей всем, — сказал он. — Я никогда не буду достоин такой, как она. Она бесценна, и совершенно не похожа ни на кого из тех, кого я когда-либо встречал.
Я поймал себя на том, что абсолютно с ним согласен. Мы со Стайлом приняли его ответ короткими кивками.
— Простите, что так долго продержал вас на улице. Почему бы нам не вернуться внутрь? — сказал принц Седрик, ведя нас обратно в бальный зал. — Спасибо, что уделили мне свое драгоценное время. Надеюсь, в будущем вы продолжите поддерживать моих братьев.
Я с трудом узнавал в нем того принца, которого встретил месяц назад. Произнеся эту официальную благодарность, принц Седрик оставил нас, чтобы поприветствовать других рыцарей. И как раз в тот момент, когда я решил, что наконец-то могу расслабиться и перевести дух... этот парень резко обернулся, словно что-то забыл.
— И еще кое-что, — сказал он, понизив голос так, чтобы слышали только мы со Стайлом. — Надеюсь, однажды моя жизнь будет тесно сплетена с жизнью принцессы Прайд — и с вашей, принц Стайл. Я уверен, что не буду идеален, поэтому прошу вашей милости, если я допущу еще какие-либо оплошности, которые доставят вам неудобства.
После этого он низко поклонился нам и наконец ушел.
К чему была эта последняя фраза? Может, он имел в виду, что хочет крепкого союза между странами и будет работать над этим, сближаясь с принцессой Прайд и Стайлом. Но это не объясняло, почему он беспокоился о том, чтобы не побеспокоить Стайла. Здесь определенно крылось что-то еще...
Именно тогда я ощутил исходящую откуда-то сбоку угрожающую ауру. Обернувшись, я обнаружил, что Стайл буквально окутан враждебностью. Я встал между ним и остальными рыцарями, надеясь, что никто ничего не заметил, но было слишком поздно. Отец и Кларк уже направлялись в нашу сторону, и меня охватила паника.
— Стайл, что случилось? — спросил я, стараясь говорить как можно тише.
— Тесно сплетена со... старшей сестрой? — прорычал он; его голос понизился до сотрясающего землю гула.
Я попросил его повторить, но он проигнорировал меня. Он так сильно сжимал свой бокал с вином, что по стеклу поползла паутина трещин. Всё больше и больше рыцарей обращали на нас внимание, пока жажда убийства Стайла продолжала расти.
— Расскажешь мне об этом позже. Сейчас не время и не место! — зашептал я ему на ухо.
Это наконец-то немного его успокоило. Тем не менее, он пробормотал себе под нос:
— Но... он же второй принц! Не сказать, что он ниже её по статусу... И всё же всё то, что он с ней сделал... К тому же он... Ну, может, теперь уже и нет, но...
Я не понимал, с чем он борется внутри себя, но это явно выбило его из колеи. Я выслушаю его после приема, когда мы окажемся там, где он не распугает половину гостей. Если я начну выпытывать подробности сейчас, это лишь усугубит ситуацию. Я не мог похлопать его по спине на официальной церемонии, поэтому вместо этого просто вытащил бедный бокал из его руки и передал горничной. Она бросила на меня испуганный взгляд, решив, что это я чуть не раздавил стекло.
Я вручил Стайлу новый бокал. Многие рыцари и чиновники поглядывали на него так, словно хотели потребовать объяснений. К тому же там были чиновники, которые постоянно жаждали его времени и внимания. Даже рыцари сблизились со Стайлом после того, что он сделал на войне. Я не знал всех подробностей, но казалось, что к Тиаре рыцари испытывали схожие чувства. Разумеется, принцесса Прайд была самой популярной из всех.
Сделав несколько глубоких вдохов, чтобы вернуть самообладание, Стайл направился приветствовать рыцарей и чиновников. Внешне он дружелюбно улыбался, но я знал, что его мысли всё еще путаются, раз уж он забыл даже попрощаться со мной.
Я собирался вернуться к рыцарям, раз Стайл ушел, но тут мой взгляд случайно упал на принцессу Прайд. Я наблюдал, как она мило беседует с рыцарями, и на мгновение вспомнил, как сильно она смеялась во время разговора с принцем Седриком. В груди обожгло уколом ревности, хотя я и не понимал её причины.
«Принц Седрик однажды назвал старшую сестру "прекрасным человеком"».
Слова Стайла эхом отозвались в моей памяти, пока я издали наблюдал за принцем Седриком и принцессой Прайд.
Вот перевод этого интригующего финала главы, в котором повествование переходит к королеве Фризии, Розе, раскрывающей важную тайну будущего своих дочерей.
— Войдите, — позвала я.
Я сидела в своем кабинете — официальном зале, предназначенном исключительно для королевы Фризии. Эта комната имела для королевской семьи столь же важное значение, как и сам тронный зал. Вест, мой сенешаль, и Альберт, мой возлюбленный, стояли по обе стороны от меня.
Мои гостьи нервно вошли в кабинет. Я велела выйти всем стражникам и горничным, так что, как только двери за ними закрылись, мы оказались полностью отрезаны от внешнего мира. Я жестом пригласила их присесть по другую сторону стола.
— Прайд, Тиара... Простите, что вызвала вас так внезапно, — произнесла я. — Нам нужно обсудить кое-что важное.
Мои дочери, как им и было велено, сели на диван, держа спины безупречно прямо. Я подозревала, что они уже догадывались, зачем я их позвала. В конце концов, на эту встречу не допустили даже Стайла, будущего сенешаля, и Гилберта, премьер-министра.
Я улыбнулась Прайд и Тиаре, а затем перевела взгляд на Веста. Поймав мой взгляд, он кивнул и передал девочкам несколько листов бумаги и пухлую стопку документов.
— То, что я собираюсь вам рассказать, должно остаться в строжайшей тайне, — сказала я. — Как первая и вторая принцессы, вы единственные, кому дозволено об этом знать.
Они обе сглотнули и кивнули в знак согласия. Затем они с мрачным предвкушением опустили глаза на лежащие перед ними бумаги.
— Речь пойдет о новом методе выбора ваших женихов... и о подходящих кандидатах.
Помолвка самой Прайд была расторгнута два года назад. После этого нам пришлось изменить метод выбора её жениха, но девочки не знали об этом вплоть до сегодняшнего дня. Я хотела, чтобы они не только всё поняли, но и приняли решение самостоятельно.
Прайд и Тиара снова кивнули, когда я всё это объяснила.
— Спасибо, матушка. Я очень ценю это, — сказала Прайд.
— Я думаю, это замечательно, — добавила Тиара. — Так будет лучше для старшей сестры... и для меня тоже.
Я улыбнулась, почувствовав, как с моих плеч свалилась невидимая тяжесть. Я видела, что Альберт и Вест испытали такое же облегчение, когда мы смотрели на двух девочек.
— Если у вас нет возражений, я бы хотела объявить об этом новом методе в следующем месяце, на праздновании дня рождения Прайд, — сказала я. — Мне также нужно спросить вас обеих, что вы решили, после того как вы ознакомитесь с лежащими перед вами документами.
— При необходимости это решение можно принять и позже, — добавил Вест.
Прайд и Тиара внимательно изучили документы перед собой, перелистывая десятки страниц. А затем, одна за другой, они озвучили свои решения.
Продолжение следует…
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод и редактура: TuXoXoDKa
Вычитка и оформление диалогов: Исекайный Сомелье
Работа с изображениями: Animia
— Ну что ж. Пора.
В своих комнатах мы с Аланом были заняты тем, что надевали доспехи, которые уже столько раз носили, будучи имперскими рыцарями. Они казались продолжением наших собственных тел, в особенности мечи, которые мы пристегнули к поясам.
— Время пришло.
Для нас обоих это был всё тот же привычный ритуал. Сначала мы продели руки в рукава длинных форменных плащей, которые развевались за нашими спинами, словно мантии. Затем мы положили пистолеты в нагрудные карманы и поправляли снаряжение до тех пор, пока оно не село безупречно. Наконец, мы открыли двери — те самые, которые открывали уже много-много раз.
Я вышел из своей комнаты как раз в тот момент, когда из своей вышел Алан.
— Доброе утро, капитан Алан! — Доброе утро, капитан Каллум!
Хор рыцарских голосов поприветствовал нас в тот самый миг, как мы появились. Первый отряд Алана был в полном восторге, увидев его, — почти в таком же восторге, как и мой собственный Третий отряд. Но перед нами выстроились не только наши непосредственные подчиненные; здесь собралось множество других рыцарей, чтобы стать свидетелями нашего возвращения.
Алан издал удивленный возглас, увидев огромную толпу, ожидающую за его дверью. Он неловко улыбнулся и поклонился. — Вы поднимаете из-за нас слишком много шума, — сказал он, похлопывая своих подчиненных по плечам. Среди них был и его вице-капитан, Эрик.
Тем временем мои глаза округлились при виде такого приема. Я мягко улыбнулся, и мое сердце переполнилось благодарностью за то, что столько рыцарей из Третьего отряда и других подразделений пришли поприветствовать нас. В задних рядах толпы я даже заметил Артура.
В попытке отплатить им за их доброту, я выпрямился и произнес: — Мы вернулись.
— Простите, что нас так долго не было, — добавил Алан.
Наше месячное отстранение наконец-то подошло к концу. Услышав из наших уст это подтверждение окончания наказания, рыцари вокруг разразились радостными криками.
— Доброе утро, принцесса Прайд, — произнес капитан Каллум.
— Давненько не виделись, — отозвался капитан Алан.
Спустя месяц после начала отстранения два капитана наконец-то вновь приветствовали меня в качестве моих имперских рыцарей. Вице-капитан Эрик тоже вернулся около месяца назад.
Слава богу. Они и впрямь намеревались остаться рыцарями. Последние несколько дней я почти не сомкнула глаз, изводя себя тревогами о том, что после официального наказания они подадут в отставку.
— Капитан Каллум, капитан Алан...
Увидеть их после столь долгой разлуки было такой неожиданностью, что слова застряли у меня в горле. Я думала, что, если мне повезет, хотя бы один из них явится на утреннюю смену. А если нет, я со страхом ждала известий от Артура или вице-капитана Эрика о том, что капитаны навсегда покидают королевский орден. Но вот они стояли здесь, вдвоем. Ожидая лишь горького прощания, в этот миг я была настолько ошеломлена, что застыла как изваяние, хотя сердце отчаянно колотилось в груди.
— Просим прощения за то, что доставили вам столько неудобств в минувшем месяце.
— Мы надеемся, что отныне и впредь вы продолжите доверять нам!
Продолжу...?! Услышав это, я едва не лишилась дара речи от изумления. Я вглядывалась в их лица, ища подтверждения тому, что всё это правда, что они действительно остаются, но они уже склонились в низком поклоне. Мне оставалось лишь смотреть на них, пока внутри меня бушевала буря эмоций.
Когда они наконец подняли головы, на их лицах играли искренние улыбки.
— Мы желаем и дальшнее защищать вас, Ваше Высочество.
— Мы больше никогда не позволим причинить вам вред.
О лучшем ответе я не смела и мечтать. От радости и облегчения в уголках глаз предательски защипали слезы. Я успела лишь на мгновение заметить потрясение на их лицах, прежде чем отвернулась.
— Что стряслось, п-принцесса Прайд?! — воскликнули они в один голос.
Лотта, увидев, как я утираю слезы, поспешила ко мне с кружевным платком.
— Я так счастлива... — прошептала я.
Эти слова прозвучали по-детски наивно, но это было всё, что я смогла выдавить. Я улыбнулась рыцарям, пока Лотта бережно промокала мои слезы. Как бы ни было неловко предстать перед капитанами в таком виде, мне нужно было, чтобы они знали, как я безмерно рада их возвращению.
Когда пелена слез спала, я снова посмотрела на рыцарей. Они оба залились густым румянцем; возможно, оттого, что были расстроены, увидев слезы наследной принцессы. Наверное, я снова заставила их волноваться.
— Я так рада, что вы вернулись, — сказала я им. Затем я протянула руки, сжала их пальцы, облаченные в перчатки, и добавила:
— С возвращением. Я счастлива, что вы со мной.
Слезы вновь угрожали пролиться, но я затаила дыхание и подавила этот порыв. Я сжала их пальцы крепче, воображая, будто чувствую тепло их тел сквозь плотную ткань перчаток... А может, это было вовсе не плодом моего воображения.
— Эм, с вами двумя всё в порядке?
Их перчатки буквально пылали жаром. Я подняла глаза и обнаружила, что капитаны покраснели еще сильнее прежнего.
— А, нет, я просто...!
— П-п-пустяки!
Капитан Каллум стоял неподвижно, неестественно вытянувшись по струнке, а заикающийся голос капитана Алана сорвался на хрип. Он с трудом мог пошевелиться — совсем как тогда, когда только стал моим имперским рыцарем. Меня поразило, что они так нервничают рядом со мной всего после месяца разлуки. Но какой бы огорчительной ни была эта мысль, по крайней мере, они вернулись ко мне. Я с улыбкой спросила, знают ли Артур и вице-капитан Эрик об их возвращении, и капитаны ответили утвердительно.
— Уверена, они обрадуются этому не меньше моего, — отозвалась я.
В этот момент нас нашла Тиара. Она вскрикнула от неожиданности, увидев капитанов рядом со мной, а затем расплылась в широкой, сияющей улыбке.
— Старшая сестра, старший брат, Артур, вице-капитан Эрик и рыцари, заменявшие вас, — мы все так переживали за вас! Вы, должно быть, с нетерпением ждете встречи с Артуром и вице-капитаном Эриком сегодня днем!
Я ожидала, что оба рыцаря в ответ лишь застенчиво улыбнутся... но вместо этого капитан Алан нерешительно протянул:
— Эм...
Мы с Тиарой замерли прямо посреди коридора и повернулись к нему.
— Мы собирались сообщить вам об этом после завтрака, — с некоторой неохотой произнес капитан Каллум. — Приношу свои извинения, но я не думаю, что мы увидим Артура в ближайшие несколько дней...
— Этим утром у Артура возникли кое-какие срочные дела, — вмешался капитан Алан с болезненной улыбкой.
Два капитана обменялись встревоженными взглядами, но больше не проронили на эту тему ни слова.
— Позволь мне спросить тебя сейчас, Артур Бересфорд, — произнес я, обнажая свой меч.
Я стоял напротив Артура на тренировочной площадке ордена, отведенной для учебных поединков. Рыцари обступили нас, надеясь хотя бы краем глаза увидеть дуэль между капитаном и вице-капитаном Восьмого отряда еще до начала утренних тренировок.
Всё началось, когда Алан Бернерс и Каллум Бордо вернулись из отстранения. Тогда командор Родерик Бересфорд официально объявил о повышении Артура до звания капитана. Я знал, что такие неожиданные перемены шокировали многих наших товарищей, но никого больше, чем самого Артура. Когда утреннее собрание закончилось, прямо перед тем, как командор успел нас распустить, Артур официально выразил свое несогласие перед другими рыцарями:
— Я по-прежнему отказываюсь это принимать. Я не единственный, кто считает, что капитан Харрисон куда лучше подходит на роль лидера Восьмого отряда, чем я.
Перед лицом такого публичного требования объяснений у меня был лишь один ответ:
— Тогда сразись со мной.
Я выхватил меч и указал на тренировочный ринг. Артур напрягся от моей явной жажды крови, но я лишь схватил его за воротник формы и потащила к командору. Я попросил командора Родерика Бересфорда устроить дуэль длиною в день. Он был не в восторге, но понимал, что не только его сын сомневается в этом назначении. Почти половина рыцарей протестовала, считая, что Артур слишком молод для такой должности. Он был повышен до вице-капитана всего три месяца назад, став самым молодым рыцарем в истории, достигшим этого ранга.
Но после моей яростной поддержки, вклада Артура в войну и того факта, что он куда ответственнее меня, голосование едва-едва прошло в его пользу. Однако те, кто не был капитаном или не знал о его подвигах на фронте, оставались в сомнениях — особенно ветераны, которые знали, как сильно я его опекаю. Видя общее потрясение, командору пришлось признать, что моя дуэль — вполне подходящее решение.
— Хорошо, Харрисон. Каков твой план, если Артур победит? — спросил вице-командор.
— Сделаю его капитаном Восьмого отряда, очевидно, — мой ответ последовал незамедлительно.
В подразделении, где важна лишь реальная сила, вполне естественно, что сильнейший должен подняться на вершину.
— А что, если Артур проиграет?
— Значит, я ошибся в нем, — я бросила колючий взгляд на Артура. — Если это случится, я возьму на себя ответственность и сложу с себя полномочия капитана.
Наконец, мы стояли друг напротив друга. Мы подняли мечи, ожидая, кто сделает первый ход. Крики толпы и свист ветра утихли, превратившись в белый шум, пока мы сосредоточили всё свое внимание исключительно друг на друге.
— Ты в любом случае станешь капитаном, что бы ни случилось в этой дуэли, — сказал я. — Это ничего не меняет.
Артур явно не знал, что ответить. Он просто поднял меч и прищурился, пристально глядя на меня. Я был уверена: он анализирует мою способность к ускорению и просчитывает, как именно я рвану в атаку. Несмотря на то, что я говорил дольше обычного, — возбуждение битвы уже бурлило в моих венах — Артур не терял бдительности ни на мгновение.
— Ты хоть раз думал, что я могу поддаться и дать тебе победить?
Он даже не задумался:
— Ты бы никогда так не поступил.
Мое удивление, должно быть, отразилось на лице, потому что он слегка усмехнулся. Я рванула с места.
— А что, если я так и сделал? — бросила я из-за его спины.
— Я был бы чертовски зол.
Он взмахнул мечом, даже не оборачиваясь. Металл встретился с металлом с лязгом, разнесшимся по всей площадке. Рыцари вокруг зашептались, пока мы давили мечами друг на друга в состязании чистой силы.
— Знаешь... не то чтобы мне нечего было терять, — сказал Артур. — Я многое потеряю, если ты победишь меня.
Его голос звучал немного слабо, но он не позволил своему мечу даже дрогнуть. Я отпрянул на максимальной скорости и полоснул мечом по его боку, но он снова парировал, подстроившись под мой темп, будто это было пустяком.
— Но именно поэтому я знаю, что ты не из тех, кто бросает полотенце, капитан Харрисон.
Его глубокие синие глаза блеснули. Он крепче сжал меч и сжал кулак за спиной. Затем он нанес широкий удар, но я успела отпрыгнуть в сторону. Похоже, он этого и ждал, так как спокойно отступил назад.
— Я сражаюсь со всей выкладкой. Вот почему... — он замолчал, сделал уверенный шаг вперед и ринулся на меня.
Это была далеко не первая наша дуэль. Но в этот раз всё было иначе. У нас не было ограничений и полно свидетелей.
— Если я выиграю, я хочу услышать настоящее объяснение! — крикнул Артур.
Я попытался снова рвануть в сторону, но Артур предугадал мой путь и выстрелил из пистолета прямо туда, где я должен был оказаться. Я заскользил, пытаясь остановиться, и он воспользовался этим, чтобы выбить меч у меня из рук. Я увернулся, попыталась выдернуть свой клинок из земли, чтобы пустить его в ход, но прежде чем я успел это сделать, его нога ударила меня прямо в солнечное сплетение.
По тренировочной площадке разнесся хруст, будто что-то внутри меня сломалось. Удар отшвырнул меня через всю площадку. Рыцари вокруг вскрикнули от ужаса, видя, как мое «козырное» ускорение было столь наголову разбито. Никто никогда раньше не ставил под сомнение мою боевую мощь.
— Ты что, не понимаешь, что я в таком же замешательстве, как и все остальные?! — прокричал Артур.
Хорошо. Если он мог кричать, значит, дыхание у него не сбилось. Я всё еще лежал на земле, спокойно готовя меч. Он знал лучше кого-либо другого, что я пока не сражаюсь в полную силу.
— Хе-хе... Ха-ха... Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!
Мой смех раскатами пронесся по площадке. Я медленно поднялся с земли. Я не обращал внимания на беспорядок в своих черных волосах и грязь на лице, фокусируя всё внимание на рыцаре, который отправил меня в полет. Я почти чувствовал, как в моих пурпурных глазах танцует восторг, а губы искривила злая улыбка.
— А-ах... Вот именно так, Артур Бересфорд. Сражаться как-то иначе — скучно.
Я рванул с места, используя ускорение, чтобы исчезнуть и вновь появиться с мечом у шеи Артура. Он заблокировал лезвие своим. Я остановилась, мои длинные черные волосы развевались вокруг. На этот раз я осталась на месте и начал наносить удары так быстро, как только мог, подпитываемая своей силой. Он стиснул зубы, отражая шквал быстрых ударов. Каждый раз, когда наши мечи встречались, металл визжал от протеста. Для окружающих наша битва превратилась в сплошной визг железа и мелькание теней от ударов.
Мы снова скрестили клинки, но в этот раз Артур сумел пересилить меня. Он оттеснил меня назад, и мне пришлось использовать скорость, чтобы отступить. Я подпрыгнул в воздух, метнув десять ножей, спрятанных в нагрудном кармане. Артуру хватило одного взмаха меча, чтобы отразить лезвия и отправить их обратно в мою сторону. Не имея возможности свободно двигаться в воздухе, я вытащил пистолет, прицелилась в него и нажала на курок.
Бах! Бах!
Артур дважды полоснул мечом, и обе мои пули упали на землю.
Рыцари вокруг потеряли дар речи. Артур был не единственным, кто мог отбивать пули мечом, но даже я не мог сбивать их прямо в воздухе. Увидев это, некоторые рыцари начали выкрикивать слова одобрения.
— Вот это да!
— Это в точности то, что он вытворял тогда!
— Он потрясающий!
— Значит, это и есть то фехтование, о котором я так много слышал?! — воскликнул я. — Покажи мне еще! Ха-ха-ха!
Я стрелял снова, целясь в жизненно важные точки, не колеблясь. Он просто отбивал мои пули, а я мог лишь смеяться еще громче. Он парировал все мои атаки, и ножи, и пули, не допуская ни одной ошибки.
— Попробуй убить меня, Артур Бересфорд!
— Ни за что! — расхохотался я, носясь вокруг на молниеносной скорости, но Артур не отставал.
Никто больше не мог сомневаться в повышении Артура после такого зрелища. Каждый присутствующий рыцарь наверняка пришел к одному и тому же выводу: Артур действительно сумел заставить самого страшного рыцаря из всех возможных проникнуться к нему симпатией...
Мы с Артуром отказывались отступать, и наш поединок растянулся до самого следующего утра.
[[image:/storage/reader-images/3a3097cc286b40750fcc5782571100344b6bc218.png]]
Продолжение следует…
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод и редактура: Исекайный Сомелье
— Харрисон, прошло уже шесть лет с тех пор, как ты вступил в королевский орден. Неужели ты не понимаешь, почему до сих пор не попал в основные силы?
Этот вопрос мне задавали каждый год, и задать его мог лишь один человек. Я обернулся и увидел именно того, кого и ожидал. На его лице было всё то же выражение, что и всегда во время нашего разговора, но поскольку он стоял по званию гораздо выше меня, мне не оставалось ничего иного, кроме как ответить:
— Разумеется, я понимаю, вице-командор Кларк Дарвин.
Я всегда это понимал. Мне не нужны были чьи-то расспросы, чтобы осознать, что я сделал не так.
— Тебя дисквалифицировали в первом же бою на испытаниях этого года, как и всегда. Ты что, не хочешь попасть в основные силы? — настаивал он.
— Если бы я не хотел вступить в основные силы, я бы изначально не стал проходить отбор в новобранцы.
Меня приняли в рыцари как новобранца, но дальше этого этапа я так и не продвинулся. Испытание для повышения представляло собой турнир, в котором все новички сражались друг с другом. Я легко блокировал их атаки и подавлял их, но затем меня дисквалифицировали за применение чрезмерной силы. По мнению руководства, это был глупый поступок, недостойный рыцаря.
Почему они не сопротивлялись сильнее? Почему так легко признавали поражение? Почему они вообще решили, что могут стать рыцарями, если способны на столь малое?
Всякий раз, когда противники падали передо мной, дрожали от страха и так легко сдавались, моя кровь закипала. Какое «будущее» их ждало? Неужели они и впрямь согласились бы стать рыцарями, будучи такими жалкими? Неужели они гнались лишь за почестями и медалями, которые могли бы получить? Я был не таким, как они.
— Тогда почему ты каждый год повторяешь одно и то же? — спросил Кларк Дарвин. — Ты же знаешь, что тебя просто дисквалифицируют.
— Потому что я не могу этого допустить.
Лишь немногие из новобранцев, с которыми я сражался, заслуживали признания, и лишь один был достоин вступить в основные силы. Его звали Алан Бернерс.
Вице-командор почесал затылок, не зная, что ответить на одни и те же слова, которые я повторял ему из года в год.
— Понятно.
Его тон подсказал мне, что он по-прежнему не принял мой ответ.
Последние пять лет он каждый раз приходил допрашивать меня после вступительных экзаменов, спрашивая, зачем я это делаю — желая узнать, не приказывали ли мне вести себя иначе или, может, я мстил за что-то другим новичкам. Но мой ответ никогда не менялся. Я собрался было вернуться в общежитие для новобранцев, решив, что сказал всё, что нужно, но он остановил меня.
— Харрисон, почему ты захотел стать рыцарем?
— Я хотел стать тем, кто защищает других... Насилие — это всё, что у меня есть.
Сколько я себя помнил, я принадлежал к низшему классу. Единственная «власть», которой я обладал, заключалась в том, чтобы подавлять людей до такой степени, чтобы у них пропадало желание сопротивляться. На меня нападали незнакомцы; даже мой собственный отец эксплуатировал меня. Единственным, что у меня не украли, было то, чему я научился. Обретя свою особую способность, я превратился из того, кто терпит насилие, в того, кто его вершит. Я стал агрессором, а не жертвой.
Мне было семь лет, когда я увидел рыцарей, выполняющих задание. Тогда я впервые узнал, кто такой рыцарь. Они уничтожили мародеров, напавших на небольшой фермерский городок.
Наблюдение за этими рыцарями изменило меня. Они прибегали к тому же насилию, что и я, но они были ослепительны и прекрасны... они защищали даже таких слабых и нищих людей, как я. Они сражались за свою страну и свой народ, и дух захватывало от того, как они служили другим, а не себе. Их «насилие» не имело ничего общего с моим, которое я использовал только ради себя. Их жизни и смерти имели смысл.
Если бы такой жалкий заморыш, как я, мог защищать нечто столь важное, как королевство и его народ, я бы не смог найти более счастливой жизни, как бы усердно ни трудился.
Следующие семь лет я потратил на то, чтобы совершенно самостоятельно научиться владеть мечом. Но...
— Насилие, значит?
Кларк Дарвин обдумывал мой ответ, но мне было плевать, понял ли он его. Для меня больше не существовало иного способа жить в этом мире.
— Твое имя всплывало на последнем собрании капитанов, — сказал он. — Мы обсуждали твое исключение из ордена.
У меня помутилось в голове; я этого не ожидал. У меня даже не было времени разозлиться или придумать какой-нибудь контраргумент. В том, что некоторые рыцари оставались новобранцами очень долгое время — даже по десять или двадцать лет, — не было ничего необычного. Но моя проблема заключалась в другом.
— Они не хотят держать у себя рыцаря, который каждый год жестоко калечит своих братьев. — Он произнес это спокойно, но его слова с тем же успехом могли быть смертным приговором. — Они решили, что если в этом году ты не сдашь вступительный экзамен или снова кого-нибудь серьезно ранишь, тебя исключат.
Это было слишком; я хотел отказаться. С того самого дня, как я впервые их увидел, я посвятил всю свою жизнь попыткам стать рыцарем. Для меня было слишком поздно искать другую цель.
Кларк Дарвин улыбнулся мне, пока я стоял, лишившись дара речи.
— Никогда раньше не видел у тебя такого лица.
Я не знал, как выгляжу со стороны, но грудь сжало от отчаяния, и боль, не похожая ни на что из испытанного мною ранее, обожгла каждый нерв.
— Не хочешь, чтобы тебя выгнали?
— Разумеется, нет. Что угодно, только не это.
Что угодно. Только не это. Я тоже не хотел быть новобранцем. Я знал, что сильнее остальных. И именно поэтому я не мог смириться с тем, что такие слабаки станут рыцарями до того, как будут к этому готовы.
— Понятно. Тогда пойдем со мной. У меня есть на это разрешение Родерика.
С этими словами Кларк Дарвин отвел меня в угол тренировочной площадки королевского ордена.
— Если сможешь победить меня, я отсрочу твое исключение на этот год, — сказал он. — Если проиграешь, будешь делать всё, что я скажу. Можешь использовать свою особую способность, если хочешь.
Кларк Дарвин поднял меч, хотя я еще даже не принял его предложение. На вступительных экзаменах я побеждал рыцарей из основных сил. Я не знал, насколько силен вице-командор... но это казалось моим последним шансом. Вероятно, он хотел остановить меня от буйства или причинения еще большего ущерба в случае исключения — отсюда и этот его маленький вызов. Но если я выиграю, я смогу остаться новичком хотя бы еще на год.
— Проигравшим считается тот, кто первым выронит меч или встанет на колено?
— Мы можем сражаться до тех пор, пока один из нас не признает поражение или пока не сможет продолжать бой. Нападай на меня со всем, что у тебя есть, так, словно это твой последний шанс.
За то время, пока мы обсуждали условия поединка, рыцари окружили нас, чтобы посмотреть. Возможно, они хотели посмеяться над моим изгнанием, а может, пришли посмотреть, насколько силен Кларк Дарвин. Как бы то ни было, этот бой был мне на руку. Я не позволю ему взять свои слова назад. Если я выиграю, меня не исключат — и здесь было полно свидетелей, готовых это подтвердить.
Но за считанные секунды... Кларк Дарвин полностью и беспощадно сокрушил меня.
— Похоже, я победитель, — произнес он. — Ты в порядке?
Он положил руку мне на спину. Я рухнул на землю и выронил меч, не в силах ни пошевелиться, ни ответить. Одержав эту безоговорочную победу, Кларк Дарвин продемонстрировал мощь королевского ордена — или, точнее, его вице-командора. За весь бой я успел взмахнуть мечом лишь однажды. Это было уму непостижимо.
С того самого дня, как я обрел свою особую способность, я впервые по-настоящему столкнулся со смертью.
— Извини за это, — сказал Кларк Дарвин. — Я знал, что ты силен, поэтому не мог сдерживаться. Я был бы уже мертв, если бы потерял бдительность.
Спокойный и собранный Кларк Дарвин... Вице-командор Кларк Дарвин поднял меня и оттащил в лазарет, где носители особых способностей залечили мои раны. Пока я лежал на койке в полубреду, вице-командор заговорил.
— Помнишь свое обещание? Сможешь ли ты его сдержать?
— Да.
Я думал, что на этом всё кончено. Я был просто счастлив, что испытал на себе невероятную силу вице-командора до того, как меня выгонят. Но затем...
— Хорошо, — сказал он, кивнув с улыбкой. — Харрисон Дирк, ты присоединишься к Восьмому отряду, где будешь подчиняться моим приказам.
Я вздрогнул; должно быть, мне послышалось. Я заставил свое ноющее тело сесть, чтобы уставиться на него. Эта солнечная улыбка на его лице явно не принадлежала человеку, который шутит.
— Я буду присматривать за тобой, — продолжил он. — Восьмой отряд — это боевое подразделение, в котором каждый боец может действовать самостоятельно. Думаю, он тебе отлично подойдет. Я также буду обучать тебя, чтобы ты смог вырасти в прекрасного рыцаря — ну или хотя бы достичь необходимого минимума.
В тот момент мое тело содрогнулось от радости — чувство, которое я живо помню и по сей день. Свою благодарность вице-командору я пронесу с собой через всю оставшуюся жизнь. Я собирался стать рыцарем. Я ожидал услышать о своем исключении, но вместо этого вся моя жизнь изменилась в одно мгновение. Боль от ран исчезла. Надежда пришла на смену горечи поражения и отчаянию, которое я испытывал, думая о своем будущем.
Слишком потрясенный, чтобы задавать вопросы, благодарить или вообще отвечать ему, я просто сидел.
— Разве ты не хочешь стать рыцарем? — спросил он с усмешкой. — У тебя есть талант, и ты знаешь, как им пользоваться. У тебя также есть воля, необходимая рыцарю.
Вице-командор опустил руку мне на макушку. Он взъерошил волосы, которые я коротко обкромсал ножом. Мне было уже двадцать лет, но он обращался со мной как с ребенком.
— Я научу тебя, как превратить это насилие в силу. Так что держись за меня. Ты ведь сможешь это сделать, верно?
Существовал лишь один возможный ответ. Он собирался подарить мне жизнь, существование и смерть, о которых я мечтал. Он собирался превратить мое насилие в силу. Человек, наголову разбивший меня в бою, станет тем, кто изменит мою жизнь. Я получу возможность стать рыцарем. От этих мыслей — как ни странно — перед глазами всё расплылось.
Вице-командор рассмеялся и сказал:
— Можешь поплакать, но только сегодня. Завтра твое посвящение в рыцари.
Затем он накрыл мои глаза полотенцем, лежавшим рядом, даруя мне немного уединения.
— Отдыхай. После завтрашней церемонии тебя будут избивать куда сильнее, чем сегодня.
Он усмехнулся, и я услышал, как он вышел из комнаты, прежде чем я успел ответить. В темной пелене под полотенцем моя радость и благодарность наконец-то вырвались наружу.
Вице-командор Кларк Дарвин.
Этот человек стал моим спасителем.
Вице-командор взял меня под свою опеку и стал моим наставником.
На следующий день состоялось посвящение в рыцари и празднование. А после сам командор пришел, чтобы провести со мной спарринг.
— Ну что, Харрисон. Готов к трепке?
Как бы сильно я ни полагался на свою особую способность, я ни за что не смог бы его одолеть. Дело было не только в моем владении мечом — я не мог задеть его ни кулаками, ни пулями. Он отражал абсолютно всё. В этом не было ничего удивительного, учитывая, что его вице-командор уже растоптал меня. Я бы ни за что не победил того, кто стоит в командной иерархии еще выше.
Командор сбивал меня с ног мечом и кулаками снова и снова. И каждый раз заставлял поднимать клинок, приговаривая:
— Вставай. Заставь меня порадоваться тому, что у меня есть моя особая способность.
Сколько бы раз я ни использовал свою скорость, чтобы броситься на него, мое лезвие ни разу не достигло цели. Ему даже не требовалась его способность неуязвимости к порезам — он просто отбивал мой меч в сторону всякий раз, когда я приближался. К тому времени, как солнце начало садиться, я полностью выбился из сил.
— Слушай внимательно, Харрисон, — произнес он. — Став рыцарем, ты должен исполнять свою клятву, даже если это означает смерть. Кларк разглядел в тебе что-то. Не предай его доверие.
С этими словами он протянул руку, чтобы помочь мне подняться. И хотя мне не удалось нанести ему ни единого удара, он всё равно говорил со мной так по-доброму.
— У тебя невероятный дар к бою. Если научишься им пользоваться, то непременно поднимешься на самую вершину королевского ордена. Я возлагаю на тебя большие надежды.
Командор рывком поднял меня одной рукой и похлопал по плечу на глазах у всех рыцарей, наблюдавших за нами. Всё свое время в ордене я провел в изоляции: меня игнорировали, избегали, боялись и недолюбливали. Но вице-командор вытащил меня из этого, а командор признал мою силу перед остальными. Эти двое узнали о моих способностях и сокрушили меня, но всё равно сказали, что я им нужен. Я едва ли мог представить себе большее благословение. Я был обязан им всем, и мои мысли снова и снова возвращались к ним.
Когда я присоединился к Восьмому отряду, вице-командор, несмотря на свой плотный график, продолжал уделять мне время и присматривать за мной.
— Не беспокойтесь об этом. Харрисон непременно добьется успеха на завтрашнем задании.
Поскольку я редко разговаривал, вице-командор часто сглаживал углы в общении с другими рыцарями за меня.
— Они просто шутят, Харрисон. Они не всерьез. Все они — хорошие рыцари, которые сражаются друг за друга во время заданий.
Он останавливал меня, когда я был на грани драки с другими рыцарями, успокаивал, когда я жаловался на пустяки, корректировал мое поведение и порой даже подбирал нужные слова, когда я не мог их найти.
— Харрисон! Думай, прежде чем действовать! Побереги кулаки и меч для врагов.
Он заставлял меня остановиться и задуматься о том, почему я применяю насилие.
— Понимаешь, Харрисон? Использование оружия без веской причины ничем не отличается от самого обыкновенного насилия. Но если ты пускаешь в ход меч как рыцарь, каким бы жестоким тебе ни приходилось быть, мы называем это «силой», а не «насилием».
Он научил меня, как правильно жить. Он научил меня, как себя вести.
— Харрисон? Боже правый. Что заставило тебя напасть на этого рыцаря на этот раз?
Он всегда выслушивал меня — даже когда я не мог подобрать правильных слов — и понимал именно то, что я хотел сказать.
— Я наблюдал за тобой. Ты убрал меч, не так ли? Я вижу, что ты вырос.
Он видел мой рост и хвалил меня.
— Хм? Ты будешь подчиняться приказам, но только моим и Родерика?! Тогда прекрати затевать драки. Если кто-то тебя злит, ты можешь ответить на словах, но не более. А если вдруг кто-то действительно бросит тебе вызов, сначала получи разрешение у Родерика или у меня. Сможешь это сделать?
Он всегда вел меня по правильному пути, и поэтому...
— Я... очень благодарен вам, вице-командор.
Прошло полгода с тех пор, как я присоединился к основным силам. Когда я впервые облек свои чувства в слова, Кларк Дарвин усмехнулся и спросил, с чего это вдруг. Но я не отступил.
— Я глубоко почитаю вас. Я восхищаюсь вами больше, чем кем-либо.
Я знал, что из-за моего неумения выражать мысли он может не понять всего, что я имел в виду. Но я всё равно должен был это сказать.
— Рад это слышать, — ответил вице-командор, пожав плечами. — Но такие громкие слова, как «почитаю» и «восхищаюсь», тебе стоит приберечь для Родерика. Тогда я бы не смог взять тебя под опеку в одиночку.
Командора я тоже глубоко уважал. Разумеется, я был ему благодарен; без его разрешения остаться меня бы вышвырнули из королевского ордена после того голосования на собрании капитанов. Командор позволил мне остаться благодаря моей силе и даже разрешил вступить в основные силы. Я был обязан ему больше, чем смог бы отплатить за всю свою жизнь.
— Я всего лишь второй человек в командовании, — сказал Кларк Дарвин. — И я тебе не капитан, так что не относись ко мне так, будто я здесь самый главный. С меня хватит быть номером один. — Он подкрепил свою мысль задумчивым смешком.
Я знал, что неправильно уважать вице-командора больше, чем командора. Это могло показаться даже проявлением неуважения. Но уж я-то ни за что не посмел бы оскорбить нашего любимого командора. Он проявил ко мне милосердие после всех доставленных мною проблем, позволив присоединиться к основным силам.
— Я люблю и уважаю вас, — сказал я. И подавил порыв добавить «больше всех на свете».
— Хорошо, спасибо, — ответил вице-командор. Он снова усмехнулся и подпер подбородок руками. — А ты очень честен, не так ли? Если бы только все были такими, как ты...
Я не был уверен, что он имеет в виду, поэтому спросил, о ком идет речь.
— Просто об одном мальчишке, у которого сейчас переходный возраст, — с улыбкой ответил он.
Я спросил, не сын ли это его.
— Нет, у меня нет детей, — ответил он, отмахнувшись. — Но этот парень мне как сын... или, может, как младший брат. Надеюсь, когда-нибудь он вырастет и станет похожим на тебя. Хотя, если бы вы двое встретились сейчас, дело могло бы дойти до драки.
Вице-командор не стал вдаваться в подробности. Я не знал, что это за ребенок, каков он из себя и принадлежит ли он к королевскому ордену.
И всё же я был счастлив. Теперь, став рыцарем, я проводил свои дни за учебой, тренировками с мечом и превращался в того человека, которым хотел быть.
Спустя менее чем два месяца моя жизнь совершит еще один крутой поворот.
— Вот вы где!
Голос вырвал меня из задумчивости. Что я сейчас делал? Я настолько глубоко погрузился в воспоминания о прошлом, что потерял счет времени и забыл, где нахожусь. Ко мне подбежал знакомый рыцарь.
Ах да, точно. Я...
Подойдя ко мне в углу тренировочной площадки, он низко поклонился.
— Чего тебе? — спросил я.
Услышав мой тон, он слегка выпрямился.
— Это по поводу рыцаря, которого доставили в лазарет после вашего спарринга.
— Это был не спарринг, — отрезал я. — Это была дуэль. Я был готов его убить.
Этот рыцарь посмел пожаловаться на одно из моих решений, поэтому я вызвал его на бой, в котором при необходимости мог бы заставить его замолчать навсегда. Я рубил его снова и снова, сокрушая его тело и дух, чтобы он больше никогда не посмел пойти против меня.
Рыцарь извинился и продолжил свой доклад:
— Он только что очнулся. Лекари говорят, что ему потребуется время на полное восстановление, даже с применением особых способностей. Рыцарь все еще слаб и отказывается разговаривать.
— Разумеется. Именно за этим я его и наказал.
В разгар поединка он признал поражение, умоляя пощадить его ведущую руку. Но я рубил его без всякой жалости. В конечном счете, это был скучный бой.
Стоявший передо мной рыцарь сжал руки в кулаки, дрожа от негодования.
— Неужели вам обязательно было заходить так далеко?
Прежде чем я успел спросить, что он имеет в виду, он посмотрел на меня со злобой, и в его глазах блеснула ненависть.
— Я не понимаю, зачем вам так сильно калечить своего товарища по оружию. Мы — рыцари. Такое поведение противоречит нашему кодексу. Что бы он ни сделал...
— Ты такой же праведник, как и твой отец, Артур Бересфорд, — перебил я, ответив ему столь же ледяным взглядом.
Налетел ветерок, растрепав мои короткие, непослушные волосы и то, что осталось от обкромсанных серебристых локонов Артура Бересфорда. С напряженным лицом он тихо сжал рукоять своего меча. Затем он тяжело сглотнул и закрыл глаза. А когда открыл их снова, его темно-синие глаза — так похожие на глаза его отца — казалось, просверлили меня насквозь.
— Мои извинения, командор Харрисон, — произнес он.
У него был мрачный вид. Его черты лица, прическа, мимика и манера речи — всё это безупречно напоминало командора... Ну, или, точнее, бывшего командора.
В прошлом году Артур Бересфорд легко попал в основные силы, представ передо мной как идеальная копия своего отца. Но он не был Родериком Бересфордом... Как не было рядом с ним и его вице-командора.
— Авангард может сперва перебить врагов на скалах, разве вы не понимаете? Или же вы намереваетесь нарушить приказ королевы, вице-командор?
В тот день я лишился своей гордости и своего будущего. Королева хладнокровно растоптала всё, что я... всё, что было нам так дорого.
— Скалы!
Оглушительный рев лавины ворвался в наши уши через устройство связи. Я никогда не смогу стереть из памяти ту картину: исполинская каменная глыба, обрушивающаяся на командора и сокрушающая его. Безумный вой прорезал грохот обвала — это сын на собственных глазах наблюдал гибель отца.
Сквозь стенания рыцарей вице-командор отрывисто выкрикивал приказы. Это был кромешный, неподдельный ад.
— Теперь, когда командор мертв, вы ведь можете просто сделать шаг вперед и занять его место, не так ли? Всё предельно просто.
Эта женщина растоптала нашу честь. Для нее мы были пустым местом. В то самое мгновение я поклялся себе: однажды я убью эту королеву.
— Немедленно ищите выживших! Не дайте смерти Родерика оказаться напрасной!
Голос вице-командора сорвался на хрип; он изо всех сил сдерживал слезы. Родерик Бересфорд был не только его самым близким другом, но и нашим предводителем. А я... я не мог пошевелить ни единым мускулом. Отчаяние, ярость и всепоглощающее чувство утраты парализовали меня.
Заливаясь слезами, Каллум Бордо тряс сына командора за плечи.
— Очнись, Бересфорд! Умоляю... приди же в себя!
Кричащий мальчик с широко распахнутыми глазами провалился в пучину слепой ярости. Он лихорадочно бормотал себе под нос:
— Отец... Эта женщина... Я убью...
Каллум Бордо крепко прижал мальчика к себе. Казалось, рассудок окончательно покинул ребенка.
— Я отправляюсь к скалам! Я приму на себя руководство отрядом как вице-капитан! Прошу, позвольте мне отправиться туда! — воскликнул Алан Бернерс; его голос был сорван от отчаянных криков, в которых он звал командора. Его глаза покраснели от слез, пока он умолял капитана своего Первого отряда дать разрешение. Наконец, он пулей вылетел из помещения в сопровождении группы других рыцарей.
Когда-то я познал счастье. Но этому счастью было суждено продлиться меньше года.
— Родерик! — в отчаянии вскричал вице-командор Кларк Дарвин.
Ему все же удалось отдать необходимые приказы и убедиться, что рыцари добили остатки врагов. Лишь после этого он с такой силой обрушил кулак на стену, что сбил костяшки в кровь. Спустя несколько секунд и пару глубоких, судорожных вдохов, он подошел к Каллуму Бордо и мальчику.
— Спасибо, Каллум, — произнес он. — Дальше я присмотрю за ним.
Он бережно забрал дрожащего мальчика из объятий Каллума Бордо. И в этот миг он окончательно сломался.
— Прости меня, Артур. Мне так жаль!
Я никогда прежде не видел, чтобы он так навзрыд рыдал. Никогда не видел его в столь бездонном горе. По правде говоря, я вообще никогда раньше не видел, чтобы вице-командор плакал.
Вот продолжение перевода, рассказывающее о трагических событиях, сломавших Харрисона, и раскрывающее тяжелую ношу, которую он на себя взвалил в мире, где правит злая королева.
Прошло шесть лет.
Королевский орден лишился своей главной опоры. После этого вице-командору пришлось поддерживать и направлять нас. Он работал на износ, ставя орден на ноги после того, как мы так много потеряли. Он даже привел нас к победе в бессмысленных битвах, которых требовала от нас королева. А затем... вице-командор угас. Лежа на смертном одре, в окружении своих рыцарей, вице-командор озвучил свое последнее желание. А затем испустил последний вздох. Его не стало.
— Командор, почему вы так поступаете со своими товарищами-рыцарями? — спросил меня Артур Бересфорд.
Он присоединился к основным силам год назад и уже дослужился до звания вице-капитана. Но в этом больше не было ничего необычного. Численность рыцарей в королевском ордене значительно сократилась. Сильнейшие гибли пачками, оставляя отряды в виде пустых оболочек без руководства. Любой сильный боец мог пробить себе путь наверх. Рыцари превратились в расходный материал, запасы которого просто пополнялись по мере истощения.
Артур Бересфорд был талантливым мечником, что делало его подъем по карьерной лестнице еще проще. В конце концов, он был сыном командора... покойного командора. И вот он снова отчитывал меня. Казалось, он винит меня в том, что я ранил еще одного молодого рыцаря на том, что я называл дуэлью.
— Сопротивление королеве приведет к уничтожению всего ордена, — ответил я.
Если бы мы не подчинились ей, нас бы убили. Глупая ошибка одного человека могла привести к истреблению всей его семьи. Протест любого рыцаря мог обернуться угрозой для всего ордена.
— Но... — начал он, а затем замолчал.
Пока он стоял, не находя слов, я направился обратно в кабинет командора. Я шел быстрым шагом, но не использовал свою особую способность, на ходу погружаясь в воспоминания о прошлом.
«Ха-ха! Не плачьте, друзья. Это мне хочется плакать. Я бы хотел оставить вам нечто большее до того, как умру. Ради Родерика тоже».
Вот что сказал вице-командор Кларк Дарвин в свои последние минуты. Он служил рыцарем для всех нас до самого конца.
«Не делай такое лицо, Харрисон», — сказал он мне.
Я так и не смог ему ответить. Я ничего не мог поделать. Я не смог помочь командору, которому был так обязан. Я не смог поддержать вице-командора после всего, что он для нас сделал. Всё, что мне оставалось, — это молчать, чтобы не стать для него обузой.
«Есть еще одна, последняя вещь, о которой я хочу вас попросить. Эта просьба исходит лично от меня, а не от вашего вице-командора».
Он подорвал свое здоровье, работая на благо королевского ордена, народа, королевства. Последнее, о чем он попросил...
«Артур Бересфорд, сын Родерика...»
Это был тот самый мальчик, о котором он однажды сказал мне, что он ему как сын. Впервые я понял, что тем мальчиком был сын командора. Своим последним вздохом, сухим и хриплым голосом, вице-командор попросил нас присмотреть за Артуром Бересфордом — поддержать его, если он появится на пороге ордена. Это были его последние слова.
Никогда в жизни я не рыдал так сильно, как в тот день. Я никогда не срывал голос от воплей. Я отказывался верить в то, что он умер у меня на глазах. Я плакал, кричал, выл... но ничто из этого не вернуло его к жизни. В конце концов, я остался единственным, кто помнил тот день.
— Командор Каллум Бордо и вице-командор Алан Бернерс оба погибли за неповиновение королеве.
Именно мне пришлось сообщить эту новость Артуру Бересфорду.
С уходом Алана Бернерса и Каллума Бордо все, кто был свидетелем смерти вице-командора и слышал его последнее желание, были мертвы. Один воспротивился королеве, другого отправили на бессмысленную войну, третий сгорел на работе до смерти, а последний покончил с собой до того, как успел бы опозорить себя как рыцарь. Я остался один.
«В конце концов, мой образ жизни ничуть не изменился после того, как я стал рыцарем», — размышлял я.
Я стал следующим командором лишь потому, что Каллум Бордо и Алан Бернерс погибли, сделав меня сильнейшим рыцарем в ордене. В наши дни это было единственным требованием для повышения, хотя я и не чувствовал, что должен кем-либо руководить.
Я убивал, если королева приказывала мне убивать. Я уничтожал любую страну, которую она приказывала уничтожить. Если она приказывала мне подавить мятеж среди рыцарей... я устранял угрозы любыми необходимыми средствами, рубя одного рыцаря за другим до того, как они успевали начать действовать.
Но я не мог позволить ей уничтожить королевский орден.
— Артур Бересфорд... не закончи так же, как я.
Я лишь слегка повернул голову, обращаясь к человеку за моей спиной. Я не смотрел на его лицо — я не мог вынести вида черт, так похожих на черты командора, искаженных гневом.
— Командор? — окликнул он, но я притворился, что не слышу.
Вице-командор испытал бы отвращение, если бы смог увидеть меня сейчас. Гордость командора, королевский орден, который вице-командор помог поставить на ноги, орден, который они любили и защищали до самого конца — я превратил его в армию, служившую для развлечения королевы и содействующую ее массовым бойням.
Я не был похож на Каллума Бордо. У меня не было ни его благородной крови, ни его способности видеть картину в целом, ни сердца, которое он открывал каждому встречному, ни его блестящего ума.
Я не был похож на Алана Бернерса. Я не мог вести за собой людей так, как он — не мог направлять или мотивировать их.
Кеннет Олдридж, нынешний вице-командор, куда лучше подходил на роль лидера. Всё, что было у меня — это сила... или, точнее сказать, «насилие». Я не имел никакого права вести за собой других.
И всё же я не мог покинуть королевский орден. Не мог отказаться от титула, который носил. Не мог допустить гибели ордена, сколько бы рыцарей или невинных жителей мне ни пришлось для этого зарубить.
Мне было плевать, если люди меня возненавидят — я больше не был достоин уважения. Тех, кто спас меня, кто признал меня, кто хвалил меня, больше не было в этом мире.
Но мне всё еще предстояло сделать кое-что ради них.
— О, ты уже проснулся, Харрисон?
Я с трудом разлепил веки. Где я? Это не моя спальня.
Обнаружив, что рядом кто-то сидит, я попытался отшатнуться, но тело отказалось повиноваться. Я не мог вспомнить, что мне снилось, но знал, что был в ловушке какого-то темного, бесконечного кошмара, наполнившего меня отчаянием.
Как я здесь оказался?
— Ты крепко спал. Как самочувствие?
Незнакомец заговорил снова, и я попытался повернуть голову, чтобы узнать, кто это. В поле зрения смутно проступил мужской силуэт. Его до боли знакомый голос всколыхнул что-то в моей памяти. Я напряг зрение, силясь разглядеть его, и обнаружил перед собой знакомое, но столь неожиданное лицо.
— Вице-командор? — прохрипел я.
Я не верил своим глазам. Мне не следовало так удивляться, но сердце бешено колотилось в груди. Я моргал снова и снова, но он не исчезал, подобно призрачному видению. Я не мог подавить жгучее желание убедиться, что это действительно он.
— Это правда вы?
Я слышал собственный голос, но не понимал смысла сказанных слов. Кто же еще это мог быть? И всё же, глядя на вице-командора, мне казалось, будто я вижу человека, вернувшегося с того света. От этой мысли меня пробрала дрожь.
Вице-командор прищурился, глядя на меня.
— Ты всё еще спишь на ходу? — спросил он совершенно обыденным тоном. — Слышал, вы с Артуром сегодня задали друг другу жару. Ты никогда не валяешься в постели так долго, если только не болен.
Он усмехнулся, и этот звук принес мне такое облегчение, что разом вырвал из плена странных мыслей. Почему я вообще спросил его об этом? Возможно, он прав, и я просто еще не до конца проснулся. Теперь, когда разум прояснился, я вспомнил, что привело меня сюда.
— Где Артур Бересфорд?
— Ему приказано отдыхать, как и тебе. Он продержался против тебя целый день. — Вице-командор откинулся на спинку стула. — Бой закончился на рассвете, и с тех пор прошло уже около полудня. Всё это время ты проспал. Ну так что? Как прошла дуэль?
— Разве вы не знаете, что произошло?
— Ну, да, но...
У дуэли было множество свидетелей. Уж он-то наверняка уже знал исход.
Он неловко улыбнулся и вздохнул.
— Тогда позволь мне задать другой вопрос. — Вице-командор чуть подался вперед. — Тебе понравилось сражаться с Артуром?
— Да. Я был наголову разбит.
Вице-командор расхохотался над моим незамедлительным ответом. Я не понимал, что тут такого смешного.
— Что ж, это прекрасно. Никогда не думал, что доживу до того дня, когда ты будешь рад своему поражению.
Я склонил голову. Был ли я действительно рад? Я и сам не был в этом уверен. Но я был удовлетворен. Я сразился с Артуром Бересфордом, готовый биться насмерть, и он разгромил меня, как я и ожидал. В этом не было ничего зазорного. Я доказал всем этим рыцарям, что повышение Артура Бересфорда вполне обоснованно. А если кто-то всё еще сомневается в нем, я с ними разберусь.
— Ты снова задумал какую-то безрассудную выходку, Харрисон? — спросил вице-командор.
Он пристальнее вгляделся в меня, и я отвел взгляд. Человеку, ставшему моим наставником, потребовался всего год, чтобы научиться читать мысли по моему лицу с пугающей точностью. Он вздохнул, прочитав что-то в моих глазах и на этот раз.
— Ты ведь поддержал повышение Артура не из-за нас с Родериком, верно?
С чего бы ему об этом заговорить? Я прищурился, глядя на него. Его голос стал тише, но он уже должен был знать ответ на этот вопрос. Несмотря на свое замешательство, я попытался дать ему вразумительный ответ.
— Артур Бересфорд — великолепный рыцарь. Гораздо более великолепный, чем я.
— Вот как? — Вице-командор кивнул своим мыслям. Но, как ни странно, он жестом призвал меня продолжать.
— Он заслуживает справедливой оценки, — произнес я.
— Это правда.
Артур Бересфорд был молод, но не слишком. В Восьмом отряде всё решали личные заслуги. Но самое главное...
— Я стал капитаном спустя год после того, как вступил в основные силы, — напомнил я.
— Верно. Ты нас тогда здорово удивил.
Как и всегда, вице-командор мог разглядеть скрытый смысл за моими простыми словами. Он скрестил руки на груди и улыбнулся, словно наслаждаясь этим воспоминанием.
— Вице-командор, — сказал я, — Артур Бересфорд играл одну из ключевых ролей на передовой во время войны.
— Да, я читал эти доклады.
Артур Бересфорд внес колоссальный вклад. Он несколько раз спасал своего отца и даже отбивал пули мечом прямо в воздухе. Мое сердце заколотилось, когда я впервые услышал о том, как он спас командора. Каждый из нас, кто был там шесть лет назад, ликовал, узнав эту новость.
Шесть лет назад он не был даже новобранцем, не говоря уже о полноценном рыцаре. Он был всего лишь сыном командора, слабым и неуверенным в своем будущем. Но мальчик был полон решимости твердо встать на ноги. Он даже дал клятву принцессе Прайд Роял Айви — поклялся защищать ее до конца своих дней. Я понимал, что он чувствовал, когда в тот день предложил принцессе всё, что у него было. Я поступил почти так же с командором и вице-командором.
Принцесса Прайд Роял Айви — девушка, спасшая нашего любимого командора.
Принцесса Прайд Роял Айви — девушка, перед которой был в неоплатном долгу наш вице-командор, которого я так глубоко уважал.
Я знал, что Артур Бересфорд будет защищать ее до последнего вздоха, чего бы это ему ни стоило. Ему нужна была «сила», чтобы оберегать ее. Без силы он не смог бы защитить никого. Однако недостаточно было просто стать сильнее. Если бы он сделал это лишь ради себя, а она оставалась бы вне пределов его досягаемости, всё было бы напрасно. Мы все почувствовали это в тот день, когда были вынуждены беспомощно наблюдать, как наш командор едва не погиб под обвалом скал. В тот момент мы находились слишком далеко, чтобы хоть что-то предпринять, и вся наша сила оказалась бесполезной.
Когда Артур Бересфорд появился в королевском ордене, он не терял ни секунды. Он был всего лишь новобранцем, но уже метил на самую вершину. Он был готов на всё, чтобы как можно скорее оказаться подле принцессы. Он не останавливался, пока не обрел силу и положение, необходимые для ее защиты. Где-то на этом пути я начал с нетерпением предвкушать его рост.
Во время войны Артур Бересфорд спас командора своим клинком. Как и шесть лет назад, я не смог добраться до командора вовремя. Я даже не знал, что ему грозит опасность. Но Артур Бересфорд бросился ему на выручку, спасая жизнь ему и окружающим его рыцарям. А затем...
— Я тоже защитил принцессу Прайд Роял Айви, — сказал я.
— О? Хочешь, чтобы я тебя за это похвалил? — с весельем спросил вице-командор.
[[image:/storage/reader-images/33980fc9749987998f0090b9e54fa4760894e753.png]]
Он улыбнулся и изучающе посмотрел мне в лицо, пока я молча взирал на него. Наконец, он кивнул.
— Хорошо, — произнес он. — Ты молодец, Харрисон. Я рад, что отправил тебя сражаться на этой войне. Я горжусь тобой.
Он усмехнулся, но эти слова были всей той наградой, о которой я только мог мечтать. Я был полезен человеку, который нашел меня, спас и взял под свое крыло. Прошло шесть лет с момента засады у скал, и я добивался успехов в качестве рыцаря. Чем лучше я выполнял задания, тем больше похвал заслуживал вице-командор как человек, воспитавший меня.
Он также возлагал на меня мои собственные обязанности, о которых я должен был заботиться. Достигнув звания капитана, я стал получать задания непосредственно от него и командора. Затем в орден вступил Артур Бересфорд — юноша, давший клятву защищать принцессу Прайд Роял Айви. Он был сыном командора и человеком, дорогим для вице-командора. И всё же я никогда не ожидал, что он окажется вместе со мной в Восьмом отряде.
В последнее время, когда эти люди были рядом, каждый день наполнял меня счастьем. Вице-командор приютил меня, командор признал мою силу, и я узнал Артура Бересфорда как человека. Если бы принцессы Прайд Роял Айви не оказалось там в тот день...
«Возьмите меня на поле боя!»
Она была принцессой, и на тот момент ей было всего одиннадцать лет. Но она сама шагнула прямо на линию огня.
«Готовьтесь встретить свою смерть, демоны».
То, как она танцевала на поле битвы, не теряя улыбки даже тогда, когда кровь пятнала ее изысканное платье, было неописуемо прекрасно. Ее свирепость похитила взгляды и сердца многих рыцарей, включая меня. Если бы ее там не было... я бы никогда не познал этого счастья.
Одно лишь воспоминание о том отчаянии, что я испытал в тот день, вызывало тошноту. Всё всплывало в памяти до боли живо. Когда я подумал, что командор погиб, земля словно ушла у меня из-под ног. От одних только мыслей об этом у меня внутри всё до сих пор обрывалось.
«Выражаю вам глубочайшую признательность за спасение жизни моего дорогого друга, командора Родерика. Я не могу отблагодарить вас в достаточной мере».
Я никогда не видел вице-командора таким безгранично счастливым. Никогда не видел, чтобы он так открыто выражал свою благодарность. Тогда я впервые увидел, как вице-командор плачет.
Она спасла жизнь командора, и это переполнило вице-командора благодарностью к ней. Этого было более чем достаточно, чтобы я верно служил ей. Я поклялся сделать всё возможное для принцессы, спасшей людей, которыми я дорожил больше всего на свете. Я не позволю упасть ни единому волоску — нет, даже ноготку на ее теле. И всё же...
— Алан Бернерс и Каллум Бордо позволили ей пострадать, — пробормотал я.
Слова сорвались с губ сами собой, повинуясь нахлынувшим воспоминаниям. Вице-командор нахмурился, но не из-за капитанов. А из-за меня. Если принцесса Прайд Роял Айви сказала, что капитаны не виноваты — что именно они спасли ей жизнь, — значит, так оно и есть. Я не имел права отчитывать или судить их, если таково было ее мнение.
— Их наказание уже закончилось, — сказал вице-командор. — Ты ведь понимаешь, что они сделали всё, что было в их силах, верно?
— Понимаю. Но они не были готовы в полной мере.
Они не смогли сделать того, что требовалось для ее защиты. После этого им следовало бы отказаться от своих званий, вне зависимости от того, что думала об этом принцесса. Возможно, это означало бы, что ей потребуется больше имперских рыцарей, но у нее всегда был Артур Бересфорд — человек, лучше всего подходивший для этой роли.
Я всё еще размышлял над этим, когда низкий, измученный голос произнес:
— Пожалуйста, не говорите дурно о капитане Алане и капитане Каллуме...
Я повернул голову и обнаружил, что на кровати напротив кто-то лежит. Он свесился с края, словно у него не было сил даже сесть. Его длинные распущенные серебристые волосы ниспадали до самого пола.
— Артур Бересфорд. — Я и не подозревал, что он здесь.
Я посмотрел на вице-командора, который лишь рассмеялся.
— Помнишь? Я же говорил тебе, что он в таком же положении, как и ты.
Это была правда, но я не понял, что это означает, будто мы оба отдыхаем в одном и том же лазарете.
— Капитан Алан и капитан Каллум... были по-настоящему, полностью готовы защищать принцессу Прайд. Так что не надо... говорить о них в таком тоне... — прохрипел Артур Бересфорд.
Глядя на то, как он пытается доказать свою правоту, свисая с кровати, я задался вопросом, насколько он всё еще измотан. Его глаза были более тусклыми, чем обычно. Не дождавшись ответа, Артур Бересфорд нахмурился.
— Знаете что? — произнес он. — Вы такой жестокий, капитан Харрисон. Я всё ждал, как вы объясните свою неприязнь к капитанам, но стоило вице-командору спросить вас об этом, как вам нечего было ответить, кроме одной сухой фразы. А я там, можно сказать, чуть ли не насмерть бился и всё такое...
Он сползал с кровати до тех пор, пока его голова не коснулась пола. Очевидно, он еще не до конца контролировал свои конечности. Он был забинтован с ног до головы, прямо как я.
— Прекрати шевелиться, иначе навредишь себе, — сказал вице-командор. Он поднялся, чтобы поднять Артура Бересфорда и уложить его обратно в постель. — Забыл упомянуть, но вам двоим предписан строгий постельный режим еще на два дня. Вас уже лечили особыми способностями, так что даже не вздумайте бродить тут, уяснили?
Два дня. Это означало, что никто из нас не ранен тяжело.
— Переломов у вас нет, но за два дня вы полностью не исцелитесь, — сказал вице-командор. — Вам потребуется больше сеансов лечения особыми способностями, а затем еще два дня постельного режима.
— Значит, я не смогу увидеть ее... еще два дня? — простонал Артур Бересфорд. — Это так долго.
Вице-командор усмехнулся.
— Трое других имперских рыцарей уже согласились подменить тебя на время отсутствия. Принцесса Прайд также поставлена в известность.
Это вызвало еще один стон у Артура Бересфорда. Вице-командор повернулся ко мне и сообщил, что Исидор, бывший вице-капитан Восьмого отряда, заменит меня до моего возвращения. Он, безусловно, справлялся с этой задачей, но... я больше не был тем, кому предназначалась эта информация.
— Докладывайте Артуру Бересфорду, — сказал я. — Я больше не капитан Восьмого отряда.
— Ах, точно, — отозвался вице-командор. Он повторил сказанное для Артура Бересфорда, который ответил, что всё понял.
— Капитан Харрисон, — окликнул меня Артур Бересфорд.
— Я не капитан.
От этого напоминания он неловко заерзал, и вице-командор велел ему лежать смирно. Издав очередной стон, он повиновался.
— Тогда... Харрисон, могу я попросить об одолжении?
— Что тебе нужно?
Он колебался, несмотря на то, что теперь был моим начальником, и я, очевидно, должен был ему подчиняться. Со вздохом он произнес:
— Ладно, тогда я не буду ходить вокруг да около. Даже если теперь я капитан... вы можете относиться ко мне так же, как и раньше?
Что это значит? Он публично разгромил меня на дуэли за мое звание, и у меня не было никаких претензий. Он заслужил свой новый титул, и я был обязан проявлять к нему и его званию должное уважение. Вице-командор усмехнулся, глядя на мое озадаченно нахмуренное лицо.
Не успел я спросить, что в этом такого смешного, как Артур Бересфорд снова заговорил.
— Я просто... серьезно, не вынесу этого... если вы начнете говорить со мной всякими формальностями и всё такое...
Я услышал шорох ткани и поднял глаза; он закинул руки на лицо, закрывая его.
— Я был бы по-настоящему счастлив... если бы получил эту должность, потому что достиг вашего уровня. Но мне еще так многому нужно научиться... Вы более зрелый, лучше принимаете решения в бою и всё такое, поэтому я не хочу, чтобы такой человек, как вы, разговаривал со мной так, будто я какой-то особенный...
В конце его голос слабо затих, словно он бормотал во сне.
Такой человек, как я?
Он это всерьез или просто льстит? Я и представить себе не мог, что он хочет стать похожим именно на меня.
— Что, не хочешь, чтобы Харрисон проявлял к тебе уважение? — поддразнил вице-командор.
— Вам бы ведь не понравилось, если бы командор разговаривал с вами официально, верно? — ответил Артур Бересфорд, сверкнув на него глазами. Его голос прозвучал резче обычного.
— Да уж, пожалуй, нет, — с усмешкой согласился вице-командор.
— Зачем тебе выказывать мне уважение, если ты одолел меня? — спросил я.
Меня не заботило, как мы будем обращаться друг к другу. Я давно был готов к тому, что буду работать под его началом.
Артур Бересфорд что-то пробормотал, а затем перевернулся на бок лицом к стене.
— Это был очень равный бой, и я едва победил. Капитан... то есть, Харрисон, я всегда знал, что вы потрясающий боец. Я не могу придумать ни единой причины, почему бы я не выказывал вам своего уважения...
Звучало так, будто он меня боготворит или вроде того. Он сказал нам, что собирается немного поспать, а затем и вовсе умолк. Я подумал, не поспать ли и мне тоже. Вице-командор кивнул, хотя почему-то ухмылялся. Он прикрыл глаза, хотя я не понимал, с чего он стал таким сентиментальным. И почему он так кивает головой? Я уже собирался спросить, но он опередил меня.
— Ты и впрямь вырос, Харрисон.
Это было настолько внезапно, что я усомнился, правильно ли расслышал. Вице-командор похвалил меня во второй раз. Я с трудом мог в это поверить. Долгое мгновение, затаив дыхание, он не отводил от меня взгляда, пока я сидел, не моргая. Когда я немного пришел в себя, он продолжил.
— Я так рад видеть, как сильно тебя любят твои подчиненные, — сказал он с мягкой улыбкой. — Продолжай так же хорошо заботиться об Артуре и Восьмом отряде. А теперь я отправляюсь обратно в свои покои. Оставайтесь в постели, вы оба. И без перепалок.
Отдав эти мягкие приказы, вице-командор оставил нас. Казалось, он очень настаивал на том, чтобы мы не слишком активничали после пробуждения. Неужели именно за этим он сюда и пришел? А может, он хотел, чтобы этот приказ был предельно ясен именно мне.
Как только вице-командор ушел, я некоторое время смотрел в потолок. Он похвалил меня. Всё, что только что произошло, снова и снова прокручивалось в моей голове. Я сплю?
Вице-командор похвалил меня дважды. Он был рад тому, что я вырос. Артур Бересфорд сказал, что уважает меня. Найдется ли вообще слово, способное описать радость, переполнявшую мою грудь?
«Я был бы по-настоящему счастлив... если бы получил эту должность, потому что достиг вашего уровня. Но мне еще так многому нужно научиться...»
Достиг моего уровня? Я вспомнил, как шесть лет назад он говорил, что хочет быть похожим на командора. Означало ли это, что он хотел стать похожим и на меня тоже?
На моем лице расплылась ухмылка, пока радость затопляла тело. В тот миг я, наверное, смог бы улыбаться сквозь что угодно, даже сквозь смерть.
— У тебя получится, — тихо сказал я.
Моя ухмылка переросла в широкую, искреннюю улыбку. Я не знал, какую идеализированную версию меня он видел, но я знал, что Артур Бересфорд с легкостью сможет меня превзойти. Я произнес это не громче выдоха. Мои слова растворились в воздухе, но мне было всё равно, если он их так и не услышал. Ему и не нужно было. Отныне я просто должен был посвятить себя как рыцарь тем, кто этого достоин.
Командор Родерик Бересфорд. Вице-командор Кларк Дарвин. Принцесса Прайд Роял Айви. Капитан Артур Бересфорд. Всё, что я делал, я делал ради них. Я использовал свою силу, чтобы защищать народ этой страны, и посвятил себя этим четверым. Это было моей гордостью как рыцаря.
Жизнь, наполненная смыслом, и смерть, исполненная смысла. Большего счастья мне и не сыскать.
Продолжение следует…
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод и редактура: TuXoXoDKa
Вычитка и оформление диалогов: Исекайный Сомелье
Работа с изображениями: Animia
Четыре дня минуло с момента моей дуэли с капи... с Харрисоном. Мы сражались до самого рассвета, а затем я провел целый день в беспамятстве. На второй день я очнулся, но был прикован к постели. Рыцари, наблюдавшие за поединком, и другие имперские рыцари один за другим приходили меня проведать. На третий день заглянули отец и Кларк.
И вот настал день четвертый. Мои раны в основном затянулись, и врачи разрешили мне снять бинты. Двигаться было чертовски больно, но я хотя бы мог относительно нормально функционировать. По правде говоря, я никогда раньше не получал настолько серьезных ранений, чтобы на восстановление ушло больше одного дня. Я никогда так не калечился на заданиях, даже во время оборонительной войны.
Утром мы с Харрисоном отправились к отцу и Кларку. Первым делом я извинился перед капитаном Аланом за то, что заставил его взять на себя больше смен имперского рыцаря. Но, по крайней мере, начиная с сегодняшнего дня я снова смогу встать в строй и помогать... По крайней мере, я так думал, пока кое-что еще не перевернуло мой день с ног на голову.
В Восьмом отряде бумажной волокиты было куда меньше, чем в других подразделениях, поэтому мы могли сменить капитанов, просто устроив поединок для демонстрации боевых навыков. Но должность капитана означала, что теперь я должен был каждый божий день подавать письменные отчеты командору.
Я не шевелился целых четыре дня, так что мне еще предстояло заполнить всю документацию, прилагавшуюся к моему повышению. Эта задача по-настоящему пугала и служила суровым напоминанием о том, почему капитаны всегда так заняты.
Поскольку теперь трое имперских рыцарей принцессы Прайд были капитанами, мы могли либо проводить собрания капитанов рано утром, чтобы отправляться к принцессе Прайд сразу после завтрака королевской семьи, либо посылать вице-капитана Эрика с группой рыцарей на замену для охраны принцессы. Это было еще одним свидетельством того, как изменилось положение дел теперь, когда я больше не был вице-капитаном.
В тот же день я получил разрешение переехать в свою новую комнату, отведенную для капитанов, — ту самую, что еще совсем недавно принадлежала Харрисону. Он собрал все свои пожитки и перебрался в мою бывшую комнату для вице-капитана еще до того, как я успел оттуда съехать. Это было весьма нечестно, учитывая, что личных вещей у него было немного; переезд дался ему куда проще, чем мне. К тому же, из-за этого я чувствовал себя так, словно меня выставили за дверь. Как бы то ни было, я собрал свои вещи и отнес их в новую комнату.
Увидев меня, вице-капитан Эрик рассмеялся и предложил помощь.
— Вице-капитан Харрисон безжалостен как всегда, — заметил он.
Я не мог не согласиться. Вице-капитан предложил позвать новобранцев мне на подмогу, но вещей у меня было немного, и мне было бы неловко заставлять их таскать мои пожитки.
Расставив всё по местам, я положил на стол ожидавшую меня стопку документов. Она состояла из пары десятков листов, но в основном требовала одних и тех же записей снова и снова. Капитан Алан сказал, что я могу просто писать так, как это делал прошлый капитан. Поскольку моим предшественником был Харрисон, я решил, что писать придется не слишком много. Я надеялся, что смогу быстро с этим разделаться и вернуться к своей смене имперского рыцаря во второй половине дня.
Вот только... на каждом из своих документов Харрисон написал лишь: «Без происшествий».
Я пулей помчался обратно к нему. Он должен был документировать боевые порядки, недостатки среди своих рыцарей и общие наблюдения, но в его ежедневных, еженедельных, полумесячных и ежемесячных отчетах красовалась лишь одна-единственная строчка. Не может быть, чтобы он ни разу не заметил ничего, о чем стоило бы написать, и к тому же я уж точно не мог копировать одну строчку снова и снова!
Когда я наконец поймал его, я вскричал:
— Эти записи должна проверить третья сторона, если с капитаном что-то случится! А что, если бы ты погиб до того, как мы поменялись местами, и Восьмой отряд был бы уничтожен?!
— И так сойдет.
Харрисон, ставший теперь вице-капитаном, говорил так, словно в документах, которые он мне передал, не было ничего предосудительного. Когда я спросил, как же он ежедневно сдавал отчеты отцу, он ответил, что те были более подробными.
— Я должен всё делать должным образом, если их увидит командор, — добавил он.
У меня разболелась голова. Тогда почему ты не мог вести нормальные записи и для Восьмого отряда?!
Он так и не оформил документы о нашей смене должностей как положено. В довершение всего, он воспользовался своей особой способностью, чтобы сбежать прямо посреди нашего разговора. Он вызывал у меня головную боль похлеще самой бумажной работы. К тому же, мне нужна была его подпись на документах, так что пришлось за ним побегать. Я едва заставил его расписаться до истечения крайнего срока подачи, и в результате пропустил свою дневную смену имперского рыцаря.
Поздно вечером, после тренировки, капитан Алан обнял меня за плечи.
— Значит, ты провел день, гоняясь за Харрисоном, хотя только-только оправился от всех этих ран? — спросил он с улыбкой.
— Ну... он явился на тренировку Восьмого отряда, — ответил я. — Но я не хотел его прерывать, поэтому работал над другими документами и записями, а потом снова гонялся за ним во время перерывов...
— Твоя порядочность, должно быть, сильно усложняет тебе жизнь, а?
Капитан Алан расхохотался и притянул меня поближе. От внезапного рывка я чуть не рухнул после всей той беготни, что мне пришлось вынести за день.
— Так... почему мы только вдвоем?
Я взглянул на капитана, который тащил меня за собой, и увидел, что он ухмыляется. Все старшие рыцари должны были повести меня сегодня выпить, чтобы отпраздновать повышение, но посиделки перенесли на завтра — очевидно, по приказу капитана Алана.
— А в чем дело? Не хочешь выпить в компании только нас, имперских рыцарей?
— Нет, я очень рад, что вы пригласили капитана Каллума и вице-капитана Эрика. Просто мы никогда не делаем ничего подобного...
— Разве мы не пьем всё время?
Что ж, это была правда. Но обычно они приглашали людей к себе в комнаты, чтобы отпраздновать что-то, например, когда вице-капитан Эрик или я получили звание вице-капитанов. На этот раз капитан Алан вмешался и перенес празднование на день, сказав остальным, что сегодня вечером я занят. Я не особо возражал, так как мне нравилось выпивать с этой троицей.
— А где капитан Каллум и вице-капитан Эрик?
— Пошли за выпивкой и закусками. Сказали, мы можем начинать без них.
— Хорошо... Погодите, капитан, ваша комната же вон там...
— О, давай сегодня выпьем у тебя! Ты ведь еще не распаковал вещи, верно? Заодно и помогу тебе. Эрик сказал, что помощь тебе не помешает.
Он был прав, мне еще предстояло распаковаться. И хотя я был благодарен за помощь, от этого мне было немного неловко.
— У меня правда не так уж много вещей, — настаивал я, но капитан ответил, что всё в порядке, так как скоро у меня их прибавится.
Мы вдвоем направились в мою новую комнату, а я тем временем гадал, сколько еды и выпивки планируют притащить остальные двое. Уборка пустых бутылок могла стать более хлопотным занятием, чем распаковка коробок.
Мы подошли к двери, и я как раз собирался ее отпереть, когда осознал, что забыл сказать Стайлу о своем переезде. Это значило, что он мог по ошибке телепортироваться в мою старую комнату. Он, конечно, всё еще мог телепортироваться прямо ко мне, что не было бы проблемой, но если он отправится прямиком в комнату Харрисона, то может оказаться с лезвием у горла еще до того, как успеет объявиться.
Я пытался оправдать свои мысли подобными практическими соображениями, но на самом деле я просто искал повод как можно скорее рассказать Стайлу о своем повышении. Было стыдно признаться, но последние четыре дня я отчаянно желал увидеть принцессу Прайд, чтобы сообщить Стайлу и остальным хорошую новость.
— Ух ты, значит, вот как выглядела бы моя комната, не будь у меня столько барахла. Какая же она здоровенная! — воскликнул капитан Алан, оглядывая помещение.
Его восхищенные возгласы эхом разнеслись по пустому пространству. Когда я предупредил его, что соседи могут услышать, он отмахнулся:
— Комнаты капитанов расположены дальше друг от друга и звукоизолированы, так что всё в порядке.
— О, вы сказали, что мы сможем начать пить, когда придем сюда, но у меня вообще-то нет никакого алкоголя.
Когда я спросил, не принести ли нам выпивку из его комнаты, капитан Алан озорно ухмыльнулся мне. Я даже попятился от этого жутковатого выражения лица. Затем он поднес пальцы ко рту.
Фью-и-и-и-ить! Он издал пронзительный свист.
— Артур!
Человек, которого я хотел видеть больше всего на свете, появился прямо здесь и сейчас, зовя меня по имени.
— А? Принцесса Прайд?! И Тиара тоже?! Как вы...
Рядом с двумя принцессами появились капитан Каллум и вице-капитан Эрик. От шока у меня пропал голос. Я смутно осознавал, что пахнет чем-то невероятно вкусным, но прежде чем я успел на этом сосредоточиться, появились Вал, Сефек и Кемет. У меня не было времени спросить, почему и они тоже здесь, так как принцесса Прайд и Тиара уже бросились ко мне. Принцесса Прайд раскинула руки; на одной из них болталась корзинка.
Осознав, что сейчас произойдет, я застыл.
— Артур! Поздравляем с повышением!
Когда принцесса Прайд и Тиара прыгнули мне в объятия, я обнял их на чистом рефлексе.
— Артур! Поздравляем с повышением!
Как только Стайл телепортировал нас в его комнату, мы с Тиарой бросились Артуру на шею.
Капитан Алан и капитан Каллум рассказали нам о его дуэли с капитаном Харрисоном четыре дня назад. В тот же день после полудня Стайл сообщил нам о назначении Артура капитаном Восьмого отряда. Он стал самым молодым рыцарем в истории королевского ордена, добившимся двух невероятных повышений, побив рекорд капитана Каллума, который до этого был самым молодым назначенным капитаном. Сам капитан Каллум отметил, что Артур стал первым несовершеннолетним капитаном за всю историю ордена.
Мы со Стайлом хотели увидеться с Артуром и поздравить его, но у Тиары возникла другая идея.
— На этот раз мы должны устроить ему настоящую вечеринку-сюрприз!
Мы планировали удивить Артура, когда его повысили до вице-капитана, но тогда затею пришлось отменить по печальным обстоятельствам. Поэтому мы со Стайлом с радостью ухватились за предложение Тиары — как и капитаны Алан и Каллум, хотя они и согласились лишь с определенными оговорками.
— Я абсолютно серьезно! Поздравляю, Артур! Стать капитаном меньше чем за три месяца — это просто невероятно!
— Поздравляю! Старшая сестра и старший брат были в полном восторге! И я тоже очень за тебя рада!
Мы с Тиарой обняли Артура еще крепче. Моя сестра обвила руками его талию, а я обняла за грудь, чтобы не задушить его, как это однажды уже случилось. Я видела шок на его лице, когда мы на него набросились, так что знала: наш сюрприз удался. Мы наконец-то смогли отпраздновать его достижения! Но как только я собралась его отпустить...
Артур обнял нас в ответ с такой же силой.
От рук рыцаря, таких крепких и надежных, у меня перехватило дыхание. Подняв глаза, я увидела, что Артур крепко зажмурился и уткнулся лицом в мою макушку.
— Я так... сильно... по вам скучал, — произнес он, прижимая нас к себе.
Он выглядел немного измотанным; вероятно, всё еще сказывалась усталость после того боя с вице-капитаном Харрисоном. К тому же, теперь на него навалились все капитанские обязанности. И хотя капитан Алан и капитан Каллум сказали, что позаботятся о том, чтобы он остался в королевском ордене, он, несомненно, был по уши завален бумажной работой.
Когда Артур немного отстранился, я смогла лучше разглядеть его лицо. Я провела пальцем по нежной коже под его глазами. Хоть он и выглядел уставшим, темных кругов, к счастью, пока не было.
— Мы тоже по тебе скучали, Артур, — сказала я с улыбкой. — Прости, что не навещала тебя.
Почувствовав прикосновение моих пальцев к своей коже, Артур медленно открыл глаза. Его лицо внезапно вспыхнуло жаром, словно он вот-вот готов был воспламениться.
— А?! Ох! Эмм...! — Он пробормотал что-то нечленораздельное, прежде чем молниеносно вырваться из наших объятий.
О нет, он и правда смутился.
Артур попятился, его взгляд лихорадочно метался по комнате.
— П-простите... Я не хотел...
Его губы дрожали, и я почувствовала вину за то, что мы с Тиарой так внезапно на него напрыгнули. К тому же, он, вероятно, переживал из-за того, что так вольно обнимался с двумя членами королевской семьи.
Улыбнувшись, мы с Тиарой переглянулись, а затем снова повернулись к нему.
— Не переживай, мы ведь друзья, верно? — сказала я.
— Мы со старшей сестрой и братом очень тебя любим, Артур! — добавила Тиара.
Всё еще красный как рак, Артур пробормотал:
— Но... вы же принцессы... И в нашем возрасте, это...
Звучало так, будто он беспокоился о том, что Тиара уже достигла брачного возраста. Его чувство чести было одновременно трогательным и неловким. Я огляделась в поисках Стайла и обнаружила, что он уже закончил телепортировать остальных гостей и еду. Он тоже улыбался, так что я предположила, что он доволен успехом нашего сюрприза — но как только наши глаза встретились, он перевел взгляд на Артура, и в его глазах блеснул коварный огонек.
— Не каждый день трое членов королевской семьи наведываются в комнату к рыцарю, — заметил он. — Тебе стоит быть благодарным, Артур.
— Точно! П-принцесса Прайд, почему вы все в моей комнате?! — спросил Артур, резко вскинув голову.
Он в панике озирался по сторонам, словно только сейчас осознал, что происходит вокруг, и Стайл расхохотался.
— У меня даже нет ничего, чем можно было бы вас угостить! — в панике выпалил Артур, хотя сам был виновником торжества.
— Не беспокойся! Принц Стайл телепортировал целый стол с едой, — с усмешкой отозвался вице-капитан Эрик.
Наконец Артур заметил угощения. Мы приготовили множество его любимых блюд из мира моей прошлой жизни — в частности, жареную свинину с имбирем и мисо-суп. Ничего сверхъестественного, но мы с Тиарой очень старались, чтобы Артуру понравилось.
И хотя все мы жаждали по-настоящему удивить Артура на этот раз, никто не был мотивирован больше, чем сам Стайл. Когда я впервые сказала ему, что попросила у Леона дополнительные ингредиенты для готовки, Стайл немедленно заявил: «Тогда давайте начнем приготовления прямо сейчас, пока нас ничто не задержало!»
В ту же секунду, как я согласилась, он телепортировался прямиком к Леону. Анемона граничила с нашей родиной, так что Стайл мог перемещаться в их замок без моего разрешения. На мой вопрос, что он собирается делать, если кто-то, кроме Леона, увидит его, он с энтузиазмом ответил: «Принц Леон наверняка прикажет молчать любому случайному свидетелю. Кроме того, дело не терпит отлагательств!»
Затем Стайл телепортировался обратно с огромной горой продуктов. Он рассказал, что Леон подготовил всё это для нас, чтобы моя следующая вечеринка-сюрприз прошла без сучка без задоринки. Но, честно говоря, теперь у нас было куда больше еды, чем Артур мог бы съесть в одиночку.
Тогда я забеспокоилась, не переборщили ли мы, но Стайл был категоричен:
— Принц Леон сказал, что подготовил всё это специально для вас, поэтому он не хочет, чтобы вы стеснялись использовать всё до последней крошки.
Казалось, эти двое успели сблизиться, пока я не обращала на это внимания. Как бы то ни было, я была безмерно благодарна. Стайл и Леон всегда умели добиваться своего, и Стайл никогда не отступал, если уж что-то вбил себе в голову.
Он тут же развил бурную деятельность, раздавая всем указания: «Старшая сестра, я бы хотел пока убрать эти ингредиенты в хранилище. Когда мне запросить доступ на кухню? Капитан Алан, капитан Каллум, пожалуйста, сообщите мне, как только узнаете, когда вернется Артур. Я использую свой перерыв, чтобы составить безупречное расписание!» Он взялся за подготовку к этой вечеринке так, словно разрабатывал военную стратегию. Кажется, Тиаре это даже нравилось, но мы с капитанами были просто ошеломлены его напором.
На следующий день мои имперские рыцари доложили, что Артуру потребуется три дня постельного режима после дуэли с капитаном Харрисоном. Это дало нам время спокойно сесть и спланировать меню и то, как именно мы будем удивлять Артура.
Мы с Тиарой разработали отличный план, не обошлось и без небольшой помощи со стороны. Мы даже закончили готовку вовремя, чтобы подать еду Артуру с пылу с жару. Свинина с имбирем и мисо-суп всё еще источали пар, когда Стайл телепортировал их в комнату.
— Я подумала, что мы все могли бы насладиться твоей любимой едой, — сказала я Артуру.
— Старшая сестра очень старалась, готовя всё это! — добавила Тиара.
Артур казался слишком ошеломленным, чтобы ответить, но капитан Алан выпалил:
— А?! Нам тоже достанется?! — Его глаза загорелись от этой перспективы.
В отличие от капитана Каллума и вице-капитана Эрика, которые видели, как мы готовим, капитан Алан не знал, что мы наготовили на всех. Сам процесс готовки был простым, а ингредиентов — в избытке, так что мы с Тиарой без труда приготовили достаточно еды для каждого. Нам просто нужна была подходящая посуда. Тем не менее, должна признаться, руки у меня немного ныли после всей этой работы.
Руки Артура дрожали, выдавая его волнение теперь, когда все взгляды были устремлены на него. Подбадриваемый нами, он подцепил вилкой кусочек свинины с имбирем и поднес ко рту. В то мгновение, когда он начал жевать, его усталые глаза широко распахнулись и засияли. Он крепче сжал вилку, а щеки порозовели. Я надеялась, что это не от того, что еда была слишком горячей, но всё его лицо буквально кричало о том, как ему вкусно. Мы с Тиарой дали друг другу «пять».
— Это та-а-ак вкусно! — С громким глотком Артур одарил нас искренней похвалой. — Огромное вам спасибо!
Моя улыбка стала немного смущенной, но я не могла быть более довольна его реакцией.
— Здесь с лихвой хватит на всех, так что ешь, сколько душе угодно. Мы здесь, чтобы отпраздновать твой успех, Артур!
Я призвала остальных тоже взять тарелки. Все, кроме нас с Тиарой, набросились на стол с таким рвением, будто это было соревнование. Как же я была рада, что на блюде оставалось еще так много свинины. Судя по тому, как они уплетали еду, можно было подумать, что они умирали с голоду. Хорошо, что я попросила Стайла принести достаточно порций для добавки.
Широко улыбаясь, Тиара протянула Артуру пиалу с мисо-супом. От этого она казалась такой взрослой, словно жена, подающая ужин мужу, и эта картина согрела мне сердце.
— Пожалуйста, отведай и супа! Старшая сестра приготовила и его тоже!
Артур принял пиалу. Я подумала, что ему будет сложно удерживать равновесие с тарелкой и пиалой одновременно, но тут Стайл телепортировал стол прямо перед ним. У меня было предчувствие, что этот стол позаимствован из обеденного зала... Нужно будет проследить, чтобы он вернул его на место, когда мы закончим.
Поблагодарив Стайла, Артур поставил тарелку на стол. Затем он сосредоточился на пиале и с шумом втянул в себя мисо-суп. Он улыбнулся от уха до уха, выглядя так, словно гора свалилась с его плеч.
— Действительно очень вкусно.
Тиара гордо просияла.
— Леон предоставил ингредиенты, а Стайл забрал их для меня, — сказала я. — Стайл даже помог составить план. Он так усердно трудился ради т...
— Старшая сестра, тебе не обязательно рассказывать ему обо мне, — перебил Стайл. — Почему бы вместо этого не поговорить о еде?
Он выглядел смущенным от похвалы, поэтому я вежливо — хотя и несколько неловко — сменила тему:
— Капитан Каллум вспомнил, что тебе понравились эти блюда на прошлой вечеринке, и я подумала, что лучше всего отпраздновать это твоей любимой едой. Всё-таки это особый случай.
Несколько серебристых прядей прилипли к лицу Артура после всей той беготни, которой ему пришлось сегодня заниматься. Я осторожно заправила волосы ему за ухо, чтобы они не попали в рот во время еды, но когда мои пальцы скользнули по его уху, он вздрогнул.
— Я просто не могу перестать поздравлять тебя, Артур, — сказала я. — Я так тобой горжусь.
Сколько бы раз я это ни повторяла, мне всё равно казалось мало. Я была так, так, так счастлива. Тот мальчик из прошлого, шестилетней давности, вернулся ко мне рыцарем, стал вице-капитаном, а затем и дослужился до звания капитана. Это было доказательством того, что его упорный труд принес свои плоды, и все вокруг это признали.
От этих слов Артур покраснел. Возможно, осознание реальности его повышения окончательно пришло к нему только после того, как наследная принцесса поздравила его лично. Он стоял, несколько раз открыв и закрыв рот, пока Стайл и рыцари усмехались. Вал и дети занимались своими делами, с жадностью уплетая свинину и мисо-суп.
— Спасибо... огромное!
Голубые глаза Артура блестели от эмоций. Хоть его рот и был пуст, он тяжело сглотнул, а затем улыбнулся с искренней радостью. Видя его таким счастливым, я просияла в ответ.
— Старшая сестра, Тиара — вам стоит поесть, пока всё не остыло, старшая сестра.
Я протянул им обеим тарелки, как только разговор между Артуром и Прайд стих. Ни одна из принцесс еще даже не притронулась к еде, будучи слишком сосредоточенными на герое дня.
Прайд поставила корзинку, висевшую у нее на руке, на стол и поблагодарила меня. Как только она и наша сестра взяли тарелки, я снова перевел взгляд на Артура. Он всё еще пребывал в мечтательном оцепенении после разговора со старшей сестрой.
Поймав его взгляд, я улыбнулся.
— Что-то не так, Артур? Если не хочешь есть, отдай свою порцию мне.
— Не смей! — воскликнул он. — Конечно же, я хочу! У тебя уже есть своя тарелка!
Артур заслонил свою еду собственным телом. Должно быть, он был настолько рассеян, что воспринял мою угрозу всерьез. Лишь когда я принялся есть со своей тарелки, Артур расслабился.
— Невероятно, не правда ли? — спросил он.
— Да, потрясающе.
Румянец окончательно сошел с его щек.
— Спасибо, Стайл. Уверен, ты здорово со всем этим помог.
Он говорил достаточно тихо, чтобы услышать мог только я. Я знал, что ему, вероятно, не хочется об этом говорить, но раз уж он завел разговор, я был обязан ответить.
— С чего бы мне не отпраздновать повышение моего напарника? Поздравляю.
Последнее слово прозвучало тихо, так как меня накрыла волна смущения. Я отвел взгляд и услышал, как он пробормотал простое «спасибо». Вместо того чтобы смотреть на Артура, я отыскал глазами Прайд и Тиару; они направлялись к рыцарям, вероятно, чтобы поблагодарить их за помощь с организацией сюрприза. Я подумывал чокнуться с Артуром, но понял, что перед ним только еда, а не бокалы.
— Сделаем это позже, — сказал он, очевидно, подумав о том же.
После этого я набросился на свою еду. Ароматная свинина идеально сочеталась со сладким соусом и овощами. Я мог бы есть это блюдо вечно.
— Оно становится еще вкуснее, когда знаешь, что его приготовили старшая сестра и Тиара, — заметил я.
— Да, это уж точно, — согласился Артур.
— Прости, что мы все вот так ввалились. Это должен был быть праздник лично для тебя.
— Еда становится вкуснее, когда все едят вместе. Мне так нравится больше.
Этот ответ был так в его духе. Я чуть не выплюнул еду от смеха и пару раз кашлянул, прежде чем смог проглотить. Имея такую еду, мне хотелось бы забрать всё себе или разделить ее только на двоих, как бы эгоистично это ни звучало.
— Хочешь какой-нибудь подарок в честь повышения? — спросил я его.
— Нет, ни за что. И так кажется, что эта вечеринка — это уже слишком.
— Я куплю тебе хотя бы хорошее кресло. В твоей комнате почти нет мебели.
— Это чтобы тебе было на чем сидеть, когда будешь приходить ко мне в гости, верно?
В ответ я лишь улыбнулся.
— Полагаю, тогда я не против его получить, — сказал он, прочитав ответ на моем лице.
На том и порешили. Я уже собирался предупредить его, что становлюсь всё более занятым, поскольку являюсь стюардом дяди Веста и помогаю отцу и Гилберту, но Артур заговорил первым.
— Слушай, а почему он вообще здесь? — спросил он, и я проследил за его взглядом. — Вон там, за Сефек и Кеметом. Он.
Я вздохнул. Вал сидел у стены, бросая на нас с Артуром такие свирепые взгляды, словно ему было что сказать.
— Это награда за их помощь в войне, — ответил я. — Я телепортировал их сюда прямо во время доставки, так что он, вероятно, злится на меня. Конечно, сначала я перенес их в гостиную замка, чтобы объяснить суть сюрприза.
— Он, наверное, злится из-за того, что эта вечеринка в мою честь, да?
Зная Вала, такое было вполне возможно, но я ничего не мог с этим поделать. Прайд пригласила их, а я был виноват в том, что насильно телепортировал их сюда во время работы. Фактически, они только несколько дней назад вернулись с другой доставки, во время которой поймали вора. Я понимал, почему Вал так зол, ведь я притащил их обратно сюда сразу же после того, как они снова ушли.
С очередным вздохом я подцепил последний кусок со своей тарелки, а затем встал, чтобы налить супа.
— Я скоро вернусь. Иди поздоровайся с остальными рыцарями. Они тоже помогали с подготовкой к этой вечеринке.
Проходя мимо Артура, я слегка толкнул его плечом, и он чуть не пролил суп, который как раз собирался отхлебнуть. Ему удалось спасти пиалу, но он всё равно посмотрел на меня так, будто я совершил тяжкое преступление.
Вал тоже заслуживал моей благодарности, так что выслушивать его жалобы придется мне.
— Так вот почему вы сказали мне сложить все вещи в угол, да, вице-капитан Эрик? — спросил Артур. — Огромное спасибо.
Артур поклонился вице-капитану, который с улыбкой отмахнулся, а затем попытался поблагодарить троих рыцарей, помогавших устроить вечеринку. Мы с Тиарой тоже только что поблагодарили их. Они действительно здорово помогли, даже согласились поработать вне своих смен. Условия, выдвинутые капитаном Аланом и капитаном Каллумом, сначала удивили меня, но в итоге всё сложилось как нельзя лучше благодаря этим троим рыцарям.
Вице-капитан Эрик и капитан Каллум приглядывали за нами, пока мы готовили. Тем временем капитан Алан оставался с Артуром и подал нам сигнал в нужный момент. Как-то раз капитан Алан обмолвился, что хотел бы посмотреть, как я готовлю, но на этот раз вызвался отвлекать Артура. Он сказал мне, что именно он сможет наиболее естественно привести Артура в его комнату — а еще ему очень хотелось попробовать подать сигнал Стайлу свистом. Капитан Каллум немедленно отчитал его за неуважение, но я его понимала. Мгновенная телепортация Стайла казалась сродни магическому призыву, и сам Стайл, похоже, был не против. Услышав объяснение капитана Алана, он даже усмехнулся.
— Жаль, что я не увидела, как твоя комната выглядит обычно, — сказала я. — Пожалуйста, пригласи меня в гости, если представится возможность, хорошо?
— В ней правда нет ничего особенного! — ответил Артур, энергично замотав головой. — У меня в комнате почти ничего нет!
Меня не смущало, если она была пустой. На самом деле, отсутствие личных вещей как нельзя лучше подходило тому Артуру, которого я знала. Казалось, он запаниковал из-за моего напрашивания в гости; я подумала, что мужчине, вероятно, не так-то просто пригласить наследную принцессу в свои личные покои.
— Какая жалость, — вздохнула я.
Поскольку я не стала настаивать, он облегченно выдохнул, и напряжение немного спало с его плеч. Затем он заметил, что его тарелка пуста, и вернулся к столу за добавкой. Я не удивилась, что он всё еще мог есть после того, как уговорил такую огромную порцию. Если бы другие рыцари не были заняты разговором со мной, они бы, наверное, тоже последовали за Артуром за добавкой.
— Я так рада, что ему понравилась вечеринка, старшая сестра! — сказала мне Тиара. — Еда и впрямь восхитительна!
— Да, всё получилось просто великолепно, — согласился вице-капитан Эрик. — Это блюдо нравится мне даже больше, чем та свинина, которую мы пробовали в прошлый раз.
— Не знаем, как и благодарить вас за то, что позволили нам присоединиться к этому пиршеству, — сказал капитан Каллум.
— Это потрясающе вкусно! — восхищенно выдал капитан Алан. — Пожалуйста, позвольте мне быть дегустатором в следующий раз, когда будете готовить!
Я была признательна за их похвалу. На моем лице расцвела улыбка, а щеки рыцарей порозовели, словно мое смущение оказалось заразным.
— Пожалуйста, не стесняйтесь, берите еще, — сказала я. — Всё, что на столе, — для вас.
Леон превзошел сам себя, собирая для меня ингредиенты, так что еды оставалось предостаточно. Я планировала либо позволить им забрать остатки домой, либо раздать их другим рыцарям, не говоря, что это приготовила я. К счастью, похоже, в этом не было необходимости.
Артур вернулся с двумя тарелками, доверху наполненными свининой с имбирем. Сначала я не могла поверить, что он собирается в одиночку уничтожить две порции за раз, но затем он поставил одну из тарелок на стол и предложил ее остальным. Должно быть, он беспокоился, что его товарищи-рыцари скромничают и не едят вдоволь.
Капитан Алан взъерошил волосы Артура, благодарный за этот жест.
— Тебе не обязательно быть с нами таким милым теперь, когда ты капитан Артур.
— Это правда. Теперь, когда он капитан, должен ли я относиться к Артуру как к своему начальнику? — спросил вице-капитан Эрик.
Капитан Каллум кивнул.
— Да, вероятно, так и следует поступить.
Только тогда я вспомнила, что Артур теперь выше по званию, чем вице-капитан Эрик, и это еще раз подчеркивало, насколько стремительно он взлетел по карьерной лестнице.
— Да бросьте вы! — воскликнул Артур. — Вы трое служите рыцарями гораздо дольше меня, так что давайте просто оставим всё как было.
Артур поклонился, пока остальные трое ухмылялись. Было очевидно, что он не хочет менять расстановку сил среди старших рыцарей, которых уважает. Вице-капитан Эрик похлопал его по спине и напомнил, чтобы он случайно не назвал вице-капитана Харрисона «капитаном».
— Все приняли повышение Артура до капитана после его дуэли с Харрисоном, — сказал капитан Каллум. — Все рыцари знают, насколько серьезно он относится к своему титулу. С нетерпением жду следующего собрания капитанов.
Артур покраснел в ответ. Он отвернулся, перестал жевать и пробормотал:
— Я и так по уши завален этой бумажной работой.
Я слышала, что на дуэли Артур и капитан Харрисон бились практически насмерть. Рыцари гудели, видя, как капитан Харрисон пустил в ход все свои силы. Но Артур сумел одолеть его после целого дня сражения, возвысив свои боевые навыки в глазах собратьев по оружию.
— Если дело дойдет до боя, Артур, вероятно, входит в пятерку лучших в королевском ордене. А может, и в тройку, — заметил капитан Алан.
Артур скромно отмахнулся, сказав, что ему еще многому предстоит научиться в фехтовании. Но если он смог одолеть капитана Харрисона и его особую способность, значит, его навыки и впрямь так сильны, как говорил капитан Алан. В конце концов, капитан Харрисон в одиночку защищал южную границу Чинениса. Чем больше я об этом думала, тем более невероятным казалось повышение Артура.
Мы не смогли отпраздновать его повышение до вице-капитана, когда это произошло, но, по крайней мере, теперь мы могли отметить это знаменательное событие.
— Я так рада, что на этот раз у нас получилось устроить настоящий праздник, — сказала я. — Мне было очень грустно, что ты не попробовал то, что я приготовила для тебя в прошлый раз.
— А? Я отказался от вашей стряпни? — спросил он.
Ой. Это не к добру. Я не хотела проболтаться!
Из-за радости и облегчения я совсем забыла, что Артур понятия не имел о том, что произошло в прошлый раз.
Его глаза округлились от непонимания.
— Неужели я правда упустил такую возможность?!
Теперь он паниковал, заставляя меня покрываться холодным потом.
Улыбка застыла на моем лице. Тиара тоже лишилась дара речи, а другие рыцари неловко уставились на меня. Может, Стайл сможет меня выручить? Нет, он всё еще разговаривал с Валом и детьми на другом конце комнаты. Чем дольше тянулась неловкая пауза, тем бледнее становился Артур.
— Нет, ты ничего не упустил! — воскликнула я. — Прежде чем мы смогли принести еду... Ну, видишь ли, мы хотели отпраздновать твое повышение до вице-капитана, но кое-что случилось, и то, что мы приготовили, было испорчено...
Я задумалась, стоит ли говорить ему, что мои кулинарные эксперименты снова привели к созданию какой-то подгорелой жижи. Нет! Не хочу, чтобы этот образ снова всплывал у меня в голове...
Пока я судорожно пыталась придумать объяснение, Артур пробормотал:
— Готовка... Вы имеете в виду... тот самый раз?!
Он ахнул, но к нему хотя бы вернулся цвет лица. Вот только выражение лица стало таким мрачным, словно он столкнулся лицом к лицу с врагом. Остальные рыцари тоже напряглись. Неужели я снова ляпнула что-то не то? Взволнованная Тиара дернула меня за платье, но я могла лишь пялиться на Артура, обеспокоенная этой внезапной переменой.
— Быть того не может... — сказал он. — Только не говорите мне, что это был тот самый случай с готовкой, когда вы плакали!
А-а-а-а-ах! Откуда?! Откуда он знает, что я плакала?! Я вздрогнула, выдав свои мысли. Теперь уже побледнела я. Дело принимало нешуточный оборот! Я знала, что Артур может затаить обиду из-за еды на очень, очень долгое время.
Поскольку мы с Тиарой хранили молчание, Артур повернулся к трем старшим рыцарям, сверкая синими глазами.
— Я прав?!
Остальные натянуто улыбнулись, пытаясь прикрыть меня, но тоже ничего не ответили.
— Так вот почему капитан Алан сказал, что мне стоит разозлиться?!
Артур ахнул, взглянув на капитана Алана, который тут же зажал ему рот рукой. Похоже, между имперскими рыцарями произошло нечто, о чем я не знала. Если я сейчас заговорю и скажу что-нибудь не то, я лишь вырою себе могилу, но я была окончательно выбита из колеи.
Именно в этот момент кто-то за столом рассмеялся.
— Ты правда плакала из-за того, что кто-то съел твою стряпню, госпожа? — спросил Вал, ухмыляясь мне.
Как назло, именно в этот момент он закончил разговаривать со Стайлом и подошел к столу за добавкой. Кемет и Сефек остались со Стайлом, но Вал отделился от них как раз вовремя, чтобы услышать этот неловкий разговор. То, как он смотрел на меня, — словно на ребенка, плачущего из-за еды, — не оставляло мне путей к отступлению, и я съежилась.
И всё же ты стоишь здесь и уплетаешь мою свинину и суп!
Я надула щеки, отказываясь признавать, что тогда плакала еще и из-за самого Вала. Увидев меня такой, он ухмыльнулся еще шире. Он обращался со мной как с идиоткой.
— Это всего лишь немного еды, — сказал он, сыпля соль на рану.
Но я приготовила эту еду для Артура! Мы все вместе трудились над ней, прямо как для этой вечеринки! К тому же...
— Я и для тебя испекла печенье, Вал! — выпалила я.
— Печенье?! — раздался хор голосов.
Ой. Не могу поверить, что я только что дважды наступила на одни и те же грабли!
На этот раз в шоке на меня уставился не только Артур, но и Вал с рыцарями. Я чувствовала себя так, словно открыла ящик Пандоры и уже не могла удержать правду от того, чтобы она не вырвалась наружу. Тиара, моя единственная союзница, отчаянно пыталась придумать оправдание, но и ей это не удавалось.
Пока мы судорожно искали слова, я посмотрела на того, от кого больше всего хотела скрыть правду. Стайл повернул голову резкими, дергаными движениями, словно несмазанный механизм. Он полностью переключил свое внимание с Кемета и Сефек на меня.
— Старшая сестра? Что ты имеешь в виду под... «печеньем»?
Эм... Что бы такого ему сказать, чтобы выпутаться из этого? Моя улыбка дрогнула, но Стайл не выказывал никаких признаков того, что собирается помочь мне сменить тему. Более того, он решительно зашагал прямо ко мне. Ой-ой! Я отвернулась, но вопросы не прекращались.
— Что это значит, госпожа? — спросил Вал. Он поставил тарелку и подозрительно уставился на меня; такого злодейского вида у него не было уже очень, очень давно. Почувствовав эту перемену, Кемет и Сефек бросились к нему. Бежать мне было некуда.
— Всё было не так! — запротестовала Тиара. — Мы говорили не о твоем печенье, старший брат!
Тиара встала между мной и Стайлом. Моя богиня спасения подарила мне одну-единственную передышку на вдох, прежде чем...
— О чем это вы, какое еще мое печенье?
Забудьте! Стайл всегда умел читать между строк!
Тиара замолчала. Она тоже начала бледнеть, поэтому я обняла ее и прижала к себе. Это и правда страшно!
Я отступила к рыцарям за помощью. Они заслонили меня от Вала, но от Стайла, который подошел к нам вплотную, было не скрыться. Я посмотрела на Артура, ища поддержки, но он буквально кипел от ярости. Он точно догадался, что виновником был Седрик!
Сефек и Кемет вцепились в Вала, чтобы удержать его, хотя и смотрели на нас двоих снизу вверх.
— Что случилось? — спросила Сефек.
Вал цокнул языком и сделал шаг назад.
— Похоже, этот идиот-принц сожрал не только свинину с супом.
Он ударил прямо в корень проблемы.
Дети в замешательстве склонили головы; я не могла больше им лгать.
— Вы испекли для нас печенье?! — воскликнул Кемет, оказавшийся слишком догадливым для своего юного возраста.
— И он его тоже съел?! — добавила Сефек.
— Н-нет, Седрик съел другую еду еще до того, как мы успели испечь печенье... Вот почему мы всё отменили, не успев закончить. Мне очень жаль.
Вот и всё. Всё было кончено. Сефек и Кемет сказали мне, что я не должна извиняться. Трое рыцарей утешали меня. Тиара даже добавила:
— Во всем виноват принц Седрик!
— Эй, принц, — обратился Вал к Стайлу. — Позволь мне прикончить этого придурка, если хочешь расплатиться со мной.
— Я подумаю над этим, — мрачно ответил Стайл.
Нет, не делай этого!
Ледяное спокойствие Стайла пугало больше, чем если бы он кричал или рычал. У меня аж мурашки по коже побежали, а ведь я еще даже не рассказала им самого ужасного.
Когда я напомнила им, что они не могут причинять людям вред без моего разрешения, Вал нехотя заключил:
— Ладно, я не стану его убивать. Просто оставлю в шаге от смерти.
Он вел себя так, будто мы ведем переговоры. Он сказал это шутливо, но в его глазах читалось убийственное намерение; он явно был готов совершить преступление. Его обиды из-за еды были поистине пугающими. Я подчеркнула, что ему категорически запрещено причинять вред Седрику.
Сефек брызнула водой Валу в лицо и крикнула:
— Не говори об убийствах! Это плохо влияет на Кемета!
Это его немного остудило. Кемет взял Вала за руку и потащил обратно к столу, уговаривая поесть еще. Я всё еще чувствовала его жажду крови, но он пару раз цокнул языком и позволил детям увести себя. Это принесло огромное облегчение. Уходя, он пробормотал себе под нос «чертов паршивец», но я не знала, относилось ли это ко мне, к Седрику или к нам обоим.
— Слушай, Стайл, как думаешь, я смогу получить разрешение врезать ему хотя бы разок? — спросил Артур.
— Это обойдется слишком дорого, — ответил Стайл. — В своем нынешнем состоянии принц Седрик, вероятно, с радостью позволит нам нанести по крайней мере пару ударов.
Теперь еще и Артур предлагает какие-то жуткие вещи!
Он обнял Стайла за плечи и развернул его так, чтобы они оказались лицом к куче личных вещей в углу комнаты. Однако в их глазах не было ни капли юмора. Судя по голосу, Стайл хотел врезать Седрику не меньше Артура. Седрик, может, и был гением, но я не представляла, как он переживет совместную атаку Артура и Стайла, когда они в таком состоянии.
Я обменялась взглядом с Тиарой. Тайное стало явным. Я хотела подождать до самого конца, но если позволю вырваться еще хоть слову, то испорчу весь сюрприз. Тиара с пониманием твердо кивнула. Я бросилась к столу, где оставила свою корзинку — отчаянно желая укрыться от тяжелого взгляда Стайла. Люди за спиной звали меня, но я проигнорировала их и достала кое-что из завернутого свертка в корзинке. Затем я прочитала имена на прикрепленных карточках и, прижав их к груди, вернулась к остальным.
Тиара встала рядом со мной, и мы обе повернулись лицом к Стайлу.
Удивленный, Стайл поправил очки. Он высвободился из-под руки Артура.
— Я-я хотела... отдать тебе это в самом конце... — сказала я.
Было так неловко делать это столь официально. Мое желание вручить ему подарок и желание просто сбежать и забыть обо всем боролись за превосходство в моем сознании. Я изо всех сил старалась унять дрожь в губах, но отступать было некуда. Я протянула ему сверток.
— Ты так усердно трудился в качестве стюарда, — сказала я. — Это от нас с Тиарой.
Стайл моргнул и осторожно взял сверток в руки, словно ожидал, что тот в любой момент растворится в воздухе.
— Можно открыть? — спросил он.
Мы с Тиарой кивнули, и он бережно развернул упаковку. Мы ждали его реакции, нервничая, что содержимое могло не пережить путешествия.
Когда Стайл наконец развернул подарок, он обнаружил внутри... партию печенья, испеченного в форме его собственного лица.
Я думал, что наконец-то разгадал эту тайну. Еще тогда я понимал: Прайд плачет о чем-то, о чем не желает говорить. Ее признание насчет Седрика — и смятение Тиары — лишь подтвердили мою правоту.
— Всё было совсем не так! Мы говорили не о твоем печенье, старший брат!
Значит, они всё-таки испекли для меня печенье. Зная Прайд, она, должно быть, планировала приготовить для нас сладости после того, как закончит с угощениями для Артура. Это было очевидно. И всё же нечто помешало мне отведать эти лакомства — нечто, от чего я сейчас буквально закипал от ярости. Я не хотел портить праздник в честь повышения Артура, но...
— Я-я хотела... отдать тебе это в самом конце...
Застенчивая улыбка Прайд отозвалась трепетом в моей груди. Мой пульс участился при виде ее женственных черт и изящных жестов. В этом свертке, который она достала из своей корзинки, могло быть лишь одно.
— Ты так усердно трудился в качестве стюарда. Это от нас с Тиарой.
И всё же я не верил своим глазам. Она нежно улыбнулась и протянула мне подарок. Судя по всему, они планировали подарить мне это еще тогда, во время визита принца Седрика, и даже не подозревали, что я расширил свои занятия, включив в них обязанности принца-консорта, а не только стюарда. Какая у них была причина чествовать меня сейчас?
Я не мог сдержаться. С позволения Прайд я открыл подарок. Мне тут же пришлось приложить все усилия, чтобы сохранить самообладание, но я знал, что Прайд, Тиара и Артур наверняка видят меня насквозь. Тонкий, сахарный аромат коснулся моего обоняния, и живот сладко свело от предвкушения. Внутри развернутого свертка я обнаружил... очаровательное печенье в форме улыбающегося мальчика. Сколько же времени ушло на то, чтобы испечь хотя бы одно такое?
Достав одно, я заметил поразительное сходство. Нет, это просто мое эго берет верх. Но чем больше я вглядывался в лицо этого мальчика...
— Это ведь ты на этом печенье, не так ли? — спросил Артур.
Кровь бросилась мне в лицо. Он указывал на меня, очевидно, придя к тому же выводу, что и я.
Я был слишком ошеломлен, чтобы вымолвить хоть слово, но Артур усмехнулся и добавил:
— Они — вылитый ты.
Мое лицо запылало еще сильнее. Я вернул печенье в сверток и достал другое. Лицо немного отличалось, но нельзя было отрицать — это был я. У печенья даже были очки, в точности как у меня.
— Мы испекли так много, потому что у нас была уйма времени, — произнесла Прайд. — Прости, если это слишком, но надеюсь, ты съешь их, пока они свежие.
«Да как я вообще могу это съесть?!» — подумал я, но оставил эти мысли при себе. Прайд и Тиара выглядели совершенно счастливыми. Я не мог дать этим сладостям пропасть даром после того, как они так мило их украсили, сделав похожими на меня.
— Их тут полным-полно, так что, пожалуйста, попробуй хотя бы парочку, — сказала Тиара, пока я пребывал в растерянности.
Ее логика была здравой, но я колебался. Не так давно Тиара пыталась уговорить Прайд покормить меня хлебом с рук, и тогда я тоже не решался откусить ни кусочка. Я не мог поступить с ними так снова; мне пришлось уступить. Сдавшись, я откусил печенье. Оно приятно хрустнуло, и чем дольше я жевал, тем больше сладости наполняло мой рот. Когда я проглотил его, на языке осталось восхитительное послевкусие.
— Это восхитительно, — произнес я. — Огромное вам спасибо.
Никогда бы не подумал, что подарки, преподнесенные без особого повода, могут принести столько радости.
Воспоминание девятилетней давности обрушилось на меня, и внезапно Артур похлопал меня по спине, когда нахлынувшие чувства комом подступили к горлу. Он понимающе улыбнулся. Когда я встретился с ним взглядом, его ухмылка стала еще шире.
— Съесть их все — непозволительное расточительство, — заметил он.
Это ехидное замечание означало, что он, к моему безмерному раздражению, в точности разгадал мои мысли. Я схватил еще одно печенье и сунул его Артуру прямо в рот. Он издал комичный сдавленный звук, а затем умолк; его синие глаза засияли, пока он жевал.
— Вкусно, не правда ли? — спросил я.
Это заставило его замолчать. Улыбка расплылась по моему лицу прежде, чем я успел ее сдержать.
Артур проглотил угощение и признал:
— Да, они потрясающие.
Тиара и Прайд обменялись довольными улыбками.
Внезапно Артур обхватил мою голову руками и закричал:
— Эй! Вообще-то они все предназначались тебе!
— Остальными я уж точно наслажусь сполна. — Я смахнул его руку и снова повернулся к Прайд и Тиаре. — Спасибо вам обеим. Я буду продолжать усердно трудиться.
— Пожалуйста!
— Постарайся на славу!
У меня и впрямь счастливая жизнь, не так ли?
— Вы отлично поработали над мелкими деталями. — Я пристально разглядывал содержимое свертка, не желая переводить впустую еще одно печенье. Сладкий аромат щекотал обоняние, а на меня смотрело мое собственное лицо.
— Это заслуга Тиары, — ответила Прайд. — Только благодаря ей они вышли такими красивыми!
— Идея нарисовать тебя с улыбкой принадлежала старшей сестре! Вот почему они такие милые!
Их глаза сияли. Остальные рыцари заглядывали Артуру через плечо, сгорая от любопытства, что это за лакомства. Я раскрыл сверток, чтобы показать печенье, и в ответ раздался дружный хор восхищенных вздохов. Когда я улыбнулся их вполне заслуженному изумлению, Артур вновь подметил, что я выгляжу точь-в-точь как эти сладости.
В то же мгновение я снова залился краской, а рыцари покатились со смеху.
— А ведь ты прав! — радостно воскликнула Прайд, отчего мое лицо запылало еще нестерпимее. — Я обожаю твою улыбку, Стайл!
Жар растекся по телу; казалось, я вот-вот закиплю, как котелок на огне. Где-то вдалеке, сквозь звон в ушах, я услышал, как Тиара соглашается с ней. Перед глазами заплясали звездочки. Я плотно сжал губы, пытаясь совладать с выражением своего лица, но это была заведомо проигрышная битва. Единственное, на что меня хватило — это удержать в относительной безопасности печенье в своих руках, пока всё остальное тело сковало оцепенением.
Мои очки запотели, скрыв от меня улыбку Прайд. А затем кто-то их стянул, и ее лицо внезапно приобрело резкость. Артур озорно ухмылялся мне.
— У тебя славное личико, — протянул он.
Здесь я был обречен на поражение.
— Я-я не хочу, чтобы они сломались... так что я отнесу их домой...
Это было бесполезно. Я не мог ничего ответить Артуру, и уж тем более поблагодарить Прайд и Тиару за печенье. Мое зрение прояснилось, но я не мог встретиться взглядом с Прайд, поэтому вместо этого уставился на сверток в своих руках. Голоса девушек звучали весело, когда они согласились с моим предложением.
Я вновь свернул ткань и телепортировался в свою комнату. Я мог бы отправить туда только печенье, но хотел убедиться, что оно в целости и сохранности окажется на моем столе. Но больше всего на свете мне просто хотелось хотя бы на пару секунд побыть одному.
— Взяли меня внезапной атакой!
Опустив сладости на стол, я без сил рухнул на пол. Вот только двигался я слишком стремительно и, оседая, с размаху ударился лбом о собственные колени. Впрочем, последовавшая за этим пульсирующая боль волновала меня сейчас меньше всего. Всё произошло так быстро. Я полагал, что я всего лишь гость на празднике Артура; последнее, чего я ожидал, — это столь трогательного и заботливого подарка.
Но хуже всего было то, что Артур и остальные имперские рыцари увидели, как я окончательно и бесповоротно потерял самообладание.
[[image:/storage/reader-images/7dd3fb8d3de5e6bc4addd25f89551c8e46fe73e5.png]]
Как же стыдно! И как же я счастлив! Как же стыдно! Я так счастлив, так счастлив, так счастлив, я та-а-ак счастлив!
Моя улыбка стала еще шире, а щеки залил румянец, теперь, когда я знал, что за мной никто не наблюдает. Это не к добру, ведь мне нужно было вернуться до того, как они заподозрят неладное. Я похлопал себя по щекам, призывая себя взять в руки. Сделав несколько глубоких вдохов, мне удалось собраться с мыслями. Я потянулся, чтобы поправить очки, но тут же вспомнил, что их на мне нет. Будь ты неладен, Артур.
Взгляд на часы подсказал мне, что пора возвращаться. Я сделал еще один успокаивающий вдох, прежде чем телепортироваться обратно в комнату Артура. Мир вокруг меня сменился со знакомой спальни на оживленную вечеринку.
— Стайл! Почему так долго? Я уже начала волноваться, — с улыбкой произнесла Прайд.
Я улыбнулся в ответ.
— Прости, Прайд. Я случайно смахнул кое-какие бумаги со стола.
— Должно быть, ты и впрямь здорово растерялся, — поддразнил Артур. — Давай, у тебя тут еще еда осталась.
Он подошел сзади и водрузил очки обратно мне на нос. Затем он подтолкнул меня к столу, где я оставил свою тарелку. Я поправил очки и взял тарелку; еда уже остыла, но всё равно выглядела аппетитно. Я подцепил вилкой кусочек, чтобы по-быстрому перекусить, и насладился этим вкусным пиршеством.
— Кстати, старший брат, разве уже не приближается то самое время? — спросила Тиара. Она смотрела на часы Артура, но я и сам только что проверял время, поэтому был прекрасно осведомлен.
— Верно.
Остальные имперские рыцари отставили свои тарелки и направились к двери. Прайд всё поняла и тоже пошла в ту сторону. Вал и дети всё еще ели, но, заметив, что мы все смотрим в одном направлении, сообразили, что что-то происходит.
— Какое еще время? — спросил Артур, оглядываясь в поисках объяснений.
Тук-тук. Резкий стук раздался как нельзя вовремя.
Прайд и Тиара хотели пойти открыть дверь, но вице-капитан Эрик шагнул вперед и произнес:
— Позвольте мне.
Пока Артур сидел в полном замешательстве, вице-капитан Эрик эффектным жестом распахнул дверь. Я опустил руку на плечо Артура, наблюдая за выражением его лица. Он заслужил это за то, что стащил мои очки. Когда дверь открылась, Прайд и Тиара поприветствовали последних гостей этого вечера.
— Добро пожаловать, командор! Вице-командор! Мы вас ждали, — произнесла Прайд.
Артур, как и остальные рыцари, в ту же секунду вытянулся по струнке. Так ему и надо.
— Чт—?! Командор! И вице-командор тоже?! Ч-что вы здесь делаете?!
Глаза Артура чуть не вылезли из орбит, когда он увидел особых гостей этого вечера. Я, конечно, понимала, что он чувствует. Кто бы не удивился, увидев, как его отец — который по совместительству является еще и его начальником — заявляется на его скромную вечеринку? Если бы там появился наш отец, я бы со всех ног помчалась к Стайлу, чтобы он унес нас оттуда подальше. Сам Стайл наслаждался ошарашенным видом Артура. В каком-то смысле это был, пожалуй, самый большой сюрприз за весь день.
Мы обсудили вечеринку в честь повышения Артура с командором сразу же, как только начали ее планировать. Ну, если быть точной, капитан Алан и капитан Каллум заявили, что примут участие лишь при условии, что мы поставим в известность командора. Это был далеко не первый раз, когда они поддерживали мою идею устроить Артуру сюрприз, но почему-то теперь появилось это условие.
— Я лично добьюсь разрешения от командора! — заявил капитан Алан.
— Мы выведем из дворца трех членов королевской семьи, поэтому нас, четверых рыцарей, будет недостаточно для обеспечения безопасности, — добавил капитан Каллум.
Хотя тренировочные площадки королевского ордена формально находились на территории дворца, и с нами был бы Вал для дополнительной защиты, капитаны не были уверены в нашей безопасности. В итоге они провели переговоры с командором Родериком от моего имени. Он согласился на вечеринку при трех условиях:
Во-первых, она должна была проходить в общежитии, где полно рыцарей. Во-вторых, командор и вице-командор присоединятся к нам, как только закончат работу. В-третьих, мы не должны притрагиваться к алкоголю до их прибытия.
Всё это звучало весьма строго, но оно того стоило, если они помогут сделать эту вечеринку по-настоящему грандиозной — по крайней мере, я на это надеялась.
— Простите за наше опоздание, принцесса Прайд, — сказал мне командор. — Мы делали плановый доклад Ее Величеству и немного задержались.
— Просим прощения, что вторгаемся на этот особый праздник, — добавил вице-командор.
Вице-капитан Эрик закрыл дверь, и двое старших рыцарей поклонились. Я сказала им, что это совсем не в тягость, и пригласила их отведать угощений. Вице-командор поднял бутылки, которые держал в обеих руках.
— Наконец-то пришло время выпить, — произнес он. — Хотя мы выпьем всего по бокалу. В конце концов, мы должны произнести тост за Артура.
Капитан Алан радостно гикнул и забрал у вице-командора Кларка здоровенную бутылку.
— Мы как раз этого и ждали!
Услышав об алкоголе, я украдкой взглянула на Вала и обнаружила, что он выстроил стену из мешка с песком, который всегда носил с собой, полностью отгородившись от остальных. Было очевидно, что он не хочет встречаться взглядом с командором, которого когда-то пытался убить.
В наши дни Вал во время своих доставок ловил воров и похитителей. Он приводил их в королевский орден, но даже в нерабочее время не снимал капюшон. Он не хотел, чтобы кто-либо, кроме рыцарей, с которыми он непосредственно взаимодействовал, видел его лицо. Многие рыцари знали о его прошлых преступлениях, но Вал ненавидел рыцарей, так что эти отношения вряд ли в скором времени наладятся.
Тем временем командор беседовал с Артуром. Он излучал ауру властного достоинства, скрестив руки на груди, тогда как Артур хмурился, словно ребенок, застигнутый за проступком.
— Почему... вы здесь, командор? — спросил Артур.
— Чтобы защитить принцессу Прайд. Вечеринка, может, и была тайной, но я решил, что четверых рыцарей недостаточно, чтобы обеспечить безопасность трех членов королевской семьи.
— Понятно... — Артур отвел взгляд и неловко переступил с ноги на ногу.
Стайл ткнул его локтем под ребра.
— Не переживай, мы получили все необходимые разрешения.
Артур нервно взглянул на отца.
— Уверен, вы устали после работы. Но... — Он замолчал и поклонился командору.
Стайл нахмурился. Лицо командора оставалось каменным.
— Спасибо, что пришел... отец. — Последнее слово прозвучало едва слышным шепотом. Он больше не кричал «Папа!», как в былые годы; Артур определенно повзрослел.
Лицо командора Родерика немного смягчилось. Он положил руку на плечо Артура и сказал:
— Раз так, пойдем со мной после этого.
— Зачем?
— Мы пойдем расскажем Клариссу.
Услышав это, Артур покраснел. Он приложил руку ко лбу и простонал:
— Да бросьте...
Его взгляд заметался по комнате, но большинство присутствующих были заняты своими делами. Имперские рыцари и вице-командор готовились к тосту, а Вал с детьми скрывались за своей стеной. Тем не менее, румянец Артура стал еще гуще, когда он заметил, что мы со Стайлом и Тиарой всё слышали.
— Кто такая Кларисса? — спросила Тиара, склонив голову.
Пока Артур стоял ссутулившись, командор Родерик ответил:
— Это моя жена.
Жена командора — мать Артура.
— Мы не можем сходить в мой следующий выходной? — пробормотал Артур. Обсуждать свою мать при всех в его возрасте, должно быть, было неловко. — В прошлый раз я тоже поздно рассказал ей о повышении, — добавил он.
— Это не займет много времени, — сухо бросил командор Родерик.
Артуру пришлось уступить.
— Мы не могли хотя бы поговорить об этом наедине? — проворчал он.
С другого конца комнаты вице-командор Кларк с улыбкой крикнул:
— А в чем проблема, Артур? Я уверен, Кларисса будет в восторге.
То ли он слышал весь разговор, то ли заранее знал, что этот вопрос всплывет.
Тем временем имперские рыцари ухватились за это имя и вмешались в разговор.
— Кларисса?
— Это твоя девушка, Артур?!
— Нет, она, наверное, его...
Артур резко развернулся к вице-командору.
— Черт возьми, Кларк! Не лезь в наши разговоры!
Мгновение он сердито смотрел на вице-командора Кларка, а затем застыл, осознав, что другие рыцари стали свидетелями того, чего им видеть не следовало.
— Моя вина, моя вина, — с усмешкой произнес вице-командор.
Но остальные так и стояли с отвисшими челюстями. Артур назвал вице-командора по имени при всех, и с его лица схлынули все краски.
— Я уже давненько не слышал, чтобы он так называл вице-командора, — заметил капитан Алан.
— Прошло уже лет шесть, не так ли? — отозвался капитан Каллум.
— Артур, будь осторожен, даже с теми, с кем близок, — сказал вице-капитан Эрик. — Тебе ни к чему, чтобы другие слышали, как ты так разговариваешь.
Все рыцари поморщились. Мы со Стайлом и Тиарой много раз видели, как Артур разговаривал с вице-командором, но обычно он так себя не вел.
Лицо Артура сменило цвет от мертвенно-бледного до ярко-розового. Он опустил голову и прижал руку к виску.
— Простите...
Его бормотание, вероятно, было адресовано скорее нам, чем вице-командору, который, казалось, с трудом сдерживал улыбку.
— Да ладно вам, это же вечеринка. Давайте перейдем к тосту, — сказал вице-командор Кларк.
Без лишней суеты вице-командор принес нам бокалы. Капитан Каллум, капитан Алан и вице-капитан Эрик помогли передать их нам троим. Сефек и Кемет взяли по бутылке алкоголя со стола и понесли их Валу. Я хотела сказать ему, чтобы он сам брал свои бутылки, но знала, как отчаянно он пытается избежать встречи с командором.
Наконец, вице-командор протянул бокал Артуру, который принял его со свирепым взглядом. Когда все были готовы, мы подняли бокалы. Затем они подали мне знак произнести тост.
— За повышение Артура до звания капитана. Ура! — провозгласила я.
Толпа поддержала тост дружным хором:
— Ура!
Дзинь!
— Спасибо всем, — застенчиво произнес Артур под звон чокающихся бокалов.
Я, как и все остальные, пригубила из своего бокала. М-м, как вкусно.
Стайл телепортировал еще порции свинины с имбирем и мисо-супа, которые мы специально приготовили для командора и вице-командора. Тиара настоятельно предложила им взять тарелки.
— Мы со старшей сестрой готовили это вместе! Если захотите добавки, там есть еще!
Глядя на ее сияющую улыбку, два рыцаря просто не могли отказаться. Допив свои напитки, они принялись разглядывать еду из моего мира.
— Никогда прежде не видел этого блюда, — сказал командор. — То же самое было и с той курицей, которую вы приготовили для рыцарей в прошлый раз.
— Вы сами придумали этот рецепт, принцесса Прайд? — поинтересовался вице-командор. — Она принесла тебе еще одно восхитительное угощение, не так ли, Артур?
Командор Родерик выглядел озадаченным, в то время как вице-командор Кларк приготовился наслаждаться едой. Артур и остальные рыцари тоже воспользовались случаем, чтобы взять себе еще порцию.
— Это блюдо понравилось Артуру больше всего из того, что я готовила в прошлый раз, — сказала я им.
Они украдкой взглянули на Артура и капитана Алана, которые были заняты тем, что накладывали в свои тарелки горы свинины. Увидев, с каким энтузиазмом Артур относится к еде, двое самых высокопоставленных офицеров отправили в рот первые кусочки свинины с имбирем. Их глаза расширились, пока они жевали. К тому моменту, как они проглотили еду, их взгляды были прикованы ко мне.
— Я никогда в жизни не пробовал ничего подобного. Это восхитительно. Я понимаю, почему остальные рыцари не могут оторваться.
— Вы определенно превосходно готовите, принцесса Прайд. Ваши сладости тоже были восхитительны.
Услышав их похвалу, я улыбнулась. Я знала, что они говорят это из вежливости, но мне всё равно было приятно. Я напомнила им, чтобы они попробовали мисо-суп, который Стайл оставил для них на столе, и они послушно отведали и его.
— Держу пари, этот вам понравится еще больше, — сказал вице-командор Кларк своему соратнику. — О, точно! Артур, тебе в итоге удалось догнать Харрисона?
— Какого черта?! — выкрикнул Артур — и тут же снова застыл, осознав свою вольность.
— Это уже не имеет значения. Почему бы тебе просто не рассказать ему? — произнес командор Родерик.
До Артура начало доходить, и он в ужасе уставился на вице-командора Кларка.
— Только не говорите мне, что причина, по которой Харрисон весь день от меня бегал, кроется в...
— Именно так, — подтвердил вице-командор. — Это я попросил его об этом. Принцессе Прайд нужен был кто-то, кто отвлек бы тебя сегодня, чтобы она могла подготовиться к вечеру.
Я неловко улыбнулась. Это была правда — я провела большую часть дня, готовя для сегодняшней вечеринки-сюрприза, и было крайне важно не дать Артуру рассказать нам о своем повышении до того, как мы сможем его удивить. Когда я спросила других своих имперских рыцарей, как нам удержать Артура подальше от замка на весь день, они обратились за помощью к командору и вице-командору, так как те уже знали о вечеринке. Они могли отдать приказы, которые помогли бы занять Артура на весь день. Благодаря им мы смогли закончить с готовкой, пока Артур ни о чем не догадывался.
— Так вот почему Харрисон всё время убегал?! — воскликнул Артур.
Оказалось, что после всего этого именно капит... вице-капитан Харрисон отвлекал Артура.
Артур резко повернулся к остальным рыцарям; его глаза были размером с блюдца.
— Вы знали об этом?!
Капитан Алан расхохотался.
— Боже, Харрисон и впрямь знает свое дело! Он действительно бегал от тебя и ни разу не остановился?
— Я тоже впечатлен Артуром, — сказал вице-капитан Эрик, посмеиваясь вместе с ним. — Он целый день гонялся за Харрисоном.
— Харрисон даже не почесался бы, если бы приказ бегать от Артура отдали мы. Это должно было исходить с самого верха.
— Но это ведь далеко не первый раз, когда он от меня убегает! — воскликнул Артур.
На этот раз рассмеялся капитан Каллум. Судя по всему, Артур до сих пор так и не понял, насколько сильно вице-капитан Харрисон его любит. Возможно, их дуэль лишь ухудшила их отношения.
— Кстати, как прошла дуэль с вице-капитаном Харрисоном? — спросил Стайл, держа в руках пиалу с мисо-супом.
Лицо Артура помрачнело, а плечи поникли. Он потер заднюю часть шеи.
— Я и впрямь думал, что он меня убьет. Этот человек просто ужасает.
Значит, это действительно была битва не на жизнь, а на смерть. Артур побледнел от одних только воспоминаний о том дне.
— Но ты ведь победил, верно? — спросил Стайл, желая подтвердить то, что ему рассказали другие имперские рыцари.
— Да, но ед-два-едва, — ответил Артур, и его товарищи-рыцари неохотно улыбнулись. — Сражаться с солдатами из Коупленда было куда проще. Я победил лишь потому, что в конце всё свелось к войне на истощение.
Учитывая всё, чего Артур достиг на передовой, его слова имели огромный вес. И это даже без учета того, что вице-капитан Харрисон в одиночку уничтожил целую часть вражеской армии.
Капитан Алан проглотил кусок свинины.
— Да, это было действительно потрясающе. В ордене вряд ли найдется кто-то, кто сможет угнаться за Харрисоном на его максимальной скорости, а к тому времени, как я пришел посмотреть, они уже шли ноздря в ноздрю. — В его голосе звучало искреннее восхищение.
— Артур одолел в фехтовании почти всех остальных рыцарей, — добавил вице-капитан Эрик. — Хотя, вероятно, именно поэтому вице-капитан Харрисон поначалу пытался его застрелить.
Капитан Каллум добавил:
— Под конец пришлось вмешаться нескольким рыцарям из Седьмого отряда, потому что мы подумали, что один из вас двоих может и впрямь погибнуть.
Капитан Алан подытожил:
— Я вообще думал, что к концу один из вас уже мертв.
Остальные согласно закивали, и меня передернуло. Даже не находясь там, можно было ясно представить всю напряженность этой битвы.
— Я... рада, что вы оба живы.
Это было лучшее, что я смогла выдавить. Артур поблагодарил меня, но я изо всех сил старалась не поморщиться, представляя, насколько тяжелыми должны были быть его раны. Даже с лечением особыми способностями ему понадобилось три дня на восстановление.
— Он единственный человек, с которым мне никогда в жизни не хотелось бы оказаться по разные стороны баррикад, — сказал Артур, полувздохнув.
Я подавила в себе желание сказать ему, что вице-капитан Харрисон вовсе не был ему врагом — на самом деле, он был самым преданным союзником Артура.
— Эй, и долго ты собираешься там отсиживаться? — спросила я.
Закончив разговор с рыцарями, я остановилась перед песчаным заграждением Вала в углу комнаты. Я задалась вопросом, не нехватка ли песка послужила причиной того, что стенка не полностью скрывала всех троих. Заглянув за нее, я увидела, как Вал наслаждается выпивкой, которую ему принесли Сефек и Кемет, — хотя, похоже, его настроение от этого ничуть не улучшилось.
Гости смели подчистую всё, что мы с Тиарой приготовили, не отказавшись от добавки. Рыцарям пришлось ограничиться одним бокалом, и теперь они вели приятные беседы, что ни капли не радовало Вала. Эта ситуация совершенно не походила на историю об Амано-Ивато, которую я знала из прошлой жизни, где богиня солнца Аматэрасу так заинтересовалась шумом других богов, что выглянула из пещеры, в которой пряталась. Как человек, пригласивший Вала, я испытывала жгучее чувство вины из-за его желания отгородиться ото всех. Вся его поза буквально кричала о том, как он ненавидит здесь находиться.
Кемет поднял голову и произнес:
— Привет, госпожа.
— Еда была потрясающей! — сказала мне Сефек.
— Я бы с радостью съел еще!
Я улыбнулась им, а затем снова перевела взгляд на Вала.
— Мне жаль, что ты терпеть не можешь всех остальных присутствующих, — сказала я. — Я просто хотела как следует поблагодарить тебя.
— Не нуждаюсь, — огрызнулся Вал. — Я же говорил тебе: просто прикажи мне делать всё, что тебе, черт возьми, вздумается. — С этим резким отказом он снова поднес бутылку к губаям. — Если хочешь мне что-то дать, то позволь мне избить этого глупого принца до полусмерти.
Ага, как же. Это вызовет международный кризис.
Я не была уверена, расстроен ли он из-за того, что упустил печенье, или злится, что Седрик съел то, что предназначалось Кемету и Сефек. Возможно, в качестве компенсации он хотел чего-то большего, чем просто еда. Я была наслышана о том, в каких немыслимых количествах он поглощал алкоголь во время своих визитов в Анемону.
— Тебе не понравилась еда? — спросила я его.
— С какого перепугу я бы стал столько жрать, если бы мне не понравилось?
Раздраженный, он продемонстрировал мне свою пустую тарелку. Я вспомнила, что он ходил за добавкой, и благодаря нашему контракту о верности он не мог мне солгать. К тому же, я сильно сомневалась, что он пытался быть вежливым или боялся задеть мои чувства.
— Было очень вкусно! — хором сказали Кемет и Сефек.
По крайней мере, еда никому из них не пришлась не по вкусу. Уже облегчение.
— Здесь слишком много людей, от которых меня тошнит, — проворчал Вал, вытирая алкоголь с губ. — Дело не в еде или выпивке. Вся эта комната битком набита рыцарями.
Никого Вал не ненавидел больше, чем королевских особ и рыцарей, а именно они сейчас и составляли всю компанию в комнате. Возможно, мне следовало попросить Стайла привести Леона, чтобы Валу было с кем поговорить. Но это была вечеринка в честь повышения Артура, так что приглашать королевскую семью Анемоны было бы немного странно. В Анемоне ценили правила и приличия, когда дело касалось их королевской семьи, поэтому я сомневалась, что Леон принял бы мое приглашение в любом случае.
— Артур, вице-капитан Эрик, капитан Каллум, капитан Алан и командор — все они благодарны тебе за помощь, — сказала я.
— Аж бесит. Меня от этого тошнит, — проворчал Вал. Он казался раздраженным, но для Вала в этом не было ничего необычного.
Артур, вице-капитан Эрик и командор Родерик в один голос утверждали, что усилия Вала на передовой помогли нам так быстро закончить войну. Я дала Валу понять, что он может получить награду, если я доложу о его действиях матушке, но он наотрез отказался, попросив меня скрыть это. Похоже, он хотел вычеркнуть спасение рыцарей из своей биографии.
Как бы то ни было, я была безмерно благодарна ему за то, что он спас капитана Каллума. Я была уверена, что оба капитана благодарны ему не меньше, но я ни разу не видела, чтобы они подходили к Валу по этому поводу. Другие рыцари, такие как командор Родерик и Артур, никогда не упоминали о героизме Вала вне официальных отчетов. Поэтому, даже если кто-то и узнавал Вала, они никогда не пытались с ним заговорить. Капитан Каллум, в частности, казался мне искренним человеком, который захотел бы поблагодарить Вала за спасение, но у меня ни разу не возникло впечатления, что он хотя бы задумывался об этом.
Меня это не должно было удивлять. Вал был единственным оставшимся в живых преступником, устроившим засаду шесть лет назад. Точно так же, как Вал не искал благодарности от капитана Каллума, капитан не выказывал никакого желания его благодарить. Лучшим компромиссом для обеих сторон было просто не замечать друг друга. И всё же...
— Я тоже тебе благодарна, — сказала я. — Ты оказал колоссальную помощь.
Если рыцари этого не скажут, то скажу я. Отсутствие Вала привело бы к трагедии. Вероятно, мы бы не смогли спасти и некоторых мирных жителей.
Вал изогнул бровь, а затем, не проронив ни слова, сделал еще один большой глоток. Он осушил бутылку, и я заметила несколько пустых, прячущихся за его спиной. Мы со Стайлом и Тиарой пили немного, а рыцари были ограничены одной порцией; так что кто-то же должен был наслаждаться алкоголем.
Если подумать, а зачем вообще командор и вице-командор принесли так много бутылок? Они могли принести вдвое меньше, и выпивки всё равно хватило бы с лихвой. Из любопытства я взглянула на этикетку нераспечатанной бутылки у ног Вала. Этот бренд был довольно дорогим и очень качественным. Я видела много изысканных вин в замке, но даже я редко встречала нечто подобное.
Имперские рыцари сказали мне, что обеспечат нас алкоголем, и командор Родерик явился с ним — с условием, что остальные не смогут пить, пока они оба к нам не присоединятся. Я предполагала, что они раскошелились на выпивку, потому что хотели отпраздновать повышение Артура, но...
Нет, не стоит думать об этом слишком усердно.
Я балансировала на грани озарения, поскольку мои мысли свернули в опасном направлении. Вал казался довольным тем, что у него так много выпивки, поэтому я не стала портить ему настроение, озвучивая свои подозрения.
— Спасибо. Мне жаль, что я не могу дать тебе большего, — сказала я.
Я сомневалась, что одной лишь моей еды достаточно, чтобы выразить всю мою признательность. К тому же, притащив его сюда против воли, я, возможно, перечеркнула всё хорошее, что для него сделала. Я лишь надеялась, что следующая часть вечеринки хоть немного его порадует.
Вал поставил бутылку и почесал затылок.
— Это я возвращаю тебе долг. Ты мне ничего не должна.
Он по-прежнему был таким ворчливым. Его взгляд скользнул к Кемету и Сефек.
Интересно, что это значит? Его раздражает то, что я вообще попыталась его поблагодарить?
Я в замешательстве склонила голову. Вал сморщился, словно у него заболела голова, а затем прикончил полупустую бутылку, стоявшую рядом. Допив ее, он глубоко вздохнул, и на его лицо вернулась насмешливая ухмылка.
— Если ты так сильно хочешь меня отблагодарить, то почему бы тебе не подойти сюда и не выпить со мной, госпожа?
Он постучал пустой бутылкой по полу рядом с собой, бросая мне вызов взглядом. У Сефек и Кемета были бокалы, но принцесса не могла пить прямо из горла, как Вал. Я подумала, не хочет ли он, чтобы я налила ему в знак благодарности.
Я обошла песчаную стену и присоединилась к нему, как он и просил. На лице Вала мелькнуло удивление; в этот момент он немного напомнил мне Кемета. Из-за платья я не могла сесть на пол, поэтому я встала рядом с ним, прислонившись к стене. Песчаный барьер отрезал нас от остальной комнаты, создавая своего рода приватную кабинку.
— Налить тебе? — спросила я, беря бутылку... но не смогла вытащить пробку. Я тянула изо всех сил, пока Вал не хихикнул и не потянулся за бутылкой сам. Неохотно я отдала ее и наблюдала, как он ловко откупорил ее одними пальцами. Я сникла, признавая поражение.
Я попыталась забрать бутылку обратно, но Вал встал, не выпуская ее из рук. Его ухмылка стала шире, когда он прижал свободную руку к стене у меня за спиной и наклонился ближе. Я старалась сохранять хладнокровие, но в голове назойливо пульсировало одно слово: кабэ-дон!
— Если ты так сильно хочешь сделать меня счастливым, тогда почему бы тебе не провести со мной немного времени наедине? — сказал Вал. — Как насчет... до самого утра?
Он наклонился еще ближе, его взгляд прожигал меня насквозь. От его дыхания пахло сладким алкоголем.
— Что скажешь? — продолжил он, и его голос стал глубже. — По правде говоря, почему бы тебе не пригласить меня в свою комнату сегодня ночью, чтобы мы могли...
— Что вы там делаете?!
— Вал! Ах ты мерзавец!
Стайл и Артур с криком ворвались к нам. Они выпили всего по одному бокалу, но их лица пылали красным. Я развернулась к ним и услышала, как Вал цокнул языком у меня за спиной. Когда я бросила на него взгляд, он ухмылялся Стайлу и Артуру точно так же, как и раньше.
— Я ничего не делаю, — сказал он. — Вы что, не видели? Контракт меня остановил.
— Ты остановился, потому что мы тебя застукали, не так ли?! — потребовал ответа Стайл. — Ты затащил старшую сестру туда, где мы не могли ее видеть!
— Моя спальня — это вам не площадка для игр! — добавил Артур.
Дело в том, что я сама по доброй воле вошла в это песчаное ограждение. Я не могла винить в этом Вала, хотя сам Вал почему-то казался куда более довольным. Возможно, ему просто доставляло удовольствие выводить их из себя.
Артур встал между мной и Валом, а Стайл схватил меня и телепортировал подальше. Я понимала, почему они так всполошились. Со стороны это, вероятно, выглядело так, словно какой-то уличный пьянчуга ко мне пристает.
Вот только я знала, что Вал был абсолютно трезв, и он просто дурачился, как обычно. Я даже не могла на него злиться. Он прекрасно знал, что наш контракт о верности запрещает любые интимные действия без обоюдного согласия. Честно говоря, за два года я уже привыкла к этим шуточкам.
— Не будь таким жадным, — бросил Вал. — Мы с госпожой уже провели одну ночь вместе, знаешь ли.
Н-нет!
Эта бомба вырвала меня из раздумий. Стайл и Артур выглядели одинаково ошеломленными.
Сефек и Кемет кивают в знак согласия, что, вероятно, делает его слова еще более убедительными! О нет!
— Пожалуйста, не говори так! Они всё неправильно поймут! — воскликнула я.
Улыбка Вала стала еще шире.
— Но ведь это правда, не так ли?
Я знаю, что формально ты не лжешь, но всё же! Вы втроем всего лишь спали в углу моей комнаты после войны! Не делай вид, будто мы занимались чем-то еще! Кроме того, если уж на то пошло...
— Я проводила ночь и с капитаном Аланом, и с капитаном Каллумом тоже! — заявила я, тыча пальцем в капитанов, словно маленький ребенок, пытающийся выиграть в глупом споре.
Капитаны зашлись сильным кашлем, их лица стали ярко-красными, пока они прикрывали рты. Капитан Алан вытер губы; должно быть, он выплюнул воду. Судя по всему, они и впрямь подавились.
Даже щеки вице-капитана Эрика порозовели. Командор Родерик прижал кулак ко рту и закашлялся, хотя я не была уверена, подавился ли он тоже. Лишь вице-командор Кларк улыбался, словно наслаждаясь их неловкостью.
Я и не поняла, что они все меня слышали...
Вице-командор похлопал командора Родерика по спине, помогая ему прокашляться. Как только к командору вернулось дыхание, он нахмурился и свирепо посмотрел на двух капитанов.
— Это неправда! — в один голос запротестовали они.
Нет, я уверена, что они там были! Они охраняли меня в ту ночь!
— Ты спала как младенец, да, госпожа? — произнес Вал.
— Сефек и Кемет тоже там были!
— Я всю ночь наблюдал, как ты спишь, знаешь ли.
Почему его тянет поболтать в самый неподходящий момент?! Поскольку формально он не лгал, я не могла опровергнуть его заявления. Вал упивался моим гневом, пока я беспомощно кипела от злости. Артур и Стайл молча наблюдали за нами, что, казалось, лишь еще больше забавляло Вала.
Я надула щеки и повысила голос:
— Как я уже сказала, если уж так ставить вопрос, то мы с капитанами тоже...
— Пожалуйста, не говорите больше ни слова, Ваше Высочество! В-вы только сбиваете остальных с толку! — отчаянно вмешался напряженный капитан Алан.
Он покраснел еще сильнее прежнего, но я понятия не имела почему. С чего бы ему перебивать меня, а не Вала? Погодите-ка...
— Н-н-н-нет, всё было не так! Это... это не то, что я имела в виду! Капитан Алан и капитан Каллум провели ночь в моей комнате после войны, потому что охраняли меня! А Вал, Сефек и Кемет просто случайно оказались там же! — поспешила я прояснить ситуацию, в основном обращаясь к командору Родерику.
Капитаны только-только отбыли свое наказание, а я снова поставила их в щекотливое положение. Мое лицо тоже пылало от неловкости из-за тех вещей, что я наговорила.
Командор Родерик издал долгий, измученный вздох. Вице-командор Кларк усмехнулся и положил руку на плечо командора. Капитан Алан и капитан Каллум облегченно выдохнули. Вице-капитан Эрик всё еще краснел, но поспешил принести остальным воды.
Артур и Стайл тоже были красными как раки и дышали так тяжело, что я видела, как вздымаются их грудные клетки. Не знаю, был ли тому виной шок, но на ногах они стояли как-то неуверенно.
Тиара участливо добавила:
— Я-я тоже была в комнате со старшей сестрой всю ночь!
Вал покатывался со смеху на протяжении всего этого мучительного испытания. Очевидно, он смаковал нашу реакцию на свою злую шутку. Он прикончил свежеоткрытую бутылку вина, пока Сефек и Кемет в полном недоумении наблюдали за нами.
— Старшая сестра, уже поздно. Нам пора домой, — сказал Стайл. Он поправил очки и свернул разговор до того, как тот мог зайти еще дальше. Я бросила взгляд на часы и обнаружила, что действительно уже довольно поздно. Артуру и командору Родерику нужно было идти домой, так что завершить вечеринку казалось хорошей идеей.
— Верно, — согласилась я.
Вице-капитан Эрик тут же принялся наводить порядок.
Стайл со вздохом подошел к Валу и детям.
— Начну с вас. Я могу вернуть вас туда же, откуда забрал, верно?
Вал молча согласился, разрушая свою песчаную стену. Песок скользнул обратно в сумку, словно волшебная змея-фамильяр. Уходя, он прихватил с собой еще пару бутылок алкоголя.
— Ты ведь не против? — спросил он меня.
Я быстро переглянулась с командором, так как выпивку принес он, и тот коротко кивнул. Получив наше разрешение, Вал сгреб еще больше бутылок, и его настроение моментально улучшилось. Этот человек и впрямь любил выпить. Он надежно завернул их в песчаный ковер, давая понять, что намерен продолжить попойку и после того, как покинет вечеринку.
И тут я вспомнила кое-что крайне важное.
— Ох! П-подожди, Стайл! — Я бросилась к нему, чтобы остановить его до того, как он телепортирует Вала.
Стайл обернулся на мой крик. Вал изогнул бровь, и на его лице мелькнуло раздражение. Я не обратила на него внимания и поспешила к своей корзинке; Тиара была ближе и подала ее мне. Я поблагодарила ее и повернулась спиной ко всем, кроме Стайла и Вала.
— Мы с Тиарой приготовили для тебя последний подарок, — сказала я, а затем смущенно поморщилась. — На самом деле, это просто печенье, так что ничего особенного.
У этого печенья даже не было затейливого дизайна, как у того, что с лицом Стайла. Это были просто обычные печеньки в форме цветов. Но, по крайней мере, мы их красиво упаковали.
Капитан Каллум и вице-капитан Эрик уже знали, что мы пекли печенье, поэтому они понимающе улыбнулись, когда я это озвучила. Глаза остальных расширились от удивления. Впрочем, в этом печенье не было ничего особенного. Я повесила корзинку на руку и подошла к Валу и детям, так как они должны были уйти первыми. На каждом свертке с печеньем была прикреплена карточка с именем. Я раздала их по очереди Валу, Сефек и Кемету.
Двое детей радостно поблагодарили меня. Вал же, напротив, словно воды в рот набрал. Я очень надеялась на более бурную реакцию. Думала, он обрадуется, ведь ранее он намекал, что хочет печенья. Полагаю, он всё еще злился из-за того, что то, что я приготовила для него изначально, было утеряно.
Хотя он и не ответил, его песчаный ковер начал осыпаться, роняя бутылки с вином на пол с громким лязгом. К счастью, они не разбились, и Сефек с Кеметом бросились их собирать.
— Эй! А что, если бы пол усеяли осколки стекла?! — крикнула Сефек, но Вал так ничего и не ответил. Не сводя глаз со свертка с печеньем, он молча восстановил осыпавшуюся часть песчаного ковра.
Вал дважды моргнул, затем снял карточку с упаковки и...
— Пожалуйста, не открывай ее!
Я не собиралась кричать, но мой приказ заставил Вала замереть на месте. Сефек и Кемет схватили последнюю бутылку и, посмотрев на свои собственные карточки, широко распахнули глаза.
Фух, пронесло!
— Пожалуйста... не открывайте карточки прямо сейчас, — продолжила я. — Прочтете их, когда меня не будет рядом. Мне слишком неловко.
Я с облегчением вздохнула. Мне удалось остановить их, но не румянец, заливающий мои щеки. Не то чтобы я написала там что-то слишком личное — просто такие вещи, которые я не хотела, чтобы они читали при мне. Если кто-то из них произнесет мои слова вслух, мое лицо просто вспыхнет.
Вал нахмурился, но отпустил карточку, как и было велено.
— Вечно одни проблемы, — проворчал он, полувздохнув. Он прижал печенье к груди, но его лицо омрачилось усталостью. Я думала, что он любит сладости, но, возможно, это не относилось к печенью.
— Можешь отдать их Сефек и Кемету, если не хочешь есть, — извиняющимся тоном предложила я.
Он отмахнулся от меня так, словно я его только еще больше раздражала.
— Еще чего, — прорычал он, а затем, стряхнув с себя мрачное настроение, топнул по своему песчаному ковру.
Кемет и Сефек ухватились за него, а Стайл приблизился к ним, поправляя очки.
— Хорошо, старшая сестра, — сказал Стайл. — Могу я теперь отправить их обратно?
На этот раз я дала свое согласие и попрощалась с троицей. Сефек и Кемет помахали мне на прощание, а Вал лишь продолжил свирепо смотреть. Затем они исчезли, а вместе с ними растворились и бутылки с алкоголем.
Когда Стайл вернулся, он хлопнул в ладоши.
— Кстати, старшая сестра, а с моим печеньем была правильная карточка?
— Ох! Да, на той карточке написано только твое имя, Стайл, — с улыбкой ответила я.
Я порылась в корзинке в поисках печенья и карточек для остальных. Должно быть, Стайл тщательно осмотрел свой подарок в ту же секунду, как я вручила его ему, и заметил, что его карточка не была сложена, как у остальных.
Я достала еще два свертка для командора и вице-командора. Тиара почему-то сдерживала смешок. Посмотрев в ее сторону, я увидела, как Артур кладет руку на плечо Стайла, в то время как Стайл стоит напряженный как струна.
— Вот, пожалуйста, командор Родерик, вице-командор Кларк, — сказала я. — Они простенькие, но надеюсь, вам понравятся.
Мужчины приняли свои подарки. Вице-командор Кларк тут же спросил, можно ли ему попробовать печенье прямо сейчас, и я ответила утвердительно. Он достал из своего свертка печенье в форме цветка и откусил кусочек.
— Как и ожидалось, они чудесны, — произнес он. — Какое сладкое и восхитительное угощение. Остальным я непременно наслажусь в полной мере.
— Очень рада это слышать, — ответила я.
Мы с Тиарой застенчиво улыбнулись, и они вдвоем поблагодарили нас.
— А это для моих имперских рыцарей, — сказала я, переходя к капитану Алану, капитану Каллуму и вице-капитану Эрику.
Капитан Алан был особенно взволнован, так как ничего не знал о сюрпризе. Двое других знали о печенье, но не о карточках, что, вероятно, и послужило причиной того, что они потянулись к карточкам в первую очередь.
— Старшая сестра еще в прошлый раз хотела испечь печенье для своих имперских рыцарей! — заявила Тиара. Она гордо просияла, и все трое рыцарей устремили на меня свои взгляды.
Почувствовав смущение, я робко улыбнулась и заставила себя пояснить:
— Поскольку вы сказали мне, что съедите то, что я для вас приготовлю... Я рада, что у меня наконец-то появилась возможность подарить вам это.
Возможно, они просто были вежливы, но я была в восторге от возможности отплатить им за их доброту. По какой-то причине мои слова снова заставили их покраснеть. Я надеялась, что они не чувствуют, будто наследная принцесса вынуждает их говорить приятные вещи.
Опасаясь, что мои подарки могут поставить их в неловкое положение, я поспешно добавила:
— О, но я приготовила это для них только потому, что хотела, чтобы вы трое их попробовали!
От этого они покраснели еще гуще.
Всё было тщетно. Как бы я ни пыталась их переубедить, казалось, они считали, будто я сделала это для них исключительно из чувства долга после того, как они сказали мне столько добрых слов. Я умолкла, оставив попытки их успокоить.
— Э-это большая честь, — произнес капитан Каллум. — Я и представить не мог, что вы будете столь любезны, чтобы включить нас в этот список!
— Б-б-большое спасибо! — вторил ему капитан Алан. — Буду с нетерпением ждать возможности их отведать!
— Да! Я... я не могу отблагодарить вас в достаточной мере! — добавил вице-капитан Эрик.
Их лица всё еще были залиты румянцем от волнения. В глазах вице-капитана Эрика блестели слезы. Как бы я ни радовалась тому, что им понравились подарки, теперь я также понимала, что получение подарков от принцесс может вызвать больше напряжения, чем радости. Какая удручающая мысль.
Улыбка Тиары стала еще шире.
— Я так рада, что они вам нравятся!
— Да, я тоже, — согласилась я.
Теперь мне оставалось вручить последний подарок; я подошла к Артуру.
— А?! Вы и для меня испекли?! — стоя рядом со Стайлом, Артур моргал, словно не веря своим глазам. — Но вы же уже угостили меня настоящим пиром!
Это лишь еще больше убедило меня в правильности того, что я приготовила печенье и для него тоже.
Тиара достала последний сверток из моей корзинки и протянула ему.
— Вот! — с улыбкой настояла она.
Артур поблагодарил ее, выглядя по-настоящему счастливым. Он протянул руку, чтобы погладить ее по голове, но затем, видимо, передумал в присутствии командора и других рыцарей, которые формально всё еще исполняли обязанности нашей охраны. Заметив, как он отдернул руку, Тиара хихикнула.
— О, — произнес Артур, разглядывая свой сверток. — На моей... тоже написано только мое имя.
Стайл, который всё еще был напряжен как струна, выпалил:
— Что?!
Он выхватил карточку Артура, чтобы осмотреть ее. Мне стало интересно, не чувствует ли Стайл себя обделенным, думая, что он единственный, кто не получил послания в своей карточке.
Тиара озорно улыбнулась этой озадаченной парочке. Она посмотрела на меня и снова хихикнула. Заметив ее реакцию, Стайл и Артур перевели взгляды на нас.
— Старшая сестра, — нерешительно начал Стайл, — если ты не против... не могла бы ты объяснить, почему только мы с Артуром получили карточки без посланий? Конечно, одного того факта, что ты сделала нам подарки, уже более чем достаточно!
Он едва выговорил эти слова. Артур не пришел ему на помощь, лишь согласно кивая. Мы с Тиарой рассмеялись над их очаровательной реакцией.
— Давай, старшая сестра, — прошептала мне Тиара.
Я засунула руку в корзинку и достала два последних предмета, спрятанных внутри.
— Это потому, что вы двое получаете вот это, — сказала я.
Моя радостная улыбка стала натянутой, когда я нервно вручила каждому из них по конверту. Мои губы дрогнули.
Это были письма, которые я написала Артуру и Стайлу.
Я что, умер и попал в рай? Мой перегретый мозг никак не мог осознать, что происходит прямо у меня на глазах. Пульс участился, сердце колотилось так сильно, что его бешеный ритм почти заглушал голос Прайд. В тот момент я был совершенно не в силах скрыть выражение своего лица.
Когда Прайд сказала, что на моей карточке нет ничего, кроме моего имени, это выбило у меня почву из-под ног. Я был искренне не против получить от нее только печенье, но когда остальные гости вечеринки получили лично адресованные им карточки, я не понимал, почему обделили только меня. Возможно, она просто не стала писать ничего столь личного своему собственному брату. То есть, она ведь сказала мне приятные слова, когда вручала печенье. Я пытался убедить себя, что одних этих слов и этой улыбки мне вполне достаточно. Но затем…
— О. На моей... тоже только мое имя.
Артур каким-то образом удостоился такого же обращения, и это при том, что Прайд и Тиара столько времени провели за готовкой именно ради того, чтобы отпраздновать повышение Артура. Я не был уверен, исключили ли его из-за того, что еда была его главным подарком, или же у Прайд был какой-то другой план. А затем она улыбнулась нам обоим и кое-что преподнесла.
— Это потому, что вы двое получаете вот это.
Она предложила нам запечатанные конверты с надписями «Артуру» и «Стайлу». Мы с Артуром оба оцепенели, едва завидев в ее руках эти пухлые конверты. Пока я стоял и неотрывно смотрел на них, гадая, что же может быть внутри, Прайд застенчиво улыбнулась.
— На самом деле я написала их еще до войны, но потом кое-что добавила, и они получились очень длинными, — сказала она. — Простите, если их будет тяжело читать.
— Нет, они идеальны! — машинально выпалили мы с Артуром.
В этих пухлых конвертах лежали письма. Прайд потратила столько времени, чтобы поделиться с нами своими чувствами. Если она начала писать их еще до войны, то, вероятно, планировала вручить их нам на праздновании повышения Артура до вице-капитана. Чем дольше я думал об этом, тем сильнее пылало мое лицо.
Перед глазами всё расплылось, пока я смотрел на письма в ее руке — и тут я осознал, что пальцы Прайд дрожат. Я осторожно поднял взгляд на ее лицо… и увидел, что она красная как помидор. Она изо всех сил пыталась удержать улыбку, но ее губы дрожали. Я почти перестал дышать. Мой разум опустел, а Прайд нервно наблюдала за мной, опуская письма в руках.
— Вы… примете их? — спросила она.
Дернувшись, мы с Артуром выхватили письма одновременно.
Я совершил ошибку. Я слишком надолго застыл как истукан. Мои мысли всё еще метались в попытках осмыслить происходящее, и в своем шоке я так и не забрал письмо вовремя.
Я поблагодарил ее и крепко сжал конверт в руках. Тяжесть конверта заставила меня в полной мере осознать реальность этого момента. Писала ли она когда-нибудь подобные письма — не для политических целей и не для поддержания социальных связей? Личные письма? От этой мысли мне отчаянно захотелось разорвать конверт и начать читать прямо сейчас, но я должен был держаться до тех пор, пока не вернусь в безопасное убежище своей комнаты.
— Какое облегчение, — с улыбкой произнесла Прайд.
Мое сердце попыталось выпрыгнуть из груди. Я вцепился в рубашку, опасаясь, что в любой момент могу упасть замертво от сердечного приступа.
— Я не очень-то привыкла писать подобные письма, — сказала она. — Мне нужно будет больше практиковаться.
Когда она от смущения прикрыла рот рукой, я смотрел на нее даже дольше, чем до этого смотрел на письмо.
Я был уверен, что умру. Я не мог оторвать взгляд от принцессы Прайд, когда она покраснела и прикрыла рот рукой. Я спрятал карточку в нагрудный карман, то и дело опасаясь, что если хоть на секунду потеряю бдительность, эта ее улыбка окончательно меня погубит.
Поначалу я не понимал, почему карточка Стайла пуста. Я бы не удивился, если бы только моя была без надписи, ведь она уже приготовила мои любимые блюда и поздравила с повышением. Опять же, я был так счастлив, что готов был умереть.
Ну… ладно, может, я немного завидовал.
В моей карточке не было послания, но зато мне досталось письмо. Это было несправедливо. Время, проведенное рядом с принцессой Прайд в качестве ее имперского рыцаря, научило меня ценить письмо от нее превыше всего остального. Ее Высочество получала горы писем каждый божий день. Некоторые были простым обменом любезностями, кто-то пытался наладить с ней контакт, были приглашения на мероприятия. Другие письма приходили от мужчин разного социального положения из-за границы. Она прочитывала каждое из них до конца, но я ни разу не видел, чтобы она отвечала на любовные послания.
Она могла ответить на приглашение или светский звонок на одном листке, но для того, что она написала Стайлу и мне, потребовался целый пухлый сверток. Как такой парень, как я, не будучи фризийским дворянином или даже иностранной королевской особой, мог заслужить такое письмо?
Голова шла кругом, чем больше я об этом думал. Я перегревался, забывал дышать, и в то же время был безумно счастлив. Желание разорвать конверт и начать читать прямо сейчас боролось с чувством, что я этого не достоин. Мне было трудно даже вскрыть конверт, пока принцесса Прайд стояла передо мной. Когда же настанет подходящий момент?
— Я подумывала о том, чтобы переписать их, — сказала принцесса Прайд. — Но чем больше я думала о вас двоих, тем сложнее мне было остановиться.
Она покраснела из-за нас. Это было подобно удару по голове, а от ее улыбки у меня закружилась голова. Я пошатнулся, словно под ногами началось землетрясение. Мысль о том, что она написала это, думая только обо мне, заставила сердце бешено колотиться. Если я не буду осторожен, это вскружит мне голову. Я просто не мог не радоваться тому, что именно мы со Стайлом получили это очаровательное проявление заботы от принцессы Прайд. Я спрятал ухмылку за рукой, но взгляд оставался прикован к принцессе.
— О чем именно ты написала про нас?! — спросил Стайл, у которого перехватило голос.
После своих слов он сглотнул, но стоял твердо, решив добиться ответа. Я внимательно слушал, пораженный тем, что он осмелился спросить об этом так прямо.
Я медленно опустил руку, ожидая ответа принцессы Прайд. На секунду она напряглась, ее взгляд заметался. Она несколько раз открыла и закрыла рот, а румянец стал еще глубже. Наконец, она прошептала то, что я едва уловил:
— Я... слишком стесняюсь говорить это вслух...
Что?! Серьезно?! Принцесса Прайд не может этого сказать?! От шока слова застряли у меня в горле. Кровь прилила к лицу. Стайл застыл так же, как и я. Принцесса Прайд говорила мне так много вещей за всё то время, что мы провели вместе, поэтому я не мог представить, что именно могло ее так смутить. Хотя, справедливости ради, мой мозг к тому моменту уже почти не работал.
— В-в них нет ничего странного! — добавила она. — Просто я стесняюсь, если другие услышат! Пожалуйста, только не читайте и не обсуждайте их при мне!
Что касается меня, я бы никогда и никому не показал свое письмо. Впрочем, я бы и при ней его не читал, так как смутился бы определенно сильнее, чем она.
Когда мы не ответили и не сдвинулись с места, принцесса Прайд занервничала. Мне нужно было что-то сказать, но в голове была пустота. В тот момент, когда я испугался, что задохнусь, забыв как дышать, между нами шагнула Тиара.
— Уверена, старшая сестра написала вам такие приятные вещи! Разве вы не ждете с нетерпением, чтобы прочитать их, Артур? А ты, старший брат?
Стайл и я, вздрогнув, энергично закивали. Я наконец обрел голос и смог поблагодарить принцессу Прайд, и на ее губах мелькнула улыбка.
— Но, знаете ли... — старшая принцесса замолчала и застенчиво почесала щеку. — Еда и печенье тоже особенные.
Ослепительная ухмылка на ее лице была подобна удару под дых. Сколько еще раз она лишит меня дара речи до конца этого дня?
— Разве не так? — сказала она, обратив свою прекрасную улыбку к Тиаре.
Принцесса Прайд была так красива и очаровательна, когда была счастлива. — Тиара помогала всё делать. Мы усердно готовили для вас двоих, ведь нам нужно было наверстать упущенное в прошлый раз.
В прошлый раз. Радость, которую принесла улыбка принцессы Прайд, улетучилась, когда я вспомнил, как принц Седрик испортил ее предыдущую попытку готовки. Ее Высочество не выглядела расстроенной, но я почувствовал, как рядом со мной закипает гнев Стайла. На самом деле, он казался куда более напряженным, чем обычно.
— В прошлый раз... — пробормотал он.
Это слышал только я, но его ярость из-за того, что стряпня принцессы Прайд была потрачена впустую, была ясна в этих тихих словах.
Погодите. Она сказала, что ей пришлось готовить для нас двоих снова. Значит ли это, что тогда она готовила и для Стайла? О черт...
Когда всё встало на свои места, похожее осознание отразилось на лице Тиары. Она встретилась взглядом со Стайлом и кивнула — и тут аура Стайла взорвалась яростью.
— Стайл, что...?! — ахнула принцесса Прайд, очевидно, осознав, что она раскрыла.
Стайл издал низкое рычание. — Значит ли это, что это была не только еда Артура, но и мое печенье тоже?!
Его глаза горели черным, как тлеющие угли. Принц Седрик съел печенье Стайла тогда. Я уже понял это, но осознал, почему он сорвался, как только правда ударила его. Часть меня боялась, что он телепортируется прямиком к принцу Седрику, чтобы избить его.
— Но именно поэтому я приготовила для вас так много в этот раз! — сказала принцесса Прайд.
Стайла это ничуть не успокоило. Пытаясь предотвратить убийство, я хлопнул его по спине и сказал:
— Успокойся!
От силы моего шлепка он споткнулся вперед и закашлялся, но это сработало. Несмотря на ярость в глазах, его аура стала не такой интенсивной. Он сверкнул на меня глазами и скрестил руки на груди, и я понял, что эта обида так просто не пройдет.
Я старался не фокусироваться на нем, и тут заметил, что отец и остальные открыли рты от изумления. Я не был уверен, из-за печенья это или из-за пугающей реакции Стайла. Если бы он не был принцем, рыцари обнажили бы мечи ради безопасности. Отец и Кларк определенно понятия не имели, о чем мы говорим.
— Так вот почему ты злилась до слез, Ваше Высочество, — сказал я.
Я обнял Стайла за плечи, чтобы успокоить его. По крайней мере, я снова мог нормально разговаривать с принцессой Прайд. Тиара кивнула на мои слова. Должно быть, она тоже затаила обиду.
— Верно. — Улыбка принцессы Прайд стала немного испуганной, когда она обратилась к нам. — Мне жаль, что я сделала что-то столь детское. — Прежде чем я успел сказать ей, что это совсем не по-детски, она продолжила: — Но теперь всё в порядке. Спасибо, что разозлились ради меня.
Мы со Стайлом удивленно подняли брови. Значит ли это, что она простила принца Седрика?
Принцесса Прайд шагнула за Тиару и положила руки на плечи сестры. — Благодаря Тиаре я смогла преподнести особые подарки людям, которые мне дороги, таким чудесным способом.
Особенные... Это слово грозило снова поднять температуру моего тела, когда я только начал остывать. Я видел, что Стайлу не лучше.
Я не мог оторвать глаз от улыбки принцессы Прайд, полной искреннего счастья. Трудно было поверить, что я «особенный» для кого-то, кто уже был столь особенным для меня. Я не мог попросить ее повторить что-то подобное, но и не знал, что сказать взамен, поэтому мой рот бесполезно открывался. На этот раз наше молчание ее не смутило.
Даже когда я пытался убедить себя, что ослышался, реакция Тиары и Стайла сказала мне правду. Письмо чуть не выскользнуло у меня из рук; я в панике сжал его покрепче. Это было реально. Они тоже это слышали! Мне только что сказали одну из величайших вещей, которые я мог услышать, и это было по-настоящему. Я не мог заботиться ни о чем другом прямо сейчас. Сердце распирало от чувств, словно оно вот-вот взорвется. Ноги ослабли, и я прислонился к Стайлу.
Он пошатнулся, и мне пришлось взять себя в руки, чтобы не повалиться.
— Прости, — сказал я, но он еще не был готов разговаривать. Точно так же одна лишь мысль о том, что человек, сказавший такие чудесные вещи, мог написать в моем письме, заставляла мое сердце биться чаще.
Посмотрев на нас двоих, Тиара сжала руку принцессы Прайд.
— Старшая сестра, нам пора идти!
Именно тогда я вспомнил, что они собирались домой до этого крюка с письмами. Стайл убрал мою руку со своих плеч и пробормотал:
— Верно...
Тиара просияла, глядя на нас. — Я так счастлива! Надеюсь, когда-нибудь мы снова устроим вечеринку!
— Согласна, — сказала принцесса Прайд, погладив сестру по волосам.
— Но это неофициальная вечеринка, — ответил Стайл. — Мы не можем делать это часто.
По-видимому, он пришел в себя достаточно, чтобы поправить очки в черной оправе и выдать это предупреждение. Тиара надула щеки. Чтобы избежать контратаки, Стайл коснулся стола, который он принес сюда, и телепортировал его прочь, вместе с тарелками и всем остальным, мгновенно превратив комнату из места для вечеринки в почти пустое пространство.
Он сунул свое письмо в карман и протянул руку принцессе Прайд. Он и две принцессы попрощались, а затем исчезли в мгновение ока. Как только принцесса Прайд ушла, все открыли карточки, которые она им раздала. Я был единственным, кто оставил свою запечатанной.
— «Спасибо, что помогла мне. Я люблю тебя». Эй, я правильно читаю?! — Сефек повернулась ко мне, читая письмо, которое шло в комплекте с печеньем. Она сунула его мне, требуя, чтобы я прочел. Тиара немного учила этих сорванцов читать и писать во время тренировок по метанию ножей, но Сефек не была уверена, что правильно поняла слова.
Я поморщился, но вырвал карточку Кемета у ребенка и прочитал:
— Да, всё верно.
Когда я сунул ее обратно Сефек, она попросила прочитать и ее карточку.
— «Спасибо, что помогла мне». А потом написано, что ты глупая маленькая девчонка.
— Разве там не написано «чудесная юная дева»?! — возразила она.
— На кой черт ты вообще просишь меня читать, если сама умеешь?! — прорычал я, впихивая ей печенье обратно.
Мы были в стране недалеко от Фризии с доставкой, когда пришел Стайл и забрал нас на вечеринку. Как только он вернул нас на прежнее место, мы сняли комнату в гостинице рядом с замком. Сефек и Кемет теперь сидели на кровати, разглядывая печенье, которое дала им наша госпожа. На соседней кровати я был занят тем, что напивался из одной из многих бутылок выпивки, которую стащил с той дурацкой вечеринки. Дети взволнованно читали послания Прайд, не обращая внимания на океан пустых бутылок, растущий на полу.
— Мы с Сефек обе смогли прочитать их! Она сказала, что любит меня!
— Наша госпожа сказала, что я чудесная!
Они кричали, несмотря на поздний час. Я свободной рукой прикрыл одно ухо.
— Эй! А что было написано в твоей карточке, Вал?! — спросила Сефек.
Я хмыкнул и посмотрел на свой сверток рядом. Я уже прочел карточку, так что сунул ее в карман.
— Ничего. — Я залпом допил остатки бутылки и зашвырнул ее под кровать. Затем я выпрямил ноги и откинулся назад.
— Она много написала?! — спросил Кемет.
Увидев, что я собираюсь ложиться спать, он зарылся под простыни своей кровати. Сефек надулась из-за того, что я не прочитал им свою карточку, и тоже залезла в постель. Нам повезло в этот раз снять комнату с тремя кроватями; это значило, что мы все могли разлечься. Кемет был еще маленький, но Сефек могла выпнуть кого-нибудь из кровати, если растягивалась во сне. Я цокнул языком и отвернулся от них, натягивая одеяло.
— Всего одно предложение.
— Правда? Всего одно?! — воскликнули дети.
Я не ответил, потянувшись погасить свет на прикроватной тумбочке. После этого дети пожелали мне спокойной ночи. В темноте мы совсем не видели друг друга, но я полез в карман за карточкой. У меня было неплохое ночное зрение, так что я всё еще мог разобрать слова.
— «Я так рада, что ты у меня есть», — прочел я достаточно тихо, чтобы они не услышали. — Она написала это, потому что помнит?
Она написала то же самое, что говорила мне год назад. «Спасибо большое. Я так рада, что ты у меня есть». Я помнил слова Прайд, ее голос и то, как она выглядела, будто это было вчера. Я нахмурился. Если она действительно помнила, то она была настоящей занозой. Если же она не помнила, что говорила раньше, а те же слова просто снова пришли ей на ум...
Она заноза в любом случае.
Я оставил эти слова при себе и крепко зажмурился. Я убрал карточку обратно в карман и вздохнул. Лежа там в темноте, я поймал себя на мысли, что становится всё труднее продолжать называть Прайд «мелкой». За последний год она стала более женственной. Но если я перестану искренне считать ее «мелкой», контракт о верности может помешать мне называть ее так вслух. Я мог проявлять к ней неуважение, но я не мог лгать.
Она мелкая. Она плакала из-за того, что кто-то съел ее еду, и так злилась, когда я намекал на всякое. Я вздыхал всякий раз, когда вспоминал, как она расстроилась из-за моих слов. Ее лицо было таким красным, когда она жаловалась на это. Я повторял слово «мелкая» про себя, словно мог убедить себя, если буду использовать его достаточно часто. Я повернулся и обнаружил, что Сефек и Кемет глубоко и мирно дышат у меня за спиной. Они повернулись к той же стене, что и я, закутанные в одеяла и крепко спящие. Не верилось, что эти дети учатся читать. Они даже умудрились поговорить со Стайлом самостоятельно, без меня в качестве посредника.
Мелкие определенно растут слишком быстро. Я поймал себя на улыбке, пытавшейся прокрасться на мои губы. Я прикрыл рот ладонью, даже несмотря на то, что никто не бодрствовал, чтобы меня увидеть, и насильно вернул губы в хмурое выражение. Затем я покачал головой, плотнее закутался в одеяло и снова повернулся к противоположной стене. Когда я понял, что это значит, что мы все спим в абсолютно одинаковой позе, я стиснул челюсти.
— Чертовы мелкие.
Мне было плевать, если они услышат меня в этот раз. Моей последней мыслью перед тем, как меня поглотил сон, было то, какое облегчение я чувствую, что всё еще могу обзывать их, даже если говорю это только сам себе.
— Ну что? Что там написано у вас?
После того как я закончил помогать рыцарям убираться в комнате Артура и провожать его с Родериком до ворот, я задал этот вопрос. Рыцари вокруг меня замерли, готовясь вернуться на тренировочное поле. Они выглядели удивленными — наверное, не ожидали такого вопроса от своего вице-командора — и склонили головы, раздумывая, стоит ли отвечать. Надеюсь, они восприняли слова Прайд всерьез: обсуждать письма можно, но только не при ней. Все они потянулись к карточкам, прикрепленным к их подаркам.
Эрик посмотрел на свою карточку с застенчивой улыбкой.
— У меня написано: «Я так рада, что ты вернулся. Пожалуйста, постарайся больше не получать травм». — Он не стал откреплять ее от свертка с печеньем, не желая портить вид подарка.
Я рассмеялся.
— Полагаю, теперь ты не можешь позволить себе получить увечье ради нее.
— У меня написано: «Спасибо, что остался моим имперским рыцарем. Пожалуйста, продолжай оберегать нас», — сказал Алан. Он подтолкнул локтем Каллума, стоявшего рядом. — У тебя ведь то же самое, верно, Каллум?!
Каллум вздрогнул и ответил:
— Д-да.
Мы с Эриком ухмыльнулись, глядя на его смущенную реакцию. Нам всем стало легче от того, что оба капитана остались в ордене после своих отстранений.
— А что написано у вас, вице-командор? — спросил Алан.
Я показал ему свою карточку: «Спасибо, что защищаешь нашу страну. Я знаю, что ты и дальше будешь заботиться о командоре и своих рыцарях». Я улыбнулся, польщенный.
— Как для рыцаря, для меня это величайшая честь — услышать такое.
Остальные трое закивали в знак согласия. Я не участвовал в войне в Ханадзуо, оставшись охранять Фризию и королеву, пока Раджа наносил свой визит. Очевидно, Прайд всё понимала и была благодарна за мой вклад.
Мои подчиненные всё еще смотрели на меня с благоговением, и я погладил подбородок.
— Кстати, у Родерика написано: «Спасибо, что всегда беспокоишься обо мне. Ты научил меня важным вещам, и я очень глубоко уважаю тебя». Он показал мне перед тем, как уйти.
Рыцари издали возгласы восхищения; командор снова оправдал их ожидания. Не может быть большей чести для рыцаря, чем получить такие слова от самой наследной принцессы. Я подозревал, что они стали уважать Родерика еще больше, зная, как принцесса Прайд к нему относится. Они часто видели их вместе и знали, как мало людей решаются быть настолько строгими с ней, как Родерик. Он был одним из немногих, кто мог ее отчитывать.
— Командор просто потрясающий, — пробормотал Алан с далеким блеском в глазах.
Я не мог с ним не согласиться.
После того как вице-командор Кларк раскрыл содержание письма командора от принцессы Прайд, мое восхищение лишь усилилось. Этот человек сделал так много ради принцессы за последние шесть лет; даже наше с Каллумом отстранение было частью его усилий.
Проходя сквозь ночной сад, я вытащил свою карточку из свертка с печеньем. Я спрятал печенье в карман и позволил лунному свету осветить открытку. Я решил не читать последнюю фразу вслух, когда остальные попросили меня об этом. Я полагал, что Каллум поступит так же, так что мы не будем противоречить друг другу.
«Я восхищаюсь твоей силой и надежностью, капитан Алан».
«Я безмерно восхищаюсь твоей храбростью и добротой, капитан Каллум».
Мы получили практически одинаковые послания. Этих скупых слов было достаточно для нас обоих. Хотя последняя фраза тоже была похожа, я был уверен, что сердце Каллума билось так же бешено, как и мое, когда он думал о ней.
«Я восхищаюсь тобой».
Принцесса Прайд поцеловала нас, когда пыталась остановить. Никто из нас не забудет этот момент до конца своих дней, особенно теперь, когда у нас были эти слова, чтобы постоянно о нем напоминать. Наслаждаясь этим чувством, я нежно прижался губами к своей карточке.
— Эй! Алан, что ты…?! — Каллум отшатнулся, его голос сорвался на визг. Он покраснел так, словно это он был тем, кого поймали за поцелуем с открыткой.
Я же, напротив, был спокоен.
— Хм?
Эрик и вице-командор обернулись, чтобы узнать, в чем причина переполоха, но я не обратил на них внимания. Я просто улыбнулся смущенному состоянию Каллума.
— Что плохого в том, чтобы сделать это с открыткой? — спросил я. — Я ведь никогда не посмею поцеловать ее по-настоящему.
Это привлекло внимание Эрика и вице-командора Кларка, поэтому я бесстыдно еще раз поцеловал свою карточку. На этот раз покраснел и запищал Эрик.
Вице-командор Кларк усмехнулся:
— Алан, ты ведь правда любишь принцессу Прайд, да?
Он явно наслаждался робкой реакцией Эрика и Каллума, но он, как никто другой, знал, насколько сильно все мы, рыцари, обожали принцессу Прайд после того, что она сделала шесть лет назад.
— Конечно, я люблю ее! Я невероятно рад, что могу быть ее имперским рыцарем. Я до сих пор помню, как она сражалась в той битве! К тому же… — я замолчал.
Храбрость и боевые навыки принцессы Прайд поначалу очаровали меня, это правда, но что насчет сейчас?
— В последнее время принцесса Прайд заставляет мое сердце биться чаще, что бы она ни делала, — закончил я с усмешкой.
Каллум и Эрик лишь сильнее покраснели, смущенные моей прямотой. Впрочем, я подозревал, что дело было не только в этом. Должно быть, они завидовали тому, что я могу так открыто говорить о своих чувствах к ней.
— Только посмей сказать это при ком-нибудь другом, Алан, — сказал Эрик, глядя на свою карточку.
Каллум прижал свою карточку ко лбу, покраснев еще сильнее. Я знал, что его чувства росли вместе с моими с тех пор, как она остановила его, но он отказывался произносить это вслух. Странно, учитывая, что клятва защищать ее горела в его сердце сильнее, чем когда-либо. Он сунул карточку в карман, и его взгляд задержался на пальцах — тех самых, которые поцеловала принцесса Прайд.
Я мог его понять. Как и у Каллума, мое тело существовало лишь для того, чтобы служить принцессе, чтобы защищать ее. Интенсивность его чувств захлестнула меня, и я не мог не согласиться с ним.
— В последнее время я начал представлять… — Эрик заговорил так тихо, словно сам с собой. Он бережно прижимал к груди печенье, к которому всё еще была прикреплена карточка. Он смотрел вдаль и улыбался, а его щеки порозовели. — Что, если бы принцесса Прайд была простолюдинкой по имени «Жанна»? Знаю, это глупо.
Хотя Эрик съежился, смущенный собственной фантазией, никто больше не смеялся и не насмехался. Несмотря на то, что Эрик не получил такой похвалы, как мы с Каллумом, принцесса Прайд всё равно навещала его, когда он был прикован к постели. Я знал, каким застенчивым он был во время тех визитов и как больно ему было узнать о ее травме.
Звучало так, будто он представлял мир, в котором принцесса Прайд посетила его не как принцесса, а как простолюдинка. Его краснеющее лицо говорило само за себя: смог бы он протянуть руку и коснуться ее, будь это правдой? Мне оставалось только гадать, жалеет ли он о том, что не открыл свои чувства, когда принцесса Прайд была у его постели.
— Будь она простолюдинкой, я бы первый сделал ей предложение, — заявил я.
Мое полное отсутствие такта заставило и Каллума, и Эрика поперхнуться. Вице-командор Кларк расхохотался.
— Алан! Почему ты всегда доходишь до крайностей?! — сказал Каллум.
— Капитан Алан, вы понимаете, что говорите?! Вас за это могут посадить! — взвизгнул Эрик.
— Вы преувеличиваете, — сказал я, ухмыляясь их реакции. — Я говорю гипотетически. Я знаю, где проходит черта. Но что насчет тебя, Каллум? Учитывая твою семью, ты мог бы…
— Не впутывай меня в это неуважение! Я бы никогда не стал так грубо говорить о ней! — сказал Каллум, отвесив мне подзатыльник.
Я извинился перед краснеющим Каллумом, добавив с улыбкой:
— Знаешь, я бы тебя поддержал.
Каллум покраснел еще сильнее. Мне повезло, что он не использовал свою особую способность, чтобы отправить меня в полет.
— Хватит болтать, вы трое, — сказал вице-командор Кларк. — Мы уже почти пришли в общежитие. Убедитесь, что спрятали свои подарки.
Мы последовали его совету и спрятали печенье и карточки под одеждой. Когда я проворчал, что хочу выпить еще, Эрик рассмеялся.
— Давайте завтра на официальной вечеринке в честь повышения Артура будем пить до самого рассвета, — предложил он.
Каллум, вице-командор Кларк и я охотно согласились. Готовые к еще одному дню без сна, мы распрощались и вернулись в свои комнаты.
— Я думал, мы идем домой, отец, — сказал я, когда старая дверь со скрипом отворилась.
— Скоро пойдем, — просто ответил отец, входя в комнату.
После того как вечеринка в честь моего повышения закончилась и принцесса Прайд ушла домой, капитан Алан и остальные помогли убраться и даже распаковать мои вещи. Я пытался настоять на том, чтобы сделать это самостоятельно, но Кларк сказал, что вшестером мы управимся быстро. Даже отца втянули в это дело. Надо отдать должное Кларку, распаковались мы очень быстро.
Но когда мы приступили, было уже поздно, так что мы с отцом покинули тренировочную площадку после полуночи. Остальные провожали нас у ворот. Я всё еще переживал, что мама уже спит, но отец проигнорировал мои слова, и мы продолжили путь в тишине... пока он внезапно не свернул в сторону от дома. Я спросил, не слишком ли он устал, чтобы ориентироваться, но он ответил, что хочет кое-где остановиться. У меня не было выбора, кроме как последовать за ним, и в итоге мы оказались в таверне.
Странное чувство дежавю охватило меня, когда мы вошли внутрь. Казалось, отец приводил меня сюда, когда я был совсем маленьким, когда хотел выпить с Кларком. Мои единственные воспоминания об этом месте — отец и Кларк, поглощающие выпивку, но я был почти уверен, что это та же самая таверна.
Очевидно, одного напитка моему старику было мало. Я стоял в прихожей, пока отец болтал с хозяином таверны; тот вручил ему ключ и проводил нас в заднюю комнату. У меня возникли флешбэки того времени, когда я приходил сюда ребенком. Это определенно было то же самое место.
Отец сел за барную стойку, поставил бутылку и велел мне закрыть дверь.
— Ты всё еще хочешь пить? — спросил я.
Лично я хотел поскорее вернуться домой, рассказать маме хорошие новости и открыть свое письмо. Но я проглотил жалобы и закрыл дверь, как было приказано. Отец поставил стакан перед свободным местом рядом с собой, которое, как я знал, предназначалось мне. Счастливый трепет пробежал по моей груди. Я занял место рядом с отцом, которое раньше было зарезервировано за Кларком.
Я сел, отец наполнил мой стакан ликером, а затем свой. Я удивленно склонил голову в знак благодарности, вдруг почувствовав робость. Отец был тише, чем обычно, поэтому я переживал, что он собирается прочитать мне нотацию.
— Остальные рыцари и я признаем, какую важную роль ты сыграл в оборонительной войне, — сказал отец без предисловий.
Он не сводил глаз со стакана, пока наливал, но сейчас он мог обращаться только ко мне.
— Артур... вне боя ты всё еще незрелый.
Я напрягся. Только я подумал, что он хвалит меня, как он перешел к критике. Впрочем, он был прав, я не мог этого отрицать. Мне многое предстояло узнать о стратегии и командовании подчиненными. Даже с бумажной работой капитана я часто не понимал, что делаю. Я планировал попросить капитана Каллума о помощи завтра, если Харрисон не сможет меня проконсультировать. Но эта критика отца выбила почву у меня из-под ног.
— И всё же... — голос отца стал глубже, когда он поставил бутылку на стойку. — Ты сказал мне, что когда-нибудь станешь командором.
Я вздрогнул. Отец сник, прижав руку к виску еще до того, как сделал глоток. Я не знал, злится ли он; я не видел его лица. Похоже, он всё-таки запомнил это.
— Мне нужно, чтобы мой отец жил, чтобы он увидел... момент, когда я стану следующим командором!
Я увлекся и проболтался в пылу битвы на передовой. Я не планировал рассказывать кому-либо об этой своей тайной цели, и уж точно не действующему командору — моему собственному отцу. Я съежился от смущения. Вот и надежда на то, что он либо не расслышал меня, либо забыл об этом, испарилась.
— Это была декларация войны против меня? — пробормотал он, и я покрылся нервным потом. — Ты даже десяти лет не служишь рыцарем...
Отец не прикасался к стакану перед собой. Его кулаки лежали на коленях, плечи дрожали. Черт. Он в ярости!
Я сглотнул, когда понял, зачем он привел меня сюда. Должно быть, он хотел предупредить меня, чтобы я не зазнавался, прежде чем мы пойдем домой и расскажем маме о повышении. Я смотрел, как его плечи дрожат всё сильнее...
А потом он разразился смехом.
Сначала я не понял, что этот оглушительный хохот исходит от него. Я с трудом верил, что он смеется в такой момент. С опущенной головой я не видел его выражения лица, но слышал, как он говорит сквозь смех:
— Тебе еще даже двадцати нет!
Мое лицо горело, внутри закипал гнев. Неужели он правда смеется над моей мечтой?
— Пожалуйста, прекрати! — крикнул я.
Отец отвернулся с фырканьем.
Я почувствовал себя идиотом из-за того, что так нервничал мгновение назад. Раздраженный и пристыженный, я отвернулся от него:
— Ч-что не так с этой мечтой?! Я хочу быть командором в будущем. Я же не пытаюсь занять это место, пока не готов.
Я знал, что мне предстоит долгий путь. Я с трудом справлялся с должностью капитана, не говоря уж о командоре. Эта мечта пока была вне досягаемости — но однажды я ее схвачу.
— Я сохраняю свой титул на следующие двадцать лет, — сказал отец, всё еще посмеиваясь.
— Хорошо, — твердо сказал я. — Просто наблюдай! Через двадцать лет я точно займу этот ти...
— Двадцать лет? Ты правда хочешь ждать так долго?
При его спокойном вмешательстве я обернулся. Он улыбнулся, встретившись со мной взглядом, но я не понял, что он имел в виду, поэтому просто уставился на него с открытым ртом.
Отец развернулся ко мне полностью:
— Я буду командором следующие двадцать лет. Но обещай мне кое-что.
Он поднял стакан. Вместо того чтобы сделать глоток, он поболтал жидкость, создавая волны.
— Если ты сумеешь стать более квалифицированным, чем я, раньше...
Его тон был мягким. Он оперся локтем о стойку, его взгляд был нежным. Ладони вспотели, я сглотнул. Я только что плотно поужинал, но внутри всё ощущалось пустым, а сердце колотилось. Отец улыбнулся и наклонил стакан в мою сторону.
— Тогда я уступлю тебе свое место.
Сердце пропустило удар. Я вздрогнул до самых кончиков пальцев. Глаза чуть не вылезли из орбит.
Улыбка отца стала шире. Он ожидал такой реакции.
— Я хочу увидеть, как ты превзойдешь меня, Артур Бересфорд.
Еще одна дрожь пробежала по телу. Я сглотнул, улыбнулся и посмотрел, как отец снова подтолкнул стакан. Он выглядел так круто с этой широкой улыбкой на лице.
Желание быть похожим на него разгорелось во мне с новой силой. Я поднял стакан дрожащей рукой и сделал глубокий, успокаивающий вдох. Я не мог подобрать слов, чтобы выразить, как горжусь тем, что человек передо мной — командор нашего королевского ордена и мой собственный отец.
Я чокнулся стаканами чуть сильнее, чем следовало, расплескав алкоголь на стойку.
— Я сделаю это!
Звон стаканов эхом разнесся по таверне. Я осушил холодный ликер одним большим глотком, надеясь остудить горящее лицо и тело — но он оказался крепче, чем я думал, и я сразу закашлялся.
— Поздравляю с повышением, — сказал отец.
Я отчитал его за поздравление, пока кашлял, но он просиял в ответ.
Видя отца таким счастливым... на мгновение мне показалось, что я могу...
[[image:/storage/reader-images/b086d43f16fb9e86db5f04d42dd28d22669eb499.png]]
Продолжение следует…
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод и редактура: TuXoXoDKa
Вычитка и оформление диалогов: Исекайный Сомелье
Работа с изображениями: Animia
— Изменилось ли как-то ваше состояние теперь, когда вы вернулись к работе, вице-капитан Эрик? — спросила принцесса Прайд.
— Ничуть, — ответил я.
После войны в Объединенном Королевстве Ханадзуо мне было приказано отдыхать и проходить медицинское лечение. Принцесса Прайд, казалось, была рада, что я благополучно вернулся по расписанию, но уже на следующий день начала расспрашивать о моем здоровье. Она навестила меня утром, беспокоясь, что моя рана могла открыться во время поездки или что мне может понадобиться дополнительное лечение.
Принц Стайл поправил свои очки в черной оправе, очевидно, обеспокоенный моим самочувствием не меньше сестры. Полагаю, в этом был смысл, учитывая временное отсутствие пары других имперских рыцарей. Нехватка людей не могла не вызывать стресс.
— Физически я чувствую себя прекрасно, — заверил я их, выдавив улыбку. — Впрочем, я не хочу заржаветь от слишком долгого отдыха.
Лечение, которое я получил как от врачей, так и от рыцарей с особыми способностями, полностью восстановило мои силы. Накануне я даже участвовал в караульной службе и ежедневных тренировках рыцарей. Моя рана больше не болела; теперь это была лишь тупая ноющая боль. Гораздо хуже была нагрузка на мое сердце, когда я впервые за долгое время увидел лицо принцессы Прайд, но эту конкретную боль я сохраню в секрете.
Я не разговаривал с ней напрямую с момента ее визита в лазарет после войны. Неподготовленный к эмоциональной засаде, я был сражен наповал ее взволнованной улыбкой, когда она приблизила свое лицо вплотную к моему. Это был момент, который я никогда не забуду — и причина, по которой мое сердце забилось чаще, когда, вернувшись домой, я увидел принцессу Прайд, бегущую мне навстречу.
«Как ваша рана? Я так рада видеть, что вам лучше».
Ее улыбка облегчения ускорила мое сердцебиение, словно разряд адреналина. Даже сейчас, вспоминая об этом, я чувствовал, как краска приливает к лицу.
— Значит ли это, что ваше тело чувствует себя не так, как до ранения?! — спросила принцесса Тиара, пока мы шли к обеденному залу.
Она хлопнула золотистыми ресницами. Как обычно, она присоединилась к Стайлу в спальне принцессы Прайд, чтобы позавтракать втроем. Принцесса Тиара казалась не менее обеспокоенной здоровьем имперского рыцаря своей сестры, чем принц Стайл. Однако теперь мы все знали, что она тайно проводила дни, тренируясь с ножами. Возможно, поэтому она казалась удивленной тем, что такой рыцарь, как я, может потерять форму после длительного периода без практики.
Моя улыбка сменилась неловкой, когда я попытался подобрать ответ. Дело было не в том, что я чувствовал себя совсем иначе, чем раньше, но столь долгое отсутствие тренировок и физических нагрузок притупляло мои чувства и выносливость. Вчера я участвовал в утренних тренировках ордена и мне не понравилось, каким уставшим я себя чувствовал после них. Я и так прекрасно осознавал, что мои навыки владения мечом, рукопашного боя и стрельбы ухудшились после войны. Но это был первый раз, когда я действительно это почувствовал, и после этого я просто не мог сидеть сложа руки, думая об отдыхе и восстановлении. Мне нужно было возвращаться в строй и придумывать индивидуальную программу тренировок в дополнение к групповым занятиям. Или, ну, если бы только я мог.
— Мне приходится выполнять обязанности капитана, пока капитан Алан в отпуске, поэтому, к сожалению, сейчас у меня не так много времени на тренировки, — признался я со слабым смешком.
Я почесал затылок, чтобы скрыть свое разочарование. Принцесса Прайд и принцесса Тиара погрузились в угрюмое молчание. Я должен был заменить двух капитанов на время их отстранения, хотя никто из нас никогда не произносил слово «отстранение» вслух. Те из нас, кто заменял их, знали, почему они были наказаны, но мы также знали, насколько преданно они служили принцессе Прайд, и не испытывали никакого стыда за их действия. Всё, что мы могли сделать — это молиться, чтобы они вернулись на свои посты через месяц.
Как полноправный член Первого отряда, у меня было много возможностей лично убедиться, насколько потрясающим был Алан. Кроме того, я взял на себя его обязанности капитана на время его отсутствия. Это включало в себя надзор за отрядом, что оставляло гору бумажной работы на моем столе.
В общем, у меня была уйма работы. Мне нужно было писать отчеты с инструкциями для отряда, предлагать способы координации с другими подразделениями и придумывать альтернативы. Я также должен был подавать отчет командору, когда мы тренировались с другими отрядами или выполняли совместные задания — отчет о недостатках этого подразделения и предложения по их улучшению, а также о наших собственных.
Помимо ежедневных отчетов, нужно было подавать еженедельные, полумесячные и ежемесячные. Однако в них не входили вопросы, выходящие за рамки обычной деятельности Первого отряда. Если мы отправлялись на задание, это, конечно же, требовало отдельного отчета. Раньше я подавал отчеты вице-капитана Алану. Они включали в себя отчеты о миссиях и тренировках, а также предложения для членов нашего отряда и способы личного совершенствования. Но как только я вернулся во Фризию, я прошел ускоренный курс того, сколько бумажной работы выполнял Алан на посту капитана.
Трудно было представить, что Алан действительно заполнял все эти отчеты, тренируясь каждое утро и вечер, регулярно занимаясь самостоятельно, а также часто посещая попойки. С разрешения Алана я ознакомился с записями за предыдущие месяцы и закончил вчерашние записи, но эти записи повергли меня в шок, когда я увидел, насколько детально капитан всё описывал. Я вспомнил, как Алан однажды рассказал, сколько отчетов ему приходилось писать после выполнения задания, поэтому я не удивился, увидев, что мой великий капитан никогда не халтурил, даже сталкиваясь со всем этим объемом работы. Я не желал быть слабым звеном в его отсутствие и тратил часы на то, чтобы записать каждую мельчайшую деталь в своих собственных отчетах.
Тем временем другие члены Первого отряда помогали мне выполнять обязанности вице-капитана — включая еще больше бумажной работы, — но это означало, что мне пришлось делегировать обязанности капитана и получать достаточно тренировок, чтобы вернуться на пик формы.
— Уверен, вице-капитану Третьего отряда тоже приходится несладко, — сказал я.
Отряду капитана Каллума, должно быть, приходилось туго без него. Один из членов этого отряда, который в тот день помогал с охраной принцессы Прайд, сочувственно кивнул.
У Третьего отряда были те же административные задачи, что и у Первого. Лишь Восьмой отряд был освобожден от большей части бумажной работы, так как они редко координировали свои действия с другими рыцарями, не говоря уже о других подразделениях. Вице-капитан Третьего отряда не пропускал тренировки из-за травмы, как я, но на него всё равно легла тяжелая ноша попыток взять на себя обязанности капитана Каллума. В королевском ордене об этом знали все. Записи этого человека были длиннее и детальнее, чем у любого другого капитана — повторить такое было непросто.
— Вы уверены, что высыпаетесь? — спросил принц Стайл. — Вы только-только вернулись, поэтому я надеюсь, что вы не переутомляетесь.
— Я польщен вашей заботой, — сказал я, низко поклонившись. — Но рыцари вполне привыкли спать мало, так что, пожалуйста, не беспокойтесь обо мне. — Я бы ни за что не признался, что меня больше волновал не график сна, а то, как быстро я смогу вернуться в надлежащую форму.
Врач запретил мне выполнять интенсивные упражнения до полного заживления раны, но чем дольше мне приходилось сдерживаться, тем беспокойнее я становился. Как и Алан, я был членом Первого отряда — наступательного подразделения. И всё же в качестве исполняющего обязанности капитана мне приходилось проводить большую часть наших тренировок, наблюдая за другими рыцарями вместо того, чтобы самому выполнять упражнения. Внезапно я понял, почему Алан всегда раздавал нам приказы во время тренировок.
— О! Раз уж заговорили об этом, — сказала принцесса Тиара, посмотрев на меня. — Как поживают капитан Алан и капитан Каллум?
Все остальные также посмотрели в мою сторону, включая принцессу Прайд и троих других рыцарей с нами. Ни принцесса Прайд, ни принцесса Тиара не знали, как Каллум и Алан проводят свое отстранение, которое началось вчера.
— Капитан Алан сейчас на тренировочной площадке, — начал я с капитана, которого знал лучше. — Он тренируется самостоятельно с прошлой ночи, когда остальные рыцари закончили свои занятия. Днем он... присоединился к новобранцам.
— К новобранцам?! — хором воскликнули принцесса Прайд и принцесса Тиара. Очки принца Стайла немного сползли на нос. Все трое членов королевской семьи остановились на лестнице.
То, что Алан присоединился к новобранцам, было куда большим сюрпризом, чем его непрекращающееся стремление оставаться в отличной форме. Когда принцесса Прайд и ее брат с сестрой спросили, зачем капитану тренироваться с новобранцами, мы вчетвером поморщились.
Командор Родерик разрешил капитанам пользоваться тренировочными площадками и оборудованием на время их отстранения. Проблема заключалась в том, что днем площадки всегда были заняты той или иной группой рыцарей, и капитаны не могли их выгнать ради своих тренировок. Именно поэтому капитан Алан решил тренироваться поздно ночью. Однако он отказывался проводить весь день, сидя сложа руки.
Я никогда не забуду того шока, когда обнаружил этого человека на тренировочной площадке раньше всех остальных. Это был только первый день его отстранения; я думал, что не увижу его по крайней мере несколько дней. И всё же он был там, и на нем не было никакой формы, даже белой, которую носили новобранцы. Когда окружавшие его рыцари начали расспрашивать, что случилось или означает ли это, что он покидает королевский орден, он дал нам простой ответ:
— Ну, я подумал, может, смогу помочь вам, ребята, или новобранцам, раз уж теперь у меня будет немного свободного времени.
Чтобы подчеркнуть свои слова, он заложил руки за голову и улыбнулся как обычно. Он казался таким беззаботным и энергичным, словно в любой момент мог сорваться с места и побежать. Тогда было еще утро, но слова капитана Алана ввергли рыцарей в панику — звучало так, будто он хочет вернуться к базовым тренировкам или, возможно, даже набраться впечатлений перед выходом на пенсию. Мы не знали, были ли его ночные тренировки попыткой оставаться в форме или же способом завершить карьеру без сожалений. Я помню, как смотрел куда-то вдаль и комментировал, что капитан Алан ведет себя как обычно.
С разрешения командора Родерика Алан взялся за случайные поручения, которые обычно поручались новобранцам, такие как установка и уборка тренировочного оборудования. Он всегда либо тренировался в одиночку в углу тренировочной площадки, либо выполнял эти случайные поручения, что вызывало беспокойство у рыцарей королевского ордена. Новобранцы получили редкую возможность пообщаться с капитаном, однако вид того, как человек, которым они так восхищаются, присоединяется к ним в той же самой низкоуровневой работе, вызвал волну беспокойства во всем ордене. Капитан Алан таскал оборудование, для переноски которого обычно требовалось несколько новобранцев. Он быстро втянулся в эту рутину и справлялся с ней легче, чем рыцари низкого ранга, которые занимались этим годами.
Таким образом, капитан Алан быстро справлялся с работой новобранцев и использовал время между заданиями для спаррингов с молодыми рыцарями, сражаясь сразу с несколькими. Ничто из этого меня не удивило, хотя я так и не мог разгадать его истинных намерений. В итоге он получал примерно такую же физическую нагрузку, как если бы тренировался с основными силами. На самом деле, многие рыцари стали уважать его еще больше за то огромное количество времени, которое он уделял тренировкам.
— Это правда, что капитаны намного превосходят всех остальных рыцарей, с кем бы они ни тренировались, — сказал я принцессам.
— В-вот как? — ответила принцесса Прайд с дрогнувшими губами. — Что ж, я просто рада, что капитан Алан в хорошем настроении...
Она согласилась с тем, что он звучит как тот же старый капитан, но была обеспокоена его планами на будущее, как и многие другие рыцари. Его новая тренировочная программа оставила много тревожных вопросов в головах людей. Тем не менее, она казалась рада тому, что Алан в хорошем настроении и полон энергии, как никогда.
— А как насчет капитана Каллума? — спросил принц Стайл.
Я понимал, что он подозревал, что капитан Каллум, который так сильно заботился о своих подчиненных, мог присоединиться к капитану Алану в тренировках с новобранцами.
— Капитан Каллум сказал мне, что пока навещает свою семью, — сказал я. — Он хотел сам рассказать им об этом инциденте.
Он пообещал командору и своим товарищам-рыцарям, что вернется до окончания срока своего отстранения. Затем он отправился домой, оставив свою форму и вещи.
Принцесса Прайд и ее брат с сестрой, казалось, не знали, что и думать по этому поводу. Я знал, что они верят в то, что капитан Каллум не солжет и обязательно вернется, но он мог планировать занять другую должность после окончания своего отстранения. Он мог даже вернуться только для того, чтобы попрощаться. Родственники переглянулись, их лица были напряжены от беспокойства.
Я не знал, как развеять их страхи. Я хотел сохранить иллюзию того, что всё в порядке, но я был обеспокоен будущим капитанов не меньше других. Они никогда бы не бросили свои обязанности без причины, но я знал, насколько тяжелым грузом ложится на их плечи чувство вины. Только командор, вице-командор и Артур знали, чего они хотят на самом деле. Остальным оставалось только надеяться, что они делают всё это, потому что жаждут вернуться на свои посты имперских рыцарей после отстранения.
Я надеялся, что капитан Алан верит в то, что я смогу управлять Первым отрядом в его отсутствие. Возможно, именно поэтому он снова сосредоточился на основах. В таком случае капитан Каллум мог делать нечто подобное, покинув тренировочную площадку специально для того, чтобы вернуться и быть восстановленным в должности. Командор Родерик дал капитану Каллуму такое же разрешение пользоваться тренировочными площадками, как и капитану Алану, но, похоже, первый не хотел появляться перед рыцарями во время отстранения и потенциально нарушать их тренировки напоминанием о своей неопределенной судьбе. И всё же, если он планировал вернуться, я знал, что он не захочет возвращаться растерявшим навыки — а одиночных ночных тренировок было недостаточно, чтобы поддерживать их на должном уровне. Он не мог знать, что капитан Алан проведет свое отстранение вместе с новобранцами, когда принимал решение остаться с семьей за пределами города.
— Артур кажется одиноким без двух своих близких капитанов в отпуске, — сказал я, нарушив нависшую тишину. Хотелось надеяться, что это будет менее болезненная тема. — Капитан Каллум, в частности, часто присматривал за ним. Он всегда поддерживает рыцарей из других подразделений, а также новобранцев.
Артур уже рассказывал принцессе Прайд и ее брату с сестрой, как сильно он заботится о капитане Каллуме, но когда они услышали это от меня, все трое улыбнулись. Остальные рыцари согласно кивнули.
Даже вчера Артур казался более скованным и официальным, чем обычно, с другими рыцарями. Ему всё еще было не по себе от всего этого.
Это вызвало еще один вопрос у наследной принцессы:
— Капитан Каллум начал присматривать за Артуром, когда тот присоединился к Восьмому отряду, верно?
— Совершенно верно. Капитан Каллум всегда следит за другими рыцарями, даже если они не из его отряда. Он присматривал и за мной, еще до того, как я присоединился к основным силам.
— А... как насчет отношений Артура с капитаном Харрисоном после присоединения?
Снова повисла тишина. Моя попытка сгладить разговор провалилась, я застыл, а челюсть напряглась.
Вице-капитан Эрик напрягся, поэтому я прокрутила ситуацию в голове. Я уже знала, что капитан Каллум приглядывал за Артуром, поскольку капитан заботился обо всех в королевском ордене. Но как только Артур присоединился к Восьмому отряду, именно его новые товарищи, вице-капитан и капитан должны были поддерживать и направлять его. И всё же Артур всегда описывал капитана Харрисона исключительно как «очень страшного» и никогда не замечал, насколько этот человек на самом деле в нем души не чаял.
Мне хотелось узнать больше о том, как капитан Харрисон относился к Артуру после того, как они оказались в одном подразделении — и не только от самого Артура. Мне нужно было знать, как именно капитан Харрисон проявлял свою привязанность.
Капитаны Алан и Каллум просили меня держать в секрете нежные чувства капитана Харрисона к Артуру, поэтому я не знала никаких реальных подробностей. Но как только я увидела, как помрачнели лица рыцарей, я пожалела, что вообще об этом спросила.
— Ну, как вам сказать... — начал вице-капитан Эрик хриплым голосом. Его взгляд дрогнул, словно ему отчаянно захотелось отвести глаза. — Капитан Харрисон... словно живое воплощение уникальных черт Восьмого отряда. Он почти не общается со своими подчиненными.
Он с трудом подбирал слова, из-за чего и я почувствовала себя неловко. Я пробормотала краткое подтверждение, изучая лица вице-капитана Эрика и других рыцарей. Рыцарь из Третьего отряда разделял страдальческое выражение лица Эрика, в то время как самый старший из четверки рыцарей обменялся неловкой улыбкой с вице-капитаном Шестого отряда.
Была очевидная разница между теми, кто знал о привязанности капитана Харрисона к Артуру, и теми, кто не знал. Даже Стайлу пришлось отвернуться, чтобы подавить смешок.
Я не ожидала, что вице-капитан Эрик будет так же не в курсе привязанности Харрисона, как и сам Артур, но, оглядываясь назад, в этом был смысл. Вице-капитан Эрик присоединился к основным силам шесть лет назад, после засады на королевский орден у скал. Вероятно, он никогда не знал истории о том, почему капитан Харрисон вообще начал отращивать волосы.
— Судя по тому, что я слышал, — сказал он, — Артура назначили в Восьмой отряд исключительно на основе оценки его успеваемости и ни по какой другой причине...
Я посмотрела на натянутые улыбки двух рыцарей рядом с ним. Эти двое, по крайней мере, явно знали правду о капитане Харрисоне, но не хотели говорить лишнего. В конце концов, они были резервными имперскими рыцарями, служившими лишь временно.
Казалось, своеобразный метод капитана Харрисона выражать свою любовь сбивал с толку не только Артура, но и любого рыцаря, у которого не было с ним многолетней истории знакомства. Что же касается тех, кто знал капитана Харрисона так долго... что ж, прочитать его было проще простого.
Мы продолжали наш разговор всю дорогу до обеденного зала, прервавшись лишь тогда, когда мы с братом и сестрой заняли свои места за столом. Рыцари молча встали на свои посты у стены, чтобы не мешать нашей трапезе.
Но у меня возникло стойкое ощущение, что я была не единственной, кто сейчас размышлял о том дне, когда Артур получил свое назначение в отряд.
— А теперь мы распределим по отрядам всех новых рыцарей, вступающих в основные силы! — объявил я.
Утренняя церемония посвящения только что завершилась, и мы с Родериком стояли перед морем рыцарей-новобранцев, выстроившихся ровными рядами. Каждый присутствующий здесь рыцарь официально заслужил свое место в рядах основных сил. Действующие члены каждого отряда стояли в стороне, готовые принять своих новых товарищей, пока мы с Родериком раздавали назначения.
Рыцари подали заявки с указанием желаемых отрядов сразу после церемонии и банкета, а мы с командором лично рассмотрели каждую из них. Это назначение определит их будущее как рыцарей — траекторию их карьеры. И хотя они могли подать нам прошение, это не гарантировало им место в каком-то конкретном подразделении. Они должны были быть достаточно сильны, чтобы заслужить его. Будучи вице-командором, я не имел права решающего голоса. Командор, как высшая инстанция, мог приказать им вступить в любой из отрядов, и им не оставалось ничего иного, кроме как подчиниться.
В прошлые годы у нас выпускалось много рыцарей одновременно, поэтому мы могли объявлять назначения только для лучших из лучших. Все остальные могли найти свои имена на доске объявлений. В этом году к основным силам присоединятся всего трое новобранцев, поэтому Родерик объявит об их распределении лично.
— Артур Бересфорд.
Артуру было всего пятнадцать, но он получил высший балл на вступительном экзамене, поэтому командор вызвал его первым. Мальчик дрожал, подходя к собственному отцу. Но стоило всем взглядам устремиться на него, как он выпрямился.
Лучший выпускник и сын командора. Всем не терпелось узнать, куда же попадет этот юноша, поклявшийся стать рыцарем всего два года назад. Присоединится ли он к Первому отряду, как его отец, или намеренно выберет иной путь? Я, как и Родерик, знал, что каждое подразделение надеялось заполучить в свои ряды этого блестящего молодого рыцаря. Но в теории это частично зависело от самого Артура. Рыцари, набравшие высшие баллы на вступительном экзамене, как правило, получали право первыми выбирать отряд.
Рыцари вокруг нас напряглись, когда Родерик приготовился сделать объявление.
— Я назначаю тебя в Восьмой отряд, — произнес он.
Над толпой повисла ошеломленная тишина.
— Есть, сэр! — мгновенно ответил Артур. Он сохранял серьезное выражение лица, но наверняка был в восторге от того, что получил желаемое назначение. Он бросился к Восьмому отряду, как и было приказано, и поклонился его капитану, выкрикнув: — Для меня честь служить вместе с вами!
Тем временем остальные рыцари выглядели так, словно не могли поверить своим ушам. Некоторые забормотали, что Родерик, должно быть, совершил ошибку. Они строили множество догадок о том, куда распределят Артура, но Восьмого отряда среди них не было.
Мы с Родериком чувствовали их сомнения и опасения. Никто не смел подать голос во время церемонии распределения, но я видел, как побледнело несколько лиц. И я не мог винить их в этом. Ни собственный отец Артура, ни я — человек, знавший Артура долгие годы — не понимали, почему из всех возможных вариантов Артур выбрал именно Восьмой отряд.
Артур повернулся к Восьмому отряду, поклонился, а затем...
— Иик!
Его плечи, напряженные от радости и волнения, резко дернулись вверх. Он стиснул челюсти, заливаясь краской от смущения за то, что издал такой нелепый писк посреди важной церемонии. Но что-то напугало его настолько, что он в ужасе отшатнулся. Артур крепко сцепил руки за спиной, и всё же смог взять себя в руки. Однако его взгляд оставался прикованным к шокирующему зрелищу перед ним.
Харрисон пялился на него невероятно широко распахнутыми глазами, в которых отчетливо виднелись белки.
Выражение лица капитана было куда более драматичным, чем у любого другого рыцаря вокруг. Я даже испугался, что его глазные яблоки вот-вот вывалятся из орбит. Голова Харрисона была наклонена вниз, вслед за поклоном Артура, из-за чего его черные волосы свисали на плечо. Прямая челка и остальные пряди частично закрывали его лицо, отчего он казался призраком, взирающим на Артура из темноты. Наверняка именно этот облик так сильно напугал Артура.
Учитывая обстоятельства, Артур явно решил, что Харрисон злится на него. Теперь ему было трудно подойти к Восьмому отряду, как полагалось. Даже с того места, где мы стояли с Родериком, я видел, как Артур покрылся испариной, застыв как вкопанный, словно лягушка перед голодной змеей.
Рев командора вывел его из оцепенения.
— Артур Бересфорд!
Услышав свое имя во второй раз, Артур вздрогнул, словно от удара молнии. Он дернулся и выпрямился. Затем извинился, хотя казалось, что он готов сбежать в любую секунду.
— Что, черт возьми, ты натворил?!
Этот резкий вопрос снова привлек внимание Артура к Харрисону. Капитан смотрел прямо перед собой. Артур прошел в конец строя, но вопрос Харрисона наверняка не давал ему покоя, пока мы с Родериком объявляли назначения двух других рыцарей. Бедный парень даже не смог насладиться радостью от назначения в желанный отряд. Его капитан метнул в него уничтожающий взгляд — что уж никак нельзя было назвать приветливым жестом, — а затем бросил в его адрес обвинение. Если он когда-нибудь и осознавал, какие неприятности ждут его впереди, то это было именно сейчас.
Мы с Родериком завершили церемонию. Мы приказали рыцарями приступить к утренним тренировкам, но я сомневался, что страхи Артура улеглись. Это была церемония, которая запомнится многим из нас на очень, очень долгое время.
— Так, посмотрим... Восьмой отряд ведь тренируется здесь, верно? — произнес я.
Покончив с завтраком, я со всех ног мчался к месту сбора моего новоиспеченного Восьмого отряда. Независимо от того, к какому подразделению принадлежали рыцари, все они тепло приветствовали меня, когда я появился в обеденном зале. Хотя у них у всех также накопилась уйма вопросов о том, что произошло на церемонии...
«Что, черт возьми, ты натворил?!»
Этот вопрос капитана Харрисона снова и снова крутился у меня в голове. Лишь когда остальные члены отряда всё мне объяснили, я наконец понял, о чем он спрашивал. Восьмой отряд был подразделением, специализирующимся на индивидуальном бое. Большинство его членов были искусными бойцами, но при этом они с трудом координировали свои действия с другими рыцарями. Рыцари, назначенные в Восьмой отряд, либо уже доказали свою неспособность работать в команде, либо сами знали о себе этот факт, поэтому вызывались вступить в него по собственной воле.
Я же, на самом деле, был весьма неплох в командной работе; я умел общаться с людьми, и, казалось, всем вполне нравился. Когда остальные всё это объяснили, я понял, почему всем казалось таким странным, что человек вроде меня оказался в Восьмом отряде. Все они решили, что я, должно быть, натворил бед или имею какой-то серьезный недостаток. Я отрицал это, объясняя, что сам попросил назначить меня в это подразделение. Но вся эта ситуация лишь доказала мне, насколько дурной репутацией пользовался Восьмой отряд.
Я слышал слухи о них от старших рыцарей, еще когда только присоединился к ордену в качестве новобранца. Чем больше проходило времени, тем лучше я узнавал, как к ним относятся остальные подразделения. Я никак не ожидал такой шумихи из-за такой простой вещи, как мое собственное назначение.
Несмотря на столь бурную реакцию, я не жалел о том, что выбрал Восьмой отряд. Работа бок о бок с ними показала мне, насколько сильно они отличаются от других, но это лишь укрепило мою решимость присоединиться к этой элитной группе.
Начались рыцарские будни. Первым делом с утра мы выполняли групповые упражнения, а затем разбивались по отрядам для командных тренировок. Иногда мы также объединялись в пары для совместных тренировок, в зависимости от задач на день. В таких случаях один отряд подчинялся указаниям капитана другого отряда. Но за исключением подобных особых случаев, у всех нас было свое собственное пространство для тренировок.
Вскоре после нашего распределения все трое из нас, кто присоединился к основным силам, покинули обеденный зал и направились к тренировочным площадкам своих подразделений. Большинство рыцарей передвигались группами по двое или больше, по пути присоединяясь к своим товарищам. Старшие рыцари приветствовали меня, проходя мимо, но ни один из них не состоял в Восьмом отряде. Я был единственным, кому пришлось проделать этот путь в одиночестве.
Восьмой отряд сражался независимо от других, поэтому в обеденный зал и из него мы тоже ходили поодиночке. Некоторые вообще не утруждали себя завтраком, предпочитая действовать по собственному графику. Глядя на то, как все остальные идут вместе со своими товарищами-рыцарями, я почувствовал укол зависти. Тем не менее, место сбора нашего отряда уже показалось впереди.
— Артур Бересфорд.
— А-а! Э-э, ч-что?!
Тень мелькнула у меня перед глазами в тот момент, когда кто-то позвал меня по имени. Я резко обернулся и отшатнулся назад. Кончик лезвия срезал несколько неосторожных прядей волос, которые не успели избежать удара.
Я понятия не имел, что только что произошло. Я так сильно отклонился, чтобы увернуться от атаки, что потерял равновесие и упал. Даже оправившись от первоначального шока, я всё еще не мог понять, что это было за размытое пятно. И на этом всё не закончилось — на этот раз прямо в меня полетел удар ногой, пока я поднимался с земли. На этот раз я был готов. Я затаил дыхание, оттолкнулся от земли и вскочил на ноги, уклоняясь от ударов. Краем глаза я заметил, как нога рассекла воздух там, где всего секунду назад находилась моя голова. На этот раз я успел разглядеть лицо нападавшего.
Моей первой реакцией было предположить, что это враг. Однако эта мысль улетучилась в ту же секунду, как я посмотрел на этого парня. Человек передо мной был рыцарем — капитаном моего отряда, если быть точным. Капитан Харрисон! Я выпрямился, торопясь поприветствовать своего капитана, но формальности не продлились и целой секунды.
— Капит...
— Доставай меч.
— Капитан Харрисон, для меня честь быть здесь! С нетерпением жду возможности работать под вашим началом.
Капитан оборвал все те слова, что я приготовился сказать. Вместо этого он направил на меня свой клинок, источая чистую злобу. Я выхватил меч с бедра и изготовился к бою. Металл с громким лязгом столкнулся с металлом, когда я отчаянно парировал удар капитана Харрисона. Это что, так начинаются наши тренировки? Я ушел из обеденного зала с запасом времени; я должен был прийти раньше срока.
Будучи только что выпустившимся новобранцем, я не мог требовать ответов от своего нового капитана, как бы сильно мне этого ни хотелось. Всё, что мне оставалось, — это отражать каждый наносимый удар. В какой-то момент капитан Харрисон швырнул в меня нож. Кровь застыла в жилах, мое тело приготовилось к смерти. Но прежде чем лезвие успело распороть мою новенькую форму...
— Капитан Харрисон, пора начинать тренировку.
— Ладно.
Между нами спокойно встал какой-то рыцарь. Меня потрясли две вещи: во-первых, то, как выглядел капитан, а во-вторых, то, что я, судя по всему, собирался опоздать в свой самый первый день. Капитан Харрисон вложил меч в ножны, и я опустил свой, пытаясь отдышаться. В то же мгновение удар ногой пришелся мне в плечо и отшвырнул меня в сторону.
Я вскрикнул, проскользив по земле. Я не сводил глаз с капитана, поэтому понятия не имел, откуда могла взяться эта вторая внезапная атака.
— Слишком медленно. В следующий раз бей в ответ.
— А?! П-простите...
Я схватился за ноющее плечо, поднялся и убрал клинок в ножны. Мало того, что атаки обрушились на меня без каких-либо объяснений — за них я еще и получил нагоняй. В следующий раз я буду умнее и контратакую, как только представится шанс, вместо того чтобы просто блокировать удары во избежание проявления агрессии к начальству. Я не произнес ничего из этого вслух, чтобы не проявить неподчинение своему капитану.
А этот человек уже мчался к нашей тренировочной площадке так, словно не слышал ни слова из моих извинений. Я бросился за ним вдогонку, не желая прийти позже него. Я не обращал внимания на ноющее плечо и сосредоточился на том, чтобы прибавить шагу, но всё еще не мог отдышаться после внезапного нападения.
Даже заняв свое место в строю, мой разум лихорадочно пытался понять, что же я сделал не так. Я поклонился и извинился за опоздание, но, казалось, никому из других рыцарей не было до этого дела. Затем капитан Харрисон объявил план тренировок на день.
Слушая капитана, я тихо вздохнул. Это было далеко не самое многообещающее начало моей рыцарской карьеры. Это был только мой первый день в Восьмом отряде, а этот человек уже взял меня на мушку.
Как только мы с Прайд и Тиарой закончили завтракать, моя младшая сестра попросила вице-капитана Эрика продолжить рассказ об Артуре. Он с легкостью согласился; казалось, он как раз вспоминал прошлое, и всё было свежо в его памяти.
— В обычный год капитан Харрисон мог бы просто присматривать за новыми членами отряда, но он никогда не обращал особого внимания ни на одного новичка, — сказал вице-капитан Эрик, предаваясь воспоминаниям. — Казалось, подчиненные его не особо интересовали. И всё же, когда в подразделение вступил Артур, он нацелился на него, словно у того на спине была нарисована мишень. В тот самый миг, когда в первый день объявили о распределении, капитан Харрисон бросился прямиком к вице-командору Кларку, чтобы засыпать его вопросами об Артуре.
Мы внимательно слушали эту историю из прошлого Артура.
— Разумеется, Артур ничего об этом не знал. Он рассказал нам, что после этого ничего не произошло. Ему также показалось жутким, что капитан Харрисон свирепо смотрел на него, но больше ничего не предпринимал. К концу своего первого дня он был совершенно сбит с толку.
Губы Прайд дрогнули, когда вице-капитан Эрик описал, насколько сильно Артур был вымотан своим посвящением в Восьмой отряд. В конце концов, она лишь недавно узнала о внезапных атаках капитана Харрисона на Артура.
— Позже в тот же день капитан Харрисон атаковал и остальных членов отряда, так что Артур быстро понял, что он не единственный, кто стал мишенью. Капитан Харрисон всегда подвергает навыки своих рыцарей проверке, — вице-капитан через силу улыбнулся.
Остальные рыцари, которые лично были свидетелями методов капитана Харрисона, сохраняли непроницаемое выражение лиц.
Капитаны Каллум и Алан уже объяснили, какие чувства стояли за засадами капитана Харрисона, так что мы с сестрами тоже рисковали отреагировать слишком бурно. Мы старались отвечать нейтрально, но это было трудно, представляя, с каким энтузиазмом, должно быть, капитан Харрисон действовал в тот день — особенно учитывая, что он потерял счет времени во время своей битвы с Артуром и чуть не опоздал на их тренировку. В каком-то смысле он оказал Артуру самый теплый прием из всех возможных. Было очевидно, что взгляд капитана Харрисона был прикован к Артуру с того самого момента, как объявили о его назначении — из-за шока, а не от злости.
Всё это время Артур понятия не имел, что творится в голове у капитана Харрисона. Для него это было боевое крещение, суровое посвящение, которое выделяло именно его. Мало того, что капитан Харрисон бросился на него с мечом, он еще и заставил Артура опоздать на тренировку, где тот обнаружил, что никто из его товарищей по отряду не собирается с ним общаться.
— Он ни разу не обмолвился нам об этом, — сказал я, поправляя черную оправу очков.
Мне хотелось бы узнать об этом раньше, но я знал, что Артур хотел сохранить нашу дружбу в тайне. Он рассказывал Прайд, Тиаре и мне пугающие истории о капитане Харрисоне, но этот рассказ о его первом дне в отряде был для нас в новинку. Прайд и Тиара не могли скрыть улыбок, видя, как я надулся. Вероятно, им тоже хотелось бы, чтобы Артур был с ними более откровенен, но такое поведение было вполне в его духе. К тому же, все мы знали, что в Восьмом отряде он был далеко не так одинок, как ему казалось. И всё же, как его близкий друг, я ничего не мог с собой поделать: мне хотелось, чтобы Артур делился своими жалобами именно со мной.
— Ну, вы же знаете, каков Артур, — сказал вице-капитан Эрик, заметив мое недовольство.
Артур лишь вскользь делился переживаниями даже со своими товарищами-рыцарями, вроде вице-капитана Эрика.
«Капитан Харрисон бросился на меня с мечом!»
«За что?!»
«Мои товарищи по отряду никогда не заговаривают со мной, если я не обращусь к ним первым».
Вице-капитан Эрик сказал, что остальные рыцари в обеденном зале изо всех сил пытались подбодрить дующегося Артура, чье лицо служило доказательством того, насколько живо он помнил тот случай. По его словам, другие рыцари знали о странном процессе посвящения в Восьмой отряд, но были слишком заняты попытками понять, зачем Артур добровольно пошел в такое подразделение, чтобы задумываться о трудностях, с которыми он мог столкнуться. Поэтому никому и в голову не пришло дать ему хоть какой-то совет.
— У Артура есть своя рыцарская гордость, — отметил вице-капитан Эрик. — Он быстро адаптировался, как только капитан Харрисон дал ему разрешение дать сдачи.
Я знал, что Артур хотел защищать Прайд, Тиару и даже меня. Я также знал, что именно из-за этого ему было сложнее делиться с нами своими слабостями — вместо этого он хотел их преодолеть. Трое рыцарей, стоявших рядом с вице-капитаном Эриком, торжественно кивали во время этого пересказа ранних дней Артура в ордене, пока вице-капитан пытался объяснить нам мотивы Артура.
По словам вице-капитана Эрика, остальные рыцари осыпали похвалами подавленного Артура, сидевшего понурив голову за столом в обеденном зале. Ему понадобилась всего неделя, чтобы научиться справляться с внезапными атаками капитана Харрисона. Его товарищи по отряду были всё так же недружелюбны, но Артур умел выстраивать отношения, так что он отлично ладил с рыцарями из других подразделений. Капитан Алан, капитан Каллум и остальные рыцари — все, кто возлагал большие надежды на будущее Артура, — тут же бросились его успокаивать, так что он никогда не казался одиноким.
Я поджал губы, мои плечи расслабились, пока вице-капитан Эрик всё это объяснял.
— Понятно, — произнес я; мой голос прозвучал как полувздох.
Таким уж человеком был Артур. Ему пришлось быстро адаптироваться, но он справился с этим, доказав, что способен преодолеть это препятствие. И даже после всего этого он в столь юном возрасте стал вице-капитаном.
Почувствовав облегчение, я сказал:
— Теперь мне нужно идти помогать дяде Весту. Пожалуйста, присмотрите за моими сестрами.
Прайд и Тиара попрощались со мной, пожелав постараться на славу. Я кивнул и поспешил на поиски сенешаля.
Услышав историю о том, как Артур дослужился до вице-капитана, несмотря на все невзгоды, я лишь укрепился в решимости безупречно служить сегодня рядом с дядей Вестом. Остальные улыбнулись мне на прощание, а я надеялся, что смогу проявить такую же силу духа, какую продемонстрировал мой хороший друг Артур.
— Всё-таки мне действительно стоило купить сувениры для Стайла и Артура, — пробормотала я, как только Стайл ушел.
Услышав мое бормотание, Тиара встрепенулась.
— Я имею в виду, из Анемоны, — добавила я, заметив, как округлились глаза сестры. Тиара уж точно не забыла наш чудесный поход по магазинам с Леоном, как и наши обсуждения покупки одежды для Стайла и Артура.
— О каком сувенире для Артура идет речь? — поинтересовался вице-капитан Эрик.
Он знал о нашей тесной дружбе с Артуром, поэтому вряд ли удивился тому, что мы с Тиарой хотели сделать ему подарок. К несчастью, он также знал, как была испорчена вечеринка по случаю повышения Артура до вице-капитана. И это было еще одной веской причиной подарить Артуру что-нибудь приятное именно сейчас.
Мы с Тиарой обменялись быстрыми взглядами и обе поморщились.
— Мы хотели купить что-нибудь для Стайла и Артура, но, к моему сожалению, так и не нашли ничего, что, как нам казалось, могло бы им подойти.
— Но зато там было так много прекрасных нарядов для нас! — вмешалась Тиара.
Наши плечи поникли. Нам очень не хотелось, чтобы рыцари подумали, будто Леон посоветовал нам сомнительный магазин. Наоборот, Леон всячески поддерживал наше желание найти что-нибудь для моего брата и моего рыцаря. Просто вещи в магазине, куда нас привел Леон, были совсем не в их стиле. Мы подумывали поискать еще что-нибудь, что подошло бы юношам, но в итоге сдались.
А теперь я искренне жалела, что мы не привезли домой хоть что-то, чтобы выразить нашу признательность трудолюбивым Стайлу и Артуру — пусть даже одежду, которую они ни за что на свете не надели бы.
— Леон, какого черта здесь произошло? — прорычал Вэл, с отвращением отшатнувшись.
Он, как обычно, прибыл в Анемону с доставкой и теперь планировал присоединиться ко мне, чтобы выпить в моей комнате. Но он замер, как только заметил, что скрывалось внутри. Сефех и Хемет уверенно вошли следом, чувствуя себя совершенно непринужденно в моих покоях после своих многочисленных прошлых визитов. Но и они остановились, заметив изобилие странных, сверкающих безделушек.
Я неловко улыбнулся, повернувшись, чтобы самому хорошенько всё осмотреть. Их замешательство не стало для меня сюрпризом.
— Магазин одежды, который я недавно посетил, прислал мне все эти подарки, — сказал я. — Они сказали, что это пробные образцы, так что я понятия не имею, что с ними делать.
— Тебе придется сжечь весь этот хлам, — ответил Вэл.
Я пожал плечами и объяснил, что слухи о моем визите в этот магазин вместе с Прайд и Тиарой сделали его невероятно популярным среди жителей Анемоны. Горожане стекались туда, как к местной достопримечательности, но поскольку мы втроем покупали там только одежду, именно она стала самым ходовым товаром. Теперь и дворяне, и простолюдины жаждали заполучить платья, сшитые теми же дизайнерами и с той же вышивкой, что купили принцессы.
Это поставило магазин в затруднительное положение. Было сложно продавать в точности такие же платья, так как они были в единственном экземпляре, но все модницы Анемоны хотели получить хотя бы похожие наряды, независимо от того, был ли у них реальный повод их надеть. И чем больше у них было денег, тем более поразительные платья они приобретали.
В качестве благодарности за этот всплеск продаж магазин одежды прислал в мой замок целую гору прототипов. Я разрешил своим слугам сложить их в моей спальне после того, как наряды пройдут проверку. Это соответствовало правилу, согласно которому члены королевской семьи сами распоряжались подарками, присланными в замок. Мы могли использовать их, раздарить, продать или даже выбросить.
Хмурый взгляд Вэла подсказал мне, что эти вещи определенно пришлись по вкусу далеко не всем, независимо от того, насколько популярен был магазин, откуда они прибыли. В эти конкретные подарки было вложено максимум стараний и усилий — яркие и кричащие, из высококачественных тканей и с чрезмерно замысловатыми украшениями, — но Вэла это совершенно не интересовало. К моему сожалению, я не мог их просто сжечь. Пожалуй, проще всего было бы разобрать эти подарки на составные части и продать в таком виде.
— А что насчет тебя, Сефех? — спросил я. — Ты же леди. Если тебе приглянется какое-нибудь из платьев, смело забирай. Если они будут великоваты, мы сможем подогнать их по фигуре.
— Нет, спасибо. Они всё равно испачкаются, когда мы будем доставлять посылки. И двигаться в них, кажется, тяжело.
Прямолинейный отказ Сефех стал для меня огромным разочарованием. Ряды платьев, свисающих с вешалок, были совсем не похожи на те, что Прайд и Тиара выбрали для себя во время нашего совместного шопинга. У этих были массивные банты, пестрые цветочные акценты, металлические украшения в форме птиц и других животных, а также вышитые на ткани бабочки. Манжеты украшали многослойные кружева.
Хотя Сефех была права, говоря, что подобная одежда будет ей мешать, мне было интересно, изменила бы она свое мнение, если бы какое-нибудь платье всё же привлекло ее внимание. Выставленные сейчас наряды, похоже, были не в ее вкусе, но, возможно, если бы мне удалось раздобыть платья вроде тех, что выбрали Прайд и Тиара, это пробудило бы ее интерес. Вслух я этого, конечно, не сказал.
Хемет стоял с открытым ртом, разглядывая всю эту причудливую одежду. Наконец он остановил взгляд на одной конкретной вещи.
— Прошу прощения! — сказал он. — Эта одежда тоже для женщин? На ней столько рюшей!
— Вообще-то, это для мужчин, — ответил я. — Всё, что висит дальше вон того, — это парадная одежда для приемов...
Я улыбнулся его невинному предположению. Он увидел рюши и кружева и, что вполне понятно, сделал неверный вывод, решив, что это какой-то странный новый тренд в женской моде. Наряды были сшиты из блестящей ткани с разноцветными кружевами. Это были комплекты из рубашек, пиджаков и брюк. Они не сильно отличались от той одежды, которую мы с Прайд и Тиарой видели в магазине.
Если подумать, эта одежда пробудила в Прайд что-то странное. Она бормотала что-то про «вижуал-кэй» и «тюнибё», но я понятия не имел, что означает хотя бы одно из этих слов. Я усмехнулся, вспомнив момент, когда Прайд остановила Тиару и заявила, что один из нарядов выглядит так, словно принадлежит вампиру. Тиара предложила его для Стайла, а затем переключила внимание на белый пиджак, обмотанный черными и серебряными ремнями, для Артура. Прайд, казалось, была готова одобрить этот вариант, но капитаны Алан и Каллум ворвались, чтобы остановить их.
— Всё это слишком звенит, — проворчал Вэл.
Он наконец сделал шаг в комнату. По мере того, как он рассматривал одежду ближе, его гримаса становилась всё более глубокой. Казалось, от всех этих цветов, кружев, украшений и тканей его просто мутит. Он даже не притронулся к ним; высунув язык, он прошел в противоположный конец комнаты и уселся на пол.
— Именно так и выглядит одежда высшего сословия, — сказал я, напрягшись. — Разве ты не видел, как одеваемся мы с принцем Стайлом?
Королевская семья и аристократия были обязаны в определенной степени носить блестящие, украшенные одежды — это был способ продемонстрировать наш статус. Неужели Вэл считает и мою обычную одежду «звенящей»? Я опустил взгляд на свой наряд, посмотрев на него в новом свете. Если Вэлу — человеку, куда лучше знакомому с мышлением простолюдинов, чем я сам, — не нравилась моя одежда, это могло означать, что и мой любимый народ Анемоны чувствует то же самое. Это была настоящая головоломка.
Вэл изогнул бровь и склонил голову набок. Очевидно, он не уловил связи между этими подарками и теми вещами, которые обычно носили мы со Стайлом. В повседневной жизни мы действительно одевались в изысканные наряды, но почти никогда не носили одежду с таким огромным количеством рюшей, как на этих вещах.
Вэла, казалось, никогда не тошнило при виде нас со Стайлом в нашей обычной одежде, но сейчас он нервно переводил взгляд с меня на Хемета.
— Я уже привык смотреть на твою одежду, — ответил он.
— Мне воспринимать это как комплимент?
Вэл хмуро отвел взгляд, но я лишь ухмыльнулся, почувствовав облегчение от столь необычно нейтрального ответа. Похоже, мне не о чем было беспокоиться, когда дело касалось моего собственного гардероба. Если судить по реакции Вэла, простолюдины, вероятно, воспринимали мою одежду как проявление достоинства. Что же касается нарядов, развешанных по комнате... Я подозревал, что вся эта блестящая мишура их не особо привлекала.
— Может, мне просто отправить всю эту одежду во фризийский замок? — задумчиво произнес я.
— Чтобы поиздеваться над ними? Отличный выбор.
— О, чего бы я только не отдал, чтобы увидеть их лица!
Вэл зевнул в ответ.
Если Прайд и Тиара предложат это, возможно, не только Стайл и Артур примерят эту одежду — они могли бы уговорить и других имперских рыцарей тоже попробовать. Я ухмыльнулся одной только мысли о рыцарях, облаченных во все эти блестящие тряпки, затем опустил взгляд и направился к полке со спиртным, пока Вэл не заметил.
— Вэл, время выпить! — сказал я. — Давай сядем за стол.
— Я не подойду ни на шаг ко всем этим сверкающим шмоткам.
— Тогда просто отодвиньте их! А закуски сегодня будут?! — вмешался Хемет.
Он дернул Вэла за руку, в то время как Сефех щурилась, глядя сквозь груды одежды. Пока разворачивалась эта очаровательная сцена, я прихватил с полки четыре бутылки для начала. Я ожидал, что одежда им не понравится, но сила их реакции всё равно немного расстраивала.
Навязчивая мысль не давала мне покоя: как жаль, что я не подговорил Прайд и Тиару купить те поразительные наряды для Стайла и Артура. Возможно, это озорное желание было доказательством того, насколько сильно на меня влияет мой собутыльник.
[[image:/storage/reader-images/c51c72802393752ab3585374011902174011900a.png]]
Продолжение следует…
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод и редактура: TuXoXoDKa
Вычитка и оформление диалогов: Исекайный Сомелье
Работа с изображениями: Animia
— Вы ведь и понятия не имели, сколько работы у вице-капитана, не так ли? — произнес я с тяжелым вздохом, передавая Харрисону очередную стопку документов.
Он наконец-то закончил перенимать мои прежние обязанности в качестве моего вице-капитана. Я немного обмяк, когда груз всей этой работы спал с моих плеч. После того как мы поменялись ролями, мне не пришлось перенимать у Харрисона слишком много дел. По правде говоря, было огромным облегчением вывалить на него все мои предыдущие обязанности.
— Не имел, — прямо ответил Харрисон.
Я взглянул на него.
— Харрисон, я слышал, как вы перескочили через звания и были повышены сразу до капитана... но разве вам не было тяжело? В один прекрасный день вам вдруг пришлось выполнять всю капитанскую работу.
Раньше я думал, что столь стремительное повышение — это потрясающе, но теперь, когда я узнал, каково это — работать капитаном, я понял, что на Харрисона, должно быть, легло куда большее бремя, чем просто новые должностные обязанности.
Харрисон на мгновение задумался над вопросом. Я полагал, что огромная ответственность не была для него большой проблемой; я вполне мог представить, что он надеялся на такую роль. Но наверняка это не означало, что он никогда не испытывал трудностей.
— Было тяжело, — признался он.
— Правда?! Тяжело?! И с чем именно?
— Я не привык так долго писать.
А? Ладно, это был совсем не тот ответ, которого я ожидал. Я думал, что если Харрисону и было с чем-то тяжело, так это с миссиями или возложенными на него ожиданиями. Вместо этого проблема оказалась совершенно не связана с боями.
Вступая в основные силы, рыцари получали обязательное образование. Большинство мужчин умели читать и писать еще до вступления в королевский орден — по крайней мере, так они утверждали, будучи новобранцами. Но Харрисон научился читать только после того, как присоединился к основным силам, и вице-командор Кларк обучил его. В течение следующего года его повысили до капитана, и он обнаружил, что худшей частью работы было ведение журналов и написание отчетов, ну, или так он сказал.
— Так вот почему у Восьмого отряда так мало записей? — спросил я.
— Нет.
Я сник еще сильнее. А я-то думал, что разгадал тайну скудного делопроизводства нашего подразделения...
Очевидно, Харрисон не считал, что отлынивает, когда дело доходит до документации. На самом деле, он сказал, что считает себя предельно дотошным, но только когда эти записи касаются командора или вице-командора.
— Пожалуйста, убедитесь, что ведете надлежащие записи теперь, когда вы вице-капитан.
— Ладно.
Я вздохнул в ответ на резкий ответ Харрисона. Если он так легко соглашается, почему он не делал этого, пока всё еще был капитаном?
Артур и не подозревал, что я согласился так легко лишь потому, что эта просьба исходила от него. Раз уж эти отчеты будет читать Артур, у меня наконец-то появилась веская причина действительно потратить на них свое время и приложить усилия. До него мне всё это было совершенно безразлично.
Хотя я ни за что на свете не признался бы в этом самому Артуру.
Продолжение следует…
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод и редактура: TuXoXoDKa
Вычитка и оформление диалогов: Исекайный Сомелье
Работа с изображениями: Animia
Здравствуйте, с вами Тэнити.
Имею честь выразить вам глубочайшую признательность за приобретение седьмого тома сочинения «Королева, ставшая причиной трагедии, сделает для народа все, что в ее силах» (или же «Королева — последний босс»).
Лишь благодаря вашему неизменному благорасположению мы с достопочтенным Судзуносукэ-сэнсэем сподобились выпустить в свет сей седьмой том. Сия книга объемлет собой период, последовавший за оборонительной войной, и закладывает фундамент для дальнейшего развития нашего повествования. Я озаглавила эту часть «послевоенными главами», сохранив изначальную канву истории, однако переработав ее устройство для пущей легкости чтения.
Дополнительные главы на сей раз являет собой нечто иное, в них кроется взгляд в прошлое и те истории, кои я чаяла написать еще для сетевой версии. Ежели вы дочитали эту часть до конца и история пришлась вам по сердцу, или же если вас завлекли определенные герои и главы, я питаю надежду, что вы обратите свой благосклонный взор и к сетевому роману на портале Shousetsuka ni Narou.
Приношу сердечную благодарность за очередную плеяду прекрасных иллюстраций, Судзуносукэ-сэнсэй! Я всякий раз с благоговением взираю на ваше великолепное искусство. Ваши творения поистине улавливают тончайшие нити отношений между героями и заставляют историю сиять новыми красками.
Ныне же, в связи с публикацией седьмого тома, имею радость сообщить вам несколько превосходных известий. Стартовала новая глава манга-адаптации, в продажу поступила официальная антология, и, наконец...
По телевидению ныне транслируется аниме!
Я безмерно благодарна всем вам за эти чудесные свершения. Мир «Королев, ставшей причиной трагедии», некогда существовавший лишь в моем воображении, обрел зримые черты благодаря дивному мастерству Судзуносукэ-сэнсэя, стал еще более ярким в манга-адаптации и, наконец, воистину ожил, обретя движение и голоса в аниме. Сие наполняет меня столь великим счастьем, что мне едва хватает слов. Уповаю, что вы насладитесь этим аниме, созданным трудами множества прекрасных людей.
В завершение же, всем, кто приобрел сию книгу, всем, кто читал сетевую версию, Судзуносукэ-сэнсэю, Кавано Акико-сэнсэю, Когава Мисаки-сэнсэю, тем, кто слал мне письма, каждому сотруднику издательства Ichijinsha, всем, кто содействовал в публикации и новелизации, тем, кто продает эту книгу, управляющим, выставившим мои труды на самом видном месте в магазинах, всем работникам книжных лавок, редактору, оказавшему мне поддержку, моей семье, что непрестанно вдохновляла меня, и моим друзьям — всем вам я приношу свою самую искреннюю, сердечную благодарность.
Имею смелость надеяться, что в грядущем я вновь встречусь со всеми вами, мои великодушные читатели.
[[image:/storage/reader-images/62109947afa802f8ac7d63ee3870cba0680ee378.png]]
[[image:/storage/reader-images/0f2c282f4a62733193b01c55c91c0f68209a3a33.png]]
[[image:/storage/reader-images/640a3ed40e23bda673fee6addbbc81c6530b0d78.png]]
— Пойдемте, старшая сестра.
— Старшая сестра! Все уже ждут!
Проведя за сборами почти весь день, я сделала первый шаг вперед в своем роскошном платье. Моя очаровательная младшая сестра Тиара с распущенными волнистыми золотистыми волосами ждала меня — как и мой не менее очаровательный сводный брат Стайл. Мы лишь недавно отпраздновали нашу победу в войне восхитительным ужином, но сегодняшний прием должен был превзойти его по всем статьям. Огромная толпа ожидала моего появления, включая матушку, отца и всех остальных, кого я встретила на своем пути. Что же касается повода...
— Хорошо, выступаем!
Сегодня был праздник в честь моего восемнадцатилетия.
— С днем рождения, принцесса Прайд.
Я по очереди благодарила каждого гостя, когда они приветствовали меня добрыми словами и пожеланиями. Я, Прайд Роял Айви, была первой принцессой Фризии — девушкой с волнистыми малиновыми волосами и фиолетовыми глазами со слегка приподнятыми уголками. Но в то же время я была злой и жестокой королевой — последним боссом из первой части серии отомэ-игр «Наш луч света». В возрасте восьми лет ко мне вернулись воспоминания о прошлой жизни. Казалось, этот момент был только вчера, и вот мне уже исполняется восемнадцать.
Замысловатая вышивка струилась по моему красному платью, украшения были еще более изысканными, чем обычно. Теперь, когда моя фигура стала более выразительной, я могла носить платья более взрослого фасона. Всего два года назад мои платья выглядели так печально и пусто спереди — но теперь всё иначе. Но если отбросить разговоры о формах, была еще одна важная причина, по которой я сегодня держала голову высоко поднятой. Мое королевство вскоре внедрит совершенно новую систему государственных школ.
— Старшая сестра, ты хорошо себя чувствуешь? — прошептал Стайл, подходя ко мне.
Первый принц был на год младше меня, со смоляными волосами и под стать им глазами. Он носил очки в черной оправе, но лишь для вида.
— Да, спасибо, — ответила я, отчего он улыбнулся.
После моего дня рождения два года назад, когда в моей жизни впервые появился Леон, Стайл начал регулярно справляться о моем здоровье и настроении во время подобных крупных официальных приемов. Он сказал мне, что твердо намерен сразу заметить, если со мной снова что-то будет не так. Появление Леона тогда не только смутило меня, но и привело к событиям, повлиявшим на людей в моей жизни. По сей день эти события тяжелым грузом лежали на душе Стайла, делая его еще более поразительно бдительным, чем когда-либо. Несмотря на то, что окружающие разрывали его на части, так как страна с нетерпением ожидала его вступления в должность сенешаля, он всегда находил для меня время.
— Зови меня в любое время, если я понадоблюсь, — сказал он мне, прежде чем вернуться к остальным гостям. Его элегантный шаг и уверенная осанка воистину воплощали собой стать первого принца.
Я всё еще размышляла о том, как вырос Стайл, когда подошли новые гости, чтобы поприветствовать меня. Я улыбалась, принимая их поздравления с днем рождения.
— Кстати, принцесса Прайд... есть ли сейчас в вашей жизни кто-то особенный?
Я отвечала на этот вопрос уже слишком много раз, но всё еще не совсем понимала, как на него реагировать. Мужчина, задавший его на этот раз, второй принц Вероники, не имел никаких дурных намерений. Напротив, его щеки покраснели, когда он заговорил, хотя мы уже общались на множестве предыдущих приемов. Он не производил впечатления человека, пытающегося вызвать мою враждебность, особенно учитывая, как он был напряжен. Либо он просто поддерживал светскую беседу, либо искренне беспокоился о моем будущем.
Моя улыбка стала натянутой.
— Прошу прощения, но я не могу говорить на эту тему.
Плечи принца поникли. Возможно, он был разочарован тем, что затронул не ту тему. Он вежливо откланялся. Мне действительно было жаль. Один за другим вереница мужчин приветствовала меня, а затем уходила с такими же поникшими плечами. Матушка запретила нам с Тиарой говорить на эту тему, поэтому я действительно не могла поддерживать подобные разговоры, даже если эти бедные мужчины отчаянно пытались найти тему для беседы с наследной принцессой...
О, Стайл как раз закончил беседу с гостем и улыбнулся мне. Был ли он сбит с толку моими плохими навыками ведения беседы? Нет, его улыбка выглядела на редкость зловеще.
— С днем рождения, Прайд.
Я ахнула и обернулась на знакомый голос. Передо мной стоял Леон, первый принц Анемона, граничащего с нами королевства. У этого мужчины были синие волосы, нефритовые глаза и андрогинные черты лица. А еще он был моим названым другом. Я расслабилась при виде моего надежного товарища, прибывшего, чтобы прервать этот шквал гостей. Леон ухмыльнулся мне, держа в руке бокал вина.
— Сегодняшнее вино восхитительно, — сказал он после того, как я поблагодарила его за поздравления с днем рождения.
Только тогда я поняла, что в суматохе знакомств совершенно забыла про свой собственный бокал. Леон заботился обо мне. Я снова поблагодарила его, и мы оба отпили вина.
— Ты всё так же популярна, Прайд, — сказал Леон. — Уверена, что здесь нет никого, кто привлек бы твое внимание?
Моя улыбка снова застыла. Я дала Леону тот же дежурный ответ, что и всем остальным гостям, что, казалось, удивило его.
— Понимаю, — ответил он, вновь расплываясь в своей обычной улыбке. — Ты занята, я знаю. Но, надеюсь, не переутомляешься?
Леон воистину был идеальным мужчиной. Он вплетал в разговор свою признательность ко мне так, словно это была самая естественная вещь на свете. С чувством благодарности на первом плане, я сказала ему, что со мной всё в полном порядке.
— Как думаешь, ты уже со всеми поговорила?
— Да, с большинством гостей я закончила. Полагаю, скоро будет выступать матушка.
На мой день рождения собралось большинство союзников Фризии. Матушка также отметила в каждом приглашении, что сегодня вечером сделает важное объявление, так что на приеме было гораздо многолюднее, чем в прошлом году.
Когда я упомянула об объявлении, Леон обвел взглядом зал.
— Это напомнило мне... ты уже беседовала с гостями из Ханадзуо?
Подумав о наших дорогих союзниках из королевств Церсис и Чиненсис — ныне объединенных в одно государство Ханадзуо — я покачала головой. Мне самой пришлось отбиваться от нескончаемой очереди гостей, но вокруг представителей Ханадзуо тоже собралась изрядная толпа. Мы с Леоном поискали их глазами, но не смогли найти в этом море людей. Я лишь мельком заметила золотые волосы, которые, вероятно, принадлежали королю Лансу.
Ханадзуо заключило союз в частности с нашим королевством, но страны по всему миру долго ждали возможности установить с ними торговые соглашения из-за изобилия у них золота и полезных ископаемых. Даже с того места, где мы стояли с Леоном, я слышала, как другие гости просят двух королей об официальных переговорах.
— А что насчет тебя? — спросила я Леона.
— Мне тоже не удалось с ними поговорить. Я решил, что они предпочтут сначала пообщаться с тобой... да и поскольку у Анемона уже есть торговое соглашение с Ханадзуо, было бы просто неправильно прерывать переговоры всех остальных королевств.
Далее Леон рассказал мне, что сразу после того, как Анемон отменил институциональное рабство в своей стране, они вступили в переговоры о союзе с королем Лансом и королем Йоханом. Анемон по-прежнему признавал рабов из других стран, но у Леона была прекрасная репутация в Объединенном Королевстве Ханадзуо после того, как он спас так много их людей во время войны. Я слышала, что многие из этих мирных жителей теперь боготворили его. Насколько я помню, Вал сопровождал его во время тех усилий. К сожалению, я никогда не слышала, чтобы у Вала появились поклонники так же, как у Леона.
Анемонский принц провел прошлый год... Нет, должно быть, прошло уже два года. Последние два года он часто посещал светские мероприятия за пределами своего королевства, набирая всё большую популярность. Его личность, политическая проницательность и чутье в вопросах коммерции покорили сердца членов королевских семей и дворян со всего мира. Конечно, он пользовался широким признанием у женщин, но даже мужчины поддавались его чарам.
До недавнего времени Леон всю свою жизнь почти не посещал зарубежные мероприятия. Его королевство объясняло это тем, что они просто не хотели с ним расставаться. Даже сейчас несколько юных леди наблюдали за нами с другого конца зала с румянцем на лицах. Казалось, Леон ничуть не утратил своей популярности среди принцесс и молодых дворянок. Он уже давно привык к этому, поэтому стоял непринужденно, не обращая внимания на все эти любопытные взгляды.
Однажды я слышала, что Леон не намерен искать невесту до тех пор, пока не придет время занять трон. Он даже сказал мне, что отказывается обручаться раньше меня. Честно говоря, это оказывало на меня сильное давление, хотя с его стороны было мило не забывать о Фризии и своей бывшей невесте. Его королевство поддерживало этот план, так что, возможно, для него было вполне естественно проявлять такую предупредительность. Слишком часто именно женщины оставались с запятнанной репутацией, когда планы на брак рушились.
— Я всё же хочу с ними поговорить, — продолжил Леон. — Я хотел бы поприветствовать короля Ланса, но было бы неплохо пообщаться и с королем Йоханом... и с принцем Седриком тоже.
Острый огонек блеснул в глазах Леона. Я не могла не вспомнить, как Леон, предположительно, стал жертвой дурного обращения со стороны Седрика, но я не знала никаких подробностей. Если не считать того случая, когда Седрик съел еду и печенье, которые я приготовила для другого, мне было жаль, что его репутация по-прежнему наживала ему врагов за кулисами. Не то чтобы он был совершенно невинен.
— Ну ладно... Мне пора продолжить обход, — сказал Леон. — Мы когда-то были помолвлены, так что могут поползти слухи, если мы проведем слишком много времени вместе.
С этими словами Леон отступил на шаг. Когда я прощалась, он пробормотал:
— О, и еще кое-что. — На его губах расплылась улыбка. — Это платье прекрасно на тебе смотрится. Без сомнения, ты самая красивая девушка в этом зале... почти слишком красивая, чтобы мое сердце могло это вынести.
Его очаровательная улыбка, его естественное обаяние — всё это заставило мое сердце пропустить удар. Бледная кожа Леона порозовела, в то время как мое собственное лицо запылало. Он, конечно, просто был любезен, но, похоже, этой фразой смутил и самого себя. Его застенчивость превратилась в столь сильную, пленительную ауру, что я едва не выронила бокал с вином. Я едва успела взять себя в руки, прежде чем устроила бы сцену.
Стоя всё так же в шаге от меня, Леон огляделся, а затем наклонился ко мне и прошептал:
— Не делай такое милое личико перед другими молодыми дворянами или принцами, хорошо? Ты возьмешь их сердца в плен.
Опять он за свое?! Сегодня вечером он явно перегибал палку. Мое лицо горело как солнце. Его чистая чувственность ошеломила меня, лишив дара речи и способности двигаться.
Но Леон, который больше не краснел, просто улыбнулся и беззаботно бросил «до следующего раза», оставив меня стоять на месте.
Тому, кто так обаятелен, следовало бы не меньше беспокоиться о взятии сердец в плен! Хотя, если подумать, я никогда не видела, чтобы Леон пускал в ход такое обаяние перед любой другой женщиной. Возможно, он просто расслаблялся в кругу своих близких.
Я обмахнула лицо, сделала несколько успокаивающих вдохов и залпом выпила еще немного вина. Моим следующим посетителем был эрцгерцог из королевства Клематис, и я успела взять себя в руки как раз вовремя, чтобы поприветствовать его должным образом.
— Боже правый, принцесса Прайд сегодня ослепительно прекрасна.
Капитан Алан оттянул воротник своего мундира, словно выпуская наружу клубы пара. Мы с вице-капитаном Эриком согласно кивнули и пригубили вино. Мы уже поприветствовали принцессу Прайд некоторое время назад, но даже мимолетный взгляд на нее через весь зал вновь бросил меня в жар.
Мое имя — Артур Бересфорд. У меня синие глаза и серебристые волосы, стянутые в хвост, — и то, и другое я унаследовал от отца. Моя служба принцессе Прайд в качестве одного из ее имперских рыцарей обеспечила мне приглашение на празднество по случаю ее дня рождения. Мужчина рядом со мной, с короткими золотисто-каштановыми волосами и янтарными глазами, был капитаном Аланом, командиром Первого отряда. Что до человека с каштановыми волосами и глазами под стать им, то это был вице-капитан Эрик. Как и я — новоиспеченный капитан Восьмого отряда — они служили имперскими рыцарями принцессы Прайд.
— Разве ты не говорил то же самое на ее дне рождения в прошлом году, Алан? — поинтересовался Кларк, вице-командор королевских рыцарей. — Не припомню, чтобы тогда ты так нервничал.
В глазах Кларка плясали смешинки, когда он наблюдал за капитаном Аланом. Чуть поодаль мой отец — сам командор — всё еще был занят приветствием гостей. В такие минуты я как никогда ясно осознавал, сколь тяжела его ноша. Он редко улыбался или беседовал с кем-либо, кроме Кларка, но в этот вечер ему пришлось принять на себя натиск целой бальной залы, полной людей, жаждущих с ним заговорить.
— Что ж, много воды утекло с тех пор, — ответил капитан Алан Кларку. — Не согласишься ли, Каллум?
Капитан Каллум, командир Третьего отряда и наш товарищ по имперскому рыцарству, пробормотал:
— Полагаю, что так...
Он смахнул в сторону красновато-каштановую челку, и его глаза того же оттенка скользнули к принцессе Прайд.
— Мы уже бывали на нескольких ее приемах, но мне до сих пор не верится, что меня приглашают на столь официальные торжества, — произнес вице-капитан Эрик.
Я согласно кивнул. Я не чувствовал себя в своей тарелке на подобных мероприятиях, даже в моем нынешнем звании. Светские рауты подобного размаха были мне совершенно не по чину.
— Вы — имперские рыцари Ее Высочества, — веско заметил Кларк. — Держите головы высоко поднятыми.
Он адресовал свое замечание нам обоим с вице-капитаном Эриком, но от его слов я лишь острее ощутил себя недостойным лично охранять принцессу Прайд — пусть это и было моим долгом. Тем не менее, отступать я не собирался. Что бы ни случилось, я буду непоколебимо стоять подле нее.
Популярность принцессы Прайд не угасала ни на миг на протяжении всего вечера. И до, и после того, как мы поприветствовали ее, нескончаемая вереница королевских особ и знати ожидала возможности завладеть ее вниманием. Впрочем, казалось, что сегодня они сворачивали свои беседы куда быстрее обычного.
Минуло два года с тех пор, как помолвка принцессы Прайд была расторгнута, и с тех самых пор я не слышал ни единого шепотка о том, чтобы она с кем-то встречалась. Она посещала всевозможные светские приемы, но, насколько мне было известно, в ее жизни не было никого особенного. И она по-прежнему получала горы писем, на которые никогда не отвечала. Ах да, письма...
«Что бы ни случилось...» Краска залила всё мое тело, когда воспоминание вспыхнуло в разуме. Я опустил голову, дабы остальные не заметили моего смущения, но это возымело обратный эффект, когда капитан Каллум обеспокоенно спросил:
— Что стряслось?
Я ответил, что всё в порядке, и одним глотком допил свое вино. Сделав несколько глубоких вдохов, я заверил его, что раскраснелся лишь из-за хмельного напитка. Затем я проследил за взглядом капитана Каллума и уловил образ Прайд, которая буквально лучилась светом даже на расстоянии.
Она была столь обворожительна, когда улыбалась, порой прикрывая рот рукой, чтобы рассмеяться. Трудно было поверить, что мне выпала честь служить такой женщине. Ее ярко-красное платье дивно гармонировало с элегантно уложенными волосами. Глядя на нее, я невольно задавался вопросом: как она вообще может быть простым смертным человеком, таким же, как я?
— Пленительна, не так ли?
Что?! Я вздрогнул, когда чей-то голос обратился ко мне.
— Полагаю, мужчина рядом с ней — лорд Экройд из королевства Ябуран.
Хотя мне и удалось сдержать вскрик, от моего неожиданного рывка последние несколько капель вина выплеснулись из бокала. Застигнутый врасплох моей реакцией, мужчина рядом со мной ослепительно улыбнулся и извинился за то, что напугал меня. Он даже попросил официанта принести мне еще один бокал вина. Сгорая от стыда, я выпрямился, чтобы ответить. Проклятье. Я и впрямь витаю в облаках.
— Приношу свои глубочайшие извинения, принц Леон.
Я видел, как он приветствовал принцессу Прайд чуть ранее; теперь же он подошел, чтобы поздороваться с нами, рыцарями. Он оглядел меня с ног до головы, прежде чем с легким вздохом облегчения произнести:
— Замечательно. Вы не испачкали мундир.
Он поприветствовал Кларка, вице-капитана Эрика и остальных — все они казались не менее ошеломленными, чем я, — прежде чем снова повернуться ко мне.
— Я только что беседовал с капитаном Родериком и надеялся перемолвиться словечком и с вами.
Принц Леон протянул мне новый бокал вина, как только его принесли, одарив меня непринужденной улыбкой. Я взял его, поблагодарил и встретился с принцем взглядом.
— Со мной?
— Совершенно верно, капитан Артур. С вами.
Напряжение сковало мое тело при виде его широкой улыбки. Два года назад между нами были разногласия, но в наши дни я считал его великим принцем. По правде говоря, было отрадно видеть, как он улыбается от чистого сердца, а не той жуткой фальшивой улыбкой, которую носил обычно... только не тогда, когда он направлялся поговорить именно со мной, по какой бы то ни было причине.
Принцесса Прайд рассказывала мне, что именно принц Леон предоставил ингредиенты для банкета в честь моего повышения. Я поблагодарил его во время одного из его визитов во Фризию, на что он ответил: «Праздник удался на славу, не так ли? Рад это слышать». Вдобавок к этому, он поздравил меня с повышением до капитана. Более того, именно он снабдил нас оружием из Анемона и защищал пограничные врата Ханадзуо во время оборонительной войны.
— Весьма впечатляет, как вы дослужились до вице-капитана, а затем и до капитана, и всё это менее чем за два года нашего знакомства.
— Благодарю вас. Мне еще многому предстоит научиться, но для меня великая честь удостоиться вашей похвалы.
Я поклонился, и принц Леон мягко улыбнулся. Принц был на год младше меня, но казался куда более зрелым. Иного я и не ожидал от наследного принца Анемона... хотя я знал, что на его долю выпало немало испытаний. Ходили слухи, что они с принцессой Прайд могут даже воссоединиться, поскольку по сей день ни один из них не рассматривал иных предложений о браке. Оба они, как правило, отшучивались от сплетен и настаивали, что в них нет ни капли правды. Впрочем, когда я видел их беседующими ранее, они и впрямь прекрасно смотрелись вместе. Все прочие гости, как мужчины, так и женщины, не могли не обратить на них внимания, когда те стояли бок о бок.
— Прайд, принц Стайл и принцесса Тиара — все они не перестают восхищаться тем, какой вы блестящий рыцарь. — Понизив голос до шепота, он добавил: — Даже другие имперские рыцари хвастаются вами, когда вы их не слышите.
Как же смущало слышать это прямо в лицо! Его искренняя улыбка говорила о том, что он не просто был излишне учтив, но действительно верил в свои слова. Мне пришлось отвести взгляд, пока моя радость не выплеснулась наружу.
— Вы всегда мечтали стать рыцарем, Артур?
— О, эм... Нет. Я думал о том, что когда-нибудь хотел бы стать рыцарем, но всерьез взялся за это лишь в тринадцать лет. Впрочем, мне немного неловко об этом говорить.
Меня неоднократно спрашивали об этом в светском обществе. Это был простой вопрос, на который не составляло труда дать подобающий ответ... но именно сейчас мне совершенно не хотелось ходить вокруг да около истины, как я обычно это делал. Принц Леон казался удивленным, но его теплый тон выдавал, что он также был впечатлен.
— Поразительно. Должно быть, вы приложили невероятные усилия. Я глубоко уважаю вас за это.
Его улыбка стала еще мягче, а у меня челюсть отвисла от удивления. Человек передо мной едва ли напоминал того, кого я встретил два года назад. Не то чтобы люди прежде не хвалили меня и не называли вундеркиндом, но подобный комплимент был весьма необычен.
— Это сущая правда, — произнес он, как только я поблагодарил его.
Он протянул свой бокал ко мне, и я робко чокнулся с ним своим. Общение с первым принцем заставляло меня нервничать, но затем я вспомнил, что Стайл тоже был первым принцем. Как так вышло, что мне всё время доводится беседовать со столькими потрясающими людьми?
Принц Леон отпил из своего бокала, а затем снова улыбнулся мне.
— Кстати, об этом. Артур, ответьте мне лишь между нами: сколько раз вы официально праздновали день рождения Прайд?
— Я стал получать приглашения на празднества в честь ее дня рождения только после того, как стал имперским рыцарем, так что...
— Я не это имел в виду.
Пока я ломал голову над его вопросом, он озадаченно пожал плечами. Он быстро окинул взглядом зал, прежде чем склониться к самому моему уху.
— Прошу прощения, мне следует перефразировать, — пробормотал он. — Я спрашиваю, дарите ли вы ей подарки на день рождения каждый год.
— Что?! Ч-что вы...?!
Мое лицо залилось густым румянцем. О чем, черт возьми, толкует этот парень?! Я отшатнулся, но принц Леон моргнул, по всей видимости, опешив не меньше моего.
— Боже, неужели вы ничего ей не дарите?!
Возможно, он не мог поверить своим ушам, но это лишь еще больше сбило меня с толку. Я не хотел лгать принцу, поэтому прямо спросил, с какой стати он вообще этим интересуется, и его улыбка стала застенчивой.
— В силу своего положения я никогда не мог преподнести Прайд личный подарок на день рождения. Но, видите ли, у меня кое-что есть на примете. Я пытался обратиться за советом к Валу, но он сказал, чтобы с подобными вопросами я шел к вам или Стайлу.
Так это всё его вина?! Кровь прилила к моей голове. Я знал, что Вал поддерживал связь с принцем Леоном последние два года, но теперь он натворил дел, расхлебывать которые предстояло нам со Стайлом. И зачем он вообще упомянул мое имя?!
Не то чтобы у меня был богатый опыт в дарении подарков дамам. Это Стайл сведущ в светских условностях, так с чего Вал взял, что от меня будет хоть какой-то толк?! Я непременно выскажу этому мерзавцу всё, что о нем думаю, при следующей же встрече. Я тяжело вздохнул. И с чего бы принцу Леону вообще обращаться за советом к Валу? Во всем этом не было ни крупицы здравого смысла.
— Прошу прощения, но я мало что смыслю в подобных вещах.
Это был не самый обнадеживающий ответ. Принц Леон немного поник, ответив лишь краткое: «Понятно».
Я почувствовал себя так, словно совершил некий проступок, а потому торопливо добавил:
— Принцессе Прайд наверняка придется по душе всё, что бы вы ни выбрали.
Принц Леон склонил голову набок, его нефритово-зеленые глаза широко распахнулись. Как только изумление схлынуло, к нему вернулась былая жизнерадостность. Я отвел взгляд, не в силах отделаться от ощущения, что сказал лишь то, что он хотел услышать — но я был твердо уверен, что принцесса и впрямь так отреагирует.
Его рука легла мне на плечо, и я поднял глаза, обнаружив, что принц Леон смотрит прямо на меня с этой своей чарующей улыбкой. Странный, завораживающий блеск вспыхнул в ярких глазах принца, когда он поблагодарил меня.
— Вскоре я пришлю ей свой подарок, — произнес он. — И кое-что для вас тоже.
Я не смог скрыть потрясения.
— Что?! Нет, в этом нет нужды! Это уже слишком!
Однако принц Леон, всё так же держа руку на моем плече, лишь проронил:
— Это запоздалый дар в честь вашего повышения.
Прежде чем я успел осознать, чем именно он собирается меня одарить, он поведал, что планирует подыскать подарок для «всех». Делая это заявление, он расплылся в мальчишеской ухмылке, что немедленно заставило меня насторожиться.
— Думаю, вы как раз из тех людей, кому это доставит удовольствие, — заметил он.
Нельзя было отрицать: это был уже не тот человек, с которым я познакомился два года назад. Его радость каким-то образом проложила путь и к моему сердцу. Я не мог всё испортить, а потому ответил, что для меня это великая честь.
— К слову, когда ваш день рождения? — поинтересовался принц Леон.
Я назвал ему дату, будучи слишком сбитым с толку тем, какое это имеет значение, чтобы утаивать ее.
— Запомнил, — кивнул он, а затем спросил даты рождения у капитана Алана, капитана Каллума и вице-капитана Эрика. — Как видите, я не могу делать исключений лишь для Артура.
Уголки губ принца дрогнули в улыбке, когда он наблюдал за нашим замешательством. В этот миг он немного походил на Стайла, вынашивающего очередной хитроумный план.
Принц Леон обменялся с Кларком еще парой любезностей, прежде чем откланяться. Как только он ускользнул от нас, рой дворян и особ королевской крови тут же поглотил его без остатка. И лишь одна-единственная мысль пробилась сквозь мое оцепенение: этот принц воистину был невероятным человеком.
— Мое почтение, принц Стайл. Спешу пожелать принцессе Прайд самого счастливого дня рождения в этом году.
Я повернулся к принцу Леону, когда он обратился ко мне. Я был слишком поглощен беседами с гостями, чтобы заметить его приближение. Принц Леон и сам был осаждаем толпой, но, должно быть, сумел отбиться от них на достаточное время, чтобы поприветствовать меня. Мы обменялись любезностями и подняли наши бокалы с вином.
— Время летит незаметно, не так ли? — произнес он. — Трудно поверить, что Прайд уже восемнадцать.
— Истинно так. Полагаю, до коронации старшей сестры осталось не так уж много времени.
— Она производит столь неизгладимое впечатление, — с улыбкой ответил принц Леон.
Дядюшка Вест говорил мне, что восхождение принца Леона на престол Анемона — лишь вопрос времени. Молва о его талантах и благородном нраве уже разнеслась по всем соседним державам. По всем статьям, вскоре ему суждено было стать лицом Анемона. Я понимал, почему все считали, будто страна столь неохотно с ним расстается, и полагали, что именно поэтому он не посещал светские рауты вплоть до событий двухлетней давности.
— Ваш день рождения в следующем месяце, не так ли, принц Стайл? Почел бы за великую честь отпраздновать и это событие.
— Благодарю вас. Мы будем безмерно рады видеть вас, особенно после тех чудесных приемов, на которые вы приглашали нас.
В Анемоне начали устраивать пышные торжества в честь дня рождения принца Леона. Поскольку моя матушка была королевой Фризии, на протяжении многих лет ее неоднократно приглашали на церемонии в Анемоне, однако принц Леон неизменно «недомогал» и никогда на них не присутствовал. Второй и третий принцы также обходились без масштабных празднеств, отмечая дни рождения исключительно в кругу соотечественников. И всё это из-за безудержных, злобных слухов, ходивших тогда вокруг принца Леона.
Ныне же принц Леон наслаждался куда более безупречной репутацией. Дамы были не в силах сдержать восторженных вздохов всякий раз, когда он появлялся на крупных приемах вроде этого. Я даже слышал о представителях знати и королевских кровей, которые завязывали светские или деловые отношения с его королевством лишь ради того, чтобы стать ближе к принцу Леону. То же самое можно было сказать и о Фризии — и всё благодаря нашей первой принцессе.
— Прайд невероятно популярна, — заметил принц Леон. — Я так горжусь своей бывшей невестой.
Он усмехнулся и тихо добавил, что это лишь шутка, но у меня возникло чувство, будто он прочел мои мысли. Я проследил за его взглядом, устремленным на вереницу мужчин, ожидающих возможности поприветствовать Прайд. Во время подобных мероприятий она то и дело оказывалась втянута в долгие беседы, но пока превосходно справлялась с тем, чтобы мягко отказывать гостям и не задерживать очередь.
Улыбка то и дело норовила прокрасться на мои губы всякий раз, когда очередной мужчина уходил от нее, ссутулив плечи в знак поражения. Сами виноваты, раз возомнили, будто смогут заполучить ее после всего пары мимолетных встреч.
— Воистину так, — произнес я. — Как ее сводный брат, я также этому рад. Она — благословение для меня и всего нашего королевства.
— Я завидую, — пробормотал принц Леон, чьи губы всё еще украшала та самая обворожительная улыбка.
Его нефритово-зеленые глаза дрогнули, но я не мог понять причину. Было ли это из-за популярности моей старшей сестры? Из-за принцев и молодых дворян, столь смело выставляющих напоказ свой интерес к ней? Или же это была реакция на то, как гордо отзывался о Прайд ее брат?
— Ах, это напомнило мне...
Заметив мой пытливый взгляд, принц Леон допил остатки вина и перехватил новый бокал у проходившей мимо служанки. Он спросил, не желаю ли я тоже освежить напиток, но в моем бокале оставалось еще предостаточно. Он поднял бокал, уголки его губ поползли вверх, и он искусно перевел тему разговора.
— Вы уже беседовали с гостями из Объединенного Королевства Ханадзуо, принц Стайл?
Мой взгляд метнулся в противоположный от Прайд конец залы — к тому месту, где расположились представители Объединенного Королевства Ханадзуо. Это было первое официальное мероприятие, которое они посетили, что привлекло к ним ошеломляющее количество внимания.
Представители Ханадзуо оказались даже популярнее принца Леона. Они уступали лишь Прайд, главной звезде этого торжества. Некогда закрытое королевство заключило торговое соглашение с Анемоном и союз с Фризией, и теперь готовилось открыть свои границы. Разумеется, гости восприняли это как возможность наладить торговлю и заключить союзы с Ханадзуо. Репутация Фризии также возросла с тех пор, как мы заключили союз с Ханадзуо. Наше участие в оборонительной войне и мирный договор с империей Раджа еще больше преумножили славу нашей родины.
— К сожалению, еще нет, — ответил я. — Но они, вероятно, вскоре подойдут к старшей сестре, так что, надеюсь, это предоставит нам с Тиарой возможность поприветствовать их.
Пока я говорил, я заметил, что толпа наконец начала отступать от своих нынешних целей. Король Йохан искусно ускользал от гостей, в то время как король Ланс, самый высокий из них, заставлял толпу расступаться перед ним. Следом шел принц Седрик, вежливо отвечая каждому гостю, что к нему обращался.
Седрик Сильва Лоуэлл. Он был вторым принцем и младшим братом короля Ланса. Недавно ему пожаловали официальный титул «королевского принца». Его брат был достаточно впечатляющим, но принц Седрик притягивал к себе каждый взгляд в зале своими алыми глазами и золотистыми волосами до плеч, развевающимися при ходьбе. Но что по-настоящему выделяло его, так это красивые, мужественные черты лица. Каждая дама, мимо которой он проходил, замирала, провожая его взглядом; их щеки пылали, пока они стояли как вкопанные. Седрик избавился от звенящих украшений, которые привык носить раньше, и начал аккуратнее укладывать волосы.
Пока мы наблюдали за королевскими особами Ханадзуо, принц Леон ответил:
— Было бы чудесно, не так ли?
Затем он, казалось, вспомнил о чем-то еще.
— Ох, безмерно благодарю вас за ваше... содействие во время войны. Надеюсь, мы с вами сможем и впредь поддерживать наши теплые отношения.
Его слова были пронизаны скрытым смыслом. Околдовывающий свет блеснул в его глазах. Я знал, что он имел в виду, и, выразив свое согласие, пожал ему руку. Пусть принц Леон и был выходцем из королевства Анемон, я был бы ничуть не против иметь такого союзника. Прайд спасла его так же, как когда-то спасла меня и Артура, поэтому я от всего сердца надеялся, что Леон и впредь будет находить собственное счастье на своей родине.
— С днем рождения, принцесса Прайд.
Гости из Объединенного Королевства Ханадзуо, нашего новейшего союзника, наконец-то вырвались из окружившей их толпы и подошли поздороваться. Я поблагодарила их, ответила на приветствия троицы и пожала им руки. Когда Седрик запечатлел поцелуй на тыльной стороне моей ладони, в памяти вспыхнули воспоминания, заставив меня напрячься. И всё же он удерживал и мою руку, и мой взгляд с полным самообладанием.
— Объединенное Королевство Ханадзуо приковывает к себе столько внимания на этом приеме, — заметила я. — Мы безмерно горды видеть, как процветает наш союзник.
— Этим мы всецело обязаны вам, принцесса Прайд, — с улыбкой отозвался король Йохан. У короля Чиненсиса, глубоко религиозной страны, были гладкие белые волосы и золотистые глаза, частично скрытые за очками в тонкой оправе.
Большинство наших союзников не одобряли рабство в пределах своих границ, и почти ни у кого не было собственных институтов, поощряющих эту практику. По этой причине я надеялась, что Чиненсис сможет найти другие государства для установления дружественных отношений.
— Мы неуклонно продвигаемся в деле повторного открытия нашей страны благодаря Фризии, — вступил в разговор король Ланс. — Мы в неоплатном долгу перед сенешалем Вестом за его помощь.
Было отрадно слышать столь высокую похвалу от такой сильной личности, как король Ланс. Его длинные золотистые волосы рассыпались по плечам, а глаза горели огненно-красным. Он был столь же поразителен и самобытен, как и Церсис — страна, которой он правил.
Будучи закрытым от внешнего мира на протяжении почти столетия, Ханадзуо понесло колоссальный ущерб во время войны. Матушка сделала всё, что было в ее силах, дабы поддержать их. Она приказала дяде Весту, своей правой руке, направлять их и оказывать любую необходимую помощь в процессе того, как они заново открывали свою страну. Даже Стайл оказался вовлечен в этот процесс, ведя переписку в качестве протеже дяди Веста, но короли Ланс и Йохан, вероятно, об этом не знали. Я была безмерно рада слышать, что они получили ту помощь, в которой нуждались.
Пока мы втроем наслаждались приятной беседой, король Ланс бросил взгляд на юношу, ожидающего позади него. Седрик уже поздравил меня с днем рождения, но после этого лишь стоял за спинами королей с легкой улыбкой. Теперь же, с позволения короля Ланса, он наконец шагнул вперед.
— Рад снова видеть вас, Прайд, — произнес Седрик. — Надеюсь, вы останетесь в добрых отношениях с моими братьями.
Поклон Седрика едва ли походил на нечто большее, чем простой кивок. На его щеках расцвел легкий румянец. Однако, судя по его спокойной улыбке, казалось, что он наконец-то привык к надлежащему этикету. Что еще более важно, я была благодарна, что он отказался от преувеличенных формальностей.
— Я тоже рада видеть вас, Седрик. Спасибо, что говорите со мной так же, как раньше.
— Прошу прощения за беспокойство... но мне всё еще кажется, что я должен вести с вами беседу так же, как во время нашего прошлого разговора.
Я усмехнулась его всё более напыщенным словам и подняла бокал в сторону Седрика.
— Это не так. Вы — королевский принц, а я — первая принцесса. Не должна ли я говорить более официально, принц Седрик?
— Молю вас, прекратите... Нет, я хотел сказать... не делайте так... иначе мне тоже придется говорить как вы.
Он отвел взгляд, смущение обожгло его щеки, пока он неловко подбирал слова для ответа. Король Ланс и король Йохан не смогли скрыть смешков. Какого бы высокого социального положения они ни достигли, они всё еще оставались братьями.
Их взаимодействие освежило мою память.
— Какое облегчение, — сказала я. — Похоже, теперь, когда вы успокоились, вы сможете нормально поговорить с Тиарой.
Вспых! Седрик загорелся, как факел. Он хлопнул ладонью по рту и опустил взгляд в пол, чтобы скрыть свой румянец.
— Эм, Седрик?
Я с трудом могла поверить в такую реакцию. И всё же мне удалось совладать с выражением лица и не отрывать от него взгляда.
— Прошу прощения! — донесся его приглушенный ответ, но он покраснел до самых кончиков ушей.
Короли Ланс и Йохан изо всех сил пытались сохранять невозмутимость, но безуспешно. Они определенно знали о чувствах Седрика к Тиаре. Если он уже вел себя подобным образом только от одного упоминания ее имени, надежды на то, что он сможет нормально с ней заговорить, было мало. При их последней встрече Тиара велела ему отбросить формальный тон, поэтому теперь я переживала, что она может снова его отчитать. Если подумать, что с ним будет, когда он услышит сегодняшнее объявление матушки?
— Что-то не так, старшая сестра?
Голос Стайла прервал мои размышления, и я повернулась к нему. Учитывая его плавное появление и улыбку на лице, я предположила, что он подошел проверить, всё ли со мной в порядке. Прежде чем я успела ответить, Стайл поприветствовал королей и принца. Седрик всё еще был красным как рак, но он оторвал руку ото рта и кивнул Стайлу.
Затем Стайл снова посмотрел на меня с немым вопросом в глазах.
— Я в полном порядке, — заверила я его. — Мы просто наслаждаемся беседой.
— Вот как. И что же это за беседа?
От резкости в его голосе я потеряла дар речи. Я взглянула на Седрика в надежде на помощь, но он выглядел еще более отчаявшимся, чем я.
Ладно, пожалуй, мне лучше ничего не говорить. Как я вообще могу сказать Стайлу, что Седрик влюблен в его дражайшую, очаровательную младшую сестренку? Любовь... О нет! Теперь я сама краснею, стоит лишь подумать об этом!
К своим восемнадцати годам я прожила две отдельные жизни, но ни в одной из них не испытывала романтических чувств. Мало того, что это была любовь между близкими мне людьми, так еще одна из сторон была героиней отомэ-игры — и, что куда важнее, моей младшей сестрой! Жар разлился по всему телу от мысли о том, что я становлюсь свидетельницей настоящей истории любви, разворачивающейся прямо у меня на глазах.
— Старшая сестра, что ты...?!
Глаза Стайла расширились, но чем больше я думала об этом, тем меньше могла подавить сжигающее меня смущение. Когда это я начала обмахивать лицо рукой? Я огляделась в поисках отвлечения и встретилась взглядом с Артуром в углу бального зала. Он выглядел еще более ошеломленным, чем Стайл. Я подумывала помахать ему, но поняла, что сейчас не время.
— Я просто говорила Седрику... что очень рада тому, что он говорит со мной, как раньше, — произнесла я наконец. Стайл в это поверит; технически это даже не было ложью. — Помнишь, каким скованным он был при нашей последней встрече?
— Вовсе нет, я осмелюсь заявить, что обязан всегда обращаться к принцессе Прайд с должным почтением!
— Это совершенно не так! Я хочу, чтобы вы говорили со мной как друзья. Вы нравитесь мне таким куда больше.
Смущенный Седрик по привычке вернулся к излишне формальной речи, но, по крайней мере, его готовность подыграть помогла мне немного остыть. Всё еще густо краснея, он поблагодарил меня... каким-то образом заливаясь краской еще сильнее. Тиары рядом не было, поэтому я не могла взять в толк, чем это вызвано. Я искала ответ на его лице, но он лишь опустил голову. Проследив за его взглядом, я поняла, что именно он увидел.
— Так в чем же дело, вы двое?
Улыбка Стайла стала зловещей, пока мы с Седриком пытались выпутаться из этого разговора. Возможно, он догадался, что мы обсуждали Тиару. Как бы то ни было, от этой леденящей кровь ухмылки лицо Седрика приобрело еще более глубокий пунцовый оттенок. Я чуть было не задалась вопросом, почему он покраснел, а не побледнел — но у меня была довольно веская догадка.
В Ханадзуо Седрика называли «Дитя Бога» за его безупречную память. Вероятно, он только что вспомнил тот случай, когда проявил ко мне неуважение и навлек на себя гнев Стайла. Именно Стайл накричал на него вместо меня, когда Седрик съел мое печенье, и его ярость вспыхнула так же ярко, когда Седрик попытался извиниться. Воспоминание об этом моменте, должно быть, вернулось к Седрику во всех мельчайших подробностях, заставляя его с идеальной ясностью заново переживать то унизительное испытание. Это наверняка мешало ему преодолеть некоторые моменты своего прошлого.
И всё же это было публичное мероприятие, поэтому Стайл позаботился о том, чтобы улыбнуться Седрику достаточно любезно, хотя я знала, что эта ухмылка стала бы куда более свирепой, не будь необходимости беспокоиться о чужих взглядах. Я не понимала, почему Седрик уделял столько внимания Стайлу вместо меня — человека, к которому он на самом деле проявил неуважение. Не то чтобы я хотела, чтобы он чуть ли не умирал от стыда всякий раз, когда смотрит на меня.
— Прошу простить меня! Я вел себя недостойно перед вами, принц Стайл...
Седрик наконец нашел в себе решимость поднять голову. Он покраснел еще немного сильнее, когда встретился взглядом со Стайлом, но сохранил самообладание и не отвел глаз. Было даже как-то трогательно видеть, как он так старается.
— Нет, всё в порядке, — ответил Стайл.
Он уже успел проверить, всё ли со мной хорошо, что, как я полагала, и было его целью, но это не означало, что он мог просто улизнуть, находясь в присутствии трех членов королевской семьи. Возможно, он продолжил беседу с ними, потому что знал, что я устала и мне нужна передышка.
— Раз уж вы поговорили с нами, теперь вы наверняка захотите увидеть Тиару, верно? — продолжил Стайл. — Уверен, одной лишь беседы с моей старшей сестрой будет недостаточно. Наша страна очень гордится и нашей второй принцессой.
Стайл улыбался, но бедное раскрасневшееся лицо Седрика снова запылало. На этот раз не было никаких сомнений, что он отреагировал именно на имя Тиары. Догадывался ли Стайл о его чувствах? Ни на миг не переставая улыбаться, Стайл предложил проводить Седрика к Тиаре, но Седрик вежливо отказался. Он сказал, что не хочет покидать меня на полуслове — хотя он должен был понимать, что Стайл видит его насквозь. Было бы мило, если бы он пытался выждать возможность поговорить с ней наедине чуть позже.
Слегка покачиваясь, Седрик поблагодарил Стайла и сделал глоток вина. Его глаза сами собой отыскали Тиару, и он снова покраснел. Всё это время Тиара была занята приветствием гостей. На свой следующий день рождения Тиара исполнится шестнадцать, но очаровательная и изящная принцесса уже пользовалась популярностью у мужчин. После приветствия со мной, главной виновницей торжества, большинство молодых дворян и принцев выстраивались в очередь к Тиаре. И вскоре все они плелись прочь с той же удрученной осанкой, с которой покидали меня. Она, вероятно, отвечала на их вопросы так же, как и я.
Когда Тиара улыбнулась и завязала беседу с каким-то юношей, румянец Седрика исчез, а брови сурово сошлись на переносице. Ты что, влюбленная девчонка?! Было трудно удержаться и не накричать на него. Он был всё таким же раздражительным, как и прежде, но всё же обернулся к нам со Стайлом, поскольку мы всё еще находились в середине разговора.
— Мы с братьями будем рады поприветствовать принцессу Тиару чуть позже, — сказал он.
Седрик говорил спокойно, и это вселило в меня надежду, что он сможет справиться с ситуацией, если его старшие братья будут рядом. Но если Тиара накричит на него, и он покраснеет на глазах у всех остальных гостей... Что ж, это был риск, на который ему просто придется пойти.
— Вообще-то, я только что вспомнила, что мне тоже нужно с ней кое-что обсудить. Могу я присоединиться к вам? — спросила я.
Я была единственной, кто по-настоящему понимал, что происходит между Тиарой и Седриком, поэтому не могла просто уйти. Мне было жаль прерывать планы Седрика побыть с ней наедине, но вся эта ситуация заставляла меня слишком сильно нервничать. Было множество способов, которыми он мог всё испортить.
Стайл был немного ошарашен моим предложением. Когда он предложил присоединиться к нам, глаза Седрика забегали, но два короля лишь ухмыльнулись. Они знали, что предложение Стайла следует принять.
— Отлично, Седрик. Пойдемте! Нам лучше поторопиться, пока матушка не начала свое объявление.
Седрик был слишком взволнован, чтобы сделать хоть шаг, поэтому я положила руки ему на спину и легонько подтолкнула. Он споткнулся и шагнул вперед; его лицо пылало. Мужчины нередко краснели, беседуя с Тиарой, поэтому никто не стал бы поднимать шумиху, если бы люди увидели его чувства к ней, написанные у него на лице. С другой стороны, если бы свои чувства выставила напоказ Тиара, это была бы совсем другая история.
— Погоди, Прайд! — взмолился светловолосый принц шепотом. — Я не готов!
Но это было либо сейчас, либо никогда. Я не планировала делать ничего глупого, вроде того чтобы сводить ее с парнем, которого она ненавидит, лишь бы направить ее по «маршруту Седрика». Не то чтобы я их шипперила. Я просто хотела прояснить недоразумения, чтобы Седрик смог исцелиться от своей хронической привычки краснеть. Я вовсе не горю желанием играть роль старой девы, которая вечно пытается свести молодежь!
Внутренне ворча, я грациозно лавировала сквозь толпу гостей, чтобы скрыть тот факт, что тащу Седрика против его воли. Король Ланс и король Йохан шли рядом с нами, а Стайл следовал позади.
— Старшая сестра!
Тиара просияла, повернувшись к нам, хотя ее брови нахмурились, когда она заметила со мной Седрика. Неужели она всё еще злится на него? Затем я испугалась, что настоящей мишенью ее гнева была я, так как привела поговорить с ней человека, которого она терпеть не могла.
Мужчина, с которым она беседовала, обернулся и улыбнулся мне. Ошеломленная столь невероятным совпадением, я подавила свое удивление и обратилась к ним напрямую:
— Тиара, Леон — прошу прощения, что прерываю вашу беседу. Король Ланс, король Йохан и Седрик как раз говорили мне, как сильно они хотели бы с тобой поздороваться.
Я подошла как раз в тот момент, когда Тиара и Леон были в самом разгаре беседы! Пара заверила меня, что я ничуть им не помешала, и они отошли друг от друга. Они обменялись рукопожатиями и приветствиями с Седриком, королем Лансом, королем Йоханом и Стайлом. Впечатляющая подобралась компания — и я собрала ее совершенно случайно.
Я обвела взглядом зал. Мы привлекли внимание едва ли не каждого присутствующего. Справедливости ради, мы собрали в одну группу самых выдающихся людей на этом приеме. Будь то знать и члены королевских семей из стран вроде королевства Сирень или собственная аристократия Фризии, все изо всех сил старались не вытягивать шеи, чтобы получше нас разглядеть.
— Я надеялся встретиться с представителями Ханадзуо, — сказал Леон. — Но уверен, вы бы предпочли сначала пообщаться с королевской семьей Фризии, не так ли? Я вернусь в другой...
— Н-нет, прошу вас, останьтесь, принц Леон! Чем больше, тем веселее!
Предложение Леона было вежливым, особенно учитывая, что мы все оказались в центре внимания, но паническая мольба Тиары остановила его от ухода. Она определенно предпочитала большую компанию в этой ситуации, хотя и не казалась особенно злой, когда приветствовала Седрика. И всё же, если он снова сорвется на ту официальную речь, которую она так ненавидела, я боялась, что в будущем его ждет нагоняй.
— Если ваша компания не против, тогда я останусь.
Никто не возражал, и наша оживленная группа из семи человек погрузилась в дискуссию. Король Ланс представил Леона и короля Йохана, которые ранее не были знакомы официально, и они сразу же нашли общий язык. Несмотря на признание рабства в Анемоне и глубокие религиозные убеждения Чиненсиса, оба мужчины были исключительно любезны. Безусловно, они во многом были похожи, но я была просто рада видеть, что они хорошо ладят.
Тем временем Седрик и Тиара — самая важная пара в нашей группе — не обмолвились ни словом с момента приветствия. Я понимала, почему Тиара могла хотеть избегать Седрика, но это не объясняло его нерешительности. Может, он не знал, что сказать для начала? Я не могла свести их вместе больше, чем уже сделала, поэтому решила не вмешиваться.
Седрик явно понимал, что было бы неуместно болтать со своими братьями в такой обстановке, поэтому ограничился разговорами с Леоном и Стайлом. Как только Леон и король Йохан познакомились, Седрику осталось разговаривать только со Стайлом — и ему удавалось звучать вполне нормально, когда Стайл не сверлил его взглядом. К счастью, Стайл, казалось, был вполне доволен тем, чтобы мирно и спокойно отвечать на вопросы Седрика о Фризии.
Седрик поистине вырос в образцового представителя королевских кровей, что и демонстрировала его беседа со Стайлом. Так почему же малейшее взаимодействие с Тиарой выводило его из равновесия? По крайней мере, он не заливался краской от каждого мимолетного взгляда на нее.
Я немного поговорила с Тиарой, прежде чем прислушаться к беседе королей с Леоном. Мы с Тиарой с энтузиазмом включились в обсуждения будущего их стран, отношений с другими государствами и нынешней политики. Когда наш разговор подошел к концу, мы обменялись понимающими взглядами, безмолвно давая друг другу понять, что пора переходить к другим гостям. Седрик как раз собирался что-то сказать Леону... когда наконец началось долгожданное объявление матушки.
— Благодарю всех вас за то, что почтили своим присутствием празднество по случаю дня рождения моей возлюбленной дочери Прайд.
Несмотря на то, что я был первым принцем Фризии, я позволил своим мыслям витать в облаках, пока матушка держала речь. Я бросил взгляд на принца Седрика, стоявшего подле меня. С серьезным выражением лица он внимательно внимал словам матушки.
Я с самого начала знал, что сегодня вечером он будет долго беседовать с Прайд; в конце концов, он был королевской крови. Он казался достаточно спокойным, когда трое представителей Ханадзуо впервые завели с ней разговор... но затем внезапно густо покраснел. Само по себе это не было чем-то необычным. Большинство юношей на этом приеме заливались краской, когда говорили с Прайд — настолько она была прекрасна.
Но наблюдение за Прайд и принцем Седриком всколыхнуло мои воспоминания, и не успел я опомниться, как уже поспешил к ней. Она казалась совершенно невозмутимой, когда я подошел проверить, всё ли в порядке. Король Ланс, король Йохан и принц Седрик также были безупречно вежливы, хотя щеки принца всё еще горели розовым от общения с Прайд.
Прайд сказала мне, что они наслаждаются беседой, но на всякий случай я поинтересовался, что именно они обсуждают. Меньше всего я ожидал, что вместо ответа Прайд покраснеет и начнет запинаться. «Я не понимаю, — подумал я тогда. — Почему Прайд тоже так взволнована?!» Я не мог найти ничего предосудительного в поведении принца Седрика. Оба короля непременно отчитали бы его, сделай он что-то не так. И всё же ничто из этого не разгадывало тайну вспыхнувшего лица Прайд.
— Я просто говорила Седрику... что очень рада тому, что он говорит со мной, как раньше. Помнишь, каким скованным он был при нашей последней встрече?
Уж не хотела ли она сказать, что непринужденности принца Седрика оказалось достаточно, чтобы вогнать ее в краску? Или, быть может, она вспоминала ту странную, неестественную манеру речи, которую он пытался использовать ранее. Как бы то ни было, трудно было представить, что столь незначительная мелочь могла оказать на нее такое сильное воздействие.
Оставалась лишь одна возможность: она что-то скрывала. Принц Седрик вел себя безупречно вежливо, но это лишь усугубляло мои подозрения. Что Прайд и эти трое мужчин так отчаянно хотели утаить? Принц Седрик нервничал сильнее, чем того требовала ситуация. Уж не пытался ли он соблазнить Прайд своими сладкими речами? Нет, короли бы этому воспрепятствовали. Они были достаточно благоразумны, чтобы отчитать принца Седрика за проступки, совершись они на их глазах. Тогда что еще здесь могло произойти?! Мои мысли вышли из-под контроля, превращая замешательство в раздражение.
Даже я сам не понимал, отчего так раздосадован, но затем принц Седрик взял и сделал только хуже.
— Это совершенно не так. Я хочу, чтобы вы говорили со мной как друзья. Вы нравитесь мне таким куда больше.
Ее слова вернули этот раздражающий румянец на его лицо. Я улыбнулся, но, судя по тому, как принц Седрик отвел взгляд, это лишь выдало мой гнев. А может, он испугался, что я раскрыл его тайные чувства к ней. Учитывая, как он краснел, любой мог бы прочесть его как открытую книгу.
У меня не было никакого мнения насчет того, что у принца зародились чувства к Прайд. По крайней мере, не должно было быть. Мужчин, очарованных Прайд, было не счесть, словно звезд на небе. Спустя столько времени из-за этого не стоило поднимать шум. Напротив, я желал, чтобы Прайд многие любили; она заслуживала признания за свои способности и чудесный характер. Принц Седрик теперь официально носил титул королевского принца, и я хотел, чтобы он восхищался Прайд так же, как оба короля. Так почему же я чувствую себя подобным образом?
Королевский принц был родом из союзной державы. Он обладал как выдающимся умом, так и достойным характером. Прайд больше не испытывала к нему неприязни, как когда-то. И всё же, по какой-то непостижимой, но неоспоримой причине, тот факт, что он питал к Прайд чувства, наполнял мою грудь колючим негодованием.
Возможно, я всё еще не простил ему его неуважительного отношения к ней, или же мысль о том, что мне придется служить ему, если он, что немыслимо, станет принцем-консортом Прайд, выводила меня из равновесия. Но, откровенно говоря, это было слишком ничтожным поводом, чтобы оправдать такой уровень неприязни.
Меня еще никогда так не раздражало то, что другой мужчина испытывает чувства к Прайд — даже в случае с принцем Леоном два года назад. Принц Седрик попросту влюбился в женщину, которая спасла его. Он обладал качествами, необходимыми тому, кто хотел бы разделить с ней жизнь, даже несмотря на то, что в прошлом проявил к ней неуважение. Таковы были сухие факты.
И всё же ни один из них не помог мне обуздать свой гнев, грозивший вырваться из-под контроля. Я хотел увести его от нее. Когда я намекнул, что он, возможно, захочет поприветствовать и Тиару, кровь с новой силой прилила к лицу принца Седрика. Он даже настоял на том, чтобы остаться с Прайд. Его так легко прочесть... и как же грубо с его стороны вот так свысока смотреть на мою младшую сестру.
Что еще хуже, Прайд настояла на том, чтобы пойти вместе с принцем Седриком.
— Вообще-то, я только что вспомнила, что мне тоже нужно с ней кое-что обсудить. Могу я присоединиться к вам?
Она положила руки ему на спину, направляя краснеющего принца вперед.
После приветствия с Тиарой и принцем Леоном, принц Седрик выбрал меня своим собеседником. Он жаждал узнать о фризийской культуре, нашей истории, нашем образе жизни, законах, планах на будущее, политике и торговле... в точности как принц Леон, когда он прибыл в качестве жениха Прайд. Я не понимал, почему он спрашивает об этом меня, а не Прайд, но было трудно не проникнуться к нему расположением, когда он слушал с такой искренностью.
Так что же меня так раздражает? Правда заключалась в том, что я до сих пор не простил ему ни съеденного печенья Прайд, ни других нанесенных ей оскорблений, даже сейчас, когда он столь активно пытался узнать всё возможное о нашей стране. Если бы не его прошлые оплошности, я счел бы его столь же достойным уважения, как и принца Леона. В этом просто не было никакого смысла. Всё заканчивалось одной и той же неопределенностью. Почему я продолжал задавать себе одни и те же вопросы? Почему после стольких раздумий всё всегда сводилось к одному и тому же выводу?
— Я также хотела бы объявить, что было принято решение касательно будущих супругов фризийских принцесс.
Я издал сдавленный возглас при этом шокирующем заявлении матушки. Часто моргая, я резко обернулся к ней. Волна волнения прокатилась по толпе. Спину закололо от чьего-то пристального взгляда, и я повернулся, обнаружив ошеломленного Артура, который во все глаза смотрел на меня. «Ты знал об этом?!» — казалось, вопрошал он. Я покачал головой. Конечно же, я не знал. Узнай я о чем-то столь важном, я непременно рассказал бы ему об этом — или, по крайней мере, он бы всё равно раскусил меня.
Прайд и Тиара напряглись, когда в толпе поднялся шум; обе закусили нижние губы. Мы с принцем Седриком наблюдали за ними, но мои сестры сохраняли жесткую осанку, не сводя глаз с матушки. Она продолжила, пока все мы приходили в себя от ее слов. Дядя Вест и отец стояли по обе стороны от нее. Их непоколебимые взгляды красноречиво говорили о том, что они знали об этом заранее.
— В нашей стране было принято, чтобы королева выбирала жениха для любой принцессы, достигшей шестнадцатилетнего возраста, — произнесла матушка. — Отныне же, по достижении любой принцессой шестнадцати лет...
Я сглотнул. Бальный зал погрузился в безмолвное ожидание.
— ...ей будет предоставлен на выбор список из трех кандидатов в мужья. Этот список будет окончательно утвержден с ее одобрения.
По бальному залу прокатился гул. Кандидаты в мужья?! Не один жених, а кандидаты?! И целых трое?! Не обращая внимания на наше смятение, матушка жестом подозвала Прайд и Тиару к себе. Я последовал за Прайд, изо всех сил стараясь сохранить самообладание и выполнять роль ее сопровождающего, но мысли в голове разбегались, словно рассыпанные по полу стеклянные шарики.
Матушка закончила свою речь, и дядя Вест разъяснил тонкости этого нововведения. Кандидаты в мужья для Прайд и Тиары были отобраны по тем же критериям, что и женихи для всех предыдущих фризийских принцесс. Королева, принц-консорт и сенешаль собрались вместе, чтобы составить список имен. Прежде чем каждой принцессе исполнится шестнадцать, эта троица должна была выбрать из этого списка и окончательно утвердить трех кандидатов в женихи.
Личности кандидатов держались в строжайшем секрете, о них знали лишь их семьи. Эти потенциальные партнеры для брака также не знали личностей друг друга — мера, принятая во избежание конфликтов или саботажа. После своего шестнадцатилетия у каждой принцессы было время до самой коронации — или один год после дня рождения для принцессы, не наследующей трон, — чтобы выбрать одного мужчину из списка.
Я наконец-то утихомирил свои бурные мысли, слушая объяснения дяди Веста. Понятно. Это позволяет принцессе выбрать желаемого партнера из числа тех, кто отвечает определенным требованиям. Установленные временные рамки предотвращают распад помолвок, как это случилось с Прайд. Благодаря этой системе Прайд и Тиара могли выйти замуж за партнера по собственному выбору, по крайней мере, до некоторой степени.
— Теперь, когда Прайд, нашей наследной принцессе, исполнилось восемнадцать, у нее есть два года, чтобы окончательно утвердить список из трех кандидатов, — произнесла матушка, продолжив с того места, где остановился дядя Вест. — У Тиары будет один год на утверждение своего списка, начиная с ее шестнадцатилетия.
Введение этой системы сегодня означало, что у Прайд и Тиары будет меньше времени на принятие решения, чем у всех будущих принцесс, но эта особая мера давала им небольшую отсрочку по сравнению со стандартными крайними сроками, с которыми столкнутся принцессы в будущем. И впрямь, без этого Прайд пришлось бы выбирать своих кандидатов в тот самый момент, когда правило вступило в силу. Тиаре пришлось бы сделать это менее чем за год. Им определенно была необходима эта особая отсрочка.
Будь у меня возможность, я бы кивнул в знак согласия с этим планом. Отыскав в толпе Артура, я увидел, что он, имперские рыцари, командор и вице-командор переводили взгляды с матушки на дядю Веста и Прайд.
— Однако... — матушка сделала паузу. Когда я снова обратил на нее внимание, ее румяные губы растянулись в элегантной улыбке. — И Прайд, и Тиара уже окончательно утвердили своих трех кандидатов.
Толпа взорвалась от недоумения.
— В соответствии с правилами, у Прайд по-прежнему будет еще два года на принятие решения. У Тиары же будет время до ее семнадцатилетия.
От меня потребовались все силы, чтобы сохранить самообладание перед гостями. Особый период отсрочки предназначался не для составления списков, а для выбора одного из кандидатов! Прайд и Тиара могли использовать это время, чтобы взвесить все варианты на случай, если что-то изменится или откроются новые обстоятельства, но кого же они выбрали? Я ломал голову, перебирая всех завидных холостяков, которых только мог вспомнить.
— И хотя в данный момент я не могу назвать имена шести кандидатов, я скажу еще одну, последнюю вещь по этому поводу.
Голос моей матушки прозвучал твердо и решительно. Прайд также держалась стойко, выражение ее лица было непоколебимым, а взгляд устремлен вперед. Они с Тиарой слегка покраснели, предположительно в предвкушении того, о чем, как они знали, матушка собиралась сейчас объявить. Похоже, мы с премьер-министром Гилбертом оказались не у дел.
— Все шестеро мужчин в этот самый момент находятся здесь, в этом бальном зале.
Размеренное заявление матушки вызвало самые громкие возгласы и ликование за весь вечер.
— Полагаю, я поговорю с теми из вас, кто был избран, в самое ближайшее время, — заключила она. — Искренне надеюсь, что наши беседы будут плодотворными.
Но толпа не слушала. Они ревели, заглушая ее слова, в то время как их изумление нарастало, подобно приливной волне, готовой затопить замок.
По залу прокатился гул. Посреди этого хаоса я, первый принц Анемона, хранил безмолвие, погруженный в глубокие раздумья. У Фризии был свой, весьма своеобразный подход к выбору женихов для особ королевской крови. Эта новейшая система передавала куда больше власти в руки самих принцесс.
Если бы на сей раз что-то пошло не так, как это случилось между мной и Прайд, Фризия смогла бы заменить любого жениха другим кандидатом, и свадьба состоялась бы точно в намеченный срок. Наличие трех кандидатов означало резервные пути на случай, если кто-то из них окажется недостойным, что позволяло королевству удерживать всё это брачное предприятие в строгих временных рамках.
[[image:/storage/reader-images/75dbf49542dfe9e61e2fdfd3fc92f0a112181331.png]]
— Всё происходит так стремительно...
Мой голос едва походил на шепот. И Прайд, и Тиара уже окончательно утвердили своих кандидатов. Должно быть, они пропустили период испытательного срока, дабы ясно дать понять гостям на этом приеме: «Мы не можем более откладывать наши помолвки». Прайд стремилась залечить рану, нанесенную мной ее доброму королевскому имени, когда наша помолвка была расторгнута.
Укол раскаяния пронзил мою грудь. Я вынудил не только Прайд, но и Тиару столь поспешно броситься в этот омут. Впрочем, поддавшись чувству вины, я бы ничего не исправил. Вместо этого я начал взвешивать свои возможности, пока остальные гости внимали речи Ее Величества.
Я сделал глубокий вдох, что помогло мне привести чувства в порядок. Как только Ее Величество закончила и присутствующие вновь обрели дар речи, я повернулся к стоящему ближе всех ко мне человеку — который, казалось, совершенно лишился дара речи — и прошептал ему на ухо:
— Как вы полагаете, кто бы это мог быть, принц Седрик?
— А?! — он вздрогнул и резко обернулся ко мне; его лицо было белее мела. — Ох, принц Леон...
Принц сглотнул и попытался перевести дух. Мало-помалу румянец стал возвращаться на его щеки.
— Вы имеете в виду кандидатов для принцессы Прайд и... принцессы Тиары? — несмотря на смятение, он изо всех сил старался не отводить от меня глаз. — Не имею ни малейшего представления.
Его мрачный тон никак не вязался с той надменностью, которой я от него ожидал, но я решил надавить еще немного.
— Так вам не удалось свести знакомство с Прайд?
Принц Седрик зашелся в приступе кашля; он давился и хватал ртом воздух до тех пор, пока его лицо не стало пунцовым, словно кто-то щедро выкрасил его красной краской. Прошло несколько мгновений, прежде чем он обратился ко мне со слезами на глазах.
— Касательно этого... — начал он с дрожащими губами. Очевидно, он точно понял, на какой случай я намекаю. — «Я желал бы свести знакомство именно с принцессой Прайд».
Принц Седрик передал мне это послание, когда до моего следующего визита во Фризию оставалось одиннадцать дней. Возможно, он не знал, что я ее бывший жених, но в том, как он это произнес, чувствовался вызов. Еще более оскорбительной была его беспечная уверенность в том, что он вправе помыкать наследным принцем, как мальчиком на побегушках.
— Я хотел принести вам свои извинения в более приватной обстановке. — Седрик попятился, прячась за спинами братьев и ближайшей колонной. Он повесил голову. — Я проявил к вам, наследному принцу Анемона, невообразимое неуважение! Молю, простите меня! Мне ни за что не следовало просить наследника другой державы передавать для меня послания!
Стыд заставил его покраснеть до самых кончиков ушей. Откровенно говоря, я был потрясен. Я был уверен, что он давно забыл о том разговоре в суматохе и тяготах недавно минувшей войны. Я-то помнил, но не настолько, чтобы таить на него обиду. Если уж кому и держать обиду, так это Прайд... Я вовремя оборвал эту мысль. Мне следовало проявить великодушие к принцу Седрику, раз уж он так горячо извинялся за свои прошлые прегрешения — но он меня опередил.
— По правде говоря, я продолжил вести себя в высшей степени непочтительно по отношению к принцессе Прайд даже после того, как поступил так с вами...
Он выпалил объяснения, признавшись, что уже извинился перед Прайд. Было очевидно, что он не хотел привлекать внимания зевак: говорил он быстро и едва слышным шепотом. К счастью, гости всё еще приходили в себя после громогласного заявления Ее Величества. Им не было никакого дела до нас. И всё же извинения королевского принца Ханадзуо перед представителем Анемона могли разжечь пламя, тушить которое не хотелось ни одному из нас. Принц Седрик не пытался скрыть свой стыд — он соблюдал осторожность лишь потому, что не желал, чтобы двум королям или мне пришлось расхлебывать последствия этого разговора.
Я попросил его поднять голову и сказал, что прошлое должно оставаться в прошлом. В конце концов, я вовсе не напрашивался на его извинения. Я лишь хотел, чтобы он понял мою позицию и пообещал, что больше никогда не причинит боли Прайд. Он так отчаянно пытался всё исправить, что я невольно улыбнулся, когда он выпрямился.
Я дал ему передышку, вернувшись к нашей изначальной теме:
— Но что куда важнее... что вы думаете об этой новой системе?
— Что я думаю? Уверен, они выбрали самых достойных кандидатов. Кем бы они ни были, это весьма удачливые мужчины. — В его горящих глазах мелькнула меланхолия, но он не отводил от меня взгляда.
— Что ж, полагаю, такой второй принц, как вы, вполне мог бы попасть в список любой из принцесс, — заметил я. — Разве вы не желаете стать кандидатом... или быть добавленным в список позже?
Это была отнюдь не безосновательная вероятность. Возможно, в какой-то момент Прайд и Тиара вернутся к самому началу и будут вынуждены пересмотреть свои варианты. Ее Величество упомянула, что принцессы сами добивались такого исхода, так что они вполне могли быть удовлетворены положением дел. Но у принцесс был богатый выбор: в этом зале находилось множество людей, жаждущих жениться на Тиаре и Прайд, независимо от того, прошли они отбор или нет.
Принц Седрик, должно быть, не рассматривал свою кандидатуру всерьез, судя по тому, как быстро он залился краской. И всё же этот самый румянец выдавал его интерес к браку с одной из принцесс яснее любых слов.
— Это вовсе не исключено, — добавил я, наблюдая, как он прикрывает рот рукой, чтобы скрыть свое удивление.
Он извинился, пока я улыбался ему, но я не собирался отступать. Настало время задать самый главный вопрос.
— Так какой же девушке вы отдаете предпочтение? Это Тиара или... ого!
Не успел я произнести имя Тиары, как принц Седрик покраснел так яростно, что мне показалось, будто его волосы вот-вот вспыхнут. Он опустил взгляд в пол и закусил губу. Смягчив голос, я продолжил допытываться:
— Значит, вас интересует не Прайд... а Тиара?
Он лишь с любопытством взглянул на меня, когда я упомянул Прайд, но одно лишь имя Тиары заставило его засиять с новой силой. Принц Седрик понял, что я его раскусил, поэтому закрыл лицо рукой, отвернулся и пробормотал извинения.
— Прошу... умоляю вас, пусть это останется между нами...
В своих мольбах он был почти мил.
— Всё в порядке. Я никому не скажу. Тиара ведь тоже весьма очаровательна, не так ли?
Я усмехнулся, пока принц Седрик стоял как вкопанный. Всё это зрелище изрядно забавляло меня, побуждая продолжать.
— Я знаком с ней всего два года, но считаю ее великолепной принцессой. Она женственна, нежна и безмерно заботится о своих брате и сестре. К тому же Тиара весьма начитанна. Уверен, ее будущий муж будет очень счастлив.
Я лишь хотел согласиться с ним в оценке многочисленных достоинств Тиары, но по какой-то причине ни кровинки не осталось на его лице. Он опустил руку и повернулся ко мне, бледный как призрак. Что с ним не так на этот раз?
Короли Ланс и Йохан наконец обратили внимание на сбивчивое бормотание принца Седрика и подошли, чтобы ободряюще положить руки ему на спину и плечи.
— Что стряслось, Седрик? Всё еще в шоке от речи Ее Величества?
— Еще ничего не решено окончательно, Седрик.
Хотя я присоединился к попыткам королей его подбодрить, голос принца Седрика дрожал, когда он ответил:
— Нет! Всё в порядке...
Я пытливо склонил голову набок, побуждая принца вяло добавить:
— Могу я кое о чем поинтересоваться?
Я кивнул; короли и я, затаив дыхание, ожидали его вопроса.
— Я понимаю, что задавать подобные вопросы невежливо, но... если бы вам выпала такая возможность, какую принцессу вы бы выбрали?
— Выпади мне такая «возможность», полагаю, я бы выбрал Тиару. Она стала бы великолепной королевой для Анемона.
Имело бы куда больше смысла, если бы Тиара вошла в нашу семью, поскольку я был наследным принцем Анемона. Прайд же, с другой стороны, сама была наследницей своей державы. В то же время, у меня не было ни единого шанса жениться на Тиаре, учитывая, что именно я в свое время расторг помолвку с ее старшей сестрой.
Несмотря на мою безупречную логику, лицо принца Седрика помрачнело.
— П-понятно...
В чем дело? Я-то думал, он будет рад услышать столь высокую похвалу в адрес девушки, к которой питает чувства. Пожалуй, мне придется спросить мнения Вала, когда я увижу его в следующий раз.
— Ох, черт... А-а-а! Принцесса Прайд и впрямь собирается обручиться?! — простонал капитан Алан, со стуком обрушив пивную кружку на стол. Его лицо покраснело, хотя я подозревал, что румянец моего товарища-капитана был вызван не только алкоголем.
— Это уже твоя третья. Я больше не стану помогать тебе убирать битое стекло, — заметил капитан Каллум. Осколки того, что когда-то было пивными кружками, покоились в мешке в углу комнаты.
— По крайней мере, на сей раз принцесса Прайд сама выберет себе мужа. Уверен, он будет замечательным человеком, — подал голос вице-капитан Эрик.
— Разумеется, он будет замечательным! — огрызнулся капитан Алан. — Что, черт возьми, нам прикажете делать, если он окажется мерзавцем?!
Капитан Каллум вздохнул.
— Не говори «нам». Нас это не касается. — Он уставился в свое пиво; его глаза уже затуманились от хмеля.
На лице вице-капитана Эрика блуждала отстраненная улыбка. Он налег на выпивку сильнее обычного.
— Нет, серьезно, кому же выпадет честь стать самым везучим ублюдком на планете?! — не унимался капитан Алан. — Если он был в том бальном зале, мы, возможно, даже здоровались с ним на приеме! Верно я говорю, Артур?!
Он уставился на меня через стол, требуя ответа. Каким-то образом меня втянули в то, чтобы оттащить его в отдельную комнату, как только он начал распускать язык на приеме.
Я сделал большой глоток.
— П-полагаю, что так. Не похоже, чтобы Стайл знал имена кандидатов... да и у меня нет никаких догадок.
— Принцу Стайлу ничего не сказали? — удивился капитан Каллум. — Они и впрямь держали всё в строжайшей тайне.
Я был поражен не меньше. То, что это скрыли от Стайла, означало, что лишь горстка избранных была посвящена в эту новую систему с кандидатами в мужья.
Я уронил голову на стол.
— Мне так чертовски любопытно...
Услышав мой жалобный стон, вице-капитан Эрик и капитан Каллум похлопали меня по спине. Я не перебрал с выпивкой, но обмяк, словно последний пьяница. Капитан Алан налил мне стакан воды. Казалось, он начал немного трезветь, в то время как я лишь сильнее выматывался. Подперев голову руками, он оглядел всех нас троих.
— Принцесса Тиара, вероятно, выйдет замуж за иностранца, — произнес он, — но женихом принцессы Прайд станет либо кто-то из нашей страны, либо принц, потерявший шансы на наследование престола, вроде принца Леона во времена их помолвки.
Мои мысли обратились к Тиаре. Я познакомился с ней примерно в то же время, что и с принцессой Прайд и Стайлом, поэтому считал ее очень близким другом. Было неизбежно, что однажды ей придется покинуть Фризию, но благодаря этой новой системе этот день был отсрочен на год. Облегчение смешивалось с грустью. Тиара была не только младшей сестрой принцессы Прайд, но и сестрой моего напарника Стайла, поэтому я заботился о ней, как о родной. Только бы она не уехала куда-нибудь к черту на кулички. Я не смогу видеться с ней, когда пожелаю, после того, как она выйдет замуж, но, по крайней мере, мы сможем обмениваться письмами, если она будет жить достаточно близко. Телепортация Стайла была еще одним вариантом, хотя он и не мог использовать ее для официальных визитов.
Что-то в том, как изменилась улыбка Тиары после этого объявления, заставило мой желудок сжаться в тугой комок. Она не выйдет замуж за какого-нибудь негодяя, поскольку последнее слово в выборе мужа оставалось за ней, но, вероятно, она испытывала смешанные чувства по поводу всего этого. Проблема заключалась в том, что Тиара мастерски маскировала свои тревоги за улыбкой. В этом она была точной копией принцессы Прайд и Стайла. Как бы мне ни хотелось ей помочь, Тиаре придется выйти замуж за члена иностранной королевской семьи, чтобы лишиться права на наследование фризийского престола. Я ничего не мог с этим поделать, но надеялся, что она окажется где-нибудь неподалеку — в идеале, в дружественной соседней державе. Ее старшие брат и сестра будут опечалены ее отъездом еще больше, чем я. Однако от одной мысли о том, что она уедет, у меня внутри всё обрывалось.
Я посмотрел на своих товарищей, имперских рыцарей. Слова капитана Алана заставили остальных двоих глубоко задуматься. Очевидно, мысли о принцессе Прайд не давали покоя и им. Будучи ее имперскими рыцарями, мы вчетвером регулярно сопровождали ее как на фризийских, так и на зарубежных мероприятиях, дабы обеспечить ее безопасность. Мы воочию видели, как много мужчин питали чувства к наследной принцессе.
— Я не могу припомнить ни одного мужчины, к которому принцесса Прайд проявляла бы интерес, — сказал капитан Алан.
— Я тоже, — согласился вице-капитан Эрик. — Она никогда никого не выделяет, так что... эй, Артур! Что стряслось?!
Я со всей силы приложился лбом о стол. В отличие от моего предыдущего бессильного падения, этот удар был достаточно сильным, чтобы пиво в кружках расплескалось.
— Ничего. Просто хочу немного протрезветь... Простите.
Мое лицо горело; без сомнения, оно было пунцовым. Капитан Каллум спросил, не ударило ли мне в голову спиртное, а затем настоятельно порекомендовал выпить воды.
Мужчина, к которому она проявляет интерес... Это тут же вернуло меня к беседе принцессы Прайд и принца Седрика на приеме. Я не мог расслышать их слов со своего конца бального зала, но принцесса Прайд явно наслаждалась общением. Это было написано на ее лице, в ее сияющей улыбке. Даже после того как к ним присоединился Стайл, она покраснела из-за чего-то, сказанного принцем Седриком. И весь оставшийся вечер она улыбалась ему. Я даже видел, как они прогуливались вместе по бальному залу, выглядя как пара с идеальной картинки.
Пока моя голова кипела от этих мыслей, остальные рыцари продолжали обсуждать, кто бы мог оказаться в списке кандидатов принцессы Прайд. Я вновь вслушался в разговор лишь тогда, когда капитан Каллум достаточно захмелел, чтобы начать перечислять имена.
— Что касается неженатых дворян и принцев, она близка с семьей Экройд из Ябурана, вторым принцем Вероники, первым принцем Сирени и лордом Непентесом...
— Погоди, «Непентес»...? Ты говоришь о Блэре из Второго отряда?
— Нет, о парне из того фризийского герцогства.
— Эй, был же анемонский рыцарь с такой же фамилией! Он помогал мне, когда мы проводили групповые учения.
— Да она ни за что не выйдет за кого-то из Анемона! Люди придут в ярость, если она заменит их наследного принца на кого-то другого.
— А я и не говорил, что она выйдет! — выкрикнул капитан Каллум чуть резче, чем прежде.
Вице-капитан Эрик извинился, но капитан Алан лишь ухмыльнулся. Наш товарищ-рыцарь быстро понял, что они просто поддразнивают его из-за распространенной фамилии.
Несмотря на их шутки, в одном они были правы. Было крайне маловероятно, что кто-либо из кандидатов Прайд будет родом из Анемона. В таком случае ей пришлось бы выбрать принца или дворянина откуда-то еще дальше — или из самой Фризии. На день рождения Прайд прибыло множество кандидатов, подходящих под эти критерии.
— Из более недавних знакомых есть этот второй принц из Ханадзуо... Принц Седрик.
Хрясь! Вдребезги разлетелась очередная пивная кружка, но на этот раз это был не Алан. Это был я. Я грохнул своей кружкой по столу, даже не подняв головы. Я вскочил с места с извинениями, будучи шокирован не меньше их, и убедился, что никого не поранил. К счастью, у остальных рыцарей была отличная реакция, и они отшатнулись назад, как только услышали звон бьющегося стекла. Я также отделался легким испугом, хотя несколько осколков застряли в моих длинных волосах, сверкая среди серебряных прядей. Капитан Каллум и вице-капитан Эрик вытащили их из моих волос руками в перчатках.
Капитан Алан со смешком поднялся на ноги, сказав:
— Вот это было поистине эффектное выступление.
Затем он начал собирать осколки, разлетевшиеся по полу.
— Ты и впрямь настолько ненавидишь принца Седрика, Артур?
Прямолинейность его вопроса застала меня врасплох.
— О! Нет, эм... — я неловко поежился, но капитан Каллум приказал мне замереть, пока у меня в волосах всё еще оставалось стекло.
— Заткнись, Алан. Ты что, хочешь, чтобы Артура обвинили в государственной измене?
— Ну, на его долю выпало немало стычек с этим принцем, — ровным тоном заметил вице-капитан Эрик. — Взять хотя бы инцидент со стряпней, его неуважение к принцессе Прайд и даже то применение силы.
Услышав, как он поддерживает теорию капитана, я снова бессильно осел. Эрик усмехнулся и похлопал меня по спине. Честно говоря, я подозревал, что остальные трое тоже всё еще точили зуб на принца, даже если и не выказывали этого так открыто, как я. Этот парень проявил неуважение к нашей наследной принцессе и даже зашел так далеко, что съел печенье, которое она испекла специально для нас. Но все мы знали, что наш рыцарский долг — не таить подобных обид. Если бы их спросили, не желают ли они хорошенько врезать принцу Седрику, они бы ответили «нет» — и это была бы ложь. Я был в этом абсолютно уверен.
— Я всё еще зол из-за инцидента с печеньем, но, помимо этого, мне просто кажется, что он... наиболее вероятный кандидат... — произнес я; к концу фразы мой голос сошел на нет.
Остальные попросили меня повторить. Я стянул резинку для волос, смахнул остатки стекла и покачал головой. Мои длинные серебряные волосы рассыпались, скрыв лицо. Единственным человеком, который когда-либо заставлял принцессу Прайд так улыбаться и краснеть, был принц Леон. Но эти улыбки никогда не шли от чистого сердца, вплоть до того момента, как их помолвка была расторгнута. Это означало, что именно принц Седрик, а не безупречный принц вроде Леона, пробудил в ней эти чувства. Он ужасно с ней обращался, заставлял ее плакать, съел ее стряпню — а теперь он украл ее сердце?!
— Это несправедливо...
Всё так же прячась за распущенными волосами, я снова уронил голову на стол, простонав и задрыгав ногами. Вице-капитан Эрик вновь добродушно похлопал меня по спине. Хоть я и знал наверняка, что принц Седрик изменился, что у него есть светлая сторона и он привлек внимание принцессы Прайд, я не мог с этим смириться. Меня бы куда меньше беспокоило, если бы они с принцем Леоном обручились во второй раз.
— Ах да, это напомнило мне, — сказал вице-капитан. — Принц Седрик сегодня остается на ночь в замке.
Я вздрогнул, а остальные рыцари закивали в знак подтверждения. Я откинул волосы назад, поднял голову и уставился на вице-капитана Эрика с кислой миной. Он усмехнулся, приобнял меня за плечи и заверил, что всё будет в порядке.
— В этот раз он здесь просто как гость, а не для переговоров о союзе. Он не будет ночевать в резиденции королевской семьи.
Замок Фризии включал в себя множество резиденций. В королевском дворце располагались покои королевы и принца-консорта, тронные залы и королевский кабинет, но там же находились кабинеты и личные покои сенешаля и премьер-министра. Короткий коридор соединял дворец с резиденцией, где останавливались на ночь прибывшие с деловыми визитами принцессы, принцы и важные гости. Весь комплекс включал в себя и несколько других дворцов. Один предназначался для членов королевской семьи и их суженых, другой — для королевской и титулованной знати. Различные постройки служили для размещения гостей издалека. В совокупности всё это составляло «королевскую резиденцию», названную так в честь ее главных обитателей.
Принц Седрик и остальные гости из Ханадзуо проведут ночь во дворце, предназначенном для гостей издалека, который находился на приличном расстоянии от дворца, где жили принцесса Прайд, ее брат и сестра. Это было ближе, чем покои высших должностных лиц и знати королевства, но всё же в отдалении.
Я с облегчением выдохнул.
— Да, верно...
Капитан Алан ухмыльнулся и положил руку на мое второе плечо.
— Ты слишком много об этом думаешь! Ты ведь даже не знаешь наверняка, питает ли принц Седрик интерес к принцессе Прайд, верно?
Я застонал, когда он потряс меня за плечо.
— Наверное... — Хоть я и сказал это, я всё еще размышлял о чувствах принца Седрика.
Принцесса Прайд спасла его страну, которая затем заключила союз с Фризией. В некотором смысле, именно принцу Седрику удалось спасти свое возлюбленное Объединенное Королевство Ханадзуо, обратившись к Прайд за помощью. Я не мог придумать ни единой причины, по которой он не влюбился бы в принцессу Прайд после всего этого. От этого мне становилось лишь еще тоскливее. Если он и впрямь питал к ней чувства, значит, их любовь была взаимной. И это приводило лишь к одному выводу.
— Это просто несправедливо!
На сей раз я воскликнул это чуть громче, чем следовало. Остальные парни определенно меня услышали, хотя моя зацикленность на принце Седрике, похоже, приводила их в недоумение. Они хлопали меня по спине и плечам, пытаясь успокоить.
— Принц Седрик, ага...
— Полагаю, что так...
Капитан Алан и капитан Каллум переглянулись. Заметив устремленный на них взгляд вице-капитана Эрика, они приложились к своим пузатым кружкам, дабы избежать объяснений. Они вели себя странно и загадочно, но, казалось, читали мысли друг друга.
— Думаешь, та, кого он на самом деле добивается — это...
— Я думал, это очевидно.
Всё, что они еще хотели сказать, было проглочено вместе с очередными большими глотками пива. Капитан Каллум был проницательным человеком, умеющим читать тревоги своих товарищей-рыцарей, а капитан Алан превосходно разбирался в людях. У меня было стойкое предчувствие, что они прекрасно понимали, что на самом деле происходит с принцем Седриком.
— Мне всё еще чертовски любопытно, кто же в списке принцессы Прайд, — сказал капитан Алан, меняя тему.
— Готов поспорить, эти парни — самые счастливые мужчины во всем мире, — заметил капитан Каллум.
Я снова застонал.
— Я же сказал, что не хочу об этом говорить!
Мои коллеги-капитаны оставили эту тему и молча продолжили пить пиво. Вице-капитан Эрик на мгновение окинул всех нас взглядом, выдавил улыбку и с шумом втянул воздух.
— Что для нас важнее всего, так это то, что чувствуют сами принцессы, — бодро произнес он, мирно завершая дискуссию.
Мы все согласно закивали. Как рыцари, и как мужчины, обожавшие принцессу Прайд, мы не испытали бы большей радости, чем видеть наших принцесс улыбающимися рядом со своими будущими мужьями — вне зависимости от того, какие политические факторы были в это вовлечены.
Продолжение следует…
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод и редактура: TuXoXoDKa
Вычитка и оформление диалогов: Исекайный Сомелье
Работа с изображениями: Animia
— И это всего лишь слухи?
Вокруг меня перешептывались другие рыцари. Стояла глубокая ночь, но королевская резиденция гудела от пышного торжества — празднества, которое явно предназначалось не для нас. Вместо того чтобы наслаждаться пиром, мы перебирали кучи бинтов, антисептиков и лекарств на наших ныне обветшалых тренировочных площадках. Усталость легла тенью на каждое лицо, и некоторые рыцари перевязывали свои открытые раны лишь для того, чтобы скрыть их от чужих глаз. В ордене почти не осталось тех, кто был наделен даром исцеления, равно как не хватало ни лекарей, ни членов Седьмого отряда, дабы оказать рыцарям первую помощь.
По завершении заданий редеющие отряды возвращались на тренировочные площадки, где нас не ждали ни фанфары, ни почести. Лишь тяжелораненые получали лечение с помощью особых способностей в лазарете. Все же, чьи раны были менее серьезными, собирались в одном месте, чтобы обменяться теми крохами бинтов и медикаментов, которыми располагал королевский орден.
— Да, просто слухи, и ничего более. Говорят, ночь за ночью из королевской резиденции доносятся крики умирающих мужчин, и что королева наслаждается мучениями людей, словно они ее игрушки. Якобы по ее приказу мужчин похищают и преподносят ей как подношения.
— Я тоже об этом слышал. О том, как она использует мужчин за одну ночь, а затем выбрасывает, как мусор.
— А я слышал, что они держатся в этой адской дыре целый месяц, пока наконец не начинают молить о смерти.
— Кто-то сказал мне, что она пытает вовсе не похищенных мужчин, а...
— Хватит об этом, — отрезал я наконец; ненависть к королеве явственно прозвучала в моем голосе. — Орден заплатит непомерную цену, если кто-нибудь поймает вас на распространении грязных слухов о королевской семье... в особенности, если этим кем-то окажется командор.
Все умолкли. Должно быть, я выглядел весьма сурово. Рыцари, закончившие с перевязками, сочли это знаком, что пора уходить.
— Прошу прощения.
— Мы подготовимся к завтрашнему дню и пойдем спать.
По пути один из старших рыцарей положил руку мне на плечо, проронив несколько слов благодарности. Я поклонился в ответ. Затем я облачился в свои доспехи, завершив скудную обработку собственных ран.
Вице-командор Кеннет наблюдал за нашей сценой. По выражению его глаз я мог сказать, что он сравнивал меня с тем мальчишкой, которым я когда-то был, — пылким сыном покойного командора Родерика, — прежде чем вырос в этой убогой обстановке и так сильно изменился.
— Ты всегда строг, Артур, но, по крайней мере, умеешь отличать добро от зла.
— Я не хотел помыкать старшими по званию. Я слишком походил на отца? Прошу простить мне это. — Я снова отвесил поклон.
— Но ты был там старшим по званию, будучи вице-капитаном, — ответил он, ободряюще похлопав меня.
Я накинул мундир поверх доспехов. Ткань, местами запятнанная алым, затрепетала на ветру, когда я выпрямился.
— Командор поведал мне о случившемся. Он сказал, что королева казнила предыдущих командора и вице-командора, когда те осмелились бросить ей вызов.
Мои короткие серебряные волосы растрепал легкий бриз. Я сохранял непроницаемое выражение лица, пока вице-командор Кеннет не повесил голову.
— Вы тоже знали прежних командора и вице-командора? — спросил я.
— Знал. Они оба были блестящими рыцарями. Никто в нынешнем королевском ордене и в подметки им не годится... по правде говоря, никто не годился им в подметки даже в пору расцвета ордена.
Ответ вице-командора заставил меня осознать, как мало я общался с Аланом и Каллумом в бытность новобранцем. Но я отчетливо помнил, как даже издали эта пара излучала достоинство и честь. Неужели даже такие выдающиеся рыцари, как они, задавались вопросом, что замышляет королева? Многих рыцарей охватила скорбь при известии об их казни. Ни единая живая душа не проронила о них худого слова, ни при жизни, ни после смерти. Наши нынешние командор и вице-командор были повышены в должности сразу же после той расправы. Королева объявила им, что королевский орден понесет суровое наказание, если они допустят малейшие проявления неповиновения.
— Твой отец не был исключением. Он был выдающимся рыцарем, — произнес вице-командор Кеннет.
У меня сжалось сердце. Я поблагодарил вице-командора, но мой разум наполнился воспоминаниями о моей собственной глупой бунтарской жилке в те дни.
— К слову... — начал я, меняя тему. Вице-командор заслуживал передышки — он вынес куда больше боли, чем рыцари, вернувшиеся с той последней миссии. — Как прошел прием по случаю дня рождения королевы?
Вице-командор Кеннет и командор Харрисон вернулись со своего задания изрядно измотанными, поэтому другие рыцари собрались в лазарете, чтобы поприветствовать их.
Он изо всех сил попытался улыбнуться, но тщетно.
— Вероятно, в точности так, как ты себе это представляешь, — просто ответил он.
С тех пор как к власти пришла нынешняя королева, число гостей во дворце неуклонно сокращалось. Разумеется, многие по-прежнему посещали приемы королевы из страха навлечь на себя ее гнев. Эти балы постоянно росли в размахе и поражали всё более роскошным убранством, но по сравнению с приемами прежней королевы количество гостей непрестанно редело. Непопулярность нынешней правительницы была вопиюще очевидна.
Зная это, я без труда прочел между строк сказанное вице-командором. Королева жаждала, чтобы чиновники и дворяне ее собственной страны трепетали перед ней, а иноземные члены королевских семей и знать держались на почтительном расстоянии.
— Принцесса Тиара и принц Леон не присутствовали и в этом году, — добавил он.
Он достал ключ, чтобы запереть двери, но я не обратил на это внимания, слишком погрузившись в собственные размышления при упоминании принца Леона. Он был женихом королевы и будущим принцем-консортом. Бывший принц Анемона прожил в королевской резиденции два года, но с момента обручения его мало кто видел.
Никто не ведал, отчего он бесследно исчез после переезда, но фризийский народ отзывался о нем как о принце лишь на бумаге — живущем за счет их налогов и не предпринимающем никаких попыток взять на себя общественные обязанности, кои подобает исполнять будущему принцу-консорту. Он даже не прибыл во фризийский замок в назначенный срок, а когда наконец оказался здесь, то заперся в покоях и забросил всякие дела. И что должны были думать люди?
Поговаривали, что королева обращалась с ним как с игрушкой из-за его красоты, другие же утверждали, будто принц Леон тайно обольстил королеву, дабы захватить власть над страной. Ходили даже шепотки, что он уже мертв.
Хотелось бы, чтобы это было правдой. Стране так было бы только лучше.
Я запер эти слова глубоко в сердце. Как рыцарь, работающий на износ ради фризийского народа, я не испытывал ничего, кроме презрения к принцу Леону, представителю королевской крови, который не приносил ни малейшей пользы.
До меня даже доходили слухи о том, как ревнивая королева на долгие годы заперла принцессу Тиару в уединенной башне. Я сочувствовал девушке, которая против своей воли оказалась отрезана от внешнего мира, но с принцем Леоном всё было иначе. Королевская семья купалась в роскоши благодаря налогам, собираемым с горожан, не предлагая ровным счетом ничего взамен. И я, будучи одним из этих граждан, не мог придумать для королевы лучшей пары, чем ее никчемный жених.
Семь лет назад рыцари попали в засаду. Рыцари Анемона должны были прибыть во Фризию для совместных тренировок, но так и не появились. Именно мой отец повел новобранцев на поиски анемонцев и так и не вернулся. Анемон отказался признать за собой какую-либо вину в этом деле. Они зашли так далеко, что обвинили Фризию, заявляя, будто мы сами повели своих рыцарей на верную гибель, направляясь на совместные учения. Это переросло в бессмысленную вражду, пока их принц не был обручен с нашей королевой в качестве жеста примирения между двумя странами.
Всё это оставило горький привкус во рту. Я ненавидел страну, ставшую косвенной причиной гибели моего отца и множества рыцарей, равно как и упадка фризийского королевского ордена. Разумеется, эта горечь распространялась и на первого принца Анемона. Его помолвка с этой мерзкой королевой лишь превратила мою ненависть и отвращение к принцу в густую, вязкую жижу, что намертво прилипла к моим внутренностям и, вероятно, останется там до конца моих дней.
Я вернул ключ от кладовой и вновь присоединился к вице-командору в лазарете. В то время как он намеревался вернуться в свой кабинет, я планировал пойти домой и немного помочь матери в ресторане.
Я поблагодарил вице-командора за отличную службу, но вместо прощания Кеннет снова положил руку мне на плечо. Он огляделся, дабы убедиться, что мы одни, а затем склонился ко мне.
— Не теряй бдительности, — прошептал он. — В этой стране не осталось ни единого места, поистине защищенного от чужих ушей. Ты... ты единственный человек, которого мы не можем позволить себе потерять, как потеряли Каллума и Алана. Я говорю это и ради твоего отца тоже.
Я едва расслышал его слова, но всё равно вздрогнул, когда клубок спутанных эмоций тугим узлом скрутил мои внутренности. Не проронив больше ни слова, он проводил меня до главных ворот тренировочной площадки.
По дороге домой я вслух задался вопросом:
— Вы ведь тоже до сих пор вспоминаете отца, не так ли, вице-командор?
С тех самых пор, как я вступил в королевский орден в качестве новобранца, многие из моих командиров давали мне советы и присматривали за мной. Они хотели позаботиться о сыне своего покойного командора, но дело было не только в этом — они желали искупить вину. В конце концов, они оказались бессильны предотвратить гибель моего отца на том поле брани.
«Орден в этом не виноват. Даже я это знаю». Неужели я так и останусь лишь сыном покойного командора до конца своих дней?
Награда за наградой, день за днем, потраченные на оттачивание мастерства, — и ничто из этого не меняло сути. Рыцари держали меня на расстоянии вытянутой руки, видя во мне исключительно связь с отцом. Они звали меня «Артуром», но я видел, как дрожат их натянутые улыбки. К этому времени я уже привык, но странные взгляды никуда не исчезли. В их глазах я был не рыцарем, а скорбящим сыном.
Я тряхнул головой, отгоняя эти мысли. Я не имел права протестовать после того, как сам же этого добивался. Моя прическа, мои слова, мое поведение — во всем этом я подражал отцу. До того самого дня, как я потерял его, я был слаб. Явно не годился в рыцари. Потребовалось немало упорного труда, чтобы достичь того, что я имею сейчас. Как и мой отец, я был назначен в Первый отряд и в конечном итоге повышен до вице-капитана по мере того, как численность королевского ордена сокращалась.
— Ждать осталось недолго.
На экзамене для вступления в основные силы ордена мне не хватило сущей малости до первого места. У меня было немного иных возможностей отличиться, включая церемонию посвящения и победные банкеты, но взгляды других рыцарей — и командора Харрисона в особенности — не отпускали меня ни на миг. Я также не смог приблизиться к королеве во время нашей первой встречи.
Следующим званием после моего было звание капитана. А капитан с самыми выдающимися заслугами из всех отрядов посещал королевские мероприятия вместе с командором и вице-командором ордена.
«Я отомщу за отца. Я наконец сделаю то, что должен был сделать в тот день».
Я знал, что рыцарю не подобает таить личные обиды. Смерть отца низвергла меня в пучину нескончаемой тьмы, и я осознавал, что именно из-за этого не достоин быть рыцарем. И всё же...
— Я посмотрю этой королеве прямо в глаза и...
— Фу, какая скучная вечеринка.
Королева накручивала на палец прядь своих волнистых рыжих волос, расхаживая взад-вперед и продолжая жаловаться. С моей точки зрения, как сенешаля, этот прием в бальном зале был вихрем из вычурных украшений, пестрых цветов, дорогого вина и изысканных яств — того, о чем жители деревень, обитавшие вблизи замка, даже не смели мечтать. Эта женщина, почетная гостья, лично потребовала, чтобы мы не жалели средств.
Она не была дурой. Она видела, что с каждым разом гостей на ее приемах становится всё меньше, и что эти люди лишь заполняют пространство, а не веселятся. Всё, что она делала на этих мероприятиях — это сидела на троне, закинув ногу на ногу, пощипывая закуски и потягивая вино на протяжении всего вечера. Я был уверен, что мысль о развлечении гостей или забота о том, чтобы им было приятно, никогда не приходила ей в голову.
— О, ты можешь идти, Стайл.
Она махнула рукой через плечо, отсылая меня прочь. Пока она продолжала шествие, ее каблуки гулко цокали по полу. Заметив, что она направляется в сторону от своей спальни, я впервые подал голос:
— Куда вы направляетесь, Ваше Величество?
Мой голос был тусклым, лицо — лишено признаков жизни. Я говорил как кукла, совершенно не двигаясь, если не считать губ; мои черные как смоль глаза казались пустыми за стеклами очков.
Королева остановилась. Она замерла на мгновение, глядя вперед, а затем медленно повернулась ко мне, демонстрируя отвратительную улыбку.
— Разве не очевидно? Я иду к своему возлюбленному жениху.
Ее неестественная ухмылка растянулась так широко, словно лицо рвалось по швам. Сохраняя голос плоским и бесстрастным, я извинился за вопрос и оставил эту тему. Королева расхохоталась, будто вспомнив шутку, и продолжила свой путь. Я оставался невозмутимым, даже когда она в приподнятом настроении подпрыгнула на ходу.
Она снова использует принца Леона, чтобы потешить себя.
Как только она вышла из комнаты, я поднял голову и тихо выдохнул. Я прекрасно знал о регулярных визитах королевы к жениху с тех пор, как принц заперся в своей комнате, а его облик начал постепенно меняться. Я также знал, что происходит, когда они оставались в той комнате вдвоем.
Королева убивала жителей Анемона в замковой пыточной. Моей задачей было впервые в истории привести эту комнату в рабочее состояние и заполнить ее всеми теми анемонцами, что «обманули» Леона. Тот день разбил сердце Леона, и он больше не мог исполнять свое предназначение в замке.
Новым любимым развлечением королевы стало бередить эти раны снова и снова.
Ничего страшного. Лишь бы она не тронула Тиару.
Боль Леона была сущим пустяком по сравнению с этим. Я не мог позволить себе даже мысли о сочувствии к нему, зная, что королева хочет сделать мишенью мою младшую сестру, Тиару. Именно поэтому я спросил королеву о ее пункте назначения. Как только я понял, что это не касается Тиары, мой интерес угас. Мне почти жаль принца. Ад, через который она его проводит, хуже смерти. И всё же я похоронил эту мысль.
Крики Леона отдавались эхом за дверью и разносились по всей королевской резиденции ночь за ночью. Они начинались в тот самый миг, как королева переступала порог комнаты. Чем чаще люди слышали его агонию, тем ужаснее становились дворцовые слухи.
Одни шептались, что королева приобрела Леона ради его внешности и обращается с ним как с домашним питомцем. Другие утверждали, что она держит его как живую куклу и отдушину для своего гнева. Ходили даже сплетни, будто крики Леона — вовсе не крики, а стоны наслаждения от того, как именно они с королевой развлекаются за закрытыми дверями.
Стражники и горничные постоянно обменивались противоречивыми слухами и догадками.
Я не утруждал себя тем, чтобы кого-то поправлять или раскрывать правду о том, как королева обращается с Леоном. Вместо этого я приказал горничным, ухаживавшим за ним, хранить строжайшее молчание, чтобы истина никогда не покинула те стены.
Теперь, когда королева скрылась в конце длинного коридора, я направился в противоположную сторону. Это Леону за его распутство. Леон, будучи первым принцем, разгневал королеву тем, что пировал с простолюдинами в ночь перед своим визитом во Фризию. Уже тогда ходили слухи о его любвеобильности, так что, возможно, он хотел насладиться последней ночью свободы перед помолвкой, или же просто предавался удовольствиям, не думая о последствиях. Я не стал тратить время на расследование.
Отношения Фризии и Анемона скатились к бессмысленной войне, которую мог закончить лишь политический брак между двумя странами. Я не мог представить пары лучше, чем этот развратный принц и эта королева-демон. Анемон избавился от своего проблемного принца, а Фризия получила жертву для увеселения нашей порочной правительницы. Это было выгодно обеим сторонам.
Но потом этот подонок всё испортил. Леон дал волю своим плотским желаниям и едва не разорвал связи, которые Анемон и Фризия наконец-то начали налаживать. Нам повезло, что королеве было достаточно пытать жителей Анемона до смерти. Она легко могла развязать из-за этого новую войну.
Он опозорил свой королевский статус, злоупотребив привилегиями и погрязнув в удовольствиях без капли предвидения. Теперь он платил цену за слезы всех тех женщин. Мне это казалось естественным итогом его волокитства.
Я вернулся в свою комнату и запер дверь. Я задернул шторы, погасил свет. Наконец окутанный тьмой, я выпустил долгий-долгий вздох, который сдерживал весь день. Я поправил очки, пока мысли, преследовавшие меня до самой комнаты, продолжали кружиться в голове. Но прежде чем я успел углубиться в раздумья, далекий, знакомый крик прорезал коридоры, словно вырванный из моих собственных мыслей:
— А-а-а! Нет, не-е-ет! Только не людей, хватит! А-а-а!
Поначалу эти крики раздражали меня, но теперь они стали лишь фоновым шумом. Порой к мучительным воплям примешивался смех королевы, просачиваясь сквозь окно. В один из первых разов я телепортировался к ней, снедаемый любопытством, действительно ли она пытает принца. Я также сопровождал ее в качестве слуги. Но королева всегда пытала Леона лишь словами — на самом деле, она, казалось, получала особое удовольствие от того, что ранила его, не пачкая при этом рук.
— Я не то чтобы возражаю.
Я говорил тихо, и уголки моих губ дрогнули. Надеюсь, тьма скрыла то, что я знал, — что это была чудовищная ухмылка. Я ничего не мог с собой поделать. Крик Леона был лучшим заверением в том, что внимание королевы не приковано к человеку, который мне дороже всех на свете.
Сделав глубокий вдох, я телепортировался к ней. Моя черная как смоль комната сменилась ярко освещенной спальней. Прежде чем сфокусироваться на фигуре в углу, я произнес, куда мягче, чем говорил с королевой:
— Боже мой... Снова читаешь книги до рассвета, Тиара?
Девушка на кушетке в углу вскочила на ноги.
— Старший брат! — она бросилась ко мне, это милое создание, единственный член семьи, что остался у меня в этом мире. Никто больше не был мне так дорог, как она.
— Ты хорошо себя вела, пока меня не было? Прости, что я сегодня так поздно.
Я улыбнулся и погладил Тиару по мягким светлым волосам, чувствуя, как каждый мускул моего тела расслабляется от того, как пряди скользят между пальцами.
— Всё хорошо, — сказала она. — Я просто рада, что ты приходишь и видишься со мной каждый день.
Ее голос, сладкий, как перезвон колокольчиков, смыл тошнотворные крики из моих ушей.
— Но разве ты не устал, старший брат? Я думала, ты будешь занят на дне рождения Ее Величества.
— Я в порядке. Всё закончилось без происшествий. Я хотел увидеть тебя как можно скорее.
Я опустил взгляд на улыбающуюся мне сестру и прижал ее стройное тело к себе. Она прижалась ко мне, обхватив за спину.
— Ты всегда так много работаешь.
Единственный свет в моей жизни. Я сосредоточился на ощущении ее веса в своих руках, будто это могло доказать, что она реальна. Тиара — единственный человек в этом мире, которого я поклялся защищать. И всё же через восемь месяцев ей исполнится шестнадцать, и ее выдадут замуж за кого-то в чужой стране. Куда-то так далеко, где королева никогда не сможет до нее добраться.
Мысль о том, что Тиара уедет, была словно нож в сердце. Я всё еще мог телепортироваться к ней, если она будет где-то недалеко от границы Фризии, но я не мог отлучаться от королевы без разрешения. Тиара не останется в моих объятиях навсегда — это была потеря, которую ничто в мире не смогло бы восполнить, — но в другой стране она будет в безопасности, вдали от королевы. А главное, она сбежит из этой одинокой башни, где ее заточила Прайд. Поэтому, что бы я ни чувствовал, что бы со мной ни случилось, я должен был добиться того, чтобы этот брак состоялся. Ее счастье было важнее любых моих страданий.
К несчастью, лишь королева имела право выбирать жениха для Тиары. Женщина, которая заточила собственную сестру в башню, никогда не выберет для нее хорошую партию. Я сжал Тиару крепче, исполненный решимости найти способ уберечь ее.
Я лишь надеялся, что королева выберет мужчину наугад, и что этот мужчина окажется достойным мужем. Если нет — я был готов использовать всё, что угодно, чтобы избавить Тиару от него. Не имело значения, что я тоже был рабом.
— Что такое, старший брат?
Тиара почувствовала напряжение в моих руках. Я сказал ей, что устал, пытаясь удержать ее чуть дольше, но молча поклялся защитить ее — любыми средствами, любой ценой.
Всё сводилось к Леону Адонису Коронарии, будущему принцу-консорту лишь на бумаге... и отдушине для гнева королевы. Она начала использовать его ради острых ощущений, как только взяла в качестве домашнего питомца. Раньше этим источником разрядки был фризийский народ. При некоторой доле удачи она может потерять всякий интерес к Тиаре и переложить бремя выбора ее жениха на меня, сенешаля. Как бы то ни было, королева никогда не тронет Тиару, пока у нее есть Леон, чтобы развлекать ее. Она нашла куда лучшую, куда более близкую игрушку, чем принцесса в одинокой башне.
Вторжение в Чиненсис и подчинение Церсиса также подняли настроение королевы, и она пребывала в добром здравии еще некоторое время после этого. Вместе с теми странами появились две новые игрушки: бывший король Йохан и принц Седрик.
Пожалуйста, продолжай быть жертвой, Леон. Твои страдания будут питать счастье Тиары. Его мучения купили Тиаре жизнь в постоянном покое. Над нашими гражданами тоже больше не висела угроза. К тому же, это было то, чего Леон заслуживал за свою похоть, слезы многих женщин и позор своего королевского имени.
Было справедливо, что развращенный принц сгниет в муках, спасая такого невинного человека, как Тиара. С жадностью я надеялся, что королева удержит Леона до конца своих дней, никогда не уничтожая его и не теряя к нему интереса. Я всем сердцем желал, чтобы Леон прожил долгую, мучительную жизнь — проводя свои дни в той роскошной тюрьме, которой он был благословлен в качестве будущего принца-консорта. Всё ради блага фризийского народа и девушки, которая была для меня всем миром.
Продолжение следует…
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод и редактура: TuXoXoDKa
Вычитка и оформление диалогов: Исекайный Сомелье
Работа с изображениями: Animia
— С-СТАРШАЯ СЕСТРА! Скорее сюда! Это просто невероятно!
На следующее утро после моего дня рождения взволнованный голос Тиары и топот ее ног подняли переполох за дверями моей комнаты. Я как раз закончила чтение утренней порции писем и жаждала встать и размяться. Ее крики привлекли внимание Артура и вице-капитана Эрика, а также моего стражника Джека, который подскочил и потянулся к двери. Стражники снаружи пытались передать ей, что я занята, и спрашивали, что так ее взбудоражило.
— Здравствуй, Тиара, — позвала я. — В чем дело? Всё в порядке, входи.
Дверь со скрипом отворилась, и Тиара бросилась ко мне.
— Прости за беспокойство!
В последнее время она обсуждала с премьер-министром Гилбертом и матушкой возможность сделать какое-нибудь объявление или провести мероприятие в честь ее собственного дня рождения. Должно быть, она только что вернулась с одной из таких встреч.
— Эм, ты можешь спуститься к главному входу? Старший брат тоже там! — слова всё еще слетали с ее губ со скоростью пулемета. — Это просто потрясающе!
Поддавшись ее уговорам, я покинула комнату, чтобы выяснить, из-за чего весь этот сыр-бор. В тот самый миг, когда я вышла в коридор, сладкий аромат пощекотал мне нос. Я пригласила Мэри и Лотту, моих личных горничных, а также моих стражников и рыцарей сопровождать меня.
Тиара тащила меня за собой, делая глубокие вдохи, чтобы успокоиться, пока выкладывала всё новые подробности. Она закончила обсуждение и как раз направлялась в мою комнату, когда услышала знакомые голоса, доносящиеся от главного входа. Она пошла взглянуть и была ошеломлена доставкой, ожидавшей прямо у главных дверей. Это могло означать лишь одно: кое-кто, вероятно, снова столкнулся с ворами или работорговцами и притащил их прямиком в замок.
Когда мы прибыли к главному входу, я была совершенно ошеломлена тем, что нас ожидало.
— Старшая сестра! Прошу прощения, что отвлекаю тебя от работы.
— Ну, ну, ну. А вы быстро добрались, не так ли, Госпожа?
Стайл, должно быть, прибыл только что, завершив свои официальные дела с дядей Вестом. Рядом с ним стоял мужчина со свирепым лицом, темно-каштановыми волосами и глазами, а также смуглой кожей. Курьер Фризии, Вал, был довольно частым гостем — но никогда прежде я не видела его в окружении кустов роз.
— Стайл, Вал... эм, к чему всё это? — спросила я, остолбенев.
— Разве это не великолепно?! — прощебетала Тиара рядом со мной.
Артур и вице-капитан Эрик выглядели не менее сбитыми с толку, чем я.
— Он говорит, что это дар из Анемона... от принца Леона, — ответил Стайл. — Что-то о том, что это символ вашей нерушимой дружбы, а не подарок на день рождения.
Стайл поднял письмо и карточку от Леона. Письмо было нераспечатанным, так что Стайл, должно быть, либо прочитал карточку, либо узнал об этом от Вала.
Вал почесал затылок и пробормотал:
— Я просто хотел пойти выпить, а он послал меня сюда со всем этим дерьмом.
Почему Стайл вообще здесь вместе с Валом? Море роз совершенно отвлекло меня от этого важного вопроса.
Стайл объяснил, что они с дядей Вестом вышли попрощаться с благородными и королевскими гостями приема, которые сегодня утром отправлялись в обратный путь. Вал и дети по чистой случайности прибыли с доставкой в то же самое время.
— Им даже удалось изрядно напугать дядю Веста всеми этими розами, — закончил Стайл, тщетно пытаясь изобразить убедительную улыбку.
Я усмехнулась и снова взглянула на цветы. И впрямь, их было столько, что ими можно было заполнить весь вестибюль. Это походило на похороны — или, возможно, на крытый розарий, поскольку при транспортировке кусты держали в земле, дабы сохранить корни в целости. Мне придется спросить у матушки дозволения высадить их в саду замка.
Стражники и горничные изо всех сил старались расставить растения в надлежащем порядке, но им оставалось лишь пополнять гору роз, заполонивших помещение.
— Запах здесь просто невероятный... — слова Артура, казалось, вырвались сами собой.
Вице-капитан Эрик потер нос, а Вал цокнул языком и проворчал:
— Уж лучше бы несло от мусорной свалки.
Мне аромат пришелся по вкусу, но мужчины в комнате, за исключением Стайла, казались им слегка подавленными.
Хемет, мальчик со взъерошенными черными волосами, улыбнулся и сказал:
— А по-моему, пахнет чудесно!
Сефех, девочка с темно-каштановыми волосами, вторила ему:
— Мне тоже нравится! — Она закивала, с восторгом разглядывая розы.
Эти двое детей помогали Валу с доставками. Они должны были видеть розы еще когда везли их сюда из Анемона, но, вероятно, оказаться в окружении такого количества цветов в закрытом помещении было куда более ошеломляющим зрелищем. К тому же, это были отнюдь не обычные розы.
Каждый без исключения цветок был сияющего, блестящего синего цвета.
Синие розы были редкостью даже в моей прошлой жизни. За те мои унылые дни я ни разу не видела настоящей синей розы; подобное зрелище наверняка оставило бы неизгладимое впечатление. И всё же они казались мне чем-то смутно знакомым...
— Вот, старшая сестра.
Стайл подошел ко мне и протянул письмо с карточкой. Тиара наклонилась ближе и спросила, что там написано, поэтому я начала с того, что открыла карточку и показала ей.
«Да станет это доказательством моей дружбы. Моей верной подруге, Прайд Роял Айви, от Леона Адониса Коронарии».
Изящный почерк Леона струился по карточке. Я чувствовала себя неловко, получая очередной грандиозный дар всего через день после того, как мне преподнесли официальный подарок на день рождения от королевства Анемона. Следом я открыла конверт с письмом и принялась читать прекрасный почерк Леона... лишь для того, чтобы опешить от содержания. Леон заявлял, что это его дар мне вместо подарка на день рождения, и прилагал особые указания касательно роз.
— Здесь сказано, что они предназначены для Артура и меня, но и остальные могут взять немного, если мы не против.
— Почему для меня?! — взвизгнул Артур.
Стайл подошел и встал рядом со мной.
— Ты ожидал этого, Артур?
Потирая переносицу, Артур ответил:
— Эм, вроде того...
— Это напомнило мне, — вмешался вице-капитан Эрик. — Вы с принцем Леоном вчера вечером о чем-то беседовали, не так ли?
Артур кивнул.
— О-он сказал, что всем это точно понравится... Н-но я и подумать не мог, что он пришлет вот это!
Чтобы принять в дар розы от наследного принца Анемона, требовалась определенная смелость, так что я не могла винить Артура за его смятение. Даже я, названая подруга Леона, колебалась перед столь щедрым подношением. Любая другая юная леди наверняка завизжала бы от восторга и сочла это неожиданным предложением руки и сердца.
Я перечитала письмо и наконец поняла, что же не давало мне покоя в моих воспоминаниях.
— Он пишет, что эти синие розы родом из Анемона, — сообщила я остальным. — Раньше они были невероятно редки, но в стране наладили их выращивание и планируют экспортировать как товар.
Как и всегда, процветающая торговля Анемона приводила меня в благоговейный трепет; они могли начать продавать совершенно новые товары по щелчку пальцев. Спрос на эти синие розы наверняка взлетит до небес, как только они появятся на рынке.
— Он также пишет, что о них ходит старинная легенда. Если сорвать розу с куста и подарить своей второй половинке, цветок изменит цвет с синего на красный.
Мужчины начали переводить взгляды с меня на розы. Они делали это так откровенно, что я не смогла сдержать смеха. Вполне естественно, что они сделали такие выводы после вчерашнего объявления о моих кандидатах в мужья.
— Как романтично! — в восторге воскликнула Тиара.
Я знала, что Тиаре такое придется по вкусу. Я сказала остальным брать столько роз, сколько им захочется — включая Мэри и Лотту, которые уже пытались разделить розы, чтобы украсить мою комнату. Их глаза так и засияли от этого предложения. Похоже, дамы особенно ценили в дар синие розы.
Очередной взгляд на цветы заставил мое сердце забиться от предвкушения, теперь, когда я прочла историю в письме Леона. Розы были ароматными и прекрасными, косвенным подарком на день рождения от моего верного друга, но была и еще одна причина, по которой они были для меня столь особенными.
— Эй, Госпожа. Мы ведь тоже можем их взять, верно? — спросил Вал.
Я повернулась к нему. Хемет и Сефех воспользовались моим предложением для всех присутствующих. Они потянулись за розами, но Вал остановил их, прежде чем они укололи пальцы о шипы.
— Разумеется, — ответила я.
Вал обвел взглядом присутствующих. Сделав то же самое, я поняла, что все они смотрят на ближайшие к ним розы, а затем снова на меня. Возможно, им было неловко срывать розы после всех тех усилий, что были затрачены на их доставку сюда, включая почву.
Я понимала, почему казалось кощунством срывать нечто столь прекрасное. Я была бы не против, если бы они забрали домой целые кусты, вместе с корнями, но это, вероятно, было бы слишком хлопотно. Возможно, мне стоит попросить помощи садовников, чтобы они обрезали их. Нет, это лишь разрушит то, что делает их столь идеальными. Пока я размышляла над этим, я заметила, что лица вокруг меня стали мертвенно-бледными.
Гадая, что же их так напугало, я резко обернулась.
Вал протягивал мне одну-единственную розу.
Сначала я замерла, но затем приняла подношение. В тот самый миг, когда роза коснулась моей руки, сияющий синий цвет превратился в глубокий багровый. Боже мой. Какой прекрасный красный оттенок! Они определенно станут хитом среди покупателей. Какой подарок может быть желаннее для женщины?
Мне потребовалось мгновение, чтобы заметить, что никто другой не был очарован так же, как я. Я умерила свой восторг, прежде чем они успели заметить, как я радуюсь словно малый ребенок. И тут я получше разглядела их лица.
Вице-капитан Эрик и Тиара залились краской. Мэри и Лотта прикрыли рты руками. Глаза Джека расширились как блюдца. Значит, они всё-таки впечатлены. Какое облегчение.
Но Артур и Стайл по какой-то причине были бледны как смерть. Я и представить не могла почему. Два человека с грозными особыми способностями не должны были так сильно потрясаться из-за такой мелочи, как роза, меняющая цвет.
Хемет и Сефех, самые младшие в комнате, радостно закричали:
— Она такая красивая!
— Вал! Я тоже такую хочу!
Мой взгляд наконец остановился на Вале, который ухмылялся, наблюдая за реакцией остальных. И что во всем этом такого забавного?
— Ну так что? Кому же достанется роза от вас, Госпожа?
Он усмехался, глядя на остальных, а не на меня, но я не понимала, что он имеет в виду. Я уже разрешила взять розы всем присутствующим, но если он спрашивал о тех, кого здесь не было...
— Я подарю по одной капитану Алану и капитану Каллуму, — сказала я. — Из них получатся чудесные подарки для матушки, отца и дяди Веста, если поставить их в вазы. И я с удовольствием пожертвую один из целых кустов королевскому ордену, если это возможно. Уверена, премьер-министр Гилберт тоже был бы рад кусту роз.
Его жена, Мария, придет в восторг. Как и его дочь, Стелла. Мне бы хотелось увидеть тот момент, когда премьер-министр Гилберт преподнесет им розы.
Я знала, что у командора Родерика и вице-командора Кларка тоже есть жены, поэтому мне придется послать кусты и им.
— Розы станут красными только после того, как вы срежете им стебли, поэтому было бы лучше дарить целые растения в нетронутом виде... Но это будет трудно...
— Т-так вот как это работает?! — выпалил Артур, явно потрясенный.
Вице-капитан Эрик и Стайл пристально смотрели на меня. Должно быть, они хотели забрать розы домой в их более редком, синем виде.
— Да, они становятся красными, когда их отнимают от источника чужого тепла, — пояснила я.
— Н-независимо от того, кто вам их дарит?! — переспросил Стайл. Его лицо выражало беспокойство, хотя и он, и вице-капитан уже не были такими красными, как раньше.
И в этот самый момент Вал расхохотался во всё горло.
[[image:/storage/reader-images/ab1afa722959411efc7050735a5264896a64410b.png]]
Я обернулась и увидела, что он держится за бока и указывает на Артура, Стайла и вице-капитана Эрика. Я понятия не имела, что заставило его согнуться пополам и буквально задыхаться от смеха. Троица свирепо смотрела на Вала, который продолжал хохотать, невзирая на их гнев. О нет! Даже кроткий вице-капитан Эрик сжимает кулаки!
— Ты знал об этом?! — сурово потребовал ответа Стайл.
Вал наконец-то взял свой смех под контроль. Он усмехнулся еще пару раз, бросив на Стайла насмешливый взгляд.
— Леон без умолку трещал об этих чертовых штуковинах, но, по крайней мере, мне довелось полюбоваться на ваши идиотские лица!
Он снова расхохотался, спровоцировав новые хмурые взгляды со стороны мужчин. Вал встретил их гневные взоры, отрезал еще две розы и протянул их Кемету и Сефек. Как только цветы покинули его руки, они вспыхнули ослепительно-красным, вызвав радостные возгласы детей.
— Уверен, ты не забыл, что я тоже имею право отдавать тебе приказы... — произнес Стайл, и его голос прозвучал ледяным, несмотря на румянец, заливший щеки.
Артур поддержал его, угрожающе хрустнув костяшками пальцев. При виде этого Сефек встала в боевую стойку рядом с Валом, хотя взволнованная Тиара тут же бросилась ее останавливать. Кемет выглядел напуганным, но так и не выпустил руку Сефек.
— Что, тоже хочешь получить от меня розочку, господин Принц? — с ухмылкой бросил Вал; вызов явно читался и в его голосе, и на лице.
Вокруг Стайла, казалось, заклубилась аура жажды крови.
— С-старшая сестра, ты уже знала, в чем тут секрет?! — спросила меня Тиара, продолжая успокаивать Сефек.
— Да, — ответила я. — Леон упомянул об этом в письме.
Я протянула ей послание. Леон расписал всё в таких мельчайших подробностях, что я бы охрипла, попытайся прочесть всё это вслух. Он включил туда абсолютно всё: пересказал легенду о розах, подробно описал, как за ними ухаживать и размножать, и поведал об их известной экологии. Леон объяснил, что как только кто-то срывает розу, любое изменение температуры стебля вызывает изменение ее цвета.
Возможно, остальные и представить себе не могли, что цветы способны на столь поразительный фокус. Это объясняло их бурную реакцию. Я поспешила пересказать им детали из письма Леона. Если отбросить экологию и прочие научные факты, легенда о розах была невероятно романтичной.
История гласила о юноше, который с первого взгляда влюбился в богиню. Он преподнес ей синюю розу и попросил дозволения провести с ней остаток своих дней. Предложение мужчины разожгло пламя любви в сердце богини, окрасив розу в пылающий красный цвет под стать ее чувствам. Другие легенды, вращавшиеся вокруг этих цветов, носили столь же романтический характер.
Тиара спокойно и понимающе кивала, в то время как мужчины покраснели еще гуще. Даже мне пришлось подавить смущение, рассказывая подобную историю любви. По правде говоря, я узнала об этих синих розах из первоисточника.
Причиной их навязчивой узнаваемости была игра «Наш луч света» — отомэ-игра, в которую я играла в прошлой жизни. Я помнила, что в первой части они были невероятно редким видом роз, растущим в дворцовых садах. В каждом из маршрутов можно было получить сцену, где любовный интерес нежно протягивал Тиаре одну из таких роз. Румянец Тиары в тот момент, когда роза становилась красной на вытянутой руке ее возлюбленного, был одним из самых ярких моментов игры... по крайней мере, на мой взгляд.
Однако розы становились красными в руках абсолютно всех любовных интересов, что полностью противоречило идее о том, что лишь «родственная душа» способна вызвать эту трансформацию. Объяснение Леона и наглядная демонстрация Вала доказали, что легенда о розе была лишь романтичным мифом.
Тиара глубоко задумалась, поэтому я попросила своих горничных принести секатор у садовников. Лотта сообщила, что Мэри уже отправилась за ним.
— О, как захватывающе!
Вал воспользовался тем, что я отвлеклась на цветы, чтобы еще немного позлить остальных мужчин.
— В чем дело? Кто еще подарит Госпоже розу?
Мне больше не нужны розы! Садовники и слуги сейчас нарежут столько, что хватит заполнить всю мою комнату!
Остальные, вероятно разгневанные тем, что Вал использовал мое имя, чтобы помыкать ими, покраснели и свирепо уставились на него.
— Вал, а сколько мы можем забрать с собой домой?! — спросил Кемет.
— Давай, бери еще! Тут на всех хватит! — поддержала Сефек.
Дети, не удовлетворившись всего одной розой на брата, дергали Вала за руки и умоляли дать еще.
Раздраженный Вал поморщился и выплюнул:
— Хотите таскаться по городу с охапкой цветов?
— Ты же можешь просто использовать свою особую силу, чтобы донести их для нас! — парировала девочка.
Стайл, Артур и вице-капитан Эрик не переставали сверлить его взглядами. Не будь здесь Сефек и Кемета, мужчины, возможно, разозлились бы настолько, что начали бы швырять в Вала целые кусты роз. К счастью, в этот момент вернулась Мэри с секатором и сообщила, что садовники скоро прибудут.
— Ах, подожди! Мэри! — окликнула Тиара.
Прямо в тот момент, когда Мэри собиралась начать делить розы, чтобы каждый мог забрать их домой, Тиара сама взяла секатор и принесла его мне. Почему эта широкая улыбка на ее лице вызывает у меня дежавю?
— Они просто прекрасны в таком виде! — заявила она. — Если мы собираемся сделать цветы красными, старшая сестра должна сделать это для всех!
Я взяла секатор и передала свою розу от Вала Лотте. Хоть эти розы и были даром от Леона, предназначались они мне, так что, возможно, было куда логичнее, если раздавать их буду именно я. Я должна была убедиться в качестве роз, которые приготовил для меня Леон. Впрочем, нарезать целые букеты для каждого было бы слишком тяжело для моих бедных рук, поэтому придется ограничиться одной розой на человека.
Тиара убедила меня. Я подошла к одному из кустов и потянулась к ближайшей розе.
— Подождите минутку, прошу вас! — воскликнул вице-капитан Эрик, подбегая ко мне. — Вот, возьмите это. Не хватало еще, чтобы вы укололись о шипы!
Выглядя бледнее обычного, он снял свои перчатки и протянул их мне. Он извинился за то, что не может предложить ничего лучшего, и его забота о моем благополучии была очевидна.
— Премного благодарна, вице-капитан Эрик. Я с радостью ими воспользуюсь.
Я улыбнулась ему и надела перчатки. Вице-капитан напрягся; на его щеках проступил легкий румянец. Одолжить члену королевской семьи свои личные перчатки — это неизбежно заставило бы его нервничать. Но я должна была признать, что меня немного раздражало — нет, очень раздражало — то, насколько защищенной я чувствовала себя в этих огромных рыцарских перчатках. Я никогда раньше не сравнивала размер своих рук с руками рыцаря. Было даже как-то поразительно, сколько пространства мужчины могут занимать одними только своими ладонями. Или это мои такие крошечные. Как бы то ни было, я завидую людям с большими руками!
— Простите меня, Ваше Высочество! Они слишком велики?! — обеспокоенно спросил вице-капитан, и я покачала головой.
— Я думаю, это замечательно, что у вас такие большие руки. Они совсем не похожи на мои. Это очень мужественно!
Я подняла руки, облаченные в огромные перчатки. По какой-то причине щеки вице-капитана Эрика начали заливаться краской. Я испугалась, что сказала что-то грубое, или, возможно, он смутился, получив комплимент от члена королевской семьи. Я бы чувствовала себя ужасно, если бы выяснилось, что он стесняется размера своих рук.
Покончив с этим, я без промедления срезала первую розу. Я посмотрела на цветок в своих руках, всё еще сохранявший свой первозданный синий цвет, и протянула его мужчине передо мной.
— Вот, вице-капитан Эрик.
Его кадык дернулся. Я предположила, что ему не терпелось увидеть трансформацию розы вблизи. Я не могла сдержать усмешки при виде того, как могучий вице-капитан робеет перед цветком, меняющим цвет.
Вице-капитан Эрик нерешительно протянул руку и взял розу. Как только она покинула мои руки, она вспыхнула глубоким красным цветом... как и лицо вице-капитана Эрика.
— Б-большое вам спасибо!
Он прижал розу к груди и поклонился. Я была рада видеть, что подарок пришелся ему по душе.
Я срезала еще один цветок и отдала его Тиаре, предупредив ее об осторожности с шипами. Она взяла розу и наблюдала, как та преображается прямо на глазах.
— Прямо как по волшебству!
Как и любая хорошая героиня отомэ-игры, Тиара, казалось, была рождена для того, чтобы держать в руках розы.
Затем я срезала цветы для Кемета и Сефек. Поскольку они уже получили розы от Вала, это был их второй раз, когда они наблюдали за трансформацией вблизи, но они были в не меньшем восторге.
— Так красиво!
— Спасибо огромное!
Они радостно закричали, сжимая в руках розы. Их реакция сделала меня по-настоящему счастливой, хотя я немного беспокоилась, как бы они не укололись о шипы. Я сказала детям, что мы сможем превратить их цветы в букеты, чтобы забрать домой, как только прибудут садовники, но они настояли на том, чтобы срезать розы самим. Я понимала, почему на этот раз им хотелось быть теми, кто дарит розы, а не теми, кто их получает, поэтому позволила им это при условии, что садовники им помогут.
— Вот, Вал.
Я срезала цветок и протянула его ему. Вал стоял, плотно скрестив руки на груди; его лицо исказила хмурая гримаса. Он и не думал шевелиться в ответ на мое предложение.
— Ты не хочешь? — спросила я, склонив голову набок.
Вал цокнул языком и неохотно взял цветок, даже не повернув головы, чтобы посмотреть, как он меняет цвет. Возможно, ему и впрямь не нужна была роза. Казалось, ему не понравился их аромат. Он даже сказал Кемету и Сефек, что ему такие вещи ни к чему. Обеспокоенная, я начала было спрашивать, действительно ли он ее не хочет, но он отмахнулся от меня, даже не взглянув. Затем он поплелся к стене и прислонился к ней.
Сефек и Кемет, казалось, испытывали искушение последовать за ним, но они всё еще ждали своей очереди поработать секатором. За то время, что я их знала, они так выросли. В самом начале эта парочка ни на шаг не отходила от Вала.
Я срезала еще цветы для Мэри, Лотты, Джека и даже личных горничных Тиары. Все они были в восторге от подарков, отчего мне захотелось обойти всех рыцарей и служащих замка, раздавая им розы... но мои руки уже начали уставать. Завтра они наверняка будут болеть, но я всё равно снова подняла секатор.
— Вот, Артур.
Артур замер рядом со Стайлом, но вздрогнул при звуке моего голоса. Он быстро взял себя в руки и поспешил ко мне. Его нервное выражение лица и недавнее смятение заставили меня задуматься, не пугали ли его эти розы по какой-то причине.
Он стоял передо мной, напряженный, словно статуя. В моей прошлой жизни он был бы из тех суеверных людей, которые считают, что такие вещи, как фотоаппараты, способны украсть вашу душу. Он протянул дрожащие руки, чтобы принять розу, и его трепет был невольно очаровательным. Я обхватила его руку своей.
— Пр-принцесса Прайд, почему вы...?!
Он дернулся еще сильнее, чем когда я назвала его по имени. Я улыбнулась. Казалось, он думал, что роза вот-вот набросится на него и укусит или вроде того.
— Всё в порядке, — заверила я его. — Она сейчас приобретет прекрасный цвет.
Артур всё еще бормотал, тщетно пытаясь выдавить из себя хоть слово, поэтому я продолжала держать свою руку поверх его, зажав стебель между пальцами. Артур вздрогнул, когда я убрала вторую руку, и синяя роза покраснела от потери моего тепла.
— Что скажете? Разве она не прекрасна? — произнесла я.
Улыбаясь, я перевела взгляд с сияющей багровой розы на Артура, который стал еще краснее самого цветка. Он прижал руку ко рту; его глаза метались между мной и бутоном. Возможно, трансформация испугала его, или, может быть, я расстроила его, заставив взять розу.
Когда я позвала его по имени, он отшатнулся и ответил:
— Да?!
Он был настолько скован напряжением, что я забеспокоилась, как бы он не сломал стебель розы.
— О! Нет, эм... она очень красивая... Я-я почти не мог отвести от нее взгляд...
Голос Артура слабел с каждым словом. Его щеки пылали. Наверняка в глубине души он насладился этой трансформацией, учитывая, что был слишком смущен, чтобы даже посмотреть мне в глаза.
— Я просто рада, что вам понравилось, — сказала я.
Я лучезарно улыбнулась рыцарю с широко распахнутыми глазами, который в ответ с энтузиазмом закивал.
Когда я предложила отправить целое растение к нему домой, он ответил:
— Я бы никогда не посмел просить королевскую семью о личной доставке только для меня!
В конце концов, мне удалось убедить Артура забрать один из кустов обратно на тренировочную площадку, хотя для этого пришлось напомнить ему, что Леон адресовал этот подарок и ему тоже. Он согласился забрать их с собой домой в тот же вечер. Невероятно, какой вес способны переносить рыцари. Они такие сильные! Стайл предложил помочь Артуру отнести растение на тренировочную площадку в качестве пожертвования королевскому ордену, но Артур настоял, что хочет сделать это сам. Меня это ничуть не удивило.
Воодушевленная их разговором, я срезала с куста еще одну розу.
— Вот, Стайл.
Я протянула розу Стайлу, который мгновенно вытянулся по стойке смирно. Он подошел ко мне со ссутуленными плечами. Это напомнило мне о том, как он был напуган, когда Вал впервые продемонстрировал изменение цвета. Он поднял руку, как ржавеющий робот, нуждающийся в смазке, прежде чем взять розу. Стайл не нервничал так сильно, как Артур, но было необычно видеть его с плотно сжатыми губами и широко распахнутыми глазами. И реагировать так на какое-то растение, из всего прочего...
Я поймала себя на том, что пристально смотрю на Стайла и розу — которая оставалась синей, находясь между нашими пальцами. Если я отпущу ту часть стебля, к которой прикоснулась первой, роза трансформируется, но, похоже, прикосновение к другим ее частям не давало никакого эффекта. Что ж, вполне естественно, что предмет из отомэ-игры работает так, как ему удобнее всего...
— Кхм... Старшая сестра?
Его голос вырвал меня из задумчивости. Черные как смоль глаза Стайла наблюдали за мной из-за стекол очков.
— Что-то не так? Ты не отпускаешь...
Я случайно заставила его томиться в ожидании всё это время, несмотря на то, как сильно его нервировала эта роза. Я извинилась, мягко разжала пальцы и снова восхитилась тем, как роза стала красной. Хоть мне и хотелось посмотреть, преобразится ли роза сама по себе, это было слишком детское желание, чтобы озвучивать его вслух. Вести себя как маленькая девочка рядом со Стайлом было ужасно неловко, поэтому я просто продолжала улыбаться.
— Я просто... никак не могла ее отпустить.
Внезапно лицо Стайла вспыхнуло ярко-красным — трансформация, с которой не могли сравниться даже розы. Казалось, он только что простудился или вроде того.
— Стайл? Что случилось?!
— П-прости, я в последнее время не высыпаюсь.
Стайл поправил очки, чтобы вернуть самообладание. Должно быть, он действительно выбился из сил после вчерашнего приема по случаю дня рождения, а затем утренних проводов гостей вместе с дядей Вестом.
— Ты точно в порядке?! — настаивала я. — Тебе нужно отдохнуть. Гости уже разъехались, так что тебе следует попросить дядю Веста...
— Я-я в полном порядке! Мне уже лучше! К тому же, здесь еще остались гости!
С розой в руке Стайл попятился назад. Я шагнула следом, но он настаивал, что с ним всё хорошо, несмотря на пылающее лицо. Я положила руку ему на покрасневшую шею и подумала о том, чтобы попросить Артура вылечить его, если у него жар. Вместо этого Стайл оборвал фразу на полуслове и отшатнулся, словно моя рука была куском льда на его коже. Он определенно горячий. Стайл теперь стоял неподвижно, как изваяние, возможно, устыдившись того, что чуть было не отшвырнул мою руку. Мне было жаль, что я напугала его, но я продолжала держать руку на его шее, чтобы помочь сбить жар — не то чтобы это, казалось, работало.
— Пр... я хотел сказать, старшая сестра...
У Стайла появились признаки головокружения, и он с трудом выговаривал слова. Он крепко зажмурился. А затем, как раз в тот момент, когда я собиралась расспросить его о стремительно ухудшающемся состоянии...
— Т-ты сейчас раздавишь розу!
Его вскрик вернул меня к реальности. Я отдернула руку, сделала шаг назад и проверила розу, которую он сжимал в ладони. Я действительно облажалась. Я была так близко к нему, но совершенно забыла про розу!
— Мне так жаль! — извинилась я, но роза казалась целой.
Стайл заверил меня, что всё в порядке — хотя и сделал три быстрых шага прочь от меня. Он по-прежнему был красным и тяжело дышал. Неужели он так сильно волновался о сохранности розы? Что ж, по крайней мере, теперь он не выглядел таким больным, как раньше. С облегчением я еще раз спросила его, хорошо ли он себя чувствует.
— Да, и я прошу прощения за свое поведение, — сказал он, сделав глубокий вдох. — Я непременно отдохну в своей комнате, как только попрощаюсь с последними гостями. И я также хотел бы поблагодарить принца Леона при нашей следующей встрече.
Артур и вице-капитан Эрик энергично закивали.
— С нетерпением жду новой встречи с ним! — добавила Тиара.
Именно в этот момент прибыли садовники с криками: «Приносим извинения за задержку!»
Они принесли все необходимые инструменты для обрезки роз и составления букетов, поэтому без промедления взялись за дело. Вскоре они разделили розы для рассылки и собрали букеты для всех остальных, чтобы мы могли забрать их с собой. Я хотела попросить их добавить в букеты те одиночные розы, которые я уже срезала, но по какой-то причине все отвергли эту идею. Я не видела в этом проблемы, так как все розы становились красными при срезании, но мои горничные настояли на том, чтобы упаковать мои одиночные розы отдельно от букетов. Мне жаль, что я прибавила работы слугам.
— А мы тоже можем сейчас немного срезать?! — спросил Кемет.
Им с Сефек не терпелось самим поучаствовать в садоводстве. Я попросила одного из садовников показать им правильный метод. Сефек схватила Кемета за плечи и присела позади него, немного настороженно поглядывая на садовника, но в итоге им обоим удалось без происшествий срезать свои собственные розы.
Оставалось лишь доставить цветы тем, кого не было с нами в вестибюле.
— Это напомнило мне, — сказала я, повернувшись к Стайлу. — Кто из гостей еще не уехал?
Со вчерашнего приема прошло уже немало времени. Обычно гости, остающиеся на ночь, к этому моменту уже отбывали.
Тиара также ожидала его ответа.
— Верно, насчет этого... — произнес Стайл тихим голосом. Его лицо приняло нормальный цвет, но общая аура стала заметно мрачной.
И в этот момент входные двери распахнулись, и внутрь вбежал стражник.
— Прошу прощения за вторжение!
Он повернулся к нам и приступил к официальному представлению своего подопечного.
— Принц Седрик из Объединенного Королевства Ханадзуо прибыл с визитом! Ее Величество даровала ему дозволение посетить дворец!
Стражник казался сбитым с толку, обнаружив всех нас у входа. Я махнула ему рукой, чтобы он проводил Седрика внутрь, и он метнулся обратно на улицу, чтобы позвать принца.
— У Объединенного Королевства Ханадзуо есть причина задержаться, — произнес Стайл, и его голос упал еще ниже.
Он никогда не забудет Седрику тот инцидент со стряпней, не так ли? Даже Артур и вице-капитан Эрик передали свои розы Лотте и Мэри и вытянулись по стойке смирно позади меня.
— Госпожа, мы займем гостиную, раз уж вы ею не пользуетесь, — сказал Вал.
Он бросил угрожающий взгляд на входные двери, но Стайл остановил его прежде, чем он успел уйти. Не в силах противиться приказам королевских особ, Вал оскалил зубы на совершенно невозмутимого Стайла.
— Будь благодарен, — произнес Стайл с леденящей кровь улыбкой. — Мы позволим тебе встретиться со вторым принцем Ханадзуо.
Это определенно расплата за то, как Вал насмехался над ним ранее.
— Захлопни свою чертову пасть! — выплюнул Вал. Он резко развернулся, вероятно, чтобы попросить у меня разрешения уйти, когда двери распахнулись во второй раз.
— Прошу простить мой внезапный визит, принцесса Прайд, принц Стайл... и, эм... принцесса Тиара...
Не обращая внимания на гору роз, загромождавших вестибюль, Седрик встретился взглядом с Тиарой. Он мгновенно залился румянцем.
В то же самое время лицо Вала исказилось, и он рухнул на пол.
— Нгх... А-а-а-а-агх! Я тебе это припомню, венценосная заноза в заднице!
Стоя на коленях, он отвесил неглубокий поклон. Всё это разыгрывалось в соответствии с контрактом подчинения Вала — его наказанием за прежнюю преступную жизнь.
Контракты подчинения обычно подразумевали лишь повиновение держателю контракта. Но держатель контракта мог наложить на субъекта дополнительные условия, такие как следование приказам и проявление уважения к любому встреченному члену королевской семьи. Отсюда и то, как Вал согнулся в глубоком поклоне перед Седриком.
Вал дрожал от усилий воспротивиться, но у него не было права голоса в этом вопросе. Песок сыпался из почтовой сумки на его плече, пока он склонялся к полу.
— Кто это, Прайд? — спросил Седрик.
Гневное распростертое положение Вала отвлекло внимание Седрика от Тиары. Он изогнул бровь, глядя на мужчину на полу, чьи слова и действия столь разительно противоречили друг другу.
— Его зовут Вал, он занимается доставкой для Фризии, — ответила я. — За этим кроется куда большее, но вам следует дать ему дозволение проявить неуважение к...
— Нет, старшая сестра, в этом нет нужды. Вал приносит принцу Седрику искреннюю клятву почтения.
На лице Стайла играла зловещая ухмылка, какой я не видела уже очень давно. Его сходство с интриганом-Стайлом из отомэ-игр пустило дрожь по моей спине.
Вал не мог ослушаться королевских особ, но мои приказы всегда имели первостепенное значение. Я могла заставить его проигнорировать приказы Стайла и проявить к Седрику неуважение, именно поэтому Стайл и остановил меня.
Артур и вице-капитан Эрик, всё еще дующиеся из-за шумихи, которую Вал устроил ранее, не стали вмешиваться, чтобы помочь ему. Я колебалась, переводя взгляд со Стайла на Вала. Артур не станет останавливать Стайла в присутствии Седрика. Кемет и Сефек подбежали к Валу и спросили, что он делает.
— Не веди себя как ребенок, старший брат! — воскликнула Тиара.
— Прошу прощения, но он и так относится к Артуру и нашей старшей сестре как к детям, а они старше меня, — ответил Стайл, скрестив руки на груди.
— Старшая сестра! Не слушай его и... ммф!
Стайл закрыл рот Тиары рукой сзади, и она принялась хлопать его по рукам в тщетной попытке освободиться. Всё это выглядело довольно мило. Тем временем глаза Седрика, казалось, вот-вот вылезут из орбит. Я подумала, что вид его ненаглядной Тиары снова околдовал его, но на этот раз он ни капли не покраснел. Я ткнула его в руку и спросила, что случилось.
— Если мне не изменяет память... кажется, принц Стайл — сводный брат Тиары?! — прошептал в ответ Седрик.
Я подтвердила его догадку, но это лишь заставило его уронить голову на руки и воскликнуть:
— Снова! Это же прямое объявление войны мне!
Неужели его снова настигают унизительные воспоминания о прошлом? Задаваясь этим вопросом, я уловила приглушенное ворчание: «Я не думаю, что смогу одолеть его!»
Седрик бывал довольно беспокойным, поэтому я списала его странное поведение на это. У меня не было возможности допытываться, так как Вал прервал нас криком.
— Эй! Госпожа!
— Эм, Стайл? — сказала я, изо всех сил стараясь прислушаться к мольбе Вала. — Вал очень сожалеет о своих действиях... Ну, возможно, и нет, но думаю, ты уже достаточно отомстил...
— Раз ты так говоришь.
Стайл улыбнулся мне и убрал руку ото рта Тиары... что позволило ей надуть щеки и хорошенько дернуть Стайла за ухо.
На этот раз я получила согласие Седрика и четко произнесла Валу:
— Я дозволяю тебе проявить неуважение к Седрику.
Вал мгновенно вскочил на ноги и злобно зыркнул на Стайла, обнажив острые зубы, словно желая впиться ими ему в шею.
— Я тебе это припомню, венценосный маленький поганец.
— О чем это ты? Я думал, ты говорил, что жаждешь встретиться с принцем Седриком.
— Я лучше сдохну, чем буду торчать рядом с еще одной чертовой королевской особой!
Кемет и Сефек дергали Вала за руки, пытаясь его успокоить.
Седрик отшатнулся, пораженный резкой сменой тона Вала.
— Какое пугающее поведение, да еще и перед особой королевских кровей...
Мне потребовалось немало усилий, чтобы не указать на собственное лицемерие Седрика в этом вопросе.
Именно тогда Седрик повнимательнее присмотрелся к детям, цепляющимся за Вала. Он ахнул.
— Неужели? Вы тот самый слуга принца Леона, о котором я столько наслышан?!
Слуга?! О чем он говорит? Я стала допытываться у Седрика подробностей. Он объяснил, что, по словам жителей Ханадзуо, Вал, дети и Леон вместе патрулировали страну во время войны и спасали тех, кто в этом нуждался. Должно быть, они предположили, что принц не стал бы путешествовать без слуги, и поэтому присвоили этот титул Валу. Седрик пересказал описания мужчины с двумя детьми — описания, которые до боли напоминали Вала.
— Только попробуй назвать меня его прихвостнем, — ответил Вал, что само по себе было достаточным ответом.
Седрик попытался поблагодарить его за помощь в войне, но Вал отвернулся и отказался слушать. Вероятно, он не хотел, чтобы к нему привязался еще один принц. Седрик сделал шаг вперед, но Вал схватил Сефек и Кемета за плечи и притянул к себе. Затем он использовал свою особую способность и песок из почтовой сумки, чтобы возвести между собой и Седриком длинную тонкую стену.
Разумеется, это лишь еще больше привело Седрика в восторг, поскольку он никогда не видел ничего подобного. Он подбежал поближе, чтобы получше разглядеть, не обращая внимания на отказ Вала.
— Погоди, так ты второй принц Ханадзуо?!
Не успел Вал выкрикнуть это, как стена снова осыпалась песком, заставив Седрика в испуге отступить на шаг. Когда преграда исчезла, Седрик ясно увидел свирепо смотрящего на него Вала. Кемет и Сефек, всё еще цепляясь за Вала, с любопытством переспросили: «Ханадзуо?!» и «Принц?»
Зловещая улыбка снова закралась на губы Стайла.
В глазах Вала вспыхнул угрожающий огонек.
— Так это ты тот, кто...
Седрик отступил еще дальше. Благодаря своей идеальной памяти он никак не мог ожидать столь враждебного приема от человека, с которым виделся впервые. В конце концов, Седрик помнил Вала лишь как таинственную фигуру, помогавшую спасать его страну. Сбитый с толку и застигнутый врасплох, Седрик походил на лягушку, загнанную в угол голодной змеей.
— Прайд, что он...
Без всякого предупреждения песок превратился в массу игл. Они устремились вперед, целясь прямо в Седрика.
Всё произошло в мгновение ока. Два моих имперских рыцаря бросились вперед, но я стояла как вкопанная с открытым ртом. Контракт Вала запрещал ему применять насилие, поэтому песчаные иглы замерли всего в нескольких дюймах от лица Седрика, подрагивая в воздухе.
Оправившись от шока, Седрик попятился назад, предпочитая уколы роз за спиной этим устрашающим иглам. И они действительно были устрашающими! Если бы не контракт подчинения, Вал, вероятно, убил бы Седрика. Он что, только что спровоцировал дипломатический инцидент?!
Придя в себя, я прикрикнула на Вала, и иглы осыпались безвредными кучками песка.
Вал цокнул языком.
— Принц-идиот. — Он вернул песок обратно в почтовую сумку и уселся на пол. Затаившийся в его глазах блеск был единственным оставшимся следом его желания придушить принца.
— М-мне так жаль, Седрик! — воскликнула я, подбегая к ошеломленному принцу. — Я приношу свои извинения за это неуважение, но у Вала со мной контракт, и ему запрещено причинять какой-либо вред! Прошу, позвольте мне всё объяснить!
Возможно, мне вообще не стоило просить его дать Валу поблажку.
Седрик не смел отвести глаз от Вала.
— Нет... Я не ранен. Всё в порядке.
Мертвенно-бледное лицо Седрика говорило об обратном. Было очевидно, что он изо всех сил пытается осмыслить происходящее.
— Он таит на меня какую-то обиду... или на Ханадзуо?
— Ты, венценосный придурок, — пробормотал Вал. — Сам себе еду найти не можешь, чертов вор?!
Я снова набросилась на него:
— Вал!
Он должен был перестать быть таким враждебным к Седрику. Зачем ты подливаешь масла в огонь, который я почти успела потушить?!
Седрик опешил:
— Что?!
— Вал! Пожалуйста, помолчи немного! — в качестве крайней меры я приказала ему замолчать.
Я схватила Седрика за руку, чтобы утащить его в гостиную, подальше от Вала — но в тот же миг, как я коснулась его, я поняла, насколько сильно подскочила температура тела Седрика. А? Я посмотрела на Седрика и увидела, что он яростно краснеет. Он повесил голову и прикрыл рот рукой; его кожа буквально пылала. Я подумала, не увидел ли он снова Тиару, но она стояла на другом конце комнаты вместе со Стайлом. Обеспокоенная, я выпустила его руку и стала ждать.
— Я... мне так жаль!
О боже... Мои губы дрогнули. Теперь я поняла, почему он снова покраснел. Это был его недуг. Его извинения с пунцовым лицом удивили Вала не меньше нашего.
— Седрик, нам не стоит стоять здесь и болтать весь день. Почему бы нам не пройти в гостиную?
Я потянула его за руку, призывая следовать за мной. Весь этот процесс казался уже до боли знакомым. Смущенному принцу удалось не отставать, но было очевидно, что воспоминания о собственных проступках терзают его разум.
Артур, вице-капитан Эрик и Джек последовали за нами, когда я уводила Седрика. Я оставила розы на попечение горничных и садовников и позвала Тиару и Стайла присоединиться к нам. Стайл продолжал улыбаться, но я знала, что он недоволен всем происходящим. Тиара не отходила от него ни на шаг; возможно, она не хотела идти впереди вместе со мной и Седриком. Было довольно мило наблюдать, как она прячется от него за спиной Стайла.
— П-приношу свои извинения, принцесса Прайд, но могу ли я просить, чтобы Валу и его спутникам также было позволено присоединиться к нам? — спросил Седрик, прикрывая покрасневшее лицо рукой.
Он снова вернулся к этой своей раздражающей формальной речи. Я поискала глазами Вала и обнаружила, что он сверлит меня взглядом, плотно сжав губы в тонкую линию.
Вскоре он снова сможет говорить, учитывая, что я лишь приказала ему помолчать «немного». И всё же у меня не было причин отказывать Седрику. Вся эта ситуация заставляла меня нервничать, но я прислушалась к просьбе Седрика и предложила Валу, Сефек и Кемету пойти с нами. Валу не нужно было ничего говорить — одно лишь выражение его лица красноречиво выдавало его раздражение. Этим жалобам придется подождать, пока мы не окажемся в гостиной.
Кемет и Сефек последовали за Валом; каждый из них держал по одной синей розе и охапке из четырех красных. Я испугалась, что они уколются о шипы, но затем заметила, что садовники удалили их, прежде чем дети срезали стебли.
Стайл, Тиара и даже Артур с вице-капитаном Эриком держали свои одиночные розы в карманах или за поясом, отправив остальные обратно с горничными. Эта странная процессия из королевских особ и простолюдинов, в которой все так или иначе несли розы, должно быть, представляла собой весьма занятное зрелище для любого стороннего наблюдателя.
— Я приношу свои глубочайшие извинения за свои поступки!
Седрик едва ли не сложился пополам в тот самый миг, как двери гостиной закрылись. Его извинения с пунцовым лицом вызвали лишь хмурый взгляд у Вала, который пока не мог говорить. Он отступил к стене, держа Сефек и Кемета по бокам; язык его тела недвусмысленно предостерегал Седрика держаться подальше. Он использовал песок из своей сумки, чтобы провести черту между собой и принцем.
— Я... Я и понятия не имел, что ем угощение, предназначенное для вас! — сокрушался Седрик. — Я причинил ужасные неудобства принцессе Прайд! Я беру на себя полную ответственность за то, что опозорил себя как члена королевской семьи!
Глаза Седрика метались по комнате, и он с трудом ловил ртом воздух, словно только что пробежал марафон. Даже вице-капитан Эрик вздрогнул. Артур и Стайл обменялись встревоженными взглядами — они оба помнили Седрика дерзким возмутителем спокойствия, — но лишь нахмурили брови, не предпринимая больше ничего.
Тиара спряталась за мою спину, чтобы оказаться подальше от Седрика. Я обернулась и увидела, что она сверлит его взглядом, надув щеки. Ее гнев из-за того случая еще не утих, и никто из нас не мог заставить ее принять его извинения.
— Эм, Седрик... позвольте мне всё объяснить, раз уж мы здесь, — сказала я. Седрик поклонился Валу в ту же секунду, как мы отступили в безопасную гостиную. Я попыталась воззвать к его разуму, но как только он посмотрел на меня, он заметил Тиару и покраснел еще гуще. — Во-первых, та еда и печенье были предназначены не для Вала. Они были...
— П-погоди, старшая сестра! Разве сейчас тебе не стоит просто объяснить, из-за чего злится Вал? Седрику совершенно ни к чему знать, для кого ты готовишь или печешь в свободное время.
Хотя Стайл продолжал улыбаться, его голос звучал более взволнованно, чем обычно. Он явно не хотел, чтобы Седрик знал, что печенье предназначалось ему, хотя я и представить не могла почему. Что еще более странно, Артур поджал губы и согласно закивал.
Не желая идти против их воли, я объяснила, что еда и печенье предназначались в том числе и для Вала. Одного этого оказалось достаточно, чтобы кровь отхлынула от лица Седрика, так что я была рада, что прислушалась к совету Стайла и не стала упоминать их с Артуром. Подобная деталь могла бы и вовсе выбить почву из-под ног Седрика. Узнай он, что мы с Тиарой вместе испекли то печенье в подарок Стайлу и Артуру, депрессия или ревность вполне могли бы овладеть его сердцем. Если подумать, может, именно поэтому он и уточнял, является ли Стайл сводным братом Тиары...
— Я воистину не смогу извиниться в должной мере!
Седрик застонал и схватился за голову, когда очередной унизительный инцидент навсегда выжегся в его идеальной памяти. Я не знала, что делать, кроме как неловко улыбаться ему. Должно быть, это ужасно утомительно — обладать идеальной памятью.
Сефек и Кемет казались равнодушными ко всем, кроме Вала. Возможно, они уже остыли или просто потеряли интерес к Седрику. Что касается самого Вала, то он сверлил Седрика тяжелым взглядом; его губы скривились, а глаза сузились. Мышцы на его лице подергивались, словно принц был какой-то новой угрожающей формой жизни, с которой он намеревался сразиться. Поймав мой взгляд, Вал указал на свой рот в надежде, что я отменю приказ. Что ж, мы бы не сдвинулись с мертвой точки, если бы Вал не мог ответить Седрику, хотя я и опасалась, что он снова ляпнет что-нибудь ужасное.
Я дозволила Валу говорить. Он издал долгий вздох.
— Как же бесит. — Затем он отмахнулся от Седрика, словно отгоняя бродячую собаку. — И какой толк от твоих извинений? Я не желаю иметь с тобой ничего общего, так что держись подальше от моей чертовой жизни.
Голос Вала сочился ядом. Казалось, ему претило даже малейшее взаимодействие с Седриком. Я почти ожидала, что он попросит разрешения избить его, но истинным желанием Вала было избегать Седрика вовсе.
Принц слабо ответил:
— Я понимаю.
Он определенно был расстроен. Мне придется успокоить его, объяснив, что Вал так обращается со всеми представителями королевских кровей и рыцарями.
— Ах, точно. Что это за контракт, о котором вы упоминали, Прайд? — Седрик подошел ко мне, заговорив приглушенным тоном. Возможно, извинения помогли ему немного успокоиться, даже если Вал их и не принял.
Я вкратце упоминала о контракте в вестибюле, и хотя мне не хотелось говорить лишнего в присутствии Сефек и Кемета, Седрику явно не терпелось прояснить этот вопрос. Я наклонилась и шепотом изложила краткую суть: Вал заключил со мной контракт, который запрещал ему проявлять неуважение или причинять вред. Седрика это поразило, но я не могла вдаваться в подробности механизма контракта подчинения.
— Но этот человек спас мой народ, — произнес Седрик. — Я уже и так злоупотребил вашим добрым отношением, Прайд, так что нет нужды заставлять его относиться ко мне лучше, чем к вам. Скажите ему, что контракт на меня не распространяется.
— Какого черта?! — выпалил Вал. Он сморщил лицо и крикнул: — Разве я не сказал тебе оставить меня в покое, принц-недоумок?!
В его словах был смысл. Не было никаких причин менять условия контракта, если эти двое вообще не собирались пересекаться.
— Я позволю вам ударить меня, если Прайд аннулирует контракт, — заявил Седрик.
Сопротивление Вала мгновенно испарилось. Вместо этого в языке его тела проступила зловещая агрессия. Я ни на секунду не сомневалась, что Вал ударит Седрика, если ему выпадет такой шанс. Даже лица Стайла и Артура немного просветлели! Они что, с нетерпением ждут, когда его ударят? Хоть бы держали себя в руках!
— Я думаю, это хорошая идея! — вмешалась Тиара. — Ты ведь уже позволяешь ему иначе общаться с принцем Леоном, старшая сестра.
Теперь даже Тиара нарушила молчание, чтобы поддержать предложение Седрика. Седрик вздрогнул при звуке ее голоса и быстро отвернулся, чтобы не позволить себе покраснеть.
Что ж, если Седрику от этого станет легче, я позволю Валу проявлять к нему неуважение, при условии, что это не причинит физического вреда. Например, он мог бы толкнуть его или схватить за грудки, если это не оставит следов на теле. Я также добавила условие, что Вал не может вести себя подобным образом на глазах у кого-либо, кроме нас. Хотя я не могу быть уверена, что всё это вообще когда-либо выйдет за рамки сегодняшнего дня.
— Эй, Госпожа. Мы пойдем домой, если здесь всё закончено. У вас ведь нет писем для отправки?
После всего случившегося голос Вала утратил свою обычную колкость. Положив руку на голову Кемета, он смел остатки песка обратно в сумку и закинул ее на плечо. Дети подошли к нему, сжимая в руках свои букеты.
— Спасибо за розы!
— Мы будем о них заботиться!
Я отступила в сторону, чтобы они могли пройти. Я и так задержала их здесь слишком долго для того, что должно было стать простой доставкой. Им, вероятно, не терпелось уйти.
— Нет, писем для вас нет, — ответила я. — Я обязательно дам знать, когда мне нужно будет что-то отправить. До следующего раза, Кемет, Сефек.
— Кемет? Сефек?! — удивился Седрик. — Но они выглядят куда старше!
Вал резко повернул голову на звук; его взгляд грозил прожечь дыру в голове Седрика. Напуганные дети переводили взгляды с одного на другого.
— Ах, так вы из той страны? — продолжил Седрик. — Полагаю, вы и впрямь похожи на их народ. Я никогда прежде не встречал никого из тех краев, но...
Седрик совершенно внезапно заговорил на иностранном языке. Он перешел на него без малейшего изменения тона или выражения лица, и я на миг задалась вопросом, не произошел ли сбой в игре, в которой я жила. Я определенно никогда раньше не слышала этого языка. Озадаченный взгляд Стайла подсказал мне, что и для него это было в новинку. Я думала, Вал может понять, но он лишь в недоумении уставился на Седрика.
— Мое произношение было неверным? — спросил Седрик, задумчиво приложив руку к подбородку.
Я сказала ему, что Кемет и Сефек — это имена детей. Седрик казался удивленным, но извинился перед ними за недоразумение.
— Понятно, — произнес он. — Значит, вы названы в честь чисел? Я бы ни за что не догадался, но мне нравится. Держу пари, это важные числа, которые означают нечто особен...
— А-а-а-а-а-а! Заткни пасть, тупой мальчишка!
Вал издал долгий вопль и призвал из своей сумки песчаную змею. Она метнулась к Седрику и обвилась вокруг его рта, пока Вал тяжело дышал, пытаясь перевести дух. Мне кажется, или его смуглая кожа слегка покраснела? Вал оставил нос Седрика открытым, чтобы тот мог дышать, и после минутного шока принц с любопытством постучал по песку, покрывавшему его губы. Наверное, мне следовало отчитать Вала за то, что он мгновенно воспользовался своими новыми привилегиями, но всё это зрелище лишило меня дара речи.
Я ошеломленно уставилась на Вала. У Стайла и Артура челюсти отвисли точно так же, как и у меня. Тиара и вице-капитан Эрик казались сбитыми с толку, но я не могла сейчас всё это объяснить.
— Вал... — мне наконец удалось выдавить из себя слово.
Когда я назвала его по имени, он резко обернулся ко мне с сердитым ворчанием.
— Это вас не касается, так что не лезьте!
Но это касалось меня. Я просто обязана была спросить его об этом. Вал заметил перемену в выражении моего лица и изогнул бровь, не зная, как расценивать мою реакцию. Когда он наконец обернулся, чтобы проследить за моим взглядом, он замер.
Кемет стоял позади него, обеими руками сжимая свой букет роз. Они с Сефек снизу вверх смотрели на Вала, до которого наконец дошло. Весь песок, который он контролировал, осыпался на пол. Он управлял им, ни разу не прикоснувшись к Кемету и не используя особую силу мальчика.
Тихо, словно вздох, Стайл произнес:
— Можешь задержаться еще ненадолго, Вал?
Вал очнулся от своего оцепенения. Смирившись со своей участью, он застонал и опустился на пол.
— Как же бесит. — Его тон был ровным, а голова безвольно повисла. Он сдулся, как проколотый воздушный шар.
Стайл предложил позвать премьер-министра Гилберта, чтобы выяснить, как Вал смог управлять песком без помощи Кемета. Премьер-министр был первым, кто обнаружил силу Кемета, так что он мог подсказать что-нибудь полезное. Мы попросили Вала дождаться его прибытия.
— Значит... с Валом всё будет в порядке? — спросил Седрик.
— С ним всё хорошо, — ответила я. — Он немного устал тащить нам все эти розы, но тут не о чем беспокоиться.
Седрик бросил обеспокоенный взгляд на мужчину, ссутулившегося в углу, и спросил, не сделал ли он чего-нибудь не так. Мой ответ, казалось, по большей части его удовлетворил. Я попросила его присесть на диван, что он и сделал.
Технически я не лгала. Вал действительно пришел сюда, чтобы доставить розы, и, судя по всему, он, вероятно, провел прошлую ночь, выпивая с Леоном и пренебрегая сном. Леон рассказывал мне, что его дни тянутся долго между учебой и торговыми соглашениями. Если ему пришлось сначала закончить дела, попойка с Валом могла легко затянуться до самого рассвета.
— Кстати, что это за розы? — поинтересовался Седрик. — Я никогда раньше не видел синих роз. Они даже меняют цвет.
Он с жадностью разглядывал цветы. Я смутно припоминала, что Седрик и Артур были единственными любовными интересами в игре, которым Тиара должна была рассказать легенду о розах. Когда я спросила, не хочет ли он взять немного, он просиял мальчишеской улыбкой.
— Правда?!
Я усмехнулась его энтузиазму.
— Вскоре Анемон начнет экспортировать их как товар. Мы получили целую гору, так что берите столько, сколько пожелаете.
Хотя я не могла дать ему саженцы, я была не против, если он заберет с собой много роз. И всё же Седрик покачал головой. Может, он не хочет загромождать свою карету?
— Если Анемон собирается их экспортировать, значит, они принесут немалую прибыль. Я бы бережно хранил любой дар от принца Леона, но раз уж это подарок Фризии — подарок вам, — я не смогу выращивать эти розы на своей родине. Принц Леон послал их во Фризию, потому что вы — их союзник. По крайней мере, это я понимаю.
Его искренний ответ едва не сбил меня с ног. Значит, он всё-таки умеет вести себя как подобает королевской особе! Должно быть, он изучал не только базовый этикет. Короли Ланс и Йохан наверняка им гордятся.
— Кстати о вашей родине, что привело вас сюда сегодня? И где же короли?
В суматохе я совершенно о них забыла. В самом начале, что теперь казалось целой вечностью назад, я спрашивала, почему гости из Объединенного Королевства Ханадзуо остались в замке на ночь. Седрик ахнул, словно сам только что об этом вспомнил.
— В данный момент они обсуждают торговлю с Ее Величеством, — сказал он. — Они намерены проводить официальные встречи каждый раз, когда навещают друг друга, потому что десять дней пути в один конец — это слишком долгое путешествие лишь ради дипломатических формальностей.
Понятно. Седрик пришел ко мне, потому что ему больше нечем было заняться. Нет, скорее всего, он хотел увидеть Тиару. Даже сейчас Седрик бросил взгляд в ее сторону, и Тиара тут же нырнула за спину Стайла. Его плечи поникли, и меня кольнула грусть.
— Но для меня это обернулось как нельзя лучше, — продолжил Седрик. — На самом деле, Прайд, я хотел попросить вас об одолжении.
Он быстро взял себя в руки и снова посмотрел на меня. Огонь, горевший в его глазах, говорил о его решимости. Я ждала его объяснений, пока он украдкой бросил еще один взгляд на Тиару. Тепло разлилось по его щекам, но он быстро подавил смущение.
— Я бы хотел начать переписку с вами, — сказал он.
Письма? Значит, он хочет стать друзьями по переписке? Я спросила, правильно ли я его поняла, и он кивнул. Но почему я, а не Тиара? Пока я пыталась это осмыслить, Седрик продолжил:
— Уверен, будучи наследной принцессой, вы каждый день получаете больше писем, чем можете сосчитать. Именно поэтому я хотел спросить вашего дозволения, прежде чем написать вам.
Было немного странно просить разрешения просто прислать письмо, но, должно быть, он усвоил это на уроках этикета.
— Я не возражаю... если вы уверены, что я стану для вас лучшим другом по переписке.
Я слегка повернулась, чтобы меня мог видеть только Седрик, а затем указала глазами на Тиару. Даже стоя спиной, я услышала, как Стайл и Артур резко втянули воздух. Седрик, должно быть, всё понял, потому что посмотрел на свои ноги и снова залился краской.
Он тяжело сглотнул, прежде чем пришел в себя настолько, чтобы ответить:
— Да, принцесса Прайд. Это должны быть именно вы. Я не решаюсь обсуждать это здесь, поэтому хотел бы изложить свои намерения в письме.
О чем же это может быть? Мы сумели уединиться от остальных, но он всё равно не мог произнести это вслух? Как бы то ни было, я дала ему дозволение писать мне, и он с облегчением выдохнул.
— Я очень вам признателен. Я... не думаю, что эта тема станет проблемной для нас или Фризии. Я напишу вам, как только вернусь домой, и буду ждать вашего ответа. И еще, принц Стайл...
Стайл вздрогнул, удивленный тем, что прозвучало его имя.
— Да?
— Как будущий сенешаль, вы можете счесть эту конкретную тему хлопотной. И всё же я надеюсь, что вы искренне обдумаете ее, когда прочтете мое письмо.
Седрик отвесил Стайлу церемонный поклон, что на сей раз вызвало у того куда более заметную дрожь. Аура Стайла на мгновение потемнела до чего-то пугающего, но затем он улыбнулся и сказал:
— Очень хорошо.
Заинтригованная, я украдкой взглянула на Артура. Реакция Стайла заставила рыцаря напрячься не меньше своего друга.
— И-и вы тоже, если позволите, принцесса Тиара...
Хотя Седрик и набрался смелости спросить ее, она оборвала его твердым:
— Нет, спасибо!
— Понял, — спокойно ответил он, но я услышала, как дрогнул его голос.
Я быстро вмешалась, чтобы помочь ему сгладить неловкость.
— О! Эм, точно! Вал может доставлять письма в мгновение ока, если мы поручим это ему.
— Какого черта?! Не заставляйте меня работать с этим принцем-недоумком!
Седрик, с другой стороны, казался довольным моим предложением.
— Вы упоминали, что он курьер, не так ли? Я слышал, что во время войны он спасал людей и доставлял припасы с невероятной скоростью. Не могли бы вы рассказать мне об этом поподробнее?
Он с энтузиазмом подался вперед. Это напомнило мне сцену из игры, где Седрик просил эрудированную Тиару рассказать ему о вещах, которых он не знал. Сюда входили и легенда о синих розах, и факты из прочитанных ею книг, и сказания о далеких странах.
Только во Фризии существовала наша особая система курьеров, так что интерес Седрика был мне понятен. Стайл вызвался дать подробные разъяснения вместо меня, хотя Седрик спрашивал конкретно меня. Стайл просто улыбнулся и сказал:
— Мы с принцем Седриком уже обсуждали похожую тему вчера.
Это напомнило мне об их долгом разговоре на приеме. Возможно, они начали немного больше нравиться друг другу.
— Я буду вам признателен, принц Стайл, — ответил Седрик. — Я бы с удовольствием послушал больше в продолжение нашей вчерашней беседы.
— Не составит никакого труда, — любезно отозвался Стайл.
Он рассказал Седрику всё об уникальной работе этой троицы. Седрик впитывал новую информацию всё с той же готовностью. Пока они со Стайлом беседовали, что-то изменилось; я надеялась, что между ними зарождается симпатия. В конце концов, Седрик, вероятно, за всю свою жизнь не встречал никого умнее себя. Стайл тоже знал о талантах Седрика, и ничто не обрадовало бы меня больше, чем если бы они в итоге стали друзьями.
Что же касается того, как всё обстояло в игре... Ох, мне кажется, Стайл на самом деле всей душой ненавидел Седрика. И это понятно, учитывая, что Седрик прибыл в замок, чтобы жениться на очаровательной младшей сестренке Стайла. Эта ненависть лишь взлетела до небес, когда Стайл узнал, что Седрик покушался на жизнь Тиары. К счастью, к концу маршрута Седрика Стайл наконец-то смягчился и поддержал его отношения с Тиарой, раз уж это делало ее счастливой.
Я плюхнулась на диван и утонула в подушках, пока Стайл продолжал свои объяснения. Кемет и Сефек воспользовались моментом и подбежали ко мне.
— С днем рождения, Госпожа!
— С восемнадцатилетием! Надеюсь, вы и дальше будете хорошо заботиться о Кемете и Вале!
Вероятно, какие-то слова Стайла напомнили им, что вчера был мой день рождения, хотя я была уверена, что это Леон рассказал им об этом, когда они забирали у него розы. Я выпрямилась и поблагодарила их обоих. Краем глаза я заметила, как Вал отлепился от стены.
— Кстати, Госпожа, — произнес он. — Кто те самые ваши потенциальные женихи?
Ой! П-подождите секундочку! Вот так просто Вал сбросил бомбу прямо посреди нашего собрания. Как он может так непринужденно заводить об этом речь?! Я вскочила на ноги, но Вал лишь зевнул и спросил:
— Что с вами?
Это моя реплика! Кемет и Сефек, которые, должно быть, тоже об этом слышали, обменялись полными предвкушения взглядами.
Жизнь вернулась на усталое лицо Вала, когда он упивался моей взволнованной реакцией.
— Обе сестренки ищут себе мужей, — протянул он со злой ухмылкой.
Это Леон ему рассказал? Нет, вся страна уже слышала о вчерашнем заявлении!
— Сразу трое парней, да? Отличный способ заставить мужчин выстраиваться к вам в очередь, Госпожа.
Вал ухмылялся, продолжая выводить меня из себя. Я плотно сжала губы и сверлила его взглядом, что лишь разжигало его веселье. Сефек и Кемет тоже ждали моего ответа, крепко сжимая свои розы.
Я обвела взглядом комнату, чтобы посмотреть, кто еще наблюдает за нами. Тиара покраснела, а Стайл не сводил с меня глаз, почти не моргая. Артур и вице-капитан Эрик тоже слегка порозовели и оба отвели взгляд в ту же секунду, как я посмотрела в их сторону. Сгорающий от любопытства Седрик буквально испепелял меня своими огненно-красными глазами.
— Я-я не могу говорить о кандидатах в мои мужья, — ответила я. — Даже мы с Тиарой не знаем, кто в списках друг у друга. Это сверхсекретная информация, в которую посвящены только матушка, отец и дядя Вест.
Хотя я обращалась к Валу, я позаботилась о том, чтобы остальные тоже это услышали. Я старалась сохранить самообладание, но щеки обдало жаром, а лоб покрылся испариной. Все остальные расслабились; краем глаза я заметила, как они кивают. И всё же Вал явно находил всё это весьма забавным.
— Кто-нибудь из знакомых? А что насчет кандидатов Маленькой Принцессы? Леон там есть? Какой-нибудь другой принц? — Он сыпал вопросами, внимательно наблюдая за моим лицом, чтобы оценить реакцию на этот шквал. Я настаивала, что не могу ответить ни на один из них, пока ухмылка Вала неуклонно ширилась, а у меня дергалась бровь.
— Ты действительно хочешь знать, кто они? — огрызнулась я.
— Да не, мне-то какая разница, — бросил он, прежде чем разразиться смехом.
Ну почему он вечно всех дразнит?! Контракт обязывал его выражать свои истинные чувства, а значит, это была его честная реакция на новости — факт, который ничуть не способствовал усмирению моего нарастающего гнева.
— Мне плевать, кто там в вашем списке, но вот всем остальным, похоже, нет.
Всё еще посмеиваясь, Вал откинул голову назад и указал на остальных. Никто из них не возразил, и что еще хуже, они старательно избегали моего взгляда. Внезапно я почувствовала себя провинившимся ребенком, поставленным в угол. Яростно краснея, Седрик повесил голову и поджал губы; ему явно было любопытно узнать, кто кандидаты Тиары. Твое надутое лицо делу не поможет! Я тоже не знаю, кто они!
Мы с Тиарой получили отдельные списки кандидатов, когда впервые обсуждали с матушкой эту новую систему. Мы передали ей наши личные списки, придвинув листы текстом вниз. Тиара не проронила ни слова, и после того, как мы задали матушке один вопрос, ни одна из нас больше никогда об этом не заговаривала.
— Вторая помолвка, да, Госпожа? Убедитесь, что этот тоже от вас не сбежит.
Разве не ты спрашивал меня, не хочу ли я сбежать посреди ночи?! Я попыталась вложить этот вопрос во взгляд, который бросила на Вала, но даже если он всё понял, он лишь продолжал ухмыляться. Он прекрасно знает, что делает!
— Вторая?! — раздался голос позади меня.
Я обернулась и увидела растерянного Седрика, сидящего на диване.
— Нет, ничего... — произнес он, качая головой.
Полагаю, Седрик не знает о моей предыдущей помолвке. Не то чтобы это была та тема, которую я любила открыто обсуждать.
Стук в дверь прервал эту унизительную игру в двадцать вопросов. Я ожидала увидеть премьер-министра Гилберта, но голос по ту сторону двери принадлежал кому-то другому.
— Это король Ланс из Церсиса и король Йохан из Синенсиса. Мы пришли забрать нашего брата и попрощаться с принцессой Прайд, принцем Стайлом и принцессой Тиарой.
Король Ланс, должно быть, закончил свое обсуждение с матушкой. Седрик вскочил с дивана в ту же секунду, как услышал голос брата. Я ответила на зов короля и приказала стражнику открыть дверь. И тут же спохватилась, вспомнив про Вала в углу. Было слишком поздно: он уже возвел песчаную стену, чтобы скрыть себя и детей. Она сильно выделялась посреди гостиной, но Валу было всё равно, пока она прятала его от чужих глаз.
Два короля поприветствовали меня, величественно войдя в гостиную. Седрик спросил, почему они так долго, но король Ланс лишь нахмурился и ничего не ответил. Король Йохан неуверенно улыбнулся и положил руку на плечо короля Ланса.
— Он беспокоился, не проявил ли ты снова неуважение к принцессе Прайд или кому-нибудь еще. Ведь так, Ланс? — спросил он со смешком.
— Вы действительно думаете, что я сделаю это снова?!
В тот самый миг, когда Седрик понял, что повысил голос, он ахнул и повернулся к нам. Его поспешный поклон не смог скрыть румянца, и мне пришлось рассмеяться. Теперь, когда я задумалась об этом, Седрик почти не разговаривал с Тиарой всё это время. Неужели он сдался, как только зашла речь о кандидатах в мужья? Нет, не может быть. На самом деле, Тиара относилась к Седрику еще холоднее, чем прежде, словно не питала к нему абсолютно никаких чувств. Даже сейчас она пряталась за Стайлом, чтобы никто из нас не мог ее видеть, и уж тем более Седрик. Короли с натянутыми улыбками наблюдали за этой сценой, и король Ланс прочистил горло, чтобы сменить тему.
— Седрик не доставил вам больше хлопот? — спросил он меня.
— Нет, я наслаждалась его компанией. Позвольте мне проводить вас к вашим каретам.
Я повела трех гостей вон из гостиной. Я всё равно надеялась подарить им розы, и уж точно не хотела, чтобы они обнаружили Вала. Мы вполне могли подождать премьер-министра Гилберта и в вестибюле.
Когда я объяснила происхождение горы роз, король Ланс произнес:
— Значит, это дар из Анемона?
— Никак не ожидал увидеть нечто столь прекрасное, едва переступив порог. Я был просто поражен, — радостно добавил король Йохан.
— Я была бы счастлива поделиться розами с Вашими Величествами, если пожелаете. В конце концов, наши страны — союзники. И с вами тоже, Седрик.
Короли поблагодарили меня за предложение.
С улыбкой Стайл добавил:
— Там уже должны быть готовы несколько букетов, которые вы сможете забрать.
Позади него Тиара молча смотрела в пол. Почему она не вмешивается с радостными возгласами, как обычно? Неужели Седрик ей что-то сделал? Наверняка нет; принц выглядел не менее обеспокоенным, чем я. Казалось, ему потребовалось немалое усилие, чтобы открыть рот.
— Прошу прощения, принцесса Тиара, вам нездоровится?
— Вовсе нет! Я просто немного устала!
Она ответила без малейшего колебания, но отпрыгнула назад, как кролик, чтобы отдалиться от Седрика. Тиара схватилась за рубашку Стайла и вцепилась в нее. Седрик застыл в шоке от столь резкого отвержения, а короли прикрыли лица руками и повесили головы. Они были убеждены, что Седрик сделал что-то не так и заслужил подобное обращение. Я извинилась перед ними в попытке прояснить недоразумение.
— Всё в полном порядке, — ответили они в один голос.
Мэри и садовники уже подготовили для нас несколько букетов. Что еще лучше, они подрезали некоторые кусты до более удобного размера, чтобы наши гости могли забрать растения домой вместе с корнями.
Я срезала три отдельные розы для короля Ланса, короля Йохана и Седрика, чтобы показать им трансформацию. Как ни странно, самую бурную реакцию выдал король Ланс.
Он выглядел озадаченным, когда горничная преподнесла ему букет красных роз. Когда же он взял отдельную розу из моих рук и увидел, как она краснеет, он отшатнулся с возгласом:
— Ух ты!
Седрик уже знал, как преображаются розы. Король Йохан, казалось, сразу всё понял, сравнив синие розы на кустах с красными розами в букетах. Реакция короля Ланса вызвала у него веселую ухмылку.
Король Йохан объяснил, что всегда любил розы и был рад воочию наблюдать это преображение.
— Как прекрасно, — безмятежно произнес он.
Собственная утонченная красота короля, лишь подчеркнутая розами в его руках, делала почти невозможным поверить, что он мужчина.
Глаза Седрика уже горели предвкушением, когда подошла его очередь. Он даже не моргнул, пока трансформация не завершилась.
— Я рада, что вам нравится, — сказала я.
— Это похоже на заклинание, — пробормотал он, завороженно глядя на красную розу.
Он нахмурил брови и погладил подбородок. Прежде чем я успела спросить, что не так, я поняла, что его внимание переключилось на Тиару, прячущуюся за Стайлом.
Хотя Стайл и смотрел на Седрика вполне дружелюбно, выражение его лица не оставляло сомнений в том, каковы шансы Седрика пройти мимо него. Возможно, в нем говорит желание защитить Тиару.
Седрик отвел взгляд, сдавшись, о чем бы он ни размышлял. Я думала, что эти двое находятся на пороге дружбы, но, похоже, Стайл раскрыл чувства Седрика к Тиаре.
— Вы хотели подарить одну Тиаре? — шепнула я Седрику.
Вся кровь мгновенно прилила к его щекам. Я так и знала. Внимательно глядя на него, я одними губами произнесла: «С этим не должно быть проблем». Но Седрик едва заметно покачал головой, чтобы видела только я. Полагаю, он не был готов вручить ей розу, судя по тому, как сильно он был смущен — и уж тем более поговорить с ней наедине.
Седрик творил по отношению ко мне куда более ужасные вещи, чем к Тиаре, но я не стала об этом упоминать. Это лишь еще глубже потопило бы его в стыде. Меня впечатлило то, как он перерос свое невежество и беспечность, но не все разделяли мое мнение.
В конце концов, Тиара так и не появилась из своего укрытия, а чрезмерно опекающий Стайл так и не дал Седрику возможности подойти к ней с розой. Сегодня Седрик, несомненно, побредет домой с поникшими плечами. Мне его жаль. Что ж, мы собираемся начать выращивать эти розы в саду замка, так что у него будет больше возможностей, если он вернется во Фризию в будущем. Однако ему придется подарить Тиаре розу до того, как она будет обручена.
— Благодарим за приглашение на ваш прием, Ваше Высочество, — произнес король Ланс. — Надеюсь, однажды мы встретимся с вами на торжествах и в нашей стране.
— С нетерпением жду нашей следующей встречи, принцесса Прайд, — добавил король Йохан.
Они пожали мне руку, прощаясь. Седрик дожидался своей очереди позади них, чтобы сказать на прощание пару слов Стайлу и Тиаре. Моя сестра, по крайней мере, сумела выглянуть из своего укрытия ради этого. После всего своего скованного, настороженного поведения рядом с Седриком, она нашла в себе силы улыбнуться и пожать ему руку. Вторая принцесса нашей страны — просто загляденье... хотя она всё еще выглядела немного сердитой, пожимая ему руку.
Трое мужчин поблагодарили нас за прощальные подарки — букеты, которые садовники собрали специально для них.
— Нам придется попросить принца Леона начать поставлять их и в нашу страну, — заметил король Ланс.
Затем, в самый последний момент, Седрик открыл рот; решимость пылала в его глазах.
— Прайд, принц Стайл... Тиара... С нетерпением жду нашей новой встречи.
Наконец-то ему удалось неформально обратиться к Тиаре. Должно быть, это усилие истощило его, так как на лбу краснеющего принца выступила испарина. Короли Ланс и Йохан усмехнулись при виде столь колоссального волевого усилия, а затем все трое поклонились нам в последний раз.
Я смотрела вслед отъезжающей карете, когда Тиара подошла ко мне и взяла меня за руку. Хотя она смотрела в землю, я наклонилась достаточно низко, чтобы увидеть странную морщинку, пролегшую между бровями сестры. Она злилась? Или ей было стыдно при воспоминании о том, что Седрик пообещал ей в их последнюю встречу?
— Я ненавижу этого человека, но...
И даже когда она замолчала, не договорив, я уловила нежность, прозвучавшую в ее голосе.
— Что ты снова натворил, Седрик? Чем обидел принцессу Тиару?
Глубокий бас Ланса нарушил тишину, царившую в нашем экипаже. Его вопрос побудил меня внезапно проникнуться жгучим интересом к пейзажу за окном. Да, я дулся, но мне было решительно всё равно.
— Я ничего не сделал, — ответил я. — Я ничего не смог сделать.
К концу фразы мой голос совершенно угас. Я обхватил голову руками и бессильно ссутулился на сиденье кареты. Сидевший напротив Йохан тихо усмехнулся и протянул руку, чтобы погладить меня по волосам.
— Хочешь сказать, ты сдержал свой порыв? — спросил он.
— Нет, я просто струсил. Я хотел подарить ей розу, но так и не смог.
Я сильнее стиснул цветок в руке, ослабив хватку лишь тогда, когда Йохан предостерег, что я уколюсь о шипы.
— Не думаю, что смогу обойти остальных в борьбе за ее сердце.
При этих словах я явственно услышал, как мои братья поперхнулись. Ланс закашлялся и отплевывался до тех пор, пока не сумел взять себя в руки.
— Т-ты имеешь в виду кандидатов в ее мужья?!
Моим единственным ответом послужил тяжелый вздох.
После этого мои мысли вновь обратились к тем двоим мужчинам, в которых я со страхом видел своих соперников: принцу Леону Адонису Коронарии и принцу Стайлу Роял Айви. Я не мог сравниться ни с одним из них. Леон был куда более выдающимся человеком, нежели я; он утвердился в роли доверенного лица Фризии, а во время войны продемонстрировал как незаурядные лидерские качества, так и мощь своей державы. К тому же, он превозносил Тиару и называл ее идеальной невестой.
А еще был Стайл — ее ближайший спутник, мужчина, рядом с которым она выросла. Он также мог похвастаться впечатляющими талантами, подобающими будущему сенешалю страны. Для меня эта пара уже казалась влюбленными — стоило лишь вспомнить, как Тиара использовала Стайла в качестве щита всякий раз, когда чувствовала себя неуютно. Я и прежде замечал проблески столь тесной связи между Стайлом и Тиарой, как до, так и после войны. Брак же с принцем Леоном, в свою очередь, сослужил бы добрую службу союзу Фризии.
Мои мысли в смятении метались, пока я неотрывно смотрел в окно экипажа. Если Тиара влюблена в Леона, она ни за что не станет рассматривать мою кандидатуру. Но если она любит принца Стайла...
Тиара, вторая принцесса Фризии... от одного лишь ее имени и титула мое сердце пускалось вскачь. Я закрыл глаза, позволив мыслям о Тиаре безраздельно завладеть моим разумом, раз за разом прокручивая каждое мгновение с ней, бережно хранимое моей безупречной памятью. Я остановился на одном конкретном образе, воскрешая в уме наш разговор в ту самую минуту.
«Мой план в любом случае останется неизменным».
Даже если один из этих принцев вознамерится похитить у меня ее сердце.
Я не осмелился произнести эти слова вслух. Вместо этого весь оставшийся путь я провел в молчании, упрямо игнорируя непрекращающиеся расспросы моих братьев.
— Прошу простить мою задержку, принцесса Прайд.
Премьер-министр Гилберт ожидал нас, когда мы вернулись в гостиную; его светло-голубые миндалевидные глаза смотрели всё так же спокойно. Волосы того же светло-голубого оттенка были собраны в хвост и перекинуты через плечо. Неподалеку Вал и дети по-прежнему прятались за своей песчаной стеной. Премьер-министр знал, что они здесь, но лишь неловко улыбнулся песчаной преграде и не стал ничего предпринимать. Хотя он и не принадлежал к королевской семье, Вал, вероятно, не желал иметь с ним ничего общего — не то чтобы он мог помешать премьер-министру Гилберту обойти стену и завязать разговор.
— Вина лежит на мне, премьер-министр, — ответила я. — Я вовсе не хотела заставлять вас ждать здесь, учитывая, как вы всегда заняты.
Должно быть, мы просто разминулись. Что еще хуже, когда мы вошли, он не сидел на диване. Это означало, что всё это время он простоял здесь в ожидании нас.
— Всё в полном порядке. — Его взгляд метнулся к цветам в руках Артура. — Боже мой. Эти синие розы воистину необычны. Это та самая доставка, которую мы получили из Анемона сегодня утром?
— Да, это подарок от Леона, — сказала я ему. — Остальные уже взяли немного, так что, пожалуйста, угощайтесь, если думаете, что Марии или Стелле они придутся по душе.
По моему предложению Артур передал растение премьер-министру Гилберту. Тот с готовностью принял небольшой куст, который садовники подрезали до удобного для транспортировки размера. Я объяснила, как розы меняют цвет с синего на красный, и премьер-министр понимающе кивнул, переводя взгляд со своих синих роз на красные в наших руках.
— Уверен, Мария и Стелла будут в восторге. Благодарю вас, Ваше Высочество. Я с нетерпением жду возможности принести их домой.
Я ответила премьер-министру Гилберту столь же теплой улыбкой. Когда я попросила его позже рассказать мне о реакции его семьи, он согласился без малейших колебаний.
— Я так рада, что они вам понравились! — просияла Тиара, глядя на премьер-министра Гилберта. — Что ж, а я возвращаюсь в свою комнату!
Когда она направилась к выходу, Стайл спросил, уверена ли она. Она вновь стала настаивать, что просто устала. В прошлом она рассказывала мне, как сильно ее выматывают попытки Седрика заговорить с ней, и всё это волнение из-за доставки роз, вероятно, лишь усилило этот эффект. Ранее сегодня она также обсуждала планы на свой день рождения с премьер-министром Гилбертом, матушкой и отцом. Вполне возможно, она и впрямь переутомилась. Когда я расспросила ее об этом, она заверила меня, что с ней всё хорошо.
— Я знаю, что могу положиться на вас в том, чтобы разобраться, что происходит с Валом! — Она бросила взгляд на песчаную стену в углу комнаты.
Казалось, она поняла, что мы пытались скрыть детали сил Кемета и Вала от Седрика. Даже Тиара не знала всей полноты особой способности Кемета. И хотя я могла ей доверять, мне нужно было сохранить эту тайну в кругу как можно меньшего числа людей.
— Я просто хотела подарить ему розы, так что теперь я совершенно счастлива!
С этими словами она попрощалась с премьер-министром и направилась к двери. Кемет и Сефек с розами в руках выглянули из-за песчаной стены, чтобы помахать ей на прощание. Тиара помахала в ответ, а затем закрыла за собой дверь. Все ее так любят. Тиара и впрямь удивительная.
После ее ухода я попросила Артура, вице-капитана Эрика и Джека подождать за дверью. Артур уже знал о силе Кемета, но я не могла позволить ему остаться, отсылая при этом вице-капитана Эрика, поэтому я сказала им, что это дела королевской семьи.
Как только они ушли, премьер-министр Гилберт произнес:
— Что ж, Ваше Высочество. Приступим?
Я кивнула и позвала на другой конец комнаты:
— Вал, не могли бы вы, Кемет и Сефек присоединиться к нашей беседе?
Песчаная стена осыпалась по моему приказу. Вал вальяжно прислонился к стене, но его глаза красноречиво говорили о том, что он не в восторге от такого исхода. Кемет стоял рядом, вцепившись в его руку.
— Я так понимаю, речь пойдет о них? — спросил премьер-министр Гилберт, хотя в его голосе не слышалось удивления. У меня не было иных причин задерживать их здесь, отсылая прочь почти всех остальных.
Стайл взял слово, чтобы объяснить всё, что нам было известно на сегодняшний день. Особая способность Вала изменилась без какой-либо помощи со стороны Кемета. Кемет мог усиливать способности других, и до сих пор Вал был способен возводить стены и купола из земли только с его помощью. Сегодня же ему удалось зажать рот Седрика песком, лежащим у его ног, даже не прикоснувшись к Кемету — нечто ранее немыслимое.
По мере того как Стайл продолжал, брови премьер-министра Гилберта ползли вверх, но после минутного раздумья он спросил Вала, может ли он использовать эту новую способность прямо сейчас. Вал цокнул языком, нехотя поднялся на ноги и отошел от Кемета. И действительно, ему удалось собрать рассыпанный по полу песок в форму змеи, которая скользнула обратно в его почтовую сумку.
— Поразительно... Кемету в этом году исполняется десять, не так ли?
Когда Вал и дети кивнули, премьер-министр изложил свои основные теории.
Первая заключалась в том, что особые способности Вала каким-то образом изменились. Раз за разом используя силу усиления Кемета, Вал развил собственные способности, или, по крайней мере, свое восприятие собственных способностей.
Его вторая теория состояла в том, что изменилась особая сила самого Кемета. Возможно, взросление Кемета позволило ему усиливать способности Вала, больше даже не прикасаясь к нему.
Способность Кемета к усилению и без того была беспрецедентной, да и особые силы изначально существовали только в пределах Фризии. Многие аспекты этих способностей всё еще оставались загадкой. Обе теории премьер-министра Гилберта имели смысл, но они со Стайлом попросили Вала и детей о небольшой помощи в этом деле.
Сначала Стайл протестировал силу Кемета на своей собственной способности к телепортации, чтобы проверить, сможет ли он уловить хоть какое-то увеличение силы Кемета. Испытание провалилось, как и два года назад. Со временем Стайл стал куда больше общаться с Кеметом, и всё же его особая способность ничуть не изменилась от этого воздействия.
Затем Стайл попросил Сефек проверить ее силу без Кемета, но и в этот раз мы не заметили никаких изменений. Вал и Кемет сошлись во мнении, что она может выстреливать водой с большей силой, чем раньше, но казалось, это было связано скорее с взрослением самой Сефек, нежели с особой способностью Кемета.
Эти испытания лишь доказали, что Кемет, как и всегда, не мог применять свою особую способность ни к кому, кроме Вала и Сефек. Вал также оказался единственным человеком, на которого особая сила Кемета действовала без физического контакта. Услышав этот вывод, Сефек принялась колотить Вала кулачками, со слезами крича:
— Но я же дольше всех была вместе с Кеметом!
Вал отступил, когда она попыталась топнуть ему на ногу.
— И какое мне до этого дело?!
Но Сефек была права: было странно, что сила Кемета изменилась для Вала, но не для нее. Возможно, именно Вал каким-то образом был тому причиной.
На протяжении всего этого процесса Кемет сидел в стороне и наблюдал за тем, как остальные испытывают свои силы, широко распахнув глаза. Выражение его лица посуровело при следующем предложении премьер-министра.
— В таком случае, мы можем провести еще один эксперимент. Вал на некоторое время разорвет контакт с Кеметом, чтобы мы могли увидеть, произойдут ли какие-либо изменения в его особой способности.
Если бы способности Вала регрессировали до такой степени, что он снова мог бы возводить только земляные стены, это подтвердило бы теорию о том, что взросление Кемета всё это время влияло на него. Но если бы прошло достаточно времени, а масштаб сил Вала остался неизменным, это показало бы, что причина этого улучшения кроется в самом Вале — или же что сила Кемета не усиливает особые способности, а заставляет их эволюционировать.
Как бы там ни было, это означало, что Валу придется провести время вдали от особой силы Кемета, дабы посмотреть, изменится ли что-нибудь. До сих пор Вал лишь перемещал песок и землю в непосредственной близости от себя, поэтому было неизвестно, к чему приведет более масштабное использование его способностей.
Стайл согласился с предложением премьер-министра и приказал Валу не прикасаться к Кемету без крайней на то необходимости. Я добавила, что Вал должен сообщить нам, если узнает что-нибудь новое об этом явлении. Вал нахмурился, цокнул языком и проворчал, что это сплошная морока, но в итоге согласился. Зато Кемет обиженно надулся на всех нас.
Заметив это, Сефек спросила:
— Что случилось?
— Эм, а я могу остаться с тобой и Валом, даже если вам больше не нужна моя сила?!
Он переживал, что его оставят позади во время доставок. И впрямь, если бы Вал мог выполнять работу самостоятельно, Сефек и Кемет могли бы остаться здесь, во Фризии, в безопасности от множества угроз, с которыми курьеры сталкивались повседневно. Кемету ведь не было еще и десяти лет.
— А кто сказал, что ты тут условия ставишь? — огрызнулся Вал. — Это ты всё это время цеплялся за меня, даже не зная, на что способна твоя чертова сила. Но, полагаю, Сефек не сможет нормально сражаться без тебя.
Вал сурово посмотрел на Кемета, отчитывая его так, словно тот должен был сам во всем разобраться. В одном он был прав: водные атаки Сефек были довольно слабыми без усиления Кемета. Более того, Вал нуждался в особой силе Сефек, поскольку ему самому было запрещено причинять кому-либо вред.
При этих словах лицо Кемета просияло. Сефек всё еще держала свои розы, но нежно положила руки на плечи мальчика.
— Значит, я могу остаться с вами обоими, так?!
— О чем ты, черт возьми, лепечешь? Ты что, собирался куда-то еще уйти?!
Кемет по привычке попытался прильнуть к Валу, но Вал отскочил в сторону в соответствии со своими новыми приказами.
— Я никуда не уйду!
Даже если бы Сефек могла сражаться без Кемета, бьюсь об заклад, Вал всё равно брал бы их обоих с собой, куда бы они ни пожелали. Он скорее отказался бы от работы курьера, нежели подчинился бы приказу бросить Кемета и Сефек в трущобах, пока сам разъезжает по всей стране по работе.
Мы попросили детей помочь с соблюдением правил и предложили всем троим провести следующую неделю во Фризии. Так они смогли бы быстрее докладывать обо всем в замок. Это можно было бы назвать отпуском, поскольку на ближайшую неделю у троицы всё равно не было запланировано никаких доставок. Вал несколько раз цокнул языком во время этого объяснения, но Кемет и Сефек лишь всё больше воодушевлялись.
— Мы должны понять природу этой особой способности и сохранить всё в тайне, чтобы защитить Кемета, — напомнил ворчливому Валу Стайл.
Вал напоследок громко цокнул языком, но не стал возражать. Каковой бы ни была истинная природа силы Кемета, нам было бы крайне сложно сохранить ее в тайне, если мы не могли даже контролировать ее. А это означало бы, что всевозможные негодяи увидят в Кемете цель. Он не будет в безопасности, пока не сможет хранить эту тайну на протяжении всего своего детства. Вал не возражал; он понимал это не хуже других.
— Долго еще вы, сорванцы, будете таскаться с этими розами?
Я наблюдал, как замковые врата закрылись за нашими спинами, и испустил тяжелый вздох. Сефек и Кемет сжимали букеты красных роз в левых руках, а одиночные синие розы — в правых. Они не выпускали их из рук с тех самых пор, как садовники заботливо удалили все шипы.
Малявки переглянулись, прежде чем нерешительно протянуть свои синие цветы мне.
— А? Это еще к чему?
Я хмуро уставился на них, требуя объяснений. Мне потребовалась пара мгновений, чтобы осознать, что я застыл как вкопанный.
— Госпожа ведь подарила тебе розу, верно? Мы просто делаем то же самое.
— Я подарил одну Сефек, а она подарила мне одну в ответ! Это так весело — дарить их всем!
Дети с гордостью подняли свои охапки из четырех красных роз, чтобы показать мне, но мой взгляд сразу же метнулся к двум синим. Я достал красную розу, которую ранее сунул в карман, и сравнил ее с синими прямо передо мной. В конце концов, я забрал эти дурацкие синие розы у сорванцев. Как только я коснулся цветов, синева обернулась багрянцем. Дети радостно закричали, без умолку треща о том, как же это красиво, в то время как я молча наблюдал за преображением. Я спрятал две красные розы вместе с той, что получил от Прайд, отчего дети заулыбались еще шире.
Я уже кучу раз видел, как они меняют цвет. Прайд подарила по розе каждому в вестибюле. В этом не было ровным счетом ничего особенного. И всё же я не смог отвести взгляд, когда Кемет и Сефек протянули мне свои синие розы.
Я вообще не по цветочной части. Я никогда в жизни не останавливался, чтобы просто полюбоваться каким-нибудь цветком. Подобная чушь не интересовала меня ни в малейшей степени. Я скорее был из тех, кто растопчет клумбу, если она окажется у меня на пути. Мне уж точно не нужны были цветы ни от кого. К тому же, теперь, когда все три розы покоились в моем кармане, я даже не мог разобрать, кто какую мне подарил. И всё же я поймал себя на том, что продолжаю смотреть на них.
Когда я опустил взгляд, сорванцы сияли, глядя на меня снизу вверх так, что у меня глаз задергался. Прямо бесит. Но у меня не было ни малейшего желания возвращать им розы или выбрасывать их. Вместо этого я задумался о том, как бы сохранить их в приличном виде. Теперь у меня было три розы, в то время как у Сефек и Кемета было по охапке из четырех — и в них, вероятно, входили те дополнительные, которые они срезали для себя. По какой-то причине мне стало до странного неловко, когда я вспомнил, что розы, которые я подарил им, теперь собраны в один букет с розами Прайд и их собственными.
— У тебя тоже было бы четыре розы, как у нас, если бы ты сам срезал себе одну, — сказала Сефек.
— Может, вернемся, чтобы взять еще одну? — спросил Кемет.
— Нет, — огрызнулся я.
— Ты уверен?
— Разве не было бы здорово, если бы у нас всех было поровну?
Я проигнорировал эту очередную порцию вопросов и зашагал дальше. Против моей воли слова Седрика зацикленно крутились в голове.
«Понятно. Значит, вы названы в честь чисел? Я бы ни за что не догадался, но мне нравится. Держу пари, это важные числа, которые означают нечто особен...»
Именно я дал имена Сефек и Кемету — факт, о котором, черт возьми, Прайд и остальным совершенно не обязательно было знать. От одной только мысли об этом лицо обдавало жаром, а сердце подскакивало в груди. Последнее, чего я вообще ожидал, так это встретить человека, который сможет расшифровать их имена.
— Теперь еще и из-за какой-то новой чертовой королевской особы переживать...
Не имело значения, из какой страны во мне течет половина крови. Я также был не против того, что принц понял значение их имен; не то чтобы я вкладывал в них какой-то глубокий смысл. Но поскольку именно я выбрал эти имена...
Важные числа, которые означают нечто особенное.
Прайд дозволила мне проявить неуважение к Седрику и немного потрепать его, если мне того захочется — но это не означало, что я могу лгать. Если бы Седрик, член королевской семьи, закончил свое предложение, у меня не было бы иного выбора, кроме как ответить на любой его вопрос. Я не был уверен, что смог бы вот так просто отвергнуть теорию этого парня об именах.
«Кемет» и «Сефек» — именно столько им было лет, когда мы впервые встретились.
В то время это были просто первые пришедшие мне в голову слова. Если бы кто-нибудь припер меня к стенке с расспросами, я мог бы легко отмахнуться, сказав, что в них нет никакого скрытого смысла. И всё же, по какой-то неведомой причине, это ощущалось бы как ложь. Меня от этого тошнило, но я просто не мог отделаться от этого чувства.
Когда их имена стали чем-то большим, чем просто старыми добрыми цифрами? Я ломал голову, но так и не смог найти удовлетворительного ответа. Вместо этого в памяти снова и снова всплывали слова Прайд, сказанные два года назад. Я цокнул языком, взъерошив волосы и тщетно пытаясь найти способ избавиться от этого ужасного, выворачивающего наизнанку осознания. Дело было не только в самих детях — имена, которые я им дал, жужжали вокруг меня, словно назойливая муха, которая, черт возьми, никак не желала оставлять меня в покое.
Я встретил их, когда Сефек было семь, а Кемету — три. Тогда это казалось очередной раздражающей обузой... но я уже и не помнил, когда в последний раз думал об этом в таком ключе. Где-то по пути эта встреча перестала быть источником проблем и превратилась в невероятную удачу.
Я застонал:
— Меня сейчас стошнит.
Сорванцы переспросили, что я сказал, но я ответил, что ничего, и на этом мы закрыли тему. Я сжал розы в одной руке, а другую протянул Сефек, схватив ее и подстраиваясь под ее шаг. Она же протянула свою свободную руку Кемету. Несмотря ни на что, я просто не мог их отпустить. По крайней мере, до тех пор, пока дети сами не захотят меня отпустить. Это звучало до чертиков банально, но мне казалось, что я пойду за ними на край света.
«Семья» порой может быть такой занозой в заднице. И всё же я спрятал это теплое чувство глубоко в груди и упрямо зашагал дальше.
«Позволь мне провести остаток моих дней рядом с тобой».
Спустя два дня без какого-либо прямого контакта с Кеметом я обнаружил, что моя сила вернулась в норму.
— Что ты только что сказал?! У нее есть кандидаты в мужья?!
Я, Адам Борнео Непентес, был наследным принцем Раджи, и это были худшие вести, которые я только мог получить. Мои лисьи глаза сузились от ярости. Гонцы мчались верхом по всему континенту и рассылали письма с почтовыми птицами, дабы разнести эту стремительно распространяющуюся весть. Я свирепо смотрел на слугу, зачитывавшего мне одно из таких писем, хотя и прекрасно понимал, что этот несчастный вестник вовсе не сам принял это катастрофическое решение. Бледный как смерть слуга извинялся снова и снова, но, несмотря на дрожь, сумел дочитать письмо до конца. В противном случае это сочли бы проявлением неуважения к его принцу.
Королева Фризии объявила о новой системе бракосочетания на празднестве по случаю дня рождения первой принцессы. Более того, королева заявила, что все кандидаты в мужья присутствовали на приеме. На приеме, который я не посетил.
Я схватился за свои темно-фиолетовые волосы, растрепав гладко зачесанные пряди в дикий беспорядок.
— Вы, должно быть, шутите!
В порыве гнева я пнул рабыню, что полировала мне обувь.
— Обе принцессы получают по три кандидата, и ни один из них не из Раджи?! Почему наследный принц могущественной империи не может взять в жены принцессу из великого королевства?!
— Я не знаю... — голос гонца угас, и он закусил губу. Этот простофиля был достаточно умен, чтобы не перечить мне и не спорить.
Империя Раджа была огромной державой, достигшей процветания благодаря поощрению работорговли и завоеванию чужих земель. Недавно мы потерпели неудачу в попытке захватить контроль над Объединенным Королевством Ханадзуо, вместо этого согласившись на мирный договор между нами и Фризией. Будучи наследным принцем этой страны и тем, кто жаждал жениться на фризийской принцессе, я ненавидел каждое слово, услышанное об этом фарсе с кандидатами в мужья. Я советовался с фризийской королевой по этому вопросу, когда приезжал на переговоры о мирном договоре, но это объявление доказало, что мне ответили абсолютным отказом.
— А-а-а-а! К черту эту старую каргу! Я хочу, чтобы вы вырезали всех этих кандидатов до единого!
Я выл и бесновался, но мои люди неизменно отвечали лишь: «Слушаемся, Ваше Высочество!»
— Передайте это гонцам, — бросил я, прежде чем приказать всем убраться из комнаты.
Я отказывался втягивать себя в это дело дальше. Моим людям не требовались конкретные инструкции о том, как, когда или кого убивать; они выполнят мой приказ так быстро и тщательно, как только смогут. А когда Фризия примется искать виновных, я смогу свалить всю вину на подчиненного, ответственного за мелкие детали плана.
Как только все исчезли с глаз долой, я плюхнулся в кресло, раздраженно болтая ногами. Две рабыни приблизились, чтобы вытереть вино, которое пролила другая рабыня, когда я ударил ее. Я едва обратил на них внимание, точно так же пнув их в спины.
— Я тут пытаюсь забрать с ее рук одну из этих омерзительных дочерей, а у нее хватает наглости мне перечить! Разве не так?!
Я топтался по спинам своих рабынь в попытке разогнать закипающий внутри гнев. С каким бы насилием они ни сталкивались, рабы никогда — просто не могли — дать отпор. Они лишь опускали головы и пережидали избиение, кивая, хотя мне было абсолютно плевать на их мнение.
— К тому же, это было наихудшее время из возможных, не так ли?! Они вечно присылают мне приглашения на приемы, которые я не могу посетить!
Во время мирных переговоров мы обсуждали, что я буду получать приглашения на будущие встречи и мероприятия, но даты шли вразрез с моими планами. Я мог бы загнать принцесс в угол, будь я на этом идиотском приеме, но я попросту не мог на нем присутствовать. Расписание пересекалось с официальными делами империи Раджа, которые я не мог себе позволить пропустить. Это не могло не быть преднамеренным. Конечно, я не делился с Фризией своим расписанием во время встреч, но они каким-то образом должны были знать, что эта конкретная дата доставит мне неудобства. Я пытал нескольких своих шпионов, чтобы докопаться до правды в этом деле, но всё без толку.
Сначала мои попытки пригласить представителей Фризии в Раджу были отвергнуты, а теперь будущие мужья принцесс были незыблемо утверждены из-за приема, в котором я даже не смог принять участия.
— Проклятье! Чтоб вы сдохли, будьте вы прокляты! Просто сдохните, отбросы!
Хрясь, хрясь, хрясь!
Следующие полчаса я провел, исступленно пиная рабов, пока часть моей кипящей ярости не улетучилась. И на протяжении всего этого времени ни один человек, ожидавший за дверью моей комнаты, не посмел войти.
— Это еще одно письмо от принца Седрика, Прайд?
Стайл зашел навестить меня в моей комнате во время своего перерыва. Я предложила ему присесть на диван, пока я заканчиваю пару дел, но, обернувшись, обнаружила, что он стоит посреди комнаты и смотрит на меня.
— Да, — ответила я. — Он отвечает так быстро, и я не хочу быть слабым звеном в нашей переписке.
— Тебе незачем перенапрягаться, — мягко произнес Стайл, хотя сегодня я не могла в полной мере прочесть, что скрывалось за его улыбкой.
Я поблагодарила его за заботу и снова взялась за перо.
Прошел месяц с тех пор, как Седрик попросил обмениваться со мной письмами. Спустя примерно две недели после их отъезда я отправила Вала с доставкой в Объединенное Королевство Ханадзуо, и он вернулся в мгновение ока с письмом от Седрика, которое потрясло меня до глубины души. Я поспешила с ответом и как можно скорее передала свое письмо Валу... лишь для того, чтобы получить от Седрика еще один почти мгновенный ответ.
Валу снова понадобилось усиление Кемета для его способностей. Когда он сообщил мне, что в данный момент у него нет других поручений, я назначила его ответственным за мою переписку с Седриком. Мы всё еще не до конца понимали, что происходит с Кеметом, Валом и их соответствующими силами. Используя сравнение из моей прошлой жизни, Кемет был словно источник питания для батарейки Вала, которую нужно было заряжать каждые два дня... не то чтобы мы понимали что-либо еще об этой взаимосвязи.
Премьер-министр Гилберт высказал предположение, что взросление и душевное состояние Кемета могли быть причиной того, почему Вал оказался единственным человеком, которого он мог «заряжать». Я спросила Кемета, не воспринимает ли он Вала и Сефек как-то иначе, и, как мы и подозревали, он тут же ответил утвердительно. Нам казалось вполне логичным, что Кемет видит разные роли Вала и Сефек в своей жизни, и он подробно объяснил это... но Валу и Сефек его ответ пришелся не по вкусу.
— Что-то я не припомню, чтобы вел себя подобным образом! — возмутился Вал.
— Но я тоже так делаю! — со слезами воскликнула Сефек, тряся Кемета за руку.
Вал мог отрицать это сколько угодно, но я, как сторонний наблюдатель, была согласна с Кеметом. Сефек делала вид, что расстроена, но за этим я видела, как ей польстило описание Кемета. Кемет застенчиво улыбнулся, словно знал, что на самом деле чувствовали они оба.
— Кемет вечно цепляется за тебя, Вал! — бросила Сефек напоследок, обдав Вала струей воды.
Когда с этим вопросом было покончено, я попросила их троих возобновить курьерскую работу.
Раздраженный частотой поездок между Фризией и Ханадзуо, Вал заявил:
— Почему бы мне просто не притащить этого принца сюда вместе со мной, раз уж вы так жаждете с ним поболтать?
Разумеется, похищение принца было бы преступлением, а постоянные приглашения в замок заставили бы людей сделать неверные выводы о нас, поэтому мне пришлось отклонить предложение Вала.
Вал принялся срывать свое разочарование на ворах и работорговцах, избивая каждого, кто приближался к нему во время его странствий, и притаскивая их к королевскому ордену, но, похоже, теперь, когда он истребил этих преступников подчистую, уровень его стресса лишь возрос. А ведь когда-то он жаловался, что их поимка — пустая трата времени.
Он без восторга воспринял мою просьбу о доставках, так как до заключения союза его множество раз прогоняли от ворот Ханадзуо, но на сей раз его настроение портила не только горечь прошлого. Он рассказал, что многие в Ханадзуо осыпали его вниманием, узнавая в нем человека, спасшего столь многих во время оборонительной войны. Мало того, что он ненавидел устремленные на него взгляды, так некоторые из этих людей еще и пытались завести с ним дружбу.
— Заноза в заднице, — так Вал назвал это. Хотя он также упомянул, что церсийцы при каждом визите преподносят ему в дар спиртное и еду. Кемет назвал их «очень милыми людьми», в то время как Сефек разделяла презрение Вала ко всему этому вниманию.
Со своей стороны, Седрик с уважением отнесся к неприязни Вала к нему, оставляя свои письма стражникам, вместо того чтобы передавать их лично. Валу по-прежнему приходилось лично входить в тронный зал, чтобы забирать письма для матушки от Его Величества, но по большей части он просто входил в замок и забирал письма у стражи. Благодаря этому он был куда менее сварлив, когда я поручала ему передавать письма между мной и Седриком.
Три дня назад Валу пришлось отправиться в самый Синенсис, чтобы доставить подарок на день рождения короля Йохана. По его словам, улицы были забиты народом из-за празднеств, так что к нему подходило еще больше горожан, чем обычно. Синенсийцев он недолюбливал особенно, потому что те обращались с ним почти как с королевской особой.
Я тоже хотела посетить прием по случаю дня рождения короля Йохана. К сожалению, путь в Синенсис занимал несколько дней, поэтому в итоге отправились только матушка, дядя Вест и рыцари. Тиара не достигнет совершеннолетия еще семь месяцев, так что она не могла посещать зарубежные светские мероприятия.
У нас со Стайлом были свои дела в замке, но они должны были состояться лишь через девять дней после дня рождения короля Йохана. Я могла бы телепортироваться на праздник, но подобное использование силы Стайла привлекло бы нежелательное внимание, поэтому матушка и дядя Вест составили самую малочисленную делегацию, какую мы только могли себе позволить. Они отправились в королевской карете и использовали особую способность, чтобы не привлекать к себе внимания. Без нее они не смогли бы вернуться во Фризию к нашему собственному торжеству. Было бы просто ужасно пропустить его. В такие моменты я понимаю, как нелегко быть королевой.
— Не хочу показаться навязчивым, но могу ли я узнать, обсуждаете ли вы с принцем Седриком всё ту же тему?
Мое перо замерло. Я повернулась и увидела, что Стайл пристально смотрит на меня. Он знал, о чем мы с Седриком пишем друг другу. Седрик даже дал свое согласие на то, чтобы он знал — он хотел узнать мнение будущего сенешаля по этому вопросу, прежде чем обратиться к матушке. Когда я впервые объяснила это Стайлу, он поморщился, вероятно, из-за того, что подобное было совершенно беспрецедентно, но в конце концов признал:
— Я не... думаю, что это такая уж плохая затея.
Он всё еще дулся, но давал советы всякий раз, когда я обращалась к нему.
Вопрос Стайла подогрел интерес Артура и капитана Каллума. Их взгляды устремились на меня. Тиара оторвалась от книги и склонила голову, сгорая от любопытства не меньше остальных. В последнее время Объединенное Королевство Ханадзуо интересовало ее куда больше. Это было как-то связано с ее особыми планами на собственный день рождения. Впрочем, переписываться с Седриком она по-прежнему не желала. Я бы с радостью развеяла эту тайну для всех, но пока ничего не было решено окончательно. Седрик изложил мне кое-какие соображения, я задала несколько уточняющих вопросов, и он прислал свои ответы, но нам обоим еще предстояло уладить некоторые детали.
— Да, — ответила я. — Полагаю, он сможет официально обсудить этот вопрос с матушкой и всеми заинтересованными лицами, как только всё утрясется с обеих сторон. Не могли бы вы подождать еще немного?
Все закивали, хотя Стайл — единственный человек, знавший не меньше моего — нахмурился и пробормотал:
— Официально...
Из уст наследной принцессы это слово значило очень много для сенешаля следующего поколения.
— Он будет здесь на праздновании твоего дня рождения на следующей неделе, так что, надеюсь, к тому времени всё будет готово.
Я подкрепила свои слова обнадеживающей улыбкой, но столь расплывчатые сроки омрачили лицо Стайла.
Его день рождения должен был состояться через неделю. Это было весьма важное торжество для королевства Фризия — и именно поэтому матушка и дядя Вест спешили обратно в страну в своей карете.
В отсутствие дяди Веста Стайл работал с премьер-министром Гилбертом. Я переживала, что они могут повздорить, как бывало раньше, но до сих пор ни один из них не упоминал о каких-либо проблемах. Тиаре скоро исполнялось шестнадцать, так что, возможно, этот радостный повод немного смягчил их. По крайней мере, я на это надеялась.
Мои пальцы крепче сжали перо.
Тиаре исполнялось шестнадцать — брачный возраст во Фризии! Я не знала, за кого она планирует выйти замуж, но кем бы он ни был, он непременно будет на ее дне рождения! Было больно думать об этом, даже учитывая, что у нее оставался еще год на выбор жениха.
В отличие от меня, Тиаре суждено было выйти замуж за представителя иностранной королевской семьи.
Это означало, что мы будем видеться всего несколько раз в год. Наша нынешняя жизнь, в которой мы каждый день были рядом, подойдет к концу. Я старалась гнать от себя эти мысли, чтобы одиночество не поглотило меня целиком, но напоминания об этом то и дело прокрадывались в мой разум, портя настроение. Одна только мысль о жизни вдали от нее сверлила дыру в моем сердце и доводила до слез. В это же время в следующем году я, вероятно, буду просто рыдать навзрыд. Если бы она вышла замуж за Леона, я могла бы видеться с ней чаще, но она ни за что не смогла бы выйти за бывшего жениха своей старшей сестры.
Сама Тиара казалась слишком поглощенной планами на свой день рождения, чтобы придавать этому испытанию большое значение. Стайл также оставался невозмутимым. В конце концов, это было решено уже очень давно. Погодите, но... Я поняла, что уже целую вечность назад перестала писать письмо. Нет, я не могу позволить этому испортить мне настроение. Стайл выкроил время в своем плотном графике только ради того, чтобы поговорить со мной.
Раздался стук в дверь. Я повернулась в кресле и услышала голос капитана Алана по ту сторону.
— Прошу прощения, принцесса Прайд. Время смены имперских рыцарей.
Джек открыл дверь капитану Алану и вице-капитану Эрику, чье прибытие напомнило мне о времени. Артур и капитан Каллум поприветствовали своих товарищей-рыцарей, поклонились нам и попрощались до завтра. Но Стайл остановил их.
— У тебя сейчас перерыв, верно, Артур? Давай проведем спарринг.
Стайл с силой ударил кулаком по ладони, излучая угрожающую ауру. Возможно, ему нужно было снять стресс и напряжение перед грядущим днем рождения.
Артур согласился, хоть и неохотно, и Стайл попрощался с нами. Меня это вполне устраивало, так как я всё равно не хотела тратить драгоценное свободное время Стайла на свое медлительное написание письма.
Я вернулась к своему занятию, как только Стайл, Артур и капитан Каллум удалились. Мне нужно было ответить на письмо Седрика как можно скорее, так как я уже пригласила Вала, Кемета и Сефек зайти за моим ответом сегодня вечером. Вал никогда не появлялся раньше положенного, но это всё равно оставляло мне жесткие временные рамки. Как наследная принцесса, я должна была уладить этот вопрос ради будущего моей страны.
— Какого черта ты так взбешен, Стайл?!
Лязг, лязг! Комната огласилась звоном стали о сталь, когда Артур отразил мои атаки. Он резко развернулся, сохраняя безупречную боевую стойку, стоило мне телепортироваться ему за спину. За все эти годы совместных тренировок с мечом он научился предугадывать мои движения, хотя я сильно сомневался, что кто-либо, кроме Артура, способен читать меня настолько хорошо.
Артур вечно появлялся с новыми приемами в своем арсенале, так что я не мог предугадать, что он выкинет в следующий момент, как бы ни старался. Чем реже становились наши спарринги, тем больше мне приходилось сталкиваться с его пугающими и постоянно растущими боевыми навыками. Я слышал, что он по-прежнему тренируется с имперскими рыцарями и командором Родериком, и мне было любопытно, замечают ли они прогресс Артура так же ясно, как я. Меня ничуть не удивляло, что Артур уже дослужился до звания капитана.
— Если не можешь по мне попасть... просто оставайся спереди! — прошипел Артур.
Я продолжал телепортироваться, чтобы атаковать под разными углами. Как только я увидел, что он стиснул зубы, я телепортировался и нанес удар кулаком. Мне удалось ударить его в грудину сквозь доспехи, но он вовремя отпрыгнул, избежав всей мощи удара. Он согнулся, поглощая силу столкновения.
— Если хочешь что-то сказать, так просто выплюни это!
Его полный боли выкрик вернул меня к реальности. Он с легкостью уловил мое раздражение, и вовсе не потому, что я атаковал его в ту же секунду, как он переоделся в доспехи. Я встретился с ним суровым взглядом, но прежде чем я успел вымолвить хоть слово, он закричал:
— Если не скажешь сам, я выбью это из тебя силой!
Он был единственным человеком в мире, кто смел говорить со мной, первым принцем, с таким ядом в голосе.
— Да, я немного раздосадован, — ответил я. — Признаю.
— Да уж куда больше, чем немного! — огрызнулся он.
Я стер испарину со лба. «Ты раздосадован ничуть не меньше моего», — хотелось мне сказать, но это лишь загнало бы нас в бесполезный круговорот препирательств.
По правде говоря, я был почти уверен, что принц Седрик намеревается стать одним из кандидатов в мужья Прайд, но я еще не озвучивал свои подозрения Артуру. После того, что случилось с принцем Леоном три года назад, я не хотел снова подвергать Артура всем этим ненужным страхам и тревогам. Если я ошибался, это стало бы для него еще большим потрясением. Я не мог позволить себе рассказывать Артуру то, в чем не был абсолютно уверен, ни сейчас, ни в будущем.
— Празднование моего дня рождения на следующей неделе обещает быть весьма масштабным.
— Еще бы. Вся страна будет праздновать твое совершеннолетие, — ответил он, направляя на меня меч. — И я, само собой, тоже.
Мужчины в нашей стране достигали совершеннолетия в семнадцать лет и с этого момента получали право на вступление в брак.
— Разумеется, представители Объединенного Королевства Ханадзуо также будут присутствовать, — сказал я. — Но принц Седрик — единственный член королевской семьи, который прибудет во Фризию, поскольку прием пройдет в столь тесном соседстве с днем рождения короля Йохана. Вероятно, он направляется сюда прямо сейчас, используя кого-то с особыми способностями, чтобы сократить путь, как это сделали матушка и дядя Вест.
Короли Йохан и Ланс были заняты иноземными делегациями, присутствовавшими на приеме. Они, вероятно, проводили дни напролет, обсуждая мирные договоры и союзы. Поэтому они не смогут присутствовать на моем дне рождения. Лишь принц Седрик, королевский принц, почтит нас своим визитом... и это ничуть не распутывало клубок раздражения, терзавшего меня.
У Прайд и Тиары было по три кандидата в мужья. Им предстояло встречаться с этими кандидатами на многочисленных приемах и мероприятиях в будущем, чтобы выбрать наиболее подходящего партнера. Чем чаще холостяка приглашали на подобные вечера, тем выше была вероятность того, что его имя числится в одном из списков. Некоторые кандидаты могли остаться дома по независящим от них причинам, как два короля Ханадзуо, но можно было с уверенностью предположить, что кандидаты получают приглашения едва ли не на каждое мероприятие во Фризии.
И вот принц Седрик получил приглашение на очередной фризийский прием.
Объединенное Королевство Ханадзуо было нашим новым союзником, так что в этом не было ничего удивительного. И всё же я не могу отделаться от мысли, что за этим кроется нечто большее!
— Ну, принц Седрик ведь взялся за ум, верно? В смысле, я знаю, что ты всё еще не простил его, но что такого в том, что он приедет отпраздновать твой день рождения?
Несмотря на его примирительный тон, глаза Артура выдавали куда более неистовые эмоции. Неужели он догадался, что принц Седрик тоже влюблен в Прайд? В ту же секунду, как эта мысль поразила меня, слова сами собой сорвались с моих губ. Я никогда не умел скрывать свои истинные чувства от Артура.
— Верно. Я всё еще не простил принцу Седрику того, как он проявил неуважение к моей старшей сестре, и то, как он съел ее еду и печенье. Мне еще не довелось врезать ему, да и за тобой я такого не замечал.
Мы с Артуром никогда не сможем отомстить, если он станет принцем-консортом. Должно быть, именно поэтому я так раздражен. Я не мог найти другой причины.
Хотя он и был опешен, он быстро взял себя в руки и пробормотал:
— Я знаю...
Затем, словно видя меня насквозь, Артур совершенно неожиданно задал мне вопрос.
— Эй... помнишь, как три года назад я спросил тебя, с каким парнем принцессе Прайд следует обручиться?
Он отвел взгляд, явно борясь с собой. Я скрестил руки на груди, всё еще сжимая меч в одной из них. Разумеется, я помнил тот момент, о котором он говорил. Это произошло после расторжения помолвки принца Леона с Прайд, когда мы грузили багаж в карету на том постоялом дворе. Артур видел, как я борюсь с бушующими эмоциями, и задал мне вопрос — вопрос, на который я ответил, не задумываясь ни на секунду.
— Каким, по-твоему, должен быть ее следующий жених? — Он должен быть честным и благородным, без криминального прошлого, предательств или распутства. Он должен любить старшую сестру всем сердцем, глубоко заботиться о своей родине, как старшая сестра или принц Леон, быть умнее меня или Гилберта и сильнее тебя. Если он будет соответствовать всем этим критериям, возможно, я бы его рассмотрел.
Артур тогда рассмеялся и назвал меня идеалистом, но в конце концов согласился со мной.
Я слово в слово повторил то, что сказал ему тогда. Артур всё это время не смел встретиться со мной взглядом.
— Сколькими из этих качеств должен обладать мужчина... прежде чем он станет кандидатом, которого ты бы принял?!
О чем это он? Уж не намекает ли он, что большая часть этого описания подходит принцу Седрику?
Он слишком часто проявлял неуважение к Прайд, чтобы называться «благородным». Да, идеальная память делала его гением и принесла ему прозвище «Дитя Бога». Но Артур был куда более талантливым бойцом, нежели принц. Прямо сейчас принц Седрик соответствовал моим требованиям лишь процентов на шестьдесят.
— Как минимум на девяносто процентов, — ответил я.
— Правда? — спросил Артур; его глаза так и забегали по комнате.
Что его так задело? Я знал, что это строгие требования, но именно так я и считал. К тому же, независимо от того, был ли принц Седрик в списке Прайд, другие ее кандидаты могли еще сильнее не дотягивать до моей планки...
Погодите-ка. Другие кандидаты?
— Что ты скрываешь, Артур?
Он дернул плечами.
— Н-ничего! — выпалил он, и его лицо нервно дернулось.
Точно. Он отлично чует, когда лгут другие, но сам — никудышный лжец. Артур, Тиара и Прайд были единственными людьми, которые могли распознать мою ложь, но сам он был для меня открытой книгой. Мне стоило лишь немного надавить на него, чтобы увидеть правду, написанную у него на лице.
— Ах, вот оно что. Когда тебе сообщили?
— Нет, мне никто не говорил... Я просто сам как-то догадался...
— Угу. Значит, ты всё-таки что-то знаешь.
Я поймал его на слове. Артур хлопнул себя рукой по рту. Прошло уже немало времени с тех пор, как я в последний раз обманывал его, поэтому я улыбнулся, подходя ближе и позволяя себе немного позлорадствовать. Артур попятился.
— В чем дело, Артур?
— Это ты не хочешь говорить мне, о чем принцесса Прайд и принц Седрик пишут друг другу в своих письмах! — Загнанный в угол, Артур наконец перешел в наступление.
Он был прав; я не делился информацией Прайд с Артуром или Тиарой. Мало того, что ее переписка была строго конфиденциальной, она также могла заставить Артура волноваться.
— Старшая сестра приказала мне хранить молчание. До сих пор ты даже не спрашивал меня об этом.
— Это потому, что... — на сей раз Артуру удалось прикусить язык.
Ему тоже приказали молчать? Что ж, я определенно знал, откуда исходил этот приказ. Артур не собирался говорить, но мне нужно было вытянуть из него еще немного.
— Понятно. Мои поздравления, Артур. Я и не подозревал, что ты — один из кандидатов в мужья старшей сестры.
— Н-не неси чепухи! Т-ты лучше кого-либо знаешь, что у меня нет для этого подходящего статуса! З-зачем ты вообще это сказал?!
Артур густо покраснел, размахивая мечом. О, значит, я ошибся. Тем не менее, это означало, что он владеет другой важной информацией: личностью одного или двух кандидатов, если не всех троих.
Я кивнул, наблюдая, как Артур пытается взять себя в руки. Если он думал, что сможет утаить это от меня, он глубоко заблуждался.
— Очень хорошо. Давай поступим как мужчины и решим это в поединке.
Артур всё еще пылал румянцем, но рефлекторно поднял меч, когда я поднял свой.
— Что ты имеешь в виду?
Я ответил своей самой искренней улыбкой.
— В этой комнате только ты и я. Тот, кто нанесет первый удар или повалит противника на землю, — побеждает. Если выиграю я, ты расскажешь мне, что скрываешь. Если выиграешь ты, я расскажу тебе, о чем старшая сестра и принц Седрик беседуют в своих письмах.
— Ты серьезно?!
Я понимал, почему он так удивлен. Я предлагал предать доверие Прайд, а учитывая, что Артур был обученным рыцарем, в этом поединке у него будет подавляющее преимущество.
— Если ты одолеешь меня, сам решишь, хочешь ты это слышать или нет, и я больше никогда не подниму эту тему, — произнес я. — Но если выиграю я, тебе придется мне всё рассказать. Я вытяну это из тебя, как бы ты ни сопротивлялся. Понял?
Артур, по всей видимости посчитав это единственным выходом из своего затруднительного положения, кивнул и тяжело сглотнул. Отлично. Артур не из тех, кто нарушает обещания.
Почувствовав что-то в моей улыбке, Артур поднял меч с выражением предельной концентрации. Он знал меня достаточно хорошо, чтобы предугадать, что я планирую телепортироваться.
Мы стояли друг напротив друга с мечами наготове. После мгновения тишины, нарушаемой лишь нашим ровным дыханием, мы бросились в бой.
Двадцать секунд спустя...
— Так нече-е-естно! — вопль Артура эхом отразился от стен тренировочного зала.
Продолжение следует…
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод и редактура: TuXoXoDKa
Вычитка и оформление диалогов: Исекайный Сомелье
Работа с изображениями: Animia
— В самом деле? До сих пор ничего?! Хе-хе! Ох, какое разочарование...
Демон расхохотался — демон, чей голос я знал слишком хорошо.
Я проводил всё свое время в этой темной камере, цепляясь за холодные полы и голые стены... и ждал. Я ждал изо дня в день, пока мое чувство времени не истерлось, а весь мой мир не сузился до окружающей меня тьмы. Где я? Ах, да. Кажется, помимо потери счета времени, я лишился и всякого понимания того, кто я есть. Это был неприглядный, но вполне закономерный финал.
— Ну, теперь ты наконец-то решил быть со мной откровенным? Стайлу уже семнадцать. Какую пользу ты приносишь этому замку? Поведай мне...
Пронзительный смех демона не мог пробиться сквозь пелену моих мыслей. Как меня звали? Я попытался вспомнить. О, это так близко... Вертится на кончике языка...
Плеск! Ледяная вода окатила меня сквозь прутья решетки. Я судорожно вздохнул. За ударом последовал нечеловеческий, пронзительный смех, эхом отскочивший от стен.
— Доброе утро. Неужели потребовалось так мало, чтобы разбудить тебя? Хе-хе!
Демон глумливо ухмыльнулся. Ее губы изогнулись в неестественной улыбке, а пурпурные глаза блеснули леденящим душу восторгом. Эта хохочущая садистка, эта женщина, обладавшая абсолютной властью, назвала имя, которое я позабыл.
— Что скажешь, дядя Вест?
Вест. Вот оно, так меня зовут. Вест — человек, чью величайшую ошибку уже никогда не исправить. Я назвал имя девушки передо мной, и ее улыбка растянулась еще шире.
— Отлично, ты всё еще можешь говорить. И угадай что, дядя Вест? Твоя племянница пришла навестить тебя после праздника Стайла, чтобы хорошенько отхлестать твое усталое тело. Разве ты не рад?
Королева Фризии хихикнула. Она вглядывалась в меня — бывшего сенешаля, иссохшего и превратившегося в бледную тень себя прежнего.
— Неужто ты не прислушаешься к просьбе своей очаровательной маленькой племянницы? Если ты откажешься, твоя жена поплатится за это, как и...
— Нет! Я еще годы назад говорил тебе, что твои угрозы на меня не действуют.
Я не дал ей договорить. Лицо королевы вытянулось, но вскоре ее губы вновь изогнулись в улыбке.
— Это правда, — произнесла она.
Она сыпала теми же угрозами, когда меня только бросили в эту камеру. Теперь же они не имели никакого веса. Она могла бы вырезать моих близких у меня на глазах, и я сомневался, что это тронуло бы меня хоть в малейшей степени.
— Ты и впрямь не окажешь мне эту крошечную услугу?! Я всего лишь говорю, что хочу проводить больше времени со своим дорогим дядюшкой!
— Ты хочешь совершить обмен на контракт подчинения. Мой ответ не изменится, сколько бы лет ни прошло. Я никогда не отдам тебе свою особую силу.
Умер Альберт, за ним Роза... а затем эта молодая женщина стала королевой. Она использовала обретенную власть, чтобы сместить меня с поста сенешаля и запереть в этой камере — таково было мое наказание за осуждение ее действий после восшествия на престол. Она убила столь многих, и уж точно не пощадила мою жизнь из-за каких-то родственных чувств. Она просто хотела заполучить мою особую способность.
Через несколько лет после этого королева начала требовать от меня контракт подчинения, но я неизменно отказывал. Став ее рабом, я, возможно, освободился бы из камеры и получил некое подобие жизни. Быть может, я даже снова смог бы вдохнуть свежий воздух. Но я оставался непреклонен.
— Ты заблуждаешься, — заявил я громко и ясно.
Ее бровь дернулась, но улыбка так и застыла на лице.
— Я буду отчитывать тебя столько, сколько потребуется. Такова моя последняя роль в этом мире... Роль, которую не смогли исполнить Альберт и Роза.
Я отказывался потакать ее прихотям. Гилберт был занят, взвалив на себя обязанности и премьер-министра, и принца-консорта. Если он и был готов уступить ей в отчаянной попытке спасти фризийский народ, то я проведу остаток своих дней, отказываясь склонить голову и обличая ее порочные, злодейские деяния.
Королева плотно сжала губы в тонкую линию, и я повторил те самые слова, которые говорил ей каждый раз, когда она приходила.
— То, что ты делаешь — чудовищно. Твое правление Фризией при таком раскладе продлится недолго. Оно рухнет быстрее, чем оборвется твоя собственная жизнь. Ты уже пересекла черту, за которой нет возврата.
Лязг! Она пнула прутья моей камеры каблуком, но я проигнорировал ее вспышку гнева.
— Именно ради тебя я и не использую свою особую силу. Я с радостью сгнию здесь, если это будет означать, что больше никто не пострадает. Этот принцип — моя гордость как члена королевской семьи.
— Ты что, тупой?! — взвизгнула она. — Я же говорю тебе, что нашла способ использовать тебя! Не притворяйся, будто в тебе течет королевская кровь, как во мне, когда ты всего лишь жалкий дворянский отброс с самого дна!
Я закрыл глаза и позволил ей выплеснуть всё свое разочарование. Ах, вот как. Значит, я родился в семье низкорангового дворянина.
— Ты сдашься и убьешь меня первой? — спросил я. — Или время настигнет и уничтожит тебя саму, позволив мне уйти свободным человеком? Как бы то ни было, пока я жив...
— Довольно, дядя Вест. Мы единственные, кто вообще знает, что ты еще жив, и всё же ты не сдаешься?
Она поднесла пальцы ко рту, прикусила их и свистнула. Фью-и-и-ить! Пронзительный свист резанул по ушам. Секунду спустя мой племянник Стайл материализовался позади королевы, снаружи моей камеры. Мальчик был усыновлен королевской семьей много лет назад. Его пустые, остекленевшие глаза смотрели на нас без малейшего проблеска эмоций.
— Вы звали?
И он, и я знали, о чем сейчас попросит королева.
— Делай как обычно, — велела она. — Не останавливайся, пока он не научится покорности, но не убивай. В конце концов, он мой драгоценный дядюшка. — Ее губы растянулись в тошнотворно-натянутой улыбке. — Я вернусь позже, чтобы оценить твою работу.
Она ушла, и старая тюремная дверь со стуком захлопнулась за ней, вновь отрезая меня от всего мира. Стайл подошел к стойке с мечами и кнутами. Он бросил на меня взгляд и помедлил, словно колеблясь перед исполнением своего долга.
— В чем дело, Стайл? Не уверен, удастся ли тебе сегодня пощадить меня?
— На этот раз ее приказы были размытыми. Теперь, когда она ушла, она не вернется еще несколько недель. Я мог бы сделать это, не нанося тебе ран...
— Она сказала «как обычно». Что ты будешь делать, если она вдруг вернется, чтобы проверить? Ты лишь навлечешь то же самое наказание на самого себя.
Мой выговор возымел действие. Его осанка стала жестче. Я скрестил связанные руки и ноги; мои цепи зазвенели при движении.
— Мне не нужно твое сочувствие, — продолжил я. — Ты — наша жертва. Мы отняли у тебя всё, когда ты был маленьким.
Стайла усыновили в королевскую семью из-за его особой силы — точно так же, как когда-то усыновили меня. Гилберт рассказывал мне о том, как отчаянно Стайл сопротивлялся, желая остаться с матерью, но я не мог помочь ему тогда. Мне удалось отринуть свое прошлое, вырвавшись из хватки одиночества и тоски по дому, в то время как он всё еще мучился от этого.
Юноша без лишних слов взял в руки клинок. Я сказал ему, что это хороший выбор, и наблюдал, как эмоции застилают его лицо, словно надвигающаяся буря.
— Я хотел, чтобы ты был счастлив. Точно так же, как был счастлив я, когда впервые встретил Розу и Альберта.
Роза и Альберт радушно приняли меня в замке, когда я чувствовал себя чужим. Именно поэтому я решил посвятить свою жизнь им и фризийскому народу.
Дверь моей камеры открывалась только во время еды — и для этого. Стайл переступил порог, сжимая в руке острый клинок.
— Как там Тиара? Поживает в добром здравии? — спросил я.
— Да. Она мирно живет в своей башне, в неведении о порочности внешнего мира. Королева не проявляет к ней интереса.
Я тяжело выдохнул. Я едва ли когда-либо испытывал такое облегчение. Слава Богу. Тиара в безопасности. Одно это известие уже было для меня спасением.
— Понятно.
Руки Стайла дрожали. Лезвие его меча скрежетнуло по полу. Почему он медлит? Спустя столько лет причинять боль и даже убивать людей стало для него второй натурой. Тьма скрывала его лицо, или, быть может, мое зрение ухудшилось за всё это время без солнечного света.
— Что не так? — спросил я, звеня кандалами. Мои цепи не были прикованы к полу, поэтому я, спотыкаясь, шагнул вперед на слабых ногах, чтобы приблизиться к Стайлу.
Он поддался минутной откровенности.
— Если бы вы... были там...
Хотя мрак и скрывал выражение его лица, голос был пропитан болью. Я был брошен в темницу королевой еще до того, как успел передать Стайлу хоть какие-то знания, и я понимал, что ему, должно быть, невероятно тяжело исполнять обязанности сенешаля.
— А что Гилберт? Он здоров? — спросил я, и Стайл кивнул. — Всё еще работает?
— Да, усерднее, чем кто-либо в королевстве.
Еще одно доброе известие. Я слышал, что Гилберт оказывает поддержку и Стайлу. Должно быть, прошло уже немало времени.
— Давай уже покончим с этим. Бьюсь об заклад, у тебя полно работы, не так ли?
У него не было времени на пустую болтовню со мной. Я лучше кого-либо знал, насколько всепоглощающей была работа сенешаля. Стайл не ответил, но я услышал, как у него щелкнула челюсть, когда он стиснул зубы. Я был благодарен ему за эту нерешительность; в нем всё еще билось человеческое сердце.
Стайл выдохнул, а затем поднял меч. Приказом королевы было причинить мне боль, и его клинок должен был исполнить этот долг в полной мере.
За мгновение до того, как Стайл успел нанести удар, я вспомнил кое-что важное и произнес его имя. Он замер с занесенным над головой мечом.
— С днем рождения.
— Спасибо...
Его голос прозвучал как тонкий, хриплый шепот сквозь стиснутые зубы. Я лишь желал бы, чтобы мне не пришлось пачкать его своей кровью в день его рождения.
А затем, наконец, клинок...
Грохот!
Я резко проснулся и обнаружил себя сидящим за письменным столом с пером в руке. Должно быть, я уснул прямо в кресле.
— Прошу простить меня, дядя Вест. Я вас разбудил? — спросил знакомый голос.
Мой племянник стоял посреди книг, сброшенных с полок — по всей видимости, это была его вина.
— Нет... Извини, Стайл. Кажется, я задремал...
— Разумеется. Вы с матушкой вернулись во Фризию только вчера. Прошу, прилягте на диван, а я позабочусь об остатке вашей работы.
Стайл улыбнулся, смахивая пыль с каждой книги и возвращая их на полку. Лишь тогда я заметил плед, накинутый мне на плечи. Должно быть, Стайл укрыл меня, пока я спал.
Как он и сказал, мы с Розой вернулись лишь накануне. Даже оставив принца Седрика на попечение Гилберта, мне нужно было разобрать гору бумаг, чтобы подготовиться к сегодняшнему празднеству. И всё же я не мог поверить, что уснул за работой. Такого со мной еще никогда не случалось.
— Нет, всё в порядке, — сказал я. — Разве тебе не пора начать собираться, Стайл?
— Полагаю, вы правы, — ответил сегодняшний виновник торжества.
Он работал под моим началом уже два года, но его усердие по-прежнему впечатляло и удивляло меня. В один прекрасный день из него выйдет безупречный сенешаль.
Я проверил ящики своего стола и шкафчик рядом, пока Стайл был занят сортировкой следующей стопки документов.
— Я могу помочь вам еще минут тридцать, — предложил он. — Этот праздник устраивают в мою честь, так что я хочу внести посильный вклад.
— С чего бы тебе вообще об этом беспокоиться? Мне и так неловко просить тебя о помощи в твой день рождения.
Мне бы хотелось, чтобы он сосредоточился исключительно на собственных сборах, но этим утром он сам вызвался помочь как раз в тот момент, когда мне было крайне трудно отказаться от лишней пары рук. К тому же Стайл в одиночку мог выполнить работу за десятерых.
— Вам не о чем переживать. Я счастлив, что мне вновь довелось поработать вместе с вами спустя столько времени, дядя Вест.
Я не смог заставить себя ответить на его вежливую улыбку, поэтому просто уставился на свой шкаф с документами... пока не убедился окончательно.
— Стайл. Ты ведь искал список сегодняшних приглашенных, пока я спал, не так ли?
Он замер.
— Конечно же, нет, — ответил он с натянутой примирительной улыбкой.
Я вздохнул. Кто-то едва заметно сдвинул мои бумаги и закрыл ящики стола, пока я спал. Стайл уже просил у меня список приглашенных, а не список гостей. Ему нужны были имена всех, кого пригласили в замок, а не только тех, кто подтвердил свое присутствие.
— Первый принц и будущий сенешаль не должен вести себя как мелкий воришка. Тебе уже семнадцать лет. Ты больше не ребенок.
— Приношу свои глубочайшие извинения.
Он поклонился, но мне оставалось лишь снова вздохнуть. Раньше я показывал ему вещи вроде списков приглашенных, но начал заниматься ими единолично с момента объявления о кандидатах в мужья для принцесс.
Стайл был умен. Просмотрев каждый список приглашенных со всех приемов и церемоний, он, вероятно, смог бы сузить круг кандидатов в мужья. Он обожал Прайд и Тиару, и если бы он узнал имена мужчин, за которых они могли бы выйти замуж, это определенно отвлекло бы его от будущих обязанностей сенешаля и помощи принцу-консорту.
— Полагаю, мне следует быть впечатленным. Ты начал свой день с таким энтузиазмом. Так вот почему ты велел мне поспать на диване?
Ему было бы куда проще искать список, пока я спал. К тому же он мог телепортироваться куда угодно, пока я был в отключке.
Мои слова смутили его.
— Нет, я просто...
Я бросил взгляд на документы.
— Ничего не поделаешь. Но если ты попытаешься провернуть подобное еще раз, я запрещу тебе входить в мой кабинет.
Между нами повисла тишина, пока Стайл снова не извинился. Я отвел взгляд, чтобы не выдать себя, но по правде говоря, мы не могли позволить сенешалю злоупотреблять своими полномочиями в личных целях.
Я был настолько поглощен своими мыслями, что мои наставления переросли в бессвязное бормотание, пока я наводил порядок в документах.
— Если бы твоя привязанность к Прайд и Тиаре не была столь сильной, тебе бы даже не пришлось выискивать этот список. Мы бы с самого начала могли сказать тебе, кто их кандидаты в мужья...
— А?! — пискнул Стайл.
Должно быть, я и впрямь переутомился. Пожалев о своей оплошности, я резко сменил тему разговора, пока не сболтнул лишнего.
— Кстати, как обстоят дела с Гилбертом? Полагаю, твое обучение помощи принцу-консорту также продвигается успешно?
— Д-да, разумеется. Я многому научился за последние несколько дней.
— Понятно. Это радует.
Стайл не сводил с меня глаз. Я сомневался, что моя смена темы возымела желаемый эффект.
— Разве тебе не нужно убрать это? — напомнил я ему, кивнув на бумаги в его руках.
Стайл встрепенулся и поспешил убрать их на полку.
— Гилберт — превосходный премьер-министр. Я надеюсь, ты воспользуешься этой возможностью, чтобы сблизиться с ним.
— Ага.
Было трудно не заметить неприязнь, прозвучавшую в его голосе. Он пытался скрыть это, но мимолетный взгляд выдал, как сильно ему хотелось надуться и обидеться. Гилберт славился скверным обращением с Прайд вплоть до событий нескольких лет назад. Теперь он стал совершенно другим человеком, но, зная Стайла, тот, вероятно, всё еще таил обиду за прошлое Гилберта.
— Тебе уже семнадцать, Стайл. Пора начинать вести себя как взрослый.
Стайл всегда был склонен переходить границы, когда дело касалось Тиары и в особенности Прайд. Каким-то чудом ему удалось сохранить спокойствие два года назад, когда помолвка Прайд с принцем Леоном стала официальной. Но его взгляд был прикован к принцу с той самой секунды, как тот вошел в бальный зал — несмотря на то, что он еще не должен был знать о помолвке. Именно поэтому нам пришлось поручить Прайд и Тиаре держать информацию о своих кандидатах в строжайшем секрете, в частности от Стайла.
Впрочем, мне совсем не хотелось отчитывать юношу в день его рождения. Его движения замедлились; настроение явно ухудшалось. И почему мне пришлось ругать его именно сегодня?
— Ты сделал достаточно. Возвращайся в свою комнату и готовься к празднику.
Стайл взглянул на часы и кивнул. Он попрощался и направился к двери, но я остановил его прежде, чем он успел улизнуть. Стайл в замешательстве склонил голову набок, а я выдержал паузу, чтобы тщательно подобрать слова.
— Ты и впрямь проделал огромную работу над этими документами за столь короткий срок. Твои планы были безупречны, и ты исполнил их с профессиональной точностью. Мне трудно найти хоть малейший изъян в том, как ты разобрался с гостями, их свитами и стражей... Твоя помощь для меня бесценна. И спасибо тебе за плед.
Стайл поджал губы, но не отвел глаз. Я знал, что он искал этот список, но он всё равно безукоризненно выполнил порученные ему задания. Я знал, что если доверю ему дело, он меня не подведет.
— Откровенно говоря, я многого не знаю о прошлом Гилберта, — продолжил я. — Но мы тоже несем за всё это ответственность. Не взваливай на себя эту ношу в одиночку.
Я старался не вмешиваться в дела Гилберта, если не считать того, что отчитывал его за обращение с Прайд. Он всегда умел хранить секреты, но лезть в его дела было бы сродни тому, чтобы сыпать соль на рану, к которой я не имел права прикасаться.
— Я вложил много заботы в будущее Прайд и Тиары: от новой системы бракосочетания до самих кандидатов. Мы не повторим одну и ту же ошибку дважды, хотя я и понимаю, что тебе сейчас трудно нам доверять.
— Нет, это неправда, — поспешно возразил Стайл. Это прозвучало почти как рефлекс. Выпалив это, он плотно сжал губы и стиснул кулаки, но выдержал мой взгляд.
— К тому же, как твой дядя, я рад, что ты так сильно заботишься о Прайд и Тиаре. У тебя поистине доброе сердце.
На самом деле, именно эта доброта, вероятно, и подтолкнула его к поискам списка приглашенных — и сделала невозможным для меня доверить ему эту информацию.
— А еще... — начал я, откладывая перо.
Стайл неуютно поежился под моим взглядом, возможно, смутившись из-за похвалы. Когда я заговорил снова, я смотрел прямо ему в глаза.
— С днем рождения, Стайл.
В его глазах мелькнул мимолетный отблеск. Он тяжело сглотнул, запрокинул голову и часто заморгал.
Стайлу исполнялось семнадцать. Для него это был особенный день. Ему было всего семь, когда он оказался в замке, и этот переходный период был отнюдь не легким для столь юного мальчика. Но благодаря любви принцесс и обретенным друзьям он вырос в прекрасного принца, который однажды станет блестящим сенешалем.
— Большое вам спасибо...
Редко доводилось видеть Стайла столь смущенным. Если моя похвала способна вызвать такую реакцию, мне следует хвалить его почаще. Конечно, в разумных пределах.
Стайл поклонился и тихо вышел из комнаты. Я прислушивался к тому, как удаляются его шаги, прежде чем снова взяться за перо.
Вечером должен был состояться прием в честь дня рождения моего племянника. Представители многих мирных держав посетят это мероприятие, что сделает его более масштабным, чем обычно. Мы также были обязаны пригласить империю Раджа, но, к счастью, они ответили отказом из-за накладки в расписании и вместо этого прислали подарок. Праздник Стайла пройдет без сучка без задоринки до тех пор, пока Раджа будет держаться в стороне, но меня грызли и другие тревоги. Я должен был сделать всё, что в моих силах, чтобы предотвратить катастрофу иного рода, а значит, принять все возможные меры предосторожности.
Стайл Роял Айви, юноша, который день за днем так усердно трудился, однажды займет мое место. И я вложу все свои силы в то, чтобы сделать этот день для него особенным.
— Ох... — тяжело вздохнул я, оглядывая бальный зал, который был слишком уж ослепительным на мой вкус.
Стоявший подле меня вице-капитан Эрик предостерегающе одернул меня шепотом. Поспешно извинившись, я вытянулся по струнке и устремил взгляд прямо перед собой.
Сегодня был день рождения Стайла. Из года в год я наблюдал, как эти бальные залы наполняются людьми, жаждущими воздать ему почести. Это неизменно служило мне напоминанием о том, что Стайл — принц, а не просто друг, с которым я мог болтать на равных. Я всегда отправлял ему подарок на день рождения, но подобрать нечто по-настоящему достойное каждый раз было той еще мукой. От одного лишь вида роскошных даров, горами громоздящихся в зале, у меня голова шла кругом.
[[image:/storage/reader-images/93ad0683c010eaeceff0f87474a1c410d63e611c.png]]
Юные леди на приемах в честь Стайла немного пугали меня, и этот год выдался самым тяжелым. Девушки шестнадцати лет и младше не сводили с него глаз, жаждя найти хоть малейший повод завести с ним разговор.
Принцессы Прайд и Тиара, хоть и не были виновницами торжества, пользовались не меньшей популярностью, чем всегда. Множество принцев и молодых людей так и вились вокруг них, и мое сердце сжималось каждый раз, когда я задавался вопросом: а не является ли один из этих стервятников кандидатом в мужья принцессы Прайд?
— Командор Родерик и остальные, похоже, по уши в делах. Может, присоединимся к ним? Что думаешь? — спросил меня вице-капитан Эрик.
Мы отлучились, чтобы принести выпивку для остальных, но к нашему возвращению их уже окружила толпа гостей с бокалами в руках. Присутствующие буквально взяли в осаду командора, вице-командора и капитанов. Стоит мне к ним присоединиться, и я определенно стану их следующей мишенью.
Я покачал головой, и вице-капитан Эрик усмехнулся.
— Мы сможем пересечься с ними, когда пойдем приветствовать принца Стайла, — предложил он.
Он отвел меня в укромный уголок, где мы могли оставаться в тени. Я не был привычен к манерам высшего общества, поэтому был благодарен Эрику за то, что он вытащил меня оттуда. Я понятия не имел, как принцессе Прайд, ее брату и сестре удается выносить светскую суету подобных приемов. Прислонившись к стене, я позволил взгляду блуждать, пока он не остановился на наследной принцессе, почти полностью скрытой в море поклонников.
— Интересно, кто же может быть среди кандидатов в мужья принцесс... — со вздохом произнес вице-капитан Эрик.
Он осушил свой бокал вина одним махом, и я последовал его примеру. Мы передали пустые бокалы проходящему мимо официанту и остались стоять в стороне, наблюдая за толпой. Кое-кто определенно должен был быть среди них.
— Ста... кхм, он назвал мне довольно много возможных вариантов, — ответил я.
Вице-капитан Эрик с интересом подался ко мне. Я рассказал ему, как проиграл — или, точнее, как меня обвели вокруг пальца в поединке со Стайлом — и как он поведал мне свои теории в качестве извинений за жульничество. По его словам, нам нужно было лишь обратить внимание на то, кто из мужчин присутствовал на всех крупных приемах и мероприятиях.
— Все эти имена уже угадал капитан Каллум, — добавил я, и мой товарищ нервно улыбнулся.
Мы знали, кто посещал фризийские мероприятия и кто из них уделял особое внимание принцессе Прайд: старший сын герцога из Ябурана, второй принц королевства Вероника, первый принц Сирени, два старших сына из разных фризийских герцогств и старший сын фризийского маркиза.
Большинство этих людей могли проследить свою родословную вплоть до королевской семьи Фризии. Мне доводилось не раз встречать их во время моих дежурств в качестве имперского рыцаря или на приемах, подобных этому. Насколько я мог судить, никто из них не казался особенно близким с принцессой Прайд. Двое из них одаривали нас подозрительными улыбками, поэтому я, по крайней мере, надеялся, что Прайд не рассматривает ни одного из них. И, наконец, королевский принц Объединенного Королевства Ханадзуо.
— Из всех них она наиболее близка с принцем из Ханадзуо.
Я понял, что он намеренно избегает произносить имя принца Седрика. Я напомнил ему, что это лишь догадки. Он лишь улыбнулся, сказал, что понимает, и устремил взгляд на принцессу Прайд вдалеке.
Вице-капитан Эрик перечислил мужчин, которых заметил рядом с ней: фризийский маркиз и стоящий подле него гость из Сирени. Я помнил их по различным встречам за прошедшие годы.
До официального объявления принцессами своих кандидатов оставалось еще уйма времени, хотя в двух именах из списка принцессы Прайд я был уверен почти наверняка.
Первым был принц Седрик. Если она... любила его... у нее не было причин не выбрать именно его. Он был королевским принцем Объединенного Королевства Ханадзуо и в целом весьма впечатляющим человеком, хотя в моей голове по-прежнему не укладывалось, с чего бы ему вести себя как полному кретину, когда он впервые прибыл сюда.
Что касается второго...
— О, а вот и он, — произнес вице-капитан Эрик, поднимая бокал. Я проследил за его жестом, уставившись в ту же сторону, как и многие другие гости с широко распахнутыми от удивления глазами.
Мужчина, о котором шла речь, был одет отнюдь не в свое привычное облачение. По толпе пробежал шепоток. Принцесса Прайд, должно быть, заметила это, так как тоже обернулась — и у нее отвисла челюсть. Смутившись, она поспешила поприветствовать мужчину. И я вполне понимал ее удивление. Она и представить себе не могла увидеть его в том виде, в котором он предстал перед ней сегодня вечером.
«Он должен быть честным и благородным, без криминального прошлого, предательств или распутства. Он должен любить старшую сестру всем сердцем, глубоко заботиться о своей родине, как старшая сестра или принц Леон, быть умнее меня или Гилберта и сильнее тебя. Если он будет соответствовать всем этим критериям, возможно, я бы его рассмотрел».
Слова Стайла всплыли в моей памяти. Далеко не всё из этого было применимо к принцу Седрику, но этот парень был совсем другим делом.
Принцесса Прайд поприветствовала его, и хотя я находился довольно далеко, было очевидно, что Тиара удивлена ничуть не меньше своей сестры. Я уже предупреждал Стайла об этом человеке, но он тоже не мог оторвать от него глаз.
— Он и впрямь выделяется из толпы, — заметил я.
Вице-капитан Эрик усмехнулся.
— Еще бы. Теперь, когда все знают о системе кандидатов в мужья, совершенно очевидно, что к чему.
Все гости, собравшиеся вокруг отца, тоже обернулись, чтобы взглянуть на него. Я не смог сдержать слов, наблюдая за тем, как знакомый мне человек становится центром внимания на королевском торжестве.
— Капитан Каллум просто невероятен...
Каллум Бордо был вторым сыном лорда Бордо, фризийского графа, и самым элитным членом королевского ордена. Он стал рыцарем в четырнадцать лет благодаря своим выдающимся результатам на экзаменах, два года спустя присоединился к основным силам, став лучшим в своем выпуске, и оказался самым молодым рыцарем, когда-либо повышенным до звания капитана Третьего отряда.
Командор и вице-командор приглашались на все королевские мероприятия и приемы, равно как и рыцарь, показавший лучшие результаты на экзаменах в прошлом году. Этим рыцарем оказывался капитан Каллум каждый год с момента его повышения до звания капитана. Все рыцари обожали его. К тому же он мастерски владел оружием, обладал поразительной особой силой, разрабатывал безупречные планы сражений, впечатлял каждого, кому доводилось его видеть, и никогда не отзывался ни о ком дурно. Он с легкостью соответствовал 90 процентам требований Стайла.
Даже мы с вице-капитаном Эриком до сегодняшнего вечера ни разу не видели его в настоящем парадном костюме. Он разговаривал с принцессой Прайд и краснел так густо, что это было заметно с другого конца зала. Даже принцесса Прайд залилась румянцем. И кто бы стал их винить, когда было до нелепого очевидно, что капитан является одним из кандидатов в ее мужья? Капитан Алан, занявший место капитана Каллума как самый выдающийся рыцарь на приеме, ухмыльнулся, глядя на них.
Всё началось через неделю после громкого заявления королевы, когда семья капитана Каллума внезапно вызвала его домой. На следующий день он вернулся в королевский орден и запросил отгул на день праздника в честь дня рождения Стайла. Мы с вице-капитаном Эриком уже были назначены на смену имперских рыцарей в этот день, но нам показалось странным, что капитан Каллум не собирается использовать свое личное приглашение через королевский орден. Капитан Каллум объяснил нам, что кто-то в его семье заболел, и ему нужно было выступить в качестве их представителя в экстренной ситуации.
На следующий день отец вернулся со встречи с Ее Величеством, выглядя таким растерянным, каким я его еще никогда не видел. По какой-то причине капитан Каллум не переставал извиняться перед ним. Просьба капитана была одобрена как «особый отпуск», а его приглашение на день рождения Стайла перешло к капитану Алану как ко второму лучшему рыцарю в ордене. Но к тому времени многие из нас уже обо всем догадались. Отец сообщил нам, что капитан Каллум отныне будет чаще брать особые отпуска из-за «семейных обстоятельств», что и расставило все точки над «i» для остальных рыцарей.
Капитан Каллум славился в королевском ордене своим элитным статусом, но титул его семьи должен был унаследовать его старший брат. Было совершенно нелогично, чтобы такой капитан, как он, ни с того ни с сего должен был помогать брату со светскими мероприятиями. И всё же королева внезапно вызвала отца, а затем капитан Каллум получил свой «особый отпуск». Это явно было как-то связано с королевской семьей.
Наконец отец и Кларк созвали нас, четырех имперских рыцарей, на собрание.
— Уверен, вы уже и сами об этом догадались, но я хотел сообщить вам о дне рождения принца Стайла и об изменениях в планах. — Отец говорил с неохотой.
На лице Кларка играла легкая улыбка. Что же касается капитана Каллума, то по ходу собрания он краснел всё сильнее и сильнее. Не нужно было быть гением, чтобы сложить два и два.
— Из-за «настойчивых требований» семьи, Каллум начнет посещать мероприятия в качестве второго сына лорда Бордо, а не как рыцарь. Вы, вероятно, увидите его на дне рождения принца Стайла... в качестве представителя заболевшего члена его семьи. Вы всё поняли?
Мы все закивали. Вице-капитан Эрик выглядел таким же покрасневшим, каким чувствовал себя я. Капитану Алану удалось сохранить спокойствие перед отцом и Кларком, но он весь извелся, пытаясь подавить ухмылку.
После собрания капитан Алан закинул руку на плечо капитана Каллума, широко улыбнулся и заявил:
— Видишь? Я же говорил тебе!
И тут же получил кулаком в лицо.
По официальной версии, лорд Бордо заболел и должен был отправить кого-то в качестве своего представителя, но в это никто не верил из-за подозрительного выбора времени. Стайл был искренне удивлен, когда я рассказал ему, но он не знал, был ли капитан Каллум на самом деле приглашен как представитель или как частное лицо, поскольку список приглашенных находился у сенешаля Веста.
Гости толпились вокруг отца, Кларка и капитана Алана, пытаясь выведать все подробности, отчаянно желая знать, почему капитан Каллум больше не появляется на приемах в качестве рыцаря. Вероятно, было проще расспросить их, чем самого капитана Каллума. В конце концов, в итоге он мог стать следующим принцем-консортом.
Глядя на краснеющего капитана Каллума, беседующего с принцессой Прайд, я поймал себя на одной мысли.
С трудом верится, что в этом мире существуют люди без единого изъяна...
Как я вообще оказался в таком положении?! Мой разум шел кругом, пока я изо всех сил старался приветствовать каждого приближающегося ко мне гостя. Я задавал себе этот вопрос снова и снова на протяжении всей прошлой недели. И хотя я так и не нашел ответа, он не переставал терзать меня.
— Надо же, никак не ожидал увидеть вас здесь в качестве представителя лорда Бордо, — произнес родственник одного графа. — Скажите, Его Милость в добром здравии?
Пот стекал по моему лбу, пока я отвечал, что он чувствует себя вполне сносно. Но правда заключалась в том, что мужчина был здоров как бык, и, более того, всю последнюю неделю едва ли не прыгал от радости. Мы с братом просто не знали, что с ним делать.
Будучи правителями графства прямо за пределами ближайшего города, матушка и отец невероятно мной гордились. Они и представить себе не могли лучшего исхода, чем этот.
Именно отец и старший брат первыми сообщили мне о моем статусе кандидата в мужья. Королева лично пригласила их в замок, где мой отец немедленно принял предложение, ни разу не поинтересовавшись моим мнением. Справедливости ради, для семьи графа было бы немыслимо отвергнуть брачное предложение от королевской семьи.
Отец послал за мной, как только вернулся в свое поместье. Это было так предсказуемо с его стороны. Он пустил коту под хвост все попытки Ее Величества сохранить это в тайне! Я помчался домой, когда гонец сообщил мне, что отец болен, а матушка в критическом состоянии, но вместо немощных родителей на смертном одре я вернулся к ликующей приветственной вечеринке. Лишь мой брат был обеспокоен ситуацией не меньше моего.
— Прости, Каллум... Я не хотел, чтобы тебя в это втягивали.
Мой брат был умным, трудолюбивым человеком, который полностью соответствовал своему статусу наследника графа, безупречно управляя домом. Он также был замечательным братом, поддержавшим меня, когда я впервые рассказал ему о своей мечте стать рыцарем. Как и я, он не испытывал особого интереса к тому, чтобы цепляться за королевскую семью или славу нашего рода, поэтому эта тема вызывала у него скорее стресс, чем радость. Он остановил отца, когда тот попытался броситься ко мне сразу после выхода из замка, заставив его сначала вернуться домой и состряпать убедительный предлог.
В конце концов он незаметно увел меня в свою комнату, чтобы мы могли обсудить всё это наедине. Там он объяснил, что принцесса Прайд выбрала меня одним из кандидатов в свои мужья.
Я мгновенно понял, почему мои тихие, строгие родители вдруг ведут себя как обезумевшие от радости дети. Мало того, что я был выбран лично членом королевской семьи, теперь я был кандидатом на то, чтобы стать принцем-консортом! Для дворянина не могло быть большей чести, даже если бы в итоге я не женился на принцессе.
И всё же...
Это был выбор принцессы Прайд. Из всех людей на свете она выбрала меня одним из своих трех кандидатов!
Мне потребовался почти час, чтобы прийти в себя после этого откровения. Чем больше я думал о том, что она выбрала меня лично и какая это колоссальная честь, тем больше мой мозг отказывался работать. Я догадывался, почему она выбрала меня, но мое тело всё равно пылало от смущения — и от толики радости тоже.
Как только я немного пришел в чувство, брат перешел к неприятной части разговора.
— Так вот, Каллум... Понимаешь, отец считает...
Королевская семья была не против того, чтобы я продолжал посещать мероприятия, используя свое приглашение как самый выдающийся рыцарь, так как любой другой вариант выдал бы нашу тайну. Однако брат сообщил мне, что отец отклонил их предложение. Он предпочел, чтобы я представлял себя должным образом как кандидат в мужья, даже если моя личность не будет объявлена публично, и решил, что отныне я буду выступать в качестве его представителя на всех будущих мероприятиях. Брат настоял на том, чтобы отец и матушка какое-то время оставались дома, дабы придать правдоподобности их мнимой болезни. Казалось, Ее Величество оставила решение о том, рассказывать ли мне, на усмотрение моей семьи, но когда брат увидел, как матушка и отец вышли из-под контроля, он согласился, что у них нет иного выбора, кроме как посвятить меня во всё. В тайне же я желал, чтобы Ее Величество не рассказывала никому, кроме него.
Матушка и отец, совершенно опьяненные происходящим, заявили мне, что я должен начать выступать в качестве представителя семьи Бордо, не утруждая себя ложью об их здоровье. Они предложили мне покинуть королевский орден и вместо этого работать стюардом моего брата — тем самым привлекая еще больше внимания к чести, дарованной семье. Прежде чем я успел отказаться, брат вышел вперед и сделал это за меня.
— Вы сами установили для Каллума строжайшие условия вступления в королевский орден! С меня хватит смотреть, как вы лезете в его жизнь! Больше никаких компромиссов. Если вы разболтаете эту тайну и Каллум потеряет свое место рыцаря, мы оба разорвем связи с этой семьей. Вы готовы к тому, что род Бордо прервется на нас?!
С самого детства старший брат всегда присматривал за мной. Именно он убедил отца не представлять меня свету как члена семьи Бордо, когда я посещал мероприятия вместе с ними. Я добился права получать приглашения как рыцарь, а не как сын графа. Много раз я ловил себя на мысли, что хотел бы быть больше похожим на брата.
Речь брата остудила пыл наших родителей, особенно когда он указал на такие вещи, как угроза убийства, если мир узнает, что я в списке кандидатов принцессы Прайд. Мы сошлись на том, что я буду посещать мероприятия как представитель отца или, время от времени, как представитель брата, когда тот будет особенно занят. Я извинился за то, что краду его возможности присутствовать на официальных приемах, но он лишь сказал:
— На самом деле я тебе благодарен. Это куда меньше стресса — знать, что ты выступишь в качестве представителя отца... да и я не очень люблю места, где от меня ждут светских бесед.
После этого я подал прошение об отпуске, сказав командору, что мне нужно помочь семье. Я думал, что таким образом смогу скрыть правду от остальных рыцарей, но на следующий же день Ее Величество вызвала моего непосредственного начальника: командора Родерика. Когда он вернулся, мне хватило одного взгляда на него, чтобы понять, что произошло.
Должно быть, Ее Величество объяснила командору истинную причину моего отпуска и приказала ему одобрить мой запрос как «особый отпуск». С другой стороны, в данной ситуации королеве, по сути, пришлось предоставить мне уникальные привилегии. Я участвовал в гонке за то, чтобы стать следующим принцем-консортом. Королевская семья и королевский орден могли бы избежать всей этой головной боли, если бы мой отец просто сохранил эту тайну при себе.
И вот я здесь, присутствую на дне рождения принца Стайла под предлогом того, что мой отец болен, а брат занят. Командор Родерик лично объяснил ситуацию Алану, Эрику и Артуру, чтобы они не донимали меня расспросами. Я не мог избежать этого, как бы сильно мне ни хотелось провалиться сквозь землю от смущения. Разумеется, Алан сделал только хуже, напомнив мне, что он это предсказывал.
— Капитан Каллум! — воскликнула принцесса Прайд. — Ваш наряд...!
Мой пульс подскочил, когда она окинула взглядом мой парадный костюм.
— Мой отец сейчас нездоров, поэтому я здесь вместо него, — объяснил я, исключительно для ушей остальных гостей.
Принцесса Прайд замялась, словно хотела сказать что-то еще. Ее пристальное внимание творило с моим сердцем пугающие вещи.
— Эм, капитан Каллум... это моя вина? — спросила она приглушенным голосом; ее брови сошлись на переносице от беспокойства.
Даже с пылающим лицом мне удалось ответить:
— Нет, на этом настоял отец. Если уж на то пошло, это мы доставили проблемы королевской семье.
Я бы посещал эти приемы как рыцарь, если бы не эгоизм отца. Мы с братом мало интересовались такими вещами, как социальная иерархия и королевская власть, именно из-за личностей наших родителей.
Принцесса Прайд еще больше смутилась от моего ответа.
— М-м-мне так жаль! Я и представить себе не могла, что вам придется пройти через все эти хлопоты!
— В-в этом нет нужды! Я ценю то, как вы относились ко мне во время исполнения моих обязанностей имперского рыцаря. Мы используем официальную версию о том, что отец болен и я должен присутствовать вместо него...
К несчастью, большинство рыцарей в королевском ордене могли с легкостью читать между строк. Я улыбнулся принцессе Прайд, пытаясь молча передать ей это, но она не казалась успокоенной.
— Эм... понимаете, в-в-всё это из-за...
— Я-я всё понимаю!
Щеки принцессы Прайд вспыхнули розовым. Она отвела взгляд, отказываясь смотреть мне в глаза. Ее застенчивость заставила мое сердце пропустить удар. Но люди начинали обращать внимание на наш затянувшийся разговор, и я понизил голос до шепота.
— Как бы долго вы ни решили откладывать это, я не возражаю. Брак — это то, что я совершенно выбросил из головы, когда решил стать рыцарем, поэтому я буду безмерно счастлив одолжить вам свое имя до тех пор, пока вы не примете решение.
Принцесса посмотрела на меня широко раскрытыми глазами. Она плотно сжала губы в тонкую линию.
Я прекрасно понимал свое положение. Мое эго не было настолько велико, чтобы поверить, будто принцесса Прайд питает ко мне нечто большее, чем просто симпатию. Скорее всего, она уже отдала свое сердце одному из двух других кандидатов. Она выбрала остальных из нас, потому что чувствовала, что может нам доверять и что мы не станем поднимать шум — даже если период помолвки продлится более двух лет или ей так и не удастся выйти замуж за человека, которого она выбрала. Вне всяких сомнений, для всех троих нас само присутствие в ее списке было огромной честью.
У второго сына графа не было ни единого шанса стать ее окончательным выбором — только не в том случае, если принцесса Прайд искала самого квалифицированного кандидата.
— Б-благодарю вас... огромное спасибо... — произнесла она.
Со вздохом облегчения она опустила взгляд на свои туфли. Она не опровергла ни единого моего слова, что помогло мне успокоиться... и оставило едва уловимую боль в моем сердце. Ее Высочество и впрямь уже положила глаз на кого-то другого.
Мы закончили наш разговор, попрощались и пошли каждый своим путем. Я был более чем счастлив одолжить принцессе Прайд свое имя, если это приведет к ее счастью. Для меня было честью знать, что она так сильно мне доверяет после того, как я не смог уберечь ее во время войны.
[[image:/storage/reader-images/cce4cda164565d2a666c5971c026a23e55cc39c7.png]]
— Вы и принцесса Прайд — прекрасная пара, лорд Каллум.
— Похоже, вы с ней весьма близки...
— Капитан королевского ордена, самый выдающийся из всех рыцарей, да еще и член семьи Бордо. Вашей будущей жене несказанно повезет!
Каждый раз, когда кто-то смотрел на меня как на будущего мужа принцессы Прайд, мне приходилось изо всех сил подавлять желание неловко поежиться. Я настаивал, что присутствую здесь исключительно в качестве представителя отца, но это ничуть не останавливало сплетников. Я знал, что они говорят всё это из добрых побуждений, но от заявлений о том, что мы «красивая пара» и «очевидно, очень сблизились», мое давление просто взлетало до небес. Но что было постыднее всего... со стороны казалось, будто я специально так вырядился и устроил весь этот спектакль, дабы побороться за сердце принцессы Прайд.
Меня воспитывали очень строгие родители. И всё же, даже когда они выдвинули мне жесткие условия для вступления в рыцарский орден, я никогда не таил на них обиды.
Но именно сейчас, в это самое мгновение... мне нестерпимо хотелось проклясть своего тщеславного отца.
А-а-а-а! Что же мне делать?!
Мне хотелось плакать. Капитан Каллум заливался пунцовой краской под неустанным вниманием окруживших его гостей. Я приветствовала каждого, кто подходил ко мне, но мысли о капитане не шли у меня из головы. Я сама попросила включить его в список кандидатов в мои мужья. Капитан Каллум ни словом не обмолвился об этой ситуации во время своих дежурств в качестве имперского рыцаря, поэтому я решила, что он либо ничего не знает, либо не видит нужды это обсуждать. И уж точно я не ожидала подобного на дне рождения Стайла!
Боже, он так нарядился! Этот костюм шел ему даже больше, чем рыцарский мундир. Откровенно говоря, он был невероятно красив. Я всегда знала, что капитан Каллум принадлежит к видному дворянскому роду, но этот прием воистину выставил его благородное происхождение напоказ. Его безупречный вид притягивал взгляды всех присутствующих в зале, что лишь усугубляло мое чувство вины. При таком количестве гостей никто бы и не заметил, если бы капитан не пришел.
И всё же это был особый случай. Это был первый прием с тех пор, как матушка объявила о кандидатах в наши мужья. Капитан Каллум выделялся еще больше, поскольку никогда не посещал мероприятия в чем-либо, кроме своей униформы. Завсегдатаи светских приемов буквально сверлят его взглядами! Это было совсем не похоже на игры и мангу из моей прошлой жизни, где все могли бы принять его за прекрасного незнакомца. Каждая живая душа в этом зале узнавала в нем капитана Каллума из семьи Бордо. И всё это была моя вина.
Он придерживался легенды о том, что прибыл сюда по настоянию отца, и я не могла его за это винить. В конце концов, ему пришлось задействовать репутацию своей семьи ради правдоподобности этой версии.
Мне следовало догадаться, что его родные не станут сдерживаться, получив столь грандиозные вести. Мое чувство вины лишь усилилось, когда я представила, как родственники приказывают ему явиться на прием в парадном костюме, а не в рыцарском мундире. Я взвалила на плечи капитана Каллума, мужчины, едва разменявшего третий десяток, огромную проблему, с которой ему теперь приходилось разбираться. Он уже доказал, что является выдающимся рыцарем! Несправедливо, что теперь он вынужден наряжаться как аристократ!
«Как бы долго вы ни решили откладывать это, я не возражаю. Брак — это то, что я совершенно выбросил из головы, когда решил стать рыцарем, поэтому я буду безмерно счастлив одолжить вам свое имя до тех пор, пока вы не примете решение».
А-а-а-ах! Моя улыбка дергалась каждый раз, когда я вспоминала его слова. Мне хотелось залезть в какую-нибудь нору и умереть. Истинная причина, по которой я выбрала его, заключалась в...
— Что случилось, Прайд? Вы плохо себя чувствуете?
Голос Седрика вырвал меня из лихорадочных раздумий. Я даже не заметила, как начала обмахиваться веером. Теперь я понимаю, почему ужасные воспоминания заставляют тебя сжиматься в агонии, Седрик.
Он посмотрел на меня с тревогой.
— Хотите выйти подышать воздухом? Я могу послать за лекарем или горничной.
— Нет... Благодарю вас, но я в порядке. Не хотела заставлять вас волноваться.
В глазах Седрика всё еще мелькала неуверенность, но я была рада, что он может говорить со мной без излишних формальностей. Вероятно, отчасти это было заслугой нашей переписки; я просила его писать мне как равной. Возможно, регулярная переписка с Тиарой также помогла бы ему полностью избавиться от этой странной привычки, даже если бы они обсуждали только погоду. Мне придется настоять на том, чтобы он попробовал еще раз. С другой стороны, никому не нужен друг по переписке, которого презирают... Может, мне стоит прощупать почву с ней как-нибудь в другой раз.
— Вас беспокоит разговор с лордом Каллумом, не так ли? — спросил Седрик. — Мне показалось, что они похожи, когда я встретил лорда Бордо на вашем приеме, но я и не догадывался, что они родственники.
Когда я подтвердила его догадку, он кивнул.
— Я не ожидал увидеть лорда Каллума в вашем списке, — продолжил он, — но он славный человек из знатной семьи. Я лишь удивлен, что так быстро вычислил одного из кандидатов.
— Нет, нет, капитан Каллум здесь в качестве представителя своего больного отца.
Казалось, мой твердый ответ застал его врасплох. Хоть он и говорил тихо, я не могла позволить ему разбрасываться подобными подозрениями на публичном мероприятии. Я должна была придерживаться официальной версии. Отлично, мне удалось его убеди...
— Но разве вы с лордом Каллумом только что не обсуждали именно это?
Что?! Я вздрогнула, резко переведя взгляд на Седрика. Он опешил от моей реакции. Он слышал наш разговор?! Нет, это невозможно. Мы говорили очень тихо. Гости, стоявшие ближе всех к нам, тоже вели себя так, будто ничего не слышали!
Седрик, казалось, почувствовал, что что-то не так. Он нахмурил брови и выдержал паузу, прежде чем спросить:
— Вы шептались?
Да, разумеется, мы шептались! И тут меня осенило. Седрик умел читать по губам. Должно быть, он наблюдал за нами издалека, решив, что мы говорим нормальным голосом. Он извинился, сказав, что не собирался подслушивать. Это было лишь очередным напоминанием о его поистине безграничных талантах. Седрик мог прочесть любой разговор, даже тайный шепот. В следующий раз мне придется прикрывать рот. Уж с кем-кем, а с ним я точно не хочу портить отношения.
Я попросила его сохранить мой разговор с капитаном Каллумом в тайне, и он тут же согласился.
— Вы могли бы вырвать мне ногти, и я бы всё равно никому не сказал ни слова, — заявил он.
Если бы дошло до таких ужасов, я бы предпочла, чтобы он просто во всем признался. Скажи он нечто подобное Тиаре, она, вероятно, разозлилась бы и ответила, что он лишь доставит ей еще больше проблем.
— О, точно! Вы уже поговорили с Тиарой?
Проблема заключалась даже не столько в самом разговоре, сколько в неспособности Седрика сделать это, не заливаясь румянцем. И в подтверждение моих мыслей, стоило мне задать этот вопрос, как на щеках Седрика вспыхнул легкий розовый румянец, и он нервно закусил губу. Возможно, эта задача была для него слишком сложной.
— Нет, но... — Седрик запнулся, словно с особой тщательностью подбирая следующие слова. Он прижал кулак к груди и посмотрел мне прямо в глаза. — Н-на этот раз я заговорю с ней так же, как с кем-либо другим. Я докажу это! Я не заставлю ее чувствовать себя неловко!
Я тихонько ахнула от его решительного заявления. Я чувствовала себя гордой матерью, наблюдающей, как ее дитя растет и учится с каждым днем. Нет, я слишком молода, чтобы думать о таком. Хотя я не могла не задаться вопросом, не был ли Седрик причиной того, почему король Ланс казался мудрым не по годам.
— Удачи, — пожелала я. — В любом случае... я надеюсь, вы двое сможете поладить немного лучше.
Я улыбнулась, молча молясь о том, чтобы на этот раз мне не пришлось вмешиваться. Отсутствие его братьев немного беспокоило меня, но сам он казался совершенно невозмутимым.
— Я тоже на это надеюсь. — Он огляделся, опустил кулак и прошептал: — Я должен искренне поблагодарить вас за это... и за другое дело тоже. Я попросил Ее Величество об аудиенции завтра, перед моим отъездом домой. Я бы никогда не смог провести этот разговор с ней, если бы вы с принцем Стайлом не присматривали за мной.
Седрик едва успел одернуть себя, прежде чем снова перейти на официальный тон. Но я покачала головой. Это он привел нас к этому моменту.
Я спросила, знают ли уже об этом короли Ланс и Йохан.
— Разумеется, — ответил он. — Поначалу я их изрядно ошарашил этим, но в конце концов они дали свое согласие. Думаю, теперь я наконец-то смогу принести пользу своей стране.
Его улыбка была полна чистой радости, без единой тени сомнений. Я ответила на благодарность принца.
— Я буду болеть за вас, — сказала я. — Я рада, что мы дошли до этого, потому что, честно говоря, всё застопорилось. Я и подумать не могла, что именно вы предложите это.
— Всё это благодаря мудрому и талантливому принцу Стайлу. Он не только умен, но и знает, как докопаться до сути любой проблемы. Сомневаюсь, что в мире найдется кто-то, из кого вышел бы лучший сенешаль, чем из него.
Он действительно не скупился на похвалы. Я просияла, всегда готовая слушать дифирамбы в адрес моего дорогого младшего брата. Седрик даже пообещал повторить всё это самому Стайлу.
— Верно. Прошу прощения, что не сказал этого раньше, но... я хотел бы пожелать принцу Стайлу счастливого дня рождения. Я был так опечален тем, что мои братья не смогли присутствовать, поэтому позвольте мне передать наши наилучшие пожелания от имени всего Объединенного Королевства Ханадзуо.
Седрик снова скатился к формальностям, словно читал по бумажке. Я поблагодарила его и указала на Стайла.
— Сейчас он занят беседой с командором Родериком. Вы ведь поприветствуете его после Тиары, верно? В конце концов, сегодня он виновник торжества.
Он тяжело сглотнул.
— Т-так и сделаю!
Я лишь надеялась, что он снова не сделает ничего такого, что могло бы разозлить Стайла. В наших письмах Седрик часто спрашивал мнение Стайла, но ответы ему писала я. Похоже, Стайл всё еще внушал Седрику робость. Я подбодрила его, легонько подтолкнув в спину, словно ребенка, которого впервые отправили с поручением одного. Обида Стайла из-за инцидента с печеньем, вероятно, усложняла ситуацию для Седрика, но он всё еще оставался старшим братом Тиары. Им нужно было начать ладить — по крайней мере настолько, чтобы Стайл не отпугивал Седрика от его возлюбленной принцессы. Ради самого Седрика и ради того, что грядет потом.
— Я должен извиниться, принц Стайл, — произнес командор Родерик, обращаясь ко мне. — Каллум наделал немало шума на празднике, который вообще-то устроен в честь вашего дня рождения.
Командор глубоко поклонился. Я улыбнулся и заверил его, что всё в порядке. Меня мало заботило, что капитан перетянул на себя всеобщее внимание, но была одна загвоздка...
— Уверен, Каллум и сам вам всё объяснит, но из-за непредвиденных обстоятельств, связанных с его семьей, ему какое-то время придется посещать приемы вместо них, — добавил командор.
Я кивнул и бросил взгляд на Артура. Поймав мой взор, он вздрогнул, но сумел взять себя в руки. В этом вопросе наши с Артуром мнения расходились, так что если я хотел докопаться до сути, мне нужно было выудить сведения из командора.
— Я видел бумаги, когда помогал дяде Весту, — произнес я. — Там было указано, что капитан Каллум берет особый отпуск?
— Да. Изначально он должен был присутствовать на приеме в качестве рыцаря, поэтому Ее Величество освободила его от этой обязанности, предоставив особый отпуск.
Это было вполне логично, но всё же... Капитан Каллум? Я и представить не мог, что он окажется одним из кандидатов в мужья Прайд. Я знал, что он принадлежит к семье Бордо, но совершенно упустил его из виду. Когда-то он и капитан Алан подверглись расследованию и понесли наказание, когда Прайд получила травму под их надзором. Было ли это его искуплением? Если Прайд рассматривала возможность выйти за него замуж, значит, она не таила обиды за тот случай и была благодарна за службу.
Или же возможно, что где-то по пути она влюбилась в него? Нет, насколько мне известно, это невозможно. Пусть даже любовь и романтика лежат далеко за пределами моей сферы компетенции. Прайд никогда никого не выделяла, и я ни разу не замечал, чтобы у нее зарождались чувства к какому-то конкретному мужчине. Единственным моим подозреваемым на этом поприще был принц Леон. Проще говоря, Прайд с привычной легкостью парировала ухаживания всех остальных мужчин.
Возможно, у Прайд уже был на примете будущий муж, а остальные места она заполнила подходящими кандидатурами. Неужели ее сердце уже принадлежало одному из двух других кандидатов? На мой взгляд, капитан Каллум был безупречен как по характеру, так и по своим способностям. Он рисковал жизнью, дабы защитить ее. У меня почти не оставалось сомнений, что из него вышел бы прекрасный принц-консорт, способный уберечь Прайд. Уж точно лучше принца Седрика, по крайней мере...
— Что-то не так, Ваше Высочество? — голос вице-командора вырвал меня из раздумий.
Я ответил, что всё в порядке, просто немного устал приветствовать столь многочисленных гостей. Артур хмуро зыркнул на меня; от этого парня я никогда ничего не мог скрыть. Ему не хотелось высказывать свои претензии на публике, так что мне пришлось проигнорировать его и пока вернуться к светской беседе.
Ох, и почему имя принца Седрика вообще всплыло у меня в голове? Я знаю, что он питает чувства к Прайд, но что сама Прайд чувствует к нему?! Она ладит с ним лучше, чем с кем бы то ни было из потенциальных кандидатов, но всё же! Теперь, когда капитан Каллум утвержден в качестве кандидата, Прайд могла заполнить оставшееся место кем-то другим, с кем была близка. Любой человек в ее списке должен был быть одним из ее доверенных лиц, будь он лишь кандидатом для счета или истинной любовью Прайд.
Всё без толку. Мои мысли снова уплывали в сторону от разговора. Не то чтобы у капитана Каллума были какие-то изъяны, которые я мог бы назвать. Просто меня грызла жуткая зависть! Я отчаянно ревновал из-за того, что Прайд так сильно ему доверяет! Независимо от причин, по которым Прайд выбрала его, сам факт его присутствия в списке означал, что она могла представить себя его женой. Как одному человеку может так везти?! И подумать не мог, что в возрасте семнадцати лет мне придется бороться с настолько детскими эмоциями.
Если бы только я мог взглянуть на список дяди Веста и проверить, было ли приглашение отправлено семье Бордо... но я не мог рисковать и искать его снова. Он определенно запретит мне входить в его кабинет, если поймает во второй раз.
«Первый принц и будущий сенешаль не должен вести себя как мелкий воришка. Тебе уже семнадцать лет. Ты больше не ребенок».
«Тебе уже семнадцать, Стайл. Пора начинать вести себя как взрослый».
Он словно с самого начала предвидел такой исход. Впрочем, зная дядю Веста, это ничуть меня не удивляло.
Пока я предавался размышлениям, меня окликнул капитан Алан. Я спросил, в чем дело, но вице-командор Кларк опередил его:
— Пожалуй, нам уже пора идти...
Проклятье. Сам того не заметив, я позволил разговору сойти на нет. Он просто заботился обо мне, пытаясь сгладить неловкую паузу. Честно говоря, у меня больше не было ни малейшего настроения ни с кем разговаривать.
Мой взгляд скользнул к Артуру. Перехватив мой взор, он повернулся и обратился к остальным рыцарям:
— Прошу прощения, но я бы хотел еще немного побеседовать с принцем Стайлом.
Еще один повод пожурить меня. Я снова искал помощи у Артура. Я улыбнулся и ответил, что не против продолжить разговор. Сказать так — значит ничего не сказать. В глубине души я едва ли не умолял его остаться.
Рыцари закивали и оставили нас двоих наедине. Мы обменяли пустые бокалы из-под вина на полные, после чего Артур повернулся ко мне. Гости приема, прибывшие поздравить меня с днем рождения, прохаживались неподалеку, с нетерпением дожидаясь возможности заговорить со мной. Что ж, им придется побыть в ожидании еще немного.
Наконец Артур заговорил:
— Ну что? Разве я тебе не говорил? Капитан Каллум присутствует здесь из-за дел своей семьи.
— Но ты ведь разделяешь мое мнение, не так ли, сэр Артур?
— Пожалуй... В отличие от тебя, принц Стайл, я всего лишь простак, не способный постичь столь сложные материи.
— Надо же, сэр Артур, откуда в вас внезапно взялось такое красноречие?
— Всё благодаря тебе.
Артур умудрялся сохранять поразительное хладнокровие, и это ужасно меня бесило. Мне до смерти хотелось съязвить, что он навострился в сарказме, но он наверняка и это приписал бы моей заслуге. Я подавил искушение телепортировать его прямо в стену.
— Так что ты об этом думаешь?
Когда он ничего не ответил, я понял, что Артур, должно быть, борется с точно таким же ураганом бушующих эмоций, как и я. Я сделал глоток, дабы удержать себя от дальнейших расспросов.
Именно тогда я случайно заметил принца Седрика. Он что-то обсуждал с Тиарой, но с того места, где я стоял, мне не было видно ее лица. Принц мало общался с Тиарой со времен оборонительной войны, несмотря на то, что мы со старшей сестрой поддерживали с ним частый контакт. Стоило мне упомянуть его имя, как Тиара тут же выпаливала: «Я ненавижу его! И слышать о нем больше ничего не желаю!» Для нее было крайне необычно питать столь сильные негативные чувства к кому-либо, хотя в этом появлялся смысл, если вспомнить, как скверно он обращался с нашей сестрой. Впрочем, я и сам до сих пор не простил Гилберту его прошлых проступков.
Меня внезапно охватил страх, что именно мое влияние виновно в том, что Тиара научилась так ненавидеть. Я всегда желал, чтобы она выросла праведным человеком, похожим на Прайд, но теперь... И дело было не только в Прайд. Тиара тоже утвердила трех кандидатов в свои мужья. Она была поглощена планированием какого-то мероприятия к своему следующему дню рождения, но мне казалось, что она просто ищет способ отвлечься. Ей нужно было нечто, на что она могла бы направить всё свое внимание. Прайд вела себя точно так же на свое шестнадцатилетие, целиком погрузившись в мысли об учреждении школьной системы во Фризии.
Наследная принцесса вроде Прайд обычно рассматривала в качестве кандидатов дворян или принцев, не имеющих права на престол в своих землях. Тиаре же, напротив, надлежало выйти замуж за члена королевской или знатной семьи другого государства, дабы не нарушать фризийский порядок престолонаследия. Стать супругой простого дворянина было бы для нее понижением в статусе. Будучи одной из двух фризийских принцесс, она, как мы надеялись, сочетается браком с другим представителем королевской крови — мера предосторожности, призванная лишить ее возможности угрожать правам Прайд на трон.
Прайд и Тиара были близки по возрасту, но как только Тиара выйдет замуж за члена иной королевской семьи, она будет исключена из фризийской линии престолонаследия — даже на случай, если Прайд падет жертвой покушения во время своего правления. Любой иной исход подставил бы Фризию под контроль чужого государства. В немыслимом случае кончины Прайд матушка снова заняла бы престол, будь она еще жива. Любая дочь Прайд также имела бы право на престол. Но главнейшим требованием оставалось то, чтобы королевой становилась та, в ком пробудится особая способность к предвидению.
Чем ближе по возрасту фризийские принцессы были к наследнице престола, тем выше была вероятность их брака с иноземными правителями. Отъезд Тиары ради замужества за иностранным принцем уберег бы и ее саму, и Прайд от подобных махинаций. Хотя я бы солгал, сказав, что не стану по ней скучать. Как и с Прайд, я вырос вместе с Тиарой. Ее доброта была путеводным светом в моей жизни, и именно благодаря ее влиянию я теперь чувствовал в себе силы поддерживать Прайд. Она была моей бесконечно дорогой сестрой.
Через два года моя жизнь станет совершенно иной. Жених Прайд будет окончательно утвержден. Тиара выйдет замуж и уедет. Быть может, во мне говорила предвзятость старшего брата, но я всем сердцем надеялся, что Тиара обручится с добрым человеком из какой-нибудь близлежащей страны. Принц Леон из соседнего королевства Анемон стал бы прекрасным мужем, но после его расторгнутой помолвки с Прайд это было маловероятно. Чужаки заподозрили бы неладное между странами, даже если бы Тиара и принц Леон были совершенно счастливы вместе. Весьма нежелательный исход. Если бы принц Леон оставался лишь кандидатом и никогда не был официальным женихом Прайд, они с принцессой могли бы сочетаться браком без лишних хлопот. Сохрани они это в тайне, Прайд не пришлось бы беспокоиться о чужом мнении при выборе нового суженого.
— Кандидаты в мужья... — Мои мысли снова побрели по той же проторенной дорожке. Нет, я уже переварил свои чувства касательно капитана Каллума. И всё же я просто теряю рассудок каждый раз, когда вижу его рядом с Прайд в качестве члена семьи Бордо, а не рыцаря!
«Если бы твоя привязанность к Прайд и Тиаре не была столь сильной, тебе бы даже не пришлось выискивать этот список. Мы бы с самого начала могли сказать тебе, кто их кандидаты в мужья...»
Опять это ворчание дяди Веста в голове! Я схватился за голову, и Артур спросил, не стоит ли нам выйти освежиться. На это не было времени; мне нужно было собраться с мыслями и беседовать с гостями. Я отказывался чернить доброе имя дяди Веста после того, как он столь усердно трудился, дабы устроить для меня прекрасный праздник!
Нет, всё напрасно. Прайд была для меня всем. Тиара — моей драгоценной младшей сестрой. Как я мог оставаться к этому безучастным? Дядя Вест, будучи так близок с матушкой и отцом, должен был понять мои чувства. В конце концов, если бы мне было плевать, мне бы и в голову не пришло искать список за его спиной!
Артур заметил, что я сжимаю бокал с такой силой, что тот вот-вот разлетится вдребезги, и поспешно перехватил его у меня. Я уставился на свою опустевшую ладонь, пока не почувствовал на себе чей-то взгляд. Принц Седрик, до этого беседовавший с Тиарой, пристально смотрел в нашу сторону. Возможно, он закончил разговор с сестрой и ждал удобного случая, дабы обратиться ко мне. Я кивнул ему, не в силах сдержаться, стоило нам встретиться глазами. Я мог бы продолжить беседу с Артуром и избегать принца, как и остальных гостей... но было кое-что, о чем я просто обязан был его спросить.
Я жестом пригласил принца Седрика присоединиться к нам, а Артур вернулся с новым бокалом вина для меня. Его брови взлетели вверх при виде принца Седрика, но он промолчал. Принц Седрик поприветствовал меня и поздравил с днем рождения. Вслед за этим мы завели вполне обычную светскую беседу. Артур, обменявшись приветствиями, тактично отступил в сторону. Я мог бы остановить его, но не хотел, чтобы гости затаили на Артура обиду за то, что он отнимает у меня еще больше времени. Принц Седрик упомянул, что надеется поговорить с Артуром перед своим отъездом.
Теперь, когда мы остались вдвоем, тема плавно сместилась к его переписке с Прайд.
— Всё это благодаря вашей мудрости и таланту, принц Стайл, — говорил принц Седрик. — Вы не только умны, но и знаете, как докопаться до сути любой проблемы. Сомневаюсь, что в мире найдется кто-то, из кого вышел бы лучший сенешаль, чем из вас.
Даже я видел, что его восторженная похвала была искренней. Я поблагодарил его:
— Мне ничего не известно о кандидатах в мужья старшей сестры, но я намерен служить ее будущему супругу в меру всех своих сил.
— Как чудесно. Уверен, он будет чувствовать себя в полной безопасности, зная, что может на вас положиться.
Уж не намекал ли он завуалированно на самого себя? Мой мозг всё еще кипел, и я не мог смотреть на него иначе как с подозрением.
— Как поживают ваши братья, принц Седрик? Не сочтите за грубость, но могу ли я поинтересоваться, планируют ли они женитьбу?
— Нет, они сказали, что не станут связывать себя узами брака, пока страна не откроется миру и все дела не пойдут как по маслу.
— Понятно. Вы надеетесь, что они найдут своих суженых скорее раньше, чем позже?
От моего дерзкого вопроса глаза принца Седрика расширились. Он задумчиво приложил руку к подбородку.
— Что ж, как бы это ни было неловко, я очень завижу от своих братьев... впрочем, для вас это вряд ли новость.
В застенчивой улыбке на его губах ясно читалась любовь к королю Лансу и королю Йохану.
— Я не могу отрицать, что, возможно, почувствую себя одиноко, когда они женятся. До недавнего времени, всего несколько месяцев назад, они были всем моим миром.
«Всем моим миром». Эта фраза пробудила во мне чувство странного родства. Пожалуй, все младшие братья относились так к своим старшим. Я сделал вид, будто не понял, что именно Прайд стала той самой переменой в его жизни, случившейся «несколько месяцев назад».
— Тем не менее, единственное мое желание — чтобы мои братья были счастливы. Женятся ли они завтра или через десять лет, для меня нет никакой разницы. Я приму любое будущее и любых партнеров, которых они выберут.
Принц Седрик, мягко улыбавшийся при мыслях о братьях, являл собой безупречный образ королевского принца. Как бы мне ни не хотелось это признавать, по мере нашего разговора смятение в моем сердце начало утихать. Точно так же, как он никогда не перестанет заботиться о своих братьях, я не мог перестать заботиться о своих сестрах. Мне нужно было понять, как действовать соответствующим образом. Отчасти именно поэтому два года назад я решил начать работать с дядей Вестом. Я даже учился у Гилберта, дабы узнать, как помогать принцу-консорту. Со мной всё будет в порядке, даже если именно капитана Каллума... или, быть может, самого принца Седрика Прайд впустит в свою жизнь.
— Это прекрасный взгляд на вещи, — произнес я.
Принц Седрик рассмеялся и поблагодарил меня. Затем он заметил гостей, ожидавших возможности поговорить со мной, и поклонился.
— Пожалуй, я оставлю вас. Я премного благодарен, что вы уделили мне столько времени.
Душа моя почти успокоилась, но он помедлил, дабы добавить напоследок еще кое-что.
— Принц Стайл, я...
То, что он произнес следом, потрясло меня до глубины души. Что?! Погодите секунду! Он зашагал прочь, даже не подозревая, что лишил меня дара речи. Постойте, постойте! Вы, должно быть, шутите! Что это значит? Разве он не должен был стать будущим женихом Прайд?!
Все вопросы, которые я не мог озвучить прилюдно, застряли у меня в горле. Пока я пребывал в полнейшем смятении, волна гостей хлынула ко мне с поздравлениями. Я больше не мог их игнорировать. Я отвечал так, как того требовали приличия, но всё это время в моей голове набатом звенели слова принца Седрика.
— Добрый вечер, сэр Каллум. Или сегодня мне следует называть вас лордом Каллумом?
Примерно в середине приема я наконец окликнул капитана рыцарей. Я намеревался дождаться своей очереди, но остальные гости расступились, как только заметили меня.
— Принц Леон!
Глаза Каллума широко распахнулись, когда он увидел меня. Его раскрасневшееся лицо и влажный лоб красноречиво говорили о крайнем утомлении, поэтому я с улыбкой протянул ему бокал вина — жест, заставивший его вздрогнуть. Да, он определенно выбился из сил. За все наши многочисленные встречи в Анемоне и Фризии я еще никогда не видел его таким изможденным.
Этот вечер был для него сродни дебюту в высшем обществе. Я не мог не сочувствовать ему, и всё же Каллум заверил, что с ним всё в порядке, даже когда его пальцы дрожали, сжимая ножку бокала.
— Вы уже успели побеседовать со всеми? Не считая принцессы Прайд, разумеется, — произнес я.
Я пока не видел, чтобы Каллум приветствовал кого-либо еще из королевской семьи. Нервничающий рыцарь сделал еще один глоток вина, перевел дух и ответил, что ему еще нужно засвидетельствовать свое почтение принцу Стайлу, принцессе Тиаре и премьер-министру Гилберту. Гости вились вокруг него весь вечер, и, не будучи членом королевской семьи, он не мог их просто игнорировать. Я был впечатлен тем, что ему уже удалось встретиться с королевой, принцем-консортом и Прайд.
— Прошу прощения, что стал причиной такой суматохи, — сказал Каллум.
— В извинениях нет нужды. — Я улыбнулся и добавил вполголоса: — Что куда важнее, я хочу поздравить вас с избранием в качестве кандидата в мужья. У меня просто камень с души упал, когда я узнал, что вы участвуете в этой гонке.
— О-о, нет! Я присутствую на приеме исключительно как представитель своего отца!
Я не смог сдержать улыбку, глядя на то, как Каллум изо всех сил пытается придерживаться официальной версии.
— Вам незачем что-либо скрывать, — шепнул я ему на покрасневшее ухо. — Я на вашей стороне. Уверен, нет ничего приятного в том, чтобы рассказывать всем о проблемах в семье.
Хоть я никогда и не был на его месте, я понимал, что дворяне прилагают огромные усилия для поддержания репутации и внешнего облика своей семьи. Тот Каллум, которого я успел узнать, ни за что не стал бы кичиться своим новообретенным статусом кандидата в мужья Прайд. Это решение явно исходило от главы его семьи.
Каллум, всё еще красный как рак, глубоко вздохнул и низко поклонился. Я добродушно похлопал его по плечу. Его молчаливое выражение благодарности говорило о многом; он оставался всё тем же имперским рыцарем, которого я знал.
Когда он выпрямился, я огляделся и заметил множество взглядов, устремленных на нас двоих — а точнее, в основном на Каллума.
— Вы не хотите присоединиться к остальным рыцарям? — спросил я.
— Есть много людей, с которыми я хотел бы поговорить, но я стану для рыцарей лишь обузой, если проведу прием в их компании. Я уже отказался к ним присоединиться.
Меня всегда впечатляла его забота об окружающих. Рыцари уже собрали вокруг себя небольшую толпу, вероятно, жаждущую узнать побольше о статусе Каллума. Он не мог рисковать, становясь центром внимания на празднике, устроенном в честь принца Стайла.
— Понимаю.
В этот момент я заметил Артура, пробирающегося сквозь море гостей, чтобы присоединиться к остальным рыцарям. Он не был большим любителем светских мероприятий, так что, должно быть, хотел снять часть давления со своих товарищей. Я мягко положил руку Каллуму на плечо.
— Как насчет того, чтобы мы закончили обход вместе?
— Что?! — вскричал он в полном недоумении. Вино в его бокале плеснуло, едва не пролившись через край.
Его реакции так меня забавляли.
— Всё будет в порядке, — настоял я, а затем повел его к принцу Стайлу.
Принц заметил наше приближение и окликнул нас. Каллум выдал принцу всё то же объяснение о том, что выступает здесь в качестве представителя отца.
— Должно быть, вам сейчас нелегко, — заметил Стайл с улыбкой.
Мы покончили с любезностями и затем направились к Тиаре.
По сути, я тащил Каллума за собой сквозь всё это, не давая ему ни секунды на то, чтобы собраться с мыслями. Я понимал, почему он так сбит с толку. В прошлом мы с ним общались не так уж часто.
Тиара тоже удивилась, увидев нас вдвоем. Толпа гостей вокруг нее расступилась точно так же, как и в случае со Стайлом, позволяя нам подойти. Каллум неловко поежился от того, что получает аудиенции у королевской семьи с такой легкостью.
— Вы со мной, — произнес я. — Не о чем волноваться.
Напряжение на его лице спало, как только он всё понял.
Я не сводил глаз с Тиары, приобняв Каллума за плечи и провожая его вперед. Мы без труда приблизились к принцессе благодаря уступчивой толпе. Она казалась более мрачной, чем обычно; возможно, она выбилась из сил от разговоров с таким количеством мужчин. Но как только мы подошли, она просияла и поприветствовала нас лучезарной улыбкой.
— Вы чудесно выглядите в парадном костюме, капитан Каллум! — сказала она почти нараспев. Затем она пожелала нам приятного вечера. После этого мы отправились к следующей цели.
Премьер-министр Гилберт заметил меня раньше, чем я успел отыскать его в толпе. Он был всё так же проницателен.
— Надо же, неужели это принц Леон, — произнес он, делая вид, будто наша встреча — чистая случайность.
Я ответил на его приветствие, и Каллум последовал моему примеру. Затем капитан вновь объяснил свою ситуацию.
— Ох, боже мой. Прошу, передайте мои наилучшие пожелания лорду Бордо. Он счастливый человек, раз благословлен двумя столь выдающимися сыновьями, один из которых — прославленный имперский рыцарь. Уверен, он очень вами гордится.
— Вы слишком высокого обо мне мнения, — скромно ответил Каллум. — Благодарю вас за неизменную поддержку моего отца и брата.
— Непременно. Вы — тот самый рыцарь, который будет защищать мою дорогую принцессу Прайд, независимо от правдивости любых слухов, циркулирующих сегодня в этом зале. Поручите это дело мне, хорошо?
Слова премьер-министра сочились скрытым смыслом, но он лишь улыбнулся Каллуму. Его узкие глаза таинственно мерцали, а глубокий, но тихий голос обволакивал нас. Аура премьер-министра пробирала до костей, но она была направлена скорее на остальных гостей, нежели на нас с Каллумом. Каллум был имперским рыцарем Прайд, и премьер-министр желал по возможности оградить его от нежелательного внимания. Всё это послужило суровым напоминанием о скрытых глубинах этого человека — глубинах, о которых я впервые узнал во время оборонительной войны.
Оставив его позади, мы завершили все необходимые приветствия, поэтому мы с Каллумом снова отправились на небольшую прогулку. Я сменил тему, когда он попытался возразить.
— Сэр Каллум, вам случается читать книги? Нам двоим никогда не выпадало возможности пообщаться подольше.
Каллум переспросил, а затем ответил, что да, он читает. Мы неспешно пересекли бальный зал, пока не поравнялись с горничной, несущей поднос с бокалами вина. Я взял один и полюбовался насыщенным цветом.
— Я с самого детства был большим любителем чтения, — произнес я. — Однако я читаю лишь то, что есть во дворцовой библиотеке, и научные труды. А вы?
— Большинство книг, которые я читаю, повествуют о рыцарях, хотя иногда я читаю и романы. Один из моих любимых авторов — это...
Я и не ожидал меньшего от сына лорда Бордо. Он был начитан и предан изучению своего ремесла. Упоминание о романах вызвало у меня интерес.
— Мне придется прочесть это, раз уж это так увлекательно, как вы утверждаете, — сказал я, когда он поведал мне чуть больше. — Мы пока импортируем не так уж много книг, но, уверен, спрос на них будет расти.
— Желаю вам удачи, — ответил Каллум. — Романы — это форма развлечения, которой могут наслаждаться люди любых сословий.
Развлечение. Это слово разожгло мой интерес еще сильнее. Ничто не обрадовало бы меня больше, чем возможность подарить народу Анемона новое времяпрепровождение.
Возможно, я даже смогу обсуждать книги с горожанами, живущими за пределами моего замка. Как же это будет здорово!
Я повел Каллума в другую часть зала, пока мы продолжали нашу беседу. Когда он разгадал мои намерения, он заколебался.
— Принц Леон, но зачем?
Крепко сжимая его плечо, я решительно повел его за собой... прямо в тот угол, где собрались остальные рыцари.
Командор Родерик первым заметил наше приближение, вероятно, благодаря своему высокому росту.
— Приветствую вас, принц Леон... и Каллум.
Когда он окликнул нас, стоявшие неподалеку гости расступились, пропуская нас.
Мое присутствие на этом приеме в качестве представителя семьи Бордо привлекло внимание и вызвало подозрения у гостей в ту самую секунду, как я ступил в замок. Остальным рыцарям, должно быть, весь вечер пришлось отбиваться от шквала расспросов.
Принц Леон, мой нынешний спутник, однажды станет правителем Анемона — крупнейшего торгового узла, с которым мало кто в мире мог сравниться. Никто из людей, окружавших рыцарей, не мог потягаться с ним в славе или статусе. Им не хватало смелости расспрашивать принцессу Прайд или даже меня напрямую о нашей ситуации. Удивленные, увидев нас с принцем Леоном вместе, они расступались, освобождая нам путь.
— Добрый вечер, сэр Родерик, — произнес принц Леон, ослепительно улыбнувшись. — Мы с сэром Каллумом как раз беседовали. Могу ли я присоединиться к вам?
Командор Родерик и вице-командор Кларк выглядели скорее застигнутыми врасплох, нежели очарованными улыбкой принца Леона.
— Разумеется, — ответил командор.
Он освободил место для Леона, который поблагодарил его и шагнул вперед, ведя меня за собой, ни на секунду не колеблясь перед тем, как влиться в компанию рыцарей. Я видел, как остальные ребята изо всех сил стараются вести себя непринужденно в присутствии внезапно присоединившегося к ним принца.
— Прайд рассказывала мне о безупречной службе своих имперских рыцарей, и я уверен, что всё это благодаря вашей превосходной подготовке, сэр Родерик, — сказал принц Леон.
— Вы слишком добры. Участие Анемона в наших ежегодных совместных учениях стало огромным подспорьем для наших рыцарей-новобранцев. С нетерпением жду возможности вновь руководить учениями в этом году.
— Мне докладывали, что рыцари Анемона в последнее время показывают себя в бою всё лучше и лучше, — вмешался вице-командор Кларк. — Уверен, нам еще многому предстоит у вас поучиться.
— Вы слишком добры. — Затем принц Леон перевел свои нефритово-зеленые глаза на остальных рыцарей.
— Да ты только посмотри на себя, Каллум! — воскликнул Алан. — Наш мальчик из семьи Бордо — звезда сегодняшнего вечера.
— Ты издеваешься надо мной? — огрызнулся я.
Эрик воспользовался моментом, чтобы вмешаться:
— Могу ли я принести вам новые бокалы вина, капитаны? Уверен, у вас в горле пересохло после всех этих бесед...
— Подожди, позволь мне! — вызвался Артур.
Я извинился перед ним за беспокойство, но мое напряжение уже начало таять, а плечи опустились. Находясь среди своих товарищей, я почувствовал себя совершенно другим человеком. Это было единственное место в бальном зале, где я мог расслабиться. Словно я наконец сделал вдох после того, как задерживал дыхание весь вечер. В последний раз я так нервничал лишь во время церемонии моего посвящения в основные силы.
Возможно, заметив эту перемену во мне, принц Леон улыбнулся и поднял руку. Он смотрел мимо командора Родерика и вице-командора Кларка — прямо на Артура.
Он изящно помахал Артуру, который уже возвращался с полными бокалами вина в руках. Остальные гости вновь заметили этот жест и расступились. Они не смели преграждать наследному принцу Анемона путь к рыцарю.
— Я вам для чего-то нужен? — спросил Артур.
Принц Леон вновь озарил его своей ослепительной улыбкой.
— Я просто хотел попробовать подозвать вас.
Артур склонил голову набок и передал вино мне и Алану.
— И из вас тоже вышел прекрасный рыцарь, — добавил принц.
Компания еще немного поболтала, после чего вице-командор Кларк поинтересовался, закончил ли принц Леон беседовать с остальными гостями.
— Да, я уже поприветствовал тех, с кем мне нужно было поговорить. Полагаю, мне пора откланяться.
Прием вокруг нас близился к завершению, хаос и суматоха постепенно утихали.
Казалось, это был самый подходящий момент, чтобы поблагодарить принца за всю его помощь.
— Скажите, принц Леон...
— Надеюсь, нам еще представится возможность как-нибудь побеседовать о книгах.
— Я тоже... — Я был слишком сбит с толку, чтобы придумать ответ получше.
— Вот и славно, — произнес он с мальчишеской ухмылкой. Затем он наклонился к моему уху так, чтобы слышал только я: — Я не смогу быть с вами всё время, но пока вы рядом с ее «бывшим женихом», с вами всё будет в порядке. Это должно хоть немного облегчить вашу участь.
Мои глаза полезли на лоб. Улыбка принца Леона стала расчетливой и острой. Я так и знал! Принц провел этот прием в качестве моего щита от мельницы слухов. Он помог мне быстро разделаться с обязательными приветствиями, прежде чем доставить меня в безопасное общество остальных рыцарей, всё это время уводя меня подальше от сплетников. Многие по-прежнему пытались привлечь мое внимание и внимание рыцарей, или загнать Леона в угол для беседы, но никто из них не смел проронить ни слова о моей потенциальной помолвке с Прайд. Завести разговор на эту тему в присутствии ее бывшего жениха было бы фатальной оплошностью.
Я выбирал слова для ответа с особой осторожностью.
— Почему вы из кожи вон лезете, чтобы приглядывать за мной?
Принц Леон был намного моложе меня, даже если его статус колоссально превосходил мой. Ему вовсе не обязательно было присматривать за мной на приеме. На самом деле, любящие посплетничать дворяне, вероятно, истолковали бы это так, будто Леон выуживает информацию о следующем потенциальном женихе Прайд или даже как-то на меня давит. Но я знал, что умный принц всё это предусмотрел.
— Что ж, — начал Леон, притворяясь, будто у него не был заготовлен ответ, — я просто хотел побеседовать с одним из поразительных имперских рыцарей Прайд. К тому же, мы ведь и вправду обсуждали только книги, верно? Никто не увидел бы в этом проблемы, даже если бы случайно подслушал.
Дьявольская ухмылка заиграла на его губах; так он был доволен своей маленькой хитростью.
— Рыцари Прайд значат для нее всё. Я ничего не могу с собой поделать — я хочу защитить их от тех, кто желает им зла, — тихо добавил он.
Он обвел взглядом каждого из рыцарей. Мне следовало раньше догадаться, что его истинным намерением было защитить принцессу Прайд. Теперь, когда я был одним из ее кандидатов в мужья, любое пятно на моей репутации становилось пятном и на ее чести тоже.
Чувство вины овладело мной, когда я задумался о собственной некомпетентности и о том, как я обременяю наследного принца Анемона. Я опустил голову, готовый принести извинения и выразить свою признательность.
— Кроме того...
Принц Леон еще не закончил. Я поднял взгляд и увидел, что на лицо Леона вернулась его фирменная очаровательная улыбка. Он встретился со мной взглядом, не дрогнув ни мускулом.
— Я хотел поблагодарить вас за то, что случилось два года назад.
Он приложил палец к губам и понизил голос до шепота. Перед лицом этого жеста и чарующего блеска в глазах принца я вдруг понял, почему женщины так сильно краснеют в его присутствии. Столь могущественная аура ошеломляла с такого близкого расстояния, и я напрягся, чтобы устоять перед ней.
Два года назад. Это было тогда, когда Прайд и мы, рыцари, спасли Леона от козней его младших братьев.
— Я ценю это, принц Леон, но мы лишь выполняли свою работу и следовали приказам принцессы Прайд. Нет нужды обременять себя мыслями об этом.
— Для меня это не имеет значения. Я всё равно должен был как-то отплатить вам.
Все имперские рыцари считали, что мы сделали лишь то, что от нас требовалось, но Леон отмел мое признание. Я тихо, но тщетно пытался убедить в этом Леона, но высокий принц смотрел на меня сверху вниз — позиционируя себя как человека более высокого положения.
— Одного этого раза в любом случае недостаточно, — произнес Леон. — Я обязательно отплачу вам куда большим, чем это.
Темно-синие волосы на мгновение упали ему на лицо, но сквозь эту завесу я поймал проблеск его нефритово-зеленых глаз — и любые сомнения в его намерениях испарились.
— Пожалуй, мне пора, — сказал Леон, отступая от рыцарей.
Он попрощался с остальными, поднял бокал с вином и посмотрел каждому в глаза в последний раз. Когда очередь дошла до меня, глаза принца Леона блеснули.
— Прошу, позвольте мне продолжать «обсуждать книги» с вами до тех пор, пока я не буду удовлетворен, сэр Каллум. До следующего раза.
С этими словами и напоследок одарив нас своей очаровательной улыбкой, принц Леон удалился, оставив меня в полной растерянности.
Королевство Анемона было соседом и союзником Фризии. Принц Леон, верный друг принцессы Прайд, находился на самой вершине иерархии. Он наверняка будет появляться на любом приеме, который я посещу в качестве представителя семьи Бордо. Казалось, он собирался использовать доступное ему мощное оружие, чтобы защитить меня и рыцарей от любопытных глаз на всех этих мероприятиях.
Я вытер лоб, изучая свои ботинки. Я всегда старался сохранять спокойствие в затруднительных ситуациях, но всё это светское маневрирование совершенно вымотало меня.
— Что-то не так? — спросил Артур.
— О чем вы с принцем Леоном говорили? — вмешался Алан.
— Вы двое и впрямь сошлись на почве книг, не так ли? — заметил Эрик.
Я сделал всё возможное, чтобы увести их от тем, касающихся принца. Наследный принц провел весь вечер, присматривая за простыми рыцарями. Одной этой мысли было достаточно, чтобы мой истощенный мозг перегрелся. Слова сорвались с моих губ без каких-либо раздумий или фильтров.
— Спаситель...
Я поник и опустил голову; мое привычное самообладание покинуло меня. Это было настолько необычно, что даже командор и вице-командор поинтересовались моим самочувствием.
Я был одним из четырех рыцарей, волей случая оказавшихся в Анемоне для защиты принцессы в тот день много лет назад. И всё же в ответ принц Леон собирался провести множество будущих приемов и мероприятий, безопасно проводя рыцарей через тернистые светские взаимодействия. Это было слишком великодушно. Я не находил слов, чтобы выразить переполняющую меня благодарность.
Леон Адонис Коронария был прославленным принцем, которому однажды суждено править Анемоном, и он едва не стал принцем-консортом Фризии. Я размышлял об этом, наблюдая, как он изящно удаляется от рыцарей, которых спас в этот вечер.
— Отличная работа сегодня вечером, Вест.
До заключительной речи королевы оставалось всего несколько минут. На данный момент я выполнил свои обязанности сенешаля и мог ненадолго отойти от Розы и Альберта. Мужчина, похваливший меня, протянул мне бокал вина, который я с благодарностью принял.
— Ты тоже славно потрудился, Гилберт. — Я поднял бокал, отвечая комплиментом премьер-министру.
Гилберт не улыбался, но встретился со мной взглядом. Весь вечер он кружил по залу, беседуя с гостями, и выглядел еще более измотанным, чем я, несмотря на его безупречную улыбку и непринужденную элегантность.
— Лорд Каллум... Сэр Каллум удивил меня. Искренне надеюсь, что лорд Бордо вскоре пойдет на поправку, — произнес Гилберт.
Я нахмурил брови и зажмурился. Гилберт был умным человеком. Если уж другие гости смогли догадаться, что происходит с Каллумом, от него это точно не могло ускользнуть. Он принял мое молчание как исчерпывающий ответ.
— Я не вправе расспрашивать вас о слухах, — сказал он, подняв обе руки в знак того, что не станет настаивать. — Но сэр Каллум — один из столь ценимых принцессой Прайд рыцарей. Мне бы хотелось поддержать его всем, чем смогу.
Тихий вздох сорвался с моих губ.
— Только не создавай проблем для Альберта.
Гилберт тут же согласился.
— Мне бы ни за что не хотелось навлечь на себя ваш гнев.
— И я испытываю к тебе те же чувства.
Я сохранял суровое выражение лица, но Гилберт открыто улыбнулся. Он сократил расстояние между нами, встав почти вплотную.
Слегка наклонившись, он прошептал:
— Позвольте мне подтвердить некоторые имена, которые не являются кандидатами в мужья принцессы Прайд или принцессы Тиары.
Он едва шевелил губами, говоря так тихо, что слова почти не улавливались слухом. И всё же я с покорностью оглядел остальных гостей в бальном зале. Никто бы не заметил, что мы разговариваем, и уж тем более не догадался бы о теме нашей беседы.
С очередным вздохом я вновь перевел взгляд на премьер-министра.
— Гилберт... Разве сам этот вопрос не означает, что ты уже всё понял?
— Не тревожьтесь. Я бы ни за что не поделился этой информацией ни с единой живой душой, что бы со мной ни сделали. Как раз наоборот. — Гилберт картинно поклонился мне; его длинные волосы упали на лицо. — Я уже проконсультировался с Его Королевским Высочеством... а теперь я хотел бы испросить дозволения у вас, правой руки Ее Величества, — произнес он, не сводя с меня своих миндалевидных глаз.
К несчастью, мне не нужно было спрашивать, о чем идет речь. Лорд Бордо с радостью раскрыл статус своего сына как кандидата в мужья, несмотря на то, что Каллум, будучи рыцарем, вовсе не желал подобного внимания. И это было вполне естественно. Каллум был не просто дворянином. Он был рыцарем, и эта профессия подвергала его огромной опасности. Он был тем, кто защищает других, а не тем, кого защищают.
Я подавил стон. Каллум был куда более легкой мишенью для покушений, чем другие дворяне. К тому же всю свою жизнь он проводил в окружении рыцарей. У некоторых из них, возможно, и были титулы, но в иерархии их семьи стояли ниже королевских особ и прочей знати. Каллуму определенно будет нелегко отбиться от назойливых расспросов элиты.
Хотя по официальной версии Каллум подменял свою семью, я не хотел, чтобы он или любой другой кандидат внезапно столкнулись с препятствиями на своем профессиональном поприще. Это бросило бы тень на эту совершенно новую систему кандидатов на помолвку.
И что важнее всего, мы не могли позволить, чтобы вторая помолвка Прайд рухнула так же, как первая. Долгом королевской семьи было поддерживать кандидатов Прайд, одному из которых суждено стать будущим принцем-консортом... даже если ради этого придется пойти на некоторые ухищрения.
Губы Гилберта изогнулись в понимающей улыбке. Его светло-голубые глаза блеснули, словно лезвие клинка.
— Если вы желаете направить эту информацию в новое русло, позвольте мне всё устроить.
Холодок пробежал по моей спине. Улыбка Гилберта говорила о его абсолютной уверенности. У меня сложилось впечатление, что он уже проворачивал нечто подобное. В тишине, последовавшей за предложением Гилберта, я скрестил руки на груди.
— Альберт твой начальник. Не то чтобы я мог лично возражать.
— Премного благодарен. Я обращусь к Его Королевскому Высочеству позже.
Он поклонился вновь. Почувствовав на себе взгляд, я обернулся и обнаружил, что Альберт свирепо смотрит на нас со своего места рядом с Розой.
Улыбка Гилберта едва заметно скисла.
— Прошу прощения, но я вынужден откланяться.
Он ретировался прежде, чем Альберт успел схватить его за шкирку.
Роза начала свою речь, что ознаменовало окончание праздника в честь дня рождения Стайла. Гора свалилась с моих плеч. Несмотря на интриги и желания, бурлившие в бальном зале, прием моего племянника завершился без происшествий. Но в то же самое время...
Цок, цок, цок. Мои изящные, размеренные шаги эхом раздавались по коридору. Теперь, когда я отчитался перед королевой и принцем-консортом, мне нужно было заглянуть в свой кабинет. Насущная проблема наполнила меня новообретенной решимостью.
Я закрыл за собой дверь кабинета, запер ее на ключ и внимательно осмотрелся. С моего ухода ничего не изменилось, поэтому я подошел к одному конкретному углу комнаты.
В следующий раз мне определенно нужно принять лучшие меры предосторожности — чтобы империя Раджа не начала вынюхивать личности кандидатов.
Отчасти именно поэтому я дал Гилберту свое негласное согласие. Затем я доложил Розе и Альберту о том, что планирует Гилберт и сколько он уже успел выяснить.
Я потянулся к тайнику, скрытому в этой комнате. Даже Стайл и Гилберт не знали о его существовании, несмотря на всё то время, что они проводили в моем кабинете.
Раджа наверняка предпримет какой-нибудь шаг, если возникнет еще большая шумиха, подобная той, что была на приеме.
С позволения Розы и Альберта я разослал письма с предупреждением семьям кандидатов в мужья, требуя держать их кандидатуры в строжайшем секрете вплоть до официальной помолвки принцесс. Раскрытие даже одного имени вызвало настоящий шок среди гостей приема. Дворяне и члены королевских семей, по крайней мере, могли нанять охрану для собственной защиты. Мы с Розой и Альбертом были убеждены, что семьи кандидатов расценят это как возможность возвысить свою репутацию — как это сделала семья Бордо. Это делало еще более необходимым предостеречь их от столь безрассудных действий. В особенности сейчас.
Я достал спрятанные документы, среди которых был список приглашенных на прием, и разложил их на столе. Император и наследный принц Раджи значились в числе приглашенных. Присутствуй они на празднике, нам пришлось бы всерьез обеспокоиться безопасностью Каллума. Теперь же, когда день рождения Стайла спровоцировал слухи о статусе Каллума, пришло время приступить к реальным приготовлениям.
Наследный принц Раджи присматривался к браку с Прайд или Тиарой. Империя не входила в число наших союзников, поэтому мы позаботились о том, чтобы они не смогли посетить день рождения Прайд. Это позволило королеве объявить, что все шестеро кандидатов в мужья присутствуют в зале — скрытый способ исключить империю Раджа из гонки.
Если бы они приехали, они взяли бы кандидатов под прицел. Кандидаты Прайд, в частности, весьма уникальны.
Я извлек из кипы один конкретный документ и положил его поверх остальных. Это был список кандидатов, который мы изначально представили Прайд и Тиаре. На каждом списке стояло по три печати. Я изучил список Прайд, еще раз просматривая кандидатуры и их досье. Мы с Розой и Альбертом выбирали этих мужчин вместе, и из них выбор Прайд пал на...
Каллум Бордо. Второй сын графа и графини. Титул семьи Бордо унаследует его старший брат. Каллум обладал особой силой сверхчеловеческой мощи и вступил в королевский орден в минимально возможном возрасте четырнадцати лет. Ему потребовалось всего два года, чтобы пройти путь от новобранца до члена основных сил, окончив обучение лучшим в своем выпуске. Из-за неудовлетворительной работы капитана и вице-капитана Третьего отряда в то время, Каллум был повышен до капитана в возрасте двадцать лет, став самым молодым капитаном в истории ордена. Он был чрезвычайно опытен и ежегодно признавался самым выдающимся рыцарем. Каллум служил имперским рыцарем Прайд.
Стайл Роял Айви. Первый принц Фризии. Его биологическая мать была простолюдинкой, но король и королева усыновили его в возрасте семи лет, подарив ему двух сестер — старшую и младшую. Стайл обладал невероятной особой силой телепортации. Он посвятил себя обучению роли будущего сенешаля и заслужил всеобщее уважение за свой интеллект. Недавно он совершил еще один рывок вперед и начал помогать в работе принцу-консорту. Стайл был сводным братом и помощником Прайд.
Артур Бересфорд. Капитан Восьмого отряда королевского ордена Фризии. Единственный ребенок в семье, дома у него были только мать и отец. Его отец был командором королевского ордена, но происходил из семьи простолюдинов. Особой силой Артура была способность ускорять рост растений. Он вступил в королевский орден в минимально возможном возрасте четырнадцати лет и вырвался из рядов новобранцев всего за год, перейдя в основные силы лучшим в своем выпуске. Он стал вице-капитаном Восьмого отряда в возрасте девятнадцати лет и был повышен до капитана в течение месяца, побив рекорд Каллума Бордо как самый молодой капитан в истории ордена. Артур служил имперским рыцарем Прайд.
Несмотря на свое происхождение, в возрасте тринадцати лет Артур завязал тесную дружбу с будущим сенешалем, Стайлом. Уровень его образования и манер вызывал некоторые опасения, но мы включили его в список кандидатов Прайд на особых условиях, поскольку в качестве принца-консорта ему помогал бы Стайл, выполняя обязанности его стюарда.
За исключением Каллума Бордо, семьи или бывшие семьи этих мужчин были простолюдинами — и их родственники стали бы легкими мишенями, узнай кто-нибудь об их кандидатурах. Прошлые прецеденты допускали утечку имени будущего принца-консорта до официального объявления. Это зачастую приводило к тому, что завистливые дворяне высшего ранга и иностранные монархи оказывали колоссальное давление на раскрытую семью более низкого положения. Некоторые мужчины даже сталкивались с угрозами и покушениями на своих родственников.
Роза и Альберт позволили Стайлу быть моим протеже в работе сенешаля, но я скрывал от него тот факт, что он есть в списке. Я не смог бы остановить Прайд, если бы она решила рассказать ему сама, но для меня было куда уместнее подождать до этого момента — или до тех пор, пока Прайд не выберет кого-то другого. Узнай Стайл правду, это выбило бы его из колеи настолько, что он не смог бы продолжать свою прекрасную учебу обязанностям сенешаля и принца-консорта. Что ж, уверен, он, по крайней мере, не расстроился бы. Это уж точно.
Я вернул документы обратно в тайник. В конце концов, именно я изначально внес имена Стайла и Артура в предложенный список кандидатов. Твердо решив не повторять тот же путь, что и с принцем Леоном, я включил в него людей, которых могла бы желать Прайд и которые желали бы ее — а не только тех, кто обладал статусом или политической выгодой. Очевидно, мой выбор оказался верным.
«Позвольте мне уточнить одну вещь. Являются ли эти кандидаты в мужья...»
Я не знал, почему Прайд задала Розе этот вопрос, когда определялась с тремя именами, но не будь у Стайла такой уникальной ситуации, всё это было бы невозможным.
Я тихо выдохнул, а затем закрыл глаза в подобии молитвы.
Стайл гладко перенял обязанности как принца-консорта, так и сенешаля, что и дало ему право оказаться в списке кандидатов. Поначалу Роза и Альберт были против, но мне удалось их переубедить. Он был тем, кого Прайд выбрала бы с радостью, и лишь я остался бы в проигрыше, пади ее выбор на него — и всё же я отстаивал его кандидатуру.
Наша страна и ее народ в приоритете... равно как и достойный жених для Прайд. Моя личная боль не имеет значения.
Как сенешаль, я не имел права колебаться, если Прайд и мой племянник выберут друг друга. На самом деле, как для дяди, для меня не могло быть большего счастья, чем видеть, как мой приемный племянник решает пройти по жизни рука об руку с Прайд в качестве ее принца-консорта.
— Это не проблема. Во мне еще теплится жизнь.
Я больше не был обременен заботами о жене, дочери и сыне. Я мог проработать сенешалем как минимум еще лет десять, и эта мысль наполняла меня гордостью.
Поэтому бояться нечего. Решение целиком и полностью за ней. Ей незачем брать меня в расчет.
К счастью, Гилберт никогда не постареет настолько, чтобы оставить свою должность. Только я представлял собой некую проблему. Я жил ради этой работы, даже разорвав все связи со своим прошлым. Теперь мне оставалось сделать лишь одно.
Я собирался идти по предначертанному мне пути до тех пор, пока мое тело не иссохнет и не рассыплется в прах.
— Дядюшки вечно бегают в мыле ради своих племянников.
Я редко улыбался, но сейчас, оглядывая свой кабинет, улыбнулся. Когда-то это место принадлежало только мне, но теперь следы Стайла витали в каждом углу. Он потратил почти три года, посвятив себя учебе, и всё ради того, чтобы сменить меня и стать сенешалем Фризии.
Поэтому я вкладывал в Стайла всё, что мог — прекрасно понимая, что это не будет иметь никакого значения, если в конце концов Прайд выберет его. Вся моя тяжелая работа окажется напрасной.
— Ему уже семнадцать. Он сам может принимать решения.
Вступая во взрослую жизнь, Стайл смотрел в будущее, которое я никогда бы не счел возможным. Именно поэтому я так сильно тревожился о безопасности кандидатов в мужья и их семей. Их личности во что бы то ни стало должны были оставаться в тайне.
— Я должен быть здоров как бык и продолжать свою работу.
Случись со мной что-нибудь, это могло бы стоить Стайлу и Прайд определенных возможностей на всю оставшуюся жизнь. Стайл был единственным претендентом на мою должность. Я и представить себе не мог большего сожаления, чем заболеть настолько, чтобы лишиться возможности работать, и тем самым вынудить его занять мое место до того, как он будет готов.
Я проверил замки на дверях и окнах, а затем убедился, что всё лежит на своих местах. Я погасил свет, прежде чем открыть дверь, поприветствовать стоявшего снаружи стражника и покинуть кабинет.
Мне всё равно, кого она выберет. Это может быть Каллум Бордо, Артур Бересфорд или даже Стайл. Потеря Стайла как преемника причинила бы мне боль, но это не будет иметь никакого значения, если мой племянник будет счастлив.
Вскоре Прайд придется выбрать себе мужа. Всё зависело от этого дня... и от того, что непременно за ним последует.
Да, мне еще слишком рано увядать.
— Что случилось, Артур?
Принцесса Прайд задала мне этот вопрос спустя три дня после праздника в честь дня рождения Стайла, когда мы с вице-капитаном Эриком сменили капитана Алана и капитана Каллума на дневном дежурстве. Я тихонько ахнул, когда ее голос вырвал меня из раздумий, а подняв взгляд, обнаружил, что и она, и Тиара пристально смотрят на меня. Вице-капитан Эрик тоже не сводил с меня глаз.
Проклятье. Я на дежурстве, но никак не могу перестать витать в облаках. Я извинился, сказал, что со мной всё в порядке, и вытянулся по струнке.
— Вас что-то беспокоит? — спросила принцесса Тиара, но я заверил ее, что всё хорошо.
Даже вице-капитан Эрик допытывался у меня перед тем, как мы заступили на смену, но я не мог ему ничего рассказать. Мне было приказано хранить молчание.
Накануне отец отправился домой, так как у него выдалось немного свободного времени. Но сегодня утром он заявил, что мне какое-то время лучше не появляться дома. На тренировочных площадках он почти никогда не говорил со мной как отец, и всё же, ни с того ни с сего, это было первым, что он сказал мне тем утром. Я спросил, не стряслось ли чего с мамой, но он ответил, что с ней всё в порядке. Отец знал о моей особой силе и непременно сказал бы мне, если бы она заболела. Я беспокоился за него; он только что вернулся с выходного, но всё равно выглядел каким-то изможденным.
— Что ж, я рада, что с вами всё хорошо... но обязательно скажите мне, если почувствуете усталость, договорились? — отозвалась принцесса Прайд.
Она повернулась обратно к своему столу. Я поблагодарил ее, заслужив в ответ улыбку, после чего она вернулась к написанию письма — очередного ответа принцу Седрику.
Принцесса Прайд и принц Седрик начали переписываться около месяца назад. Стайл не мог рассказать мне многого, но упомянул, что всё это носит формальный и официальный характер, и они не просто болтают о жизни или чем-то в этом роде. Я сомневался, что в мире найдется кто-то еще, способный обмениваться с принцессой Прайд несколькими письмами в неделю. Это заставляло меня слегка ревновать. Каждый раз, когда я наблюдал за тем, как она прилежно пишет свои ответы, мое сердце болезненно сжималось.
Два дня назад, сразу после праздника Стайла, принц Седрик добился личной аудиенции у Ее Величества. Вдобавок ко всему, он отправился домой позже всех остальных гостей. Я не знал, выступал ли он просто в качестве представителя короля, было ли это как-то связано с письмами... или же он говорил с ней как кандидат в мужья принцессы Прайд.
В последнее время происходило так много всего, что я уже не поспевал за ходом событий.
Сначала была война, затем мое повышение до капитана Восьмого отряда. Я сразился с капитаном Харрисоном, принцесса Прайд, отец и все остальные устроили праздник в честь моего повышения, королева объявила о новой системе замужества принцесс, а теперь капитан Каллум оказался одним из кандидатов принцессы Прайд!
От всего этого, произошедшего всего за несколько месяцев, голова шла кругом. Всё это казалось нереальным. Было бы куда логичнее узнать, что капитан Харрисон вырубил меня во время нашей дуэли, и всё это было лишь одним долгим сном.
Капитан Каллум и принцесса Прайд смотрелись прекрасной парой, стоя рядом. Я знал, что Стайл разделяет мой шок по поводу кандидатуры капитана Каллума, но мои эмоции были куда глубже, сплетаясь в такой тугой клубок, что я уже и сам не понимал, что чувствую. Капитан Каллум был, по сути, идеальным кандидатом, но принцесса Прайд, вероятно, была влюблена в принца Седрика. На данный момент всё это превратилось в сплошную кашу в моей голове.
Остальные рыцари догадались, что происходит с капитаном Каллумом, но никто из них не поднимал эту тему. Он продолжал утверждать, что просто помогает своей семье. К тому же, речь шла о капитане Каллуме. Другие рыцари смотрели на него с завистью, а не с ненавистью. Капитан Алан был единственным, кто чувствовал себя достаточно свободно, чтобы поддразнивать его по этому поводу.
После приема в честь Стайла я беспокоился, что замок будет гудеть от слухов о капитане, как гудел бальный зал в ту ночь. Очевидно, капитан Каллум хотел сохранить всё в тайне, но теперь было уже слишком поздно.
Впрочем, он был не единственным, о ком распускали слухи. Как только я вошел в замок на следующий день на дежурство, все только и делали, что строили догадки о дворянах и иноземных принцах. Они слагали небылицы обо всех: от фризийских герцогов до дворян из Ябурана и даже о потенциальных кандидатах из Сирени.
Мне удавалось подслушать лишь обрывки разговоров по всему замку, но звучало это так, словно домыслы роились вокруг целого множества потенциальных кандидатов в мужья, а не только вокруг капитана Каллума. Люди говорили, что непривычно видеть капитана одетым как истинный аристократ, но дальше этого дело не шло.
Премьер-министр Гилберт жутковато улыбнулся на всё это и заметил:
— Боже мой, принцесса Прайд вечно оказывается в центре внимания, не так ли?
Что же касается капитана, он испытал облегчение от того, что разговоры о нем поутихли. Чем больше слухов я слышал, тем больше казалось, что в списке принцессы Прайд с большей вероятностью окажется какой-нибудь другой дворянин или принц.
— Готово, я закончила!
Принцесса Прайд отложила перо и потянулась за своим столом, побудив принцессу Тиару оторвать взгляд от книги.
— Отличная работа, старшая сестра!
Принцесса Прайд проворно запечатала конверт и улыбнулась ей.
— Я и впрямь набила руку в написании писем. Жаль только, что скоро у меня не будет в этом такой нужды.
Я помнил, как много времени у нее уходило на каждое письмо, когда они с принцем Седриком только начали переписываться, но в эти дни она справлялась куда проворнее.
Принцесса Прайд выглядела такой счастливой от того, что отточила еще один навык.
— Может быть, я смогу начать отвечать на все письма, которые получаю, — сказала она.
Стайл быстро пресек эту идею, предупредив ее, что она повредит руку, если ей придется писать десятки ответов каждый божий день.
Оставив запечатанный конверт на столе, она поднялась на ноги.
— У нас еще есть немного времени до прихода Вала и детей. Как насчет того, чтобы выйти и подышать свежим воздухом?
— Звучит чудесно! — согласилась принцесса Тиара, вскочив на ноги и прижимая к себе книгу.
Проходя мимо нас с вице-капитаном Эриком, принцесса Прайд похлопала нас обоих по плечу.
— Идемте в сад! Держу пари, вам станет от этого лучше.
На секунду на ее губах мелькнула озорная ухмылка, грозившая остановить мое сердце. Я знал, что она ведет нас в сад, потому что беспокоится о моем самочувствии. Я взволнованно поблагодарил ее, после чего Тиара взяла нас за руки и потащила за собой. Вице-капитан ободряюще похлопал меня по спине. Я чувствовал себя немного жалким от осознания того, что выгляжу достаточно скверно, чтобы заставить всех суетиться вокруг меня.
— Цветы в саду сейчас просто прелестны, — произнесла принцесса Прайд. — Давайте сходим посмотрим, чтобы потом рассказать всё Кемету и Сефек!
Ее искренняя радость мгновенно сняла тяжесть с моего сердца. Я не смог сдержать улыбку, соглашаясь.
— Буду рада, когда старший брат присоединится к нам! — сказала Тиара, когда мы вышли в коридор. Она отпустила наши руки и взяла принцессу Прайд под руку.
Мы с вице-капитаном Эриком последовали за ними, наблюдая за тем, как они неспешно направляются в сторону садов.
Как и всегда, улыбка принцессы Прайд наполнила меня облегчением. Она вновь зажгла во мне непоколебимую решимость и послужила светом, направляющим меня на верный путь.
Я собирался оставаться рядом с ней. Я буду защищать ее улыбку вечно. До тех пор, пока ее лицо озарено радостью, мне не нужно ничего больше для счастья. Независимо от того, с кем она решит разделить свою жизнь.
— Сейчас не лучшее время, Кларк...
Мой вице-командор притащил меня в нашу обычную таверну еще в начале вечера. Я сжал ручку пивной кружки и возразил, мой тон был донельзя серьезным. Обычно я осушал кружку одним махом, но сегодня она едва лезла мне в горло.
— Совсем на тебя не похоже, Родерик!
Кларк наполнил свою кружку пивом и крепко хлопнул меня по спине. Пена выплеснулась через край и залила стойку.
— Ты ведешь себя странно, — продолжал он. — Я не буду настаивать, если не хочешь говорить, что случилось, но не хватало еще, чтобы остальные рыцари начали что-то подозревать, верно? Просто пей.
У меня не было иного выбора, кроме как подчиниться, когда Кларк снова хлопнул меня по плечу. Я залпом выпил пиво и с грохотом опустил пустую кружку на стойку. Он, не теряя времени, наполнил ее снова.
— Выкладывай, приятель. Ты сам не свой с тех пор, как вернулся из поездки домой. Что-то случилось с Клариссой?
Кларк отпил пива, ожидая ответа. Он и другие рыцари всегда замечали, когда я был не в духе. Даже Артур выглядел обеспокоенным. Наверное, поэтому Кларк и притащил меня сюда — чтобы допросить.
Я помрачнел при упоминании имени моей жены, и этот жест, к несчастью, не остался незамеченным.
— Погоди, серьезно? — Кларк подался ближе, но я покачал головой.
— Нет, с Клариссой и всей семьей всё в полном порядке. Ресторан тоже процветает.
Я снова осушил кружку, на сей раз наполняя ее самостоятельно.
— Это... хорошо, — осторожно произнес он.
Я не стал вдаваться в подробности. У меня была весьма веская причина хранить молчание.
— Вы что, поссорились?
В ответ я лишь с силой ударился лбом о стойку.
— Да ладно?! И правда поссорились?! — удивился он.
— Мы не ссорились... Она просто отчитала меня...
Кларк хмыкнул, услышав такое объяснение. На сей раз он обнял меня за плечи.
— Кларисса бывает страшна в гневе, — заметил он с сочувствием.
Затем он принялся подсовывать мне разную выпивку, настаивая, чтобы я пил. Я глотал один стакан за другим, движимый чистым отчаянием.
— Она снова узнала, что ты что-то от нее скрываешь?
— Именно так, — горько ответил я.
Кларк наблюдал, как я опустил голову и принялся жевать кусочек вяленого мяса. Продолжая пить, я жаждал излить душу другу. Мое разочарование вырвалось наружу вместе с тяжелым вздохом. Прошло много времени с тех пор, как я в последний раз прибегал к «пьянству с горя» после подобных инцидентов. Впрочем, я не лгу. Кларисса загнала меня в угол в ту самую минуту, как я переступил порог дома. Сначала я просто удивился, но потом заметил, что она сжимает в руках, и мое сердце остановилось. Она буквально сминала конверт с гербом королевской семьи.
Моя жена часто открывала мою почту, пока я был в отъезде. Она навещала меня на тренировочной площадке, если приходили срочные сообщения или новости о чьей-то кончине. На сей раз эта привычка вышла мне боком. Двумя днями ранее к нам заглянул дворцовый стражник с этим письмом. В самом по себе этом факте не было ничего необычного — я ведь командор королевского ордена. Но письмо было адресовано семье Бересфордов, а не лично мне.
Кларисса вскрыла конверт, не раздумывая ни секунды. Она едва не рухнула на колени, стоило ей заглянуть внутрь.
Наш сын, Артур, был выбран одним из кандидатов в мужья наследной принцессы. В письме подчеркивалось, что эта информация должна оставаться в строжайшем секрете.
Раз уж тайна раскрылась, мне пришлось выложить всё, что я знал. Через несколько дней после дня рождения принцессы Прайд меня вызвала королева для обсуждения отпуска Каллума, и я получил подтверждение, что этот рыцарь является кандидатом в мужья принцессы. Но это было еще не всё. Хотя я с трудом мог в это поверить, королева и сенешаль открыли мне, что принцесса Прайд выбрала и моего собственного сына.
Было уже беспрецедентным случаем, что двое рыцарей под моим началом выбраны в качестве потенциальных супругов для наследной принцессы, но один из них был моим родным сыном! После той встречи в тронном зале я на ватных ногах доплелся до тренировочной площадки. Я ломал голову, пытаясь понять, как мы дошли до жизни такой, но так и не нашел ответа.
Услышав всё это, Кларисса выглядела такой же растерянной, как и я. Всё, что я мог ей сказать — это была воля принцессы. За время службы командором я добился высокого статуса и многих почестей, но мы с женой родились простолюдинами. Артур сам по себе никогда не получал образования, подобающего даже низкоранговому дворянину, не говоря уже о будущем принце-консорте. И всё же будущая королева Фризии выбрала именно его в качестве потенциального партнера.
В тот день королева и сенешаль объяснили мне историю системы брачных кандидатов. Принц-консорт открыл мне, что они хотели создать новую систему, которая поддерживала бы принцессу Прайд, кем бы она ни решила окружить себя. Статус кандидата не гарантировал, что Артур станет ее мужем, но это не умаляло чести, оказанной ему этим выбором. Честно говоря, я до сих пор пытался постичь, как моя семья, в жилах которой текла лишь кровь простолюдинов, удостоилась чести, которой еще не удостаивались ни члены королевской семьи, ни знатная элита. Несмотря на радость и шок, путаница в голове брала верх.
Как только я ввел Клариссу в курс дела, она лишь спросила, знает ли Артур. Я покачал головой. Я не мог сказать ему, пока сам не осмыслил эту информацию. Если бы я поделился этим с Артуром — рыцарем, который каждый божий день должен видеть принцессу Прайд, — он не смог бы сдержать эмоций.
Была еще проблема с Каллумом — рыцарем, которого Артур глубоко уважал, а теперь еще и сокандидатом. Это повергло бы моего мальчика в полный ужас.
И всё же истинные намерения принцессы Прайд оставались полной загадкой для нас с женой. Возможно, она уже имела на примете жениха, но это не объясняло, почему она включила Артура в свой список. Каллум был сыном графа. У Бересфордов же не было никакого титула, который давал бы нашей семье право на такую честь.
— Ты уверен, что между Артуром и принцессой Прайд ничего нет? — нерешительно спросила Кларисса после долгого молчания.
Я понял намек, но также твердо знал, что это не так. Хотя отношения Артура и принцессы нельзя было назвать сугубо профессиональными, это было не то, на что намекала Кларисса. Артур также завел крепкую дружбу с принцем Стайлом за семь лет, что был знаком с принцессой Прайд. Моя жена знала о глубоком уважении Артура к принцессе Прайд как к члену королевской семьи, просто не понимала, откуда проистекают эти чувства. Но если бы я попытался объяснить, мне пришлось бы рассказывать и о том инциденте на утесе семь лет назад.
В итоге Кларисса закрыла ресторан на день, чтобы мы могли поговорить. Она согласилась, когда я попросил ее никому не рассказывать — даже Артуру — и избегать подозрений. Я всё время носил письмо при себе, не оставляя дома никаких улик.
К тому времени, как мне нужно было возвращаться на тренировочную площадку, казалось, Кларисса немного смирилась с ситуацией.
— Я думала, Артур похож на тебя и что у него на уме нет подобных вещей... — пробормотала она.
Ее лицо раскраснелось, и я забеспокоился, не поднялась ли у нее температура от чрезмерных раздумий. Она заверила меня, что с ней всё в порядке, и подбодрила меня вернуться к работе.
Мы решили, что попросим Артура некоторое время не приходить домой. Клариссе требовалось несколько дней, чтобы прийти в себя. Видеть Клариссу — из всех людей — настолько глубоко потрясенной было лишь очередным доказательством серьезности ситуации. Я не видел ее такой встревоженной уже много лет.
Я вздохнул, глядя на свою руку, пока Кларк наполнял мою кружку. Почти все бутылки, которыми он меня потчевал, были пусты.
— Ты ведь правда ее разозлил, Родерик? Извинился?
— Извинился... но такие вещи просто так не проходят.
По крайней мере, я не довел ее до слез, как бывало раньше. И всё же, когда я вспоминал ее красные щеки, горевшие от того, что она раз за разом прокручивала в голове эту информацию, чувство вины из-за того, что я скрывал от нее правду, скребло мне нутро.
Я лишь пытался не обременять ее чем-то столь ошеломляющим.
Нельзя просто так взять и отказаться от предложения королевской семьи — особенно учитывая наше происхождение. Если Артур узнает об этом, а принцесса Прайд действительно выберет его, я понятия не имел, как он отреагирует. Обрадуется ли он? Будет ли протестовать из скромности? Или отреагирует как-то иначе, что я даже предугадать не мог? Я точно знал лишь одно: эта новость выбьет почву из-под ног Артура. Он очень глубоко дорожил принцессой, но подобные чувства обычно не приводят к помолвкам или бракам, а я был совершенно бездарен в понимании тонких эмоций.
Кларк куда лучше приспособлен для таких дел, чем я. У него, несомненно, была бы масса полезных советов на этот счет, но хотя он был нам как родной, нас не связывали кровные узы. Я не мог нарушить клятву молчания даже ради Кларка. Хотя я планировал держать в неведении даже собственную жену, мне стало легче от того, что теперь у меня был хоть кто-то, с кем можно было разделить эти тревоги.
А как бы почувствовал себя Артур? Одна эта мысль заставила меня почувствовать такую дурноту, что весь алкоголь, казалось, ударил в голову разом. Я опустил голову на стойку, чтобы пережить приступ хмельного головокружения.
Кларк хмыкнул.
— Наконец-то тебя «накрыло», а?
Он знал лучше всех: когда я был встревожен или расстроен, я начинал крепко пить. Я чувствовал, как он наблюдает за мной, даже когда я лежал там с закрытыми глазами. Кларк был единственным человеком в мире, перед которым я мог позволить себе так напиться, и за эти годы он научился справляться со мной в таком состоянии.
Я услышал, как он отпил из своей кружки. Затем он похлопал меня по спине.
— Мы оба постарели, не так ли? — проговорил он голосом, в котором сквозило веселье. — Раньше мы могли выпить чуть больше.
Я не мог сосчитать, сколько раз он тащил меня — краснолицего и «в стельку» — обратно на тренировочную площадку. Он не стал тревожить меня там, где я лежал на стойке; вместо этого он накрыл меня моим форменным кителем, словно одеялом. Может, он наконец понял, насколько я измотан. Лишь бы он не вздумал заказывать еще...
Пока я проваливался в сон, я совершенно не услышал, как на пол упал конверт.
Я замер, не решаясь сделать следующий глоток, и уставился на листок, упавший на пол таверны. В ту же секунду, как он коснулся пола, он выскользнул из конверта. Я не видел имени отправителя, но эта дорогая бумага могла принадлежать лишь кому-то весьма высокопоставленному. И всё же она выпала из кармана Родерика.
Я поднял конверт, стараясь не смотреть на имя, написанное на лицевой стороне. Убедившись, что ничего больше не выпало, я подобрал сложенный лист бумаги. Разгладив его и стряхнув пыль, я пробежал глазами по строкам...
— Что?
Вопрос сорвался с моих губ прежде, чем я успел себя остановить. Я проклял собственное зрение в ту же секунду, как слова на странице отпечатались в сознании. Я даже не разворачивал письмо полностью, но слова просвечивали сквозь другую сторону бумаги: «Кандидат в мужья. Артур». Я зажмурился, словно это могло заставить меня забыть прочитанное. По-прежнему избегая смотреть на имя отправителя, я вложил письмо обратно в конверт и запихнул всё это целиком в карман Родерика.
— Ох, приятель...
Я положил руку на спину спящего друга. Теперь стало ясно, почему Родерик был так измотан — начиная с совещания у королевы по поводу особого отпуска Каллума и заканчивая сегодняшним днем. Так вот оно что. Я сомневался, что Артур уже знает об этом, а судя по тому, что сказал мне Родерик, он лишь недавно сообщил новость Клариссе.
«Я тоже не должен был об этом знать».
К несчастью, у меня не было советов, которые могли бы помочь моему другу в этой ситуации. В конце концов, я вообще не должен был быть в курсе. Я похлопал командора по спине и внимательнее присмотрелся к его лицу. Его сын претендовал на роль принца-консорта, а Артур мог потенциально жениться на женщине, которая когда-то спасла жизнь самому Родерику. И самое ужасное заключалось в том, что...
— Это ведь совсем не твой конек, верно?
Я обхватил голову руками. Должно быть, Родерику пришлось несладко, пытаясь совладать с чем-то настолько неожиданным.
— Вот уж наша принцесса Прайд, — пробормотал я, подавляя желание рассмеяться.
Хотя мне хотелось поздравить его с тем, что его сын стал кандидатом, я не осмелился — не тогда, когда мой дорогой друг с таким трудом пытался переварить происходящее. Вместо этого я снова наполнил свою кружку.
— Артур, Каллум и еще один человек. Что ж, если всё пойдет по плану...
В голове всплыло лицо одного юноши, заставив меня прервать ход мыслей. Как рыцарю, мне не следовало развивать эту тему даже у себя в мыслях.
Я осушил остатки напитка и поставил кружку с решительным стуком.
— Пойдем, Родерик. Пора тебя доставить домой.
Я оставил на стойке деньги за выпивку, помог Родерику надеть китель и подняться на ноги. Родерик что-то пьяно бормотал, но я сделал вид, что не слышу.
— Мы ведь уже не молоды, верно?
Мы достаточно стары, если помолвка твоего сына — самая большая проблема в нашей жизни. Я подставил ему плечо, помогая выбраться из таверны. Несколько месяцев назад Родерик приводил сюда Артура, и я догадывался, о чем они говорили и какое будущее планировали для себя. Это, должно быть, еще больше усложняло чувства Родерика.
— Как бы то ни было, это к лучшему, — прошептал я себе под нос. — И в то же время... немного печально.
Я улыбнулся другу, который всё еще был способен идти, несмотря на то что напился до беспамятства. Глядя в небо, я вздохнул, пока мы плелись к тренировочной площадке.
— Что ж, не переживай.
В этот раз мой голос прозвучал чуть громче. Я обращался к небу, даже несмотря на то, что Родерик опирался на мое плечо. Скорее всего, он меня не слышал — я позаботился об этом.
— Когда придет время, я буду плакать вместе с тобой.
Неважно, о каком исходе мы будем плакать. Глядя на полную луну, пока я шагал бок о бок со своим пьяным другом, я дал обет, который не услышит никто другой. Перед нами простиралось туманное будущее, и это отзывалось болью в моем сердце.
— Могу ли я задать вопрос? — произнес я, склонившись в поклоне перед королевой.
— О чем ты, Йохан? — спросила она, не отрывая взгляда от драгоценного камня, который я ей только что преподнес. Этот самоцвет был родом из моих родных земель — нет, теперь это была лишь моя родная «провинция».
— Почему вы настаиваете, чтобы я лично подносил вам дары?
Эта отвратительная королева покорила Чинезис и объявила его своей территорией семь месяцев назад, после того как вместе с Седриком заманила Ланса и меня в ловушку. С тех пор как она воцарилась, она украла наши земли и нашу культуру. Мало кто из моего народа осмеливался молиться Богу, а тех, кого ловили, ждало тюремное заключение, если не рабство.
Поначалу мы расплачивались с королевой преступниками, которых она могла обратить в рабство, но Чинезис был маленькой, закрытой страной, и преступников было мало. Королева забирала всех, кто уже сидел в тюрьме, а затем перешла к тем, кто совершил более тяжкие деяния. Ее следующей целью стали вообще все, кто хоть когда-либо преступал закон. Мало-помалу она превращала мой народ в рабов за всё более нелепые проступки, лишь бы заполнить квоту. «Преступление» — вот как наши правители описывали веру нашего народа. Чинезис был вынужден приспособиться к нерелигиозной культуре империи Раджа после того, как они поглотили нас. Любого, кого заставали за молитвой, арестовывали как «преступника». Мы не могли дать отпор. Мы стали людьми Раджи.
Что плохого в молитве Богу? Многим чинезийцам было не понять, почему это стало преступлением. Но всех до единого, от мала до велика, отправляли в рабство, если их ловили за молитвой. Всех, кроме меня.
— Что такое, у тебя есть дела поважнее, мой бывший король?
Бывший. Это слово вонзилось мне в сердце кинжалом. Я больше не был королем, лишь тем, кто должен объединить оккупированную территорию. Королева регулярно приказывала мне доставлять ей драгоценности, что давало мне шанс угадать ее настроение.
Королева крутила драгоценный камень — изысканный самоцвет, добытый тяжким трудом чинезийского народа — между пальцами, словно простую гальку, любуясь тем, как он играет на солнце. Я не мог ответить, и она продолжила за меня:
— Я пошла на многое, чтобы оставить тебя в живых. Какой в этом смысл, если я не могу видеть твое лицо?
Королева хихикнула — по-настоящему звериный звук. Она впервые взглянула на меня, и ее губы растянулись, будто уголки были привязаны к ниточкам. Наскучив камнем, она бросила его своему сенешалю и подперла голову руками. Злобный блеск вспыхнул в ее пурпурных глазах, и я сглотнул, чтобы сдержать тошноту.
По какой-то причине она решила не убивать меня. Я был бывшим королем и символом религии моей страны. Она могла бы обезглавить меня на глазах у моего народа, чтобы провозгласить конец Чинезиса. Но я жил. Королева убедила Раджу сделать меня агентом по объединению, приказав мне — и только мне — продолжать носить мой крест-подвеску. Я демонстрировал символ Бога даже тогда, когда королева бросала мой народ в рабство за молитву Ему. Это было моим наказанием. Я, лидер крошечной страны вроде Чинезиса, посмел поднять меч на сверхдержаву Фризию.
— Ах! Подними голову, дай мне получше тебя рассмотреть, — сказала королева. — Каково это — преклонять колени перед той, кого ты люто ненавидишь? Хе-хе... Ха-ха-ха!
Королева издевательски хохотала надо мной со своего трона. Я подавил гнев и ненависть, закусив щеку до крови. Сердце жгло в груди, и этот палящий огонь окрашивал его в черный, как пепел, цвет.
— Тебе следует быть благодарным. Ты бы прожил всю свою жизнь, так и не увидев такого прекрасного замка, как мой.
Я не испытывал зависти к твердыне королевы. Она была построена на крови и страданиях ее народа, являясь отвратительным, бесчеловечным памятником жадности. Но королева с гордостью подняла руки к стенам, словно это было самое благородное дело на свете.
Всё еще стоя на коленях, я боролся с бушующими эмоциями и смотрел на королеву. Она медленно поднялась на ноги, сверля меня взглядом, словно мое безразличие оскорбляло ее. Она сократила расстояние между нами.
— Скажи мне, Йохан. Ты действительно думаешь, что тебя нельзя развратить еще сильнее?
Я застыл. Зло в ее голосе не было от мира сего. Мое сердце пропустило удар, глаза расширились, но я был слишком парализован, чтобы даже моргнуть. Ее ухмылка стала шире, наполняя меня животным, жестоким ужасом. Она посмотрела на меня сверху вниз и положила руку на мой подбородок, заставляя встретиться с ней взглядом. Королева с чистым восторгом улыбнулась моему бессилию.
— Например... — произнесли ее гнусные уста. — Что, если... тебе придется служить тому принцу, которого ты так сильно ненавидишь?
Образ юноши всплыл у меня в памяти — предатель, что принес позор моему сердцу, брат, который убил последние остатки рассудка моего дорогого друга. Ненависть раздулась внутри меня, окрашивая зрение в кроваво-красный цвет.
Довольная, королева усмехнулась:
— О, я придумала! Когда придет время, я поставлю тебя следить за его гардеробом. Ты будешь тем, кто отчистит его одежду и тело от крови после того, как он предаст любовь невинной девы. Какая идеальная роль для бывшего короля благочестивой земли. Хе-хе... А-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!
Что бы она ни задумала, это заставило ее откинуться назад и завыть от хохота. Что это значило? Невинная дева? Любовь? Кровь?! Было ли это бредом безумной королевы?
— С нетерпением жду вашего воссоединения. Следующие три месяца пролетят незаметно!
С этими словами она погладила меня по белым волосам. Я сопротивлялся желанию оттолкнуть ее руку, и мое напряжение не осталось незамеченным. Королева усмехнулась и провела своими накрашенными в красный цвет ногтями от моей шеи до плеча. Я закусил щеку, чтобы подавить дрожь отвращения.
— Не забывай, теперь ты всего лишь агент провинции. Я — королева Фризии, а что касается него...
Ее улыбка натянулась, вызывая у меня мурашки. Я не мог оторвать взгляд от этого тошнотворного зрелища. Следующие слова она произнесла голосом, достаточно низким, чтобы сотрясти землю под нами:
— Я заставлю тебя лизать его обувь.
Я никогда не видел ничего более жестокого, чем эта улыбка. Она выбила дух прямо из моих легких.
— Что не так, Йохан? Ты всё еще думаешь о Седрике?
Голос Ланса вырвал меня из задумчивости; он смотрел на меня с тревогой. Ох, я вовсе не хотел так витать в облаках. Должно быть, я погрузился в свои мысли, вспомнив, что Седрик ждет нас в замке. Вероятно, это был наш первый столь долгий путь без него.
— Да, это так. Прости, Ланс. Я просто думал о том, что перед нашим отъездом он выглядел немного печальным.
— Не беспокойся о нем.
Возможно, он был прав. Может, я проявлял излишнюю опеку? Я улыбнулся, и Ланс неуверенно ответил тем же. У нас были свои причины оставить Седрика в Ханадзуо, пока мы посещали этот прием.
На самом деле, виновник торжества уже приближался к нам.
— Благодарю за приглашение, премьер-министр Гилберт, — сказал я, пожимая мужчине руку.
— Нет, это я благодарю вас, что проделали столь долгий путь.
Гилберт Батлер, премьер-министр Фризии и человек, внесший значительный вклад в нашу оборону во время войны, праздновал свой день рождения. Он пригласил нас как представителей Ханадзуо. Седрик тоже хотел приехать, но мы с Лансом отказали. До получения ответа на его предложение оставался всего месяц. В жизни Седрика уже начали происходить интересные события, поэтому мы с Лансом предпочли не брать его во Фризию. Хотя вечеринка проходила в доме премьер-министра Гилберта, а не в замке, две принцессы, которых Седрик так ужасно оскорбил, должны были присутствовать там — хотя отчасти именно поэтому он так хотел приехать.
— Для нас большая честь видеть Ваших Величеств. Надеюсь, вы будете чувствовать себя как дома.
Он элегантно поблагодарил нас, прежде чем направиться приветствовать других гостей.
Хотя это было неудивительно, учитывая его положение, я не мог не заметить, сколько видных персон собралось на этом празднике. Помимо принцесс и принца, в толпе были сенешаль Фризии и сама королева, хотя принц-консорт остался в замке в качестве представителя Ее Величества. Несколько рыцарей смешались с толпой, в то время как другие стояли на страже вокруг большого поместья. Красивая женщина с маленькой девочкой — по всей видимости, жена и дочь премьер-министра Гилберта — задержались в конце зала. Девочка окликнула принцессу Прайд, принцессу Тиару и принца Стайла. Похоже, эта четверка уже была хорошо знакома.
Принцесса Прайд заметила, что мы наблюдаем за ней, и подошла. Мы с Лансом встретили ее на полпути, и мы втроем обменялись приветствиями, улыбаясь друг другу несколько неловко.
— Вижу, Седрика сегодня с вами нет, — сказала она с беспокойством.
— Действительно, он... немного приболел. — Это не было ложью, хотя мне все равно было неловко произносить это вслух.
— Что ж, я все равно рада видеть вас обоих.
Принцесса Тиара и принц Стайл тоже кивнули нам, присоединившись к сестре для беседы. Я позволил Лансу ответить первым.
— Благодарю вас за добрые слова. Я тоже рад видеть вас, принцесса Прайд. И вас, принцесса Тиара, принц Стайл.
Я пожимал руки каждому, пока говорил, но именно имя принцессы Прайд согревало мое сердце больше всего. Трудно было поверить в то чудо, что произошло в тот день... или в нашу нынешнюю ситуацию.
Я сохранял натянутую улыбку, пока мы болтали, до тех пор, пока принцесса Прайд и принц Стайл не обменялись многозначительными взглядами.
— Прошу прощения, — тихо сказала она. — Стайл и я еще не слышали ничего от матушки по этому поводу.
— Принц Седрик слег от беспокойства? — спросил принц Стайл.
— Конечно же, нет, — ответили мы с Лансом в один голос.
Принцесса Тиара продолжала улыбаться, но склонила голову набок. Она сказала, что ничего не знает, но я не мог не задаться вопросом, не стала ли ее улыбка мягче, чем обычно, в отсутствие Седрика. Когда я встретился с ней взглядом, она прикусила губу и отвела глаза в пол.
— Кстати, Ваше Величество, вы уже начали экспортировать золото и минералы в другие страны? — спросил принц Стайл. — Мне довелось слышать об этом кое-какие слухи.
Хотя он излучал приятное и непринужденное дружелюбие, я, как всегда, был впечатлен этим будущим сенешалем Фризии. Когда дело касалось дел других стран, он всегда держал ухо востро.
— Да, начали. — И мы с Лансом ввели их в курс дела.
Мы начали торговать с Фризией теперь, когда наши страны стали союзниками. Церцис поставлял золотую руду и ювелирные изделия из золота, а Чинезис предлагал драгоценные камни. К счастью, мы готовились к открытию страны еще до этого союза, и буквально на прошлой неделе система заработала. Помощь Фризии — наряду с советами премьер-министра Гилберта и принца Стайла — сыграла огромную роль.
Разработка золотых жил, угольных и рудных шахт. Персонал, необходимый для обеспечения стабильной добычи. Строительство и стабилизация производственных линий для добычи, переработки и экспорта товаров. С тех пор как мы стали королями, мы с Лансом неустанно работали над всем этим. Золото и минералы были основными природными ресурсами наших стран. Мы стремились увеличить прибыль и возможности трудоустройства для наших людей и соревноваться на равных со многими странами по всему миру. Наконец-то наша страна открывалась.
Мы сравнили условия торговли и открыли порт для упрощения сделок. Меньше чем через месяц прибудут первые иностранные корабли для ведения бизнеса. Это будут не просто торговцы из Анемона или Фризии, нашего союзника. Мы будем торговать со всем миром.
— Я поистине не могу отблагодарить вас... вернее, Фризию, — сказал я.
Мое сердце переполняла благодарность, и я не мог не улыбнуться. Наконец мечта, которую я разделял с Лансом и Седриком, воплотилась в жизнь.
— Прошу, не стоит. Навыки Ханадзуо и Ваших Величеств стали для нас огромным подспорьем. — Принцесса Прайд просияла, глядя на нас. — К тому же, это мы должны благодарить вас. Ваша страна поставляет нам высококачественное золото и драгоценные камни... по такой невероятно низкой цене.
Она говорила шепотом, не сводя глаз с наших лиц... хотя при этом побледнела, словно что-то вспомнив. Принц Стайл и принцесса Тиара хихикнули над ней.
— Разумеется, — сказал Ланс, удивленный тем, что смутил принцессу, заключив такую сделку. — Нам был нужен куда более существенный способ отплатить наш долг.
Мы с Лансом продавали золото и драгоценности Ханадзуо по минимально возможной цене Фризии, и только Фризии, принимая во внимание затраты на транспортировку, добычу, переработку и рабочую силу. Мы представили им наши товары почти бесплатно, но это была наша идея.
Фризийская королева и сенешаль отреагировали на предложение с удивлением, но такова была воля нашего народа. Их свобода и их жизни стоили куда больше, чем любое золото или драгоценности. Мы обоюдно согласились на эту низкую цену, продавая наше золото и камни небольшими фиксированными порциями через равные промежутки времени. Кроме того, золото Церциса и драгоценности Чинезиса были по сути неисчерпаемыми, даже если время и навыки, необходимые для их обработки, ограничивали объем нашего экспорта. Некоторые даже поговаривали, что любой человек мог копнуть в Церцисе и наткнуться на золото.
Вот почему стоимость золота и драгоценностей в Ханадзуо за последние сто лет или около того снизилась. Некоторые из наших молодых людей думали, что «простой» акт дарения Фризии золота и драгоценностей почти даром — это все еще недостаточно хорошо. Принцесса Прайд также пыталась остановить нас, даже после того, как мы заключили эту сделку с Ее Величеством. Но мы сказали ей воспринимать это как репарации Седрика за проявленное к ней неуважение. Она всё еще колебалась, но в этот раз согласилась пойти нам навстречу. Впрочем, этого все равно слишком мало, чтобы искупить то, что он сделал.
Пока мы наслаждались нашей беседой, я оглядел бальный зал особняка.
— Я вижу, сегодня вечером было приглашено много гостей из Фризии.
— Правда? — спросил Ланс, не обращая внимания. Он тоже окинул взглядом зал.
Это была вечеринка не королевской семьи, а потому менее официальная, так что приглашения премьер-министра Гилберта были проявлением его дружеских отношений, а не официальным вызовом. Мы были здесь как новые союзники Фризии, но я заметил лишь немногих других членов королевской семьи. Здесь были четверо имперских рыцарей принцессы Прайд и принц Леон из Анемона, а также некоторые высокопоставленные дворяне... даже гости, которых я совсем не узнавал. Если бы здесь был Седрик, он мог бы сказать нам, сколько раз мы встречались раньше.
— Это верно, — сказал принц Стайл. — Премьер-министр хотел встретиться с дворянами, с которыми у него до сих пор не было возможности поговорить.
Хотя он улыбался, его аура стала зловещей. Если премьер-министр Гилберт хотел познакомиться с новыми дворянами, это, вероятно, включало и семьи низшего ранга. Казалось, его работа требовала поддержания множества связей с жителями страны.
Он показался мне очень способным человеком, если намеревался достучаться до каждого в такой огромной стране.
Принц Стайл прочитал мои выводы по моему лицу.
— В последнее время я разделяю его желание, поэтому рад возможности поговорить с как можно большим количеством дворян.
По какой-то причине улыбки принцесс при этих словах дрогнули.
— Это замечательно, — сказал Ланс. — Нам придется учиться на его примере, Йохан!
Он хлопнул меня по спине, выглядя весьма впечатленным. Он был прав. Нам с ним нужно было проводить больше времени, общаясь с дворянами и гражданскими лицами нашей страны. В конце концов, открытие королевства изменило бы образ жизни наших людей.
Я улыбнулся и согласился. Открытие наших границ было лишь началом. Нам нужно было, чтобы другие земли поняли, как живут наши люди, наладить общение и позволить нам присоединиться к остальному миру, чтобы мы, правители Ханадзуо, могли защитить мирную жизнь наших граждан. Мы должны были жонглировать торговлей, общением, верой, связями и безопасностью народа Ханадзуо — всё одновременно. Это была нелегкая задача. К тому же, если мы получим разрешение королевы Розы по тому другому вопросу, у нас прибавится работы. Но прямо сейчас мое сердце билось в предвкушении будущего.
Я начал осознавать, насколько велик этот мир на самом деле.
Продолжение следует…
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод и редактура: TuXoXoDKa
Вычитка и оформление диалогов: Исекайный Сомелье
Работа с изображениями: Animia
— Так, значит, это наконец-то происходит? — мои слова прозвучали скорее как тяжелый вздох, нежели как вопрос.
— Что-то не так, Стайл? — спросил Гилберт, но я лишь покачал головой.
Моя работа в качестве помощника принца-консорта под надзором Гилберта, казалось, никогда не закончится. Я собрал документы, которые закончил сортировать, повернулся и протянул их отцу.
— Вот, пожалуйста. Это обзор всех благородных семей, от королевской столицы до самых отдаленных территорий Фризии.
Отец принял бумаги, бегло пролистал их и начал читать с первой страницы. Завершив наше первоначальное расследование, мы получили небольшую передышку. Однако Гилберт уже ждал отцовской печати одобрения, чтобы мы могли приступить к следующему исследованию. Он всегда действовал так быстро.
— Общественный порядок значительно стабилизировался за последние несколько лет, но это означает, что мы должны внимательнее присмотреться к объединяющим агентам в каждом регионе, — произнес отец. — Мы можем обратиться за помощью к графам по всей стране, но это может привести к сговору...
— Это верно, — ответил Гилберт. — Потребуется некоторое время, но я полагаю, что наш лучший вариант — тайно отправить стражников и рыцарей для проведения расследования. Давайте также призовем герцогов, чтобы они помогли нам досконально во всем разобраться. В настоящее время я делаю всё возможное, чтобы привлечь к этому делу герцогов и других доверенных лиц.
Отец какое-то время хмурился, глядя на документы, а затем махнул свободной рукой. Нетерпеливый Гилберт тут же протянул ему следующую стопку.
— Я разошлю вести в герцогства. — Гилберт одарил нас элегантной улыбкой, прежде чем отступить на шаг. — А пока, могу ли я попросить вас пройти со мной в мой кабинет, принц Стайл?
— Да, разумеется.
Я попрощался с отцом и вышел из его кабинета, направившись в соседний, принадлежащий Гилберту. Мы вошли и закрыли за собой дверь.
— Прошу простить меня, — произнес Гилберт с улыбкой, в которой не было ни капли раскаяния. — Уверен, вы и так по горло заняты работой под началом Веста, а теперь еще и помогаете мне с...
— Всё в порядке. Дядя Вест сказал, что нам осталось лишь сделать последние приготовления с матушкой. Давайте покончим с этим до прибытия гостей из Ханазуо.
— Верно.
Гилберт достал с полки письма и списки, и мы принялись готовить официальное уведомление для отправки герцогам.
— К тому же, я пришел в ярость, когда всё это всплыло два месяца назад, — добавил я. — Если там кроется еще больше подобных неприятностей, я хочу избавиться от них как можно скорее.
Одно лишь воспоминание об этом заставляло меня кипеть от злости. Около двух месяцев назад Гилберт провел некое расследование, основываясь на полученной им информации, что привело к судебному преследованию одного барона и его семьи. Гилберт отлично поработал, проверяя наводку, но чем глубже мы копали, тем тошнее нам становилось. У меня всё переворачивалось внутри при мысли о том, как этот человек обманывал собственных граждан и совершил столь тяжкое преступление. Что еще хуже, подобное поведение было широко распространено среди низшего дворянства.
Гилберт не стал терять времени и довел дело до суда, но матушка и дворцовые чиновники единогласно сошлись во мнении, что нам также необходимо пересмотреть методы управления в этой стране.
В прошлом месяце Гилберт пригласил на свой день рождения низших дворян из королевской столицы и более отдаленных регионов. Там Гилберт, Артур и я попытались предупредить их и пролить свет на новую информацию... что принесло свои плоды. Я подозревал, что в будущем мы сможем использовать официальные мероприятия для личных встреч со всеми дворянами в стране.
— Согласен с вами, принц Стайл. Любой, кто прячется за своей страной или титулом, чтобы совершать преступления, это...
— Уж кто бы говорил, — отрезал я.
Его улыбка стала неловкой.
— Да, это справедливо.
Я сказал ему то же самое, когда преступления барона выплыли наружу, и получил весьма удовлетворительную реакцию.
С Гилбертом была та же история; было трудно добыть веские доказательства, когда дело касалось проступков власть имущих. И это были не просто люди, наделенные властью. Они существовали вне юрисдикции королевской семьи, из-за чего было трудно поймать их на горячем.
Большая часть того, что Гилберт узнавал от своих информаторов, касалась деятельности черного рынка. Однако он не был так хорош, как Артур, когда дело доходило до чутья на зловещие мотивы. На самом деле, наше расследование пошло бы куда проще, будь у нас куча Артуров в помощниках. К сожалению, их у нас не было, так что оставалось лишь быть предельно тщательными в наших поисках.
— Ах, это напомнило мне, — произнес Гилберт. — Сегодня утром прибыл гонец из Анемона. Через три дня для королевского ордена прибудет еще одна посылка.
— Еще одна? Неужели?
Учитывая дату, доставка, должно быть, предназначалась вице-капитану Эрику.
Несколько месяцев назад принц Леон начал отправлять припасы королевскому ордену на дни рождения имперских рыцарей. Артур получил оружие и порох. Затем капитану Алану в качестве подарка прислали продовольствие и полевые пайки. Всё это прибывало в огромных количествах для нужд королевского ордена как «знак дружбы», по выражению самого принца Леона.
Рыцари и так получали щедрое жалованье на закупку припасов, но теперь они были буквально завалены оружием. Мы не могли урезать им бюджет, поэтому отец предложил расширить королевский орден в соответствии с этим избытком снаряжения. Но, хотя многие мужчины каждый год стремились вступить в орден, экзамен пропускал в основные силы лишь самых элитных бойцов. За последние годы рыцари почти не несли потерь, поэтому их численность неуклонно росла.
— Предположительно, на этот раз это будет алкоголь, — добавил Гилберт.
Я уже мог представить себе то бурное веселье, которое охватит весь орден, когда они обнаружат этот конкретный подарок. На самом деле, капитан Алан, вероятно, оценит его даже больше, чем вице-капитан Эрик. В конце концов, Анемон торговал широчайшим ассортиментом отменного спиртного.
Работая, я думал о смущенном вице-капитане. Рыцари всегда выглядели нервными, когда в их дни рождения на тренировочные площадки прибывала огромная партия груза. Артур отреагировал далеко не просто шоком, когда получил ту первую партию оружия — это по-настоящему расстроило его. В первую очередь он пожалел о том, что имел неосторожность рассказать принцу Леону о своем дне рождения. Во время доставки подарка на день рождения капитану Алану, он просил искреннего совета о том, как такой имперский рыцарь, как он, может ответить взаимностью на день рождения принца Леона.
Однако я полагал, что принц Леон отправляет эти дары как «знаки дружбы», а не «подарки на день рождения», именно для того, чтобы рыцарям не пришлось беспокоиться об ответной любезности. Это было демонстрацией дружественных отношений Анемоном с ними... но рыцари всё равно настаивали на том, чтобы как-то отплатить ему.
В следующем месяце наступит день рождения капитана Каллума. Интересно, что же пришлют тогда.
Я бросил взгляд на часы и понял, что прошло уже немало времени. Я заставил себя сосредоточить внимание на бумагах в своих руках. Мне нужно было спешить.
— У нас должно остаться еще несколько часов до прибытия кареты из Ханазуо, — бодро произнес Гилберт. — С нетерпением жду встречи с принцем Седриком. А вы?
Должно быть, это была месть за то, что я сказал ранее. Он знал, что принц Седрик не дает мне покоя.
— Разумеется, — ответил я.
Позже сегодня нам предстояли переговоры, состоящие из презентации принца Седрика, а также презентации Прайд. В этот момент в моей памяти вспыхнуло признание принца на моем дне рождения. Если здраво рассудить, это пойдет на пользу нашей стране. Это была единственная причина, по которой я изо всех сил старался ему помочь, и почему матушка, вероятно, даст свое согласие на сегодняшних переговорах. Но его истинной целью, скорее всего, было...
Гилберт окликнул меня, и я поспешил закончить то, над чем работал, прежде чем снова погрузиться в размышления. Он улыбнулся мне — он уже всё закончил и был готов вернуться к отцу.
— Идемте?
Я ненавидел ту теплоту в его глазах, когда он смотрел на меня. Он относился ко мне так же, как к своей дочери Стелле. Как бы там ни было, я сунул документы под мышку и поправил очки. Я уже привык к новой паре, которую получил на свое семнадцатилетие. Закончив работу, я поспешил вслед за Гилбертом.
Последние несколько месяцев я тратил всё свободное время на то, чтобы досконально изучить всех дворян или членов королевских семей, которые потенциально могли оказаться в списке кандидатов в мужья принцесс. Тот факт, что я не обнаружил никого со злыми умыслами, давал мне некоторое душевное спокойствие. Дядя Вест, отец и матушка, должно быть, были очень осторожны в своем выборе. И всё же, один из этих людей мог плести интриги за кулисами — и в таком случае я лично сражу его, когда придет время.
По крайней мере, я знал, что капитан Каллум — человек, заслуживающий доверия... хотя по какой-то причине это отзывалось легкой болью в моем сердце. Независимо от следующих шагов принца Седрика или от того, кого Прайд выберет из своего списка, меня это больше не застанет врасплох.
— Спасибо за ожидание, отец.
Свою решимость я обрел еще два года назад.
— Прошу прощения, но моя младшая сестра...
Я вздохнула. Король Ланс, король Йохан и Седрик стояли передо мной. Они проделали весь этот путь, чтобы встретиться с матушкой. Тиара, Артур и вице-капитан Эрик присоединились ко мне, чтобы поприветствовать их, в то время как Стайл был занят, помогая премьер-министру Гилберту. Он сказал мне, что, вероятно, у него появится небольшое окно в расписании примерно к тому времени, когда встреча подойдет к концу.
Седрик понурил голову, пряча лицо за светлыми волосами.
— Нет, Прайд. Это я должен извиняться...
Короли положили руки ему на плечи и с грустью улыбнулись. Я подавила в себе желание сделать то же самое. Тиара едва ли не сбежала обратно в свою комнату, как только закончила приветствовать эту троицу.
На этот раз Седрик действительно не сделал ничего дурного. И хотя технически это было правдой, прошлые проступки Седрика и первое впечатление Тиары о нем всё еще перевешивали чашу весов. Я не могла винить её за этот побег, но в то же время искренне сочувствовала Седрику. Он был совершенно без памяти влюблен в Тиару, а она явно не отвечала ему взаимностью.
Прошло полгода с тех пор, как Седрик признался Тиаре в своих чувствах после войны. С тех пор они пересекались на нескольких мероприятиях, но им предстоял еще долгий путь, прежде чем они смогут назвать себя друзьями. По крайней мере, Седрик по большей части поборол свою хроническую привычку краснеть в нашем присутствии. Теперь он мог разговаривать с Тиарой, не заливаясь пунцовой краской, но Тиара всё еще слишком злилась на него, чтобы поддерживать его беседы. Я не видела, как они общаются, с тех пор как попыталась вмешаться и помочь, но Седрик сказал, что никакого прогресса не было и в помине. По его словам, на дне рождения Стайла она вела себя точно так же расстроенно.
Чем больше я думала об этом, тем сильнее мне было его жаль. Я бы расплакалась, если бы дружелюбная, ангелоподобная Тиара отказалась со мной разговаривать.
— Матушка ждет вас в королевском дворце, — сказала я. — Надеюсь, мы сможем снова поговорить после вашей встречи, если это не нарушит ваше расписание.
Короли и Седрик согласились. Я смотрела, как они отправляются на встречу с матушкой в сопровождении слуг и стражи. Затем я вернулась во дворец, чтобы проведать Тиару.
Как только я переступила порог, моя побледневшая сестра подбежала ко мне. Её личные горничные, Карла и Челси, следовали за ней с явным беспокойством.
— П-прости меня, старшая сестра! Я просто...!
Должно быть, Тиара осознала, насколько грубо она себя повела. Что ж, она поприветствовала наших гостей и извинилась перед уходом, так что это не было полнейшей катастрофой. Во всяком случае, она продемонстрировала свои намерения во всей красе: все видели, что она сбежала, лишь бы избежать Седрика. Видя её в таком несвойственном ей смятении, я не могла сдержать улыбку, но всё же попыталась её успокоить.
— Всё в порядке, Тиара. Никто на тебя не сердится. Давай поговорим в моей комнате.
Я отвела её наверх, в свои покои. Знакомая обстановка, казалось, успокоила её расшалившиеся нервы. Она тяжело опустилась на мой диван, делая глубокие вдохи, пока я просила Мэри приготовить нам чай. Артур и вице-капитан Эрик выглядели松松松松松松松松松松松松松松松 (облегченно) — Тиара более-менее пришла в норму.
— Я просто не понимаю принца Седрика.
Её шепот повис в воздухе.
— Не понимаешь? — переспросила я, присаживаясь рядом с ней.
Тиара прислонилась ко мне и кивнула. В присутствии рыцарей я не могла прямо расспрашивать её о сердечных делах, но надеялась, что она расскажет мне всё, что сможет.
— Он такой... странный. В нём просто есть что-то ненормальное!
Она была такой милой, когда гневно надувала щеки. Свои руки она продолжала держать чинно сложенными на коленях.
— Полагаю, ты права, — деликатно ответила я. У Седрика была весьма своеобразная манера поведения, особенно когда дело касалось Тиары и меня. Я прекрасно понимала, почему это сбивало её с толку.
Карла поставила чашку черного чая, который заварила для нас Мэри. Я взяла вторую чашку у Лотты, моей горничной, и поблагодарила их обеих. Тиара подула на горячий чай, чтобы немного остудить его, и её голос то затихал, то становился громче, пока она говорила:
— Он сотворил с тобой такие ужасные вещи, но иногда... Я имею в виду, теперь он избалованный плакса, который заботится о тебе, но... К тому же, иногда он всё ещё бывает злым!
Я кивала, внимательно слушая её, но последняя фраза застала меня врасплох. Он бывает злым?! Когда это Седрик вел себя зло? Во время дня рождения Стайла?
Я спросила, не проявил ли Седрик снова неуважение, но Тиара покачала головой.
— Он не был неуважительным, но... — Она снова замолчала и отпила чаю, стараясь не обжечь язык.
Я бросила вопросительный взгляд на Артура и вице-капитана Эрика, но они, судя по всему, были в таком же неведении, как и я.
Неужели Седрик из тех парней, которым нравится дразнить девушек, в которых они влюблены? Если так, мне определенно нужно будет сказать ему, что это невежливо.
Тиара поставила чашку на блюдце и опустила голову мне на плечо.
— Сегодня я тоже была с ним очень груба, так что обязательно извинюсь, когда увижу его в следующий раз.
Она вздохнула, опустив плечи. Она поникла, словно ребенок, которого только что отругали, и я ласково погладила её по волосам, чтобы успокоить. Хотя она знала, что Седрик и короли прибудут сегодня в замок, казалось, она не подготовилась к этому морально. Одного лишь признания Седрика было бы достаточно, чтобы заставить её нервничать. Но им предстояло видеться и впредь, что, по понятным причинам, добавляло ей тревог и ввергало её эмоции в полное смятение.
До её шестнадцатилетия оставалось всего два месяца.
У моей сестры было время до семнадцати лет, чтобы определиться с кандидатом в мужья, а значит, в её распоряжении оставалось больше года. И всё же шестнадцатилетие означало вступление во взрослую жизнь, что неминуемо должно было принести с собой большие перемены. Как минимум, она начнет посещать гораздо больше иностранных светских мероприятий вместе со мной и Стайлом.
В свой шестнадцатый день рождения я была целиком и полностью поглощена внедрением фризийской школьной системы, поэтому совершенно не замечала подобных тонкостей. По правде говоря, я напрочь забыла, что тем вечером мне предстояла встреча с моим собственным женихом. Но у Тиары хватало своих собственных тревог, с которыми ей приходилось справляться.
— Всё хорошо, Тиара. Стайл и я... нет, мы все будем рядом с тобой.
Я обняла её и крепко прижала к себе. Тиара уткнулась в мое плечо и кивнула. Она вытерла глаза своими изящными ручками, пытаясь скрыть тревожные слезы. Мы еще какое-то время оставались в таком положении, надежно укрывшись в объятиях друг друга.
— Прости, что задержался, Прайд.
К тому мгновению, когда я постучал в двери покоев Прайд, дыхание мое слегка сбилось. Едва стражник отворил их, как мой взор тотчас устремился к софе, где в объятиях сестры мирно задремала Тиара.
Прайд приложила палец к губам, и я поспешно прикрыл рот рукой. На ее устах заиграла ласковая улыбка, и она прошептала:
— Благодарю за твои усердные труды, Стайл.
Я приблизился к софе, ступая так тихо, как только мог. Тиара поникла на плече Прайд, безвольная и кроткая, словно кукла.
— Прошу прощения, я слишком долго? Не отнести ли ее в постель?
Прайд улыбнулась, нежно поглаживая золотистые локоны Тиары.
— Нет, она лишь ненадолго забылась сном. Она обмолвилась, что желает побеседовать с гостями, когда те завершат свои дела.
— Понимаю. — Я ответил ей улыбкой, а затем заботливо отвел прядь со лба Тиары, дабы взглянуть на ее лицо. Мы с Прайд уже давно привыкли к тому выражению абсолютной, безмятежной кротости, что снисходило на Тиару во время сна.
— Мне передали, что матушка изволила завершить встречу с посланниками Ханазуо. Пожалуй, нам пора спускаться... так что, думаю, ее следует разбудить.
Стоило мне отступить на шаг, как Прайд легонько потрясла Тиару за плечо.
— Стайл пришел, Тиара, — повторяла она до тех пор, пока ресницы девочки не дрогнули и глаза ее не распахнулись.
— М-м? Что такое, старшая сестра?.. Ох, старший брат!
Тиара сонно заморгала, с изумлением озираясь по сторонам. Осознав, что уснула прямо на плече Прайд, она поспешно выпрямилась и рассыпалась в извинениях. Затем она обратилась ко мне:
— Давно ли ты здесь?
— Только что. Встреча у матушки подошла к концу, так что наши гости из Ханазуо вскоре должны направиться сюда.
При слове «Ханазуо» Тиара вся сжалась. Быть может, она вознамерилась попросить прощения за свой недавний побег.
— Не тревожься. Их здесь еще нет, — успокаивающе произнесла Прайд, поглаживая Тиару по спине.
— Судя по всему, матушка благосклонно приняла предмет их обсуждения, — добавил я.
Лицо Прайд просияло.
— В самом деле?! Какая чудесная весть!
И хотя она, несомненно, предвидела подобный исход, мои слова принесли ей явное облегчение.
Тиара с неподдельным любопытством переводила взгляд с меня на Прайд, вероятно, ожидая, что мы посвятим ее в суть дела. Мы с Прайд обменялись короткими взглядами, безмолвно придя к согласию.
Стук в дверь прервал нашу немую беседу.
Тиара вскрикнула от неожиданности, но тут же прикрыла рот ручкой и извинилась, поняв, что это всего лишь стражник. Даже Артур и вице-капитан Эрик не смогли скрыть легких усмешек.
Джек принял послание от стоявшего снаружи караульного, затворил дверь и повернулся к нам.
— Принцесса Прайд, принц Седрик просит вас уделить ему время для беседы в малой гостиной.
Волнение и подозрения рябью пробежали по комнате. Седрик желает говорить с Прайд наедине, без остальных гостей из Ханазуо? Но к чему бы это?
Прайд кивком приняла известие и величественно поднялась на ноги.
— Прости, что заставила так долго ждать, Седрик, — произнесла я, обращаясь к принцу, как только мы вошли в малую гостиную.
Стайл шагал рядом со мной, а Тиара и мои имперские рыцари следовали за нами. Услышав глухой стук закрывающихся дверей, Седрик выпрямился.
— Нет, это я пришел слишком рано, — ответил он. — Прошу прощения, но мои братья еще немного побеседуют с королевой Розой, прежде чем присоединятся к нам.
Несмотря на спокойный тон Седрика, его лицо блестело от испарины. Он выглядел слишком взволнованным, чтобы сидеть. Когда я предложила ему устроиться на диване, он отказался. После того как мы все обменялись приветствиями, Седрик перевел взгляд на Тиару, которая пряталась за нашими со Стайлом спинами.
Я неловко улыбнулась, кивнув, дабы подтвердить, что Тиара действительно там. Стайл отступил в сторону, освобождая путь, а я скользнула за спину ссутулившейся Тиары и мягко положила руки ей на плечи.
— Тиара сказала мне, что хотела бы извиниться за то, что произошло ранее, — произнесла я, изо всех сил стараясь выступить посредником между ними. Тиара робко кивнула.
— Извиниться?! — выпалил Стайл, но я лишь улыбнулась и сказала, что всё в порядке. К счастью, он принял мое объяснение и не стал поднимать шум.
Ободренная мной, Тиара сделала несколько медленных шагов к Седрику и нервно затеребила рукав своего платья. Уже заливаясь румянцем от волнения, она разомкнула свои розовые губки, собираясь заговорить.
— Эм... Сегодня днем я...
— Подождите минутку!
Седрик выставил руки вперед, прерывая ее извинения. Мы с Тиарой обе вздрогнули от столь неожиданной реакции.
— Простите, — сказал он, широко распахнув глаза. — Понимаете... если то, что я сейчас скажу, пойдет вразрез с вашими желаниями, вы можете забыть об этом навсегда. Взамен мы будем вести себя так, словно того, за что вы извиняетесь, никогда и не было. Могу ли я всё же получить ваше позволение высказаться?
От волнения Седрик перескакивал с официального тона на неформальный. Его красивое лицо напряглось, выражая одновременно муку и решимость. Тиара моргнула, застигнутая врасплох таким поворотом событий, но затем согласилась. Я знала, что она понятия не имеет, к чему всё это приведет, но была рада, что она готова выслушать его в обмен на то, что он забудет о ее недавней грубости.
Седрик с облегчением улыбнулся, а затем обвел взглядом комнату.
— Могу ли я сделать это в их присутствии? — спросил он у нас с Тиарой.
Мы оглядели наших зрителей, переглянулись и синхронно кивнули. Мы могли доверить Стайлу и имперским рыцарям всё, что угодно.
— Очень хорошо.
Седрик глубоко вздохнул. Он расправил плечи и обнажил свои чувства так, чтобы слышала вся комната.
— Тиара Роял Айви... Я бы хотел просить вас рассмотреть мою кандидатуру в ваши мужья.
— Что?! — Первый возглас вырвался у Стайла. Он уставился на нас троих, отчаянно жаждая объяснений. Тиара густо покраснела, получив подобную просьбу на глазах у всех, да и я залилась не менее ярким румянцем, стоя всего в шаге от нее.
— Эй, что это значит?! — возмутился Стайл, но я дотянулась до него, зажала ему рот рукой и утащила за спину оцепеневшей Тиары.
— М-м-мф! — Казалось, моя рука на его губах смутила его куда больше, чем то, что его заставили замолчать.
Седрик, похоже, не знал, как расценивать оцепенение Тиары, но всё же продолжил:
— Мы только что получили одобрение королевы Розы... и ее позволение объявить эту новость во всеуслышание. Объединенное Королевство Ханазуо и Фризия собираются учредить международную почтовую службу.
Он вытащил из кармана лист бумаги и поднял его так, чтобы Тиара могла увидеть. Должно быть, это был договор.
— Главное отделение, разумеется, будет располагаться во Фризии.
Мои глаза были прикованы к бумаге. Наверняка там стояли подписи обоих королей, а также матушки.
Артур и вице-капитан Эрик ахнули. Они знали не хуже моего, что последние три года мы пытались наладить международную почтовую связь, но до сих пор не добились никакого реального прогресса... если не считать работы одного конкретного курьера под нашим командованием.
Мы со Стайлом были проинформированы об этом предприятии с Объединенным Королевством Ханазуо. Мы консультировали Седрика через письма и выступали посредниками между ним и королевой.
Но почему он говорит об этом прямо сейчас?! Я была совершенно сбита с толку. Серьезно, почему?! Я не могла прервать столь переломный момент, поэтому мне оставалось лишь раз за разом мысленно засыпать его вопросами. Тем временем Стайл слушал с всё еще зажатым ртом, хотя я подозревала, что он не смог бы вымолвить и слова, даже если бы он был свободен. Он был умнейшим человеком из всех, кого я знала, и всё же ситуация отклонилась от его ожиданий. Впрочем, я не сомневалась, что он первым поймет, к чему всё идет.
— И... и что с того?! — взволнованно спросила Тиара.
Она выглядела такой же растерянной, как и я. Зачем Седрик вообще снова признался ей в своих чувствах? Я видела, что она уже начинает жалеть о том, что не выставила нас за дверь, но вскоре Седрик, ничуть не смутившись ее реакции, дал ей четкий ответ.
— Я был назначен генеральным директором этой международной почтовой службы, — сказал он. — Я собираюсь связать Объединенное Королевство Ханазуо с Фризией, а в конечном итоге — и со всем остальным миром.
Он был абсолютно серьезен, и мы все это понимали. Огонь, горевший в этих красных глазах, был тем же самым, что полыхал во время войны.
Ханазуо и Фризии требовался кто-то наделенный властью для управления этим совместным учреждением. Как королевский принц первой страны, Седрик более чем подходил на эту роль.
Но Тиара, казалось, всё еще не понимала. Какое это имело отношение к кандидатам в ее мужья? Пытался ли он сказать, что новая должность делает его подходящим мужем для нее? Королевскому принцу Объединенного Королевства Ханазуо едва ли нужно было обзаводиться дополнительными титулами. Она была готова засыпать его вопросами, но тут...
— Вот почему я решил обосноваться и построить свою жизнь в этой стране, — произнес Седрик.
Дыхание перехватило в горле у Тиары. Замешательство было написано на ее лице, и она смело спросила Седрика, понимает ли он, что именно предлагает.
Седрик не пошел на попятную. Он вернул документ с согласием обратно в карман и не сводил глаз с Тиары. Пока мы стояли ошеломленные и лишившиеся дара речи, один лишь Седрик пришел в движение, протянув к ней руку. Никто из нас не мог предвидеть его следующих слов, прозвучавших так тихо и нежно:
— Таким образом, вы сможете остаться в этой стране даже после замужества.
Тиара задрожала. Ее бледные, изящные руки тряслись, пока она пыталась подобрать слова, но, казалось, она была слишком потрясена, чтобы найти хоть одно.
— Вы исполните свой долг второй принцессы, выйдя замуж за меня, королевского принца Объединенного Королевства Ханазуо. Но вам не придется расставаться с людьми, которых вы любите. Вы сможете проводить свои дни с Прайд, принцем Стайлом и вашей дорогой семьей.
При словах Седрика Тиара вздрогнула, прижав обе руки к груди и с силой закусив нижнюю губу. Несмотря на дрожь, она не отрывала взгляда от огня, горевшего в глазах Седрика.
— Мне... не важно, если вы меня не любите, — сказал он. — Единственное мое желание — сделать всё, что в моих силах, чтобы помочь вам. Если ваше сердце уже принадлежит принцу Ле... какому-то другому мужчине, я приму ваше решение.
Я отпустила Стайла и сжала ткань платья на груди. Седрик приносил в жертву всю свою жизнь просто ради того, чтобы сделать Тиару счастливее. Он уже стал генеральным директором почтовой службы, а значит, был готов посвятить себя этому долгу, даже если Тиара отвергнет его.
— Однако, если ваше сердце не занято кем-то другим... тогда я хочу, чтобы вы выбрали меня. Если ваше желание — быть скромным цветком у стены, тихо наблюдающим за приемами и мероприятиями издалека и старающимся не привлекать внимания... тогда я прошу вас расцвести рядом со мной.
В глазах Тиары заблестели слезы. Ее щеки вспыхнули, но она не закрыла лицо руками и не отвела взгляда от принца. Седрик заметил, что она плачет, и его самообладание наконец-то дало трещину.
— Почему? — спросила Тиара голосом настолько тихим, что я едва могла ее расслышать.
Его клятва построить жизнь во Фризии означала, что он готов покинуть свою родину — страну, которую он так отчаянно пытался спасти, — и оставить своих дорогих братьев.
Седрик внимательно наблюдал за Тиарой, вероятно, читая по губам, поскольку она говорила так тихо. Он нахмурил брови и ответил на ее вопрос своим собственным:
— Разве мужчине нужна причина, чтобы посвятить свою жизнь женщине, которую он любит?
Этот вопрос, несмотря на его детскую невинность, разрезал тишину комнаты словно клинок.
Казалось, он считал это самым естественным ответом, и это, очевидно, повергло его в еще большую панику, когда слезы покатились по щекам Тиары. И всё же он не отступился от своего желания. До тех пор, пока она его не остановит, казалось, принц будет продолжать изливать свою любовь.
— Я хочу видеть, как вы стоите рядом с людьми, которых любите, и искренне улыбаетесь. Я никогда не хочу, чтобы эта улыбка сходила с вашего лица... и я хочу разделить это счастье с вами.
Слезы Тиары стекали по шее и впитывались в воротник ее платья. Она продолжала моргать и плакать, и крупные капли падали на ковер под ее ногами. Лишь когда она прижала руки ко рту, чтобы подавить рыдания, она разорвала зрительный контакт и опустила взгляд на свои туфли.
Седрик протянул руку, чтобы утереть ее слезы, но замер, не дотянувшись до нее; видимо, он передумал, осознав, что она еще не дала ему ответа. Он отдернул руку, сжал ее в кулак и протянул снова — на этот раз в качестве вопроса.
— Тиара, позвольте мне повторить слова, которые я сказал вам в день нашего расставания.
Казалось, он будет продолжать до тех пор, пока Тиара не ответит, хотя он действовал так, словно плачущая принцесса никогда не ответит ему взаимностью.
— Тиара Роял Айви... Вы похитили мое сердце.
Благодаря своей безупречной памяти, он произнес в точности те же слова, что и девять месяцев назад. Слезы Тиары теперь мочили ее рукава, пока она продолжала прижимать руки ко рту. Как она ни старалась, она не могла их остановить — даже когда крепко зажмурилась.
— Я хочу... провести остаток своей жизни с вами.
При этих словах Тиара издала сдавленный всхлип. Дрожащими пальцами она потянулась вперед, взяла протянутую руку Седрика и прижала ее к своей щеке. Седрик напрягся от прикосновения ее нежных пальцев, но поддался ей, обхватив ладонью ее щеку, пока слезы Тиары увлажняли его кожу.
Словно еще одна слезинка, с губ Тиары сорвался ответ.
— Да... Я выберу вас!
— Приносим наши глубочайшие извинения, принцесса Прайд. Седрик вновь доставил вам хлопот...
Король Йохан и король Ланс извинились с суровым видом, но я заверила их, что всё в порядке. Они оба появились в малой гостиной как раз в тот момент, когда Седрик закончил делать предложение Тиаре. Стоило им увидеть, как он ласково обхватил ладонью щеку плачущей принцессы, как король Ланс в панике оттащил Седрика прочь, будучи абсолютно уверенным, что тот снова натворил дел.
Мне удалось прояснить ситуацию, но Седрик и впрямь вновь сделал Тиаре предложение, так что короли так и остались стоять с разинутыми от изумления ртами. Откровенно говоря, я и сама всё еще с трудом пыталась осмыслить произошедшее, но мне удалось сохранить невозмутимый вид.
— Но что более важно, я удивлена известием о том, что Седрик намерен поселиться во Фризии насовсем. Вы уже знали об этом?
Оба короля кивнули, даже не переглянувшись. Мы со Стайлом знали, что Седрик возьмет на себя роль генерального директора, но его переезд стал для нас полной неожиданностью. Я полагала, что Седрик будет трудиться в отделении Объединенного Королевства Ханазуо, в то время как мы будем обустраивать главное отделение во Фризии.
[[image:/storage/reader-images/cc01efcb7de9d54576bf454070a88a6305cdade4.png]]
— К тому времени, когда он пришел к нам с этим предложением, он уже всё решил, — произнес король Ланс.
— Мы не станем удерживать его, если он желает покинуть страну, — сказал король Йохан. — Мы лишь дадим ему необходимый толчок.
— В конце концов, это не значит, что мы больше никогда не увидимся, — добавил король Ланс.
Его улыбка казалась легкой и искренней, даже когда он размышлял об отъезде брата из страны. В отличие от него, меня одна лишь мысль о переезде Тиары приводила в отчаяние. Казалось, старшие братья слеплены из другого теста; Стайл тоже всё это время сохранял хладнокровие. Возможно, я просто вела себя по-детски.
Король Ланс прикрыл рот рукой и прошептал:
— Мы готовы пересмотреть его должность, если у вас есть какие-либо опасения, принцесса Прайд...
Мы сидели на диване напротив двух королей. Король Ланс внимательно наблюдал за Тиарой и Седриком, которые что-то обсуждали в углу комнаты. Король Йохан натянуто улыбнулся и кивнул в знак согласия с королем Лансом. Я ответила им таким же выражением лица.
— Нет, в этом нет необходимости. В конце концов, матушка и дядя Вест уже утвердили его кандидатуру.
Должность Седрика как генерального директора почтовой службы была уже делом решенным. Несмотря на королевское происхождение, он сдал экзамен, чтобы продемонстрировать свои способности. Именно он сам потребовал проведения проверки, заявив, что хочет выяснить, подходит ли он для этой работы.
Когда ему исполнилось восемнадцать, он посвятил всё свое время изучению всего необходимого для этой должности. Седрику удалось сдать все три письменных экзамена, составленных сенешалями Фризии, Церциса и Чинезиса, с высшими баллами. Даже невероятно строгий дядя Вест похвалил его за это. Выражаясь понятиями из моей прошлой жизни, память Седрика была настолько феноменальной, что на выпускных экзаменах это было сродни использованию компьютера.
Более того, Седрик в совершенстве овладел всеми иностранными языками, известными на данный момент во Фризии и Ханазуо, чтобы однажды иметь возможность общаться со всем континентом. Это стало настоящим потрясением даже для дяди Веста. Они с премьер-министром Гилбертом умели переводить с нескольких языков, но уж точно не со всех.
Именно мы с премьер-министром Гилбертом прорабатывали большинство практических деталей создания этой международной почтовой службы. Все эти системы и организации были для Седрика совершенно новыми, но он запомнил и осмыслил их в мгновение ока. Он был идеальным человеком, чтобы возглавить это предприятие.
— Для Объединенного Королевства Ханазуо это прекрасная возможность наладить взаимодействие с остальным миром, — сказал король Ланс. — Мы сделаем эту почтовую службу успешной во что бы то ни стало!
Его уверенная улыбка наполнила меня спокойствием.
Седрик удивил меня, когда впервые пришел ко мне с этим предложением. Однако моя школьная система делала успехи, и я поймала себя на мысли, что ищу способы улучшить и почтовую связь тоже. Стайл объяснил Седрику устройство нашей почтовой системы, и предложение Ханазуо работать вместе с нами оказалось как нельзя кстати.
Они находились далеко от Фризии, что усложняло переговоры о союзах и мирных соглашениях. С помощью этой службы мы могли бы создать две отдаленные базы с промежуточным пунктом связи. В Церцисе даже была гавань, что облегчило бы доставку. Если бы мы разделили территорию доставки, это также снизило бы нагрузку на курьеров.
Я ни разу не заподозрила, что всё это было расчетливым планом ради того, чтобы сделать предложение Тиаре.
Моя младшая сестра была второй принцессой. Как и любой принцессе в истории, которой не суждено было стать королевой, Тиаре не оставалось ничего иного, кроме как выйти замуж за кого-то из другой страны. Но если Седрик женится на ней как королевский принц Объединенного Королевства Ханазуо и поселится во Фризии, Тиара получит полное право остаться здесь в качестве его жены.
Я не знала, как и когда Седрик разгадал истинное желание Тиары, но, должно быть, он вложил немало сил в размышления о том, как лучше всего ей помочь. Я была так счастлива. Каждый раз, когда я думала о разлуке с сестрой, мне хотелось плакать.
Я взглянула в дальний угол комнаты и увидела, как Седрик что-то шепчет Тиаре. Она перестала плакать и слушала его, широко распахнув глаза. На полуслове она густо покраснела.
— Идиот!
Неужели Седрик снова сморозил что-то возмутительное? К этому моменту мы все уже привыкли к подобному, так что короли и я просто не знали, что еще можно сделать. Седрик моргал, глядя на Тиару так, словно не понимал, в чем его вина.
— Что ты ляпнул на этот раз? — спросил король Ланс, обхватив голову руками.
— Она, может, и согласилась на твою просьбу, но помни, что ты все еще только кандидат, — добавил король Йохан.
Седрик, пошатываясь, отшатнулся от Тиары, бормоча:
— Н-нет, я...!
Тиара надула раскрасневшиеся щеки и принялась колотить Седрика своими крошечными кулачками.
— Почему! Ты! Говоришь! Такие! Глупости?! Идиот!
Он закрыл лицо руками.
— П-прости меня?!
Я расслабилась, поняв, что ссора не была серьезной, но мы с королями всё равно обменялись извинениями на всякий случай.
— Прошу прощения за Тиару...
— Приносим извинения за Седрика...
Никогда не думала, что настанет день, когда мне придется извиняться за Тиару, абсолютно безупречную принцессу. Обратное было куда более вероятным. И всё же, когда дело касалось Седрика, Тиара всегда вела себя так по-детски. Интересно, не было ли это лишь плодом моего воображения?
Обычно Стайл тоже отчитывал ее, но сейчас он сидел рядом со мной в каком-то оцепенении. Возможно, это был шок от того, что Седрик увел его очаровательную младшую сестренку прямо у него на глазах. Из любопытства я перевела взгляд на Артура. Казалось, он был в своем уме, но при этом побледнел и глубоко задумался. Вице-капитан Эрик слегка покраснел, возможно, став свидетелем столь пылкой сцены между Тиарой и Седриком, но он всё же похлопал Артура по плечу и напомнил ему, что они на дежурстве. Возможно, Артур был расстроен ничуть не меньше Стайла.
Их давние обиды на Седрика делали его единственным мужчиной, которому они ни за что не хотели отдавать Тиару. Как бы эгоистично это ни звучало, я была скорее счастлива, нежели потрясена таким поворотом. Я и представить себе не могла, что Тиара навсегда останется во Фризии.
— Да мне уже всё равно! — крикнула Тиара, продолжая колотить его. Она подбежала к нам, сидящим на диване. — Старшая сестра, ты уверена, что принц Седрик сможет справиться с такой важной ролью, как генеральный директор?!
— Что-то не так? — спросила я, но Тиара надула щеки и снова завопила. Затем она вспомнила, что находится в присутствии братьев Седрика, и поспешно извинилась.
Со своего места у стены Седрик посмотрел на нее, как брошенный щенок.
— Так вы всё-таки хотите вычеркнуть меня из списка кандидатов?
Тиара покраснела еще гуще и резко повернулась к нему.
— Нет, я выберу вас! Я хочу остаться с моей любимой старшей сестрой, старшим братом, Артуром, премьер-министром Гилбертом, всеми имперскими рыцарями, Валом, Сефек, Кеметом и принцем Леоном! Хмф! — Затем она снова отвернулась и села рядом со мной на диван, вцепившись в мою руку. — Теперь мы сможем быть вместе вечно!
Ее список имен немного сбил меня с толку, но я погладила ее по волосам и сказала, как я счастлива... выражая королям, сидящим прямо передо мной, новый приступ раскаяния. Они изо всех сил старались улыбаться нам, но мне было жаль бедного Седрика. Я думала, что он может сникнуть, но, к моему удивлению, он тоже улыбался.
Он смотрел на Тиару с неподдельной радостью, воодушевленный ее улыбкой. Заметив мой взгляд, Седрик ахнул, склонил голову и медленно подошел к остальным. Тиара отказывалась смотреть на него, но Седрик не возражал. Он извинился перед нами со Стайлом за то, что вызвал такой переполох. Затем он опустился на одно колено, чтобы Стайлу не пришлось смотреть на него снизу вверх.
— Как я уже говорил, я бы хотел быть ближе к вам обоим и к Прайд, и я намерен построить свою жизнь здесь, в этой стране.
Стайл растерялся. Седрик словно просил у него разрешения жениться на Тиаре прямо здесь и сейчас. Глаза Стайла забегали, и он пробормотал что-то в ответ.
— Я понимаю, что у вас есть причины сомневаться во мне, — продолжил Седрик, почувствовав нерешительность Стайла. — Мне еще многому предстоит научиться, поэтому, прошу, говорите мне всякий раз, когда увидите, что я не оправдываю ожиданий. Для меня будет честью учиться у первого принца Фризии. Я буду усердно трудиться, чтобы заслужить ваше одобрение, вплоть до того момента, когда кандидаты в мужья Тиары будут окончательно утверждены.
Седрик говорил не как королевский принц Ханазуо, а как один из кандидатов в мужья Тиары, чего Стайл явно не ожидал. У него отвисла челюсть, но в конце концов он сумел закрыть рот и протянул руку со слабой улыбкой.
— Буду рад помочь, если вы уверены, что меня будет достаточно. За нашу совместную работу.
При ответе Стайла глаза Седрика засияли от восторга. Он сжал руку Стайла обеими руками и поблагодарил его. Оба короля с облегчением вздохнули; я чувствовала то же самое. Я наполовину ожидала, что Стайл заявит: «Я никогда не отдам тебе свою сестру!» и затеет масштабную потасовку.
Затем Седрик перевел свое внимание на меня; пламя в его глазах мерцало благоговением и трепетом — словно я была какой-то разгневанной богиней, к которой он взывал о милости.
— Мое желание принести процветание обеим нашим странам через эту организацию искренне. Клянусь, у меня нет никаких скрытых мотивов. Я докажу вам, что смогу выполнить свою роль. Я даю вам эту клятву.
Он протянул правый кулак, чтобы показать мне пустой палец, на котором когда-то носил кольцо, подаренное мне. Я улыбнулась, кивком одобряя его решимость выполнить эту задачу своими собственными силами.
Наши гости из Ханазуо сели в свою карету. Тиара всё еще кипела от негодования, когда Седрик шагнул внутрь, но как только экипаж тронулся, выражение её лица неуловимо изменилось. Она поджала губы и не отрывала взгляда от кареты, пока та не скрылась из виду.
После этого она сказала нам, что совершенно выбилась из сил, и вернулась в свои покои. Мы со Стайлом направились в мою комнату.
— Эм, принцесса Прайд? — позвал Артур, как только мы все оказались на месте. Казалось, слова давались ему с превеликим трудом.
— Что случилось? — спросила я, и взгляд Стайла тотчас заострился.
Рыцарь опустил взор на свои сапоги, а затем вскинул голову с новообретенной решимостью.
— Что вы подумали, когда... принц Седрик сделал предложение Тиаре?!
Я склонила голову набок. В устах Артура этот вопрос прозвучал на редкость мрачно. Быть может, он беспокоился, что я впала в уныние из-за скорой разлуки с дорогой сестрой?
Я улыбнулась, тронутая заботливостью Артура.
— Я была удивлена. Это было так внезапно... но я буду безмерно счастлива, если смогу часто видеться с Седриком и Тиарой, когда они обручатся. К тому же, я всё это время знала о чувствах Седрика.
— Что?!
Этот возглас вырвался не только у Артура, но также у Стайла и вице-капитана Эрика. Я рассмеялась, прикрыв рот ладонью. Их изумление было просто неописуемым.
— К-когда это случилось?! — воскликнул Стайл.
Я поведала ему о признании Седрика, сделанном перед нашим отъездом из Ханазуо, и о тех случаях, когда он просил у меня советов в делах сердечных, после чего взяла со всех присутствующих в комнате клятву хранить всё это в строжайшей тайне. Вице-капитан Эрик кивнул, но Артур и Стайл, казалось, так и остались стоять с открытыми ртами.
— Так вот почему вы смеялись?!
— Как давно вы узнали?!
Они просто засыпали меня вопросами. Я хихикала, предаваясь воспоминаниям, пока они в изнеможении оседали, ошеломленные тайной Тиары и Седрика.
— Могу ли я спросить... еще кое о чем?!
Артур обхватил голову руками, едва сумев выдавить из себя эти слова. Получив мое дозволение, он встретился со мной взглядом, несмотря на пылающие щеки, и прикрыл рот рукой. Неужели весть о чувствах Седрика вызвала такую реакцию?
— Кто именно... для вас принц Седрик?
— Милый друг, полагаю? Я отношусь к нему как к младшему братишке.
Возможно, было грубо говорить подобное, имея родного младшего брата, но в то мгновение я чувствовала себя обязанной сказать правду — признание, которое едва не сбило и Артура, и Стайла с ног. Артур аж лихорадочно горел от переизбытка мыслей. Вероятно, он не мог поверить, что я способна считать принца другой страны своим братом.
Я объяснила, что Седрик вырос и превратился в прекрасного юношу, которому я всецело доверяю должность генерального директора почтовой службы, но мои слова почти не возымели действия на совершенно растерянную парочку передо мной.
Вице-капитан Эрик рассмеялся и велел Артуру взять себя в руки, хотя молодой рыцарь едва держался на ногах. Даже Стайл осел на корточки и уткнулся лбом в колени. Это зрелище всколыхнуло в памяти одно воспоминание. Я извинилась за то, что заставила их волноваться, но они оба замотали головами и заверили меня, что всё в порядке. Неужели им и впрямь было так трудно с этим смириться?
Скорчившийся Стайл и закипающий Артур продолжали перегреваться в этой комнате, несмотря на ледяные зимние ветра, с силой бившиеся в окна. Они так и оставались в таком положении вплоть до прибытия капитана Алана и капитана Каллума на смену караула.
Вот перевод этого комичного и трогательного фрагмента, раскрывающего причину негодования Тиары. Текст бережно очищен от опечаток оригинала, а перевод выполнен в уже знакомом вам изящном литературном стиле.
— Седрик... — Наша карета дребезжала по ухабистой дороге. Ланс, сидевший напротив меня, произнес мое имя так, словно это был тяжелый вздох. — И что нам с тобой делать?
Он снова вздохнул, а я просто сидел, обхватив голову руками. Я пребывал в таком состоянии с самого нашего отъезда из Фризии. Йохан из сострадания перебрался к нам в карету и теперь нервно улыбался, сидя рядом с Лансом.
— Ты в порядке? — спросил он, потянувшись, чтобы похлопать меня по плечу.
Возможно, он решил, будто я расстроен из-за того, что расстался с Тиарой на такой скверной ноте. А может, полагал, что я тревожусь о своей будущей роли генерального директора. Как бы то ни было, я не стал поднимать головы, чтобы ответить ему.
Прошло добрых полчаса, прежде чем я заговорил.
— Я не понимаю, чем так разозлил Тиару...
Слова срывались с моих губ тяжело, словно комья грязи. Несмотря на мой мрачный тон, братья, казалось, испытали облегчение от моего прямого, почти детского признания.
Ланс похлопал меня по плечу.
— И это всё?
— Что ты ей сказал? — спросил Йохан.
— Или что ты сделал?
Я откинул светлые волосы со лба.
— Я просто сказал ей.
— Сказал что? — поторопил Йохан.
Я слегка приподнял голову и сжал губы, словно силясь удержать в себе то, что должен был произнести. Но Ланс настоял, и я сдался.
— Я сказал, что ей не нужно беспокоиться о моих чувствах... если уже есть кто-то другой, кого она любит.
— Что?!
— А?!
Мои братья вскричали от шока. Ланс даже отвесил мне такой подзатыльник, что у меня зубы клацнули.
— За что?! — крикнул я, но мой голос потонул в их возмущении.
— Как ты мог сказать такое той, кому только что сделал предложение?!
— Ты наконец-то добился ее расположения, а потом взял и всё испортил?!
Я сглотнул. Ланс частенько кричал на меня, но вот услышать, как Йохан повышает голос, доводилось крайне редко. Что в моих словах так их расстроило? Я прокрутил в голове свой разговор с Тиарой. Ланс оттащил меня от нее, но Прайд снова свела нас вместе, чтобы мы могли поговорить в тихом углу комнаты. Я прошептал эти слова о ее любви к другому раскрасневшейся, плачущей Тиаре, пока она размазывала слезы по лицу.
«Прости, но если ты уже любишь кого-то другого... тебе не нужно беспокоиться о моих чувствах».
«А?»
«Если это слишком болезненно, я не против, если ты признаешься ему в своих чувствах».
«Подождите, о чем вы...»
Тиара с трудом находила слова, сбитая с толку моим предложением. Я посмотрел ей прямо в глаза и сделал всё возможное, чтобы выразиться предельно ясно.
«Я видел, как вы с принцем Стайлом ведете себя так, словно влюблены друг в друга. Или, если вы хотите ответить взаимностью на чувства принца Леона, я не стану возражать! Если вы хотите разделить свою жизнь с любимым мужчиной, тогда я...»
И именно тогда Тиара назвала меня идиотом. Я лишь искренне желал Тиаре счастья, но каким-то образом вместо этого вывел ее из себя. Безупречность моей памяти ничуть не убавила моего замешательства, когда я раз за разом прокручивал в голове этот момент.
Внезапно Ланс схватил меня за волосы.
— Какая муха тебя укусила сказать такое?! Ты что, забыл все манеры, которым тебя учили?!
— Н-нет, не забыл! — ответил я, и мое лицо исказилось от боли и растерянности. — Но ведь она так сильно плакала!
По какой-то причине это потрясло обоих моих братьев. Полагаю, они решили, что Тиара плакала из-за меня, но я видел, как Прайд всё им объяснила. Затем они посмотрели на нас с Тиарой, и на их лицах промелькнуло некое понимание.
— Очевидно же, она плакала, потому что не хотела выходить за меня замуж!
Мои братья умолкли; их нравоучения резко оборвались. Я продолжил, не обращая внимания на то, что могла означать их реакция.
— Тиара была убита горем от одной лишь мысли о расставании с семьей! А я заставил ее выбирать между этим и ужасной идеей выйти за меня замуж!
Я был с ними предельно честен. Этот вопрос был для меня в высшей степени серьезным! И всё же они смотрели на меня с любопытством, почти насмешливо.
— Она согласилась рассматривать меня в качестве жениха, даже несмотря на то, что ненавидела меня так сильно, что расплакалась. Вот насколько отчаянно она хотела остаться во Фризии! Вероятно, она рыдала из-за того, что ей не суждено провести жизнь с мужчиной, которого она по-настоящему любит!
Я сжал кулаки, когда чувство вины вновь резануло меня по животу. Но Йохан сидел напротив и ухмылялся. Он даже прикрыл рот рукой, чтобы скрыть смех.
— Скажи-ка, Седрик, ты вообще понял, кто этот «мужчина, которого она любит»? — спросил он.
— Верно, ты упоминал, что у тебя есть какой-то соперник за ее сердце...
Сникнув, я опустил глаза.
— Принц Стайл и принц Леон из Анемона.
Они выглядели еще более удивленными, но я выпалил всё прежде, чем они успели засыпать меня вопросами.
— Даже если они с принцем Стайлом любят друг друга, Тиара — вторая принцесса. Она не может выйти замуж за фризийского принца, ей предначертан брак с представителем иностранной королевской семьи. Принц Леон тоже говорил мне вещи, заставившие меня думать, что он влюблен в нее. Он примчался нам на помощь во время войны, спасая попутно кучу людей. К тому же он наследник крупнейшего торгового узла. Какая женщина не влюбилась бы в него, узнав, что он питает к ней чувства?
Мысли, тяготившие меня всё это время, так и хлынули наружу. Казалось, будто Тиара полностью отвергла меня. К тому времени, как я закончил, моя голова была низко опущена. Даже я был вынужден признать, что Стайл и Леон не просто добрые и талантливые люди — они к тому же невероятно хороши собой.
— Так ты думаешь, что принцесса Тиара и принц Стайл влюблены друг в друга, или что любовь принца Леона к ней покорила ее сердце? — уточнил Йохан.
— Именно так.
Я погрузился в глубочайшее уныние, и в ближайшее время выбираться оттуда не собирался. Именно поэтому я едва заметил, как Йохан наклонился, чтобы что-то шепнуть Лансу на ухо.
— Неужели Седрик и впрямь ничего не знает о принцессе Прайд и принце Леоне?! — спросил я Ланса.
Еще до того, как мы заключили союз с Фризией, Ланс собирал сведения о других державах благодаря гавани своей страны. В процессе мы многое узнали об Анемоне, мировом торговом узле. Нам было известно, что Леон и Прайд остались близки даже после расторжения их помолвки, и Ланс держал меня в курсе всего, что ему удавалось выяснить. Но в те времена Седрик всё еще ускользал у нас сквозь пальцы каждый раз, когда мы пытались усадить его за учебу, так что он ни о чем не догадывался.
Ланс кивнул в ответ и скрестил руки на груди. Леон, человек, разорвавший помолвку с Прайд, никогда бы не стал искать брака с Тиарой. На самом деле, мы подозревали, что Тиару и Леона связывали столь дружеские и открытые отношения именно потому, что между ними не было ни малейшего шанса на романтическую связь.
Заявление Седрика о Тиаре и Стайле было столь же обескураживающим. Стайл явно души не чаял в Тиаре как в своей младшей сестренке, но их отношения ни одному из нас не казались романтическими. Если уж на то пошло, то именно к принцессе Прайд он... Ни один из нас не хотел признаваться в том, куда вели эти домыслы. Однажды мы уже ошибочно решили, будто Седрик влюблен в Прайд, поэтому больше не доверяли собственным суждениям в подобных вопросах так, как прежде.
Одно мы знали наверняка: страхи Седрика не имели под собой никаких реальных оснований.
Ланс обхватил голову руками, разглядывая своего подавленного младшего брата. Я скрестил руки на груди и улыбнулся, но у меня было не больше идей, что делать в этой ситуации, чем у Ланса.
— И что теперь, Ланс?
— Мы сделали достаточно. Пусть просто чувствует себя отвергнутым. — Ланс вздохнул, словно исторгая из своего тела любые дальнейшие мысли на этот счет, и откинулся на спинку сиденья.
— Ты уверен? — спросил я, потянувшись, чтобы погладить Седрика по волосам. — Разве мы не можем просто сказать ему эту единственную вещь?
— В этом нет нужды. Пусть сам во всем разберется. В конечном итоге это лишь облегчит задачу принцессе Тиаре.
— Какую вещь? О чем вы?! — спросил Седрик, резко вскинув голову. Он так сильно подался вперед на своем сиденье, что едва не столкнулся носами со старшим братом. — Так это кто-то другой завладел сердцем Тиары?!
Ланс оттолкнул его обратно.
— Сначала подумай о тех ужасных вещах, что ты наговорил, идиот!
— Да говорю же вам, я понятия не имею, что сделал не так!
Я разразился смехом, хватаясь за живот. В конце концов я прервал их перепалку:
— И ты правда думаешь, что сможешь стать генеральным директором, ведя себя подобным образом?
Седрик перевел взгляд на меня.
— Что это должно значить?!
Ланс, всё еще отбиваясь от Седрика одной рукой, заметил:
— Он ничего не смыслит в романтике, но в остальном справляется отлично.
По правде говоря, Седрик уловил печаль Тиары еще до того, как это заметили ее брат и сестра. Но когда мы с Лансом спросили, откуда он узнал, он отказался отвечать, так же как отказался сказать, когда именно влюбился в нее.
— Скажите мне, что вы имели в виду! — потребовал Седрик.
— Если мы скажем тебе, ты должен будешь признаться, за что вообще влюбился в принцессу Тиару в первую очередь, — ответил ему Ланс.
— Личная жизнь твоего младшего брата — это не какая-то игра, братец!
— Ты даже не понимаешь, что творится в твоей собственной личной жизни, дурак!
Я не мог перестать смеяться, наблюдая за разворачивающейся передо мной перепалкой. Седрик всё еще верил, что Тиара его презирает, и отчаянно пытался придумать способ всё исправить. Мне хотелось помочь ему, но было лучше держать свои мысли при себе.
Какая жалость. Он даже не осознает, что их чувства взаимны.
Моя ухмылка стала шире. На следующий день после приема в честь дня рождения Прайд королева Роза вызвала нас с Лансом на «встречу союзников» — но именно там мы и узнали правду.
Тиара, вторая принцесса нашего королевства, попросила о помолвке с Объединенным Королевством Ханазуо.
Обычно мы с Лансом получали подобные новости по отдельности. Роза объяснила, что Тиара хотела, чтобы мы оба знали о ее просьбе: она пожелала, чтобы все трое кандидатов в ее мужья были из Объединенного Королевства Ханазуо, хотя их имена и останутся в тайне. С политической точки зрения это было для нас великолепным соглашением. Тиара, будучи второй принцессой, могла выйти замуж как за принца, так и за короля.
Поначалу мы с Лансом решили, что Тиара стремится укрепить отношения между нашими странами. Но ей вовсе не обязательно было заполнять все три места людьми из Ханазуо, если она не хотела выходить замуж за Седрика. Даже если бы она выбрала только Ланса и меня, исключив Седрика, это ничего бы не изменило. Вторая принцесса выдающейся державы могла бы заявить, что предпочитает выйти замуж за короля, а у второго принца нет необходимых качеств, чтобы стать ее мужем.
Мы с Лансом не могли придумать ни единой причины, по которой она добавила бы Седрика в свой список после того, как он уже признался ей в своих чувствах — кроме той, что она уже отдала ему свое сердце.
Эта встреча представила реакцию Тиары на Седрика в совершенно ином свете. Мы с Лансом могли легко представить, как она ответит на вопрос, почему включила Седрика в свой список кандидатов: «Я всего лишь хотела укрепить наши связи с Объединенным Королевством Ханазуо!
Мы с Лансом подумывали о том, чтобы поделиться этой новостью с Седриком. Но помня о его прошлом дурном обращении с Прайд и Тиарой, мы решили, что лучше оградить его от информации, которая могла бы ввергнуть его в очередное исступление.
Когда Тиара осознала, что мы знаем о ее кандидатах в мужья, она начала вести себя настороженно по отношению ко всем нам — не только к Седрику. Всё стало только хуже, когда она поняла, что мы знаем о взаимности чувств Седрика. В конце концов, нам было известно, что Тиара добавила наши имена в свой список лишь в качестве неудачной попытки скрыть свои истинные чувства.
После этого откровения нам не оставалось ничего иного, кроме как проявлять к ней доброту, но один вопрос всё еще не давал нам покоя.
— И правда, почему вы влюбились в такого человека? — вслух поразмыслил Ланс. Это был вопрос, адресованный как Седрику, так и Тиаре.
Мой смех постепенно утих, пока я ждал ответа.
Седрик открыл лицо и вцепился в руку Ланса.
— Я вам не скажу!
Я усмехнулся, поправляя очки.
— Что ж, тогда нам остается лишь с нетерпением ждать того дня, когда ты наконец-то решишь нам рассказать.
А пока я буду просто радоваться неосознанно взаимной любви моего младшего брата.
— В этом нет ни капли здравого смысла!
Бам! Звук удара лбом о стол эхом разнесся по комнате.
Тем же вечером, когда Седрик со своими братьями отбыли в Ханазуо, Артур отправился в комнату капитана Алана, чтобы выпить. Как только я покончил со своими дневными обязанностями, мы с вице-капитаном Эриком уселись по обе стороны от Артура. Лицо его раскраснелось, но я подозревал, что причиной тому был вовсе не алкоголь. Я и сам пребывал в точно таком же состоянии.
— Такого поворота я тоже не предвидел, — произнес я, обхватив голову руками. — Как вообще всё до этого дошло?
В тот вечер я пил куда больше обычного; я уже чувствовал жар на лице и лишь качал головой. Имперские рыцари не привыкли видеть меня таким захмелевшим.
Вице-капитан Эрик посмотрел на меня поверх головы Артура, сочувственно улыбнулся и сделал солидарный глоток. Мы с Артуром присоединились к нему, глуша вино, словно заправские пьяницы.
Капитаны Алан и Каллум обменялись страдальческими взглядами поверх стола. Обычно именно мы предостерегали их от чрезмерного увлечения выпивкой, так что их недоумение было вполне объяснимо. К тому же, рыцари прекрасно осознавали мой статус принца Фризии всякий раз, когда я заявлялся выпить вместе с ними.
Капитан Алан наконец-то набрался смелости обратиться ко мне. Артур и вице-капитан Эрик вскинули головы.
— Так что же там в конце концов стряслось? — спросил он.
Мы втроем отвели глаза и наотрез отказались отвечать.
За последние два года я уже привык собираться с имперскими рыцарями в комнате капитана Алана, но на сей раз он был явно выбит из колеи. Артур и вице-капитан отпросились к нему, и капитан Алан дал добро — но лишь с условием, что они объяснят ту кошмарную сцену, заложником которой он стал во время смены караула. Капитан Алан пригласил и капитана Каллума, и когда четверо рыцарей вошли в его запертую комнату... я уже поджидал их внутри, чувствуя себя как дома.
Рыцари не удивились, обнаружив кого-то в комнате, хотя, возможно, их удивило, что этим «кем-то» оказался именно я. Они поспешно закрыли дверь, прежде чем кто-либо еще из рыцарей успел бросить взгляд на их гостя. Лишь Артур ничуть не смутился моим появлением. Он тут же плюхнулся рядом со мной и заявил:
— Давайте пить.
Я надулся, будучи не в силах удерживать свою привычную нейтральную улыбку. Артур наполнил мой бокал, в то время как вице-капитан Эрик, рыцарь, обычно державшийся со мной на расстоянии, принял бутылку из рук капитана Алана, сидевшего через два стула.
Пока капитаны подливали нам еще, они наблюдали за нами с нескрываемым недоумением. Вопреки нашему привычному распределению ролей, на сей раз именно им приходилось присматривать за нами троими.
— Прости, но это тайна за семью печатями, — ответил Артур, заполняя повисшую паузу.
Он был настолько подавлен, что даже не отрывал головы от стола. Седрик, королевский принц, сделал предложение Тиаре. И Тиара приняла его. Кандидаты в мужья хранились в строжайшем секрете; это не было темой, которую мы могли вот так запросто обсуждать за выпивкой.
Вице-капитан Эрик вновь извинился после ворчания Артура, а капитаны промолчали. Я мрачно размышлял, сидя рядом с ними, а капитан Алан, должно быть, отчаянно пытался подобрать слова.
Капитан Каллум сделал изрядный глоток из своей кружки.
— Принц Седрик снова сделал какую-нибудь гадость принцессе Прайд?
Он был прав, заподозрив, что Седрик имеет какое-то отношение ко всей этой суматохе.
— Нет, но... — вице-капитан Эрик запнулся.
Мы с Артуром замотали головами в идеальной синхронности, отчего капитан Алан в изумлении прикрыл рот рукой.
— С принцессой Прайд ничего не стряслось! — воскликнул Артур. — Просто... Просто...!
Он застонал и, выпустив кружку, обхватил голову обеими руками. Он взъерошил свои длинные волосы и потянул за хвост, превратив его в спутанный колтун. В конце концов я сжалился над ним и стянул резинку. Подчиняясь законам гравитации, волосы Артура каскадом рассыпались по его плечам.
— Я никогда не предвидел такого исхода, — пробормотал я. — Подумать только, что его истинные чувства были предназначены совсем другой...
Я сделал глоток, чтобы скрыть свой стыд. Осушив бокал, я швырнул его на стол с еще большей яростью, чем обычно. Я старался сохранять невозмутимость, но чувствовал, что глаза вот-вот выдадут меня с головой. Я крутил в пальцах резинку для волос Артура, пытаясь рассеять свое разочарование.
Артур и вице-капитан Эрик густо покраснели от моего напоминания о сцене, свидетелями которой мы стали. Капитаны переглянулись, наблюдая за нами. Губы капитана Алана дернулись, а капитан Каллум чуть слишком твердо кивнул, теребя челку.
Погодите-ка, неужели они уже догадались?!
Наших реакций, по всей видимости, было достаточно, чтобы они сделали правильные выводы. Казалось, они уже поняли, что Седрик влюблен в Тиару. Да если бы и нет, состояние полнейшего душевного раздрая Артура говорило само за себя. В конце концов, именно он так сильно беспокоился об отношениях Прайд и Седрика. Но нам троим приходилось делать вид, будто мы храним эту тайну, а капитаны, в свою очередь, не могли открыто нас утешить. Вместо этого они подливали нам воды и пива. В случае с Артуром упор делался на воду. Когда он напивался в стельку, с ним было сладу не сыскать.
Артур поблагодарил капитана Каллума, но его взгляд тут же снова приковался к столу.
Я прекрасно понимал, о чем он думает. Прайд ничуть не расстроилась из-за такого поворота. С того самого момента, как Артур увидел, как Прайд улыбается и смеется вместе с Седриком на победном пиру, он был абсолютно уверен, что Прайд влюблена в него. Вот почему сегодняшнее открытие стало для него таким потрясением. Изначальное предложение Седрика Тиаре было удивительно само по себе, но я знал, что Артура куда больше волновала реакция Прайд. А потом выяснилось, что Прайд вообще не питает к нему никаких романтических чувств! Всё это время она лишь в тайне давала ему советы в делах сердечных.
Чем больше ответов мы с ним требовали, тем больше понимали, насколько сильно заблуждались. Он не высказывал мне своих подозрений, вероятно, до смерти боясь повторения того, что случилось во время помолвки Прайд с принцем Леоном. Я знал, что он всё еще сгорал со стыда от того, как его неверные подозрения тогда расстроили меня.
Осознание того, что сегодня он совершил подобную ошибку, должно быть, выбило почву у него из-под ног. Чудо, что он не упал в обморок прямо там. Прайд улыбнулась нам и назвала Седрика своим младшим братишкой. Услышав это, мы оба поняли, что сегодня вечером напьемся вусмерть. Но что было еще более шокирующим...
— А потом, принцесса Ти...
Прежде чем он успел выболтать секрет, Артур раз за разом начал биться лбом о стол.
— Не забывай, что завтра у нас учения, — сказал капитан Каллум. Он мягко поднял голову Артура за его длинные серебряные волосы.
Артур послушно выпрямился, являя миру лоб, покрасневший еще гуще, чем его лицо.
— Простите, — произнес он, не сводя глаз со стола. Он залпом выпил воду, которую налил ему капитан Каллум, и наконец заметил, что его хвост распущен. Он принялся озираться в поисках резинки, пока не обнаружил ее в моих пальцах, после чего бесцеремонно выхватил.
— Я тоже ошибался, — тихо сказал я.
— А?
Артур попросил меня повторить. Ему потребовалось мгновение, чтобы осознать, что я пришел к тем же ложным выводам о Прайд и Седрике, что и он.
Я уставился в пустоту, погрузившись в свои мысли и не обращая внимания на пиво.
Я был уверен, что он замышляет подобраться поближе к Фризии, став одним из кандидатов в мужья Прайд.
Седрик должен был стать генеральным директором почтовой службы. Он без труда сдал экзамены и заслужил одобрение дяди Веста. Я даже предвидел, что он намерен утвердить свое положение во Фризии, а не в Ханазуо — но я полагал, что его конечной целью было попасть в список Прайд или даже стать ее мужем. Без сомнений, должность генерального директора была лишь ступенькой к титулу принца-консорта.
Я и подумать не мог, что он рассматривает Фризию как свой постоянный дом.
Мне было стыдно за то, насколько сильно я просчитался в намерениях Седрика. Со временем я признал, что Седрик — достойный принц, но всё остальное казалось лишь фрагментами куда более масштабного плана по завоеванию Прайд.
В действительности же Седрику было абсолютно плевать на титул принца-консорта или жизнь с Прайд. Он искренне хотел стать генеральным директором, потому что желал быть с Тиарой — и всё это лишь ради того, чтобы она могла остаться на родине.
«Однажды я надеюсь стать очень близким вам и принцессе Прайд, принц Стайл».
Я наконец-то понял, почему Седрик сказал мне это на победном пиру. Он станет нашим зятем, если женится на Тиаре. Признание Седрика запустило целую лавину озарений, которые теперь кружились в моей голове вперемешку с алкоголем.
Затем я вспомнил прощальные слова Седрика на моем дне рождения.
Принц Стайл... Надеюсь однажды стать гражданином этого чудесного королевства Фризия.
Эта простая фраза выдала план Седрика осесть во Фризии и работать над международной почтовой службой именно отсюда. Но строить это будущее он собирался с Тиарой, а не с Прайд.
Я до сих пор не простил принцу Седрику того, что он сделал с Прайд. Я никогда не прощу его, как никогда не прощу Гилберту то, что он сотворил с Прайд. Но всё же...
Пока мои мысли постепенно затухали, я допил остатки пива. Сложные, противоречивые чувства бурлили внутри меня, пока не хлынули через край.
— Он меня реально бесит.
Имперские рыцари подслушали мое бормотание. Капитаны Алан и Каллум изо всех сил пытались сдержать смех по ту сторону стола. Без сомнения, видеть своего принца с таким же унылым выражением лица, как у Артура, было тем еще зрелищем. Это было почти как если бы...
— Да по-о-о-о-о-офиг.
Я улыбнулся. Алкоголь уже давал о себе знать, заставляя меня растягивать слова. Артур и вице-капитан Эрик определенно заметили, что что-то не так. С озорной ухмылкой я повернулся к Артуру. Мы смотрели на раскрасневшиеся лица друг друга, делая вид, что не замечаем, насколько сильно мы пьяны.
Как только наши затуманенные взгляды встретились, я со стуком поставил кружку на стол и обнял его за плечи свободной рукой. Моя улыбка превратилась в ухмылку, и я пьяно хихикнул.
Я насладился растерянным выражением лица Артура, прежде чем заговорить:
— Теперь у нас есть веский повод хорошенько врезать принцу Седрику.
Несмотря на красное лицо и стеклянный взгляд, мой голос звучал всё так же четко и уверенно. Артур захлопал глазами от моего дерзкого заявления, но затем на его губах заиграла точно такая же зловещая улыбка.
— Чертовски верно.
В ответ Артур тоже обнял меня за плечи. Без лишних слов мы чокнулись и осушили свои бокалы.
К этому моменту капитаны уже не могли скрывать свой смех, глядя на наши пьяные выходки. Обнявшись и радостно воображая все те способы, которыми мы будем изводить заморского принца... мы были, без малейшего сомнения, двумя мужчинами, у которых только что украли их любимую младшую сестренку.
Я откинулся на спинку стула и наблюдал за пьяными Артуром и принцем Стайлом, а также за капитанами Аланом и Каллумом, которые с наслаждением следили за этим зрелищем по ту сторону стола. Как и они, в тот вечер я выпил больше обычного. Пораженный воспоминаниями об истории любви, разыгравшейся между принцессой Тиарой и принцем Седриком прямо на моих глазах, я вздохнул.
Однако я был единственным, кто видел картину целиком, и мне удалось отнестись ко всему этому довольно спокойно. Я был просто счастлив узнать, что принцесса Тиара — девушка, столь близкая Артуру и своим брату с сестрой, девушка, которая всегда относилась к нам, имперским рыцарям, с такой добротой, — навсегда останется во Фризии.
Но прежде всего... Принцесса Тиара просто выдавала себя с головой.
Вспоминая ее реакцию на гостей из Ханадзуо тем утром, мне приходилось кусать губы, чтобы сдержать смех. Было ясно как день, что принцесса Тиара просто не могла вести себя естественно в присутствии принца Седрика. Она заливалась румянцем, ее губы дрожали, а в ответ на его простое приветствие она начинала заикаться. Одной его улыбки было достаточно, чтобы заставить ее отскочить и спастись бегством. Короли Ланс и Йохан, казалось, тоже заставляли ее нервничать, но ее реакция на принца Седрика не оставляла никаких сомнений.
Казалось, лишь короли и я смогли уловить ее истинные чувства. Даже принцесса Прайд и сам принц Седрик искренне верили, что она сбежала, потому что всё еще злится на него.
— Такие недогадливые, — пробормотал я, после чего поспешил сделать еще один глоток.
[[image:/storage/reader-images/69acc17af778fb97bcecb99a3bd18559f7a2b0be.png]]
Я перевел взгляд на Артура и принца Стайла, которые всё так же сидели в обнимку, и подивился тому, что они могут быть столь же слепы к очевидному, как принцесса Прайд и принц Седрик.
— Хорошее сегодня пиво. Приятно горчит.
Услышав мой голос, все обернулись ко мне, но, заметив благодушную улыбку на моем лице, лишь сделали еще по глотку. Быть может, наши вкусы касательно этого напитка немного расходились, но я был единственным, кто назвал его просто «горьким» — и ничем более.
Продолжение следует…
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод и редактура: TuXoXoDKa
Вычитка и оформление диалогов: Исекайный Сомелье
Работа с изображениями: Animia
— Как насчет этого, Каллум? — спросил меня Алан. — Довольно мило и броско.
Я свирепо уставился на своего товарища, когда он взял в руки нечто совершенно не подходящее для нашей цели.
— Не забывай, зачем мы здесь.
Трудно было представить, что празднества по случаю дня рождения принцессы Прайд отгремели всего лишь прошлой ночью, ведь город за стенами замка уже полностью вернулся к своей привычной жизни. В столь поздний час магазины по всей королевской столице были закрыты, но торговцы в лавках и палатках не гасили фонари, зазывая покупателей, возвращающихся домой после работы. Мы миновали уличных торговцев, предлагавших еду, выпивку, всякую всячину, дешевое оружие и даже предметы искусства. Этот город прилегал к королевской столице. Множество уличных фонарей создавали безопасную атмосферу как для лавочников, так и для прохожих. Мы частенько прогуливались по этому рынку после окончания тренировок в замке.
— Да что с тобой, Каллум?! Это же просто ваза!
— Да, и она весьма хороша, — сказал Эрик Алану, — но для того, чтобы поставить один-единственный цветок, лучше подойдет вот такая, поменьше...
Алан надулся. Мы остановились у лавки, торговавшей вазами и глиняной посудой, и теперь рыскали по забитым товаром повозкам и полкам в крошечной палатке в поисках идеальной вазы. Нам нужно было во что-то поставить одиночные розы и букеты, подаренные нам принцессой Прайд.
— Чем больше, тем лучше, верно? — возразил Алан. — Позже мне от этих крошечных вазочек не будет никакого толку.
— С чего это тебе судить? — возмутился я. — Ты же никогда раньше не украшал комнату цветами. К тому же, у тебя наверняка уже есть ваза побольше для букетов.
Я понимал логику Алана, но в данной конкретной ситуации он был неправ. Принцесса Прайд лично подарила нам эти розы. Ее букеты вполне могли поместиться в большую вазу, но для одиночных роз нужны были узкие вазочки — небольшие сосуды, созданные для одного-двух цветков.
Мы бы извлекли больше пользы из крупных ваз, но хранение одиночной розы в широком сосуде стало бы для цветка стрессом, так как ему пришлось бы опираться на край, чтобы стоять ровно. А после срезки жизнь цветка коротка; мы не могли рисковать и обращаться с ним небрежно.
Алан поднял вазу, которая была слишком велика даже для того, чтобы просто поставить ее на край стола. Она определенно предназначалась для целого букета. Я вздохнул: единственная роза просто утонула бы в этой махине.
— Полагаю, мне не стоило возлагать больших надежд на человека, который собирается хранить розу принцессы в пустой бутылке из-под выпивки.
— Говорю же тебе, у нее идеальный размер!
— Тогда как насчет того, чтобы выбрать вазы такого же размера, как бутылки из-под спиртного? — предложил Эрик, пытаясь умиротворить Алана, который, казалось, никогда не шел на попятную.
Мы с Эриком решили заглянуть на рынок после тренировки в надежде вернуться домой с идеальными вазами. Алана мы позвали лишь потому, что случайно столкнулись с ним у главных ворот, но у него тоже была роза от принцессы Прайд, так что вполне логично, что он присоединился к нам.
Мы были потрясены, узнав, что Алан вообще не собирался покупать вазу. Любой другой пошел бы на всё, лишь бы продлить жизнь цветам, подобным тем, что мы получили, но Алан подумывал о том, чтобы оставить их как есть или сунуть все разом в одну большую бадью.
Когда я спросил его о планах, он ответил: «У меня тут завалялось несколько бутылок из-под выпивки». Этот человек собирался засунуть драгоценный дар из Анемона в бутылки из-под алкоголя! Даже если они уже прошли свою трансформацию цвета, от его беспечного пренебрежения мне казалось, что я вот-вот сойду с ума.
— Я полагал, что у вас двоих уже есть небольшие вазы, — сказал Эрик. — Вы кажетесь парнями, которые разбираются в таких вещах.
— Нет, под рукой у меня не оказалось вазочек для одного цветка, — ответил я. — Для моих ваз эти розы тоже не подходят по высоте.
Я поднял цилиндрическую вазу и свободной рукой смахнул челку с глаз. Хотя у меня в комнате уже стояла ваза с букетом, я тщательно прикидывал, подойдет ли та, что я держу, для моей одиночной розы. Ту, другую вазу я приобрел, когда вступил в основные силы королевского ордена, но никогда не рассматривал ее иначе как простое украшение. Я уж точно не думал, что мне когда-нибудь понадобится выставлять напоказ единственный цветок. Но я терпеть не мог саму мысль о том, чтобы прятать особенную розу принцессы Прайд среди букета. Я всё решил. Мне нужна была отдельная вазочка поменьше, пусть даже самая дешевая, купленная на рынке.
— У меня тоже только большие, — вздохнул Эрик. — Хотя у моей семьи дома есть узкие вазочки.
— Хорошее замечание, Эрик, — подхватил Алан. — Разве ты не можешь просто сходить домой и взять одну? Твоя семья живет довольно близко.
— Ну, нет, я... Эта роза — подарок. Я бы предпочел купить для нее что-нибудь совершенно новое.
Лицо Эрика погрустнело. Он вернул на полку простую пузатую вазу и глубоко вздохнул.
Алан был прав; Эрик мог бы уйти сразу после тренировки и заглянуть в отчий дом, чтобы прихватить вазу. Но что бы подумала его семья? Им могло показаться странным, что он захотел поставить в воду розу от принцессы. Я понимал, почему он предпочел купить новую вазу на рынке, вместо того чтобы выдумывать какие-то оправдания для родных. К тому же, его пресловутый надоедливый младший брат не смог бы дразнить его из-за этого, если бы ничего не узнал.
— Да неужели? — протянул Алан, склонив голову набок.
По сравнению с бутылкой из-под выпивки, которую он планировал использовать, старая потертая ваза была бы куда более изящным и сентиментальным способом продемонстрировать розу. Он велел Эрику не усложнять, но тут его, похоже, осенила новая мысль.
— Артур ведь наверняка возьмет одну у своей семьи, верно? Я видел, как он мчался домой со своими розами сегодня вечером.
— Ах... Теперь, когда я думаю об этом, он и впрямь побежал домой после тренировки со всех ног. Даже лошадь брать не стал, — заметил Эрик.
Принцесса Прайд подарила семье Артура целый розовый куст вдобавок к розам, которые она вручила ему лично. Он побежал домой, бережно прижимая к себе растение, как только закончилась вечерняя тренировка. У нас даже не было возможности пригласить его на эту вылазку. Поскольку ему всё равно нужно было нести розы домой, вероятно, ему было менее неловко одолжить вазу у родных, пока он там. Не то чтобы имело большое значение, будут ли вазы, которые мы используем, совершенно новыми или нет.
— Раз уж я здесь, я вполне могу что-нибудь купить, — продолжил Эрик. — Капитан Алан, что вы думаете о... нет, капитан Алан, не берите красную! Роза и так красная!
Эрик замер на полуслове, потянувшись за очередной вазой, когда заметил выбор Алана. Я сочувствовал его необходимости подчеркивать столь очевидные вещи — казалось, Алан нарочно старается сделать неправильный выбор.
— Но она напоминает мне о ней, — ответил Алан, будучи лишь наполовину серьезным.
Он регулярно ходил с нами за покупками, но, казалось, новый опыт выбора ваз доставлял ему куда больше удовольствия, чем наши обычные походы. Его нынешняя ваза досталась ему по наследству от другого рыцаря.
— Возьми черную или какую-нибудь темную, Алан, — посоветовал я. — Ты всё равно наверняка ее испачкаешь, так что выбери цвет, на котором это не будет бросаться в глаза.
— Да я и не собираюсь пользоваться ею после того, как розы завянут.
Эрик хмыкнул.
— Вы не можете знать наверняка. Зная ее, вполне возможно, что в будущем она подарит нам еще больше цветов.
На рынке мы старались не произносить имя принцессы вслух, но все прекрасно понимали, кого Эрик имеет в виду.
Пока мы разглядывали вазы, спор продолжался, но в нем не было ни капли горечи. Мы препирались не для того, чтобы потешить свое эго; мы все очень дорожили чувствами принцессы Прайд. В конце концов, она была из тех людей, кто одаривает своих имперских рыцарей подарками. Эрик сделал верное замечание. Мы не хотели тешить себя пустыми надеждами на новые дары, но нам всё равно следовало подготовиться к будущему.
Алан окинул выставленные вазы взглядом, полным новообретенной решимости.
— Ты, наверное, прав, — пробормотали мы с ним в один голос.
Эрик густо покраснел, хотя сам же и предложил эту идею. Он вытер пот со лба тыльной стороной ладони, маскируя свою смущенность пристальным изучением чего-то на одной из полок.
— О какой вазе ты говорил? — спросил Алан, подходя к Эрику. Он издал восхищенное «О-о-о!», когда Эрик указал на простую вазочку для одного цветка. Глянцевый блеск цилиндрической черной вазы отражал свет фонарей. Она не только скрыла бы пятна, но и таила в себе некую элегантную искру, которая напомнила мне саму принцессу Прайд. Эрик ухмыльнулся, снимая ее с полки.
— Отлично, Эрик! Ты и впрямь умеешь выбирать. Могу я взять эту? А какую хочешь ты?
— Я рад, что она вам понравилась, капитан Алан. Я предпочитаю вон ту, так что смело берите черную.
Алан выглядел виноватым из-за того, что забрал вазу с лучшим дизайном, но Эрик снял с верхней полки пузатую вазочку, в которую вцепился взглядом, как только заметил ее. Полоска нарисованного плюща обвивалась вокруг основания этого простого белого сосуда. Эрик принял решение на месте.
— Мне нравится! — сказал Алан, хотя собственнически прижал к себе свою черную вазу. Этот человек был ходячим хаосом. Признавал он это или нет, но я полагал, что ему захочется чего-то достаточно темного, чтобы скрыть грязь и пятна, которые иногда сопровождали нашу работу.
Затем Алан и Эрик посмотрели на меня. После слов Эрика я в раздумьях сравнивал две разные стеклянные вазы. Они посмеивались, наблюдая, как я вытягиваю шею, чтобы рассмотреть вазы, не беря их в руки. Найти в продаже на рынке стеклянные вазы было редкостью, так как они были ценными и легко бились. Я пытался сделать выбор между вазой с голубоватым оттенком, которая подчеркнула бы красную розу, и прозрачной, которая не контрастировала бы ни с одним цветком.
В поместье моей семьи не было недостатка в вазах. К тому же они были бы и качественнее, и ценнее тех, что продавались в этой лавке. Мы с братом оба ценили лаконичный дизайн, поэтому в доме всегда было полно стеклянных ваз.
Поразмыслив о том, смогу ли я использовать вазу в будущем, я решил, что приоритетом должна быть роза принцессы Прайд. Мне придется вернуться домой в выходной и подыскать для нее хорошую стеклянную вазу там.
— Думаю, прозрачная ваза больше всего подходит твоему характеру, Каллум. Но у тебя их, наверное, целая куча в поместье Бордо, а?
— Это не так... Ну, полагаю, одна или две могут найтись... — Я отвернулся, смутившись того факта, что Алан практически прочитал мои мысли. В его словах был смысл, но я не ожидал, что он придет к тому же выводу, что и я. Я прикусил щеку и вместо этого остановил свой выбор на вазочке из голубоватого стекла.
— Рад, что мы наконец-то смогли определиться!
Из-за улыбки Алана я напрягся от смущения. Но затем я вспомнил, как Алану понадобилась помощь подчиненного, чтобы выбрать вазу, и мне стало немного легче.
— Разве твоя семья не украшает дом цветами, Алан?
— Э-э, кажется, мы делали это время от времени. Но я этим особо не заведовал. Когда родители просили меня, я просто запихивал цветы в свои сапоги и всё такое.
Он посмеивался, но мы с Эриком обменялись полными ужаса взглядами. Наверняка часть про сапоги была какой-то странной шуткой — но, зная Алана, мы не могли этого исключать. Возможно, выбор бутылки из-под выпивки для его розы на самом деле был признаком заботы, а не равнодушия. Алан просто не мог небрежно обращаться с подарком от принцессы Прайд.
— Алан, обязательно купи новую вазу, если повредишь эту.
— И, пожалуйста, не пытайтесь запихнуть кучу цветов в одну узкую вазочку, капитан.
— Знаю, знаю.
Все считали Алана надежным человеком, как в рыцарских обязанностях, так и на светских мероприятиях. Тем не менее, мы с Эриком поклялись, что когда дело касается цветов, мы будем не спускать глаз с нашего коллеги.
Алан расплатился за свою вазу, не обращая внимания на наши пристальные взгляды.
— Цветы, которые она преподнесла королевскому ордену, тоже всем безумно понравились. Ну, полагаю, они были больше взбудоражены тем, от кого они.
— Уверен, отчасти так и есть, — ответил я, — но я сомневаюсь, что другие рыцари когда-либо прежде видели такие синие розы.
Мы были не единственными, кто получил цветы от принцессы. Благодаря стараниям ее садовников и нескольких рыцарей-новобранцев, в одном из уголков тренировочной площадки королевского ордена теперь красовался свежепосаженный розовый куст. Новобранцы, вооруженные знаниями дворцовых садовников, будут ухаживать за ним. Мы с Аланом и Эриком видели толпу рыцарей, сгрудившихся вокруг него, прежде чем уйти на рынок.
— Розы и так довольно редки, но даже самым высокопоставленным дворянским семьям не доводилось видеть синие, вроде этих, — сказал Алан. — Не понимаю, с чего бы им быть менее очаровательными для наших элитных рыцарей.
Пока остальные болтали, я расплатился за свою вазу. Я, конечно, был не единственным рыцарем благородных кровей в королевском ордене, но подозревал, что почти все они всё равно будут гореть желанием взглянуть на синие розы.
Эрик улыбнулся и согласился, а затем завершил свою покупку. Будучи простолюдином, он, вероятно, находил розы завораживающими, но я полагал, что большая часть восторгов по поводу их редкости и ценности исходила от выходцев из высших сословий.
— Легенда, которая прилагалась к ним, тоже была интересной, — заметил он. — Помните то, что было на табличке?
Из земли, где были посажены розы, торчала табличка. Она гласила, что розы — это дар из Анемона, содержала информацию об их экологии и описывала легенду о том, как работает их невероятная трансформация.
Когда принцесса Прайд объясняла нам всё это, стало ясно, что эту легенду люди использовали, когда признавались в любви или делали предложение своей второй половинке.
— Она всё равно взяла и подарила каждому из нас по розе после того, как прочитала эту легенду. Разве это не так в ее духе? — усмехнулся Алан. — Ты тогда жутко покраснел, Каллум.
— Да ты и сам весь оцепенел! — огрызнулся я, свирепо зыркнув на него.
Он застенчиво рассмеялся.
— Ну, я имею в виду, брось!
Эрика там в тот момент не было, но наши описания, вероятно, нарисовали в его воображении достаточно яркую картину. Когда мы с Аланом прибыли на смену караула, мы получили розы лично из рук принцессы Прайд, как Эрик и Артур. На этот раз она заранее объяснила нам легенду и экологию цветка, чтобы не напугать нас — не то чтобы это нанесло нашим сердцам меньший урон. У нас не было ни единого шанса сохранить спокойствие, не тогда, когда это объяснение слетало с собственных губ принцессы Прайд, напоминавших бутон розы, и когда она настояла на том, чтобы вручить цветок каждому рыцарю лично.
Алан застыл как изваяние и отшатнулся от принцессы Прайд, когда она приблизилась к нему с розой в руке. Чудо, что он не переломил стебель пополам, как только принял ее.
За те несколько коротких шагов, что потребовались принцессе Прайд, чтобы подойти ко мне, я столько раз прокрутил в голове историю легенды, что у меня начались галлюцинации, и я увидел в ней ту самую богиню из сказки. Кровь прилила к лицу. Я не мог оторвать взгляд от ее улыбки.
Мы сумели поблагодарить ее, несмотря на подскочившее давление, но теперь было трудно вспомнить подробности о трансформации роз. В моей памяти ярко горела лишь улыбка принцессы Прайд.
— Она рассказывает нам о том, что эти розы, по сути, предназначены для соблазнения людей, а затем улыбается, как ангел, и дарит нам цветы, — сказал Алан. — Никто не выйдет из этого живым.
Он пренебрежительно отмахнулся, хотя одно лишь упоминание об этом заставило его покраснеть.
Нам с Эриком оставалось только согласиться. Нам всем повезло, что мы не рухнули в обморок прямо там.
Покинув лавку, мы бережно прижимали к груди свои вазы.
— Командор Родерик запретил всем срывать розы с куста, но держу пари, многие парни с радостью ими бы воспользовались.
— У него не было выбора, — ответил я Алану. — Только если он не хотел, чтобы все розы бесследно исчезли.
Королевский орден Фризии состоял из огромной толпы мужчин. Они бы точно захотели проверить трансформацию цвета на себе, как только прочитали бы легенду на табличке.
— Рыцари, у которых на примете есть девушки, жаждали их больше всех, — сказал Эрик. — Эти розы идеально подходят для признаний в любви и предложений руки и сердца, как и говорил капитан Алан.
— Теперь, когда ты об этом упомянул, Стив и Ханнес и впрямь очень хотели заполучить одну из этих роз, — размышлял вслух Алан. — Брайс тоже.
— Уверен, Брайс хотел их для своей жены. Он пытался выторговать у командора Родерика и вице-командора Кларка разрешение забрать домой три розы.
— О, точно! — вмешался Эрик. — Вице-командору Кларку тоже должны были послать розы домой.
Артур забрал домой розы, предназначавшиеся командору Родерику, но мы все знали, что принцесса Прайд подарила нашим командору и вице-командору по собственному розовому кусту. Те, что предназначались вице-командору Кларку, были доставлены на тренировочную площадку, в то время как принцесса Прайд послала гонца, чтобы сообщить командору Родерику, что у Артура уже есть розы для его семьи. Это предотвратило слухи о том, что принцесса выказывает благосклонность вице-командору, но вышло боком и взбудоражило остальных рыцарей, когда те об этом прознали.
Эрик посмеивался, пока мы с Аланом перемывали косточки этой ситуации. И у командора, и у вице-командора были жены, которые наверняка пришли бы в восторг от роз. Они могли бы подарить своим женам по одному цветку, как это сделала для нас принцесса Прайд. Получение трансформирующейся розы, определяющей родственную душу, покорило бы любую женщину. Какой подарок от любимого мужчины мог бы быть лучше?
— Что бы вы сделали, если бы эти розы и впрямь могли сказать вам, кто ваша родственная душа? Вы бы всё равно ими воспользовались? — спросил Алан.
— Хм-м, даже не знаю, — мрачно ответил Эрик. — Думаю, меня бы это немного напугало. Было бы печально любить кого-то лишь для того, чтобы узнать, что на самом деле этот человек — не твоя судьба.
Я согласно кивнул. Было романтично думать, что роза может изменить цвет при обмене между родственными душами, но я понимал, почему он не хотел бы, чтобы такая простая вещь, как цветок, управляла чувствами и жизнями — его и его партнера. Независимо от того, расстанетесь вы или останетесь вместе, вы никогда не сможете забыть, что роза приложила руку к этому решению.
Алан задумчиво посмотрел на Эрика.
— Да неужели? Думаю, будь я на твоем месте, я бы рискнул. В зависимости от девушки, разве не было бы забавно продолжать пытаться и пытаться, пока цветок наконец не изменит цвет, когда ты отдашь его ей?
— Таков твой план? Попытаться манипулировать судьбой? — спросил я, отбрасывая челку.
Это был тот самый Алан, которого я знал. Алан, вероятно, видел в этом не манипуляцию судьбой, а прокладывание собственного пути сквозь нее. Ни я, ни Эрик ничего не сказали о части «в зависимости от девушки» в заявлении Алана. Пока чувства Алана не были направлены на члена королевской семьи, он был обязан добиваться своего так быстро, как только мог. Эта упорная решимость помогала объяснить, почему он никогда не сдался бы, пока роза в конце концов не трансформировалась.
— А что насчет тебя? — спросил меня Алан.
Я отвел взгляд. Я действительно верил, что стоит испытать розы, чтобы узнать, кто моя родственная душа, но и в аргументах Эрика был смысл.
— Думаю, было бы здорово использовать их для предложения. Таким образом это пошло бы на пользу вам обоим. Узнать после свадьбы, что кто-то не является твоей родственной душой, было бы трагедией.
В этот момент мы все невольно подумали о помолвке принцессы Прайд с принцем Леоном. Но даже магические розы теряли всякий смысл, когда дело касалось браков, заключаемых исключительно ради укрепления стран или семей. Возможно, это зависело от определения родственной души, но подобные союзы были вопросом выгоды, а не любви.
Мой гениальный старший брат избавил семью от подобных браков, но если бы меня когда-нибудь заставили жениться на женщине просто из политической целесообразности, существование розы, находящей родственную душу, всё бы усложнило. Вероятно, я был бы куда счастливее оставаться в неведении, если бы у меня не было возможности отказаться от брака. Хотя точное знание могло бы облегчить принятие судьбы. Если бы женщина действительно оказалась моей родственной душой...
Нет. В конце концов, в любом случае ничего бы не изменилось.
— Смог бы ты сказать это той, кого действительно любишь? — спросил Алан, в очередной раз едва ли не прочитав мои мысли.
Я замолчал. Должно быть, Алан уже раскусил, насколько глубоко я дорожу Прайд, и теперь, казалось, догадался, что я размышляю о политических браках. «Той, кого действительно любишь». Эта формулировка заставила меня направить ход мыслей в иное русло.
Я бы подарил синюю розу только той женщине, на которой планировал жениться, в зависимости от характера наших отношений. У меня не было такой силы духа, чтобы прорубать свой путь сквозь судьбу, как Алан, но я также не считал, что роза подведет меня, как думал Эрик. На самом деле, когда я представлял себе это, эта мысль наполняла меня надеждой. Если бы я женился на ком-то, я не хотел бы привязывать этого человека к себе, если бы мы не были родственными душами. Тем больше причин получить неопровержимое доказательство, прежде чем сделать этот шаг.
Казалось, к такому выводу мог прийти только Алан. Я обнаружил, что Алан ухмыляется, глядя на меня, и понял, что он наслаждается происходящим. Моих нахмуренных бровей, должно быть, было достаточно для ответа. Он поднял руки, чтобы потянуться, всё еще сжимая свою вазу обеими ладонями.
— Боже, интересно, засмущалась бы она, если бы это мы подарили ей розы?
— О, курьер на самом деле сделал это, — обронил Эрик. — Она приняла от него розу и всё такое.
— Да ладно?! — воскликнул Алан.
Мне было не менее любопытно. Мы с Аланом заставили Эрика в подробностях пересказать этот случай, и он сделал это с неловкой улыбкой на лице. Он рассказал, что они с Артуром — единственные присутствовавшие там имперские рыцари — почувствовали, что вот-вот отдадут концы, когда стали свидетелями этой сцены. Они действительно думали, что розы меняют цвет только тогда, когда ими обмениваются родственные души. Поступок Вала лишь разозлил рыцарей, но, судя по всему, Артур и Эрик на мгновение почувствовали себя так, словно стали свидетелями какой-то катастрофы. Эрик всё еще казался злым из-за того, что Вал обвел его вокруг пальца.
— Если курьер смог это сделать, как думаешь, она позволила бы нам подарить ей розу, если бы у нас был шанс?
— Нам не следует подражать кому-то столь неуважительному, как он, Алан.
Мое предупреждение лишь придало ему смелости сказать нечто еще более шокирующее:
— Но разве ты не думаешь, что она была бы по-настоящему счастлива, если бы мы подарили ей розы и рассказали о своих чувствах?
— О своих чувствах?! — воскликнул я.
Каштановые глаза Эрика округлились, как блюдца, и он издал такой же громкий вопль. Было трудно не искать в словах Алана скрытого смысла. В конце концов, он с треском провалил задачу скрыть свои чувства к принцессе Прайд от остальных рыцарей.
— Я просто имел в виду — похвалить ее или сказать, как мы ей благодарны, — со смехом пояснил Алан, забавляясь тем, какими испуганными мы выглядели.
Я вздохнул. Я понятия не имел, что Алан может наговорить принцессе Прайд, если ему когда-нибудь представится шанс.
— Я уже безумно счастлив, что она вообще подарила нам синие розы, — продолжил Алан. — Просто мне бы хотелось иметь возможность подарить ей одну в ответ, понимаете?
Мы с Эриком не знали, что ответить. В его голосе не было ни капли смущения.
— В легенде ведь произошло именно это.
Очевидно, Алан твердо придерживался своих идеалов, как рыцарь и как мужчина. Получить розу непосредственно из рук принцессы Прайд уже было величайшей честью, но Алан, казалось, предпочитал дарить цветы, а не получать их.
Алан, похоже, обдумывал свои слова, хотя возможность подарить розу Прайд, скорее всего, никогда не представится ему за пределами его воображения. Улыбка принцессы Прайд — так похожая на цветок сама по себе — и трансформирующаяся роза были достаточно прекрасны и без того. Но как бы она это ни истолковала, я был уверен, что Алан пришел бы в неописуемый восторг, если бы принцесса Прайд улыбнулась и приняла от него цветок. Я бы не удивился, если бы именно ее улыбка в первую очередь открыла ему глаза на очарование роз. Может быть, он даже зашел так далеко, что наполнил водой ту бутылку из-под алкоголя, которую приберег для ее розы, чтобы сохранить ей жизнь!
— Полагаю, ты прав, — сказал я в конце концов. — Она, вероятно, куда больше подходит для того, чтобы принимать розы, чем дарить их.
Мы уже изрядно отошли от рынка, когда я нарушил задумчивую тишину. Принцесса Прайд и так показалась мне богиней, когда впервые протянула мне эту розу. Я не то чтобы хотел воссоздать с ней легенду, но солгал бы, сказав, что она не смогла похитить мое сердце. Я представил, как она улыбается и принимает от меня розу. Даже в моем воображении мой взгляд был прикован к ней, а пульс взлетал до небес. Чем больше я думал об этом, тем сильнее мне приходилось заставлять себя не сжимать вазу в руках слишком крепко.
— Это... определенно так, — согласился Эрик. — Любой счел бы за благословение одну лишь возможность подарить ей розу. Не думаю, что их вообще волновала бы часть про родственные души.
Он посмотрел на ночное небо и тихо усмехнулся. Как и всем нам, ему было трудно слишком долго смотреть принцессе Прайд в глаза, даже если бы это было лишь для того, чтобы вручить ей одну-единственную розу. Его щеки залил румянец, и это доказывало, что он находился в том же состоянии, что и я: представлял себе тот самый момент вручения розы принцессе Прайд.
Возможно, он полагал, что мы с Аланом сможем взять себя в руки, тогда как он один будет барахтаться в смущении, но я сомневался, что наши реакции в конечном итоге имели бы для принцессы какое-то значение. Эта добрая женщина улыбнулась бы нам без капли отвращения или презрения.
Мы втроем замолчали, отдавшись на волю разыгравшегося воображения. Мы шли по главной дороге, ведущей к замку, и вечернего бриза было недостаточно, чтобы остудить наш пыл. И хотя мы не произносили ни слова, наши мысли, несомненно, витали вокруг одного и того же.
Когда мы наконец увидели ворота замка, Алан прервал молчание:
— Эти синие розы. Я понимаю, почему любой мужчина, в жизни которого есть женщина, хотел бы заполучить такую.
Мы с Эриком пылко закивали.
— Я тоже.
— Не могу не согласиться, капитан.
— Нам следовало бы отправить их домой с узкими вазочками тоже.
Стайл пробормотал эти слова себе под нос, пока мы прогуливались по садам. В такой час мы с ним и Тиарой обычно уже находились в своих покоях, но эта ночь была особенной. Мои стражники, включая Джека, следовали за нами. Мы были укутаны в теплые одежды, спасаясь от вечернего бриза, но под тяжелыми плащами на нас были пижамы.
Внезапное замечание Стайла напомнило мне о том, что я упустила из виду сегодня днем, когда дарила своим имперским рыцарям розы.
— Это верно, — сказала я, поникнув. Я не подумала наперед о том, как они будут хранить розы, хотя у них наверняка уже были вазы для букетов.
— Может, приготовим для них несколько завтра?
— Всё будет хорошо! — вмешалась Тиара. — Они обязательно найдут способ позаботиться о розах!
— Тиара права, — поддержал Стайл. — Артур наверняка сможет найти вазу, раз уж он забирает цветы домой, а об остальных ты всегда можешь расспросить завтра.
В словах брата и сестры был резон. Дарить им вазы стало бы лишь обузой, если бы у них дома уже имелись свои. В замке было полно ваз, которые они могли бы взять, но, если уж на то пошло, с сохранением одиночной розы прекрасно справился бы и обычный стакан.
Почувствовав на себе взгляд, я обернулась. Джек одарил меня улыбкой и кивком, подтверждая, что ему не нужна дополнительная помощь с вазой. На всякий случай завтра я попрошу Мэри и Лотту.
— А какую вазу выбрал ты, старший брат?
Стайл поправил очки.
— Я поручил это своим горничным.
Хотя они с Тиарой частенько заглядывали в мои покои, мы редко заходили к нему. Это разжигало озорное любопытство Тиары, но Стайл отказывался говорить ей что-либо еще. И я солгала бы, сказав, что мне самой не было капельку любопытно.
Передавая розу на попечение горничной, он назвал ее «драгоценным подарком от старшей сестры», так что я была уверена, что она будет обращаться с ней с величайшей осторожностью. В конце концов, это же Стайл.
— Ох! Посмотрите туда!
Тиара сорвалась на легкий бег, указывая на новый розарий замка. Вчера это место пустовало, но сегодня здесь красовались розы, подаренные мне Леоном. Синие цветы гармонично соседствовали с ярко-красными в особом уголке, выбранном дворцовыми садовниками. В темноте цветы почти сливались с самой ночью.
— Они прелестны, — произнесла я. — Я рада, что мы пришли посмотреть на них сегодня ночью, как ты и предлагала, Тиара. Как раз полнолуние и всё такое.
— Оттуда, где я стою, прямо за ними видна полная луна, — заметил Стайл. — Это делает их еще более волшебными.
— Правда?! — воскликнули мы с Тиарой в один голос.
Стайл стоял в паре шагов позади нас, глядя на розы под определенным углом. Мы поспешили к нему. С этого места луна в ночном небе сияла прямо позади синих роз. Завораживающее зрелище захватило дух. Какое облегчение знать, что мы не упустили эту возможность. Будь у меня фотоаппарат из прошлой жизни, я бы сделала десятки снимков, чтобы навсегда запечатлеть этот момент.
Это уже было так прекрасно, но я склонилась к Стайлу, пытаясь отцентровать полную луну прямо за розами. У него определенно был лучший ракурс из всех нас.
Отвлекшись, я случайно задела щекой его плечо. Стайл ахнул и отшатнулся. Я поспешно извинилась за то, что вытеснила его с места.
— Нет, я уже достаточно насмотрелся, — пробормотал он в кулак, но, отступив, наткнулся на Тиару.
Мы с Тиарой и впрямь его вытеснили. Мне было неловко от того, что у него такие ребячливые сестры. Мы обе извинились, хотя в итоге встали с Тиарой плечом к плечу, чтобы любоваться розами.
«Держу пари, синие розы будут выглядеть поистине прекрасно в свете полной луны!»
Именно Тиара тем вечером предложила нам выйти в сад. Она сказала об этом за ужином, когда мы получили весть о том, что синие розы были высажены в саду, и я тут же согласилась.
А ведь, кажется, Тиара приглашала одного из любовных интересов посмотреть на розы ночью вместе с ней. Что это был за персонаж?
Я перебрала в памяти все ключевые моменты «Нашего луча света». У каждого любовного интереса была сцена, где он обменивался синей розой с Тиарой, героиней игры.
Насколько я помнила, Стайл пытался послать Тиаре розы еще до того, как игрок вступал на его рут. Я не знала, за сколько лет до начала игры произошел этот момент. Когда Стайл рассказывал запертой в башне Тиаре о синих розах, она отвечала, что всегда мечтала их увидеть.
Шанс увидеть их воочию выпал ей лишь после начала игры, когда Стайл признался:
«Я столько раз думал о том, чтобы послать тебе эти розы с того самого дня».
Тиара поблагодарила его и сказала, что ценит его доброту. Она верила, что Стайл не мог послать ей столь редкие розы из страха навлечь на себя гнев королевы Прайд. Истинный же конфликт Стайла крылся в ином, и он лишь грустно улыбнулся, осознав, что Тиара неверно истолковала его намерения.
В конце концов, в той сцене он так и не подарил Тиаре синюю розу. Он уже рассказал ей легенду и теперь счел слишком неловким воссоздавать эту историю с ней. Мне было жаль Стайла из игры. Он упустил свой шанс на каплю романтики из-за природной легкомысленности Тиары. В итоге он подарил ей розу лишь после того, как они вдвоем сбежали из замка.
«Ты ведь всегда их любила, не так ли? Теперь я наконец-то подарил тебе одну».
Он тайком сорвал синюю розу в саду, надеясь, что она приободрит Тиару, с тревогой смотревшую в лицо жизни в бегах. Это была прекрасная сцена: Тиара была очарована меняющей цвет розой, а Стайл был очарован самой Тиарой.
— Черная? Или синяя? Как насчет... керамики? Или, может быть, стекла?
— Стеклянная ваза, зелено-черная.
Нынешние Тиара и Стайл болтали у меня за спиной. Тиара присоединилась к Стайлу, пока я была погружена в свои грезы, и они оба говорили вполголоса — вероятно, чтобы не мешать мне. Я не могла расслышать всего, что они обсуждали, но, оглянувшись, увидела, как Тиара, прикрыв рот ладошкой, шепчет что-то Стайлу на ухо.
Внезапно Тиара подпрыгнула на месте.
— Как прелестно!
Стайл скрестил руки на груди, опустив плечи.
С Артуром... кажется, это было, когда они вдвоем прогуливались по саду.
Мои мысли вновь унеслись к игре, когда я вернула свое внимание к розам.
Насколько я помню, розарий в игре был не таким большим, как наш, и в нем росло еще меньше этих роз. Синие розы появились примерно в то время, когда Артур и Тиара начали сближаться. Артур никогда прежде не бывал в саду королевской резиденции, поэтому он сопровождал Тиару в слегка уединенный уголок, где росли синие розы.
Именно Тиара объяснила рыцарю легенду, поскольку он никогда раньше не видел подобных цветов. Когда она поведала ему о том, как сильно обожает синие розы и их историю, Артур прищурился, раздраженный собственными бушующими эмоциями. Он знал, что хочет подарить Тиаре розу, но еще не осознавал, что влюблен в нее. Как рыцарь, Артур крепко держал свои чувства под замком.
В той сцене он так и не подарил ей розу. Ах, да, точно. Это произошло после того, как он открыл свою истинную особую силу. Они отдалились друг от друга, лишь чтобы затем сблизиться вновь.
Однажды ночью Тиара с удивлением обнаружила Артура у своих дверей. Он сунул ей в руки розу и исчез прежде, чем она успела понять, что к чему.
«Нет, уже поздно. Мне пора. Я просто пришел отдать тебе это. Сладких снов».
Пока Тиара была отвлечена трансформацией розы, Артур сбежал, так и не увидев изменения цвета. Он без спросу сорвал одну из драгоценных синих роз и, вероятно, смутился, но теперь, когда я вспоминала ту сцену, Артур куда больше напоминал мне командора Родерика. Командор был не из тех, кто без разрешения срывает розы в саду, но подобное неуклюжее выражение любви казалось куда более свойственным ему, чем нынешнему Артуру.
«Я бы так хотела посмотреть, как командор Родерик дарит розу своей жене».
— Держу пари, Артур теперь отлично бы справился с тем, чтобы подарить их любимому человеку.
Хотя я не собиралась произносить это вслух, Тиара услышала меня и бросилась ко мне.
— Ты имеешь в виду одну из этих роз?!
Я прикрыла рот рукой и сглотнула.
— Да, верно, — ответила я, не в силах объяснить, что сравнивала Артура с его версией из отомэ-игры. По крайней мере, я была уверена, что Артур не колеблясь сорвал бы и преподнес Тиаре розу, услышь он сейчас ее тоску по ней. Ну, может быть, если бы это не была роза из сада королевской семьи.
— Артур не так искушен, как ты думаешь, — заметил Стайл. — Он был бы в ужасе и слишком почтителен, чтобы подарить тебе розу, хотя и взял бы себя в руки, если бы это было абсолютно необходимо. Я так и вижу, как он заливается краской и протягивает розу дрожащими пальцами.
— Чья бы корова мычала, старший брат!
В ту же секунду, как Тиара заговорила, Стайл издал сдавленный стон, словно она ударила его под дых. Я усмехнулась. Казалось, они думали, что я говорю о себе, а не о Тиаре, но я была согласна со Стайлом. Артур, вероятно, нервничал бы, даря розу мне, так что я и представить не могла, как он поведет себя с моей очаровательной сестрой.
— Ты бы и сам жутко смутился, не так ли, старший брат? — сказала Тиара. — Ты бы покраснел, а твои очки запотели бы так, что ты больше не смог бы смотреть ей в глаза. В отличие от Артура, ты бы выдумал причину, чтобы сбеж... мммф!
Стайл зажал Тиаре рот прежде, чем она успела закончить. Ее крошечные бровки сошлись на переносице, и она замотала головой в знак протеста.
— Довольно, Тиара, — произнес Стайл с раскрасневшимися щеками; он был слишком силен, чтобы она могла его оттолкнуть. Он был уже почти взрослым, хотя определенно засмущался бы, доведись ему когда-нибудь преподнести женщине розу. Он пользовался популярностью у дам во всем высшем обществе, и если бы он влюбился в одну из них, он бы точно подарил ей розу куда более романтично, чем его игровой двойник.
В своей сцене премьер-министр Гилберт вел себя куда более зрело. В игре он был секретным рутом. Изначально он появился как тринадцатилетний мальчик по имени Гил. Он решил подарить Тиаре розу, когда она, переодетая простой горожанкой, поделилась легендой о синих розах с детьми в городе. С невинной улыбкой на лице она уверяла, что они существуют на самом деле, и что она в восторге от самой идеи их существования.
Гил преподнес ей розу на следующий же день. Он появился посреди ночи и сунул ее ей в руки без всякой суеты.
«У меня как раз оказалась одна. Она куда больше подходит такой леди, как вы».
Тиара поразилась, увидев ту самую розу, что не выходила у нее из головы с прошлой ночи. Она спросила, как Гилу удалось раздобыть розу, растущую лишь в саду фризийского замка, но Гил уклонился от ответа в манере, напомнившей мне премьер-министра, которого я знала сейчас. Это было превосходное предзнаменование раскрытия его истинной личности... даже если обмен закончился в одно мгновение, а Гил ни разу не проявил ни малейшего смущения или чего-то подобного. По крайней мере, игрок мог почувствовать романтику, скрытую за этим жестом.
«Я просто рад, что вам понравилось», — сказал Гил ликующей Тиаре.
Казалось, он был доволен, но вел себя так, словно всё это не имело для него никакого значения. Это был лишь очередной пример того, как руту Гилберта не хватало романтики — отчасти поэтому я помнила его не очень хорошо. Я была уверена, что даже сейчас премьер-министр Гилберт без колебаний подарил бы Тиаре синюю розу, если бы услышал, как сильно она обожает эту легенду.
— Нам придется еще раз поблагодарить принца Леона за его розы! — сказала Тиара. — Я так счастлива, что могу любоваться ими вместе с вами двумя!
Не в силах сдержать эмоций, Тиара запрыгала от радости. Я с хихиканьем согласилась. Тиара была просто очаровательна. И Леон действительно был безупречен во всем, даже когда дело касалось подарков. И всё же в их отношениях заботилась о Леоне именно Тиара.
Когда эта мысль поразила меня, я снова уставилась в пустоту. В этом мире Леон был идеальным, образцовым принцем, но его появление в игре было совершенно ужасным. Тиара выводила Леона, запершегося в своей комнате с разбитым сердцем, за руку в сад. Именно там разворачивалась сцена с розой в его руте. Впервые за целую вечность ощутив на своем теле солнечный свет, Леон застыл, как только увидел розы. Затем он с любовью посмотрел на цветы, создавая нежную, романтическую сцену с Тиарой.
«Вы знаете о них?» — спросила Тиара в игре.
Леон с тоской объяснил, что на его родине, в Анемоне, выращивают синие розы. Вместо масштабного культивирования, которого Анемон достиг в этом мире, Леон описывал их как чрезвычайно редкий сорт роз даже в пределах Анемона. Королева Прайд, вероятно, заставила Анемон отдать ей розы, растущие в саду. Разве можно было ожидать чего-то меньшего от финального босса Прайд?
Разумеется, Леон уже знал легенду о розах. Тиара рассказала ему, как сильно она любит историю о богине, а затем... Да, именно в тот момент Леон подарил ей розу. Я узнала в нем того же Леона, которого знала сейчас, даже когда его сердце было разорвано в клочья. Он прекрасно понимал, что может понести наказание, если королева Прайд когда-нибудь узнает о его действиях.
«Всё в порядке. Я дарю ее вам, потому что сам того желаю. В этом нет никакого скрытого смысла».
С этой мимолетной улыбкой на лице он выглядел как идеальный принц. Королева Прайд травмировала его до такой степени, что он боялся даже Тиару, но его желание сделать ее счастливой в тот момент перевесило всё остальное.
«Это останется только между нами», — сказал он Тиаре, изящно прижав палец к губам.
Рут Леона был та-а-аким милым! Вполне логично, что именно он был персонажем, отвечающим за то, чтобы добавить в игру толику чувственности.
Нынешний Леон подарил нам больше роз, чем мог унести. Думать об этом было как-то странно. Розы казались не столько дарами богини из легенды, сколько символами счастья Леона. Одна-единственная роза не смогла бы вместить в себя всю ту любовь, что окружала Леона в его нынешней жизни.
В «НЛС» Тиара никогда не выводила никого из любовных интересов в сады ночью. Сначала я подумала, что она привела сюда Леона тогда, но потом вспомнила, что персонажи любовались восходом солнца. Артур подарил ей розу ночью, но она не сопровождала его в сады для этого, а сцена Стайла тоже происходила днем. Оставался только... Седрик.
Как бы грубо это ни было — а с моей стороны это было очень грубо — мысли о нем вызывали у меня головную боль. Тиара и Стайл с беспокойством посмотрели на меня, когда я потерла виски, но я ничего не могла с собой поделать. Развив безответные чувства к Тиаре, он оказался единственным персонажем, следующим тому же развитию событий, что и в игре. Здесь Тиара поначалу невзлюбила его еще сильнее, чем в игре.
Седрик был так счастлив, когда Тиара вывела его посмотреть на синие розы в ту ночь. На том этапе истории он отчаянно пытался заставить ее влюбиться в него. Несмотря на свои обычные безумные преследования, Седрик проявил неподдельный интерес к синим розам. Именно это и привело к тому, что они с Тиарой обменялись розами в его руте.
Сначала они наткнулись на редкие цветы во время дневной прогулки по саду. Когда Тиара поведала ему легенду, Седрик оживился, восхищенный тем, что впервые в жизни видит синюю розу. Его энтузиазм по-настоящему обрадовал Тиару. Должно быть, она была тронута, наконец-то увидев, что он интересуется чем-то еще, кроме попыток завоевать ее сердце.
Седрик, очарованный необычным цветом цветов, произнес:
«Уверен, эти розы будут еще прекраснее в свете сегодняшней полной луны».
В ответ Тиара попросила Седрика присоединиться к ней в саду позже ночью. Она никогда прежде не приглашала его по собственной воле. Никто не остановил их, когда они вошли в сад с наступлением ночи, поскольку они уже были помолвлены. В свете полной луны они с чистым благоговением смотрели на синие розы. Но в той сцене Седрик так и не подарил Тиаре розу. Получив идеальную возможность соблазнить ее, он сдержался. Он знал, что розы становятся красными, когда их дарят родственной душе, и это знание подавило его желания.
Седрик не знал, что делать. Он сомневался, что является родственной душой Тиары — в конце концов, он лишь хотел влюбить ее в себя, чтобы убить. Если роза не изменит цвет, это раскроет его омерзительные чувства, а также истинные мотивы.
Если мне не изменяла память, Седрик подарил Тиаре одну из синих роз лишь в самом конце игры — после того, как они одолели Прайд и приготовились жить долго и счастливо.
«Тогда я до смерти боялся, что роза не трансформируется, но теперь я готов поклясться тебе в своей любви», — сказал он, вручая ей розу в знак предложения руки и сердца. Цветок стал красным, и рут достиг своей хорошей концовки. Всё было очень типично для самого популярного рута отомэ-игры.
Теперь, переродившись в игровом мире, я понимала, что розы становятся красными независимо от того, кто ими обменивается. Даже будучи персонажем игры, Седрик был достаточно чистосердечен, чтобы искренне верить, что синие розы могут определить, является ли кто-то твоей родственной душой.
Интересно, подарит ли он когда-нибудь синюю розу Тиаре в нынешних обстоятельствах. Я видела нетерпеливый блеск в его глазах, когда он смотрел, как я дарю остальным их розы, но он всё еще с трудом мог вымолвить хотя бы слово в присутствии Тиары. И всё же я хотела его поддержать.
— А как бы тебе хотелось получить одну из этих роз, Тиара?
— Ч-что?! М-мне?!
Тиара вздрогнула, когда я огорошила ее этим вопросом из ниоткуда, и устремила на меня свои кристальные золотистые глаза. Она густо покраснела, получив столь личный вопрос без всякого предупреждения. Хотя она обожала разговоры о романтике, казалось, это было слишком внезапно. Стайл с интересом наблюдал, как Тиара прижала ладони к пылающим щекам и отвела взгляд.
— Хм-м, д-дайте подумать! Е-если бы это когда-нибудь случилось... я-я-я-я бы хотела, чтобы это был тот, кого я люблю, и кто любит меня в ответ... К-как в той легенде, что ты нам рассказала. Было бы чудесно... в качестве предложения руки и сердца! Р-разве вы не согласны, что это звучит прелестно?!
Ее голос дрожал, пока она запинаясь выдавливала поспешный ответ. Она посмотрела на меня, ожидая реакции, словно не была уверена в собственных словах. Я же считала, что роза в качестве предложения руки и сердца — это идеально для такой юной девы, как Тиара.
— Да, это было бы чудесно.
Тиара с облегчением выдохнула. Предложение руки и сердца с розой и впрямь было прекрасной идеей. Сможет ли Седрик это провернуть? «В игре ты подарил ей розу». Но это была лишь игра. В этом мире Тиара никогда не получала роз ни от кого, кроме меня.
— Прости, что я стала первой, кто подарил тебе розу, Тиара, но я и правда люблю тебя.
— Я ни капельки не злюсь! Это сделало меня очень, очень счастливой! Я поставила твою розу в милую вазочку у себя в комнате и всё такое!
Она замахала руками, но ее слова заставили меня улыбнуться. Эта моя сестра была просто очаровательна. Она сжала кулачки и заверила, что говорит совершенно искренне, и я поблагодарила ее за честность.
— А ч-что насчет тебя, старшая сестра?! Я бы тоже хотела услышать, что думаешь ты!
Я не ожидала, что следующей ее мишенью стану я, но мне следовало бы догадаться; в конце концов, я сама затеяла этот разговор.
— Дай-ка подумать... — начала я, но тут же захлопнула рот.
Глаза Стайла были прикованы ко мне. Я лихорадочно искала нужные слова, отчаянно прокручивая в памяти каждую сцену с розами из игры.
— П-полагаю, мне тоже нравится версия из легенды. Думаю, это здорово, когда вы оба уже знаете о легенде, но всё равно обмениваетесь розами. Официальное вручение — это тоже прекрасно, но лучше всего, когда всё происходит как-то... непринужденно.
— Иными словами, твой идеальный сценарий — это то, как Вал преподнес розу тебе? — спросил Стайл понизив голос.
Уф! Я едва не поперхнулась от его неожиданного ответа. Я и так уже краснела и обмахивалась рукой, поскольку никогда не говорила о своих романтических предпочтениях, и совершенно упустила из виду, что описываю то, что уже пережила. Вал! Ты за это поплатишься!
В тот момент он и впрямь преподнес мне розу очень непринужденно, но теперь мне было грустно от мысли, что в его жесте не было ни унции романтики. Впервые меня пронзила боль от того, что реальность не дотягивала до моих идеалов. Ну, не то чтобы у него было хоть малейшее желание превращать это в романтический момент! Я не ожидала, что он подарит розу мне раньше, чем Кемету или Сефек. Зачем он вообще подарил ее мне?
Теперь, когда я задумалась об этом, Вал преподнес розу так легко и естественно. Внешность Вала ясно давала понять, что изначально его рисовал гениальный художник отомэ-игр. Он был бы просто красавцем, если бы не его злобные гримасы.
Интересно, как бы он подарил розу Тиаре, будь он одним из ее любовных интересов, но я просто не могла себе этого представить. Услышав, как сильно Тиаре нравится легенда о синих розах, Вал бы просто сорвал одну с куста и швырнул в нее. Во-первых, он ненавидел королевскую власть и в игре никогда не питал к Тиаре теплых чувств — хотя вполне возможно было бы развить историю в духе «от врагов к возлюбленным». Если подумать об этом с такой стороны, то со мной Вал был еще весьма обходителен.
Тиара похлопала меня по спине, пока я пыталась отдышаться. Я поблагодарила ее и выпрямилась.
— Это так, — продолжила я. — Полагаю, мне бы хотелось, чтобы присутствовала некая романтическая атмосфера. Помимо этого, я просто надеюсь, что у другого человека будет хорошая причина подарить мне розу.
«Беру свои прошлые слова назад!» — мысленно выкрикнула я. Мне всё еще нравилась идея непринужденного жеста, но в нем не было никакого смысла без красивой, романтической сцены, как в отомэ-игре.
Стайл вздохнул и согласился.
— Я чувствую то же самое! — воскликнула Тиара с сияющими глазами.
Даже Джек, мой стражник, согласно кивнул. Пожалуйста, если вы ищете пример для подражания, берите пример с Тиары, а не со меня.
— Ты хочешь, чтобы это был особенный случай, от которого сердце бьется чаще, верно?! — продолжила Тиара. — Я с самого детства читала книги с подобными моментами, так что трудно не мечтать об этом сейчас...
[[image:/storage/reader-images/3afa69a03edb8c6260e75edd00f492cb84f261e3.png]]
— Верно, ты ведь всегда обожала сказки о принцах и принцессах, не так ли? — произнесла я. — Сюрпризы — это тоже прекрасно. Например, в один прекрасный день кто-то преподносит тебе так много роз, что их и сосчитать невозможно...
— Ты имеешь в виду то, что принц Леон сделал для тебя сегодня?! — воскликнула Тиара.
Точно, Леон ведь сделал именно это! Этот идеальный принц с легкостью превзошел воображение такой девушки, как я, с нулевым романтическим опытом. Мне хотелось рухнуть на землю от отчаяния, но вместо этого я просто закрыла лицо руками.
Нет, это не его вина. Мне просто напомнили о том, какой чудесный подарок он мне преподнес. Было донельзя удручающе осознавать, насколько же скудным воображением я обладала.
— Может, вернемся? — спросил Стайл. — Ты совсем замерзнешь, если пробудешь на улице еще немного.
В его голосе звучали нотки беспокойства, хотя я гадала, не потому ли это, что он просто не мог больше выносить вид моего жалкого состояния. Я согласилась и, пошатываясь, побрела вперед. В этой жизни меня на каждом шагу окружали персонажи отомэ-игры, и объективно говоря, я уже пережила столько заставляющих сердце трепетать моментов, что их хватило бы на целую жизнь.
— Давайте устроим чаепитие перед розами, когда принц Леон приедет в следующий раз! — предложила Тиара, озарив меня солнечной улыбкой, чтобы подбодрить. — Ты тоже можешь прийти, старший брат!
Тепло разлилось в моей груди, когда я согласилась. Любоваться розами глубокой ночью было совершенно особым событием, но они будут выглядеть ничуть не менее прекрасно, купаясь в лучах полуденного солнца. Я была бы очень рада устроить чаепитие и насладиться розами вместе со всеми.
Я обернулась и бросила на синие розы последний взгляд, хотя и могла прийти полюбоваться ими в любое время. Затем мы направились обратно во дворец. Я искренне надеялась, что однажды двое любящих людей обменяются одной из этих синих роз, совсем как в «НЛС». Ах, но на данном этапе это были бы...
— Я дома, — объявил я.
— С возвращением! — хором отозвались голоса.
Помимо горничных, ожидавших моего прибытия, в дверях показался кое-кто еще. Я улыбнулся при виде моей любимой жены, чьи глаза округлились от изумления.
— Гил, что это? — спросила меня Марианна.
— Подарок от принцессы Прайд. Я думал, вы со Стеллой уже давно в постели.
Я не ожидал, что Марианна встретит меня, когда я вернусь домой так поздно с кустом роз в руках. Я взял карету от самого замка, чтобы в целости доставить растение, но прибыл поздно, потому что работа заняла больше времени, чем предполагалось.
Наша дочь, Стелла, спала у нее на руках. Марианна объяснила, что малышка уснула у нее на коленях, и она была просто слишком очаровательна, чтобы с ней расставаться. Моя улыбка стала шире. Как бы мне хотелось, чтобы мои руки были свободны и я мог бы сам обнять Стеллу. Горничные предложили забрать растение, но я уже испачкал руки в земле и не мог взять свою маленькую девочку, когда ее как раз собирались укладывать спать. К сожалению, ей придется остаться с Марианной.
Пройдя прихожую, я поведал жене о необычайных событиях минувшего дня. Куст я пока что поставил перед диваном. Марианна присела вместе с нашей дочерью, не сводя глаз с роз.
— У них такой потрясающий цвет. Неужели нашей семье и впрямь можно было принять эти драгоценные розы из Анемона?
— Принцесса Прайд сказала мне, что уже подарила несколько своим имперским рыцарям и королевскому ордену. Она дала наставления по уходу за розами и всё такое, так что я смогу проинструктировать горничных, чтобы они присматривали за ними в мое отсутствие.
Горничные казались довольными или, возможно, испытали облегчение от этих новостей.
— Можете всецело положиться на нас! — заявили они, и я улыбнулся им в ответ.
— К тому же, принцесса Прайд поведала мне об одной весьма интересной легенде, связанной с этими розами, — добавил я.
Стелла заворочалась на руках у Марианны. Она потерла глазки и сонно заморгала, глядя на нас.
— Отец... — Она потянула ко мне ручки, но я объяснил, что моя одежда слишком грязная, чтобы брать ее на руки прямо сейчас.
— Только посмотри на это! — сказала Марианна, указывая на розовый куст, чтобы отвлечь ее.
Ее личико мгновенно просияло, и мое сердце наполнилось нежностью. Я сорвал одну розу с куста. В точности как и описывала Прайд, она оставалась синей до тех пор, пока я держал ее в руке.
Я опустился на одно колено перед диваном и протянул розу жене и дочери.
— Мария, Стелла... это для вас.
В глазах Марианны промелькнуло понимание, когда она изящно взяла розу двумя пальцами. Стелла попыталась обхватить стебель своей крошечной ручкой, но я предупредил ее, чтобы она была осторожна с шипами, и вместо этого она положила свои пальчики поверх маминых.
Как только я разжал пальцы, роза вспыхнула, сменив цвет с синего на красный. Стелла издала радостный возглас, а на губах Марианны заиграла счастливая, блаженная улыбка. Как по мне, их реакция была куда более очаровательной, чем любой меняющий цвет цветок. Я просто не мог отвести от них глаз.
Вот перевод этого теплого и семейного фрагмента, завершающего главу. Текст бережно очищен от опечаток оригинала, а перевод выполнен в уже привычном вам изящном литературном стиле, передающем всю нежность момента.
Продолжение следует…
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод и редактура: TuXoXoDKa
Вычитка и оформление диалогов: Исекайный Сомелье
Работа с изображениями: Animia
— Могу ли я попробовать заварить чай, дядя Вест?
Было начало дня, когда я предложил дяде Весту, нашему сенешалю, выпить чаю во время короткого перерыва в работе.
Казалось, он был удивлен моим желанием заварить черный чай самостоятельно, учитывая, что у нас был слуга, в чьи прямые обязанности это входило. Я был следующим в очереди на титул сенешаля — должность, чьи обязанности уж точно не включали приготовление чая, но дядя Вест всё равно принял мою просьбу.
С его позволения я приготовил всё необходимое, чтобы заварить чайник черного чая. Дядя Вест замер, наблюдая, как я выполняю каждый шаг с точностью вышколенного слуги.
— Ты упражнялся в этом? — спросил он.
— Старшая сестра и Тиара помогли мне, — ответил я.
Я с гордостью усмехнулся. Пока чай заваривался, я приготовил чашки. Дядя Вест поднялся из-за своего рабочего стола, и моя улыбка стала шире. Было приятно иметь возможность его удивить.
— Если уж я собирался прислуживать вам, мне хотелось убедиться, что я умею делать это должным образом, — сказал я.
Я был намерен выложиться на полную. Вне работы мой дядя был человеком мягкого нрава, но чай был единственной вещью, в которой он не терпел компромиссов. Во время перерывов дядя Вест всегда выпивал чашечку черного чая — до такой степени, что я порой считал его основой всего его рациона.
— Прошу вас, — сказал я. — Принц Леон привез этот чай во время одного из своих регулярных визитов. Его уже проверили на наличие ядов.
Я преподнес ему свежезаваренную чашку. Дядя Вест сделал глоток насыщенного черного чая с легкими цитрусовыми нотками. Я издал тихий вздох облегчения, когда на его лице отразилось искреннее удовольствие.
— Я подумал, что чай придется вам по вкусу, хотя и не был уверен, какие сладости вы бы к нему предпочли... — осторожно начал я.
— Мне ничего не нужно, — ответил он. — Я всегда могу добавить сахар, если мне захочется сладкого.
Он никогда не просил десертов, кроме как по особым случаям — он старался избегать избытка сахара в своем рационе. Однако...
— П-понимаю... — протянул я.
— Стайл, у тебя же что-то припасено, не так ли? Можешь смело доставать.
Он видел меня насквозь. Леон передал десерт, который, по его мнению, должен был отлично сочетаться с этим чаем, и предложил мне разделить его с дядей. Леон был так воодушевлен, и, полагаю, его энтузиазм передался и мне, потому что мне было трудно скрыть разочарование из-за отсутствия интереса у дяди Веста.
Доставая десерт из своего стола, я изо всех сил старался сохранить бесстрастное выражение лица.
В тот день дядя Вест позволил мне угостить его чаем и сладким десертом, польщенный тем, что я пошел на все эти хлопоты ради него.
Продолжение следует…
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод и редактура: TuXoXoDKa
Вычитка и оформление диалогов: Исекайный Сомелье
Работа с изображениями: Animia
Здравствуйте, с вами Тенити.
Большое спасибо за покупку восьмого тома ранобэ «Королева, ставшая причиной трагедии, сделает для народа все, что в ее силах» (или просто «Королева ставшая причиной трагедиии»).
Именно благодаря всем вам я смогла вновь поработать с Судзуносукэ-сэнсэем и достичь того момента в истории, где мы наконец-то знакомимся с кандидатами в мужья.
Поскольку арка помолвки Прайд из третьего тома уже вызывает чувство легкой ностальгии, эта книга вновь возвращается к теме ее будущего супруга. Я перестроила эту арку с «кандидатами», чтобы сделать ее более легкой для восприятия читателем, не меняя при этом самого содержания сюжета.
Отныне история будет вращаться вокруг претендентов на руку и сердце обеих принцесс. Надеюсь, что выбор Прайд и проблемы с помолвкой Тиары подарят вам захватывающие сюжетные повороты!
Я также написала новую главу о синих розах, которая, надеюсь, придется вам по душе. Моей целью было сделать так, чтобы эти сцены дополняли прекрасную иллюстрацию с розами на обложке, нарисованную Судзуносукэ-сэнсэем.
Если вы дочитали до этого момента, и у вас есть любимые персонажи или эпизоды, пожалуйста, загляните также в веб-версию, так как она содержит развитие событий и истории героев, отличающиеся от тех, что вошли в печатные издания.
Судзуносукэ-сэнсэй, еще раз благодарю вас за очередную порцию великолепных иллюстраций. Мне особенно нравится трансформация роз, изображенная на обложке, поскольку она передает ту уникальную красоту, которую можно выразить лишь в цвете.
К тому же, троица на обложке напомнила мне арт для коробки с отомэ-игрой! Когда я увидела это, мое сердце радостно затрепетало.
Возможно, некоторые из вас впервые знакомятся с этой серией после прошлогодней трансляции аниме и манга-адаптации, выпуск которой теперь возобновлен. Первый том манги, созданной Когавой Мисаки-сэнсэем и Кавано Акико-сэнсэем, вышел два месяца назад. Их увлекательный темп повествования и прекрасные, очаровательные образы персонажей привлекли к этой истории множество новых читателей. Если вы еще этого не сделали, пожалуйста, обратите внимание и на мангу. Она просто прелестна!
Как автор, я чувствую себя по-настоящему благословленной, имея возможность работать бок о бок с такими замечательными людьми.
И, наконец, всем, кто приобрел эту книгу, тем, кто читал веб-версию, Судзуносукэ-сэнсэю, Когаве Мисаки-сэнсэю, Кавано Акико-сэнсэю, тем, кто присылал мне письма поддержки, всем сотрудникам издательства Ichijinsha, тем, кто помогал с публикацией и новеллизацией, тем, кто продает эту книгу, менеджерам, которые выставляли мои томики на самые видные места, всем сотрудникам книжных магазинов, редактору, который направлял меня, моей семье, которая за меня болеет, и моим друзьям — всем вам я выражаю свою самую искреннюю и сердечную благодарность.
Надеюсь в будущем вновь встретиться со всеми вами, мои добросердечные читатели.
[[image:/storage/reader-images/baad88587fa40ec683e4cbaa75ce295a8de17428.jpg]]
[[image:/storage/reader-images/3cad3008cf31685a2eca9089d5fc5e56475a1de1.png]]
[[image:/storage/reader-images/c1f258635db651dafc3b010b1eff5723fc9cea7b.png]]
Работа с изображениями: Animia
С точки зрения Прайд:
— С ВОЗВРАЩЕНИЕМ, старшая сестра, старший брат!
Мы начинаем эту историю спустя два месяца после моего дня рождения, на котором публике была представлена новая система кандидатов в мужья.
Наша карета замедлила ход и остановилась перед королевской резиденцией. Тиара, вторая принцесса нашего королевства и моя очаровательная младшая сестренка, стояла в центре огромной толпы, ожидавшей нашего возвращения. Пятнадцатилетняя девочка сияла, одаривая меня улыбкой столь же солнечной и яркой, как ее волнистые золотистые волосы и золотые глаза.
Слуга распахнул дверцы кареты, чтобы Артур и вице-капитан Эрик, двое из моих имперских рыцарей, могли выйти первыми. Каждый из рыцарей ответил на восторженное приветствие Тиары.
Затем вышел и Стайл, принц и наш сводный брат.
— Мы вернулись, Тиара, — сказал он. — Ты была хорошей девочкой, пока нас не было?
Стайл вышел вперед, с королевской статью помахав толпе. У него были иссиня-черные волосы и темные глаза, скрывающиеся за очками в черной оправе. С легкой улыбкой, адресованной его милой младшей сестренке, он остановился возле кареты.
Наконец, настала моя очередь. Я, Прайд Роял Айви, была наследной принцессой нашей нации. Мои волнистые алые волосы струились по спине, а лиловые глаза слегка сужались к уголкам.
Я приняла протянутую руку Стайла и осторожно спустилась из кареты.
— Рада снова видеть тебя, Тиара, — произнесла я, ступив на землю. — Как у тебя дела? Я так по тебе скучала, пока нас не было.
— Старшая сестра! — воскликнула Тиара, широко раскинув руки и бросившись ко мне.
Мы со Стайлом обняли ее вместе, как делали частенько. Я подняла глаза и заметила в толпе Джека, моего стражника. Мои личные горничные, Мэри и Лотта, и другие мои имперские рыцари, капитан Каллум и капитан Алан, уже вышли из другой кареты. Все они с улыбкой смотрели на нас троих. Мы были членами королевской семьи великого королевства Фризия, единственной страны в этом мире, где люди рождались с особыми способностями.
— Король Ланс и король Йохан поживают хорошо? — спросила меня Тиара.
Моя улыбка померкла, когда Тиара так беспечно исключила Седрика.
— Да, как и Седрик... — Я понимала, почему она не хочет обсуждать мужчину, которого ненавидит, но не могла просто так его проигнорировать.
Седрик был вторым принцем — а теперь королевским принцем, при брате-короле — Объединенного Королевства Ханадзуо. Мы со Стайлом ездили в его страну, чтобы присутствовать на его дне рождения, но Тиара осталась, так как еще не достигла совершеннолетия. У нас не было иного выбора, кроме как оставить ее дома на время поездки, которая включала в себя десятидневный путь в каждую сторону.
Бодрым голосом я добавила:
— Он был в восторге от нашего подарка на день рождения!
— Это хорошо, — пробормотала она мне в грудь.
Мы со Стайлом переглянулись. Очевидно, гнев Тиары на Седрика ничуть не утих с момента их последней встречи.
В этом мире чувства бедного Седрика оставались безответными, но в игре именно Седрик был главным любовным интересом Тиары. Игровая версия Седрика Сильвы Лоуэлла была персонажем для романа и принцем, предавшим свое королевство. Он также был женихом героини и игрушкой, которой королева — финальный босс пользовалась, как ей заблагорассудится.
Весь этот мир был родом из отомэ-игры «Наш луч света», или сокращенно «НЛС». Игра стала настолько популярной, что превратилась в целую серию. На протяжении всей истории героиня исцеляла раны, нанесенные сердцам любовных интересов, пока они не становились достаточно сильными, чтобы вместе выступить против злой королевы — финального босса. Мне было всего восемь лет, когда ко мне вернулись воспоминания о прошлой жизни и я осознала, что переродилась в первой игре из этой серии.
— Мне бы хотелось обсудить с тобой кое-что позже, — сказала я Тиаре. — Не могла бы ты зайти ко мне в комнату после того, как я доложу обо всем матушке?
— Конечно! Я уже попросила горничных приготовить чай! И даже твой любимый торт уже ждет!
Тиара Роял Айви была главной героиней игры. Злая королева заперла ее в изолированной башне до ее шестнадцатилетия, но, несмотря на все эти испытания, она осталась кроткой принцессой, несущей спасение скорбящим любовным интересам.
Мы со Стайлом вошли в королевскую резиденцию, и Тиара держала нас обоих под руку. Хотя я подумывала о том, чтобы поехать в карете прямо в главный дворец и доложить обо всем матушке, я предпочла остаться с Тиарой и встречающими. Мы направились во дворец по коридорам, что позволило мне провести с ними больше времени за разговорами.
— Все так по вам соскучились! — щебетала Тиара. — Уверена, принц Леон тоже жаждет вас увидеть! Разве вы не ждете с нетерпением его следующего визита?!
Леон Адонис Коронария был еще одним любовным интересом из «НЛС». В игре этот принц с разбитым сердцем — жалкий жених самой королевы-злодейки — целыми днями сидел взаперти в своей комнате.
— Да, надеюсь скоро с ним увидеться, — ответила я.
— Мне нужно будет поговорить с дядей Вестом после того, как мы доложим матушке, так что начинайте чаепитие без меня, — сказал Стайл.
Стайл тоже был любовным интересом в игре. Он служил сенешалем Фризии, и королева — финальный босс контролировала его с помощью контракта подчинения. И, как и здесь, в игре Стайл был сводным старшим братом героини.
— А? — вмешался Артур. — Что-то стряслось, Ста... кхм, принц Стайл?
Артур Бересфорд был еще одним персонажем для романа. После того, как королева — финальный босс из прихоти бросила его отца на произвол судьбы обрекая на смерть, он с головой ушел в тренировки и в конце концов стал сильнейшим рыцарем королевства и командором королевского ордена в очень юном возрасте.
Здесь и сейчас он лишь чудом успел осечься, чтобы не обратиться к Стайлу в своей привычной фамильярной манере. Артур задал свой вопрос должным образом, беспокоясь о том, что подумают остальные о таком неофициальном обращении. Будучи близкими друзьями, Артур и Стайл не утруждали себя вежливостью наедине, хотя на людях Стайл был так же осторожен, как и Артур.
— Я просто хочу проведать его, — ответил Стайл. — Хочу как можно скорее вернуться к обязанностям его помощника и узнать, не могу ли я чем-нибудь помочь.
— Передавай от меня привет и премьер-министру Гилберту, старший брат!
Согласно лору игры, Гилберт Батлер потерял свое настоящее тело после смерти возлюбленной. У него был секретный рут в игре, и он был пешкой в руках финального босса.
Затем я повернулась к капитану Алану и капитану Каллуму.
— Вы двое отправитесь с докладом в королевский орден после этого?
— Да, но мы не торопимся, так что сначала проводим вас во дворец, — сказал капитан Алан. Этот жизнерадостный и надежный командир Первого отряда не появлялся в игре. — Или мы можем поручить Артуру и Эрику подменить нас на этом этапе.
— Прекрати пытаться заставить младших рыцарей делать нашу работу за нас, Алан, — одернул его капитан Каллум. Его тоже не было в игре, хотя здесь он служил умным и заботливым командиром Третьего отряда.
— До нашей пересменки еще уйма времени, — вмешался вице-капитан Эрик. Этот добрый и мягкий член Первого отряда тоже отсутствовал в игре.
— Я согласна с вице-капитаном Эриком! — сказала Тиара. — К тому же, в Первом отряде сейчас нет ни капитана, ни вице-капитана! Вам действительно стоит вернуться туда как можно скорее!
— Верно, так что ты хочешь сказать, что не имеет значения, вернусь ли я или Эрик, — усмехнулся капитан Алан.
Его раскатистый смех эхом отразился от стен. Капитан Каллум предупредил его о том, что не стоит вести себя столь вольно в королевской резиденции, но мы с Тиарой уже хихикали. Даже Стайл, поправляя свои очки в черной оправе, не мог сдержать улыбку, глядя на наши безуспешные попытки скрыть смех.
Прайд Роял Айви из игры не делала ничего подобного. Она была злой и коварной королевой-злодейкой, которая вырезала раны в сердцах любовных интересов, прежде чем им удавалось ее одолеть.
Я поблагодарила своих веселых рыцарей искренней улыбкой.
— Наша экспедиция прошла без сучка без задоринки благодаря усердному труду моих имперских рыцарей. Я обязательно поблагодарю и командора Родерика, когда увижу его. Я так счастлива, что мы все благополучно вернулись!
На данном этапе моей жизни я шла по иному пути, нежели Прайд из игры. Здесь я шагала вперед, и люди, которых я любила, были рядом со мной. И я знала, что их чувства взаимны.
[[image:/storage/reader-images/7dfe6b83f18352f9b84a1097c91b8d15a9573d73.png]]
Продолжение следует…
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод и редактура: TuXoXoDKa
Вычитка и оформление диалогов: Исекайный Сомелье
Работа с изображениями: Animia
С точки зрения Гилберта:
— Вы простудились, премьер-министр Гилберт? — спросил принц Стайл.
Его лицо оставалось совершенно бесстрастным; глаза, волосы и оправа очков были иссиня-черными. Он пришел в мой кабинет, чтобы помочь с работой, которая накопилась, пока я был сосредоточен на обязанностях премьер-министра. Даже говоря это, он перебирал гору бумаг перед собой так, словно это было для него самым естественным делом на свете.
— Нет, просто немного пересохло в горле, — ответил я. — Возможно, возраст берет свое.
Вместо ответа принц бросил взгляд в окно. Прежде чем я успел сказать что-то еще, горло свело спазмом, и я зашелся глухим, сдавленным кашлем.
— Должно быть, это из-за сильных перепадов температуры в течение дня, — произнес тогда принц Стайл. — Не лучше ли вам жить здесь, в замке? Вам не пришлось бы тратить время на дорогу.
Я был благодарен за то, что он по-своему заботится обо мне. И он был прав: при желании я мог бы без труда получить разрешение на проживание в замке. Для меня это было бы самым естественным решением, поскольку в моем нынешнем состоянии у меня не было места, которое я мог бы назвать домом, и все же...
— Благодарю за заботу, но меня вполне устраивают мои нынешние жилищные условия.
— Вам нравится жить среди низших слоев общества, не имея даже скромного дома? Даже будучи премьер-министром?
Я замолчал. Хотя принц Стайл и не насмехался надо мной, он явно не одобрял моего решения. Несмотря на всю его суровость, за бесстрастным выражением лица и прямолинейностью скрывалось лишь искреннее любопытство.
Разглядывая свои постаревшие, морщинистые руки, я прохрипел:
— У вас острый слух. Меньшего я от вас и не ожидал, сенешаль Стайл.
— Я не знаю, во что вы оказались втянуты, но вам следует держаться подальше от подобных дел. Вы так просто не отделаетесь, если эти жестокие люди узнают, что вы — премьер-министр Фризии.
Ему не стоило об этом беспокоиться. Никто и никогда не заподозрит, что обычный «ребенок» и старик, занимающий пост премьер-министра, — одно и то же лицо. Я посмотрел на свое отражение в окне. Хвост из светло-голубых волос падал мне на плечо. Морщины почти скрывали глаза того же цвета, что и волосы. Тот неприглядный старик, смотревший на меня в ответ, ничуть не походил на ребенка, в которого я мог превратиться благодаря своей особой способности.
Но если принц знал, что я хожу в трущобы, возможно, Ее Величество тоже об этом догадалась.
— Королева об этом не знает, — сказал принц Стайл, мгновенно развеяв мои опасения. — Да и до меня дошли лишь слухи.
— Я просто... живу той жизнью, которая мне подобает.
Я перебрал свои документы, проверив их, прежде чем поставить подпись и печать. Это был утомительный процесс, и мне предстояло проделать его с каждой без исключения бумагой в стопке. Отложив самые срочные документы на край стола, я опустился в кресло. Долго стоять было тяжело для моего постаревшего тела. Принц Стайл находился за другим столом, просматривая бумаги в порядке срочности. Он работал стоя, и в его глазах, когда он бросал на меня мимолетные взгляды, не было ни капли тепла.
— Не перенапрягайтесь, премьер-министр Гилберт. Вы и так выполняете работу и премьер-министра, и принца-консорта.
— Благодарю за заботу, сенешаль Стайл. Мне больно от того, что приходится полагаться на вашу помощь.
Этот юноша был сенешалем и находился в полном распоряжении королевы, исполняя любые ее приказы. И все же он каким-то образом находил время, чтобы помогать мне с моей работой. Поначалу он заходил лишь для того, чтобы передать указания королевы — о том, что я должен немедленно разобраться со срочными делами, — но в какой-то момент мы объединили усилия, чтобы справиться с обязанностями сенешаля, премьер-министра и принца-консорта. Мы даже выполняли публичные обязанности самой королевы.
— Я делаю это не ради вас, — ответил он. — Это и моя работа тоже. К тому же... именно вы помогли мне, когда я только стал сенешалем и понятия не имел, что делать. Даже после того, что я с вами сделал...
— Хм? О чем это вы? Боже правый, в последнее время моя память стала такой дырявой, — ответил я, пытаясь поддержать непринужденный тон беседы.
Королева тайно казнила Веста, вынудив юного принца Стайла принять на себя бремя обязанностей сенешаля. В то время и королева, и принц были еще детьми. Я мало что мог сделать для принца Стайла, но, поскольку я уже совмещал две должности, добавление третьей не сильно меняло дело.
Однако именно тогда Ее Величество приказала принцу Стайлу выяснить, почему я прячу Марию в одной из комнат замка. Я не мог стоять в стороне и смотреть, как мальчик тонет в новых, совершенно незнакомых ему обязанностях сенешаля, даже если он представлял угрозу для моей семьи.
На меня обрушился еще один жестокий приступ кашля, и я сгорбился над столом, надеясь его унять. Это было слишком тяжело для моего старого тела. За первым приступом тут же последовал второй, и, когда он наконец миновал, я с трудом выдавил из себя извинения перед принцем Стайлом.
Его ответ был краток.
— Подпишите это.
— Разумеется. Постойте, это же...
Я прищурил затуманенные глаза, глядя на бумаги, которые он попросил меня проверить и подписать в качестве исполняющего обязанности принца-консорта, и обнаружил, что это документ, который я еще не просматривал. Тем не менее, я узнал его. Пробегая глазами по страницам, я почувствовал, как в обозримом будущем меня ждет еще больше бумажной работы.
— Мой день рождения был месяц назад, — произнес он. — Это список дворцовых чиновников, которые незаконно присвоили предназначенные мне подарки, а также постановление о наказании, которое они понесут. Я намерен показать это и Ее Величеству, но сначала мне нужно ваше разрешение.
Отчеты принца Стайла о наказании дворцовых чиновников не были чем-то новым. Его особая способность к телепортации оказалась весьма полезной для выведения коррупционеров на чистую воду и их искоренения во имя королевы. Посягательство на королевскую семью или любые ресурсы Фризии само по себе было тяжким преступлением, но нынешняя королева зашла в наказаниях за подобные деяния еще дальше. Она казнила виновных, а иногда обрушивала кару на целые семьи. Принц Стайл прекрасно это осознавал, но продолжал разоблачать всё новых преступников.
— Трудно поверить, что люди столь высокого положения всё еще становятся жертвами банальной жадности, — заметил я.
— Меня не интересуют подарки, но они весьма полезны для разоблачения подобной скверны.
Впервые губы принца Стайла изогнулись в подобии ухмылки. Его иссиня-черные глаза потемнели еще сильнее, словно внутри них клубился густой черный дым. Принц улыбался только в такие моменты, когда по собственной воле разоблачал чиновников или вершил их судьбы. Учитывая обстоятельства его рождения и ту жизнь, которую он вел до сих пор, возможно, было вполне естественно, что он хотел уничтожить до последнего каждого чиновника, набивающего карманы заработанными тяжким трудом налогами горожан. И все же трудно было отрицать, что именно нынешняя диктатура вынуждала людей прибегать к хищению государственных ресурсов.
От этой системы страдали не только простолюдины; высокопоставленные дворяне, включая дворцовых чиновников, наблюдали, как стремительно пустеет их казна. Им нужны были средства на содержание земель и наем работников, иначе они не смогли бы защитить свои семьи и дворянскую честь. Обычно высшие слои общества могли использовать диктатуру как возможность купаться в роскоши, обрекая простой народ на голодную смерть, но принц Стайл отказывался с этим мириться. Он следил за тем, чтобы каждый глупец, решивший нажиться на политической обстановке, понес наказание. Именно так ему удалось устранить даже больше алчных высокопоставленных лиц, чем поручала ему найти королева. А тем временем богатство королевской семьи — или, точнее, королевы — только росло. Принц Стайл защищал богатство того единственного человека, которого он, вероятно, хотел наказать больше всех на свете.
— Пожалуйста, берегите себя, принц Стайл. Вы переутомляетесь ничуть не меньше моего.
На самом деле, я не хотел его останавливать. Благодаря его усилиям все меньше дворян обчищали карманы невинных фризийцев. В этом мы с ним были единодушны. Однако я не мог не беспокоиться о его здоровье. Он стал сенешалем, будучи еще ребенком, и часто изнурял свое тело, служа королеве. Я не был уверен, промыла ли она ему мозги, шантажировала ли его, преследовал ли принц Стайл какую-то иную цель, или же он был связан с ней контрактом подчинения. Как бы то ни было, он покорно работал на королеву и предпринимал дополнительные меры, из-за которых на его руках оставалось еще больше крови.
Лицо красивого юноши отличала болезненная бледность. Темные круги залегли под глазами, безжалостно выдавая недостаток сна. Принц Стайл поправил очки и отвернулся, когда я взмолился, чтобы он поберег себя, но скрыть гложущую его глубокую усталость было невозможно.
Натолкнувшись на его решительное молчание, я сменил тему:
— Я смотрю, вы уже привыкли носить эти очки.
Он снова посмотрел на меня со своим обычным бесстрастным, неулыбчивым лицом, и его пальцы, сжимавшие дужку очков, на мгновение расслабились. Затем он коснулся оправы, словно напоминая себе, что они всё еще на нем.
— Огромное вам спасибо.
Когда-то у принца Стайла было превосходное зрение, но оно угасло из-за работы сенешаля. Несмотря на молодость, дни, проведенные за изучением незнакомых документов, дались ему тяжело — в особенности пострадали его глаза. Поначалу даже сам принц не замечал, что его зрение ухудшается; это я предложил ему заказать очки.
В моем нынешнем теле зрение тоже затуманилось, но я мог справляться, если щурился. Я слишком долго наблюдал за тем, как принц Стайл низко склоняется над бумагами на своем столе и хмурит лоб на своем обычно бесстрастном лице, прежде чем вызвал специалиста, чтобы тот изготовил ему очки. Когда он наконец получил их, неизменная морщинка на его лбу разгладилась. Он тогда спросил, как я вообще заметил перемены, но после того дня я никогда не видел его без них.
Закончив подписывать и ставить печати на документах, я вернул их принцу Стайлу. Он осмотрел их с абсолютным хладнокровием, а затем поблагодарил меня.
— Хорошо. Я передам их Ее Величеству. Я вернусь, когда с этими людьми будет покончено.
С этим последним заявлением принц телепортировался прочь. Я чувствовал его рвение как можно скорее искоренить коррупцию.
Я взял десятки документов, которые всё еще требовали моего внимания. Я прочитывал их, ставил подпись и печать. Этот простой, нескончаемый процесс был тем же самым, которым до меня занимался Альберт.
Затем я зашелся в очередном приступе кашля, прикрыв рот рукой, пока мои плечи содрогались. Чем дольше это продолжалось, тем труднее мне было дышать в перерывах между отчаянными, хриплыми вдохами. Проснувшись сегодня утром, я чувствовал легкий жар и, должно быть, дал слабину, как только принц Стайл ушел. В глазах помутнело, и я вцепился в стол своими узловатыми пальцами. Вероятно, я почувствовал бы себя гораздо лучше, если бы только мог вернуть своему телу другой возраст, но это было невозможно. Я не мог перекинуться в детскую форму, пока существовал риск, что принц Стайл телепортируется в комнату в любое мгновение.
— Уж лучше так... такому преступнику, как я, подобает страдать.
Я заставлял свои руки двигаться. Даже с прерывистым дыханием и слезящимися глазами я читал документы, подписывал их дрожащими руками и ставил печать на страницы так хорошо, как только мог. Мне нужно было закончить эту стопку до конца дня.
К тому времени, когда я уйду сегодня вечером, голодающие жители Фризии снова будут ждать меня у моей резиденции. Среди них юная девушка, оказавшаяся на грани того, чтобы продать свое тело ради уплаты налогов. Мать, чьего ребенка похитили работорговцы. Отец, готовый пойти на преступление, если это поможет прокормить семью. Дети и старики, приходящие в поисках еды после того, как им приходилось выживать на одной лишь мутной воде. Сегодня вечером я снова должен найти для них деньги и пропитание, пусть даже совсем немного.
— Я должен... продолжать жить... Я должен... искупить то, что натворил...
Я делал неровные вдохи и повторял эти слова про себя. У меня никогда не будет ни минуты покоя. Поскольку я вверг в отчаяние так много горожан, но не смог спасти ту единственную женщину, которую любил, это был мой единственный способ искупить свои грехи.
— Вы больны, Гилберт?
Принц Стайл спросил это тихим голосом, явно сдерживая какие-то эмоции. Его вопрос вырвал меня из вызванного жаром оцепенения, в которое я погрузился, и я обнаружил, что принц хмуро смотрит на меня сверху вниз.
Он получил немного свободного времени от Веста и зашел в мой кабинет, чтобы изучить обязанности принца-консорта и помочь мне с работой. Гнев застилал его иссиня-черные глаза, пока он помогал мне разбирать документы в свое скудное свободное время.
— Нет, просто немного пересохло в горле, — ответил я.
— Но это, похоже, не мешает вам говорить, не так ли?
Как и всегда, принц не знал ко мне жалости.
Я улыбнулся и произнес: «Да, мне повезло, не правда ли?», чтобы хоть как-то смягчить удар его гнева. За это я удостоился лишь пронзительного взгляда. Мое горло свело спазмом, заменив любой комментарий, который я мог бы сделать, приступом кашля.
— Звучит куда хуже, чем обычная боль в горле, — заметил принц Стайл. — Какое оправдание вы придумаете на этот раз?
Его взгляд снова опустился к документам в руке. Прочитав некоторые из самых срочных бумаг, он положил стопку мне на стол.
— Посмотрите, сколько работы нам еще предстоит сделать. Скажите на милость, это Мария или Стелла заразили вас?
— К счастью, они обе совершенно здоровы. Полагаю, меня подкосили перепады температуры.
В то время как днем нещадно палило солнце, по ночам подкрадывался холод. Должно быть, я провел слишком много времени на пронизывающем вечернем ветру по дороге домой.
— В таком случае вам следует как можно скорее показаться врачу. Зная вас, вы ведь скрывали свою болезнь, не так ли?
— Легкая простуда не стоит того, чтобы беспокоить замкового лекаря или аптека...
Проклятье. К тому времени, как я осознал, что ляпнул, принц Стайл уже свирепо смотрел на меня. Гнев в его молчании был почти осязаем — как и толика обреченности.
— Вот как... Теперь я понимаю. Вам стыдно растрачивать таланты нашего персонала на таких, как вы.
Голос принца Стайла в тот момент напомнил мне безмолвные, бездонные глубины океана. Я выдавил из себя улыбку, но сомневался, что он поверил в нее хоть на секунду. Мне оставалось лишь повести себя по-взрослому и сдаться.
— Приношу свои извинения, — произнес я. — Как только мы закончим с делами принца-консорта, я прямиком отправлюсь к апте...
— Нет, забудьте. Я сдаюсь.
Его резкий отказ заставил меня захлопнуть рот. Моя улыбка дрогнула, когда он, по сути, приказал мне замолчать, и на лбу выступил холодный пот. Принц Стайл взглянул на часы, бросил на меня еще один гневный взгляд и телепортировался из комнаты.
Лишь после его ухода я позволил себе расслабиться, но этого оказалось достаточно, чтобы вызвать новый приступ кашля. Я бессильно осел, опустив голову и прижав руку ко рту.
То, что произошло дальше, повергло меня в шок.
— Я же сказал вам прекратить маяться дурью, Гилберт!
Яростный крик принца Стайла эхом разнесся по комнате. Вскинув голову, я обнаружил, что в моем направлении с воплем летит сэр Артур. Я успел поймать его за миг до столкновения. К счастью, сэр Артур умел группироваться при падении, так что мы отделались лишь тем, что я ударился спиной о стену.
— П-премьер-министр Гилберт?! М-м-мне так жаль! В-вы не ушиблись?!
Синие глаза рыцаря расширились, когда он уставился на меня; его серебристые волосы были собраны в высокий хвост. Его лицо побледнело при падении, но он поспешно вскочил на ноги и помог мне отойти от стены.
— Мне правда, правда очень жаль!
Я сжал его руку и улыбнулся.
— Я просто рад, что вы не пострадали.
— Нет, было бы куда хуже, если бы пострадали вы!
— Стража услышит тебя, если ты продолжишь так кричать, Артур, — спокойно вмешался принц Стайл.
И впрямь, голос сэра Артура звучал куда громче моего. Он закрыл рот и кивнул. Затем он резко развернулся, свирепо посмотрел на принца Стайла и заговорил шепотом:
— Стайл! Не бросайся мной вот так, черт возьми! Я мог навредить премьер-министру!
— Зато он перестал бы болеть простудой. Давай, хорошенько тресни его по голове.
— Черта с два я это сделаю!
Сэр Артур снова повернулся ко мне и вежливо удостоверился, что я не пострадал.
Право, я в полном порядке. Я даже не сбил дыхание, поскольку вы упали на пол вместо меня. На самом деле, мне дышится куда лучше, чем минуту назад. Что ж, полагаю, это не должно меня удивлять.
— В следующий раз я сброшу его прямо вам на голову, Гилберт.
— Да почему именно я?!
Принц Стайл положил руку на плечо сэра Артура. Рыцарь явно не понимал, что происходит, но принц Стайл телепортировал его прочь с простым «Извинюсь позже». Я отряхнул пыль со своей одежды, как только сэр Артур вернулся туда, откуда принц Стайл его выдернул.
Вернувшись, принц Стайл скрестил руки на груди и приблизился ко мне, делая один медленный шаг за другим.
— Ваше тело принадлежит этой стране и ее народу. Даже Артур знает, что сохранять здоровье — это часть работы. Что дает вам право этим пренебрегать?
— Вы правы, — признал я.
Но ледяной взгляд принца ничуть не потеплел.
— Зачем нам лекари? Зачем аптекари?! Если вы снова станете колебаться, обращаться ли к ним, я буду швырять в вас Артура столько раз, сколько потребуется.
Сэр Артур был единственным человеком в этом мире, обладавшим особой способностью исцелять все болезни. Жгучий стыд охватил меня от того, что такого человека призвали лишь ради того, чтобы вылечить мою легкую простуду. Использовать его дар ради недуга, от которого я бы оправился за несколько дней отдыха, было абсолютным расточительством.
— Что бы вы делали, если бы Мария или Стелла заразились вашей простудой?
Я надеялся, что принц Стайл примет мое молчание за ответ, но даже почтительный поклон не остудил его гнева. Я сказал ему, как глубоко сожалею.
— И не думайте, что сможете хранить от меня секреты, — прорычал он. Прошло немало времени с тех пор, как принц в последний раз читал мне подобные нотации. — Боже правый... Что бы вы сказали отцу, попытайся он скрыть простуду, как это сделали вы?
— Обычно я вызываю лекаря или аптекаря прямо к нему в кабинет, — тут же ответил я. — В конце концов, он весьма упрямый человек.
Принц Стайл моргнул.
— Хотите сказать, такое уже случалось?
Искренняя улыбка тронула мои губы.
— Примерно раз в год.
Принц тяжело вздохнул, и на мгновение он так сильно напомнил мне Альберта и Веста, что я едва сдержал смех.
— В таком случае в следующий раз я сброшу Артура прямо вам на голову.
— В этом не будет необходимости. Я обращусь за медицинской помощью, как только у меня появятся хоть какие-то симптомы.
Мой быстрый ответ, сопровождаемый улыбкой и обещанием, наконец убедил принца Стайла расслабиться.
— Нам с отцом придется попросить лекаря докладывать о ваших визитах, — сказал он. — А аптекарю придется отчитываться о любых лекарствах, которые вы берете. Вы слишком хорошо умеете лгать.
— Очень хорошо.
Покончив с этим, принц вернулся к текущим делам. Он дважды постучал по документам, оставленным на моем столе, требуя, чтобы я поторапливался. Я повиновался, вчитываясь в бумаги, пока он мастерски систематизировал остальные.
— Многие из них касаются судебных разбирательств и законов, — заметил он.
— Принц-консорт занимается больше внутренними делами, нежели вопросами дипломатии. Выносить судебные решения становится несколько проще, если запомнить тексты всех законов.
Хотя заучивать их наизусть не требовалось, я считал это своим долгом как помощника принца-консорта. Много лет назад этот процесс изрядно урезал часы моего сна.
Принц Стайл в молчании разглядывал ряды сводов законов на моей полке. Даже ему потребовалось бы время, чтобы выучить их все.
— Моя старшая сестра говорит, что выучила их все наизусть, — пробормотал он, нарушая тишину.
— Теперь, когда вы об этом упомянули, я припоминаю, что принцесса Прайд изучала законы с самого детства.
— Она помогала нам с Тиарой. Мы так жаждали читать самые разные книги. Она обучала нас законам и другим вещам, которые необходимо знать королеве, поскольку у нее уже всё это было в голове.
— Как чудесно.
Принц с гордостью улыбнулся полке перед собой. Он взял ближайший увесистый том и открыл его, но, бросив лишь один взгляд на массивные параграфы, с хлопком захлопнул.
— Вы хотите сказать, что я буду лучше справляться с помощью принцу-консорту, если выучу всё это наизусть, верно, Гилберт?
Я ответил принцу такой же озорной улыбкой.
— Безусловно.
— Очень хорошо, — пробормотал он, беря в руки одну из книг так, словно принимая вызов. — Сколько времени это у вас заняло?
— Одно только приобретение всех этих книг потребовало времени. В общей сложности, я бы сказал, около полугода.
— Это дольше, чем я от вас ожидал.
Он хотел знать правду, поэтому я удовлетворил его любопытство.
— Это общее время, которое мне понадобилось, чтобы выучить наизусть каждый-единственный абзац в каждой-единственной главе.
Его глаза расширились, а затем лицо окаменело от досады, когда он понял, что я его уел. Не то чтобы он когда-нибудь признал это вслух.
— Через полгода от сегодняшнего дня... Это будет как раз к дню рождения Тиары.
— Да, я с нетерпением жду этого великого дня.
Принцессе Тиаре было уже почти шестнадцать. Отрадно было видеть двух членов королевской семьи на пороге взрослой жизни. Принц Стайл и принцесса Прайд недавно вернулись из поездки в Ханазуо на день рождения принца Седрика, а день рождения сэра Артура должен был наступить всего через неделю. Без сомнения, принц Стайл с нетерпением ждал этого события; должно быть, он куда сильнее предвкушал день рождения своего ближайшего друга, чем принца союзной державы.
Несмотря на все эти радостные вести, тень пробегала по лицу принцессы Тиары всякий раз, когда заходила речь о ее собственном дне рождения. Ее брат и сестра выглядели столь же мрачно при мысли о грядущем. Принцессе Тиаре не пришлось бы обручаться и покидать родину сию же минуту, но все трое понимали, что день рождения младшей принцессы означает их неминуемую разлуку. Принцесса Прайд, в частности, не могла выдерживать зрительный контакт во время таких разговоров, будучи слишком подавленной горем. Всю жизнь души не чаяв в принцессе Тиаре, она будет ужасно одинока после их расставания. И всё же каждой королеве, у которой были сестры, рано или поздно приходилось смотреть правде в глаза.
Принц Стайл, должно быть, уже разобрался со своими чувствами по этому поводу, так как на этот раз быстро взял себя в руки. Спустя мгновение он нацепил ухмылку и поправил очки — те самые, которые он велел изготовить.
— Хорошо, — сказал он, и его улыбка стала угрожающей. — Я выучу всё это до того, как Тиаре исполнится шестнадцать. Вот увидите.
Это прозвучало как объявление мне войны. Он вернул книгу на полку, а затем выхватил ту, что стояла в самом конце ряда. Принц объявил о своем намерении одолжить ее, и прежде чем я успел дать согласие (или возмутиться), книга исчезла из его рук, вероятно, телепортировавшись прямиком в его спальню.
— И что мне делать теперь? — спросил он, словно ничего не произошло.
Я поручил ему следующую стопку документов и получил в ответ короткое согласие.
— Если подумать, скоро должен прибыть курьер, — припомнил я. — Сегодня мне должны кое-что доставить.
Принц Стайл выглянул в окно.
— Верно.
В последнее время курьер довольно часто сновал в замок и обратно. Я слышал, что поначалу он помогал принцессе Прайд и принцу Седрику обмениваться письмами, но теперь он также доставлял послания между королевой Розой и Объединенным Королевством Ханазуо.
— Мы значительно продвинулись в наших переговорах во время празднования дня рождения принца Седрика, — сказал принц Стайл. — Всё должно уладиться с помощью еще нескольких писем.
Несмотря на позитивные слова, в его тоне скользила меланхолия. Я подозревал, что он никак не мог простить принцу Седрику его прежнюю непочтительность, даже несмотря на то, что вечно строгий Вест похвалил принца Седрика за некое событие после его дня рождения. Возможно, принц Стайл ему завидовал.
— В таком случае я рад, что попросил вас о помощи заранее, — заметил я. — Принцесса Прайд сказала, что хотела бы дать курьеру длительный отпуск, как только он закончит с текущей перепиской.
Я получал регулярные отчеты от информационного брокера по имени Бейл. Курьер был нашим посредником, но в последнее время он был так занят, что пренебрегал этими отчетами. Когда я попросил его придерживаться графика, он лишь раздраженно цокнул языком. Хоть я и понимал, что он делает всё это ради принцессы Прайд, постоянные разъезды туда-сюда, должно быть, изрядно его вымотали. В обычных условиях поездка занимала десять дней, так что мне оставалось лишь согласиться с решением принцессы Прайд предоставить ему отдых после всего этого.
Стайл коротко ответил, и мы закрыли эту тему, вернувшись за свои столы и к своей работе. Вскоре лишь скрип наших перьев нарушал тишину. Теперь, когда мне не нужно было подавлять приступы кашля, мои руки двигались куда более плавно.
Не успели мы толком разойтись, как принц Стайл произнес себе под нос:
— Вам с Марией и Стеллой стоило бы просто жить в замке, если бы это означало, что вы больше не будете простужаться.
Он говорил тихо, словно размышляя вслух, но я знал, что он хотел, чтобы я это услышал. Он и впрямь обо мне заботится.
Справедливости ради, в его словах был смысл. Большинство премьер-министров принимали честь проживать в замке. Я тратил довольно много времени на ежедневные поездки, несмотря на то, что мое поместье находилось не так уж далеко. Если бы я жил в замке, до работы было бы всего несколько шагов. Более того, я мог бы быстрее обращаться к лекарю и получать лекарства. И всё же...
— Благодарю за заботу, но меня вполне устраивают мои нынешние жилищные условия.
Было отрадно, что такой человек, как принц Стайл, считал меня достойным жить в замке, но я хотел в свой дом. Когда Мария была больна, мы не могли поехать домой вместе. И хотя по сравнению с поместьями и дворцами на территории замка это была весьма скромная резиденция, это было единственное место, которое я мог назвать домом.
Мы с Марией выбрали место неподалеку от замка, чтобы она могла жить в комфорте, не беспокоясь о чужих взглядах, и со временем мы стали по-настоящему дорожить этим домом. Я жил там с ней раньше, вернулся туда с ней, как только она поправилась, и даже приглашал принцессу Прайд и других на праздники. После рождения Стеллы он стал любимым домом, который я делил со своей семьей. Я не мог так легко с ним распрощаться.
— Я так и думал, — смягчился принц Стайл. Он продолжал писать, свободной рукой указывая в сторону моего поместья. Я ждал, что он объяснит свои действия, но он опустил взгляд на бумаги и просто сказал:
— Ваш дом слишком хорош. Растрачивается на такого, как вы, впустую.
Несмотря на его безразличный тон и бесстрастное выражение лица, я понимал, что в его уникальной манере это был комплимент. Я поблагодарил принца за его добрые чувства.
Продолжение следует…
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод и редактура: TuXoXoDKa
Вычитка и оформление диалогов: Исекайный Сомелье
Работа с изображениями: Animia
С точки зрения Вала:
— Эй, Вал, у нас и впрямь будет целая куча выходных?!
Юная девчонка посреди рынка окликнула меня, пока я шагал впереди нее. Ее каштановые волосы отросли, включая челку и всё остальное, и она держала за руку маленького мальчика. Я дернул за руку мальчишку, идущего между нами, увлекая их обоих за собой. Я прямо-таки чувствовал, как ее острые светло-зеленые глаза сверлят мне спину, пока мы петляли по улице, плотно уставленной знакомыми лавками. Торговцы зазывали нас с широкими улыбками, надеясь залучить к себе.
— Ты оглохла? Не слышала, что сказала Госпожа? — огрызнулся я. — Она дала нам месяц отпуска, потому что мы пахали без передышки.
На ходу я низко натянул капюшон на свои темно-каштановые волосы и лицо землистого оттенка, надеясь, что никто не обратит на меня внимания. Этих фризийцев пугали мои колючие темно-карие глаза и вся остальная моя бандитская физиономия. Мальчишка же рядом со мной без тени страха смотрел на меня снизу вверх, держась одной рукой за сестру.
— Куда мы теперь, Вал? — спросил он. — Пойдем в лавку Бейла?!
Кемет, маленький мальчик со взлохмаченными черными волосами и карими глазами, заставил меня притормозить и обдумать свой план.
Я почесал затылок поверх капюшона.
— А мысль неплохая... — пробормотал я, прикидывая, сколько у нас с собой денег.
Стайл выдал нам денежную награду за наши усилия во время оборонительной войны полгода назад, но из-за навалившейся с тех пор работы я не тратил больше, чем было абсолютно необходимо для жизни. Учитывая это, а также сладости и выпивку, которые мы стащили из дома Гилберта, мы сидели на весьма внушительной кучке добра. Я выдал соплякам немного карманных денег на случай непредвиденных обстоятельств, но остальное приберег у себя. Вернее будет сказать, мне пришлось хранить у себя долю сопляков, поскольку мой контракт подчинения запрещал мне использовать чужие деньги.
И всё это давало мне веский повод пойти и немного облегчить тот увесистый кошель, что я таскал с собой.
— Полагаю, мы какое-то время поживем во Фризии, — сказал я. — Госпожа позволила нам уехать на время отпуска... но какой в этом смысл?
Мы то и дело мотались за пределы страны, пересекая одни чужеземные края за другими, чтобы доставлять письма и посылки. На самом деле, в последнее время мы проводили вне Фризии куда больше времени, чем внутри, возвращаясь лишь за тем, чтобы передать или забрать вещи для отправки. Мой контракт подчинения гласил, что я никогда не могу покидать королевство без дозволения, и всё же моя нынешняя работа постоянно отправляла меня за его пределы. Забавно, на самом-то деле.
Теперь, когда у нас наконец-то появилось время побыть в королевской столице, мне хотелось себя побаловать. Может, стоит заглянуть в увеселительный квартал или куда-нибудь, куда ходят только сливки общества, заявиться туда в своем рванье и просто поглазеть на витрины.
А пока что я быстрым шагом уводил Кемета и Сефек прочь от замка.
— Нам больше не нужно ничего доставлять в Ханазуо?! — спросил Кемет. — Но ведь мы делали это так долго!
— Да, Кемет прав! — поддакнула Сефек. — Как же они будут отправлять ответы без нас?
Я в раздражении цокнул языком. Недавние поездки между Фризией и Ханазуо составляли львиную долю нашего плотного графика. После празднования дня рождения Прайд три месяца назад мы постоянно мотались туда-сюда по маршруту, который обычно занимал десять дней, даже в карете королевской семьи.
Вдобавок ко всему, Седрик и Прайд слишком уж проворно строчили ответы на письма, которыми обменивались. Уж лучше бы они сами занялись их доставкой. По крайней мере, когда королева Роза взяла на себя переписку с Объединенным Королевством Ханазуо, темп немного сбавился. Это облегчило разъезды, но всё это дело по-прежнему оставалось сущим мучением.
А еще была череда дней рождения за последние три месяца: сначала у Йохана в Ханазуо, затем у Стайла во Фризии, а потом у Седрика, снова в Ханазуо. Нам пришлось не только доставлять все эти письма, но и таскать туда-сюда горы подарков. Месяц назад мы даже наведались в Анемон и получили целую кучу вещей для доставки королевскому ордену на день рождения Артура. Конечно, нам за это платили, но я терпеть не мог саму мысль о том, чтобы отдавать что-либо сборищу рыцарей.
— Они сказали, что вроде как закончили болтать с королями Ханазуо и тем тупым принцем, — ответил я. — Мы просто ждем еще три месяца, пока королева соизволит ответить.
Именно из-за этой паузы в общении Прайд и предоставила нам такой долгий отпуск. Она никогда не рассказывала мне, о чем они с Седриком переписываются, а с самим Седриком я напрямую не виделся, так что даже предположить не мог, что там внутри. Судя по странной реакции Прайд и периодически недовольным взглядам Стайла, ничего хорошего там не было. Если возможно, я бы предпочел прожить остаток жизни в неведении.
Снова цокнув языком, я скривился. Именно тогда Кемет схватил меня за руку, чтобы привлечь внимание.
— Куда ты хочешь пойти, Вал? Меня устроит любое место!
Переведя взгляд с его ухмылки на сияющее лицо его сестры, я наконец сбавил шаг.
— Пока не знаю.
Ранний вечер вывел на улицы толпы людей. Когда-то Сефек и Кемет то и дело терялись среди них, но в последнее время мне было проще за ними уследить, даже в такой давке.
— Давайте сперва чего-нибудь перекусим, а потом решим, — сказал я.
Глаза детей загорелись, когда я полез в нагрудный карман. Должно быть, они и впрямь проголодались, так что я выдал им по несколько монет. Кемет и Сефек рванули к своим любимым палаткам с едой; как обычно, я полагал, что они будут использовать меня как эдакий ориентир для сбора. Раньше они покупали всё в одной лавке, когда отходили от меня, но в последнее время всё чаще разделялись.
Мне-то никогда не нужно было ничего, кроме мяса и выпивки, а вот соплякам требовалась уйма времени, чтобы определиться с едой. Ожидая их, я вздохнул, прищурившись и оглядывая толпу в том направлении, куда они скрылись.
Это был один из самых богатых рынков в столице, и поблизости не было видно ни одного нищего. В целом за последнее время Фризия стала куда более безопасной. Кражи рядом с замком были редкостью, а о похищениях людей и помыслить было нельзя.
«Хотя это еще не гарантирует, что всё кругом будет тишь да гладь».
Я никогда не мог быть уверен, что где-то поблизости не скрывается кто-то вроде меня самого. И всё же, выбор «более безопасного» рынка казался признанием собственного поражения, и это выводило меня из себя. Я всегда считал самые опасные места теми, где мог жить и работать с легкостью. А теперь стоял здесь, испытывая облегчение от того, что нахожусь в безопасной части города.
Я издал тяжелый стон, в котором сквозили обреченность и сожаление, но продолжил бдительно дожидаться детей.
С точки зрения Сефека:
— Фрукты... Фрукты...
Я раз за разом повторяла это слово, чтобы не забыть о своей цели.
Бродя между рядами палаток с едой, я то и дело поддавалась искушению их щедрых предложений, хотя мой выбор был уже сделан. Мне не нравилось прятать лицо под капюшоном, как это делал Вал, поэтому лавочники окликали меня, стоило мне пройти мимо. Юные девушки были главной мишенью на этом рынке, хотя моя одежда и не выдавала во мне особой зажиточности.
— Барышня! Уступлю подешевле!
— Только посмотри, прямо из печи!
Их выкрики лишь заставляли меня прибавить шагу. Никто не обращался ко мне подобным образом, когда я была с Кеметом или Валом, но стоило мне остаться одной, как я тут же превращалась в мишень. Я торопливо переходила от палатки к палатке в поисках нужного, игнорируя зазывал всякий раз, когда замедляла шаг. Став старше, я научилась лучше общаться со взрослыми, но так и не смогла до конца избавиться от настороженности, взращенной во мне всей моей жизнью. Вал и Кемет всё понимали, так что рядом с ними я старалась держаться храбро, но свои страхи я пока так и не поборола.
«Я тут вся трясусь от волнения, а Кемет прекрасно ладит с людьми? Как же стыдно».
Я могла беседовать со взрослыми до тех пор, пока между нами сохранялась дистанция, поэтому с такими вещами, как покупки, я справлялась. Однако смотреть этим взрослым в глаза во время разговора оказывалось для меня непосильной задачей. Спустя несколько минут бесцельных блужданий, так ничего и не найдя, я в конце концов накинула капюшон, хотя по моему силуэту любой мог догадаться, что я молодая девушка. Я плотно натянула капюшон на голову, пока наконец не заметила лоток с фруктами, и прямиком направилась к нему...
Бам!
С надвинутым капюшоном и опущенным в землю взглядом я во что-то врезалась. От удара я отлетела и рухнула на землю — невредимая, но порядком напуганная.
Другой участник столкновения, мужчина в дорогих одеждах, пошатнулся, но устоял на ногах.
— С вами всё в порядке? — спросил он, протягивая руку.
Из ниоткуда на меня обрушились неизмеримое отвращение и первобытный ужас.
Я не могла понять, откуда взялось это чувство. Не то чтобы я никогда раньше ни с кем не сталкивалась, и многие из тех людей были мужчинами куда крупнее меня. В мои самые темные дни люди плевали в меня, забрасывали камнями, даже пинали, но я всегда поднималась на ноги. В наши дни я набралась достаточно смелости, чтобы отвечать простым «Я в порядке, извините». И всё же сейчас я была полностью парализована.
Кровь застыла в жилах, когда я уставилась на протянутую руку мужчины.
— Что-то не так? — спросил он.
Когда я подняла на него взгляд, мой капюшон соскользнул назад, открывая пепельно-бледное лицо и каштановые волосы. Краски схлынули с моих щек; я была уверена, что откуда-то знаю этого человека.
— Вы в порядке? Вам нездоровится?
Этот парень думает, что я больна!
Он положил руку мне на спину и спросил, могу ли я встать, и мне удалось лишь пискнуть в ответ:
— Я в порядке...
Сжавшись в комок и отчаянно желая сбежать от него, я поднялась на ноги. Я отряхнула одежду и повернулась, чтобы уйти, но мужчина помог мне смахнуть последние крохи грязи. Его неожиданное прикосновение повергло меня в шок, и я замерла, словно закованная в лед.
— Прошу прощения, — произнес он, наклоняясь ко мне. — Я совершенно не смотрел в вашу сторону. Вы уверены, что не ушиблись и не заболели?
Я ответила односложно, но чувствовала: по моим пустым глазам и бледному лицу он видит, что что-то не так. Он предложил найти место, где можно было бы отдохнуть вдали от рыночной суеты, но я лишь раз за разом мотала головой, пока он непонимающе склонял голову набок. Поскольку он не собирался уходить, а мои ноги словно приросли к земле, я разомкнула дрожащие губы и, запинаясь, выдавила из себя:
— Я... в порядке. Пожалуйста, простите меня... Приношу свои искренние извинения... за то, что налетела на вас?
Даже я не понимала, почему эти слова сорвались с моего языка. Я отказалась от такой манеры речи, когда начала жить в трущобах, и всё же при виде этого мужчины сработал какой-то древний инстинкт, подсказавший мне, что я должна обращаться к нему именно так.
Не ожидая извинений, он моргнул, но затем его глаза расширились.
— Вы...! — Его голос стал глубже. Всё это время он разглядывал мое лицо, но теперь впился в него взглядом с новой, пристальной проницательностью. — Нет, не может быть... Но...
Мужчина продолжал в неверии бормотать что-то себе под нос, окидывая меня взглядом с ног до головы. Казалось, он что-то вспомнил обо мне, потянулся к моим плечам и...
— Полегче.
Еще более глубокий голос остановил его прежде, чем он успел ко мне прикоснуться. Для него этот рык, вероятно, прозвучал враждебно, но для меня он был знакомым утешением. Мы резко обернулись и увидели Вала, сверлившего мужчину взглядом, полным нескрываемого отвращения. Кемет стоял рядом, вцепившись в его руку и так же выглядывая из-под капюшона.
— Какого черта тебе нужно от моей мелкой? — рявкнул Вал, не сводя глаз с мужчины. Поскольку контракт подчинения запрещал ему угрожать, ему приходилось использовать скупые слова, чтобы оказать давление. Вал тяжело зашагал ко мне, ни на секунду не разрывая зрительного контакта с незнакомцем.
— От твоей мелкой? — эхом отозвался мужчина. Он попятился, напуганный угрожающим лицом Вала.
Кемет бросился ко мне. Он схватил меня за плечи и спросил, всё ли со мной в порядке.
Вал встал между нами и мужчиной, ощетинившись от гнева.
— Я спросил, что тебе нужно.
Мужчина сглотнул, оцепенев, словно загнанный зверь.
— Вы... ее отец?
— Она что, похожа на моего ребенка?
С его злодейской физиономией Вала едва ли можно было принять за отца детей нашего возраста. Когда он цокнул языком и спросил, неужели он и впрямь выглядит таким старым, мужчина робко ответил:
— Нет...
Раздраженный незнакомцем и его нерешительностью, Вал перевел взгляд на нас.
— С Сефек всё хорошо! — сообщил ему Кемет.
Вал вздохнул, его плечи едва заметно расслабились, и он развернулся. Бросив на нас взгляд через плечо, он произнес:
— Пошли. Уходим.
Кемет понял намек Вала и крепко сжал мою руку. Я инстинктивно сжала ее в ответ, обнаружив, что мои руки и ноги вдруг стали странно легкими.
Мы прошли мимо мужчины, чтобы присоединиться к Валу, но в последний момент незнакомец закричал:
— Постойте!
При его паническом крике несколько человек на рынке резко повернули головы в его сторону — в том числе и Вал.
— Кто вам эта девочка? Почему вы... называете ее «Сефек»?!
Лицо Вала исказилось от раздражения. Очевидно, он не считал нужным делиться этой информацией с каким-то незнакомцем; он попытался проигнорировать его и просто уйти. Но всё было тщетно. Мужчина закричал снова, почти достаточно громко, чтобы привлечь внимание стражи и рыцарей поблизости. Он устраивал сцену.
Вал низко натянул капюшон, выглядя так, словно был готов вырубить этого типа, будь у него контракт подчинения или нет. Поскольку это было невозможно, он вместо этого остановился и свирепо уставился на него.
— Ты знаешь этого типа, Сефек?
Незнакомец был на редкость настойчив. Вал оглянулся через плечо и обнаружил, что я почти сжалась в комок за его спиной, цепляясь за руку Кемета.
Я замотала головой.
— Нет.
Вал снова повернулся к мужчине. Должно быть, это было не более чем простой ошибкой, но Вала явно достали все эти крики, поэтому он обратился к нему напрямую.
— Ты обознался. Ее зовут Сефек. И она не имеет к тебе никакого отношения, усек?
Он схватил меня за другую руку, и я крепко ее сжала.
И всё же мужчина отказывался отступать.
— Вы так мне и не ответили! — закричал он, а затем и вовсе прямым текстом обвинил Вала в моем похищении.
Ситуация выходила из-под контроля. Казалось, мужчина вот-вот натравит на Вала стражу, так что нам нужно было как-то выкручиваться. Учитывая, насколько сильно Вал выделялся из толпы, было слишком легко представить, как стражники принимают сторону незнакомца. Вала уже не раз обвиняли в похищениях, основываясь исключительно на его устрашающей внешности.
Мужчина продолжал вопить. Я гадала, решится ли Вал применить свою особую способность на глазах у толпы в качестве крайнего средства.
— Я член семьи Базтерт! Я могу приказать арестовать вас, если вы откажетесь отвечать! Кем вам приходится эта дев...
— Она наша семья!
Именно звонкий, мальчишеский голос Кемета оборвал его на полуслове. Он посмотрел незнакомцу прямо в глаза, хотя всё еще был настороже. Когда мужчина замолчал, Кемет улыбнулся.
— Сефек — моя старшая сестра, и Вал тоже наша семья! Мы не имеем к вам никакого отношения, мистер. Я вас вообще впервые вижу. Идем, ребята. Пошли.
С этими словами Кемет буквально потащил нас с Валом за собой. Я собралась с силами, чтобы идти рядом с ним, а Вал позволил ему вести нас за собой. На этот раз мужчина ничего не крикнул нам вслед. Вал оглянулся через плечо, отметив, что тот так и не сдвинулся с места — или, по крайней мере, не преследует нас. Затем он посмотрел на меня, но я изо всех сил старалась забыть о странном незнакомце. К тому же у меня всё еще был приоткрыт рот после дерзкого заявления Кемета. Никто из нас никогда прежде не видел, чтобы он был столь прямолинеен с посторонними.
Заметив наши пристальные взгляды, Кемет застенчиво улыбнулся.
— Я был таким же крутым, как Вал, когда он защищает тебя?
Он сбавил шаг, когда мы вернулись к нашему привычному построению, где Вал шел впереди. Мы с Валом оба лишь моргнули, глядя на него.
— Спасибо тебе, — сказала я, пожимая его руку.
Вал оглянулся назад, чтобы убедиться, что мужчина окончательно растворился в толпе, и лишь тогда отпустил мою руку, чтобы купить два яблока в ближайшей палатке с едой. Он молча протянул их нам.
— Спасибо! — радостно воскликнул Кемет.
Вал лишь мягко опустил руки нам на головы в ответ.
Из-за всех этих волнений я даже не осознавала, насколько проголодалась, пока не откусила яблоко. Его сладкий сок утолил мою жажду. Я поблагодарила Вала, который лишь отвернулся и пошел дальше. Мы с Кеметом следовали за ним по пятам, молча хрустя яблоками. Мы не знали, куда направляемся, и есть ли у Вала какой-то план, но в тот момент место назначения не имело никакого значения, пока мы были вместе.
С точки зрения Вала:
— ЭЙ, Я ДУМАЛА, мы должны были провести отпуск во Фризии! — сказала Сефек, вытягивая ноги. Рядом с ней пораженный Кемет во все глаза осматривал комнату.
Это была куда более роскошная гостиница, чем те, к которым мы привыкли. Взять хотя бы то, что здесь было три кровати, и выглядели они как само блаженство. Сначала в номере их было только две, но я велел принести третью. Из-за этого стало немного тесновато, но мы привыкли к ночлежкам, где одна-единственная кровать могла занять всю комнату. К тому же на столе был накрыт этот роскошный ужин, и аромат свежеприготовленной еды щекотал нам ноздри.
Как только прислуга закончила расставлять еду, я откупорил бутылку выпивки и выглушил чуть ли не половину. Лишь после этого я ответил Сефек:
— Я подумал, что в таком месте, как Вероника, сорить деньгами будет проще. Не то чтобы это сильно било нам по карману...
Я насадил на вилку кусок мяса, вгрызаясь в сочную мякоть, как зверь, и запил его новой порцией пойла.
— А мне можно?! — спросил Кемет, прежде чем тоже начать набивать рот мясом.
Сефек лишь вздохнула. Она казалась потрясенной событиями этого дня, особенно той странной стычкой с тем ублюдком. Вряд ли она могла догадаться, что я увезу ее от этого парня в целую другую страну. Как только мы покинули призамковый город во Фризии, я активировал свою особую способность и умчал нас прочь на максимальной скорости. Возможно, мое безрассудство выдало мое истинное отношение ко всему этому дерьму, но я доставил нас в королевство Вероника в мгновение ока. А ведь обычно этот путь занимал больше двух дней на карете!
Теперь мы прохлаждались в этой высококлассной гостинице, построенной для отдыхающей знати и прочей публики из высшего общества. Прислуга приносила нам еду, одежду и даже карету, стоило лишь попросить — так что я затребовал лучшие кровати, выпивку и еду, что у них были. Ждать долго не пришлось, поскольку даже это было ничто по сравнению с тем, что запрашивали всякие аристократишки.
Было время, когда никто из нас и мечтать не мог о такой роскоши, но она едва ли пробила брешь в нашей награде от Стайла. Я понятия не имел, как собираюсь спустить всё это. Квартал красных фонарей или игорный притон вполне сгодились бы, но тащить детей в такие места — затея не из легких. К тому же, Прайд вынесла бы мне весь мозг, узнай она, что я повел Сефек и Кемета в подобное заведение. Поэтому вместо этого мы решили спустить деньги на этом курорте. Во Фризии тоже хватало шикарных мест для отдыха, но я хотел избежать риска когда-нибудь снова наткнуться на того мерзавца.
Кемет навалил порцию на тарелку и протянул Сефек.
— Поешь тоже, Сефек! Это объедение!
Раньше это она ухаживала за ним, но Кемет начал брать инициативу в свои руки. Она принялась за заморские блюда, и изысканные вкусы тут же ее взбодрили.
— Вкуснотища! — воскликнула она, а затем набросилась на остальную еду.
Кемет расплылся в улыбке, радуясь тому, что его старшая сестра довольна.
— Я никогда раньше такого не пробовал.
— А вот это мы ели в замке Леона.
— Хочу добавки.
— Ешь давай, Вал!
— Дай попробовать кусочек, Вал!
Я откинулся на спинку дивана и уставился в потолок; суетливость сопляков действовала мне на нервы. Сделав глоток уже из второй бутылки, я сунул свою тарелку детям и наблюдал, как они накалывают толстые куски мяса на вилки. К тому времени, как я прикончил пятую бутылку, они уже смели почти всю еду. Кемет и Сефек не оставили ни крошки, ни капли соуса.
После того как прислуга пришла и убрала со стола, Кемет и Сефек присоединились ко мне на диване. Кемет уже тер глаза, пока я допивал седьмую бутылку; пришло время спать. Я развалился на ближайшей кровати, даже не потрудившись переодеться, в то время как Кемет и Сефек запрыгнули на две другие. Они приземлились с мягким «плюх» и потянулись, не утруждая себя тем, чтобы залезть под одеяла. Просто валяться поверх них было уже достаточно комфортно.
Когда дети улеглись, я потушил свет. Недавно я обнаружил, что могу использовать песок из своей курьерской сумки, чтобы гасить фонари. Я научился применять свою усиленную способность короткими рывками, больше не прикасаясь к Кемету напрямую.
— Спокойной ночи, — крикнул Кемет.
Я буркнул что-то в ответ, но Сефек подозрительно молчала. Я повернулся к детям спиной, решив, что она либо уснула, либо всё еще гоняет в голове кучу мыслей. Затем я уловил легкий шорох — кто-то из них вылез из кровати. Откинув простыни, ребенок спрыгнул на пол. Я вздохнул, отказываясь оборачиваться, пока ко мне приближались тихие шаги. А потом эта мелкая зараза без зазрения совести залезла ко мне в постель.
— Твоя вон там, Сефек, — проворчал я, не глядя на нее.
Вскоре сел и Кемет. Сефек проигнорировала мое замечание и вцепилась мне в спину, натягивая на себя мою часть одеяла.
— Мне холодно.
— Да с какого перепугу тебе холодно?
Было лето, а у нас был отличный номер в роскошной гостинице с такой вентиляцией, о которой можно было только мечтать. Здесь было ничуть не холоднее, чем в местах, где мы обычно спали, особенно когда приходилось ночевать под открытым небом. Тем не менее я сдался с очередным вздохом и закрыл глаза.
Второй ребенок тоже вылез из кровати, на этот раз мчась ко мне без всяких попыток скрытности. Я застонал, но не мог сказать, что удивлен.
— Мне тоже холодно! — радостно заявил Кемет, забираясь в кровать и прижимаясь к спине Сефек.
Кровать-то была достаточно большой для нас троих, но я знал, что проснусь от того, что Сефек, как всегда, сгребла под себя все одеяла. Я рявкнул на них, чтобы они притащили свои пледы, но они и не пошевелились.
— Ладно. Делайте что хотите, — прорычал я, крепко зажмурившись.
Даже спать на полу в такой комнате было бы лучше, чем в походных условиях. Но с другой стороны, какой смысл перебираться на пол, если есть две отличные пустые кровати?
Никто не проронил ни слова, пока робкий голос Сефек не нарушил тишину:
— Кажется... я знала того человека.
Зная ее, я не мог поверить, насколько тихо она это произнесла. Не лежи мы так близко, я бы вообще ничего не услышал. Я свернулся калачиком, словно защищаясь от того, что последует дальше, пока Кемет гладил ее каштановые волосы.
— Тот человек... Он мой...
Она осеклась, содрогнувшись так, словно всё ее тело отвергало эту мысль. Прошло семь лет с тех пор, как ее жизнь круто изменилась, и она вела себя так, словно всё это было лишь далеким сном — но кошмары явно таились глубоко внутри, пятном на ее сердце и теле, которое она не могла оттереть. Она стиснула зубы и попыталась отодвинуться, словно это могло помешать мне заметить ее дрожь.
Именно тогда я перевернулся, чтобы оказаться лицом к лицу с детьми.
Сефек пискнула от испуга. На секунду она уставилась на меня так, будто я собирался вскочить с кровати и уйти, но я придвинулся так, что она оказалась прямо напротив моей груди. Она подняла глаза и увидела, что я смотрю на нее сверху вниз, нахмурив брови. Кемет казался не менее удивленным; его руки так и застыли в волосах Сефек.
Не говоря ни слова, я протянул руку, обхватил обоих детей разом и крепко прижал их к себе. Сефек оказалась зажатой между мной и Кеметом, но после минутного шока и оцепенения я почувствовал, как она расслабляется. Кемет хихикнул и прижался к ее спине еще сильнее, чем прежде. Сефек скомкала мою рубашку в кулаках и уткнулась лбом мне в грудь. Из нее вырвался прерывистый вздох, словно она сдерживала его всё это время и только сейчас почувствовала себя в достаточной безопасности, чтобы отпустить.
— Он... он знает мое старое имя.
С точки зрения Сефек:
В тот самый миг, когда я осознала, что этот человек знает мое старое имя — мою прошлую жизнь, в груди неистово закружился вихрь омерзительных чувств. Лишь лежа здесь, уютно устроившись между Валом и Кеметом, я наконец-то почувствовала, что могу облечь это в слова. За все эти годы меня ни разу не называли по имени — до тех пор, пока его не дал мне Вал.
Много лет назад я проводила свои дни, забившись в темную комнату, стараясь сделаться маленькой и незаметной. Но этого никогда не было достаточно, чтобы избежать пощечин и таскания за волосы.
«Ненавижу то, что твое лицо — точная копия этой шлюхи! Одно только твое присутствие вызывает у меня рвоту! Твоя кровь запятнана, вот почему ты едва можешь говорить! Это всё твоя вина, твоя вина, твоя вина!»
Всякий раз, когда она заканчивала со мной, во имя «утешения» меня принуждали к действиям куда более ужасающим и тошнотворным, чем любые побои или ругань.
«Ах, бедняжка. Она тоже страдает, так что постарайся простить ее. Ты ведь понимаешь, правда? Я знаю, ты хорошая девочка».
Еще до того, как я сбежала из поместья, я не знала, существовало ли вообще на самом деле то мое другое имя. Быть может, никто изначально и не потрудился дать мне его. Если же имя у меня было, я хотела знать, почему они выбрали его, что оно означало и почему они ни разу...
— Но он так меня и не назвал.
Мой голос прозвучал тихо, слабо. Возможно, я просто не могла вспомнить, чтобы меня звали по имени. Или же это было имя, не имевшее никакой ценности, имя, которое люди не решались произносить вслух. Я не могла перестать думать об этом, но ответы были слишком далеки.
Кемет обнял меня, крепко, но нежно. Я встретила его, когда ему было всего три года, и теперь гадала, было ли и у него имя, которое он больше не помнил. У него не осталось никаких воспоминаний о родителях — и сейчас я внезапно и остро ему позавидовала.
Грудь Вала расширилась от вдоха, который перешел в медленный, глубокий выдох. Когда он пробормотал мое имя, я испугалась, что разозлила его, что сейчас он велит мне заткнуться и спать. Поэтому я ничего не ответила.
Он повторил его, и голос его прозвучал мягче, чем прежде:
— Сефек.
На этот раз я подняла голову на его зов. Мои глаза уже привыкли к темноте, так что я смогла встретить его пристальный взгляд. Я сглотнула, но Вал лишь обратился ко мне снова.
— Сефек... тебе и правда нужно другое имя? Если да, я для тебя какое-нибудь украду.
Его голос звучал безразлично, но я уловила за этим нежность, от которой у меня задрожали губы. Я замотала головой, утыкаясь лбом в грудь Вала, и обвила его руками, даже не пытаясь скрыть свою дрожь. Ответ, который я всё это время хранила внутри себя, вырвался наружу вместе со свежими слезами.
[[image:/storage/reader-images/548613ca8c659ff780b8937c7656bac37d6b06bf.png]]
— Нет, не нужно!
Мне не было нужно другое имя. Эта истина вырвалась из самых глубин моего сердца. Два самых важных человека в моей жизни называли меня Сефек, и я даже представить себе не могла, что буду отзываться на что-то иное.
Даже если бы тот человек окликнул меня моим старым именем, если бы он умолял и рыдал, прося меня вернуться, я бы каждый раз, снова и снова, выбирала уйти с Валом и Кеметом. Именно здесь я хочу остаться навсегда. У меня не было ни малейшего желания возвращаться в то поместье и когда-либо снова иметь дело с этим человеком. Здесь было мое место, и мне незачем было искать для себя другой дом.
Прошлое не имело никакого значения. По-настоящему я начала существовать лишь тогда, когда встретила Кемета, и когда Вал дал мне имя. Если бы я и хотела куда-то сбежать, то побежала бы только к ним. От этой мысли на глаза навернулись слезы, и я уткнулась лицом в грудь Вала. Кемет крепко прижался ко мне.
— Я хочу это имя, — выдавила я сквозь слезы, пока Вал бережно их вытирал. — Я хочу быть Сефек. И не хочу быть никем другим.
Окруженная объятиями, более безопасными, чем всё, что я когда-либо знала, я не смела и пошевелиться. Вал продолжал незримо охранять мой покой даже тогда, когда я провалилась в сон со всё еще влажными от слез щеками, позволяя мне оставаться в его надежных объятиях всю ночь напролет.
И хотя я уснула прежде, чем успела это заметить, Кемет потянулся поверх меня, положил свою ладошку на руку Вала, уютно уткнулся мне в спину и — с последней улыбкой — закрыл глаза в тот же самый миг, что и Вал.
С точки зрения Леона:
— А-А-А... А-А-А-А-АХ... Нет... Нет... Пожалуйста, нет, нет, нет...
Мои зубы стучали, а дрожащие руки до боли вцепились в голову. Теперь вся моя жизнь состояла лишь из этого омерзительного замкнутого круга, и больше ни из чего. Я прятался в углу своей комнаты, чтобы никто не смог меня найти, зажав уши руками и сосредоточившись исключительно на звуке собственного прерывистого дыхания. Луч раннего вечернего солнца, пробивавшийся сквозь шторы, вонзался в мое сердце ножом неподдельного ужаса. Заходящее солнце было таким красным... таким ярким и красным...
«Ты заставишь меня ревновать».
В то мгновение, когда эти слова вновь прозвучали в моем разуме, сердце болезненно сжалось, а пульс бешено забился. Я издал отчаянный вопль, пытаясь заглушить этот зловещий голос в своей голове.
Нет, нет, она... она уже ушла! О-она правда, честное слово, уже ушла! Она ушла, она ушла, она ушла! Не волнуйся, здесь никого, больше никого нет!
Пока я изо всех сил пытался успокоить свой разум, мое тело билось в конвульсиях паники. Место на голове, к которому она прикоснулась, казалось горячим и грязным, словно она окатила меня кровью. Ее голос проник в мои уши так, что я никак не мог от него избавиться.
Последние два года я отбывал этот «пожизненный приговор». Я кричал и молил о пощаде, пока не начинали гореть легкие, но это не приносило ни малейшего облегчения моему перманентному состоянию ужаса. Я жаждал снова увидеть народ Анемон. Я до боли тосковал по их голосам и улыбкам. Все ли в порядке с теми людьми, которых я видел перед самым отъездом?
Не успела эта мысль прийти мне в голову, как вспышка ярко-красного цвета захлестнула мой разум, сметая всё на своем пути. Как бы сильно я ни зажмуривался, это не могло очистить меня от моих грехов.
Ни с кем из моего народа не всё было в порядке. Я собственными руками жестоко вырезал их дорогих соседей.
В конце концов, народ Анемон пострадал из-за моей жадности. Я уже не мог вспомнить, как мы проводили время вместе в той таверне на родине, но эти люди — мои жертвы — были вынуждены отправиться во Фризию, ставшую для них могилой. Им так и не довелось вновь ступить на родную землю.
— Простите... Простите... Простите меня, простите...
Для меня не было прощения. Это моя вина, моя вина, моя вина в том, что анемонцы оказались во Фризии. Я провел два долгих, долгих года взаперти в своей комнате, прокручивая в памяти те события так, словно они произошли вчера: багровые брызги, разрываемая плоть, эти предсмертные крики агонии. Их вопли были яркими и до боли реальными даже сейчас, терзая меня изо дня в день.
— А-а... А-а-а-ах! Нет... Нет, нет, нет, нет, нееееет!
Я не мог контролировать собственный голос. Я дергал себя за длинные волосы почти с такой силой, чтобы вырвать их с корнем, тщетно пытаясь вырвать из головы заодно и воспоминания.
Нет! Нет, нет! Я должен нести бремя этих грехов до конца своих дней. Нет, нет, нет, нет, нет! Почему я всё еще хочу вернуться домой, хочу вернуться домой, хочу вернуться домой?! Я сделаю что угодно, даже стану рабом, только позвольте мне вернуться в Анемон, назад в Анемон, назад в Анемон!
«Фризия совсем скоро вторгнется в Анемон».
— Н-н-неееет!
Нет, я не могу вернуться. Я должен остаться здесь. Я должен жить, должен жить так, как она... как она того от меня потребует.
Стиснув челюсти, пока по лицу струились слезы, я умолял себя найти хоть какой-то скрытый резерв сил. Вместо того чтобы вытереть слезы, я лишь крепче обхватил голову руками. Я никогда не смогу признаться вслух, что хочу домой. Последствия будут ужасающими. Анемон сгорит дотла, если она услышит от меня подобные слова. Она может убить еще больше мирных жителей Анемона. Это было единственным, чего я...
Тук-тук!
Услышав этот звук, я издал девчачий визг и обхватил себя руками. Я вжался в угол, в ужасе от того, что она вернулась... но дверь открылась, и на пороге появились две дворцовые служанки.
— Прошу прощения за вторжение, — произнесла одна из них, раскладывая еду и чистую одежду.
Вторая заметила, что я дрожу, и спросила, всё ли со мной в порядке, но ее сочувствие не достигло моего рассудка.
— Нгх! А-а-а-а-ах! Назад! Не подходите ко мне! Хватит, хватит, хватит! Нет, уходите, я ненавижу вас, я ненавижу вас, я ненавижу вас, я ненавижу вас, я ненавижу вас, я ненавижу вас, я ненавижу вас, я ненавижу вас, отойдите, отойдите, отойдите, отойдите, отойдите, отойдите!
Я больше не вынесу, я не вынесу, не вынесу, не вынесу! Я до смерти боюсь других людей!
В тумане моего ужаса обеспокоенное лицо служанки грозило обернуться кровавым ливнем, который вот-вот прольется на меня. Я словно наяву видел, как ее руку, с добротой протянутую ко мне, отсекает меч. Ей выколют эти кроткие глаза, а изо рта хлынет кровь, пока ее крики будут эхом отскакивать от стен. В пучине этой кровавой галлюцинации я перестал понимать ее слова, но знал, что она не кричит «помогите» или «убейте меня». И всё же, пока я смотрел на нее, ее лицо превратилось в лик тех анемонцев, которых я предал, и вновь разорвало раны в моем сердце.
Нет, нет, нет, нет, я собираюсь... Вас снова убьют! Я собираюсь... Королева, королева убьет вас! Это... это случится снова, просто потому, что вы заговорили со мной!
Даже я сам не понимал, что именно я ей кричал, но я бился в истерике, чтобы не подпускать ее. Она взвизгнула, напуганная моим безумным поведением, схватила вторую служанку и выбежала из комнаты. Дверь захлопнулась с глухим стуком. Я попытался отдышаться, пачкая ковер потом и слезами.
— Нгх... Угх... А-а-а-ах...
Я был омерзительным человеком. Синие волосы и нефритово-зеленые глаза, унаследованные мной от благородных родителей, не подходили мне, жалкому ничтожеству, до ужаса боящемуся других людей. Такой человеческий мусор, как я, мог лишь причинять боль другим, возможно, даже вести их к смерти, потому что даже самое простое взаимодействие со мной могло навлечь на них ее гнев. Я не мог вынести, чтобы кто-то еще страдал из-за такой ошибки природы, как я.
Пожалуйста, просто держитесь от меня подальше, все. Я не способен ни на что, кроме как обрекать невинных людей на смерть. А-а-а-а-а-а-а-ах! Но... но... если мне позволено иметь хотя бы одну вещь, позвольте мне желать того, чего я хочу, при условии, что это останется лишь в моих мыслях. Кто-нибудь, кто-нибудь, кто-нибудь, пожалуйста... спасите меня!
Я зевнул, когда карета, громыхая, остановилась. Упс. Кажется, я надолго отключился. Я прикрыл рот рукой, смущенный даже этим незаметным проявлением собственной рассеянности. Премьер-министр и мои слуги спросили, не устал ли я; я ответил честно, откидывая шторки кареты.
— Вы уверены, что мы не можем их открыть?
Какой смысл в окне, если шторы скрывают весь вид? Я закрыл глаза и навострил уши, чтобы хотя бы слышать голоса горожан, но именно тогда мои мысли начали блуждать. Вероятно, всё из-за тех кошмаров, что снились мне сегодня утром. Я не помнил подробностей, но, по-видимому, я кричал во сне так громко, что перепугал своих горничных.
— Пожалуйста, проявите терпение, принц Леон, — со вздохом произнес премьер-министр. — Как видите, карета не сдвинется с места, как только люди узнают, что внутри именно вы. По крайней мере, мы уже прибыли.
Я усмехнулся. Поначалу я махал людям на ходу, но потом женщины начали падать в обморок, а за нами устремились такие толпы, что у нас не осталось иного выбора, кроме как держать шторы задернутыми. Честно говоря, я был весьма разочарован.
Мои слуги и рыцари закончили приготовления и распахнули дверцы кареты. Хор радостных криков ожидавших снаружи анемонцев хлынул внутрь. Мое сердце переполнилось теплом, когда их слова наконец достигли меня.
Стражники зорко следили за обстановкой, пока я выходил из кареты, что вызвало еще один восторженный рев толпы. Махая людям, выкрикивающим мое имя, и наслаждаясь их визгом, в глубине души я надеялся, что никто из них не покалечится. Эти пылкие крики порой могли немного пугать.
Я пожимал руки, тянущиеся из толпы, и перебрасывался парой слов с теми, мимо кого проходил, пока сквозь давку не протиснулся знакомый фермер с корзиной урожая. Встревоженный рыцарь рефлекторно вскинул оружие, но я жестом велел ему опустить его. Я поприветствовал фермера, и тот расплылся в улыбке до ушей.
— Принц Леон! На то, чтобы вырастить их, ушло два года, но они наконец-то стали красивыми и спелыми. Пожалуйста, угощайтесь. У меня есть еще, чтобы передать в замок!
Он открыл корзину, чтобы показать лежащие внутри крупные овощи, а затем передал всё рыцарю, чтобы грязь не попала мне на одежду. Раньше я видел, как люди торговали этими овощами с другими странами. Их ярко-зеленый цвет сиял в лучах солнца, красноречиво говоря о том, что фермер собрал их только сегодня утром.
— Ого! Огромное вам спасибо. Я съем их сегодня на ужин.
Я едва мог сдержать изумление при виде этих чудесных даров природы. Наше королевство, возможно, и торговало урожаем, но ничто не могло сравниться со свежесобранными овощами. Мало того, фермер проделал весь этот путь только для того, чтобы показать их мне! Я пожал руки мужчины, не обращая внимания на приставшую к ним землю, и выразил свою искреннюю благодарность. Поскольку карета высадила меня на окраине призамкового города, многих из этих горожан я видел впервые. Встретить знакомое лицо было настоящим облегчением.
Уровень преступности в призамковом городе упал. Даже переулки больше не представляли угрозы для мирных жителей, и мы жестко пресекли теневые сделки с другими странами — то, что терзало Анемон всего несколько лет назад. В наши дни было бы трудно уловить хотя бы слух о чем-то криминальном.
Фермер несколько раз поклонился и растворился в толпе, а на его место вышла женщина.
— Теперь я чувствую себя в безопасности, гуляя где угодно по ночам! — сказала она. — Спасибо за всё, что вы сделали, принц Леон.
Я улыбнулся ей... лишь для того, чтобы увидеть, как она пошатнулась, возможно, охваченная внезапным приступом головокружения. Я протянул руку, чтобы поддержать ее. Визг и охи вырвались из толпы, а женщина осела на землю.
— Я-я в порядке! Я могу стоять! — заверила она с пунцовым лицом. Она оперлась на руку стоявшей рядом подруги и спешно скрылась в толпе.
«Надеюсь, она не больна. Вся эта сцена немного тревожит».
— Принц Леон, я поддерживаю ваш запрет на рабский труд! Мы докажем вам, что можем обеспечить Анемон собственными силами! — выкрикнул молодой человек, прижимая руку к сердцу. Это был опрятно одетый юноша в очках, прижимающий к груди книгу.
Я поблагодарил его, и лица других анемонцев просияли. Несколько человек позади него дружно выразили свое согласие.
— Я с ним!
— И я тоже!
— Нет рабскому труду!
Анемон начал процесс искоренения рабского труда около двух лет назад, и теперь большинство людей поддерживали эти перемены. Всё меньше торговцев полагались на рабов, что создавало больше рабочих мест для самих граждан Анемона. Общественные настроения еще сильнее склонились в нашу пользу, когда этот сдвиг привел к новой волне процветания. Вскоре мы сможем полностью отменить эту практику, и тогда мы сможем торговать напрямую с королевством Синенсис.
В настоящее время мы могли торговать с ними лишь косвенно, благодаря нашему договору с королем Лансом и королем Йоханом. Золото из Церциса и драгоценные камни из Синенсиса пользовались огромным спросом здесь, в Анемоне; они раскупались, как только поступали в продажу, даже по рыночным ценам.
Призыв к отмене рабского труда зазвучал громче, когда люди узнали, что это позволит наладить еще более стабильную торговлю между Анемоном и Объединенным Королевством Ханазуо. Когда люди заявили о своем намерении поддерживать нашу страну без порабощения, меня переполнили гордость и восторг.
— Принц Леон! Эй, принц Леон здесь!
Мне показалось, что я узнал этот следующий голос, и я никак не мог отвлечься от него. Пожав руку молодому книгочею и проводив его взглядом в сторону библиотеки — уверен, его ждало блестящее будущее, — я повернулся к группе женщин, которых услышал. Они густо покраснели при моем приближении, хотя рыцари вскинули руки, не давая им подойти ближе. Даже окружавшие их мужчины радостно окликнули меня, когда я подошел.
— Здравствуйте. Принц Леон Адонис Коронария, к вашим услугам.
Они взвизгнули, когда я им улыбнулся. Некоторые из раскрасневшихся женщин уставились на меня с приоткрытыми ртами. В таком состоянии мы никак не могли бы побеседовать, но, несмотря на это, я продолжал улыбаться, и стоявшая ближе всех ко мне женщина едва не рухнула в обморок. Стоявший рядом мужчина подхватил ее, раскатисто рассмеялся и предупредил:
— Эй, не перевозбуждайся так!
Другая женщина окликнула меня, полная решимости заговорить:
— Для меня такая честь... познакомиться с вами!
Несмотря на пунцовое лицо, она протянула свою изящную руку и блаженно вздохнула.
Я широко улыбнулся, пожал ее руку и поблагодарил — а затем подождал, пока она отчаянно пыталась связать воедино хоть несколько членораздельных слов.
— Вы поистине... поистине прекрасны! А-а-а, простите! Мне не следовало называть принца прекрасным! Но вы просто очаровательны!
Она и сама уже не понимала, что несет. Женщина прикрыла рот ладонью, а затем и всё лицо. Окружавшие ее мужчины прыснули со смеху и дразняще спросили, почему она ведет себя так нетипично. Она свирепо зыркнула на них, снова повернулась ко мне и покраснела пуще прежнего.
— Для меня честь получить вашу похвалу, — сказал я, — но должен признать, что вы куда прекраснее меня. Пожалуйста, не стесняйтесь сказать мне, если столкнетесь с какими-либо трудностями здесь, в Анемоне. Обещаю, я приду вам на помощь.
Я вложил искренность в каждое свое слово. Женщина пискнула, а затем один из стоявших рядом мужчин протолкнулся вперед.
— Принц Леон! — Он указал на ближайший переулок. — Я... я держу там небольшую таверну! Пожалуйста, мы будем безумно рады, если вы заглянете к нам. Если вы, конечно, в настроении.
— Идиот! Ты и впрямь думаешь, что Его Высочество когда-нибудь зайдет в твою грязную дыру?! Аха-ха-ха-ха!
— Захлопни пасть, пьянчуга! — огрызнулся трактирщик.
Раскрасневшиеся, пошатывающиеся женщины хихикнули над их перепалкой; возможно, они и сами были завсегдатаями этой таверны.
«Ах, теперь я понимаю».
— Звучит чудесно, — ответил я. — Я с удовольствием зайду. У вас есть время прямо сейчас?
Я подтвердил свои планы премьер-министру и своим рыцарям. Новая волна возбужденного щебетания пробежала по толпе, пока премьер-министр просил меня повторить сказанное. Я озвучил свое желание увидеть, как живет народ Анемона, и рыцари выстроились в защитный порядок, чтобы сопроводить меня в таверну.
Сам трактирщик казался потрясенным больше всех. Он едва мог вымолвить хоть слово, но всё же пошел вперед, показывая дорогу. Завсегдатаи радостно заулюлюкали и последовали за нами.
— Я действительно с нетерпением жду этого, — произнес я.
Я вновь встретился со своим народом — на этот раз правильным образом. И по мере того, как я осознавал эту реальность, мое сердце трепетало от непередаваемой радости.
— Как оказалось, внутри таверны было весьма мило. Она была довольно маленькой, но атмосфера там была манящей, а все завсегдатаи — хорошими людь...
Вал оборвал меня на полуслове, раздраженно цокнув языком и сжимая в руке бутылку со спиртным.
— Я похож на того, кому не плевать? Я не собираюсь вспоминать какую-то там таверну двухлетней давности.
На следующий вечер после моего визита в призамковый город Вал, Сефек и Кемет заглянули в мой замок на обратном пути после доставки. Они сказали, что давненько не заходили, так как были по уши в работе, но недавно Прайд дала им отпуск на целый месяц. Когда я предложил им провести это время в свое удовольствие в Анемоне, Вал прямо ответил: «Кто, черт возьми, вообще может расслабиться в твоем присутствии?»
Мне нечего было возразить. В конце концов, вот он я, прямо сейчас принуждаю его к разговору со мной.
— Ты совсем из ума выжил, знаешь об этом? Только псих захочет вернуться в таверну, где чуть не потерял всё.
— Но ведь это не было их виной, не так ли? Они все были очень добры.
— Я не о том...
Он снова цокнул языком. Вал был прав: таверна не являлась для меня местом приятных воспоминаний. Тем не менее, я радовался тому, что снова стою там, после всего, через что мне пришлось пройти.
Хозяин таверны был, несомненно, рад моему визиту. Он прибрался и пригласил меня внутрь еще до открытия, даже заявив, что место у стойки, которое я занял, станет местной достопримечательностью. Хоть я и был немного смущен, я с радостью принял его энтузиазм. Один из завсегдатаев попросил меня расписаться на стене в память о моем визите. Я оставил лишь свои инициалы, но по какой-то причине хозяин таверны едва не упал в обморок. Я до сих пор не мог перестать за него беспокоиться.
— О, это напомнило мне, — сказал я. — Спасибо, что доставили посылку рыцарскому ордену. Это очень помогло. Наши рыцари не могут перевезти столько оружия, сколько можете вы трое.
Я протянул Валу новую бутылку спиртного. Артур, один из имперских рыцарей Прайд, отпраздновал свой день рождения два месяца назад. Я попросил Вала доставить королевскому ордену новое оружие в качестве официального подарка на день рождения от моей страны.
Изначально у меня не было такого плана. Просто Вал случайно появился в замке как раз накануне вечером, когда я собирался поручить эту доставку своим рыцарям. Когда я попросил его взяться за это, он сначала отказался, но, поскольку он всё равно возвращался во Фризию, чтобы передать письмо королеве, в конце концов согласился... за определенную плату. Затем я спросил, могу ли я рассчитывать на него и в доставке подарка на грядущий день рождения Алана.
— Зависит от платы, — просто ответил он тогда.
И хотя он раздраженно нахмурился, когда я назначил ему дату доставки, в итоге он согласился.
— Как прошел ваш отпуск? Вам удалось отдохнуть?
Я надеялся, что они использовали свой месячный перерыв, чтобы перевести дух после всей этой работы. Однако по какой-то причине Вал не хотел отвечать. Он отвел взгляд, и я проследил за его глазами до дивана, где Кемет и Сефек спали в обнимку крепким сном. Обычно эта парочка не отходила от Вала, пока мы разговаривали, и не сводила с меня глаз до тех пор, пока им не становилось достаточно скучно, чтобы отступить на диван в моей комнате. Я был рад видеть, что теперь они чувствуют себя здесь уютнее.
Однако на этот раз Вал смотрел на них со странным выражением лица. Поймав мой взгляд, он снова переключил внимание на бутылку и жадно отпил.
— Начался он не слишком радужно, — проворчал он.
Нотки меланхолии и презрения в его голосе вызвали у меня странную тревогу.
— Что-то случилось?
После очередного цоканья языком Вал всё же пустился в объяснения. Он был куда более настороженным, чем обычно, то и дело бросая воровские взгляды на диван и говоря вполголоса. Закипая от гнева, он рассказал мне о мужчине, которого они встретили месяц назад, и который, по его словам, был «связан» с Сефек.
— Понимаю. Какая досадная неудача.
Хоть я и не мог оценить, что чувствовали Сефек и Кемет, Вал ясно дал понять, что ситуация была скверной. Фамилия «Базтерт» тоже ни о чем мне не говорила. Должно быть, она принадлежала какой-то семье фризийских дворян, но раз уж я не знал этого человека, его статус вряд ли был выше виконта или барона.
— Жаль только, что я не мог прикончить этого ублюдка голыми руками, как сделал бы раньше...
Пока он всё это рассказывал, Вал стал пить медленнее. Он не стал более откровенен в своих суждениях, но его сгорбленная поза говорила о многом. Возможно, именно поэтому он так долго держался подальше от Фризии и ее соседа Анемона. Окажись я на его месте, я бы тоже постарался оказаться как можно дальше от этого человека. К тому же из слов Вала следовало, что этот мужчина всё еще питает какую-то привязанность к Сефек. Если бы тот решил злоупотребить своей властью и забрать Сефек силой, Вал, бывший преступник, скованный контрактом подчинения, мало что смог бы сделать для ее защиты. И всё же...
— Вы ничего не рассказывали об этом Прайд или премьер-министру Фризии?
В настоящее время Вал служил официальным курьером королевской семьи. Он имел с ними куда более тесные связи, чем любой представитель знати.
— Ясен пень, нет, — ответил он.
Когда я стал настаивать, он ответил, что это не имеет к ним никакого отношения, и цокнул языком в энный раз. Было очевидно, что он не хочет втягивать их в это дело. Уверен, они бы тут же приняли меры, стоило бы тебе только заикнуться... но что поделать.
Я встал, чтобы достать бутылку выпивки покрепче, и поставил ее перед Валом.
— Очень хорошо. Полагаю, вы хотите, чтобы я тоже держал это в секрете от Прайд и остальных, не так ли?
— Чего?
— Э-э, простите? — Я не ожидал от него такой реакции. Неужели мое предложение настолько сбило его с толку?
Он изогнул бровь и спросил:
— Ты что несешь?
— Я ошибаюсь?
— В чем?
Мы определенно не понимали друг друга. Я привык к тому, что он отвергает мои предложения о помощи, но после всего, что он мне только что рассказал, как он мог отказаться от моего содействия?
— Вы... слишком много выпили?
— Нет, это ты ведешь себя странно.
Я склонил голову и скрестил руки на груди. Вал взъерошил волосы и свирепо уставился на меня, обнажив острые зубы в оскале. Он думал, что я насмехаюсь над ним? Что ж, возможно, так было даже лучше, раз уж он меня не понял. Может, он просто не хотел признавать, что, намеренно или нет, он, по сути, попросил меня о помощи.
— Ничего, — сказал я ему. — Как насчет того, чтобы просто выпить?
Я наполнил свой бокал, а затем и бокал Вала — не то чтобы он много выпил с начала этого разговора. На этот раз он осушил его залпом, прежде чем я успел долить себе. Он поморщился от крепости выбранного мной алкоголя, но, должно быть, он пришелся ему по вкусу, поскольку он выхватил бутылку, как только я закончил наливать, и начал пить прямо из горла.
— Я бы порекомендовал вам держаться отсюда подальше в течение следующих двух недель или около того, — сказал я. — Вы трое будете слишком выделяться, если кто-то станет вас искать. А мы бы этого не хотели. По крайней мере, в ближайшие две недели. Не так ли?
— Да, ты прав, — пробормотал он, казалось, едва меня слыша.
Хоть он и согласился, было ясно, что он не уловил моего намека. Было странно слышать его ответ без привычной резкости. Он пил так много, что я начал опасаться, как бы он не стал буянить еще сильнее, чем обычно, но до этого так и не дошло, даже после того, как мы на двоих приговорили семь бутылок крепкого спиртного.
Вал разбудил детей и ушел до рассвета. Обычно он уходил, бросив какое-нибудь оскорбление, или вообще молча, но на этот раз он пробормотал: «Прости, что отнял столько времени». Возможно, у него еще осталось достаточно здравого смысла, чтобы напоследок ограничиться лишь ворчанием.
Я попрощался с ними и стал готовиться ко сну.
Не думаю, что он осознает, как много мне раскрыл.
Возможно, ему никогда не с кем было поговорить, или он ни с кем не сближался настолько, чтобы сделать это. И всё же человек, который всегда упрямо скрывал свои чувства, сегодня вечером позволил им вырваться наружу. Осознавал он это или нет, но он сделал для меня нечто поистине особенное. Я сочувствовал его тревоге за Сефек, но в то же время дорожил его искренностью. Он предпочел поделиться своими чувствами со мной, а не с Прайд и фризийцами, хотя я был в этом деле таким же посторонним лицом, как и они. В этот вечер Вал впустил меня в свое сердце, пусть даже самую малость.
— Первым делом завтра утром я поручу сенешалю навести справки об этом человеке по фамилии «Базтерт» и послать ему приглашение в замок... Полагаю, я мог бы сообщить о своих находках премьер-министру Фризии, если проведу расследование от своего имени. То есть, если я накопаю на него компромат.
Пробормотал я про себя, ложась в постель, но стоило мне закрыть глаза, как я подумал о Вале. Он сохранял самообладание, несмотря на очевидную тревогу по поводу всей этой ситуации. Во всяком случае, он, казалось, и сам не понимал, насколько сильно волнуется. Наблюдая, как он медленно потягивает спиртное, чтобы объяснить мне всё это испытание, я понял одно совершенно точно.
— Мне придется оправдать его ожидания.
Я усмехнулся собственным мыслям. Мне придется взяться за дело с самого утра. В конце концов, я хотел подружиться с Валом больше, чем кто-либо другой, и вот теперь он наконец-то пришел ко мне за советом.
Сделав глубокий вдох, я уловил запах крепкого напитка, который мы разделили. Стойкий аромат изысканного алкоголя на моей коже увлек меня в приятную дремоту.
— Прошу прощения, лорд Базтерт. Кажется, я снова выиграл.
Неделю спустя я развлекал одинокого гостя в замковой гостиной игрой в карты.
Несмотря на поражение, барон ухмыльнулся и сказал:
— Никак не могу вас обыграть.
Семья Базтерт жила в особняке недалеко от фризийского замка, но их владения состояли лишь из одного обособленного участка в фермерской деревне. Личное приглашение от королевской семьи Анемона было для него весьма необычным, но я сказал ему, что хочу больше узнать о фризийском укладе жизни — поскольку наши страны союзники — и что до меня дошли слухи о безупречной репутации барона. Мой гость принял приглашение в самом приподнятом настроении.
— Приношу свои извинения, — ответил я. Воспользовавшись своими андрогинными чертами лица, я одарил его своей фирменной улыбкой. — По какой-то причине я никогда не проигрываю в карточных играх, хотя и играю в них не так уж часто.
— Всё в полном порядке, принц Леон.
Карточные игры были способом развлечь гостя, поэтому в каком-то смысле истинная победа заключалась в том, чтобы позволить гостю выиграть. Упомянутый гость сидел передо мной, потягивал вино и явно наслаждался происходящим. Я слышал, что в его деревне его считали порядочным человеком, поэтому любой, кто застал бы нас в гостиной, увидел бы не более чем двух мужчин, наслаждающихся приятной игрой в карты.
— Вероятно, поэтому мне так трудно найти партнера для игры, — продолжил я. — Я ценю, что вы составили мне сегодня компанию.
— Для меня это честь, Ваше Высочество. Я сыграю столько партий, сколько пожелаете.
Я улыбнулся шире, собирая карты.
— Наша беседа оказалась весьма полезной, лорд Базтерт. Мне затруднительно наносить регулярные визиты в вашу фермерскую деревню. Ваши жители живут в гармонии, а у вас прекрасная жена. Всё это просто чудесно.
С грустной улыбкой мужчина покачал головой и сообщил, что его жена скончалась шесть лет назад. Я бросил на него сочувствующий взгляд, и тут мне в голову пришла одна мысль.
— О, точно... Недавно я познакомился с членами экипажа одного торгового судна, и они научили меня гадать на картах. Вы не возражаете, если я опробую этот метод на вас?
— В самом деле?! — барон всплеснул руками, одновременно обрадованный и удивленный.
— Конечно.
— Никогда не знал, что подобное существует. Вы столь же сведущи во всем, как я и ожидал, Ваше Высочество.
Я перетасовал карты и разделил их на стопки. Разложив несколько карт по кругу, я взял оставшиеся и начал выкладывать их в ряд, одну за другой.
— Во-первых, похоже, вы человек, в жизни которого много романтики.
Мужчина сохранил самообладание на лице, но я заметил, как участился его пульс. Он улыбнулся и признался, что до встречи с покойной женой вел весьма бурную личную жизнь.
Я не обратил на это внимания и перешел к следующей карте.
— Во-вторых, каждый божий день вас окружает множество людей. Как невероятно. Я бы не подумал, что бароны могут так часто устраивать столь роскошные приемы.
Барон вздрогнул, глядя на меня так, словно я заглядывал прямо ему в душу. Он ответил, что поддерживает связи со многими другими дворянами помимо жителей деревни, и именно поэтому устраивает так много светских мероприятий. Сказав это, он впервые за весь день позволил своему тону смягчиться.
— В-третьих... вы храните страшную тайну. Похоже, бароны скрывают множество вещей, не так ли? И эта тайна совсем не из приятных.
Его вежливая улыбка сползла с лица, когда он осознал, что я пригласил его сюда отнюдь не ради игры в карты.
— В-четвертых... незаконные поборы. Ваша налоговая ставка слишком высока. Насколько я помню, Фризия снизила налоги несколько лет назад. Вы не только проигнорировали это, но и, напротив, немного повысили свою ставку. Кажется, никто из ваших крестьян об этом не подозревает.
Мой голос начал терять былую мягкость. Этот человек обманывал своих людей, предавал их доверие и использовал их, чтобы набить собственные карманы. Я больше не собирался скрывать от него свое презрение.
— В-пятых... женщины, от которых вы избавились.
Эти слова повисли в холодной, тихой комнате с неотвратимостью приговора. Я уже опустил глаза, но и жалкий барон поспешил отвести от меня взгляд. Боль прорезала мой голос, словно я лично знал одну из тех женщин или, возможно, членов их семей, хотя барон никогда не узнает, так ли это на самом деле. В конце концов, с большинством из них он провел лишь одну-единственную ночь.
Он сидел парализованный, не в силах опровергнуть мои обвинения. У барона было множество способов заставить крестьян замолчать, если бы до этого дошло, но он не смог бы так легко заткнуть рот наследному принцу Анемона. Как бы он ни сопротивлялся, выхода не было. Он содрогнулся так сильно, что едва не свалился со стула, а я встал, всё еще не отрывая взгляда от пола.
— Фризийские рыцари как раз сейчас должны наносить визит в вашу деревню. Они прибудут туда вместе с графом, управляющим этой территорией, поскольку я лично поставил в известность о ситуации премьер-министра Гилберта. За дверями этой комнаты вас ожидает еще больше фризийских рыцарей. Уверен, вы понимаете, зачем они здесь.
Из моего голоса исчезли последние следы улыбки и радушия. Мои нефритовые глаза были холодными и отстраненными, теперь в них плескалась лишь ледяная ярость. Барон сидел в молчании, пот катился по его лицу, пока я собирал игральные карты.
— Одна из женщин, которую вы стерли из своей жизни, теперь живет счастливо. Она нашла людей, которыми дорожит... и которые дорожат ею. Я не желаю, чтобы вы когда-либо снова оскверняли ее сердце.
Я сжал грудь, чтобы сдержать гнев и, прежде всего, печаль, бурлящую внутри меня. Одно лишь знание о злодеяниях барона казалось грехом, вонзающим свои когти глубоко в мое сердце.
Его будут судить по законам Фризии. Всё, что я мог сделать — это вывести его преступления на чистую воду, а остальное оставить в руках премьер-министра Гилберта. К чести премьер-министра, он действовал быстро, как только я рассказал ему об этом преступлении, совершенном на фризийской земле.
Лорд Базтерт, без сомнения, был полон вопросов после своего внезапного изобличения человеком, которого он никогда прежде не видел. Он не мог знать, как долго кто-то вел против него расследование, не говоря уже о том, откуда у этого человека взялись связи для начала расследования и прямой выход на наследного принца Анемона.
Запертый наедине со мной в этой комнате, он был лишен каких-либо путей к отступлению. Если бы я захотел, я мог бы убить его прямо здесь. Никто бы не осудил наследного принца за убийство преступника, заяви я о самообороне. Я видел, что барон всё это прекрасно понимает: его дрожь стала настолько сильной, что он сполз со стула и не смог забраться обратно. Вместо этого бледнолицый мужчина смотрел снизу вверх сквозь спинку стула и видел, как я свирепо взираю на него в ответ.
— Никогда больше не приближайтесь к ней... нет, вообще ни к одной женщине. Мне всё равно, кровные ли это родственницы, замужние или одинокие. Мне плевать, сколько им лет. Если я узнаю, что вы снова взялись за старое, знайте: я не буду к вам милосерден.
Я надеялся, что моя абсолютная убежденность пронзила каждую клетку этого человека. Казалось, он понял, насколько ужасающая участь его ждет, если будущий король приведет свою угрозу в исполнение. Если моя печаль перерастет в ярость или одержимость, его наказание превзойдет самые жуткие кошмары. Я сверлил его взглядом, пока барон отчаянно кивал. Затем я щелкнул пальцами, и рыцари Анемона и Фризии ворвались в комнату, окружив барона. Он не оказал никакого сопротивления, когда они его уводили.
Проводив их взглядом, я перешел к следующему пункту своего плана.
— Сефек... повезло.
Она вырвалась из тех адских дней и встретила Вала с Кеметом. Одна лишь мысль о том, что она попала в такие хорошие руки, вызвала на моих губах слабую улыбку. Сефек провела свою жизнь в темной комнате, отрезанная от внешнего мира, будучи не более чем средством для выплеска чужой злобы и порока. И всё же она преодолела всё это и сумела найти свое собственное счастье. Я надеялся, что помог защитить это счастье, пусть даже самую малость.
«Спасите меня».
Вопли эхом доносились из прошлого — безмолвные крики, которые Сефек так и не позволила сорваться со своих губ. Некогда сам будучи бессильным, я мог лишь молиться о том, что сумел дотянуться и помочь этой страдающей девочке.
— О, это напомнило мне: вам троим больше нет нужды избегать королевской столицы.
Прошло три недели с момента предыдущего визита Вала в Анемон. Сефек и Кемет снова дремали на диване, вымотанные дорогой. Убедившись, что они крепко спят, я объяснил Валу, что у него и его подопечных больше нет причин для беспокойства.
Нахмурившись, Вал изогнул бровь.
— И что это должно значить?
Он уже успел осушить пару бутылок и вел себя так, словно вообще не помнил того случая с Сефек и тем мужчиной. Я одарил его очаровательной улыбкой и выставил две бутылки того же крепкого спиртного, что мы пили в прошлый раз, воссоздавая обстановку его прошлого визита.
— Принц Стайл случайно упомянул об этом, когда мы виделись на днях, — легкомысленно произнес я. — Кажется, вы говорили, что его звали... Базтерт? Что ж, мне сообщили, что сейчас он под стражей.
Вал издал хриплое «А?!», после чего быстро покосился на диван, где спали Сефек и Кемет. Затем он понизил голос и спросил:
— Что ты, черт возьми, натворил, Леон?
— Его задержали фризийские рыцари, и, насколько я слышал, именно премьер-министр Гилберт выдвинул против него обвинения. По крайней мере, я могу гарантировать, что никто, кроме меня, не знает о вашей связи с этим человеком.
Вал подозрительно прищурился.
Я знал, что всё это звучит слишком уж идеально, но сохранил самообладание и продолжил:
— Предположительно, он присваивал часть налоговых выплат своих людей, но они вскрыли и другие проблемы. Его лишили земель, титула и состояния, но и на этом всё не закончилось. Вдобавок ко всему Фризия наложила на него еще более суровые наказания. Хотите узнать подробности?
Пока я наполнял его бокал, он огрызнулся:
— Плевать я на это хотел.
Хотя свирепый взгляд Вала был устремлен на выпивку, я знал, что всё его внимание приковано к моим словам. Я улыбнулся, испытав облегчение от его быстрого ответа.
— Понимаю, — просто сказал я, и мои слова повисли над бокалом. Затем я налил и себе. — К слову, это то же самое крепкое спиртное, что мы пили в прошлый раз.
— Чего ж ты не сказал этого чуток пораньше?
Я задался вопросом, не затаил ли Вал обиду с прошлого раза. Он хмуро уставился на свой бокал, разглядывая его так, словно я плеснул туда яду.
— Хотите узнать о том, что касается Сефек? — спросил я. Закончив наливать себе, я отставил бутылку в сторону. Раз уж Вала не интересовал сам барон, я решил проверить, распространяется ли это и на другие аспекты дела.
— Не-а. Да даже если бы и хотел, хочешь сказать, ты в курсе этой хрени?
— Разумеется, нет. Я лишь слышал об этом деле из вторых рук. Просто, что ж... У меня такое чувство, что теперь вы сможете защитить их двоих, куда бы ни направились.
Я вежливо улыбнулся. Приглаживая свои синие волосы, я вдруг осознал, что Вал еще даже не притронулся к своему бокалу. В прошлый раз спиртное, казалось, пришлось ему по вкусу, но сейчас он даже не собирался его пробовать. Лишь когда я поднял свой бокал, Вал с неохотой взял в руки свой.
Дзинь!
Он стукнул своим бокалом о мой, а затем отвел взгляд и сделал глоток. Он казался раздраженным, а я был просто ошеломлен. Лишь после второго глотка он наконец снова посмотрел на меня.
Это был первый раз, когда Вал чокнулся со мной. Я едва мог в это поверить. В конце концов, так обычно поступали друзья.
Онемев от изумления, я лишь спустя мгновение смог выдавить:
— Что это было?
— Без понятия.
Вал был безжалостен, как и всегда.
Он отвернулся от меня и отпил из бокала. Я понял, что должен сделать то же самое... но в своем замешательстве сделал слишком большой глоток и поперхнулся крепким алкоголем. Горло обжигало с каждым кашлем, и я поспешно поставил бокал, чтобы не пролить его. Вал не упустил случая впервые посмотреть, как я выставляю себя на посмешище. Более того, он прямо-таки ткнул в меня пальцем и рассмеялся. Его пронзительный гогот эхом разнесся по моей комнате.
— Поверить не могу... что вы можете пить это залпом, — выдавил я сквозь кашель.
— Чертовски верно! Я куда покрепче одного расфуфыренного хлыща.
Вал посмеивался, пока я, прикрыв рот рукой, делал медленные, глубокие вдохи; щеки горели от сильного кашля. Всё еще слегка давясь, я налил другой напиток в чистый бокал и осушил его залпом. Он ухмыльнулся, наблюдая, как я глотаю его с куда большим отчаянием, чем обычно. Первый бокал успокоил горло, но я тут же потянулся за вторым.
Он кивнул на бокал, который я оставил на столе.
— Там еще осталось.
— Знаю... — уныло простонал я, а затем сделал осторожный глоток. — Да, сам по себе напиток и впрямь весьма вкусен.
Его смешки всё еще не утихли. Он пил медленно, явно смакуя мое смущение ничуть не меньше, чем алкоголь. Я бросил на него взгляд — и замер.
Вал улыбался. Не ухмылялся, а по-настоящему улыбался, выглядя более расслабленным, чем я когда-либо его видел. Когда он поймал мой взгляд, к нему вернулось привычное хмурое выражение лица, но я-то знал, что успел увидеть.
— Чего уставился? — прорычал он, снова отворачиваясь от меня.
— Я просто подумал, не стали ли мы ближе к тому, чтобы называться друзьями.
Слова сорвались с моих губ прежде, чем я до конца осознал, что говорю. Вал изогнул бровь и допил остатки в своем бокале. Его горло наверняка горело огнем, хотя он перенес это куда лучше, чем в свой прошлый визит.
Вместо ответа Вал схватил бутылку с тем самым крепким пойлом и отпил прямо из горла. Этот поступок сбил меня с толку, но я лишь молча допил свой напиток.
Взгляд Вала скользнул от меня к дивану, где спали дети. Сефек спала мертвым сном, наполовину развалившись на Кемете. Я ждал, что он что-нибудь скажет, не сводя глаз с Вала, пока он наблюдал за ними. Его губы смягчились в неком подобии улыбки, а во взгляде читалась нежность, которой я никак не ожидал, особенно учитывая, что он знал, что я на него смотрю. Может, он и впрямь захмелел.
— Меня это не бесит, — низким голосом пробормотал Вал, словно случайно озвучив свои сокровенные мысли.
— А? — Когда он больше ничего не добавил, я допытывался: — Выпивка? Или вы имеете в виду...
— Без понятия.
Вал оборвал меня, грохнув пустой бутылкой по столу с такой силой, что содрогнулся не только он, но и вся остальная комната. От этого грохота Кемет и Сефек подскочили на диване, потерли глаза и захлопали ресницами, глядя на Вала.
— Мы уходим?
— Уже пора?
Они посеменили к нему, всё еще наполовину спящие. Сефек и Вал взяли Кемета за руки по обеим сторонам. Вал перекинул свою курьерскую сумку через плечо, вяло ответил детям и проигнорировал мои попытки остановить его.
— Бывай, Леон.
Вал махнул мне рукой, даже не обернувшись. Сефек и Кемет остолбенели, переводя взгляд с одного на другого в поисках объяснений. Но ответов они не дождались бы ни от кого из нас — ни от меня, у которого от удивления отвисла челюсть, ни от Вала, на лице которого, несомненно, застыло его типичное хмурое выражение.
Я вышел вслед за ними, чтобы проводить их взглядом, пока они, как обычно, шли по коридору. Как только Вал свернул за угол и скрылся из виду, Сефек и Кемет впервые на моей памяти помахали мне на прощание.
Всё произошло так быстро, что я даже не успел помахать в ответ. От потрясения я так и остался стоять, замерев у своей комнаты, еще долго после того, как троица ушла.
Я не находил слов, хотя мое сердце бешено колотилось от восторга.
Продолжение следует…
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод и редактура: TuXoXoDKa
Вычитка и оформление диалогов: Исекайный Сомелье
Работа с изображениями: Animia
— ПОСТОЙТЕ!
Мужской голос заставил меня замереть на месте. Я обернулся и увидел, как он тяжело дышит, изо всех сил пытаясь меня догнать. Ох, опять он? Стоп, «он»? Кто он такой? Когда он наконец поравнялся со мной, ему потребовалось мгновение, чтобы перевести дух. Я молча ждал, пока его синие глаза не метнутся ко мне, а губы не разомкнутся. Почему он...? Ах, понятно. Должно быть, я шел как в тумане. Или просто был слишком сосредоточен на будущем... и на воспоминаниях о прошлом. Теперь, когда разум и тело прояснились, я посмотрел на этого человека — живое наследие, которое они оставили после себя.
— Пожалуйста, объяснитесь! — потребовал он. — Командор Харрисон, я...
— Теперь ты командор, Артур Бересфорд, — без колебаний поправил я.
Артур Бересфорд упрямо сжал губы и нахмурился. Его синие глаза блестели немым протестом. Короткие серебристые волосы растрепал ветер.
— Коман... Харрисон, меня только в прошлом месяце повысили до капитана! У меня почти нет опыта в этом деле. Как я могу быть командором?
— Ты соответствуешь требованиям.
Если командор всё еще жив, он может повысить другого рыцаря, чтобы тот занял его место. Звания капитана для этого более чем достаточно; выслуга лет и принадлежность к отряду не имеют значения. Будучи командором, я мог в любой момент уйти в отставку из королевского ордена и выбрать себе преемника по собственному усмотрению. К тому же, Артур Бересфорд уже был куда популярнее среди других рыцарей, чем я. Ни один из них не осудил мое решение о его очередном повышении. Ему, безусловно, не хватало опыта, но, казалось, все считали его более подходящей кандидатурой, чем меня. Или же они просто не хотели говорить ничего дурного юноше, оставленному теми, кого больше нет? Артур Бересфорд был точной копией прежнего командора, и, возможно, рыцари видели в нем свою мечту о возрождении королевского ордена. Он покачал головой и продолжил засыпать меня отчаянными мольбами:
— Это не могу быть я! Есть рыцари, которые лучше подходят для этой должности. Как насчет вице-капитана? И почему вы вообще уходите в отставку?!
— Я не обязан отвечать, — просто сказал я.
Складка на его лбу стала глубже. Ах, с таким выражением лица ты так напоминаешь его.
— Артур Бересфорд, ты... похож на командора.
Его глаза расширились, и он пошатнулся.
— Вы имеете в виду... моего отца?!
Я скрестил руки на груди, оглядел его с ног до головы и кивнул.
— Да, верно. Дело не только во внешности. Всё, от манеры говорить до твоих поступков, напоминает его. Даже то достоинство, с которым ты держишься... Словно он переродился прямо на моих глазах.
Артур Бересфорд поклонился и поблагодарил меня, но мои слова бросили тень на его слабую улыбку. Он явно был рад своему сходству с отцом, но в то же время это его расстраивало. Чего же именно он добивается?
— Ты даже стал членом Первого отряда, прямо как он много лет назад. Ты словно идешь по его стопам.
Он также в совершенстве овладел искусством владения мечом. Артур Бересфорд обладал множеством скрытых талантов. Командор и вице-командор так гордились бы им, увидев его сейчас, но каждый раз, когда я думал об этом, мою грудь сдавливало, лишая легкие воздуха.
— Ты во всем похож на командора.
Его улыбка стала шире, и он ответил, что для него это честь, но над его лицом нависла темная туча. Впервые я попытался облечь свои чувства в слова.
— Именно поэтому... видеть тебя разбивает мне сердце.
Невозможно было не вспоминать о тех двух людях из далекого прошлого. Время, которое я провел под началом командора и вице-командора, было кратким, но счастливым. Чем сильнее Артур Бересфорд походил на командора, тем острее я ощущал потерю вице-командора. В то время как точная копия командора ходила среди нас, от его соратника не осталось и следа. Это чувство пронзало мое сердце, вновь и вновь напоминая о том, что обоих этих людей больше нет.
Артур Бересфорд говорил, но голоса вице-командора не было рядом, чтобы ответить ему. Он улыбался, но вице-командор не стоял рядом с ним. Он критиковал меня, но я хотел бы, чтобы вместо него это делали командор или вице-командор. И так происходило раз за разом. Он кланялся мне, так сильно напоминая своим видом и голосом того самого командора, которого я столь глубоко уважал. Он выполнял мои приказы, но его лицо, его голос — всё это лишь бередило жгучую рану в моей груди. Снова и снова я ловил себя на мысли, что хотел бы, чтобы он выглядел как кто-то другой. Я жил в настоящем, но мой разум застрял в прошлом, и само его присутствие было жестокой шуткой. От моих слов у него отвисла челюсть. Лицо его окаменело, он отвел взгляд, а стиснутые челюсти задрожали. Он сжимал кулаки до дрожи в костяшках, возможно, из чувства вины.
— Мне... так жаль! — произнес он. В этих словах таилась боль, превосходящая мою собственную.
— Твое желание, вероятно, сбудется, если ты станешь командором.
Он поднял голову. Его темно-синие глаза расширились, когда он вперился в мое лицо, пытаясь отыскать в нем скрытый смысл. С того самого дня, как он впервые присоединился к королевскому ордену, что-то в этих глазах подсказывало мне, что он пришел к нам с некой целью. Я никогда не знал, чего он добивается, но это было достаточно важно, чтобы заставлять его совершать один подвиг за другим, взбираясь на самую вершину. Я так часто наблюдал за ним, что это было нетрудно заметить. Хотел ли он стать командором, как его отец? Или его целью было возрождение ордена? Как бы то ни было, достигнув вершины нашей организации, он мог делать всё, что ему заблагорассудится. Теперь, когда Артур Бересфорд стоял у руля, а его цель была у него в руках, мне, как рыцарю, больше нечего было совершать. Довести его до этого этапа было единственной причиной, по которой я так долго оставался в королевском ордене.
Я ждал дня, когда он станет капитаном, и это ожидание казалось мне вечностью. Я не мог позволить королевскому ордену рухнуть до того, как он станет его командором. Я не мог уступить свое место на самой вершине, пока не пришло время ему меня заменить. Я сохранял свою должность даже после того, как потерял смысл быть рыцарем. Всё, что мне оставалось — это изо дня в день ждать, пока он вырастет.
— До следующего раза, Артур Бересфорд.
Сказав то, что должен был, я отвернулся от него. Я отдал свою честь и свое звание рыцаря. Теперь мне было некуда идти. Всё, что осталось... это та единственная вещь, которую мне еще предстояло выполнить/ Артур Бересфорд окликнул меня мне вслед, но я проигнорировал его. Ему не было нужды знать, не было нужды уделять ему дальнейшее внимание. Единственное, что мне оставалось — это...
— Я вступил в королевский орден... чтобы узнать правду о том, что случилось с моим отцом, Родериком Бересфордом!
Он сорвался на крик. Из-за этого он стал звучать еще больше похоже на командора, разве что немного моложе.
Я замер, а затем резко обернулся, прежде чем успел это осознать. Меч в руке Артура Бересфорда дрожал. Его пронзительный взгляд, почти свирепый, вонзился мне в грудь, словно кинжал. Когда я попросил его повторить, он произнес нечто иное, но не менее решительно.
Понизив голос, чтобы его не подслушали, он пробормотал:
— Если окажется, что моего отца подставили с самого начала... тогда я отомщу. Истинная причина, по которой я стал рыцарем — сделать так, чтобы мне не пришлось ни о чем сожалеть из-за того, что с ним случилось.
Я точно знал, кому предназначалась эта «месть». Ему не нужно было называть ее имя. Артур Бересфорд был еще одним пленником трагедии семилетней давности.
— Я знаю, что вы и все остальные возлагаете на меня большие надежды... но я не идеальный рыцарь, каким был мой отец. Я — позорище, способное лишь копировать заданные им стандарты. Никакого настоящего «меня» просто не существует.
И это была вовсе не простая скромность. Артур Бересфорд опустил голову, его голос был пропитан агонией, пока наружу выплескивались его искренний стыд и отвращение к самому себе. Он скрипнул зубами так сильно, что этот звук можно было принять за скрежет металла.
— Понимаю.
Больше я ничего не мог сказать. Кто-то вроде вице-командора или Каллума Бордо мог бы лучше справиться с его чувствами, но для меня это было невозможно. Я не мог постичь, почему из всех рыцарей ордена он раскрыл свою правду именно мне. Было ли это потому, что я больше не рыцарь? Его слова были своего рода исповедью, словно он верил, что уже загнан в угол.
Он был членом королевского ордена, который понимал все свои ошибки, свой стыд, свои грехи и свой позор. В этом отношении мы с ним ничем не отличались.
— Артур Бересфорд.
Я снова отвернулся от него. Я уже сдал свою рыцарскую форму. Без привычного кителя холодный ветер пробирал меня до костей. Я не смог подобрать слов, чтобы его утешить, да и не знал, с чего вообще начать. Я не был похож на других рыцарей. Возможно, кто-то другой смог бы найти для него добрые слова вместо меня. Но если он и впрямь искал цель, как и я... если он хотел, чтобы кто-то дал ему роль, которая поможет ему перешагнуть через свой позор, свои ошибки, свои грехи...
Устремив взгляд прямо перед собой, я повысил голос, перекрывая шум ветра, и передал свое короткое послание:
— Позаботься о королевском ордене.
Он не ответил. Я ожидал, что сейчас юноша закричит в своей привычной манере, но этого не произошло. Не найдя в себе мужества повернуться к нему лицом, я применил свою особую способность, чтобы умчаться прочь.
«Вице-командор...»
Я думал о нем на бегу. Своими словами я попытался наделить Артура Бересфорда целью и ролью, но не знал, правильно ли поступил. Я лишь надеялся, что эти две вещи смогут мотивировать его так же, как когда-то меня. Эти слова были единственным, что заставляло меня двигаться вперед, когда я потерял смысл жизни. Мчась вперед, я посмотрел на небо. Заходящее солнце выглядывало из-за облаков.
— Я сделал это. Я исполнил долг, который вы мне доверили, — произнес я, но я обращался к призраку. Его больше не было с нами.
Ком подступил к горлу, и я с силой прикусил нижнюю губу. Да, я действительно сделал это. Я исполнил последнее желание вице-командора. Я всё еще помнил тот день, когда он попросил меня присмотреть за этим мальчиком, если тот когда-нибудь появится у ворот королевского ордена.
— Отныне... я буду поступать так, как мне заблагорассудится.
У меня больше не было ни чести, ни звания, ни рыцарской формы. У меня не осталось ничего, кроме собственного тела, моего меча и вновь обретенной решимости, которая жила во мне с того самого рокового дня.
Жизнь, наполненная смыслом, и смерть, имеющая смысл. В конечном счете, это было всё, чего я желал.
— ...тан! Вице-капи... Харрисон...
А?
— Вице-капитан Харрисон!
Моя голова пылала... Казалось, всё тело было объято пламенем. Где я? Я никак не мог собрать мысли воедино. Было невыносимо жарко, а тело налилось свинцовой тяжестью. Опасаясь, что меня подвергают пыткам, я попытался пошевелиться. Бесполезно. Что я...? Где я на самом деле? Неужели мне всё это... приснилось? Я не мог вспомнить деталей, только то, что это был дурной сон. А может, и не сон вовсе?
— Вице-капитан Харрисон! Пора на тренировку! Все уже в сборе. Вы там всё еще спите?!
Крики по ту сторону двери наконец-то привели меня в чувство; голоса принадлежали рыцарям Восьмого отряда. Проклятье. Я проспал. Тут я вспомнил, что Артур Бересфорд сегодня отсутствует, так что за главного остался я. Который час? Мой мозг всё еще отказывался нормально соображать. Я с трудом стащил себя с кровати и поплелся к двери прямо в том, в чем спал. Мои длинные черные волосы в кои-то веки и впрямь лезли в лицо и мешали. Всё в поле моего зрения, включая челку, которую я обкорнал себе сам, расплывалось в сплошное мутное пятно. После очередной порции нетерпеливого стука терпение рыцарей лопнуло. Дверь распахнулась, и они принялись отчитывать меня прямо с порога:
— Вы опоздали! Чем вы тут заняты? Капитана Артура сегодня нет!
Я... Бах!
Удар гулким эхом отозвался внутри черепа. Пол стремительно рванул мне навстречу, обдав разгоряченную кожу приятной прохладой. Голова совершенно не соображала, но я слышал, как люди в панике кричат и зовут меня по имени. Звуки то отдалялись, то накатывали вновь, и, пока мое сознание медленно угасало, я поймал себя на мысли, что давненько уже не сваливался с простудой.
— Боже правый. Пробраться в спальню королевы под покровом ночи? Скажи на милость, откуда ты взялся, маленький крысеныш?
Была кромешная тьма, луна покинула свой ночной пост. Королева ухмыльнулась мне и села на своей огромной, мягкой кровати. Увидев кровь ее стражников, пропитавшую мою одежду и капающую на ее пол, она презрительно скривилась.
Один ее вид спровоцировал бурю жестоких мыслей, и по моим венам заструилась чистая ярость. Она сжимала пистолет в одной руке и хихикала, когда я не отвечал — этот мерзкий звук шипел в моих ушах, словно кислотный дождь. — Тебе незачем этого знать, — ответил я.
Я много раз встречался с ней, будучи командором королевского ордена, но, похоже, без формы она меня не узнала. Сегодня на мне была черная куртка, а капюшон был низко надвинут на лицо, но мой голос должен был меня выдать. И всё же, казалось, даже я, рыцарь-командор, не стоил того, чтобы меня помнить.
Я свирепо уставился на ухмыляющегося демона и покрепче перехватил меч. — Отчего же? — спросила она. — Я хочу знать. Ты первый мужчина, которому удалось пробраться в мои покои. Скажи мне, скольких стражников ты убил? — Я сбился со счета после тринадцати. — Аха-ха-ха!
Королева захлопала в ладоши, ничуть не испугавшись. Я оглядел комнату в поисках ловушки, но не увидел ничего, кроме мертвых стражников, павших жертвами безумия королевы. Сенешаль находился в отъезде по делам. Я выбрал эту дату специально, чтобы она не смогла сбежать с помощью его надоедливой особой способности. — Отвечай на мой вопрос, пока я тебя не убил, — процедил я.
Я вырезал всех стражников на своем пути прежде, чем они успевали издать хоть звук. У меня было время до того, как королевский орден, не говоря уже о глупых стражниках, поймет, что что-то не так — время, чтобы допросить королеву, прежде чем я снесу ей голову. — Отдаешь приказы королеве? А ты определенно высокомерен, — пропела она. Затем она подняла руку с пистолетом, чтобы скучающе осмотреть свои ногти. Я не знал, смирилась ли она уже со своей участью или просто тянет время, но, несмотря на это, я стоял на своем, подавляя желание убить ее до того, как получу ответы.
— Обвал утеса семь лет назад... и смерть Родерика Бересфорда. Это ты всё подстроила? — Семь лет назад?! О чем ты вообще говоришь? Как бы я могла запомнить что-то столь... — Он был командором королевского ордена! — закричал я, и мой голос сорвался. — Он отправился туда с рыцарями-новобранцами и отрядом авангарда, и они погибли там вместе с теми, кто устроил им засаду!
Мое дыхание участилось, пока я сверлил королеву взглядом. Она прикрыла одно ухо и поморщилась, словно я был для нее слишком громким. Поразмыслив мгновение, она издала понимающее «а-а-а». — О, так ты об этом? Только не говори мне, что ты один из выживших? Или друг, или родственник одного из погибших рыцарей? Ага! Теперь, когда я думаю об этом, я и впрямь где-то видела твое лицо. — Просто отвечай! Или хочешь, чтобы я отрубил тебе голову?!
Я понизил голос ровно настолько, чтобы стража меня не услышала, оскалив зубы и наставив меч на королеву, но она оставалась невозмутимой. Она смерила меня взглядом, а затем медленно направила на меня свой пистолет. Это не было угрозой; она проверяла меня, чтобы посмотреть на мою реакцию. — Полагаю, я могла бы рассказать тебе об этом. То есть, если ты сможешь...
Бах!
— ...уклониться от моей пули. Ха-ха! Ты попытался зайти мне за спину, прежде чем я успела закончить фразу. У тебя что, совсем нет манер? — Гхк... Агх!
Как?! Я схватился за живот и рухнул на пол. Кровь хлынула из раны, пачкая мою потрепанную куртку. Я изо всех сил зажал ее ладонью, но не мог остановить кровотечение. Горький привкус железа подступил к горлу, когда изо рта хлынула кровь. Как?! Я использовал свою особую способность, чтобы оказаться у нее за спиной, пока она всё еще говорила! Я хотел отсечь ей правую руку прежде, чем отрубить голову! Как она предугадала, куда я целюсь?! Словно она знала, что я брошусь к ней и занесу меч, еще до того, как я это сделал!
Мой разум помутился, рассудок покинул меня. Я бросил попытки остановить кровотечение. На этот раз я без колебаний снесу ей голову и...
Бах! Бах!
— Аргх! А-а-ах! — Аха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!
Королева завывала от смеха, пока я кричал от боли. Это случилось снова. Она прострелила мне правую руку и ногу еще до того, как я успел поднять меч. Боль сковала всё мое тело. Я подавил крик, но от напряжения выронил меч. И хотя я отчаянно твердил себе, что это всего лишь пулевое ранение, что я смогу снова поднять свой клинок... моя правая рука не двигалась. Должно быть, она раздробила мне сустав. Рука бесполезно повисла вдоль тела, пульсируя от боли. Я всё еще мог шевелить ногами, но рука теперь лишь мешала. Терпя волны огня, простреливающие плечо, я потянулся за мечом левой рукой.
— Ты всё еще можешь стоять? — спросила королева, явно наслаждаясь происходящим. Она снова наставила на меня пистолет, следя за тем, чтобы я видел каждое мгновение.
Бах!
— Ого, я так впечатлена! Не думала, что ты всё еще сможешь ходить на этих ногах. У тебя такая же особая способность, как у Стайла?
Хоть на этот раз мне и удалось сдержать крик, королева прострелила мне левую ногу до того, как я смог до нее добраться, и я осел, словно пустые рыцарские доспехи. Я распластался на полу, мои ноги стали бесполезными. Я бросил меч, вложив все оставшиеся силы в левую руку и подтягивая себя всё ближе и ближе к этой женщине. В каждом нерве вспыхивала боль, пока я тащил свою кровоточащую рану на животе по полу.
Я сжал кулаки, свирепо глядя на хихикающую королеву. Она крутила пистолет на пальце, всем своим видом показывая, насколько наслаждается этим моментом. — Ладно, скажи мне. Куда ты хочешь получить пулю: в голову или в сердце?
Видя мою абсолютную беспомощность, она шагнула ко мне. Королева наставила дуло своего пистолета мне в голову, а затем в грудь, кудахтая в ожидании моего ответа. Она чудовище.
Я протянул к ней свою единственную действующую руку. Я так близко! Если бы только я мог пошевелить ногами! Я мог бы раздавить хрупкое горло этого демона одной рукой! Я мог бы задушить ее насмерть, словно это ничего не стоило!
Но моя рука не достигла своей цели. Вместо этого она вцепилась в ее руку, ту самую, что целилась из пистолета. Я сжал ее так сильно, как только мог, и впервые на лице королевы мелькнула боль. — Отвечай! Что ты сделала с ними... семь лет назад?!
Кровь хлынула у меня изо рта, пока я рычал на нее. Крик растревожил рану на животе, крадя то немногое время, что у меня оставалось. Мои раны горели, как живой огонь, в то время как остальное тело уже начало холодеть. Королева была заворожена, впитывая каждую черточку моего лица. — Что же мне делать? — промурлыкала она, и фальшивая забота сочилась из каждого ее слова. Ее омерзительные губы ни на секунду не переставали ухмыляться. — Отвечай! Это ты убила командора?!
Я сжал ее руку со всей силой, что еще теплилась во мне. В крайнем случае я мог хотя бы сломать ей руку — но тут я закашлялся кровью, и моя хватка ослабла. Я потерял слишком много крови и не мог унять дрожь. И всё же, стиснув зубы, я собрал остатки сил, чтобы сокрушить ее кости.
— Что касается этого... Ее губы разомкнулись; улыбка разрезала ее лицо, словно глубокая рана. Я сглотнул. Неужели она всё-таки убила командора? Я ждал и ждал, пока она это подтвердит, но затем... — Я тебе не скажу!
Ах ты чудовище! — Нет никакого смысла ничего скрывать, — произнесла она, — но ведь так умирать будет куда тяжелее, не правда ли? Аха-ха! Эй, обязательно смотри мне прямо в глаза, когда будешь подыхать, ладно? Здесь так темно. Я бы не хотела пропустить это очаровательное выражение лица.
Королева положила пистолет передо мной, а затем с легкостью сбросила мою слабую, дрожащую руку со своего предплечья. Она наступила на мою левую кисть и присела рядом со мной на корточки, придавив меня своим весом. Стиснув челюсти от унижения, я свирепо уставился на нее. Пока все мои конечности были обездвижены, королева погладила меня по щеке и приподняла за подбородок, так что мне ничего не оставалось, кроме как смотреть на нее снизу вверх. К горлу подступила тошнота, когда я осознал, что стал ее игрушкой.
Я выплюнул остатки крови изо рта прямо в нее, обрызгав лицо королевы тем же цветом, что и ее волосы. Она вскрикнула, стирая кровь с кожи и вытирая глаза, и принялась раз за разом топтать мою левую руку. Вдавив каблуки мне в плоть, она переключилась на пулевое ранение в моей правой руке. Вспышка боли пронзила всё мое существо, но, по крайней мере, левая рука теперь была свободна. Я притворился, что корчусь в агонии, одновременно потянувшись во внутренний карман куртки, чтобы выхватить свой пистолет и...
Бах!
— Это не сработает. Аха-ха! Так легко уворачиваться, когда знаешь, куда ты целишься. Всё бесполезно. Она знает, куда опустится мой меч, и даже куда попадут мои пули. Неужели все королевы этой страны были такими чудовищами?
Я сделал еще несколько выстрелов в королеву, пока моя левая рука еще могла действовать, но она проворно уворачивалась от каждой пули и глумилась над моими потугами. В тот самый миг, когда у меня кончились патроны, королева гордо отшагнула назад и выхватила копье у одного из мертвых стражников. А затем вонзила его прямо мне в спину.
— А-а-а-а-агх! Боль разрываемой плоти выбила воздух из моих легких. Живот непроизвольно напрягся, но от этого кровь лишь еще сильнее хлынула из ран. Королева завывала от смеха. Теперь она не собиралась звать новую стражу. Она просто снова и снова вонзала копье в мое тело, упиваясь моими мучениями. Мое тело содрогалось от немыслимой боли, пока ощущения не начали притупляться. Ледяные пальцы смерти медленно сжимались на мне.
Чем дальше я проваливался в небытие, тем ленивее становились ее удары; должно быть, я ей уже наскучил. Но во мне еще оставалось достаточно жизни, чтобы шарить вокруг левой рукой. Я потерял так много крови, что меня била сильная дрожь, и мне не хватало сил, чтобы подтянуться вперед. И всё же моя рука нащупала наконечник копья, прежде чем она успела пронзить меня снова. Я поднял голову так высоко, как только мог, чтобы свирепо уставиться в ее омерзительное лицо, а затем, собрав последние силы, обратился к ней, брызгая кровавой слюной с каждым словом.
— Твоему правлению... придет... конец! Если я не мог добраться до нее физически, единственным моим оружием оставались слова. Однако в ответ на этот последний проблеск неповиновения королева расплылась в удивленной и восторженной ухмылке. Я сплюнул кровь, зачерпнул из самых глубин последние крупицы жизни внутри себя и использовал их, чтобы заставить свой голос достичь ее. — Ты... поплатишься за то, что натворила! Придет... праведная душа... и заставит тебя расплатиться собственной жизнью!
Ее лицо вытянулось. Уголки губ дрогнули, словно она вспомнила что-то неприятное. Пьянящий блеск в ее глазах померк. Видя ее такой, я сумел выдавить улыбку. Я собирался продолжать ранить ее своими словами до тех пор, пока в моем теле теплилась жизнь. — Эта страна... будет ликовать, празднуя твою смерть! Они будут превозносить героя, который сделает это! Новым правителем станет...
Бах!
Прости меня, Артур Бересфорд. Я не смог получить ответ. Я лишь хотел бы убить ее до того, как твои руки обагрятся кровью.
Эта королева осквернила смерть нашего возлюбленного командора, отняла друга у вице-командора и забрала вице-командора у меня. Она уничтожила рыцарский уклад жизни, который я так любил, и лишила мое существование смысла. Всё это время я разделял желание Артура Бересфорда убить ее.
Но для тебя это возможно.
Он вдохнул новую жизнь в кровь и честь командора. Он воплощал в себе последние надежды вице-командоров на королевский орден. Артур Бересфорд получил их любовь и привязанность, и даже сейчас все остальные рыцари возлагали на него свои надежды. Он был куда более выдающимся и искусным бойцом на мечах, чем я когда-либо был. Да, он действительно мог стать тем, кто совершит это. Он уже был самым гордым, самым выдающимся рыцарем из всех. Я был уверен в этом после того, как столько времени наблюдал за ним.
— Что? Мне плевать, кто он такой. Уверена, он просто еще одна из этих крыс.
Ах, теперь я понимаю...
— Просто выбросьте его тело на обычную свалку.
Мне следовало... сказать ему всё это самому...
— Доброе утро, Харрисон.
Где я?
— Тебе уже лучше?
Артур Бересфорд смотрел на меня сверху вниз. Я наблюдал, как он медленно убирает руку с моего лба. Он вздохнул, и в этом вздохе смешались облегчение и раздражение. — Поверить не могу. Как долго ты уже болеешь? Тебе следовало сказать, если ты неважно себя чувствовал.
Еще один глубокий вздох вырвался из его груди, когда он сел на край моей кровати. Это... моя спальня? — Что ты здесь делаешь, Артур Бересфорд? — Я вернулся на тренировочную площадку и услышал, что ты потерял сознание. Мне сказали, что у тебя простуда, вот я и... просто зашел проведать. — Он почесал щеку, отводя взгляд. — Ты хоть понимаешь, что уже вечер?
Я сел в постели. В ответ на его вопрос о моем самочувствии я потрогал лоб и понял, что жар и ломота в теле прошли. Зрение вернулось в норму, а в голове прояснилось. — Я в порядке. Я возвращаюсь к тренировкам.
— Нет, мне сказали, что тебе дали день на отдых. Держи, съешь вот это. Он достал с тумбочки миску овощного супа. От миски поднимался пар, донося до моего носа аппетитный аромат. — Что это? — Я попросил столовую приготовить это для тебя. Он только с плиты, так что ешь, пока горячий.
Он буквально всучил мне в руки миску и ложку, а затем заявил, что не уйдет, пока не увидит, как я поем. У меня не было иного выбора, кроме как повиноваться. Не понимаю, к чему всё это. Я уже в порядке...
Я зачерпнул ложку идеально свежего, обжигающе горячего бульона с овощами. Пока я жевал, пикантный вкус овощей раскрывался на языке. Мое тело расслабилось, и только тогда я заметил, как тепло в моей комнате. Скосив глаза, я обнаружил, что камин, которым я никогда не пользовался, был впервые разожжен.
Пока я в тишине наслаждался едой, Артур Бересфорд подался вперед. Когда я встретился с ним взглядом, он нахмурился. — Когда ты в последний раз хоть что-то ел? — Не помню.
Он сгорбился со стоном. Надо отдать ему должное: он рассчитал всё так, чтобы принести суп как раз к моему пробуждению. Я съел еще ложку, и Артур Бересфорд снова заговорил, глядя в пол. — Вице-командор говорил мне, что еда и сон всегда были для тебя обузой. Он сказал, что ты болеешь и падаешь в обмороки по несколько раз в год. Сейчас середина зимы, а ты даже не пользовался камином, не так ли?
Он указал в угол комнаты и сообщил, что рыцари из Восьмого отряда принесли мне дров. Когда я ничего не ответил, он поднял голову. — Я почти никогда не видел, чтобы ты ел, Харрисон. На этот раз именно я отвел взгляд. Я разжевал кусок картошки и запил его ложкой бульона.
— Разве вице-командор не говорил тебе заботиться о своем здоровье? — спросил он. — Он не приказывал мне есть или спать.
Мои старые привычки пропускать приемы пищи и держаться особняком от совместного быта всё еще давали о себе знать. Спать урывками мне тоже нравилось больше. И хотя вице-командор был очень занят, он находил время преподать мне несколько практических жизненных уроков — не то чтобы он мог присматривать за мной постоянно.
— Ты проводишь зиму без малейшего обогрева, почти не ешь и не спишь. Ты правда думал, что это не аукнется? — Последние несколько лет обходилось. Мне удавалось избегать обмороков с тех самых пор, как Артур Бересфорд вступил в королевский орден. В последние недели мое здоровье слегка пошатнулось, но я не видел необходимости зацикливаться на одном неудачном эпизоде.
Артур Бересфорд обхватил голову руками, но удержался от того, чтобы снова начать меня отчитывать. Он взъерошил волосы, явно борясь с какими-то мыслями. — Ты правда больше не собираешься нападать на меня из засады, как раньше? — В этом нет необходимости.
Он снова поник. Я не понимал, почему он спрашивает об этом сейчас; наша дуэль уже подтвердила его силу. Другим рыцарям ни к чему было видеть, как вице-капитан нападает на капитана без всякой причины. Артур Бересфорд скрестил руки на груди и пробормотал: — Я так и думал...
Если он сомневался в моей силе, он был более чем способен напасть на меня сам, но, похоже, он искал не этого. — Тогда как насчет того, чтобы я отдал тебе приказ как твой капитан?
Удивленный, я встретил его синий взгляд. — Начиная с сегодняшнего дня, пожалуйста, завтракай вместе со мной. — Он поднял два пальца. — И присоединяйся ко мне на два спарринга в неделю.
А? Я не понимаю. — Это значит «нет»? Он, должно быть, заметил шок на моем лице, но если это были его приказы, у меня не было причин отказываться. Я просто не понимал их цели. — Хорошо, — ответил я.
Он с облегчением вздохнул, поклонился и сказал, что мы начнем завтра, с чем я согласился. — Тебе правда следует лучше заботиться о себе, — произнес он. — В следующем месяце вечеринка по случаю дня рождения принцессы Тиары, а затем...
Он вдруг осекся. Он прищурился, глядя в потолок, словно только что вспомнил о чем-то важном. Спустя мгновение он снова перевел внимание на меня, увидел, что я доел суп, и тихо спросил, можем ли мы кое-что обсудить. Я кивнул и выпрямился в постели.
— Пока держи это в секрете, — начал он. — Тебе было бы интересно стать одним из имперских рыцарей принцессы Прайд?
Я моргнул, сбитый с толку словами, слетевшими с его губ. Ложка выскользнула из моей руки и со звоном ударилась о миску. Оценив мое замешательство, он принялся объяснять. — Уверен, ты в курсе, что теперь, когда меня повысили, вице-капитан Эрик — единственный имперский рыцарь, не являющийся капитаном какого-либо отряда. Это означает... что ему приходится защищать Ее Высочество в одиночку, когда капитаны собираются на свои совещания.
Это я, по крайней мере, знал. Мы несколько раз пытались подстроить график капитанских совещаний под расписание имперских рыцарей: переносили их прибытие во дворец на время после завтрака королевской семьи, а не до; проводили совещания поздно ночью или рано утром и так далее. Теперь, когда капитанов среди имперских рыцарей стало трое, они приняли те же меры, что и во время периода отстранения Каллума Бордо и Алана Бернерса. Эрик Гилкрист по очереди с другими рыцарями подменял трех капитанов, чтобы им не приходилось пропускать собрания. Всякий раз разгоралась нешуточная борьба за то, кому достанется честь охранять принцессу, но в конечном итоге кандидатов отбирали сами имперские рыцари или сам командор.
— Очевидно, мы не хотим, чтобы всякий раз отсутствовали одни и те же имперские рыцари, но и то, что капитан не может присутствовать на собрании, тоже никуда не годится, — с некоторым усилием произнес Артур Бересфорд. — Даже принц Стайл говорил об этом. Нам нужен кто-то, кто сможет подменять нас, когда мы не при исполнении.
Артур Бересфорд потер заднюю часть шеи, пока говорил, хотя и не сводил с меня глаз. Он натянуто улыбнулся. — Лично я... хочу отдать эту работу тебе, Харрисон.
Казалось, у Артура Бересфорда был дар делать меня счастливым. Как и прежде, я не смог скрыть своего удивления. Он застенчиво почесал щеку и отвел взгляд, но, поняв, что я лишился дара речи, продолжил: — Принц Стайл и принцесса Прайд тоже просили о тебе. Как и капитан Алан, капитан Каллум и вице-капитан Эрик. — Но почему я?
Я подавил захлестнувшие меня эмоции и потребовал ответа. Мое сердце екнуло при упоминании имени «принцесса Прайд», но, что более важно, я не был создан для защиты людей. Алан Бернерс и Каллум Бордо знали об этом не хуже меня. Почему они не остановили Артура Бересфорда от того, чтобы предлагать мне столь почетную должность?
Артур Бересфорд нервно теребил ткань своей рубашки, сжав другую руку в кулак. Неужели он солгал о рекомендациях остальных? Прежде чем я успел задать вопрос, он произнес: — Я абсолютно уверен, что она — тот человек, которого ты будешь защищать ценой своей жизни, несмотря ни на что.
Не обращая внимания на мое безмолвное недоумение, он продолжил: — Может, с моей стороны это самонадеянно... но ты очень, очень силен, и тебе удается выполнять каждый без исключения приказ. Я уверен, что ты сможешь уберечь Ее Высочество, как только это станет твоим долгом. Остальные думают так же.
Юный рыцарь сделал глубокий вдох, прежде чем снова встретиться со мной взглядом. Успокоившись, он выпрямился и заговорил более низким тоном, на мгновение прозвучав точь-в-точь как его отец. — Я всё это время наблюдал за тобой, Харрисон. Даже я могу сказать, что ты человек, которому можно доверять.
Он наблюдал за мной. Мое сердце едва не выпрыгнуло из груди. Эмоции бушевали во мне, словно бурная река, подступая к горлу, так что мне стало трудно дышать. Ах, да, он...
— Хех... Ха-ха-ха... Ха-ха-ха-ха-ха!
Плотина рухнула, и все эти чувства вырвались наружу безудержным смехом. Я закрыл лицо руками, но не мог подавить своего восторга. Артур Бересфорд отшатнулся от этого зрелища, вскинув кулаки, словно защищаясь. — Ч-что с тобой такое, Харрисон?!
Я смеялся и смеялся, пока не выпустил всё это из себя. Когда приступ прошел, я вылез из постели. Моя болезнь не просто отступила; я чувствовал себя великолепно.
— Вы должны приказать это, Артур Бересфорд. Я посмотрел сверху вниз на онемевшего рыцаря. Откинув волосы с лица, я взял свой меч в ножнах, высвободил клинок и приставил острие к горлу Артура Бересфорда. Он успел отшатнуться в самый последний момент, растерянно моргая своими широкими синими глазами, снизу вверх взирая на меня. Меня не волновало, что на мне нет ни доспехов, ни формы. Он, и никто иной, выбрал меня! Он доверял мне! Он хотел даровать мне честь защищать принцессу Прайд Роял Айви!
— Я выполню всё, что вы прикажете.
Моя единственная работа заключалась в том, чтобы выполнять приказы. Вице-командор Кларк, командор Родерик, принцесса Прайд и человек передо мной были единственными четырьмя людьми в этом мире, достойными моей преданности.
Артур Бересфорд... Если мой капитан желает этого, это будет исполнено.
[[image:/storage/reader-images/b06558984615ae1fb8580c4b3f9e82c77e03aa00.png]]
Продолжение следует…
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод и редактура: TuXoXoDKa
Вычитка и оформление диалогов: Исекайный Сомелье
Работа с изображениями: Animia
С точки зрения Седрика:
— Я вхожу, брат. — я предупредил его, постучав, но не стал дожидаться ответа. Войдя, я обнаружил, что в комнате темно, а шторы задернуты. Стражники и слуги безмолвно выскользнули за дверь, как они всегда делали во время моих визитов. Я не пытался заговорить с ними или хотя бы посмотреть им в глаза, когда они кланялись и уходили; мой взгляд был прикован к брату, лежащему в постели. Не то чтобы я никогда не благодарил персонал за их круглосуточную заботу и защиту, но сама мысль о том, что всякий раз, когда я ухожу, жизнь Ланса находится в их руках, приводила меня в ужас.
Я не знаю, кто может предать нас в следующий раз. Мои золотистые волосы, того же цвета, что и у Ланса, спадали на плечи. Мои глаза, пламенные, как и его, смотрели на него сверху вниз. Я на цыпочках подошел к кровати; звон моих украшений с каждым шагом нарушал тишину. Ланс едва реагировал. У него больше не было приступов буйства, как раньше, но это не означало, что его состояние улучшается. Скорее, это просто означало, что он настолько ослаб, что больше не мог даже пошевелиться.
— А-а... Нгх... Акх...
Неразборчивые звуки срывались с его пересохшего горла. Его широко раскрытые, сухие глаза бессмысленно смотрели в пустоту, порой пугающе подергиваясь. Я мог закрыть ему веки, но он просто откроет их снова, когда в следующий раз застонет. Его тело истончилось под одеялами. Одинокий луч солнца пробился сквозь шторы, осветив его фигуру.
— Добыча золота идет хорошо, брат. В этом месяце мы, вероятно, сможем отправить во Фризию еще одну партию.
Фаргус, наш премьер-министр, и Дарио, наш сенешаль, наладили эту систему после того, как состояние Ланса ухудшилось, а Фризия потребовала наше золото. Ожидалось, что мы будем ежемесячно поставлять огромные объемы, но путь во Фризию в один конец занимал десять дней в королевской карете. Бремя этого соглашения ускоряло упадок нашей страны. Пока что мы не беспокоились о том, что золото иссякнет, но именно нашим людям приходилось его добывать, перерабатывать и транспортировать во Фризию, так что мы не выходили из этого дела без потерь. Даже я сам поначалу решил, что Фаргус и Дарио продали нас Фризии, когда впервые услышал об этом.
Я быстро нашел десятерых наставников, чтобы они обучили меня промышленности и торговле. От них я узнал, что это не было ошибкой, по крайней мере, на данный момент. Поняв систему лучше, я сам начал брать ее под контроль. В будущем кто-то другой мог прийти и потребовать наше золото, но если мы хотели гарантировать безопасность Церсиса, мы не могли допустить снижения качества или количества. Поэтому я чувствовал себя спокойнее всего, когда единолично управлял этой системой. Ради этого я набил свою голову всеми знаниями, необходимыми для этой работы.
— Послушай, говорят, что старший брат... что те земли, которые когда-то назывались Чиненсисом... отправили еще одну партию рабов.
Чиненсис, как и остальные территории Раджи, начал продавать людей в рабство после того, как был завоеван. Судя по тому, что я слышал, пока что они отправляли только преступников... но вскоре осужденные у них закончатся. Когда-то Чиненсис был королевством, полным добросердечных, глубоко религиозных людей. Они всегда тепло принимали нас, когда мы с Лансом наносили визиты, даже угощали домашней едой. Все они гордились тем, что Ланс, хороший друг Йохана, станет следующим королем Церсиса.
Теперь чиненсийцы всем сердцем ненавидели нашу страну. Они верили, что мы предали их, подставили и продали империи Раджа — что мы заключили тайный пакт с Фризией и обманули их любимого короля Йохана, чтобы защитить свою собственную страну. Было бы не так страшно, если бы единственной их мишенью был я сам, но они проклинали Ланса и наших граждан тоже, клеймя всех их преступниками. Огромная стена выросла между нашими королевствами, разделив нас. Этот приказ мог исходить только из страны, некогда называвшейся Чиненсисом... от самого Йохана. Они не могли простить нас... не могли простить меня. Наши граждане ответили, заявив, что мы с Лансом никогда бы не совершили ничего подобного. Они верили, что нас обманули и угрозами принудили сотрудничать с Фризией. Затем, когда Чиненсис лишился всего, чем дорожил, наши люди обвинили их в том, что они предатели, желающие причинить нам вред.
Больше не только правительственные чиновники презирали друг друга, как это было когда-то; ненависть кипела между всем населением обеих наций. Но я знаю, что так думают не все! Есть люди, которые заботятся друг о друге, но всё, что они могут делать сейчас, когда между ними стена — это молиться о безопасности друг друга!
Я стиснул челюсти, сжал кулаки и уставился в пол. Ланс не ответит, что бы я ему ни сказал. Всё, что он мог — это судорожно вдыхать воздух через пересохшее горло и кряхтеть. Не было смысла ни о чем его спрашивать. Всё это была моя вина. Если бы я не был таким идиотом...
"Ненужный ребенок", — Слова Йохана вновь прозвучали в моей голове, и я содрогнулся. Слезы покатились из глаз. Я вытер их и отчаянно попытался подумать о чем-нибудь, о чем угодно другом, но было слишком поздно. Я расцарапал горло, пока подступившие эмоции перекрывали дыхание. Если Йохан ненавидит меня, то когда-нибудь народ Церсиса, который любил меня только за смазливую мордашку, вероятно, тоже ополчится против меня. Может, они уже это сделали.
— Я ненадолго покину замок, брат. Я обручаюсь с фризийской принцессой. Прости, что я первым женюсь, но пусть тебя это не беспокоит. В конце концов... — я попытался прозвучать обнадеживающе, чтобы разрядить обстановку, но слова подвели меня. Улыбка сползла с моих губ. — В конце концов...
Слова, которые должны были за этим последовать, были слишком жестоки. Даже год назад, когда я был еще таким глупцом, мне было трудно принять эту мысль. Это был слишком великий ужас для члена королевской семьи, не говоря уже о простом человеке. После того как Ланс заболел, я проводил время, впитывая знания из каждой книги в стране, до которой только мог дотянуться. Чем больше я узнавал, тем больше понимал, каким тупым и невежественным я был всю свою жизнь. Вина почти раздавила меня. Я прикусил губу и опустил голову, вытирая слезы и проводя руками по ноющему горлу. Я сжал кулаки и замотал головой, с трудом сглотнув. Почему я колеблюсь после всего этого времени? Мои руки уже были обагрены кровью невинных жителей Церсиса и Чиненсиса. Какое значение будет иметь еще одна отнятая жизнь? Это был мой единственный способ предотвратить еще большее кровопролитие.
— Ты должен радоваться, брат. Осталось недолго. — я едва мог поверить в то, каким жалким звучал мой голос. Мои слезы не собирались останавливаться в ближайшее время, поэтому я поднял голову и посмотрел на брата, великого человека, от которого теперь осталась лишь кожа да кости, — Я не смогу видеться с тобой какое-то время... но, пожалуйста, береги себя.
Я не знал, кто может попытаться отнять его жизнь или бросить вызов нашему правлению. Жители бывшего Чиненсиса могли начать вторжение. Не было никого, кому я мог бы доверять. Тем более я...
— Я вернусь где-то в течение месяца. После этого мне снова придется уехать... но я сделаю работу как можно быстрее.
Я сжал костлявую руку Ланса, передавая всю искренность своих слов. Его кожа была твердой и узловатой, как высохшие ветви. Не осталось и следа от той силы, которая раньше превосходила мою. Я сжал его совершенно безвольную ладонь, и, хотя не почувствовал ответа, я вложил в это прикосновение свою самую горячую мольбу.
— Так что, пожалуйста! Пожалуйста, проснись уже...
Даже когда я поднес его руку к своему лбу, он никак не отреагировал. Рука Ланса была бледной и безжизненной, словно вообще не принадлежала человеку. Он тихо застонал — верный признак того, что мои слова до него не дошли. И всё же я цеплялся за слабую нить надежды.
— Старший брат может прийти навестить тебя, если Чиненсис будет свободен! Неужели ты позволишь ему увидеть тебя в таком состоянии?!
Мне было всё равно, ненавидит ли меня Йохан; я заслужил это после того, что натворил. Йохан лишился всего, что любил, из-за моего идиотизма. Но я не хотел, чтобы он видел Ланса таким. Он не заслуживает... проходить через еще большую боль!
— Брат, я... на моих руках уже кровь! Такой парень, как я, не годится в короли! Этой стране нужен король Ланс!
Я вцепился в его руку. Я попытался выплеснуть всё наружу... но мое сердце было полно скверны. Всё, к чему я прикасался, лишь становилось грязнее, запятнанное моей нечистотой, и в процессе я всё больше терял самого себя.
— Я обещаю, что верну Чиненсис... Я верну Ханазуо! И тогда я никому больше не буду нужен! Только ты будешь иметь значение! Люди будут ликовать, и они воссоединятся...
Я закрыл глаза, вспоминая те времена, когда у меня было всё, о чем только можно просить. Люди улыбались. Ланс и Йохан были рядом со мной. А потом я всё это выбросил.
— Брат, я... я снова собираюсь совершить ужасный поступок! Поэтому, пожалуйста... скорее просыпайся, займи свой трон, встреться со старшим братом, а потом... заставь меня заплатить за то, что я натворил!
Я больше не могу называть себя твоим младшим братом. Ты должен вычеркнуть мое имя из истории и похоронить меня как ненужного ребенка. Ты, законный король, сможешь предать меня суду перед народом Ханазуо.
— Я... больше никому не доверяю! Ни старшему брату! Ни гражданам! Ни Дарио, ни Фаргусу, ни кому-либо еще на этой земле! Я не верю никому, кроме тебя, брат! Все меня предают! Все... меня ненавидят!
Не было никого, кто заслуживал бы доверия. Глядя на людей, я чувствовал их ненависть и обиду на меня. Каждый из них ждал, когда я ослаблю бдительность, чтобы обмануть меня и украсть еще больше того, что я любил. Ланс был единственным, кому я мог доверять. И даже так, я хотел защитить людей и страны, которые любили мои братья. Я хотел спасти их. Это противоречие было результатом моего собственного эгоизма. В своем высокомерии я по глупости поверил, что могу помочь этим людям. Королева потребовала, чтобы я заставил вторую принцессу влюбиться в меня, прежде чем я отниму ее жизнь. Если мне это удастся, Чиненсис освободится от Раджи, и королева не превратит Церсис во фризийскую колонию. Это могло быть очередной ловушкой, но какая еще у меня была надежда? Наша страна была не чета такой стране монстров, как Фризия.
— Если я смогу всё сделать правильно... — опустив взгляд, я сжал кулаки. Мои кольца звякнули, впиваясь в дрожащие пальцы. Мне нужно было лишь немного больше крови на этих руках, прежде чем я смогу вернуть Лансу и Йохану то, что они ценили больше всего на свете. Это был простой обмен. Вторая принцесса, Тиара Роял Айви, была одной крови с королевой. Я никогда не встречал ее и не знал о ней ничего, кроме имени, но такая девушка, как она, вероятно, была бессильна. Ей исполнится шестнадцать, она без всяких подозрений примет меня как своего жениха — а затем я убью ее. Возможно, убить ее было бы немного легче, если бы я сосредоточился на ее родстве с королевой... но это было бесполезно. Наличие демона в качестве старшей сестры еще не означало, что принцесса была злым человеком.В конце концов, у самого Ланса был позор в виде младшего брата.
— До следующего раза, брат. Я вернусь. — я сжал его тонкую, как веточка, руку, а затем осторожно уложил его обратно в постель. Я поднялся, на прощание положив руку Лансу на голову. Его золотистые волосы выглядели еще более поразительно на фоне пепельного цвета лица. Раньше это он клал руку мне на голову, но теперь это я цеплялся за него от отчаяния. Любой другой, вероятно, счел бы всю эту сцену смехотворной.
Моему немощному брату, который не мог делать ничего, кроме как стонать и кряхтеть во сне, вероятно, оставалось совсем мало времени. Врач так мне и сказал. Я не знал, будет ли он жив к моему возвращению; если какой-нибудь предатель его не убьет, его тело могло просто сдаться. Не будь обстоятельства столь отчаянными, никто бы не смог оторвать меня от него.
— Это всё, что я могу сделать, чтобы защитить страну, которую ты так сильно любил.
Когда я попытался улыбнуться, улыбка превратилась в самоироничную ухмылку. Оставив Ланса с этими словами, я убрал руку и сделал несколько шагов назад. Бросив последний взгляд на его угасающее лицо, я наконец отвернулся. Дверь была прямо передо мной, карета ждала снаружи. Я не посмел бы опоздать на вечеринку по случаю шестнадцатилетия принцессы Тиары, которая состоится через одиннадцать дней. Более того, мне нужно было прибыть во Фризию заранее и навестить королеву в ее тронном зале.
— Се... рик!
А? Послышался едва уловимый шепот. Голос походил на голос Ланса, но когда я резко обернулся, он лежал в постели с закрытыми глазами, издавая всё то же кряхтение, что и всегда. Должно быть, мне просто показалось. Ланс давно перешел ту черту, когда еще мог говорить, так что он никак не мог позвать меня по имени. Должно быть, я просто надеялся, что он меня остановит. Я хотел, чтобы мой старший брат сказал мне прекратить всё это, что член королевской семьи никогда не должен отнимать жизнь у невинного человека. Я хотел, чтобы он сказал мне, что это должно быть очередной уловкой, и мы найдем какой-нибудь другой путь.
— Я всё еще... такой глупец.
У меня оставался только один путь, и никакого другого. Напомнив себе об этом, я навсегда покинул комнату. Я сказал ожидавшим снаружи горничным, что они могут вернуться к своим обязанностям, а затем направился к своей карете. Позади меня со щелчком захлопнулась дверь в комнату Ланса.
— Брат! Я захожу! —
Стражники открыли передо мной дверь Ланса, являя взору темную комнату; шторы на окнах были задернуты. Я прошел мимо горничных и прямиком направился к его кровати. Ланс всё еще спал под одеялом. Мой брат спал очень крепко, а поскольку мой голос был ему слишком знаком, он даже не пошевелился. Он лежал неподвижно, уставившись в потолок, словно мертвец. Я подошел к окнам и рывком раздвинул шторы. Солнце едва показалось над горизонтом, но от ударившего света он вскрикнул, словно обжегшись. Он закрыл лицо своими мускулистыми руками, чтобы защититься от лучей.
— Разве не ты говорил мне, что мы должны закончить с делами до того, как отправимся сегодня во Фризию? — поторопил я его. — Такими темпами мы опоздаем на анемонский корабль! Давай, я помогу!
Ланс простонал:
— Ах, да... — Он потер виски и вздохнул. — Седрик... Ты уже одет? Когда ты проснулся?
Я буркнул что-то в ответ, и он, наконец, с зевком выкарабкался из постели. Пока горничные помогали ему одеться, я уселся за его стол, просматривая стопку наполовину законченных документов.
— Просто так вышло, что сегодня я проснулся рано, — сказал я. — Решил, что это знак — пора вставать.
Я проснулся вялым, словно всю ночь метался в кошмарах. По всей видимости, я плохо спал из-за волнения перед сегодняшним днем. Ланс спросил, не уснул ли я снова за столом, но я стал отнекиваться. Я бы ни за что не рискнул проспать в такой важный день. Я вскочил с постели еще до рассвета, сам переоделся и поспешил сюда. Я пролистал его бумаги, пробегая глазами по каждой странице. Документы касались экспортных ограничений на золото: в них указывалось, что стоимость золота и драгоценных камней нашей страны возрастет по мере сокращения экспорта. Это были хорошие новости. У нас хватало ресурсов, но если бы мы разбазаривали их бездумно, кто-нибудь обязательно воспользовался бы нами. Не было смысла поставлять другим странам больше той тонкой струйки, которую мы и так уже отправляли во Фризию.
— Слушай, брат, а материалы для исследований, которые нужны тебе, чтобы закончить всё это, где-то здесь? — спросил я, кивнув на книги и документы, лежащие на краю стола.
Ланс упоминал, что сегодня ему нужно разобраться со всем, что лежит на этом столе. Фаргус собрал информацию о странах, с которыми мы планировали торговать, и об условиях этих сделок. О наших нынешних торговых партнерах было всего около сотни страниц, но сами книги оказались невероятно толстыми. Я быстро отложил бумаги в сторону и взял том, чтение которого, на первый взгляд, должно было занять больше всего времени.
Хм? Я наугад пролистал книгу, взглянул на несколько страниц, а затем изучил обложку. Название и всё остальное показались мне знакомыми. Я так и знал. Неприятные воспоминания подняли голову, но я подавил их и вместо этого перевел взгляд на бумаги брата. Опершись локтями на стол, я обхватил голову руками.
— Я уже читал все эти книги раньше, — сказал я ему, и мой голос прозвучал чуть глубже обычного. — Просто спроси, если захочешь что-то узнать.
— Что-то не так? — спросил он.
Мой взгляд задержался на разложенных передо мной материалах.
— Я читал их четырнадцать лет назад. Я рад, что это тебе поможет, но меня всё равно бесит.
Я никогда не испытаю ни капли благодарности к тем людям, но, по крайней мере, хоть что-то из того, что они навязывали мне, оказалось полезным. Зная Бертрана, я сомневался, что его заботило что-либо, кроме как заставить меня зазубрить самые толстые книги, которые у него были. Ланс понимающе улыбнулся мне.
— Тот факт, что ты можешь об этом говорить, доказывает, как сильно ты вырос.
Он был прав; прежний я загнал бы свою боль глубоко внутрь и отказался бы о ней говорить. Я быстро вернулся к просмотру текстов, переворачивая страницу за страницей. В документах излагалась всё новая и новая информация о зарубежных странах. Попутно всплыл Анемон, а вместе с ниим — невероятный список товаров для импорта. Один только этот список занимал две страницы.
— Анемон потрясающий, не так ли? — заметил я. — Они так сильно увеличили импорт, экспорт и число торговых партнеров всего за два года. Мы уже импортируем их товары, но теперь мы начнем экспортировать им золото и драгоценные камни, верно?
— Да. У Чиненсиса есть свои условия, поэтому они не могут экспортировать драгоценные камни в Анемон напрямую, но Йохан сказал, что вместо этого позволит им проходить через нас.
Религия Чиненсиса запрещала рабство — условие, которое пока не позволяло им торговать с Анемоном напрямую. Но это не значило, что они не были благодарны Анемону за помощь во время оборонительной войны. Йохан придумал систему, при которой Чиненсис будет продавать свои драгоценные камни нам, чтобы мы могли перепродавать их в Анемон.
— Рабство в Анемоне, вероятно, в скором времени будет полностью отменено, — сказал мой брат.
Я верил в это. Как только это станет официальным, Анемона и Чиненсис смогут торговать на еще более выгодных условиях. Ланс закрыл глаза с улыбкой облегчения.
— Народ Чиненсиса высоко ценит как Йохана, так и принца Леона. Иначе мы бы не смогли сегодня отправиться в путь на анемонском корабле, не так ли?
Торговое судно из Анемона должно было прибыть совсем скоро. Принц Леон лично предложил отвезти нас в свое королевство, как только закончит здесь дела. Путь из Ханазуо во Фризию на карете занимал десять дней, но если бы мы отплыли из Анемона, то сократили бы время в пути вдвое. Мы были невероятно признательны Его Высочеству за это предложение. Но больше всего...
— Я с нетерпением жду нашего плавания с принцем Леоном, — произнес я. — Я впервые окажусь на корабле.
Наша страна была закрыта от всего мира столько лет. У нас были гавани, но в них стояли лишь рыбацкие лодки. Ни Ланс, ни Йохан, ни я никогда прежде не ступали на борт корабля. На мое взволнованное признание Ланс мягко ответил:
— Я тоже.
Когда-то давно он рассказывал мне, что всегда жаждал выйти в море после того, как прочитал об этом в книгах. И вот теперь у него наконец-то появился шанс воплотить эту мечту в реальность.
— Я слышал, принц Леон сам управляет кораблем в качестве капитана, — продолжил я. — Надеюсь, он научит меня кое-каким азам.
— Тогда попроси его. Только убедись, что не проявишь при этом грубости.
Я вернулся к стопке бумаг передо мной.
— Это само собой разумеется.
Даже я читал о морских путешествиях в книгах, но все эти рассказы относились к далекому прошлому. Ничто не могло сравниться с реальностью. Я сомневался, что Ланс или Йохан будут страдать от недуга под названием «морская болезнь». Вряд ли плавание на корабле так уж сильно отличается от поездки в карете.
— Полагаю, в лучшем случае мы прибудем во Фризию за шесть дней до дня рождения Тиары, — сказал я. — У нас будет уйма времени, чтобы поговорить с Прайд и остальными.
Принц Леон предлагал нам погостить у него некоторое время, но мы отказались ввиду определенных обстоятельств между Йоханом и Анемоном. Вместо этого нам предоставили возможность остановиться в королевской резиденции Фризии на пять или шесть дней, в зависимости от времени прибытия. Это даст нам достаточно времени для совещаний по поводу создания нашей международной почтовой службы.
— Позволь напомнить, что то, что у нас будет шесть дней во Фризии, еще не значит, что ты сможешь провести их все в беседах с принцессой Тиарой.
Я поднял голову и увидел, что Ланс озорно улыбается.
— Я знаю это! — фыркнул я, но он лишь усмехнулся.
Во время нашего последнего визита мне наконец-то удалось убедить Тиару принять меня в качестве кандидата в мужья... и всё же мысль о помолвке со мной, очевидно, оказалась для нее настолько ужасной, что довела ее до слез. Тем не менее, брак со мной позволил бы ей оставаться во Фризии так долго, как она пожелает. Если бы я мог избавить ее хоть от малой толики этого горя, я бы ничего не попросил взамен. Оставался лишь вопрос о том, кого принцесса Тиара любит на самом деле. Возможно, был и другой кандидат, кроме принца Стайла или принца Леона. А может быть, и вовсе не было никого, кого бы она...
— Принцесса Тиара будет очень занята во время празднования своего дня рождения, так что постарайся не слишком ей докучать, — сказал Ланс. — Принцесса Прайд и принц Стайл писали в своих письмах, что с нетерпением ждут встречи с тобой, помнишь?
Прайд. Я сглотнул, нервничая от одной лишь мысли о воссоединении с женщиной, которая в моих глазах была сродни богине. Но моя радость была сильнее тревоги. Прайд сделала для меня так много, даже после оборонительной войны. Всё это время я лишь принимал ее милосердие и добрую волю, но теперь у меня наконец-то появится шанс отплатить ей тем же, когда я займу пост генерального почтмейстера. Я обязан ей всем. Я никогда не смогу с ней расплатиться.
Если бы не она, я бы лишился всего благословения в своей жизни. Я содрогнулся, только представив, что она могла бы бросить меня после того, как я опозорился и так ужасно с ней обошелся. Мои щеки запылали, когда эти сцены со всей ясностью всплыли в памяти. Я оттянул ворот рубашки и сделал глубокий, успокаивающий вдох, но это не помогло. Воспоминания впились когтями в мой мозг, грозя остановить сердце. Я обхватил голову руками, забыв о лежащих передо мной документах, и Ланс пробормотал:
— Только не снова...
Прошу прощения. Ничего не смог с собой поделать. Ваши волосы были просто слишком прекрасны... У меня такое чувство, что три дня, проведенные здесь, будут весьма приятными... Я ненавижу вас!... Да что вы вообще об этом знаете?!...
Жалкий писк сорвался с моих губ, когда воспоминания отбросили меня к одним из худших моментов в моей жизни. В эти дни я уже приучил себя сохранять самообладание перед Прайд и принцем Стайлом, но дома, когда рядом не было никого, кроме Ланса, мне хотелось только одного — с размаху удариться лбом о стол. У меня из ушей разве что пар не валил.Закончив переодеваться, Ланс подошел ко мне и легонько шлепнул по затылку.
— Успокойся, Седрик. Только смотри не веди себя так, когда станешь генеральным почтмейстером.
— Я-я знаю.
Я мог держать себя в руках в присутствии других людей, но наедине с ним мое лицо горело красным пламенем. Было бы менее болезненно смотреть на портреты и читать описания собственных проступков, нежели раз за разом так отчетливо переживать эти стыдные воспоминания. Я потер голову там, где меня ударил Ланс, и он положил свою руку поверх моей.
— Идем, пора выдвигаться, — сказал он. — Нам понадобится твоя помощь, чтобы завершить дела во время поездки во Фризию.
Его поддержка заставила меня поднять голову — но когда я это сделал, то увидел, что он широко мне ухмыляется.
Я ответил ему собственной улыбкой.
— Точно!
В ответ Ланс взъерошил мне волосы. Я позволил ему вернуться за стол, прихватив с собой на диван несколько документов. Он расспрашивал меня о разных странах по мере того, как они всплывали в его работе, а я просматривал стопку бумаг в своих руках. До дня рождения Тиары оставалось одиннадцать дней. Я едва мог сдержать волнение. Как я мог не радоваться, видя, как любимая мной девушка впервые выходит в свет? Королева Роза также воспользуется этим случаем, чтобы официально объявить о создании международной почтовой службы под управлением Объединенного Королевства Ханазуо и Фризии. В этот раз я буду стоять рядом с Лансом и Йоханом с высоко поднятой головой.
Продолжение следует…
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод и редактура: TuXoXoDKa
Вычитка и оформление диалогов: Исекайный Сомелье
Работа с изображениями: Animia
С точки зрения Прайд:
До дня рождения Тиары оставалось пять дней. Трое гостей из Объединенного Королевства Ханазуо прибыли в наш замок как раз в то время, когда страна готовилась к празднику. Они приплыли в Анемону с Леоном на одном из его торговых судов, поскольку он оказался в Ханазуо в день их отъезда, а затем добрались сюда, во Фризию, на карете.
Леон лично стоял за штурвалом, и вся компания благополучно прибыла в Анемону точно по расписанию. Однако они отправились в нашу страну только на следующее утро. Я знала, что морские путешествия порой затягиваются дольше, чем планировалось, поэтому меня не слишком удивило, что они не добрались до Фризии вчера.
Но когда я наконец побеседовала с прибывшими, то узнала, что на самом деле они достигли Анемоны всего за пять дней пути по морю — максимально быстрый срок. Задержку поездки во Фризию вызвал жестокий приступ морской болезни у короля Йохана. Никто из них никогда прежде не ступал на борт корабля, и хотя королю Лансу и Седрику хоть бы хны, короля Йохана мутило начиная со второго дня.
Всё могло быть куда хуже, если бы Леон и команда не предприняли меры, чтобы облегчить страдания короля Йохана. Им не пришлось разворачиваться или останавливаться в портах по пути, но король Йохан оказался прикован к постели с того самого момента, как заболел. Поскольку к моменту прибытия в Анемону король едва держался на ногах, они остались на ночь в анемонском замке, решив не заставлять Его Величество трястись в карете в таком состоянии.
Король Йохан густо покраснел от смущения, рассказывая мне эту историю. Он, король Ланс и Седрик вообще не хотели оставаться в Анемоне из-за ситуации с Чиненсисом, но король Чиненсиса сам настоял на этом. К тому времени, как король Йохан закончил свой рассказ, он уже закрывал лицо руками от стыда за всё пережитое. Король Ланс и Седрик лишь рассмеялись, а подавленный король Йохан пробормотал: «Я подумываю о том, чтобы поехать домой одному в карете...» Очевидно, ему не хотелось доставлять Леону еще больше хлопот.
Что касается Седрика, он провел почти всё время на корабле, учась всяким премудростям у Леона и команды. Он всю дорогу был в приподнятом настроении и с удовольствием общался с анемонцами во время своего пребывания в замке.
Королю Йохану поездка тоже пришлась по душе — по крайней мере, пока не нагрянула морская болезнь. На самом деле, сама тема корабля заставляла его улыбаться так же ярко, как и двух его спутников. Ни одна другая тема в нашем разговоре не вызывала у него такого восторга.
Таким образом, как только король Йохан пришел в себя, представители Ханазуо завершили свой путь во Фризию. Троица останется в нашем замке до следующего дня после праздника Тиары. Седрик и Тиара кружили друг вокруг друга всё так же неловко, как и всегда... Казалось, она всё еще злилась на него, хотя и держалась более собранно, чем во время их предыдущих встреч. Она молча стояла рядом со мной, пока я болтала с тремя мужчинами.
Как раз когда наша беседа подошла к концу, настало время пересменки имперских рыцарей. Стайл, убедившись, что у Артура сейчас перерыв, как ни в чем не бывало повернулся к Седрику и сделал ему предложение: — Не желаете ли провести со мной спарринг?
Это немного пугает... У меня такое чувство, словно Стайл только что поднял над Седриком флаг смерти. Мало того, что Седрик когда-то съел еду, предназначавшуюся Стайлу и Артуру, теперь он был еще и кандидатом в мужья для их драгоценной Тиары.
— Увидимся позже, старшая сестра. — Стайл ухмыльнулся, прощаясь со мной. Седрик с радостью ухватился за предложение, так что он, Стайл и Артур отправились вместе.
Я натянуто улыбнулась, мои губы дрогнули.
— Хорошо вам провести время...
Честно говоря, это было похоже на проводы солдата в безнадежный бой. Когда я помахала им рукой, моя рука задрожала. Холодный пот приклеил платье к спине.
— Эм...! — нерешительно окликнула я, и мы обернулись друг к другу.
— Что-то не так? — спросил Стайл.
— Пожалуйста, будь с ним помягче, хорошо? — сказала я ему, будучи слишком напуганной, чтобы выражаться менее прямолинейно.
Улыбка Стайла стала только шире. — О чем ты говоришь? Моя кровь заледенела еще сильнее.
С точки зрения Стайла:
Лязг, лязг!
Пронзительный звук металла о металл эхом отскакивал от стен, пока мы с Седриком обменивались ударами. Мы то и дело проводили атаки между сериями напряженных оборонительных маневров, тщательно просчитывая каждый свой шаг.
— Меньшего я от вас и не ожидал, принц... Седрик!
Я отбил меч Седрика в сторону и сделал выпад. Седрик отклонился, неуловимым движением кисти перехватил рукоять поудобнее и ответил на мой удар.
Лязг! Наши клинки столкнулись. Седрик отбросил меня назад с такой силой, что я чуть было не раскрылся. Он улучил момент и попытался нанести колющий удар. Я уклонился, превратив инерцию своего движения в колесо.
— Вы слишком высокого обо мне мнения, принц Стайл, — изумленно произнес Седрик. — Вы куда более талантливы, чем я.
Принц Церсиса улыбался, его глаза пылали. Он крепче сжал меч, ожидая моей контратаки. Когда я ринулся вперед, как он и предполагал, Седрик отпрыгнул назад, уклонился от выпада и ударил по моему мечу. Я надавил в ответ, чтобы Седрик не смог меня обезоружить, и наши клинки сцепились, направленные острием вниз.
Из-за отдачи Седрик потерял равновесие, но использовал инерцию падения, чтобы, как и я, уйти колесом. Он приземлился, опустился на колени и приготовился вскочить для новой атаки, но я опустил меч. Седрик, поднимаясь на ноги, сделал то же самое.
— Не думал, что вы окажетесь для меня таким серьезным противником, — сказал я. — Я даже немного разочарован в себе. А ведь я считал, что весьма недурно владею мечом.
Я грустно улыбнулся, вытирая пот со лба. Я спарринговал с Седриком уже целый час, но ни один из нас не желал уступать ни пяди.
— Вы преувеличиваете, — скромно ответил Седрик, хватаясь за грудь, чтобы перевести дух.
— Я многому научился у своих наставников, но считаю, что вы сильнее любого из них... Нет, вы сильнее любого солдата во всей нашей стране, принц Стайл! Ваше искусство владения мечом напоминает рыцарей, сражавшихся в оборонительной войне. Я едва могу поверить, что член королевской семьи Фризии сумел достичь такого уровня!
Очевидно, после оборонительной войны Седрик изучал множество вещей, в том числе фехтование и рукопашный бой. Несмотря на то, что он перенял свои приемы у старшей сестры и фризийских рыцарей, он уже превзошел своих наставников и солдат в поединках один на один. Должно быть, учителя дали ему лишь азы, а мой стиль был куда более продвинутым — и всё же ему удавалось перенимать мои техники и применять их в бою. Чем дольше мы сражались, тем больше навыков он добавлял в свой арсенал.
— Нет, во мне нет ничего столь уж впечатляющего. Но, вижу, слухи правдивы, принц Седрик. Просто пугает, как вы способны перенять абсолютно любой прием, который я против вас использую. Не удивлюсь, если вам удастся украсть все мои навыки.
Артур наблюдал с бровки, как я сутулюсь, а Седрик расплывается в широкой улыбке. У моего друга челюсть так и провисела в воздухе на протяжении всего поединка. Он знал мои навыки фехтования лучше, чем кто-либо другой. Чем дольше он смотрел, как Седрик перенимает мои техники в реальном времени, тем яснее он, должно быть, осознавал, насколько аномален этот принц Церсиса.
— Было такое чувство, словно я сражался с несколькими рыцарями одновременно, — добавил я, поднимая меч. — Спасибо, что подарили мне полезный опыт, поскольку у меня не так много партнеров для спарринга.
Увидев, что я приготовился, Седрик тоже поднял свой меч. Мы перешли в легкую серию ударов, которая почти напоминала обычный тренировочный поединок. Звон! Звон! Даже звук сталкивающегося металла стал мягче, лишившись былой резкости.
— Вы тоже единственный человек, который оказался для меня достойным противником, принц Стайл. Я понимаю, почему Прайд так высоко вас ценит, и почему Тиара...
Моя улыбка дрогнула при упоминании младшей сестры.
— Что там насчет Тиары?!
Он отбил мой меч в сторону, и в его глазах блеснула печаль. Он разорвал дистанцию, легко взмахнув клинком, словно пытаясь отмахнуться от собственных чувств.
— Могу я спросить вас... о кое-чем бестактном?
Лязг! Наши мечи столкнулись в такт его вопросу. Как только я кивнул, Седрик поблагодарил меня, и лицо его стало серьезным.
— Что именно вы чувствуете к принцессе Тиаре, Ваше Высочество?
— Что я... чувствую?
Ответ был достаточно прост, но я не понимал намерений Седрика. Вместо того чтобы взять паузу и в замешательстве склонить голову, я продолжил отражать его атаки, пока принц тихо не опустил глаза на свой клинок.
— Сегодня принцессе Тиаре исполняется шестнадцать, — сказал Седрик. — Я хотел узнать, будете ли вы... отныне по-прежнему называть ее своей «младшей сестрой».
— Что, простите?!
Мой возглас едва ли соответствовал серьезному тону Седрика. Я отчаянно пытался привести мысли в порядок, пока мы снова обменивались ударами, но в голове зародилась одна догадка. Мы говорили слишком тихо, чтобы Артур мог нас подслушать, но, как только мои плечи снова поникли, я понял, что он сложил два и два.
— Принцесса Тиара... точнее, Тиара — чудесная девушка, — продолжил Седрик. — Уверен, она похитила сердца многих мужчин, не только мое. В том числе... мужчин, которые, возможно, влюбились в нее задолго до меня.
В его взгляде читался глубокий смысл, который он пока не спешил раскрывать. Слова покинули меня, и я поймал себя на надежде, что Седрик сам заполнит эту тишину. Затянувшаяся пауза заставила меня напрячься, чтобы сдержать смех.
— Я также осознаю, что есть и другие, кто подходит ей куда больше, чем я, — добавил Седрик. — Согласитесь ли вы, что, если бы не вопрос о том, чтобы она осталась во Фризии, принц Леон был бы лучшим выбором?
Впервые мне пришлось признать, что он прав. Проблема заключалась в том, что Леон был бывшим женихом Прайд. Но с другой стороны, а что, если...?
[[image:/storage/reader-images/9c872789fa1d74fbac155abaca1b79969f1d1f42.png]]
— Могу я спросить вас кое-о-чем, Ваше Высочество? — начал я, и Седрик кивнул.
— Что вам известно о принце Леоне?
Этот вопрос застал его врасплох, учитывая, как неохотно он делился своими мыслями.
— Пожалуйста, не сдерживайтесь, — подбодрил я его. — Я не против, если вы поделитесь и своими догадками.
Это наконец убедило Седрика заговорить.
— Принц Леон Адонис Коронария — первый принц Анемоны. Он человек известный, будучи наследником анемонского престола. Сама Анемона — один из величайших торговых центров в мире и союзник Фризии, с которой они поддерживают дружеские отношения уже много лет. Альянс был заключен всего семь лет назад, но с тех пор страны невероятно сблизились.
Седрик тараторил без умолку, почти не делая пауз для вдоха.
— Принц Леон привлекает множество женщин на официальных приемах и церемониях благодаря своей приятной внешности. Он также человек безупречной репутации и пользуется огромной популярностью в народе. Говорят, он добился больших успехов в развитии торговых связей Анемоны. Он блестящий торговец, переговорщик и капитан корабля, а его подчиненные безгранично ему доверяют. Он также очень хорошо относился ко мне и моим братьям во время нашего плавания. Во время оборонительной войны он защищал врата Церсиса лишь с горсткой людей, а после этого оказал помощь народу нашей страны...
Всё это время я продолжал осыпать его ударами, но каждое его слово лишь подтверждало мою теорию. Седрик обладал даром идеальной памяти; сейчас он просто пересказывал каждый известный ему факт. Чем дольше он говорил, тем больше смещал фокус с Леона на саму Анемону, словно цитировал статьи из книги или энциклопедии.
Как бы впечатляюще это ни было, это было и весьма забавно. Седрик хранил в голове все эти знания... и всё же понятия не имел, что Леон был бывшим женихом Прайд. Наконец-то поняв, почему Тиара так злилась на Седрика во время их прошлой встречи, я с трудом сдерживал смех. Седрик уже начал сворачивать свою речь, так что я попытался сосредоточиться на его словах. Но затем...
— Я полагаю, принц Леон вполне может быть одним из кандидатов в мужья для Тиары.
При этих словах мне пришлось резко отвернуться от предельно серьезного принца. Я отбил меч Седрика в сторону, изо всех сил стараясь сдержать насмешливую улыбку, и вместо этого покосился на Артура. Рыцарь только моргнул, увидев выражение моего лица. Подавив желание рассказать ему всё, я заставил себя нацепить невозмутимый вид и снова повернулся к Седрику.
— П-понимаю...
Мне стоило больших усилий ответить, подавляя смех, но Седрик, казалось, не раскусил мою игру и продолжил с того места, на котором остановился:
— Тиара... питает к вам очень сильные чувства, принц Стайл. То, насколько она любит вас сильнее, чем меня, выглядит почти комично.
Голос Седрика, ставший еще более меланхоличным, чем раньше, обрушился на меня, как тонна кирпичей. Беспомощность, с которой он произносил каждое слово, превращала их в клинки, нацеленные в его собственную грудь. Наконец, он повторил свой прежний вопрос:
— Что вы чувствуете к принцессе Тиаре, Ваше Высочество?
Я верно разгадал колоссальное, но забавное недопонимание Седрика. Я сохранял суровое выражение лица, одновременно напрягая плечи, чтобы не выдать себя дрожью. Очевидно, Седрик воспринял мое молчание совершенно иначе. Он удвоил напор, почти умоляя меня: — Принц Стайл, я очень люблю Тиару! Всё, чего я хочу — чтобы она была счастлива. Если вы тоже любите ее, то я...
— Д-довольно, принц Седрик! Ради нас обоих, не говорите больше ни слова!
С напряженным голосом я выбил меч прямо из рук Седрика. Седрик нахмурил брови. Он открыл рот, удивленный моим отказом отвечать... а затем сдался.
— Простите меня, — произнес он, словно перешел черту, вообще задав этот вопрос.
Я обмахнул лицо рукой, чтобы немного остыть; я раскраснелся от одной лишь страстности слов Седрика. Затем я ухмыльнулся, оценивающе оглядывая унылого принца.
— Принц Седрик, как насчет того, чтобы на этот раз провести настоящий поединок?
Седрик поднял голову.
— Настоящий поединок?
Подавив смешок, я сказал ему:
— Если вы выиграете, я отвечу на любой ваш вопрос... даже если он будет о Тиаре. Седрик вздрогнул.
— Вы правда это серьезно?
Я улыбнулся и кивнул. Даже мне казалось, что это немного жестоко, но я позволил моменту затянуться.
— Очень хорошо. Я принимаю ваш вызов.
Как только Седрик озвучил свое решение, я бросил взгляд на Артура. Мой друг побледнел, встретившись со мной глазами, но послушно поспешил к нам, несмотря на свою тревогу. Я положил руку на плечо Артура, когда он подошел. Игнорируя его замешательство, я обратился к Седрику:
— Правила просты. Мы проведем тренировочный бой с использованием приемов рукопашного боя в дополнение к нашим мечам. Если вам удастся нанести хотя бы один удар Артуру или мне, победа будет за вами.
— А?! — выпалил Артур. Он захлопнул рот, но его широко раскрытые глаза так и кричали: «Да о чем ты вообще говоришь?!» Вместо того чтобы ответить Артуру, я продолжил свои объяснения:
— Вы проиграете, если опуститесь на колено, упадете или выроните меч. Вы выиграете, если поразите противника своим клинком. Как рыцарь, Артур будет сражаться без оружия. Я тоже не стану использовать свою особую способность.
На этот раз опешил уже Седрик. Казалось, он не возражал против того, что я не буду телепортироваться, но Артур оставался безоружным. Рыцарь собирался выйти против меча с голыми руками, не говоря уже о куда меньшей дистанции атаки. Это было не просто недостатком; Седрик мог случайно покалечить Артура. Когда Седрик побледнел, я заверил его:
— Не волнуйтесь. Артур — один из имперских рыцарей, защищающих мою старшую сестру. Я бы сказал, он довольно силен.
Я похлопал Артура по плечу еще пару раз — казалось, даже с некоторой гордостью. Тот, в свою очередь, совершенно не понимал смысла всего этого тренировочного боя.
— Эм... кто-нибудь может мне объяснить, что происходит?!
Я схватил его за плечо, притянул к себе и прошептал рыцарю на ухо:
— Это месть за еду. Не вздумай поддаваться. Артур нервно сглотнул. Я в последний раз хлопнул его по спине, вытолкнув вперед, лицом к лицу с Седриком.
— Хорошо, можете начинать.
Седрик изготовил меч.
— К слову, принц Стайл, что будет, если вы оба победите меня? Даже Артур, готовясь к их поединку, посмотрел на меня в ожидании ответа. В отличие от нас с Седриком, он был в полных доспехах, а на бедре у него висел меч.
Я отступил назад, чтобы не мешать им, и озорство так и заплясало в моем взгляде.
— Если вы проиграете нам обоим, то вы не сможете задавать вопросы ни о чем из того, что мы обсуждали. Как вам такое условие? — спросил я с ухмылкой.
Артур вздрогнул, и, хотя он ничего не сказал, я готов был поспорить на что угодно, что в этот момент напомнил ему Гилберта. Прямо как часто делал премьер-министр, я выдвинул хитрое предложение, чтобы избавиться от того, что считал неудобным. Артур выглядел виноватым, когда Седрик спросил, действительно ли это всё. Артур вздохнул, снял бронированные перчатки и бросил их на землю.
— Ты не... хочешь их оставить?
Сбитый с толку, Седрик уставился на голые руки Артура. И он, и я сами были в перчатках.
— Так будет безопаснее, — ответил Артур.
Артур оставил меч в ножнах на бедре и встал в боевую стойку. Седрик казался сомневающимся в словах Артура, но рыцарь настоял; другой принц, должно быть, решил, что тот просто хочет освободить руки или что-то в этом роде. По моему сигналу Седрик рванул вперед. Он бросился на Артура, нанося колющий удар мечом, но рыцарь отскочил за пределы досягаемости. Седрик споткнулся, но не стал преследовать, вместо этого отступив на три шага и подняв меч. На этот раз от земли оттолкнулся Артур и взмыл к груди Седрика... и всё это за счет инерции одного-единственного толчка.
Седрик вскрикнул от неожиданности. Артур сократил дистанцию между ними куда быстрее, чем он ожидал. Седрик прогнулся назад и поднял меч, чтобы заблокировать удар. Бам! Прежде чем он успел защититься, кулак Артура врезался в живот Седрика.
— Уф!
На Седрике были тренировочные доспехи, но удар всё равно выбил из него дух. Принцу Церсиса удалось устоять на ногах, хотя он не мог сделать ничего, кроме как схватиться за живот. Он перехватил меч в правильный хват и взмахнул им, целясь в слепую зону Артура теперь, когда они были так близко.
Артур перехватил его руку на середине взмаха, подался вперед и перебросил Седрика через плечо. Седрик с грохотом впечатался в землю вместе со всеми своими доспехами, и в его широко распахнутых глазах застыло выражение чистейшего шока. Сила удара вновь выбила из него весь воздух, и ему потребуется немало времени, чтобы снова встать на ноги.
Всё было кончено в мгновение ока. Седрик ошеломленно смотрел в небо. И сколько бы раз он ни прокручивал этот момент в голове с идеальной точностью, он так и не мог понять, как это произошло. Артур двигался так быстро, что Седрик уже оказался на земле к тому времени, как осознал, что рыцарь схватил его за руку. Его рот был приоткрыт, пока он пытался смириться со столь быстрым концом поединка. Он ни на секунду не ослаблял бдительность, но Артур оказался намного сильнее, чем Седрик мог себе представить. Он лежал так некоторое время, совершенно сбитый с толку, пока Артур не заглянул ему в лицо, побледнев еще сильнее него самого.
— М-мне так жаль, принц Седрик! Я не хотел! В-вы не ушиблись?! Пожалуйста, простите меня!
Мой друг упал на колени, положил руку на спину Седрика и осторожно помог ему сесть. Седрик смотрел на рыцаря, не в силах ответить, наблюдая за ужасом Артура. Лишь осознав, что Артур проверяет его на наличие признаков обморока или травм — то, с чем у рыцаря определенно был опыт, он выдавил из себя ответ:
— Ничего страшного.
Артур облегченно выдохнул, встал и протянул руку сидящему на земле принцу.
— Мне правда очень жаль. Я не думал, что это будет так...
Он опустил голову. Седрик покачал головой, отмахиваясь от извинений. Он посмотрел на голые руки рыцарей, и на его лице отразилось понимание. Та мера «безопасности» была предпринята ради самого Седрика, поскольку именно он принимал удар. Седрик содрогнулся, наверняка представив, сколько силы добавили бы бронированные перчатки. Это и без того был мощнейший удар, а у Седрика к тому же была защита. Без этих предосторожностей Артуру ничего не стоило бы сломать ему ребра.
Пока Артур отчаянно извинялся, я отвернулся и согнулся пополам в приступе смеха, прижав руку ко рту. Я видел, что Артур и впрямь выложился в этом тренировочном бою на полную. Принц Церсиса решил, что Артур снял перчатки, чтобы поддаться ему, но всё было с точностью до наоборот! Теперь Седрик прекрасно понимал, что у Артура всё же осталась затаенная обида, несмотря на то, что поначалу он колебался, стоит ли вообще участвовать.
Мало того, что в прошлом Седрик наделал серьезных ошибок, так он еще и съел еду, предназначавшуюся Артуру, а теперь стал кандидатом в мужья для Тиары, которая была рыцарю как сестра. В глубине души Артур, вероятно, всё еще таил детскую обиду и из-за недоразумений, которые Седрик вызвал своими отношениями с Прайд.
С того самого момента, как я предложил тренировочный бой, я был уверен, что Артур как минимум хорошенько врежет Седрику. Да и этим броском через плечо Артур мог нанести куда больше урона, так что он явно сдерживался. Как мог Артур, из всех людей, избить принца?!
Смех снова грозил захлестнуть меня, но я не мог позволить Седрику подумать, что насмехаюсь над его поражением, поэтому прикусил щеку, чтобы сдержаться. Как только мне удалось нацепить на лицо безмятежную улыбку, я подошел к ним и спросил, всё ли в порядке.
Повернувшись к Артуру, я продолжил:
— Меньшего я от тебя и не ожидал. Даже я был удивлен тем, как быстро ты одолел Его Высочество. Не то чтобы сама победа была сюрпризом, — подумал я, становясь рядом с Артуром.
— Что скажете? — спросил я.
Ответ Седрика последовал незамедлительно.
— Я вижу, насколько вы невероятно искусны, будучи одним из имперских рыцарей Прайд! Такое мне никогда не скопировать. Несмотря на взбучку, его тон был на удивление бодрым. Неспособность скопировать чьи-то навыки была крайне нетипична для Седрика, но сырую мощь, которую Артур вложил в тот первый удар, скопировать было просто невозможно.
Поскольку Седрик выказывал к рыцарю лишь новообретенное уважение, я решил, что пришло время ему сразиться со мной. Я шагнул вперед, занимая место Артура, и спросил, не нужен ли принцу перерыв. Седрик покачал головой.
— Что ж, хорошо. Моя очередь.
Я размял плечи и поднял свой тренировочный меч. Артур обратил внимание на мое хорошее настроение и сделал несколько шагов назад, явно настроенный скептически. В отличие от Артура, в фехтовании мы с Седриком были примерно на одном уровне. Ни у кого из нас не было и дополнительных ограничений; мы снова могли свести бой к патовой ситуации.
По сигналу Артура мы рванули навстречу друг другу. Поначалу мы придерживались блоков и парирований, как и в прошлый раз. Когда Седрик нашел брешь и нанес удар, я предугадал траекторию его клинка и вовремя отступил в сторону. Я ответил рубящим ударом, и Седрик уклонился в сторону в точно такой же манере.
Лязг! Лязг! Звон ударов снова эхом разнесся по стенам. Это была битва на выносливость, но Седрик, похоже, сомневался в своей способности одержать верх. Если у меня было время на передышку, то он проводил второй поединок подряд. Седрик твердо встал в стойку, вкладывая силу в руки, когда наши мечи скрестились. Используя эту тактику, он наваливался всем весом тела на клинок — получая физическое преимущество. Я откинулся назад, сделав шаг назад, чтобы удержать равновесие, и уперся каблуками в землю. Как раз в тот момент, когда наши мечи начали дребезжать друг о друга от давления...
Изо всех сил пытаясь удержать равновесие, я встретился глазами с Седриком.
— Я признателен вам, кронпринц Седрик.
Сначала Седрик прищурился, словно моя лесть была лишь отвлекающим маневром. Он не ослаблял бдительности и встретил мой взгляд. Уже проиграв Артуру, этот бой со мной был его последним шансом.
— Честно говоря... Мы со старшей сестрой были опечалены мыслью о том, что Тиара уедет, — произнес я, грустно улыбаясь. — Какое это огромное облегчение знать, что она сможет остаться в нашей стране, как бы неловко мне ни было это признавать.
Седрик нахмурился, пока целая гамма эмоций пробегала по его лицу. Ему могло показаться, что выражение моего лица скрывает мои истинные намерения. Возможно, я говорил как мужчина, а возможно — как старший брат. Мы изо всех сил давили на мечи друг друга, пока я изгибал свою и без того напряженную спину, чтобы сохранять идеальное равновесие с Седриком.
— Мало того, старшая сестра вот уже три года как хочет внедрить международную почтовую службу. Именно благодаря вам и Ханазуо в целом нам удалось сдвинуть это дело с мертвой точки. Моя улыбка стала мягче. Я вложил в слова все оставшиеся силы, одновременно являя самое нежное выражение лица, которое Седрик когда-либо на мне видел.
— Я искренне хочу поблагодарить вас. Я жду от вас великих свершений на посту генерального почтмейстера и сделаю всё возможное, чтобы вам помочь. Давайте сделаем эту почтовую службу лучшей из возможных.
Седрик был ошеломлен моей искренностью. Его глаза расширились, когда до него дошло, что я даю ему свое одобрение, и некоторое напряжение покинуло его тело. Поймав себя на том, что расслабился, он стиснул челюсти и попытался сбросить оцепенение...
— Но тем не менее...
Внезапно мой голос стал ниже, чем прежде. Я сделал это в мгновение ока, чтобы выбить Седрика из колеи.
— Я не считаю вас подходящей партией для Тиары, и у меня нет ни малейшего намерения прощать вам то, как вы обошлись со старшей сестрой.
С ухмылкой я отпрыгнул назад, оставив Седрика покачиваться на ногах. На секунду он согнулся пополам, но этого времени мне хватило, чтобы выбить у него из-под ног почву. Прежде чем Седрик успел упасть, он воткнул меч в землю и попытался опереться на него одной ногой, чтобы удержаться в вертикальном положении. Именно тогда я схватил его за плечи. На краткий миг красные глаза Седрика встретились с моими иссиня-черными, а затем я дернул его на себя. Когда Седрик подался вперед, я оттолкнулся от его плеч, используя их как трамплин, чтобы плавно перепрыгнуть через него. Я перевернулся в воздухе, приземлился позади Седрика и ударил его ногой в спину, даже не оборачиваясь.
Артур поймал мою злую улыбку, когда я отправил Седрика в полет. Сила удара наконец сбила его с ног. Он выбросил руки вперед, чтобы смягчить падение, но как только его колени коснулись пола, всё было кончено. Седрик проиграл. Он сидел на корточках в ступоре, изо всех сил пытаясь осознать, как его в очередной раз так стремительно разгромили. Его пальцы скрючились от горького разочарования.
— Впрочем, я не собираюсь стоять у вас на пути, — сказал я ему. — А теперь, вы можете встать?
Я встал перед Седриком, возвращаясь к своим привычным джентльменским манерам. Опустившись на одно колено, я протянул ему руку. Седрик поблагодарил меня и принял ее, с мрачным лицом отряхивая грязь со штанов. Казалось, мои слова потрясли его даже больше, чем само поражение.
Он знал, что я так до конца и не простил ему того, как он обошелся со старшей сестрой, но услышать это от меня лично, как и то, что он не пара для Тиары, — лишило Седрика дара речи. Сегодня он потерпел поражение по всем фронтам. Принц покраснел, словно заново переживая свою жестокость по отношению к Прайд, хотя в его глазах читался намек на нечто более сильное.
— Нам, пожалуй, пора возвращаться. Мне скоро нужно вернуться к сенешалю, а у тебя, Артур, разве не время для тренировок? Седрик улыбнулся сквозь грусть в ответ на мой бодрый тон. Когда я предложил это, он направился в сторону раздевалки. Телепортировав Артура, я остановился перед другой раздевалкой. Прежде чем войти, я окликнул:
— Принц Седрик?
Поникший принц Церсиса, чьи растрепанные светлые волосы были покрыты грязью, обернулся и увидел мою приятную улыбку.
— Просто чтобы вы знали, Тиара — моя дорогая сестра. Она для меня семья, и это никогда не изменится. И Тиара чувствует ко мне то же самое.
С этими словами я скрылся в раздевалке, оставив Седрика как вкопанного. Он так и не сдвинулся с места, когда я оставил его с этим прощальным посланием, широко раскрыв глаза и приоткрыв рот. В его красных глазах вспыхнула новая надежда.
— Неужели это значит...?!
Его ошеломленный вид сменился благоговением. Он протянул руку в ту сторону, куда я ушел, хотя в этом и не было особого смысла. Седрик задрожал, его губы зашевелились, словно он хотел что-то сказать, но не смог проронить ни звука. Он и не подозревал, что я в это время ухмылялся про себя в раздевалке, наконец-то совершив свою месть.
С точки зрения Прайд:
— Эй, Прайд, чуть не забыл! Могу я еще раз провести спарринг с твоими имперскими рыцарями?
Шел третий день с тех пор, как Седрик и его братья прибыли в наш замок. Пока все готовились к вечеринке по случаю дня рождения Тиары, которая должна была состояться через два дня, Седрик наслаждался своим пребыванием в замке на полную катушку.
— Лично я не против...
Мы с Тиарой читали в саду, когда появился Седрик с сияющими глазами. Я бросила взгляд на капитана Алана и капитана Каллума у себя за спиной, и они согласились, при условии, что мы с Седриком не возражаем. Всё было бы идеально, если бы не слегка дернувшаяся бровь капитана Каллума.
Как только они условились о времени, Седрик поблагодарил нас и направился в библиотеку, где проводил большую часть своего времени. Я опасалась, что он набросится на Тиару со своими чувствами теперь, когда вернулся во фризийский замок, но вместо этого его с головой затянули наши книги. Тиара весь последний месяц трудилась вместе с матушкой над организацией своего дня рождения, так что было даже к лучшему, что он не мешал ей, пока она была так занята.
Наша огромная замковая библиотека была забита горами редчайших книг со всего мира. Седрик мог читать лишь те из них, что были доступны для жителей других стран, но час за часом он впитывал их незаменимые знания. Он стремился лучше понять Фризию, чтобы облегчить себе жизнь и работу здесь, поэтому взахлеб читал книги о нашей родине: наши законы, наш рельеф и географию, нашу историю, нашу культуру. Было даже жутковато от того, как каждая мелочь намертво врезалась ему в память.
Во время нашего прошлого разговора он шокировал меня признанием, что уже выучил наизусть все наши законы, рельеф и географию. Было лишь вопросом времени, когда он одолеет и остальные дисциплины. Хорошо еще, что Стайла не было рядом, чтобы это услышать. Он сам закончил заучивать все фризийские законы лишь неделю назад, и если бы он узнал, что Седрик сделал то же самое всего за три дня, даже Стайл не смог бы скрыть своего шока. Я тоже была обескуражена, учитывая, что сама потратила годы на заучивание этих законов.
Вдобавок ко всему, Седрик набросал план всего замка и его сооружений, используя лишь чертежи и то, что успел разглядеть из кареты и окон своей спальни. Внутреннюю планировку он еще не запомнил, но и того, что он изучил как королевский дворец, так и все заброшенные постройки и башни на территории замка, было достаточно, чтобы поразиться. Даже прожив здесь всю жизнь, я была впечатлена таким достижением. На то, чтобы обойти весь замок целиком, ушло бы больше дня, поэтому Седрик сказал, что одних чертежей недостаточно и в следующий раз ему нужно увидеть всё своими глазами.
Если он доведет задуманное до конца, то станет свидетелем эгоистичных пристроек, возведенных прошлыми королевами: загородных резиденций, шпилей исключительно для наблюдения за звездами и изолированных башен, использовавшихся для заточения. Он даже увидит такие пугающие реликвии, как виселицы, башни, служившие для пыток или хранения трупов, и места захоронений. Если возможно, я хотела бы, чтобы Седрик не забивал себе голову этими отвратительными частями истории Фризии. В худшем случае он мог сделать неправильные выводы и подумать, что мы всё еще используем эти ужасные места.
— Божечки, а этот принц Седрик и впрямь нечто, да? — сказал капитан Алан, почесывая затылок.
— Я только надеюсь, что он не выкинет ничего безрассудного, как вчера, — пробормотал капитан Каллум, с обеспокоенным видом теребя свою челку. Их взгляды были устремлены в том направлении, куда ушел Седрик. Тиара читала книгу рядом со мной, но всё же бросила любопытный взгляд вслед удаляющейся фигуре принца.
— Что ж, он определенно наслаждается жизнью, — заметила я, провожая его полуулыбкой. — Пожалуйста, не стесняйтесь отказать ему, если он вас двоих утомляет. Они поблагодарили меня и заверили, что это не проблема, так что я вернулась к своей книге.
После спаррингов со Стайлом и Артуром Седрик подошел ко мне с просьбой провести поединки и с моими имперскими рыцарями. Мы с Тиарой были обеспокоены после поражения Седрика от Стайла, но, к счастью, он вернулся к нам в добром здравии. Поначалу я не понимала, с чего это ему вдруг вздумалось с ними спарринговать, но, похоже, его энтузиазм не остыл и спустя день. «Пожалуйста, не поддавайтесь мне!» — умолял он рыцарей.
В итоге Артур и капитан Каллум по очереди валяли Седрика по земле. Что пугало больше всего, так это то, что Седрик всё это время улыбался. Принц не ровня капитану Каллуму или Артуру — чего я и ожидала с самого начала. Отражать удары мечом и атаки без оружия — это совсем не то же самое, что наблюдать, как это делает кто-то другой, поэтому Седрику с трудом удавалось перенимать приемы у рыцарей, с которыми он сражался. Не исключено, что они были просто слишком быстры, чтобы он мог за ними угнаться.
В мире игры Седрик на удивление достойно держался в бою против Артура, но в реальности он потерпел сокрушительное поражение, даже когда Артур в качестве форы снял перчатки. Артур, которого я знала здесь, вероятно, был куда сильнее того, что был в игре.
Мне сказали, что Седрик потерпел почти мгновенное поражение и во время тренировочного боя со Стайлом. «Не думаю, что я когда-нибудь смогу стать достойным соперником принцу Стайлу», — сказал Седрик с улыбкой на лице. Он попросил о дополнительных спаррингах капитана Алана и вице-капитана Эрика, когда они сменили смену, после чего его снова в пух и прах избили... даже несмотря на то, что капитан Алан снял перед боем и перчатки, и сапоги. Вице-капитан Эрик сказал, что иначе драться с капитаном Аланом в рукопашную было бы слишком опасно. Но даже несмотря на всё это, Седрик раз за разом оказывался на земле.
Поначалу принц неплохо скрещивал мечи с имперскими рыцарями, но всё заканчивалось, как только рыцари начинали сражаться в полную силу. «Дитя Божье» мог запомнить техники владения мечом, но он не мог скопировать чистую мощь и скорость своих противников. Однако по какой-то причине это делало его странно счастливым.
Артур отправлял его в полет, капитан Каллум наносил удар в течение пяти секунд после начала боя, вице-капитан Эрик выбивал меч из его рук и валил на землю, а капитан Алан сбивал его с ног одним пинком. И всё же каждый раз Седрик, тяжело дыша, произносил: «Пожалуйста, давайте еще раз!» Честно говоря, это немного пугало. Тем не менее, чем больше они сражались, тем лучше Седрик учился предугадывать атаки рыцарей и уклоняться от них, так что, по крайней мере, его мотивировал продолжать не только сам азарт поражения.
Чем талантливее человек, тем он страшнее.
Рыцари, вероятно, чувствовали себя виноватыми за то, что избивают королевского принца Церсиса, поэтому капитан Алан объяснил Седрику, как атаковать в прыжке, капитан Каллум обучил его удушающим приемам — как использовать их против более сильного противника и как самому их избегать, — а вице-капитан Эрик продемонстрировал, как максимально эффективно использовать неуловимые движения и уязвимые точки, чтобы лишить врага сознания.
Здорово, конечно, что капитаны и вице-капитан такие заботливые, но всё же!
После того как спарринги закончились и Седрик переоделся в свою обычную одежду, он направился прямиком к матушке и получил разрешение понаблюдать за сегодняшней утренней тренировкой в королевском ордене вместе с королями Ханазуо. Это было так в духе человека, который в одиночку прибыл во Фризию для переговоров о союзе; он брал инициативу в свои руки во всем. Наблюдая за боями рыцарей между собой, он наверняка приобретет еще больше навыков.
— С нетерпением жду следующей тренировки! — сказал капитан Алан. Как человек, который также знал о том, что Седрик — «Дитя Божье», он, вероятно, ожидал, что принц появится с новыми приемами в своем арсенале.
— Его становится всё труднее и труднее одолеть! Интересно, смог бы он уже побить рыцаря-новобранца!
— Алан, ты спаррингуешь с королевским принцем Церсиса. Не забывай об этом.
Вчера капитан Алан выбил почву из-под ног Седрика и пнул его в воздухе, прежде чем тот успел коснуться земли. Это был дерзкий прием, но капитан Каллум вмешался, чтобы напомнить ему, кого именно он дубасит.
— Я знаю, — ответил капитан Алан, а затем его осенило.
— Но... нам, пожалуй, стоит отказать ему, если он захочет провести спарринг завтра утром.
— Он почесал затылок, его улыбка дрогнула.
Капитан Каллум постучал пальцем по губам, задумчиво глядя в землю.
— Ты прав, — серьезно сказал он.
— Завтра утром у нас совещание капитанов... так что нашу смену возьмет Харрисон.
Мы с Тиарой переглянулись. О нет...
Капитан Харрисон раньше был начальником Артура, но теперь служил под его началом в качестве вице-капитана. Повышение Артура привело к тому, что только один из моих имперских рыцарей занимал должность ниже капитана. До недавнего времени трое других рыцарей сопровождали вице-капитана Эрика в его смены, пока капитаны были заняты на своих совещаниях, но мы наконец подошли к той черте, когда мне потребовался новый имперский рыцарь, чтобы закрыть эту брешь. Стайл настоял на том, чтобы график дежурств имперских рыцарей оставался стабильным, пока они обеспечивают мне максимальную защиту, и в результате вице-капитану Харрисону было поручено подменять остальных в их отсутствие. Он должен был охранять меня во время совещаний капитанов и когда у других был выходной, так что рядом со мной всегда было бы двое имперских рыцарей.
Когда мы впервые пришли к выводу, что нам нужен еще один имперский рыцарь, Артур первым предложил кандидатуру вице-капитана Харрисона. Я согласилась, зная, что вице-капитан невероятно силен. По словам Стайла, вице-капитан Харрисон боготворил меня, поэтому он доверял рекомендации Артура и способности вице-капитана обеспечить мою безопасность. Вице-капитан Эрик тоже поддержал этот выбор, хотя и напрягся, осознав, что это означает работу в паре с вице-капитаном Харрисоном во время каждого совещания капитанов. Очевидно, он находил его таким же пугающим, как и большинство других.
Когда капитан Алан и капитан Каллум заступили на свою следующую смену, я спросила их мнения. В основном они согласились со Стайлом; единственным их сомнением было то, примет ли вице-капитан Харрисон эту должность. Они сказали, что его прошлые проступки — те самые, что не позволили ему присоединиться к основным силам, — всё еще тяготят его, и он считает, что не может предложить ничего, кроме своего боевого мастерства. Хотя он наверняка принял бы эту работу, если бы она поступила как приказ от командора Родерика или вице-командора Кларка, Стайл не хотел, чтобы вице-капитан Харрисон брал на себя эту роль, если он сам того искренне не желает.
В итоге они остановились на предложении капитана Алана: «Он точно согласится, если об этом попросит Артур, не так ли?» Вице-капитан Харрисон обожал Артура, поэтому мы поручили ему вербовку моего пятого имперского рыцаря. Он получил согласие вице-капитана Харрисона уже на следующее утро. Не то чтобы это стало сюрпризом. Артур рассказал мне, что вице-капитан поначалу опешил, но охотно согласился, выслушав все объяснения. Под конец он даже разразился смехом, хотя, как мне показалось, это было связано скорее с тем эффектом, который Артур оказывал на него, а не с самой работой.
Когда я в следующий раз встретилась с вице-капитаном, он с готовностью сообщил мне, что готов рисковать жизнью ради моей безопасности. Конечно, как только эти слова сорвались с его губ, он отвел взгляд и не сказал больше необходимого минимума, как обычно. К сожалению, я сомневалась, что он «боготворит» меня, как утверждал Стайл. Он почти не проронил ни слова даже во время дежурства со своим любимым Артуром. Я начинала опасаться, что на самом деле он терпеть не может эту работу и согласился лишь по просьбе Артура.
— Думаю, Харрисон будет помягче с принцем Седриком, если мы прикажем, — говорил тем временем капитан Каллум, — но если Его Высочество попросит его не сдерживаться, как он сделал это с нами, то Харрисон воспримет это буквально и попытается убить парня.
Капитан Алан кивнул в знак согласия. В случае вице-капитана Харрисона «сдерживаться» означало всё, что угодно, вплоть до убийства противника. Я поежилась. Вице-капитан Харрисон стер с лица земли каждого врага, пытавшегося прорваться через южную границу Чиненсиса во время войны. Рассказы капитана Алана и капитана Каллума рисовали яркую и пугающую картину того, каким был вице-капитан Харрисон в бою.
Мне начинало становиться по-настоящему страшно. Я лишь надеялась, что следующий день Седрик проведет в библиотеке, наслаждаясь совершенно мирным времяпрепровождением со своими книгами.
— Доброе утро, Ваше Высочество.
Был день накануне дня рождения Тиары. Вице-капитан Харрисон и вице-капитан Эрик заступили на свою смену имперских рыцарей, поприветствовав меня поклонами. — Доброе утро, вице-капитан Эрик, вице-капитан Харрисон. Благодарю, что будете сопровождать меня сегодня.
Направляясь по коридору, я вскоре встретила Тиару и Стайла. Дальше мы пошли впятером. Тиара уже успела привыкнуть к вице-капитану Харрисону и поприветствовала его сердечным: «Доброе утро!» В ответ он склонил голову. Несмотря на ровно остриженную челку, при поклоне его длинные черные волосы упали на лицо. На самом деле Тиаре еще ни разу не удалось встретиться с ним взглядом. То же самое касалось и меня: он быстро отводил глаза, стоило нашим взглядам пересечься.
— Вице-капитан Харрисон, могу я спросить, чем вы занимаетесь в свободное время? — поинтересовалась Тиара. Во время его смен она то и дело задавала ему вопросы, пытаясь узнать его получше. Конечно же, дружелюбная Тиара не выказывала ни капли страха, даже перед таким устрашающим человеком, как вице-капитан Харрисон. Слухи от других рыцарей о том, как сильно он души не чает в Артуре, вероятно, сыграли не последнюю роль в том, чтобы развеять его грозную ауру.
Стайл не слишком часто разговаривал с вице-капитаном Харрисоном, но это не означало, что он не доверял рыцарю. При первой же их встрече он широко улыбнулся вице-капитану, пожал ему руку и велел хорошенько обо мне заботиться. «Я знаю, что вы защитили жизнь короля Йохана и южный регион Чиненсиса. Я жду от вас еще более великих свершений в будущем». При этих словах глаза вице-капитана Харрисона блеснули. Те «великие свершения», о которых упомянул Стайл, заключались в истреблении кучи врагов...
— Тренируюсь. У неразговорчивого вице-капитана Харрисона не нашлось больше ни единого слова в ответ на вопрос Тиары. Я знала, что это не означало его недовольства ею, но его лаконичный ответ заставил нас с вице-капитаном Эриком почувствовать себя немного неловко.
— Конечно! В этом есть смысл! — ответила Тиара, совершенно не приняв его немногословность на свой счет.
Мое сердце сжалось от того, как сильно она могла наслаждаться даже такой беседой по сравнению с разговорами с Седриком. Нет, это только потому, что она дружелюбна со всеми, кроме него...
Тиара приняла Седрика в качестве кандидата в мужья, но даже сейчас мне было трудно разгадать ее истинные намерения. Казалось, дела у них шли хорошо лишь на самые краткие мгновения, но с тех пор, как он снова ее расстроил, Тиара избегала его. За исключением дежурных приветствий, за четыре дня после его прибытия они едва перебросились парой слов. Или, возможно, точнее было бы сказать, что она была слишком занята, чтобы с ним разговаривать.
У моей сестры была уйма идей по поводу важного события — ее шестнадцатилетия, и она целыми днями планировала торжество вместе с матушкой. Сегодня ее расписание снова было забито под завязку, поэтому я сомневалась, что она станет говорить с Седриком. Мне было жаль его, поскольку казалось, что Тиара могла принять его предложение лишь для того, чтобы остаться во Фризии. Не то чтобы он сам выглядел этим полностью недовольным.
После завтрака Стайл направился в кабинет дяди Веста, так что мы с Тиарой коротали время в саду до начала наших занятий. После уроков ей предстояло заняться последними приготовлениями к завтрашнему празднику, а у меня была запланирована встреча с матушкой и нашими гостями по поводу объявления о почтовой службе. Мы с Тиарой, держась за руки, вышли в сад, желая подышать свежим воздухом, пока у нас еще было время.
Именно тогда мимо нас пронесся порыв ветра, неся с собой едва уловимую, но осязаемую ярость.
От этого странного порыва по спине пробежал холодок. Затем тишину сада разорвал крик, за которым последовал рев, грохот содрогающейся земли и лязг чего-то металлического. Я резко обернулась и обнаружила, что вице-капитан Харрисон исчез.
— Вице-капитан Харрисон?! — позвал вице-капитан Эрик. В панике мы с Тиарой со всех ног бросились туда, откуда доносился шум.
— Проклятье! Что, черт возьми, ты творишь?!
Услышав этот второй крик, я почувствовала, как меня захлестывает волна облегчения. Слава богу, пока он еще жив!
Вице-капитан Харрисон атаковал кого-то у дворцовых ворот. Они были слишком далеко, чтобы их можно было разглядеть, но эти земляные стены могли принадлежать только одному человеку.
— Остановитесь, вице-капитан Харрисон! — в отчаянии закричала я, мчась к нему.
Вице-капитан безжалостно рубил Вала, который отбивался от внезапной засады землей из-под ног. Он отбрасывал песком и клинок, и даже пули рыцаря. Лязг, лязг! Даже на таком расстоянии звуки раздавались отчетливо.
Сефек окатила вице-капитана струей воды, но он пронесся сквозь нее. Он без колебаний метнул в ответ свои ножи, но Вал заблокировал их, используя землю в качестве щита. Вал превратил свой песок в похожие на шипы кинжалы и запустил их в вице-капитана Харрисона, который проворно от них уклонился. Я сразу поняла, что Вал пытался защитить двух детей от нападения рыцаря. В любых других обстоятельствах контракт подчинения не позволил бы ему атаковать.
Наконец, Вал собрал землю вокруг себя в одну массивную стену, вызвав землетрясение такой силы, что я пошатнулась. Издалека казалось, будто вице-капитан Харрисон сражается с великаном, но он и не думал отступать. Вместо этого он принялся крушить земляную стену перед собой. Я едва могла поверить своим глазам, наблюдая, как он методично откалывает куски от этой толстой конструкции с помощью одного лишь меча.
Когда вице-капитан Харрисон пробил стену, его встретила струя воды от Сефек. Он уклонился от нее, прорываясь снова, но каждый раз, когда его меч пронзал стену из грязи, Вал тут же ее латал. Казалось, вице-капитану Харрисону это надоело: используя свою невероятную скорость, он взбежал вверх по стене. Он добрался до вершины и перепрыгнул на другую сторону прежде, чем я успела издать хоть звук. Дело дрянь!
Кемет снова закричал, а Вал взревел по ту сторону стены.
Наконец я подобралась достаточно близко, чтобы мой голос мог их достичь. — В-вице-капитан Харрисон! Вы не можете их убить! Я так запыхалась, что от одного этого крика чуть не рухнула на землю.
По ту сторону стены воцарилась тишина, и меня прошиб холодный пот. Отдышавшись, я выпрямилась и набрала в грудь воздуха для еще одного крика:
— Это мои курьеры! Пожалуйста, не причиняйте им вреда!
Ответа не последовало. У меня было очень плохое предчувствие. В горле пересохло, и я снова начала тяжело дышать. Тиара дрожала рядом со мной, прикрыв рот обеими руками.
Шаг за шагом я приближалась к стене, пока не смогла дотянуться и коснуться ее. Я постучала по ней, но звук никак не мог пробиться сквозь такой толстый барьер. Затем я попыталась обойти ее, но обнаружила, что конструкция больше напоминала купол, нежели простую стену. Возможно, Вал пытался возвести защитный купол, но его прервала атака вице-капитана Харрисона. Держу пари, Сефек и Кемет до смерти напуганы.
— Вал! Ты меня слышишь?! Пожалуйста, разрушь стену! Кррряк! Фшшшшш!
Его особая способность деактивировалась в ответ на мой голос. Накатившее облегчение было настолько мощным, что я едва не упала в обморок. Вице-капитан Эрик поддержал меня, чтобы я не осела там, где стояла. Я взяла Тиару за руку, и мы отступили назад.
Масштабы гигантской стены привлекли внимание группы стражников и садовников — последние с облегчением увидели, что угроза дворцовым садам миновала.
Когда стена рухнула, в воздух поднялось облако пыли. В дымке медленно материализовались фигуры. Высокий определенно был Валом, а к его боку прижимался Кемет. Сефек держала руки поднятыми, готовая к атаке. Вице-капитан Харрисон замер перед ними... его меч остановился в волоске от горла Вала. Из-под черных прядей сверкали лиловые глаза вице-капитана, пока они с Валом свирепо смотрели друг на друга.
Подойдя ближе, я обнаружила, что Вал покрыл свою шею песком, чтобы защитить ее от лезвия. Однако вице-капитан Харрисон мог бы с легкостью прорезать этот слой.
Острие меча вице-капитана подрагивало у песчаной стены, пока он боролся с желанием нанести колющий удар. Вал и Сефек выглядели так, словно готовы были наброситься на него, но если бы они сделали хоть одно неверное движение, вице-капитан Харрисон перерезал бы Валу горло.
Вал откинул голову назад, на этот раз переведя свой гневный взгляд на меня. Его глаза так и кричали: «Какого черта тут происходит?!»
— Простите меня, вице-капитан Харрисон! — крикнула я. — Я никогда вам не объясняла! Этот человек — мой личный курьер, а не угроза.
Я осторожно проскользнула между ними, чтобы не спровоцировать ни одного из них. Пока я рассказывала также о Сефек и Кемете, Тиара в знак доверия положила руки на плечи детей. Перепуганный Кемет всё еще цеплялся за Вала, а Сефек со слезами на глазах свирепо сверлила рыцаря взглядом.
— Всё в порядке! Этот человек здесь, чтобы защищать нас! — в отчаянии выкрикнула Тиара. К сожалению, ей вряд ли удалось бы переубедить кого-то из детей, пока меч вице-капитана Харрисона находился у горла Вала.
— Пожалуйста, опустите меч, — медленно произнесла я, словно ведя переговоры с рыцарем. — Он больше никому не причинит вреда.
Наконец вице-капитан Харрисон опустил оружие. Звук клинка, скользящего в ножны, разрушил напряжение, но он так и не оторвал глаз от Вала. Что касается самого Вала, он выпрямился и сбросил песок, теперь, когда непосредственная угроза миновала. Он потер шею одной рукой, убеждаясь, что на ней нет ни царапины, и отступил в сторону, закрывая собой Сефек и Кемета.
— Госпожа, какого хрена не так с этим рыцарем? Вал переводил взгляд с вице-капитана на меня. Он был больше чем просто зол — каждый его резкий вдох был пропитан убийственным намерением. В испуге я замерла на месте. Я стояла прямо между ним и вице-капитаном Харрисоном, который был настроен столь же кровожадно.
Моей первой задачей было как-то их познакомить.
— Это вице-капитан Харрисон. Время от времени он будет служить моим имперским рыцарем. Вице-капитан, это...
— Я никогда его не забуду! — взорвался вице-капитан Харрисон, не дав мне закончить; убийственная ярость хлынула с его губ. — Это тот самый презренный преступник, объявившийся семь лет назад! Моя догадка оказалась верна.
Озадаченный, Вал выпалил:
— А?
Учитывая, что Сефек и Кемет всё это слушали, я жестом велела вице-капитану Эрику и Тиаре закрыть детям уши. Всё еще находясь в состоянии повышенной готовности после всего этого кошмара, они вздрагивали и вскрикивали от малейшего прикосновения. Как только Вал повернулся к ним, вице-капитан Харрисон снова обнажил меч.
— Ты спустил курок, целясь в нашего командора! Даже смерти будет слишком мало, чтобы расплатиться за то, что ты натворил!
— Да ну? Мне очень жаль, но мой суд уже состоялся. Если тебе это не по нраву, предъявляй претензии Госпоже, — ответил Вал, до которого, кажется, наконец дошло.
Вице-капитан Харрисон резко повернулся ко мне, с мольбой на лице. Его глаза требовали объяснений. И тогда я пересказала ему всё — от контракта подчинения до курьерской работы Вала, — но вице-капитана Харрисона это ничуть не утешило. Лишь после того, как я сообщила ему, что командор и вице-командор одобрили это соглашение, и умоляла его опустить оружие, он наконец вернул меч в ножны.
Опустившись на одно колено, он произнес:
— Как пожелаете. Но как только я подумала, что убедила его, он поднялся и бросил на Вала еще один свирепый взгляд.
— Второго раза не будет. Если ты еще раз хоть как-то свяжешься с королевским орденом, я тебя прикончу.
— Похоже, тут мы заодно. Последнее, чего я хочу — это тусоваться с какими-то чертовыми рыцарями.
Вал угрожающе ухмыльнулся, вызвав еще больший гнев вице-капитана Харрисона. Я отступила назад, встав между ними на случай, если их враждебность снова перерастет в драку, а затем перевела разговор на то, зачем вообще Вал и дети сюда пришли. Честно говоря, я надеялась использовать их визит как возможность заново представить их Седрику — на этот раз в качестве будущего участника их отрасли — и объяснить новую почтовую систему, но, очевидно, это должно было подождать.
Троица объяснила, что они пришли доставить подарки и открытки к завтрашней вечеринке Тиары. Позади них высилась груда вещей, которые они принесли сюда с помощью своих особых способностей. Должно быть, они бросили подарки, когда им пришлось защищаться от атак вице-капитана Харрисона. К счастью, песчаный ковер, на котором они передвигались, парил низко над землей, поэтому при падении ничего не повредилось. Стражники уже собирали подарки, и, хотя мне было неловко, я попросила их отнести их в замок. Прямо сейчас мне нужно было сосредоточиться на том, чтобы как можно скорее увести Вала и детей подальше от замка.
Принимая их письма, я встала перед ними, закрывая их от взгляда вице-капитана.
— Сегодня у меня нет писем для отправки, поэтому, пожалуйста, возвращайтесь через неделю. Убедитесь, что выждете целую неделю.
Близилось совещание капитанов, на котором должны были пересматриваться меры безопасности на вечеринке Тиары. К тому же несколько моих имперских рыцарей брали выходные, поэтому я хотела перестраховаться. Я еще раз извинилась, поблагодарила троицу и подтолкнула Вала в спину, побуждая его покинуть замок.
— Вот поэтому я и ненавижу рыцарей, — проворчал Вал, цокнув языком.
Я снова извинюсь перед ними, когда увижу их в следующий раз. Это была моя вина, что я не объяснила всё заранее. Вице-капитан Харрисон боготворил командора Родерика — разумеется, они с Валом, человеком, устроившим засаду на королевский орден, сошлись бы как лед и пламень.
Вице-капитан Харрисон наблюдал за тем, как я выпроваживаю курьера.
— Почему вы выбрали такого преступника, Ваше Высочество? Вал раздраженно фыркнул в адрес рыцаря, и мне пришлось повысить голос, чтобы заглушить любую колкость, которую он наверняка готовил в ответ.
— М-много чего произошло с тех пор, но теперь он очень дорог мне! Пожалуйста, простите меня!
Плечи Вала дернулись, возможно, потому, что я крикнула так близко от его уха. Я толкнула его сильнее, и он тяжело вздохнул. Когда я подняла глаза, он чесал затылок в явном замешательстве. Затем он указал на детей, жестом веля им подойти к нему. Они цеплялись за Вала, махая мне на прощание, и при этом бросали опасливые взгляды на вице-капитана Харрисона. Я боялась, что со временем они разделят ненависть Вала к рыцарям. Сам же Вал, похоже, не принял нападки вице-капитана Харрисона на свой счет. Я еще раз подтолкнула его, крикнула: «До встречи на следующей неделе!» и смотрела, как Вал поднял руку в безмолвном прощании, даже не обернувшись в мою сторону.
— Приношу свои извинения за свои действия, — пробормотал вице-капитан Харрисон, как только Вал и дети скрылись из виду. Когда я повернулась к нему, он низко склонил голову. Я задалась вопросом, не чувствует ли он себя виноватым за то, что спровоцировал весь этот инцидент с Валом. Вице-капитан Эрик тоже извинился, а Тиара добавила:
— Ну, в этом замешана давняя история!
Я велела вице-капитану Харрисону поднять голову. Он казался странно подавленным. Я слышала, что он считает свои боевые навыки своим единственным достоинством, так что, возможно, это снова тяготило его.
— Во всем этом виновата только я, — сказала я. — Мне жаль, что я никогда не рассказывала вам об этом, вице-капитан.
Я улыбнулась, чтобы показать ему, что не злюсь, но омрачавшая его печаль не рассеялась.
— Мне следовало проинформировать его гораздо раньше, — вмешался вице-капитан Эрик.
Нет, никто из вас не сделал ничего дурного! Это я отвечаю за Вала!
— Вы двое не несете никакой ответственности. На самом деле, вы доказали, какой вы выдающийся рыцарь, вице-капитан Харрисон. Оба рыцаря посмотрели на меня. Вице-капитан Харрисон пристально изучал меня, ища объяснений. Выражение его лица сменилось с удрученного на потрясенное.
— Даже с большого расстояния вы заметили кого-то, кого сочли моим врагом, и бросились защищать меня, — сказала я, и моя улыбка стала шире. — Если бы это был кто-то по-настоящему опасный, а не Вал, вас бы удостоили похвалы за ваши действия.
Конечно, Вал был опасным преступником, но мы не знали, что он поблизости, когда вице-капитан бросился в бой. Это лишь доказывало, насколько наблюдательным был вице-капитан Харрисон.
Губы вице-капитана Харрисона были слегка приоткрыты. Возможно, он ожидал, что я сделаю ему выговор, но я не хотела, чтобы он считал меня жестокой принцессой. Поскольку Тиара всё еще сияла, глядя на нас двоих, я закончила:
— Меньшего я от вас и не ожидала, вице-капитан Харрисон. Я понимаю, почему Артур рекомендовал вас на эту должность. И я жду от вас еще более великих свершений.
Я одарила его самой искренней улыбкой, и его глаза расширились. Это был самый долгий зрительный контакт, который у нас когда-либо был, и это меня успокоило. Предыдущий рекорд был установлен, когда он продемонстрировал мне свою устрашающую ухмылку во время оборонительной войны. В данном случае мне, вероятно, удалось удержать его внимание потому, что я упомянула Артура, а он дорожил рекомендацией бывшего подчиненного, в котором души не чаял.
Мы всё еще смотрели друг на друга, когда Тиара сделала нечто совершенно для нее нетипичное: она подошла к вице-капитану Харрисону и заглянула ему в лицо. Заметив это, он моргнул и повернулся к ней.
— В чем дело?
Озорная Тиара не сводила глаз с вице-капитана.
— Ваши глаза того же цвета, что и у старшей сестры. Как чудесно! Я рада, что наконец-то смогла их увидеть!
Ее восторг поразил рыцаря. Мое любопытство взяло верх, и я присоединилась к ней в изучении лица вице-капитана Харрисона. Он отшатнулся, но не раньше, чем я успела мельком увидеть пару лиловых глаз, точь-в-точь как у меня. Это был редкий цвет для нашей страны, и эта общая черта заставила меня почувствовать с ним более глубокую связь.
— И правда! Для меня честь иметь такой же цвет глаз, как у вас, вице-капитан Харрисон. Хотя... ваши куда красивее. В отличие от моих острых, внушительных глаз, глаза вице-капитана Харрисона были похожи на мерцающие аметисты.
Его кадык дернулся, когда он сглотнул, и он быстро отвел взгляд. Возможно, ему было некомфортно, когда на него так пристально смотрели. Надеюсь, дело не в том, что он пытается избежать именно моего взгляда.
Эта мысль только начала меня удручать, как он вдруг исчез. Мимо меня пронесся ветерок. Я резко вдохнула и моргнула — лишь для того, чтобы увидеть вице-капитана стоящим примерно в трех метрах от нас. Он держался одной рукой за голову, словно его охватил приступ головокружения, а затем резко отвернулся, чтобы мы не могли видеть его лица.
Я и понятия не имела, что он так расстроен. Неужели он был унижен тем, что его глаза сравнили с женскими? Или засмущался после того, как очаровательная Тиара посмотрела на него щенячьими глазками? Я позвала его по имени. Потупив взгляд в землю на мгновение, он извинился и сказал, что с ним всё в порядке, но его голос был неожиданно кротким. Это была куда более человечная сторона вице-капитана Харрисона, и мы с Тиарой ухмыльнулись друг другу — как бы грубо это ни было.
Когда мы двинулись в путь, вице-капитан Харрисон последовал за нами, ведя себя ничем не отличаясь от обычного. К моему облегчению, тени на его лице рассеялись, и я протянула ему руку.
— Пожалуйста, продолжайте в том же духе, вице-капитан Харрисон.
Вице-капитан с мгновение смотрел на мою руку, прежде чем осторожно взять ее в свою. Я пожала ее, и он сделал то же самое, ответив на рукопожатие. Мы пожимали друг другу руки, когда он впервые прибыл в качестве имперского рыцаря, но по какой-то причине в этот раз он колебался куда больше.
Он то и дело моргал, пытаясь осмыслить мои действия. Я и не подозревала, что он способен на такие человеческие эмоции. Несмотря на то, что мы чуть было не начали не с той ноги, я была в восторге от того, что у меня появился еще один имперский рыцарь, на которого я могла положиться.
Продолжение следует…
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод и редактура: TuXoXoDKa
Вычитка и оформление диалогов: Исекайный Сомелье
Работа с изображениями: Animia
НАКОНЕЦ-ТО НАСТАЛО время для самого счастливого финала из всех.
— С днем рождения, принцесса Тиара!
Изящная музыка плыла по переполненному бальному залу. Мы с Тиарой и Стайлом буквально купались в море нетерпеливых гостей. В преддверии этого события мы усилили охрану по всему замку. Рыцари были расставлены в бальном зале, королевской резиденции и на всем пути вплоть до замковых ворот. Мы также предупредили гостей, что люди, обладающие способностями обнаруживать тепловые следы или видеть сквозь предметы, будут осматривать каждого из них. Эти проверяющие стояли у ворот, вдоль стен замка и у дверей бального зала.
Как показывали наши дополнительные меры предосторожности, это была не обычная церемония. Масштаб этой вечеринки по случаю дня рождения превосходил всё, что было до нее. Это был особый, исключительный случай — так же, как и мое шестнадцатилетие, и семнадцатилетие Стайла, — поскольку Тиара официально достигала совершеннолетия.
Во многом именно поэтому так много гостей из союзных держав и дружественных соседних стран заполнили бальный зал — хотя расширяющиеся связи Фризии с другими странами за последние несколько лет также сыграли большую роль в этом ажиотаже. Мы не только чествовали Тиару, но и приветствовали дворян и членов королевских семей, с которыми при иных обстоятельствах никогда бы не встретились. Как следствие, мы, королевская семья Фризии, были невероятно заняты.
Мы уже закончили приветствовать различных гостей из королевского ордена — а также капитана Каллума, который пришел вместе с Леоном, — Анемона и Объединенного Королевства Ханазуо. Обычно это была бы возможность для всех нас немного перевести дух, но свободного времени не оставалось. Трое представителей королевской семьи Ханазуо прибыли с опозданием, что было весьма досадно, поскольку их присутствие отвлекло бы на себя часть внимания, но сейчас от них было мало проку. Как только мы закончили беседовать с ними, пришлось сразу переходить к следующим гостям.
От огромного количества присутствующих — куда большего, чем я видела на собственном празднике — у меня кружилась голова. Я могла лишь представить, насколько ошеломленной должна была чувствовать себя Тиара в роли звезды этого вечера. На ней было белоснежное платье с золотой вышивкой, привлекавшее еще больше взглядов и собеседников, чем я сама. Возможно также, что мое пунцовое платье было слишком вызывающим, отпугивая гостей, которые вместо этого предпочитали подойти к Тиаре. По сравнению с милой и ангелоподобной Тиарой, я выглядела как злобная аристократка, которая могла бы «случайно» пролить вино кому-нибудь на наряд. Ну, я и есть финальный босс.
Стайл и Тиара похвалили мое платье, но я знала, что оно выделяется, и не в лучшем смысле. Впрочем, мне пришлось надеть всё это красное, чтобы наряд не сливался с волосами. И словно всего этого было недостаточно для расстройства, «сексуальный» крой платья приоткрывал ложбинку на груди. А тем временем Тиаре позволено одеваться как изящной, женственной богине!
Смутившись собственных мыслей, я густо покраснела. Герцог, с которым я беседовала, спросил, всё ли со мной в порядке. Я отогнала свои размышления, а затем сгладила оплошность, сославшись на жажду и сделав глоток из своего бокала. Герцог воспользовался паузой в разговоре, чтобы сменить тему.
— Это напомнило мне, — сказал он, — до меня дошли слухи, что принцесса Тиара запланировала на сегодня особое мероприятие. В этом есть доля правды?
— Да, это так. Я пока не могу ничего рассказать, но вы всё узнаете до того, как матушка обратится к залу. Надеюсь, вам понравится.
— О боже! — Герцог расплылся в широкой улыбке.
Мероприятие Тиары было не за горами. Я с нетерпением ждала его с того самого момента, как она поделилась со мной своей задумкой. Герцог сказал, что он тоже в предвкушении. Его жена приветливо улыбнулась, и я улыбнулась ей в ответ. Затем герцог отвесил мне изящный поклон и удалился, уводя за собой герцогиню.
Они были далеко не последними гостями, которых мне нужно было поприветствовать. Я окинула взглядом очередь; так много новых лиц ожидало возможности побеседовать со мной. Матушка провела годы своего правления, заключая союзы и мирные договоры с различными странами, и до этого я встречала лишь горстку этих людей. Многие были мне совершенно незнакомы.
Точно так же, как на день рождения Стайла прибыло много гостий, большинство гостей Тиары составляли мужчины. Возможно, это тоже сыграло свою роль в таком обилии посетителей, прибывших впервые. Была большая разница в том, кто посещал праздник принца, а кто — принцессы, когда те достигали брачного возраста. Отличался не только список приглашенных от обычных церемоний, но и соотношение молодых мужчин и женщин.
— Для меня честь познакомиться с вами, принцесса Прайд Роял Айви. Я второй принц королевства Мисуми.
Еще один новый человек. Мы обменялись приветствиями, пока я пыталась запомнить его лицо. Принц прибыл из нашей новой страны-союзницы, поэтому при следующей встрече мне нужно будет обратиться к нему по имени. Матушка предупреждала нас быть сосредоточенными во время приема и обращать внимание именно на такие встречи. К счастью, у меня была довольно хорошая память, даже если я не дотягивала до уровня Седрика. Интеллект финального босса Прайд приходился как нельзя кстати в вопросах светского общения и политики.
Я вежливо поприветствовала принца, а затем сделала еще глоток из своего бокала. Суета праздника вызывала у меня сильную жажду. Пока я пила, стараясь не увлекаться слишком сильно и не пить слишком быстро... я вдруг обнаружила, что мой бокал пуст. Должно быть, я переборщила. Я начала высматривать в толпе горничную с напитками, прежде чем ко мне успеет подойти следующий гость.
Передо мной появился бокал.
— Пожалуйста, угощайтесь, если желаете, принцесса Прайд. — встревоженная, я резко обернулась — и с облегчением увидела знакомое лицо.
— Большое вам спасибо, премьер-министр Гилберт. Вы действительно пришли мне на помощь!
— Разумеется, — ответил он с доброй улыбкой. — Я просто подумал, что вас, возможно, мучит жажда.
Меньшего я от такого человека и не ожидала. Из него вышел бы превосходный дворецкий или официант, не будь он премьер-министром, хотя, возможно, это была грубая мысль. Я сделала глоток. Что бы он мне ни принес, это было куда слабее моего предыдущего напитка, так что я могла наслаждаться им без опасений. Я посмотрела на премьер-министра Гилберта, и кто-то за его спиной привлек мое внимание.
— Мари... то есть, миссис Батлер! Я так счастлива вас видеть!
Мой голос прозвучал громче, чем я намеревалась. Матушка и Тиара были бы в таком же восторге, как и я. О боже мой, я так счастлива! На моей памяти это был первый раз, когда Мария посетила церемонию в замке.
— Стелла наконец-то достаточно взрослая, чтобы оставаться дома без меня, — сказала она. Ее бледно-розовые волосы рассыпались по плечам, делая ее такой же богиней, как и Тиара, хоть и немного в другом ключе.
Премьер-министр Гилберт улыбнулся и объяснил, что сегодня вечером за их дочерью присматривают слуги в их поместье. Пока он говорил, он обнял Марию за плечи. Ах, какие же они прекрасные муж и жена! Оба просто великолепны.
Премьер-министр сказал, что он закончил приветствовать самых важных гостей и теперь представляет Марию остальным. Он всегда так быстро справлялся со своей работой, но я задалась вопросом, не завершил ли он свои дела быстрее обычного из желания похвастаться своей красавицей-женой.
— Я так счастлива наконец-то встретиться с вами на официальном приеме, принцесса Прайд, — сказала Мария, жизнерадостно приседая в реверансе. — Мы желаем принцессе Тиаре самого счастливого дня рождения!
Я поблагодарила ее и пожала им обоим руки. Она и премьер-министр были всё так же прекрасны, словно годы над ними не властны. Я почти уверена, что премьер-министр Гилберт не применял свою особую способность ни к себе, ни к ней...
— Следующим официальным мероприятием, на котором мы встретимся, вероятно, будет бал в честь дня рождения, где будут объявлены женихи для вас и вашей сестры... или, возможно, даже ваша коронация, — произнес премьер-министр Гилберт. Мария согласилась, и мое настроение поднялось, когда я узнала, что в будущем она будет посещать мероприятия в замке как миссис Батлер.
— Я так рада, что снова могу стоять рядом со своим мужем на публике вот так, — сказала она. — И всё это благодаря всеобщим усилиям.
Под «всеми» она подразумевала отца, матушку, Стайла и Артура. —
Я тоже рада, — ответила я, и на прелестном лице Марии расцвела радость. Было трудно поверить, что такая юная и сногсшибательная женщина уже была матерью — хотя это казалось менее странным, когда я вспоминала, что она была подругой моей собственной матушки, такой же поразительной красавицы.
Когда я выразила свое сожаление о том, что не увидела Стеллу, пара пригласила меня снова посетить их дом. Я сказала им, что признательна за столь щедрое предложение. После этого Мария и премьер-министр Гилберт отошли, чтобы побеседовать со Стайлом. Присутствие Марии наверняка поднимет ему настроение так же, как и мне.
Как только пара удалилась, ко мне хлынули новые гости. Я поздоровалась с несколькими знакомыми лицами, пока в начале очереди не оказался мужчина, которого я не узнала. Как раз в тот момент, когда я гадала, что за принц или дворянин это может быть, в центре бального зала раздались голоса, сопровождаемые звуками фанфар. Все до единого гости затихли и повернулись на звук.
Настало время для особого мероприятия Тиары. Я быстро закончила свои приветствия и поспешила в центр зала, зная, что я понадоблюсь ей для этого. Вот на это я уж точно не могу опоздать!
— А теперь мы начнем танцевальную часть вечера, организованную принцессой Тиарой Роял Айви! Мое сердце бешено забилось, когда бальный зал наполнился вздохами восторга.
Тиара впервые поделилась со мной идеей танцевального вечера около месяца назад. Она хотела использовать свой день рождения как возможность объявить о чем-то, что создала сама, точно так же, как я объявила о создании школьной системы во Фризии на свое шестнадцатилетие, поэтому она обратилась за советом к премьер-министру Гилберту. Матушка, отец и дядя Вест присоединились к обсуждению, чтобы помочь, в результате чего родился проект, организованный самой Тиарой. Такой прекрасной сцены, разумеется, никогда не существовало в игре, поскольку там Тиара проводила свои дни взаперти в изолированной башне.
— Спасибо, что присоединились ко мне, старшая сестра, старший брат! Она просияла, глядя на нас со Стайлом, и мы с такой же радостью улыбнулись ей в ответ. Танцевальная часть дня рождения была не такой уж грандиозной, поскольку это была первая попытка Тиары самостоятельно спланировать подобное мероприятие. Мы втроем просто должны были танцевать с гостями в центре бального зала.
Для каждой песни Стайл будет выбирать новую гостью, а мы с Тиарой должны были выбирать из тех мужчин, что предложат нам свои руки. Пожалуй, это было больше похоже на показательное выступление, чем на настоящий бал. Принцессы нашего возраста обычно танцевали со своими женихами, но в настоящее время мы всё еще держали в секрете имена наших кандидатов в мужья. Поэтому первый выбор Тиары привлечет много внимания и породит массу домыслов.
Она изящно шла в такт музыкальному вступлению, проходя мимо множества мужчин, протягивающих к ней руки. Танцевать с членом королевской семьи было честью, и каждый мужчина, мимо которого она проходила, жадно ловил эту возможность: молодые, старые, помолвленные и даже женатые. Раз уж она пригласила их на этот праздник, значит, они уже были достойны танцевать с принцессой.
Тиара приблизилась к толпе мелкими, осторожными шажками... и приняла руку не кого иного, как Седрика.
Всё произошло так внезапно, что глаза Седрика едва не вылезли из орбит. На глазах у всего зала она мило улыбнулась ему — само воплощение идеальной принцессы. У Седрика отвисла челюсть, а сам он залился густым румянцем. Только когда Тиара притянула его поближе, ему наконец удалось захлопнуть рот.
Прошло много времени с тех пор, как Тиара одаривала принца чем-то бóльшим, нежели свирепый взгляд, поэтому было нетрудно догадаться, какой эффект должна была произвести на него ее улыбка. Возможно, я ошибалась, но щеки самой Тиары тоже казались чуть более розовыми, чем обычно. Она определенно нервничала, открывая свое самое первое мероприятие.
Два короля по бокам от Седрика тихо посмеивались над его реакцией, явно довольные всем этим зрелищем. Они прикрывали рты, чтобы скрыть ухмылки, с нежностью наблюдая за Седриком, пока он присоединялся к Тиаре на танцполе.
Во время нашего пребывания в Объединенном Королевстве Ханазуо мы все участвовали в праздничном танце. Это и вдохновило Тиару воссоздать подобное событие во Фризии. В нашей стране проводились большие балы в замке и на других светских мероприятиях, но гостям не доводилось танцевать с королевской семьей. Именно этот обычай Тиара так стремилась привнести в королевство, начав с собственного дня рождения.
У Седрика были свои причины не танцевать с нами на том праздновании год назад, но теперь у него появился шанс потанцевать с Тиарой в самый первый раз. Я могла лишь представить его радость. Их золотистые волосы изящно развевались в такт каждому шагу, когда они вышли в центр танцпола. Я издала мечтательный вздох, очарованная тем, как они сверкали в свете люстр.
Не отрывая взгляда от Тиары и Седрика, я выбрала себе партнера. Я сжала его руку, и он ответил мне тем же. Довольная, я оторвала взгляд от Тиары и Седрика, чтобы улыбнуться мужчине, которого я выбрала. — Спасибо, Стайл. — Для меня это удовольствие.
Мероприятие должно было начаться с танца между мной и Стайлом. Будучи звездой вечера, Тиара выбрала себе партнера, в то время как мы со Стайлом собирались танцевать как брат и сестра. Но если эта традиция приживется, Тиара, вероятно, будет первой танцевать со Стайлом на моем следующем дне рождения.
Стайл уже был моим партнером на многих других балах, но внимание всех гостей всё равно заставляло меня нервничать. На этот раз танцевать будем только мы вчетвером, в окружении огромной аудитории.
Держась за руки, мы со Стайлом присоединились к Тиаре и Седрику на танцполе. Мы сохраняли достаточную дистанцию, чтобы не столкнуться с ними, повернулись к гостям и поклонились. А затем заиграла музыка. Мы встретились глазами и положили другие руки поверх рук друг друга. Настало время для нас со Стайлом и Тиарой станцевать наши первые танцы.
С точки зрения Стайла:
Ах... Кажется, мое сердце сейчас разорвется.
По бальному залу поплыла прекрасная мелодия. Огни освещали центр зала, к которому было приковано всеобщее внимание. Тиара пересекла мраморный пол и выбрала принца Седрика, вызвав возгласы одобрения в толпе.
Присутствующие иногда перешептывались, когда объявляли нового гостя, но смелый выбор Тиары поднял градус волнения в зале на совершенно новый уровень. Яростно краснеющий принц Седрик присоединился к Тиаре на танцполе. Я затолкал поглубже свои смешанные чувства по поводу того, что этот человек стоит рядом с моей младшей сестрой, но у меня не было роскоши зацикливаться на этом; из-за женщины рядом со мной мое сердце бешено колотилось.
— Спасибо, Стайл.
Мне стоило огромных усилий ответить нормальным тоном.
— Для меня это удовольствие.
Мы с Прайд направились на самое ярко освещенное место танцпола. Я прошел мимо гостей, всем своим видом показывая, что это мое право — танцевать первый танец с самой чудесной женщиной в мире. Стук каблучков Прайд заполнил ожидающую тишину. Когда мы поклонились, все взоры обратились к нам.
Когда заиграла музыка, мы медленно повернулись лицом друг к другу. Наши глаза встретились. Купаясь в ярком свете, Прайд улыбнулась. Как же она была сияюще прекрасна.
Я положил одну руку ей на талию, а другую взял в свою. В прошлом мы много раз танцевали как брат и сестра. Но здесь и сейчас нас было только четверо, и все смотрели на нас. Только в это мгновение я мог взять ее за руку и танцевать с ней вот так. Никогда в жизни я не чувствовал себя более особенным.
Мы начали плавно двигаться. Каждый раз, когда наши шаги приближали нас к гостям, их вздохи терялись в музыке. Электричество потрескивало везде, где моя кожа соприкасалась с кожей Прайд. Я напрягся от ощущения ее гладкой кожи, и по спине пробежала дрожь.
— Стайл... ты нервничаешь? — прошептала Прайд. Наши тела были так близко. Мне стоило лишь опустить взгляд, чтобы увидеть, как она смотрит на меня снизу вверх. Я почти чувствовал прикосновение ее дыхания. Не раздумывая, я отвел глаза.
— Нет. Прости... лишь самую малость. Я никогда прежде не испытывал ничего подобного.
Она хихикнула над моим оправданием. Вздрогнув, я снова перевел взгляд на нее.
— Я тоже, — сказала она.
Дразнящая улыбка на ее лице заставила мое сердце снова пуститься вскачь.
— Я рада, что ты первый, с кем я танцую, — продолжила она. — Думаю, с кем-либо другим я бы волновалась куда сильнее.
Мою грудь сдавило от этих слов. Одним из ее следующих партнеров мог стать кандидат в мужья — человек, который когда-нибудь встанет рядом с ней. Я знал, что такой человек существует, хотя принца Седрика я уже вычеркнул из списка. Капитан Каллум был возможным вариантом, но оставались еще двое. По логике вещей, они должны были принадлежать к герцогским родам или королевским семьям наших близких союзников.
Я оборвал этот ход мыслей. Я тратил драгоценную возможность танцевать с Прайд, отвлекаясь на домыслы. Прямо сейчас мне нужно было запечатлеть этот момент в памяти навсегда. Улыбнувшись ей в ответ, я произнес:
— Для меня это честь.
Восторженная реакция Прайд наполнила мое сердце теплом.
— Я так счастлив быть твоим приемным братом, — добавил я, облекая свою радость в слова. — Это та самая причина, по которой у меня есть особая привилегия держать твою руку.
Это было последнее место, где должен был оказаться такой простолюдин, как я. Я всё еще любил маму и своего покойного отца, и всё еще считал свой день рождения значимым днем, потому что тогда я мог написать маме письмо. Но... в глубине души я был счастлив, что королевская семья усыновила меня. Ведь благодаря этому я встретил Прайд. Мое положение позволяло мне оставаться рядом с ней, и я не променял бы его ни на что на свете.
Мой ответ застал ее врасплох. Я повел ее через танцпол, закружив в плавном пируэте. Толпа одобрительно зашумела. Позабавленная, она ухмыльнулась.
— Я бы всё равно танцевала с тобой, даже если бы ты не был моим братом.
Я сглотнул. Хоть я и не знал наверняка, что она имела в виду, краска всё равно залила мое лицо. Мне стало еще жарче, когда я вспомнил обо всех этих гостях, наблюдающих за нами, и я отчаянно попытался успокоить свои мечущиеся мысли.
— Стайл? — обеспокоенно прошептала Прайд. Я сказал ей, что со мной всё в порядке, а затем скрыл свои эмоции за вопросом.
— Ты бы правда стала танцевать... только со мной? Даже если бы я не был твоим братом?
Прайд снова улыбнулась, польщенная вопросом, и легонько пожала мою руку.
— Несомненно. Ты для меня очень особенный, Стайл.
Она произнесла это так, словно это было самой естественной вещью в мире, и это едва не довело меня до слез. Я проглотил подступивший к горлу ком, чтобы он не превратился в всхлип. Даже если бы я был кем-то, с кем Прайд не обязана была танцевать, она бы всё равно выбрала мою руку из всех. Даже если бы я был просто еще одним лицом в море гостей. Даже если бы я не стоял по статусу выше никого из них. Она всё равно бы нашла меня. Прайд признала во мне не своего приемного брата, а Стайла — человека. Мое сердце было так переполнено, что грозило взорваться.
Мы продолжили танец. Она двигалась легкими шагами, прижимаясь ко мне. Я вгляделся в свое улыбающееся отражение в ее лиловых глазах. — Спасибо тебе. Охваченный эмоциями, я поджал губы и перевел внимание на гостей. Несколько мужчин не сводили с нее глаз, и каждый из них жаждал стать ее следующим партнером. Это осознание вырвало меня из моего оцепенения.
— Если что-нибудь случится, обязательно позови меня или Артура.
— А?
Она не поняла. Я спокойно посмотрел на Прайд — самую красивую женщину в мире. Ее красное платье пылало, как огонь, а драгоценности отражали свет, словно звезды, целующие ее кожу. Эти длинные, пунцовые волосы — цвет страсти — делали ее бледную кожу еще более выразительной. Когда она стояла так близко, ее грудь постоянно маячила на периферии моего зрения, подчеркивая, что она уже стала настоящей женщиной.
Даже не будь она наследной принцессой, она бы всё равно приковывала к себе взгляды мужчин. Я попытался подобрать слова, чтобы сказать ей об этом, но ничего не пришло в голову, и я вместо этого сосредоточился на танце. Мы уже приближались к концу песни, когда я наконец нашел нужные слова.
— Просто... ты сегодня слишком обворожительна.
Мы с ней плавно перешли к завершающим движениям. Прежде чем песня закончилась, Прайд окинула взглядом гостей, а затем и саму себя — украдкой скользнув глазами по собственной груди и застенчиво поджав губы. Кажется, она поняла, что я имел в виду. Музыка смолкла, и я выпустил ее руку. Мы сделали шаг назад и поклонились друг другу под гром бурных аплодисментов.
Я закрыл глаза. Мой следующий танец был с Тиарой. Я сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться, и тут почувствовал, как что-то мягкое коснулось моей щеки. Я резко открыл глаза и увидел, что Прайд снова сократила дистанцию между нами, ласково проводя пальцами по моему лицу. Я уставился на нее, лишившись дара речи.
— Спасибо, что присматриваешь за мной, — прошептала она мне на ухо, заглушая аплодисменты. Я замер. Поняв, что она отвечает на мое предупреждение, я кивнул. — Даже если бы ты не был принцем, не думаю, что кто-то в этом мире осмелился бы отказаться от танца с таким чудесным мужчиной, как ты.
После этого она пожелала мне удачи в следующем танце и легонько хлопнула по спине. Я пробормотал что-то невразумительное в ответ, поправил очки и, переводя дух, направился к Тиаре. Сквозь запотевшие линзы было трудно что-либо разглядеть. Тиара озорно ухмыльнулась и взяла меня за руку.
— Чудесный мужчина, — сказала она.
Эти слова эхом отдавались в моих ушах, и этот момент прокручивался снова и снова. Мое сердце колотилось, сжигая ту энергию, что еще оставалась в моем теле; каждый удар отдавался молотом в груди, а ударные волны расходились по всему телу.
Тиара хихикнула.
— Твое лицо всё еще красное, старший брат. Наш танец проходил гладко, хотя я не мог перестать думать о своем пылающем лице. Я плавно вел Тиару в танце, а мой затуманенный взор всё время смещался в сторону Прайд. Возможно, это было жалко, но я с облегчением вздохнул при виде ее следующего партнера по танцу.
В окружении любимых сестер и друзей я был самым счастливым человеком на земле.
С точки зрения Леона:
Как только ее танец с принцем Стайлом подошел к концу, Прайд медленными, осторожными шагами направилась к толпе мужчин, протягивающих ей руки. Я присоединился к ним, тоже протянув руку. Я изо всех сил старался не выделяться — скрыть свое нетерпение от остальных, хотя бы на этот краткий миг. Я хотел, чтобы они думали, будто это не более чем жест вежливости.
Прайд едва скользнула взглядом по толпе, словно уже приняла решение... пока мы не встретились глазами. У меня перехватило дыхание от неверия. Она подошла прямо ко мне и с улыбкой облегчения взяла меня за руку. Ощущение ее кожи на моей было почти щекотным.
— Для меня это будет честью.
Взволнованный и польщенный тем, что она выбрала именно меня из всех присутствующих, я взял ее за руку и мягко повел на танцпол.
— Я действительно не ожидал, что вы выберете меня.
Эти чувства сорвались с моих губ, как только танец начался. Мы с Прайд были хорошими друзьями, но я также был ее бывшим женихом. Наша помолвка распалась, хотя и без какой-либо реальной драмы. На балу присутствовали дворяне и члены королевских семей, которые принесли бы куда больше пользы в качестве ее партнеров по танцу. Кроме того, этот танцевальный вечер был наполнен особым смыслом. Мы встали в пару, и глаза каждого гостя в зале были устремлены на нас. Выбирая партнеров, принцессы показывали, к кому они чувствуют наибольшую близость — и даже кого считают друзьями.
Прайд улыбнулась, поняв мой внезапный порыв.
— Но ведь, — начала она, глядя мне в глаза, — вы мой названый друг, Леон.
Такое простое заявление, но оно снова лишило меня дыхания. Прайд называла меня своим «названым другом» на протяжении последних двух лет, но каждый раз это разжигало во мне огонь.
— Понимаю. Ее понимающая улыбка лишь усилила мою привязанность.
— Я так счастлив, что мне довелось потанцевать с вами, — сказал я ей. — Мне кажется, я сплю.
Моя безмерная радость придавала мне легкости, словно я парил над танцполом. Я уже был на седьмом небе от счастья, видя ее улыбку так близко, но мы ведь еще и танцевали. Ах, мог ли я когда-нибудь просить от жизни большего? Пока я смаковал этот момент, она легкими шагами закружилась у меня под рукой, а затем снова положила свои изящные ладошки на мои.
— Я тоже счастлива, — произнесла она. — Так приятно видеть, как вы вот так мне улыбаетесь.
Она на мгновение устремила взгляд куда-то вдаль, прежде чем искренняя улыбка озарила ее лицо. Ее гладкая кожа скользнула по моей одежде, когда она сделала пируэт у меня за спиной. Я повторил ее движения, пока мы оба не развернулись по кругу, и наши тела естественным образом не соприкоснулись снова. Ее тепло просочилось сквозь мою одежду, когда я вновь обнял ее. Когда мы только познакомились, она никогда не оказывала на меня такого эффекта, но сегодня я буквально сгорал от ее прикосновений.
Я хотел касаться ее всё больше и больше. Я хотел, чтобы этот момент длился вечно. Я хотел проживать каждую секунду этого танца. Неважно, что я не смогу провести жизнь рядом с ней; править соседними странами — этого более чем достаточно. Она найдет того, кого полюбит, а я тогда...
— Ну разумеется, — ответил я довольной принцессе. Было трудно не усмехнуться ее комментарию. Вы говорите так, будто не имеете к этому никакого отношения, но именно вы, моя дорогая, являетесь причиной каждой из этих улыбок.
В груди клокотал поток любви. Я хотел, чтобы эти лиловые глаза смотрели на меня каждую драгоценную секунду; я купался в ее взгляде. Прайд удивленно моргнула, и на ее щеках вспыхнул румянец. А-а-ах, вы просто слишком милы. Она была очаровательна, прекрасна и женственна, не говоря уже о том, что выглядела невероятно пленительно в этом платье, красном, как спелый плод. Мне до боли хотелось схватить ее и прижать к себе. Но я бы ни за что не посмел.
— Как принц Анемона, я не мог бы быть счастливее, чем в этот самый миг.
Прайд широко улыбнулась этим словам. Мы закружились вместе, и ветер растрепал ее ярко-красные волосы. Она мягко обхватила меня за спину, словно поглаживая, и перенесла свой вес на меня, чтобы мне было легче вести ее.
— Тогда Анемон и его народ тоже должны быть счастливы, — сказала она, глядя на меня с едва скрываемым восторгом, когда мы вернулись к более простым шагам.
Мы грациозно двигались к центру танцпола, ее теплое тело прижималось к моему. Она хихикнула, когда я вопросительно склонил голову.
— В конце концов, их будущий партнер — человек, который их так сильно любит!
Она доверила мне свое тело, плавно откидываясь назад в поддержке. Толпа ахнула. Она снова украла мое сердце. Сколько еще раз ей удастся проделать подобное? Сколько еще раз она заставит меня влюбиться в нее? В моей душе не было ни тени сомнения: не будь она наследной принцессой, я бы продолжал добиваться ее. Я бы осыпал ее цветами, навещал каждый божий день и говорил, как сильно я ее люблю.
Это напомнило мне любовный роман, который я недавно прочитал. Столь страстное описание любви когда-то было мне совершенно чуждо, но теперь я улыбался, представляя, как делаю всё это для нее. Я был так одинок, так сломлен, так несчастен, но теперь я дорожил памятью о каждой секунде, проведенной в статусе жениха Прайд. Я постоянно думал о тех временах, когда она прикасалась ко мне, гладила по волосам, заключала в теплые объятия, утешала своим голосом и подбадривала своими сильными словами.
— Прайд, я останусь анемонцем до самой смерти.
— Вне всяких сомнений. А я останусь фризийкой до самой смерти.
Она вторила моей собственной любви к моему народу. Ничто не могло бы сделать меня счастливее. Мы грациозно дотанцевали до конца песни. Я жаждал продолжать прикасаться к ней, чувствовать тепло ее тела и купаться в ее взгляде. Я даже не осознавал, что крепко сжимаю ее руку, пока она не сжала мою в ответ.
— Леон... Я рада, что смогла потанцевать с вами. Когда она назвала мое имя, ее глаза светились свирепым счастьем. Она ценила время, которое мы проводили вместе, даже несмотря на то, что именно я разорвал нашу помолвку.
Песня закончилась. Я ослабил хватку, чтобы мы могли разойтись. Мое сердце заныло от того, что она не произнесла тех слов, которых я желал больше всего, но, учитывая то, что она всё-таки мне сказала, я знал, что когда-нибудь у меня появится еще одна такая возможность. Даже если она будет обручена с кем-то другим.
От этой мысли мое настроение взлетело до небес.
— Как и я.
Я — принц Анемоны. Я сосредоточил каждую клетку своего тела на этом факте, кланяясь Прайд, а затем и публике. Толпа взорвалась аплодисментами, когда я направился обратно к ним. Некоторые женщины в первом ряду покраснели и пошатнулись, возможно, потому, что в бальном зале было слишком тепло. Стоящие рядом мужчины и горничные вскрикнули от беспокойства. Я убедился, что о них есть кому позаботиться, а затем перевел внимание на одно конкретное место в зале.
Среди толпы стояли матушка и отец, правители Анемона. Я поднял голову, поприветствовал их обоих и в ответ получил нежные улыбки.
Как только мой взгляд вернулся к Прайд, я увидел, как она выбирает своего следующего партнера из толпы. Принц Стайл тоже предложил руку стоящей рядом с ним даме. Раздались одобрительные возгласы, когда Тиара остановила свой выбор на другом партнере.
[[image:/storage/reader-images/ce780e8b6b28b7535a71f3e40ae76c793239030b.png]]
Мое сердце учащенно забилось, пока я наблюдал, как фризийцы наслаждаются своим очередным танцем, хотя это и не было неприятным чувством.
— Не могу дождаться, когда вернусь домой и снова поговорю со своим народом, — пробормотал я себе под нос.
Когда-то мир вырвал у меня мое счастье. Именно Прайд вернула мне его. Вместо букетов цветов я принесу вам дни, полные благословений, мой народ. Я покину свой замок, чтобы увидеться с как можно большим числом из вас. Я никогда не перестану приходить и говорить с вами.
Лишь одна вещь превосходила мои чувства к Прайд: любовь, которую я питала к своей стране.
С точки зрения Гилберта:
— Боже правый... Для меня это честь, принцесса Прайд.
Заиграла музыка, и я взял ее бледную, изящную руку. Девочка, которую я знал когда-то, выросла в такую прелестную молодую женщину. Эта мысль тронула меня, когда мы вдвоем направились к танцполу.
— Честь полностью моя, — застенчиво ответила принцесса. Мы плавно перешли к самым первым шагам танца. — Я в восторге. До этого мне никогда не доводилось танцевать с вами, премьер-министр Гилберт.
— Да, это наш первый раз, не так ли? — ответил я с улыбкой.
Принцесса Прайд бросила взгляд на принца Стайла.
— Надеюсь, он не напугал ее... Поняв, что она искренне обеспокоена, мне пришлось подавить смешок.
— Прошу вас, не бойтесь. Моя жена и в самом деле умеет танцевать.
— Нет, я не это имела в виду...!
Моя улыбка стала шире, пока принцесса Прайд вполголоса пыталась всё прояснить. Танцевать с ней было поистине огромной честью. Принц Стайл выбрал Марию, мою жену, в качестве партнерши, в то время как принцесса Тиара танцевала с Вестом.
Должен признать, я был удивлен, когда принцесса Прайд первой выбрала меня, но потом принц Стайл выбрал мою жену — словно бросая мне вызов — и я едва не расхохотался. Неужели его следующей партнершей станет жена Веста? Этот выбор, должно быть, мучил множество присутствующих в зале дам, чьи глаза были прикованы к нему на протяжении всего вечера. С другой стороны, принцесса Прайд и принцесса Тиара проделывают то же самое с мужчинами.
— Огромное вам спасибо за то, что помогли Тиаре с этим танцевальным вечером, — сказала принцесса Прайд. — Вы сделали ее такой счастливой.
В танце принцесса Тиара просто сияла. Даже Вест, выполнявший каждый шаг с безупречной точностью, казался более расслабленным, чем обычно. Прелестная улыбка младшей принцессы оказывала на людей именно такое воздействие. А ведь поначалу она была так подавлена. Когда мы впервые обсуждали проведение мероприятия в день ее рождения, тон был совсем иным. От одного лишь воспоминания мое сердце сжималось от боли. Я закрыл глаза и покачал головой, прогоняя мрачные мысли. Что бы ни случилось в прошлом, сейчас принцесса Тиара казалась абсолютно счастливой. Мне нужно было сосредоточить свое внимание на принцессе Прайд.
— Премьер-министр Гилберт? — пробормотала Ее Высочество. Я извинился, поднял голову и поймал на себе взгляд Альберта с другого конца танцпола. Он сверлил меня взглядом, словно кинжалами. Я ухмыльнулся принцу-консорту, сидевшему рядом с Розой. В ответ Альберт нахмурился еще сильнее. Да, вот это тот самый друг, которого я знаю.
— Нет ничего, чего бы я не сделал ради вас, Ваше Высочество, — произнес я. Эти слова не долетели бы до Альберта на другой стороне танцпола. Принцесса Прайд немного смутилась, но улыбнулась и закружилась в такт музыке, когда я поднял руку. Ее прекрасные пунцовые волосы веером рассыпались вокруг нее, вызывая мечтательные вздохи у гостей. Я положил руку ей на талию, когда она вернулась ко мне.
— Мне следовало догадаться, что вы хороший танцор, — сказала принцесса, когда мы синхронно перешли к следующим шагам. Казалось, она была искренне впечатлена.
Довольный, я ответил:
— Как для премьер-министра, для меня вполне естественно научиться танцевать.
Как для премьер-министра? Нет, дело было не только в этом. Я овладел всей культурой и этикетом, которые могли понадобиться любому дворцовому чиновнику. После того как я попросил руки Марии, она помогала мне практиковаться в танцах. Она выросла в богатой семье и поэтому танцевала куда лучше меня. По крайней мере, до тех пор, пока не заболела. Во время выздоровления Марии пришлось заново учиться управлять своим телом. Мы танцевали, чтобы помочь ей восстановить координацию. Хоть она и сбивалась с шага чаще меня, она всё равно сияла от счастья, глядя на меня снизу вверх. Это было сродни тому, чтобы влюбиться в нее заново.
Я бросил на нее взгляд. На ее губах играла нежная улыбка, пока принц Стайл осторожно вел ее в танце, следя за тем, чтобы их шаги попадали в такт. Какой он добрый молодой человек.
— Я не заслуживаю всего этого счастья.
Эмоции нахлынули на меня без предупреждения. Глаза принцессы Прайд расширились. Я поспешно улыбнулся, чтобы скрыть свою оплошность, чувствуя себя виноватым за то, что заставил ее почувствовать себя неловко, но принцесса Прайд притянула меня ближе.
— Я... Нет. Матушка, отец, Стайл, Тиара и я — мы все счастливы благодаря вам, премьер-министр Гилберт.
Это искреннее заявление застало меня врасплох. Я вгляделся в ее лиловые глаза и не нашел в них ни капли фальши. Все люди, которых она перечислила, приносили мне безмерную радость. Когда я замолчал, Ее Высочество мягко улыбнулась мне, совсем как Мария.
— Вы будете защищать эту страну и ее народ... даже когда меня не станет. Одно лишь это заставляет полное неизвестности будущее для всех казаться светлым.
Ах, она ничуть не изменилась с тех пор, как ей было пять лет. Этот свет никогда не угасал в ее глазах, что бы ни случалось. Скорее уж, он становился только ярче, оставляя меня в онемении.
Прежде чем я успел это осознать, я хихикнул. Я не мог прикрыть рот рукой во время танца, поэтому вместо этого опустил голову, но принцесса Прайд почти наверняка заметила это. Я назвал ее по имени и изящно повел к следующим шагам. Прекрасная принцесса покачивалась, словно набегающая океанская волна, притягивая взгляды всех гостей, пока наш танец приближал нас к ним.
— Мне был дарован дар жить бок о бок с вами, будущей королевой, — сказал я. — Неважно, сколько сотен лет я проживу... это будет честью всей моей жизни.
Когда-нибудь вы оставите меня и покинете эту землю. Моя любимая жена, друзья, дочь и все остальные вокруг меня состарятся и умрут раньше меня. И всё же я никогда не забуду то, что дала мне принцесса Прайд. Я любил всё: и милосердие, и наказание, которыми она меня одарила. Я исполню свою клятву, данную ей, несмотря ни на что, даже если мне суждено прожить еще тысячу лет.
Без нее я был бы так ужасающе пуст. Даже если бы мне удалось спасти Марию... они могли бы предать меня смерти за мои преступления. Принцесса Прайд спасла меня, когда я потерял себя, когда всё, что я мог делать — это биться в припадках безумия и отчаяния. Теперь я мог умереть с улыбкой, даже если тысячу лет спустя меня ждет жалкий, убогий конец. Вы вернули мне всё то, что я мог бы потерять. Если это означает исполнение того, чего вы желаете...
— Предоставьте всё мне, — сказал я ей. — Я уже пожертвовал своей жизнью ради блага фризийского народа, который вы так обожаете. Принцесса Прайд нежно улыбнулась этим словам, пока мы кружились в танце.
— Только не работайте на износ, хорошо? — мягко произнесла она. Конец песни приближался, поэтому мы замедлили темп.
— Убедитесь, что и вы не перенапрягаетесь, принцесса Прайд. Я хочу, чтобы вы приходили и обсуждали со мной всё, что угодно. — Я понизил голос до зловещего шепота. — Вы же понимаете, о чем я говорю, не так ли?
Ее плечи вздрогнули, и она издала тихий писк. Я не смог сдержать улыбку. Совершенно сбитая с толку, она быстро закивала в знак согласия. Во время оборонительной войны принцесса Прайд принесла клятву на крови по Чиненсийскому обряду, не сообщив мне об этом заранее. Эта клятва требовала, чтобы она сгорела на костре вместе с королем Чиненсиса, если ей не удастся защитить их страну. И хотя я был отчасти рад, что узнал об этом только после войны, ее безрассудство привело меня в ярость. Принцесса поплатилась бы своей жизнью, если бы случилось немыслимое и Чиненсис потерпел поражение. Моя собственная жизнь была бы куда более подходящей жертвой. Я мог лишь надеяться, что Ее Высочество в будущем откажется от подобных актов самопожертвования.
С другой стороны, не будь она человеком, готовым рисковать собственной жизнью ради других, она, вероятно, никогда бы не простила мне моих собственных грехов. На этот раз я сохранил мягкий тон, чтобы не пугать ее.
— Я повторю это столько раз, сколько потребуется, Ваше Высочество.
Она расслабилась, ее глаза пытливо изучали мое лицо, пока мы делали последние шаги в такт завершению песни.
— Все так сильно вас любят и ценят.
Сколько бы раз я ни повторял эти слова, этого никогда не будет достаточно. Эта уверенность жила в моем сердце. Наши шаги замедлились и остановились вместе с музыкой.
— Мы все заботимся о вас так же сильно, как и вы заботитесь о нас.
Это было доказательством того, как много она для нас значит. Она не была просто первой принцессой; она была бесценна благодаря своему чистому сердцу. Я лишь надеялся, что она сможет это понять. Мы с принцессой Прайд разошлись и поклонились. Когда она подняла голову, ее губы сжались в напряженную линию.
— Я буду ждать того дня, когда вы наконец-то это осознаете.
Я улыбнулся, еще раз взял ее руку и поцеловал тыльную сторону ладони. Она сохраняла спокойное и собранное выражение лица, но замерла на месте, ее пальцы дрогнули. Ее краснеющие щеки говорили о том, как мало она изменилась с того самого раза, когда я делал это в прошлый раз. При виде этого тепло разлилось по моей груди.
— Спасибо, премьер-министр Гилберт.
Чтобы успокоить ее нервы, я сохранил доброе, нежное выражение лица.
— И вам спасибо, Ваше Высочество.
Я посвящу остаток своей долгой жизни этой стране, ее народу и королевской семье. Я никогда не забуду клятву, которую ношу в своем сердце... вовеки.
С точки зрения Артура:
— С-СВЯТЫЕ угодники... — Капитан Алан первым нарушил молчание. Люстры сияли в бальном зале. Золото и драгоценные камни сверкали на платьях и телах, белый мрамор слепил глаза под этим светом. У меня шла кругом голова от сладких ароматов, воодушевления толпы... и этого красного платья. Я никак не мог закрыть рот, убежденный, что сплю.
— Она выглядит чудесно... — пробормотал вице-капитан Эрик, завороженный изящным танцем принцессы. Со мной творилось примерно то же самое. Никто из нас не мог отвести глаз от принцессы Прайд и мужчины, с которым она танцевала. Она и без того выглядела сногсшибательно, танцуя там, наверху, со Стайлом. Кажется, я ни разу не моргнул за всё это время. Как ее имперский рыцарь, я и раньше видел, как она танцует с людьми... и всё же каждый раз она снова и снова лишала меня дара речи. Я не мог скрыть своего благоговения.
— Да, она потрясающая...
После премьер-министра Гилберта она перешла к своему следующему партнеру — кому-то, кого я никогда прежде не видел танцующим. Я начинал задумываться, а не сон ли всё это на самом деле. Принцесса Прайд закружилась, когда ее партнер поднял руки, и ее ярко-красное платье распустилось вокруг нее, как веер. Он поддержал ее в глубоком прогибе, вызвав одобрительные возгласы толпы, прежде чем снова поставить ее на ноги. Я мог бы смотреть на их танец вечно.
— А командор Родерик держится весьма достойно, — заметил капитан Каллум. — Вице-командор Кларк тоже.
Он покинул остальных гостей, чтобы присоединиться к нам, рыцарям, и мы все закивали в знак согласия. Принцесса Прайд танцевала с моим отцом, командором, в то время как Тиара была в паре с вице-командором Кларком.
Мое сердце едва не выпрыгнуло из груди, когда принцессы впервые приблизились к нашей группе. Я предполагал, что принцесса Прайд выберет капитана Каллума, но всё равно протянул руку, как и остальные, хоть мне это и далось с огромным трудом. К счастью, они выбрали отца и Кларка. Толпа одобрительно зашумела, как и в случае с Леоном. Глаза отца расширились, словно он решил, что это какая-то шутка. Кларк лишь улыбнулся и легонько подтолкнул отца, прежде чем сам направиться на танцпол.
Стайл присоединился к ним вместе с женой сенешаля Веста. Его взгляд метнулся от отца ко мне, и он усмехнулся. Меньше всего на свете я ожидал увидеть принцессу Прайд, танцующую с моим собственным отцом. Мало того, и отец, и Кларк оказались потрясающими танцорами! Конечно, они оба немного приобщены к культуре, но ни один из них никогда не танцевал перед нами! Какого черта это должны быть именно они?!
По крайней мере, так я подумал сначала, но чем больше я наблюдал за их невероятными танцами, тем меньше волновался. Отец и Кларк двигались с идеальной синхронностью. Это было похоже на то, как если бы один и тот же человек танцевал с двумя разными партнершами. Они подстраивались под темп Стайла, ведя принцессу Прайд и Тиару в танце. Принцессы, казалось, наслаждались происходящим, и Кларк тоже был в восторге. Даже отец расплылся в улыбке.
Принцесса Прайд болтала с отцом во время танца, так же, как и с другими гостями. Из-за музыки я не мог разобрать ни слова, но то, что сказал отец, заставило ее покачать головой, а выражение ее лица сменилось с полуулыбки на умоляющее. Затем она даже немного покраснела. Прежде чем я успел догадаться о причине, ее лицо застыло. Отец ее отчитал? Но вскоре после этого она улыбнулась и сказала нечто такое, от чего отец подозрительно нахмурился. Он закружил принцессу Прайд в ее ярко-красном платье — и внезапно все накопившиеся в моей голове вопросы исчезли.
Когда танец закончился, они улыбнулись друг другу, всё еще держась за руки, и попрощались. Всё это и впрямь должно было быть сном. Отец поклонился принцессе Прайд, а затем вместе с Кларком направился обратно к нам. Принцесса Прайд и Тиара шли за ними, поэтому я знал, что, вероятно, настала очередь капитана Каллума. Все парни протянули руки, когда принцессы приблизились. Хотя они знали, что их не выберут, одной лишь попытки привлечь внимание принцесс было достаточно, чтобы их ладони вспотели, так же, как и мо...
Принцесса Прайд взяла меня за руку.
— Потанцуем?
У меня перехватило дыхание, когда она посмотрела мне прямо в глаза и тепло улыбнулась. По толпе пробежал ропот, а у меня глаза на лоб полезли. Даже когда она пожала мою руку, я не сделал ни единого шага вперед, всё еще пытаясь осмыслить ее слова. Она обхватила мою руку второй рукой и потянула меня к себе.
— Всё будет хорошо! Просто доверьтесь мне, — сказала она.
Сопротивляться принцессе Прайд было невозможно. Ее руки, ее слова и ее улыбка объединились, чтобы завлечь меня, убедить меня сдвинуться с места. Мы шли под ярким светом люстр, но я не мог смотреть ни на что, кроме нее. Звук стука наших туфель по мраморному полу гулким эхом отдавался в моей голове. Мои глаза были прикованы к нашим переплетенным рукам, пока жар, бросившийся в лицо, выжигал все остальные мысли.
Как только мы достигли центра бального зала, она сменила хватку. Наши ладони соприкоснулись, тепло ее кожи плеснуло на мою. Я не мог вымолвить ни слова, но принцесса Прайд положила вторую руку мне на плечо — ее нежное прикосновение подняло мое кровяное давление до смертельно опасного уровня.
— Следуйте за мной, — сказала она мне.
Ее мягкий голос вытеснил из моего разума все мысли, кроме одной: «Я не могу ее опозорить». Я сосредоточился на этой единственной цели, сжимая руку принцессы Прайд и кладя вторую руку ей на талию. Гладкая ткань ее платья облегала каждый изгиб ее тела. Мое сердце неистово забилось о ребра.
Когда заиграла музыка, мы перешли к нашим первым шагам. Я подстраивался под ее движения, выуживая из памяти прошлые уроки танцев. Но по сравнению со всеми, с кем она уже танцевала, я всё еще был ужасен. Хотя эта мысль и отрезвляла, она, по крайней мере, позволила мне оторвать взгляд от пола.
Стайл был в паре с молодой дворянкой, которую я не узнал, в то время как Тиара танцевала с капитаном Аланом. Я простоял рядом с ним на протяжении всей вечеринки, но даже не осознавал, что он тоже на танцполе вместе со мной. Он выглядел немного нервным, но держался весьма достойно.
— У вас так хорошо получается, Артур, — сказала Прайд. — Вы танцевали раньше?
Добрые слова Прайд вырвали меня из оцепенения. Я отмахнулся от ее комплимента, пробормотав, что рыцари получают лишь самый минимум уроков этикета при вступлении в основные силы.
— Но танцевать вот так, с кем-то... для меня это впервые...
Мой первый танец был не с кем иным, как с принцессой Прайд. Я и просить не мог о лучшей партнерше. Когда рыцари учили меня, я думал, что мне никогда не пригодится этот навык; а теперь я готов был упасть в обморок от облегчения, зная, что владею хотя бы основами.
— Для первого раза вы справляетесь просто потрясающе.
Ее Высочество подняла мою руку и покружилась под ней. Вблизи ее красота ослепляла меня, затмевая своим сиянием. Вероятно, она слышала, как кровь стучит у меня в ушах... Смущение от этого чуть не свело меня в могилу. Внутренне я умолял свое тело хоть немного успокоиться.
— Видите? Это просто замечательно!
Она улыбалась и осыпала меня похвалами, хотя было очевидно, что именно она ведет меня в танце. Мне лишь выпала честь смотреть на ее великолепное лицо, класть руки на ее тело и наблюдать, как она кружится. Я был так переполнен радостью, что мог бы умереть прямо на месте.
На самом деле, я был настолько очарован ею, что осознал, что совершенно забыл ответить. Я попытался сосредоточиться, но вместо этого лишь неуклюже дернулся. Она выжидающе смотрела на меня снизу вверх, пока мы покачивались в такт. Проклятье, я веду себя грубо. Как раз в тот момент, когда эта мысль поразила меня...
— Вы такой хороший, Артур, — сказала она с хихиканьем, и на ее губах расцвела еще одна прелестная улыбка.
Мое сердце разорвалось, а пальцы одеревенели. Я едва не остановился как вкопанный, чувствуя, что горю заживо. Я не мог позволить своему телу предать меня в таком месте. Я продолжал переставлять ноги на чистом рефлексе, пока изо всех сил пытался привести мысли в порядок. Она говорила со мной так близко, наши тела были прижаты друг к другу, потерянные в уединенном мире, где только мне было позволено прикасаться к ней. Если я не смогу обуздать эти чувства, они грозили перерасти в обжигающее желание. Благо, принцесса Прайд ничего не заметила.
— Когда Тиара окончательно утвердила план этого мероприятия, я сразу поняла, что хочу потанцевать с вами, несмотря ни на что. Она говорила такие невероятные вещи с широченной улыбкой на лице. Когда-нибудь эта ее привычка сожжет меня дотла.
— Почему же? — выдавил я.
Принцесса покружилась и сказала:
— Ну... — она приземлилась в мои объятия, и ее улыбка стала дразнящей. — Я хочу показать всему миру своего невероятного рыцаря.
Ее красота душила меня. Я зафиксировал колени, чтобы не упасть, но у меня так кружилась голова, что я больше не мог даже разобрать выражения ее лица. Даже если это была простая вежливость, услышать, что я стал рыцарем, которым она гордится, едва не свело меня с ума от радости. Мне хотелось плакать. Я был так счастлив быть ее рыцарем. Она была так важна для меня. Я до боли хотел притянуть ее к себе и обнять.
— Я думаю... вы тоже невероятная.
Мне стоило больших усилий сорвать эти слова со своих губ. Служить ее рыцарем было величайшей честью в моей жизни. Зная, что она гордится мной, я мог держать голову высоко поднятой до конца своих дней.Принцесса Прайд нежно сжала мою руку. Искры побежали по моей руке, обжигая меня от кончиков пальцев до плеча. Мы покачивались вместе, пока музыка не начала стихать. Она задержалась в моих объятиях, сияя, глядя на меня. Если это был только сон, я молился, чтобы никогда не проснуться.
К сожалению, музыка смолкла. Мы с принцессой Прайд поклонились друг другу. Толпа разразилась аплодисментами, лишь подкрепляя мысль о том, что всё это было каким-то сумасшедшим сном.
— Спасибо вам, Артур.
Это я должен был благодарить ее, но она меня опередила. Я с трудом совладал с языком, чтобы ответить:
— Огромное вам спасибо. С этими словами принцесса Прайд помахала мне на прощание в последний раз.
Когда я воссоединился с остальными рыцарями, принцесса Прайд наконец-то начала свой танец с капитаном Каллумом. Тиара выбрала вице-капитана Эрика. Толпа заволновалась, осознав, какая это честь, что принцессы выбрали всех присутствующих представителей королевского ордена. В груди разлилось гудящее тепло, когда принцесса Прайд повела капитана Каллума на танцпол. Я был просто бесконечно счастлив быть рыцарем этой женщины.
С точки зрения Прайд:
— Я ничуть не удивлена тем, что вы искусный танцор, капитан Каллум.
Он грациозно вел меня в такт музыке. Его лицо было таким же красным, как и у Артура, вероятно, из-за волнения от того, что на него устремлено столько взглядов, но его шаги оставались спокойными и плавными. Пальцы капитана дернулись.
— Для меня это честь!
Я хихикнула над его робостью, резко контрастировавшей с его обычным невозмутимым спокойствием. Его глаза расширились, а лицо стало еще краснее. О нет. Должно быть, он решил, что я насмехаюсь над ним! А ведь я только и думала о том, какой он сейчас милый...
— Вы чудесны, капитан. Вы блестящий рыцарь, вы мудры и сострадательны, а ваши танцы просто...
— Д-довольно! Вы оказываете мне поистине огромную честь, Ваше Высочество.
Капитан Каллум отстранился от меня, его рука снова дернулась.
Хотя капитан и был дворянином, после стольких лет службы рыцарем он, вероятно, не привык танцевать на публике. Я сочувствовала ему; поначалу я тоже нервничала, но Стайл и остальные помогли мне почувствовать себя гораздо увереннее. Я легонько сжала его руку, чтобы успокоить, но его плечи вздрогнули от неожиданного ощущения. Ему нужно было отвлечься, поэтому я сменила тему.
— Ваш дворянский наряд выглядит так же прекрасно, как и всегда. И, кажется, вы неплохо поладили с Леоном, верно?
Капитан присутствовал на этом вечере не как рыцарь, а как сын благородного семейства — так же, как и на дне рождения Стайла. Леон увязался за ним, чтобы поздороваться со мной, и, как я слышала, то же самое он проделал со Стайлом и Тиарой. В моем случае это больше походило на то, что Леон сопровождал капитана Каллума, а не просто увязался за ним. Леону всегда удавалось вовлекать других людей в свою внушительную ауру, но я всё равно была удивлена, так как почти никогда не видела, чтобы капитан общался с Леоном вне своих обязанностей имперского рыцаря.
— Да, мы обсуждали книги и тому подобное, — сказал капитан Каллум. — Принц Леон во многом мне помогал. Я ему очень обязан.
Хотя он и улыбался неловко, он наконец-то расслабился. Он повел меня в такт музыке и закружил. Однажды я поставила его в неловкое положение на публике, поэтому было приятно видеть, что он нашел друга не как капитан рыцарей, а как лорд. Леон был замечательным человеком и, вероятно, почувствовал связь с таким же джентльменом, как капитан Каллум. Я даже слышала, что слухи, окружавшие нашу с капитаном Каллумом связь, утихли с тех пор, как Леон начал проводить с ним время. Никто в высшем обществе не осмелился бы сказать ничего грубого в присутствии моего бывшего жениха.
С того самого дня, как мы объявили о системе кандидатов в мужья, ходили слухи обо всех моих избранниках, а не только о капитане Каллуме. Среди обсуждаемых имен были члены королевских семей и дворяне, но капитан Каллум выделялся как единственный настоящий кандидат среди них. Я не знала, что послужило причиной столь бурных спекуляций — возможно, внезапное появление капитана Каллума в качестве лорда? Когда я впервые услышала эти сплетни, они напомнили мне о моем детстве, когда по всей стране разнеслись слухи о моем ужасном характере — только для того, чтобы исчезнуть в одночасье. Нет, они не могли исходить из одного и того же источника...
Я была рада, что капитан Каллум смог провести время на вечеринке в компании своих товарищей-рыцарей раньше, чем я опасалась. Меня бы замучила совесть, если бы любопытные гости снова засыпали его вопросами.
— Я несказанно рад возможности потанцевать с вами этим вечером. Это честь для семьи Бордо.
Покачиваясь в такт музыке, я улыбнулась добрым словам капитана Каллума. Когда я сказала ему, что удовольствие всецело мое, выражение его лица внезапно стало спокойным. Теперь пришла моя очередь вздрагивать от удивления. Мы вместе закружились по танцполу.
— Могу я спросить, что вы обсуждали ранее с Артуром и командором Родериком?
Я не ожидала, что он спросит об этом, но как только я вспомнила свой разговор с командором, в моей голове стало пусто. Капитан Каллум заметил мою нерешительность и извинился за свою бестактность.
— Простите, если вы уже обсуждали тему, которую я собираюсь затронуть. Я могу говорить об этом только здесь, так как в любом другом месте нас могли бы подслушать. — Поскольку музыка заглушала наши голоса, капитан Каллум продолжил — Королевский орден стал намного, намного больше, чем семь лет назад. Некоторые из тех, кто тогда был рыцарями-новобранцами, теперь служат в основных силах. Вице-капитан Эрик, к примеру.
Мы с ним кружились снова и снова, не сбиваясь с четкого ритма шагов. Капитан Каллум не сводил с меня глаз. Я кивнула в знак согласия, побуждая его продолжать.
— Всем этим мы обязаны вам, принцесса Прайд. Это наследие мы передаем каждому в королевском ордене... но те, кто был его членами семь лет назад, глубоко уважают вас и благодарны за то, что вы сделали.
Я не могла отвести взгляд от его нежной улыбки. Глубокая любовь капитана Каллума к королевскому ордену была неоспорима.
— Сегодня я здесь как представитель своего отца, но я намерен жить и умереть как рыцарь. Для меня именно это означает быть человеком чести. Его глаза загорелись, и он гордо улыбнулся улыбкой, совершенно отличной от тех, что он носил прежде. Ах, да, вот это настоящий капитан Каллум. Он был капитаном Третьего отряда и выдающимся рыцарем. — На личном уровне я бы хотел помогать вам всем, чем только возможно. Я знаю, что Алан чувствует то же самое.
Когда он сказал это, мой взгляд скользнул к капитану Алану. Он закончил свой танец с Тиарой и теперь ухмылялся нам от уха до уха. В то мгновение, когда наши глаза встретились, его ухмылка исчезла в удивлении. Но слова капитана Каллума так порадовали меня, что я просто продолжала улыбаться другому рыцарю. Лицо капитана Алана покраснело. Может быть, мы напомнили ему о его танце с Тиарой или, возможно, он испугался, приняв мою улыбку за насмешку. Я лишь надеялась, что верно первое.
В этот момент капитан Каллум деликатно убрал руку с моей талии и вытянул руку, чтобы раскрутить меня в сторону гостей, которые издали одобрительный возглас. Затем капитан снова притянул меня в свои объятия.
— Распоряжайтесь моим телом, моим именем, моим титулом и всем, чем я владею, так, словно они принадлежат вам, принцесса Прайд Роял Айви. Я предлагаю вам всё, что у меня есть. Мы, рыцари, всегда будем любить и обожать вас.
Он прошептал эти слова прямо мне на ухо, прижимая меня к себе со всей интимностью предложения руки и сердца. Мое лицо запылало от его хриплого, мужественного голоса. Я знала, что он не имел в виду ничего подобного, но мое тело отказывалось остывать, поэтому я опустила голову и понадеялась, что гости ничего не заметят. К финалу музыка замедлилась. Капитан Каллум крепко прижал меня к себе за талию, пряча от зрителей, так что я уткнулась носом ему в плечо, чтобы не дать жару на щеках распространиться. Он охнул.
— Принцесса Прайд?!
Я взяла паузу, чтобы перевести дух, прежде чем поднять голову, а затем улыбнулась рыцарю, как только мое лицо немного остыло.
— Спасибо вам, капитан Каллум. Я сказала это от всего сердца. Жар, похоже, подействовал и на него: его щеки раскраснелись, даже когда он улыбался.
Наши руки разомкнулись, когда музыка стихла. Толпа разразилась громовыми аплодисментами — такими громкими, что мы даже не слышали друг друга. Прежде чем капитан Каллум успел вернуться к остальным рыцарям, я шепнула ему на ухо:
— Я тоже люблю вас как рыцаря, капитан Каллум. Его лицо стало еще более красным, когда я отстранилась. Он дважды поклонился мне и несколько скованно вернулся к толпе вместе с вице-капитаном Эриком. Возможно, он шел так из-за того, что его ноги устали от танцев.
Все в моей жизни и вправду такие добрые.
Вскоре мероприятие приблизилось к своему завершению. Танцы не могли продолжаться слишком долго. Прежде чем вечер подойдет к концу — или прежде чем у Тиары иссякнут силы — у меня останется лишь пара партнеров. На этот раз я выбрала принца из другой страны-союзницы. Я хотела потанцевать с Седриком и его братьями тоже, но было бы неправильно отдавать предпочтение какой-либо иностранной державе перед остальными. Тиара и Стайл тоже танцевали с представителями королевских семей и знати из других стран.
Мероприятие Тиары завершилось еще одним прекрасным танцем между матушкой и отцом. Это был грандиозный успех. После перерыва я должна буду объявить о нашей международной почтовой службе. Я очень нервничала, мое сердце бешено колотилось в ожидании этого важного момента.
С точки зрения Стайла:
— БЛЕСТЯЩАЯ работа, — сказал премьер-министр Гилберт, протягивая мне бокал. — Вы танцевали великолепно, принц Стайл.
— Благодарю, — ответил я, принимая бокал с откровенной неохотой.
После танцевальной части вечера мы с Прайд и Тиарой присоединились к матушке и отцу у их тронов. Тиара и Прайд всё еще увлеченно обсуждали танцы, но, по крайней мере, это удерживало остальных гостей от того, чтобы подойти к ним. Я упустил свой шанс на короткий отдых, когда отец последней знатной дамы, с которой я танцевал, пристал ко мне с разговором. Честно говоря, вмешательство Гилберта с предложением выпить стало огромным облегчением... как бы мне ни было неприятно это признавать.
— Меньшего я от вас и не ожидал, — продолжил он. — Вы похитили сердца множества принцесс и знатных дам, не так ли?
— Нет, я танцевал лишь с четырьмя из них, — возразил я. — Это не совсем подходит под определение «множества».
Я надеялся танцевать исключительно с замужними женщинами, но навлекать на себя гнев толпы того не стоило. С неохотой я перешел к женщинам, с которыми общался больше всего, но никак не ожидал, что одна из них подойдет ко мне вместе со своим отцом после нашего танца. Не то чтобы я ненавидел женщин; у меня просто не было никакого желания поощрять их чувства ко мне. Я и без того был по уши загружен работой сенешаля и обязанностями принца-консорта. «Моя дочь очень хочет, чтобы у вас всё сложилось». Я не знал, как на это реагировать.
Я украдкой оглядел толпу, стараясь не встречаться ни с кем взглядом, и обнаружил стайку благородных дам и принцесс, наблюдавших за мной из-за плеч Гилберта. Подобное внимание не было для меня редкостью, но оно стало куда более интенсивным после того, как мне исполнилось семнадцать.
— Я слышал, вы очаровываете бесчисленное множество женщин с того самого мгновения, как они впервые вас видят.
На этот раз я изобразил фальшивую улыбку.
— Для меня это честь. Все они так прекрасны.
— Безусловно, — согласился Гилберт. Он просто из вежливости поддерживал разговор, но его кивок заставил меня почувствовать, будто мы с ним в одной команде или что-то в этом роде, что лишь разозлило меня еще больше.
На балу и впрямь было много красивых женщин. Некоторые были старше меня, некоторые младше, но все до единой оделись так, чтобы произвести впечатление, и вели себя с величайшей элегантностью и грацией. Даже спутницы приглашенных и гостьи, не принадлежавшие к дворянству или королевским семьям, были красивы и изящны. Но я никогда не испытывал ни к кому из них особого влечения. Я слишком привык проводить время в обществе Прайд, Тиары и матушки — женщин, которых никто не смог бы превзойти. Я прекрасно понимал, что это мой недостаток.
— Даже моя жена осталась довольна, — сказал Гилберт. — Она призналась мне, что весьма насладилась проведенным с вами временем. Должен ли я приводить ее на будущие мероприятия, чтобы вы могли видеться снова?
— Нет, ну что вы. Я лишь возвращал долг, поскольку вы были так любезны развлечь принцессу Прайд танцем.
— Я вложил в свои слова достаточно яда, чтобы Гилберт понял мой истинный посыл.
— Понимаю, — ответил он с неизменной улыбкой.
Я не то чтобы лгал. Вспышка гнева пронзила меня, когда Прайд приняла руку Гилберта, поэтому я решил предложить свою Марии. Ну, если быть до конца честным...
— Мой танец с Ее Высочеством станет прекрасным воспоминанием, к которому я буду возвращаться. Это отличная мотивация продолжать выполнять свою работу.
— Рад это слышать. В конце концов, вы заветный премьер-министр нашей страны. Я с нетерпением жду ваших усердных трудов и впредь, — произнес я, отпивая из своего бокала.
— Несомненно, — ответил Гилберт, пока я смаковал вкус. Как и ожидалось, он подобрал идеальный напиток.
— Как продвигается ваша работа, Ваше Высочество? Вы уже втянулись в процесс?
Я поднял глаза, удивленный его тихим тоном. На его лице играла улыбка искреннего участия, которая на мгновение лишила меня дара речи. В последнее время я проводил больше времени и с дядей Вестом, и с Гилбертом. Это раздражало, но тем не менее...
— Да, благодарю. Я весьма неопытен, но мне выпала честь учиться у самых лучших.
Брови Гилберта взлетели вверх. Он помолчал мгновение, сам лишившись слов. Наконец, его взгляд смягчился, и он пробормотал:
— Для меня это честь.
— Ее Величество скоро должна выступить с речью. Я с нетерпением этого жду.
— Как и я.
На его лице появилось теплое выражение, и, честно говоря, я чувствовал то же самое. Матушка представит Прайд, которая объявит о создании международной почтовой системы. Это учреждение свяжет все наши союзные государства и дружественных соседей. Мало того, это было совместное предприятие с некогда изолированным Объединенным Королевством Ханазуо. Когда другие страны узнают об этом, они могут предложить нам построить у себя узловые центры и промежуточные станции, расширив систему еще больше. Это приведет к более стабильной доставке и укрепит репутацию Прайд.
Принц Седрик поначалу доставил немало хлопот, но я не мог отрицать, как сильно он помог в итоге. Он былкронпринцем Объединенного Королевства Ханазуо и обладал блестящим умом. Этот человек без сомнения адаптируется к новой системе и будет ею ловко управлять.
— Я счастлив осознавать, что в послужном списке моей старшей сестры появится еще одно великое достижение. Вслед за ее школьной системой эта служба продемонстрирует массам еще один плод усердных трудов Прайд, отсюда и моя преданность работе над этим проектом.
— Не могу не согласиться, — мягко ответил Гилберт.
После всего, что он сделал с Прайд в прошлом, у меня так и чесались руки отчитать его за эти слова — но на этот раз его радость за Прайд была искренней.
— Принцесса Прайд будет в восторге от того, что у нее будет такой замечательный сенешаль, как вы.
Мне хотелось ухмыльнуться и презрительно фыркнуть в его сторону, но мы были на публике, поэтому пришлось ограничиться простым «спасибо» и скверной улыбкой. Гилберт лишь усмехнулся.
— Кстати, об этом... Задумывались ли вы о том, чтобы остепениться теперь, когда вам исполнилось семнадцать, Ваше Высочество? Я был бы рад познакомить вас с любым количеством...
— Нет, меня всё устраивает. Я поручил всё, что касается моего брака, матушке и отцу.
Я повысил голос, чтобы он услышал меня предельно ясно, отчего женщины позади него вскрикнули от досады. Проклятье, зачем он вообще поднял эту тему!
Поскольку я не был принцессой, матушка и отец сами подберут для меня кандидаток и позволят встретиться с ними перед принятием решения. Они еще не поднимали эту тему со мной, но это, вероятно, было сделано намеренно, так как я был по уши занят работой под началом дяди Веста и выполнением обязанностей принца-консорта. Меня это нисколько не беспокоило; я не мог позволить себе сокращать время работы или общения с Прайд и Тиарой из-за этих глупых светских условностей. На самом деле, я был бы абсолютно счастлив оставаться холостяком до конца своих дней.
— Я пойду проверю, как там старшая сестра и Тиара! — заявил я, вложив в каждое слово свой гнев, но при этом сохраняя приклеенную улыбку. — Пожалуйста, наслаждайтесь остатком вечера, премьер-министр Гилберт! Гилберт пожал плечами.
— Непременно. Благодарю, Ваше Высочество.
Как только я повернулся, чтобы пойти в противоположном направлении, до меня дошло, что наш разговор означал, что те женщины больше не попытаются ко мне подойти. Я мог пойти к Прайд и Тиаре без чьих-либо помех. Вероятно, именно для этого Гилберт вообще подошел поболтать. Когда я оглянулся через плечо, Гилберт спросил:
— Что-то не так?
Я не мог не проникнуться уважением к его проницательности. Повернувшись к нему лицом, я поманил его пальцем. Он наклонился, а я легонько дернул его за ухо и прошептал последнюю фразу:
— Честно говоря, я и правда хотел потанцевать с Марией.
Гилберт моргнул. Я сохранил стандартно-вежливое выражение лица, а премьер-министр улыбнулся мне в ответ.
— Да... Я в курсе.
— Не сомневаюсь, — бросил я в ответ, не желая уступать ему первенство.
Только в общении с ним светские мероприятия становились такой обузой. Ведя себя по-детски, я решил отыграться на нем во время работы на следующий день. С этого момента хлопот станет только больше. Почтовая служба Прайд вот-вот должна была запуститься, так что нам предстояло определить места для узловых центров, нанять персонал, оформить сотрудников, уведомить другие страны и запросить их содействия. Каждый дворцовый чиновник будет по уши в работе, включая моих родителей, дядю Веста и самого Гилберта.
— Премьер-министр, давайте завтра снова возьмемся за дело с новыми силами. После этого мы будем проводить вместе только еще больше времени.
Я отвечал за помощь ему так же, как и дяде Весту. Мы будем работать вместе завтра, и послезавтра, и на следующий день... вероятно, до конца моей жизни.
— Разумеется. С нетерпением жду этого, принц Стайл.
Он поклонился, и я внезапно задумался: неужели нестареющий, бессмертный премьер-министр будет тем, кто позаботится обо мне, когда я стану слишком стар, чтобы делать это самостоятельно.
Возможно, и впрямь было бы лучше жениться, если бы это означало, что в последние дни за мной присмотрит кто-то другой.
С точки зрения Артура:
— О БОЖЕ МОЙ! Я и представить себе не мог, что нас всех пригласят присоединиться к ним на танцполе.
Вице-капитан Эрик расплылся в широкой улыбке. Остальные рыцари кивнули. Я был в таком же шоке, как и все остальные. По мере того как мероприятие подходило к концу, я смотрел на танцпол, на котором стоял еще совсем недавно. Я ожидал, что Ее Величество произнесет речь, как только празднование стихнет, а принцесса Прайд сделает свое объявление, чтобы закрыть вечер.
— Прайд всегда говорит мне, как сильно она доверяет своим рыцарям, — произнес принц Леон. — Если кто и не заслуживал быть ее партнером, так это я.
— Вовсе нет, принц Леон, — сказал капитан Каллум с улыбкой.
— Вы — названый друг Ее Высочества. Вполне естественно, что она выбрала вас, свою самую близкую связь среди всех союзников Фризии.
Я не был уверен, когда эти двое успели сблизиться, но это не было большим сюрпризом, учитывая характер капитана Каллума. Конечно же, он мог дружить с членами королевской семьи, а не только с другими рыцарями.
— Вы все танцевали великолепно, — продолжил принц Леон. — Я просто не мог оторвать глаз от командора и вице-командора в особенности.
Они поклонились принцу, одновременно отмахиваясь от его похвал. Честно говоря, я был с ним согласен. Я и понятия не имел, что отец умеет так танцевать.
— Мы тоже никогда не видели, чтобы они танцевали до этого, — сказал капитан Алан, бросив на отца любопытный взгляд. Кларк с трудом сдерживал смех, хлопая отца по спине.
— Ну, вполне естественно, что рыцари обладают такими навыками, — произнес отец, почесывая затылок и опуская глаза.
— Вы... тоже были весьма блистательны, Артур. — Голос принца Леона стих, когда он похвалил меня. Как только он сверкнул этой своей очаровательной улыбкой, все остальные рыцари повернулись ко мне, и в их глазах читалась какая-то смесь жалости и веселья.
— Нет, вовсе нет! — ответил я, смутившись. Мое лицо залилось румянцем от одной лишь мысли об этом. Я был единственным, кто не умел ничего, кроме базовых шагов!
Все вокруг меня, от рыцарей до дворян и членов королевских семей, были куда лучшими танцорами, чем я. Я был единственным, кто выставил себя там на посмешище. Я посмотрел на отца, гадая, не попросить ли его научить меня танцевать, но он отвернулся. Кларк улыбнулся так, словно прочитал мои мысли.
— Хочешь, я как-нибудь научу тебя, Артур?
— Нет! Я бы не хотел вас утруждать, вице-командор.
Ты последний человек, которому я бы позволил учить меня танцевать! Я знаю, что ты будешь только ржать надо мной! Я сердито уставился на него, но Кларку, казалось, всё это было ужасно смешно.
— Понимаю. Какая жалость. — он закончил свою реплику глотком из бокала.
— Никогда не знаешь, вдруг они решат повторить это на следующей вечеринке, — сказал капитан Алан, пихнув меня локтем.
— Не лучше ли было бы попрактиковаться до этого времени? Мы должны уметь танцевать, просто на всякий случай.
Жар снова бросился мне в лицо. В следующий раз может быть так же унизительно! От этой мысли мое сердце забилось быстрее. Но что, если в следующий раз мне удастся станцевать лучше? Я вспомнил те сказочные мгновения, которые разделил с принцессой Прайд на танцполе. Ее жар всё еще ощущался на моей коже везде, где она прикасалась ко мне, убеждая меня в том, что этот танец был не просто плодом моего воображения.
— Вы тоже хороший танцор, капитан Алан... хотя это меня немного удивило. Когда вы научились подобному? — спросил со смешком вице-капитан Эрик. Капитан Алан лишь ухмыльнулся, но вице-капитан был прав — я мог представить, как танцуют вице-капитан Эрик и капитан Каллум до этого вечера, но капитан Алан казался слишком целеустремленным в своих рыцарских тренировках, чтобы утруждать себя обучением танцам.
— Поначалу я остановился примерно на том же уровне, что и Артур. — Подняв бокал, капитан Алан гордо выпятил грудь. — Но я надеялся, что когда-нибудь мне выпадет шанс потанцевать с принцессой Прайд, поэтому я начал очень усердно практиковаться!
Как он может говорить такие вещи с такой легкостью?! Я чуть не выплюнул свой напиток. Мне удалось его проглотить, а затем я закашлялся от напряжения. Капитан Каллум и вице-капитан Эрик фыркали точно так же, как и я.
— Ого, это потрясающе. Но разве вы не немного разочарованы тем, что вместо этого танцевали с Тиарой? — спросил вице-капитан Эрик.
— Ни капельки! — заявил капитан Алан без тени смущения. — Танцевать с принцессой Тиарой было огромной честью. Я очень рад, что столько тренировался.
Отец и Кларк помассировали переносицы. Капитан и впрямь был совершенно бесстрашен.
— Жаль, что здесь нет Харрисона, — сказал капитан Каллум, когда ему удалось справиться с кашлем. — Возможно, ему бы тоже довелось потанцевать, если бы его пригласили на вечеринку.
Далеко не каждый имперский рыцарь получил приглашение, так как на этот раз это был день рождения Тиары. Мы с вице-капитаном Эриком были приглашены в качестве представителей имперских рыцарей, так же, как и на дне рождения Стайла. Капитан Каллум, самый выдающийся член королевского ордена, был приглашен как дворянин. Таким образом, капитан Алан получил приглашение как второй по успеваемости член королевского ордена. Нам четверым обычно не разрешалось посещать мероприятия вместе, кроме дней рождения принцессы Прайд, но в этот раз обстоятельства были иными.
Заинтригованный, принц Леон повторил:
— Харрисон?
Кажется, принцу никогда не представляли вице-капитана Харрисона. Кларк объяснил, кто это такой, и глаза принца Леона загорелись.
— Он тоже умеет танцевать?
— Ну...
— Кларк натянуто улыбнулся, а затем указал на меня.
— Я бы предположил, что он примерно на том же уровне, что и Артур.
Разве это не значит, что мы оба знаем лишь самый минимум? Честно говоря, я почти не могу поверить, что Харрисон вообще умеет танцевать.
Принц Леон кивнул, окинув каждого из нас пронзительным взглядом.
— В таком случае... мне придется убедиться, что никто из вас меня не превзойдет, включая этого «вице-капитана Харрисона». Я склонил голову. Остальные рыцари тоже не знали, что и думать об этом, но очаровательная улыбка принца Леона ни на миг не дрогнула.
— Как сказал капитан Алан, — продолжил принц вполголоса, — вполне возможно, что когда-нибудь они снова проведут подобное мероприятие.
Прайд, похоже, думает, что это был разовый случай, но если это повторится, я уверен, она захочет потанцевать с рыцарями, которых пропустила в этот раз. После такого оглушительного успеха они наверняка будут устраивать больше танцевальных вечеров в будущем. Мы с капитаном Каллумом кивнули в знак согласия. Отец и Кларк, похоже, уже пришли к тому же выводу. Я вполне мог представить, что принцесса Прайд будет чувствовать именно так. Вероятно, она выберет Харрисона своим партнером для следующей танцевальной вечеринки, или, может быть, это будет...
— Ого!
Я отшатнулся при виде капитана Алана и вице-капитана Эрика. Они оба были такими красными, что их головы практически кипели. Я понимаю, что они чувствуют, но капитан Алан был таким спокойным всего минуту назад! Из-за чего он так засмущался?! Вице-капитан Эрик прикрывал рот рукой, но у капитана Алана челюсть отвисла. Я обеспокоенно потряс его за плечо, и обмякший рыцарь пошатнулся.
— Только не снова... — пробормотал капитан Каллум. Принц Леон хихикнул над нашей реакцией.
— Я с нетерпением жду этого дня, а вы?
Мы все закивали в ответ; это был простой вопрос. Я допил остатки своего напитка, думая о том, что завтра мне придется рассказать об этом Харрисону. В следующий раз он точно будет здесь. Харрисон наверняка получит приглашение на день рождения принцессы Прайд как один из ее имперских рыцарей. По правде говоря, он всё еще немного пугал меня. Я не очень хорошо его понимал, но был рад, что у принцессы Прайд появился еще один человек, способный защитить ее, несмотря ни на что.
Я искренне хотел оберегать Ее Высочество до конца своих дней.
С точки зрения Прайд:
— ПРАЙД, ТИАРА, ПРИНЦ СТАЙЛ... вы все блестяще танцевали сегодня.
Стайл присоединился к нам с Тиарой, когда мы закончили обсуждать танцевальную вечеринку. Увидев в этом свой шанс, Седрик, король Ланс и король Йохан подошли к нам троим. Члены королевской семьи Ханазуо хотели побеседовать с нами перед объявлением о создании международной почтовой службы, которой их королевство поможет нам управлять.
— Мы не могли оторвать от вас глаз, — сказал король Ланс.
— Это было чудесное мероприятие, — согласился Седрик.
Мы с Тиарой опустили головы, смущенные похвалой. —
Спасибо, Седрик, — сказала я с улыбкой. — Ты тоже отлично справился.
Мало того, что он был первым гостем, выбранным для танца, так еще и Тиара — сама звезда вечеринки — выбрала именно его. В тот момент он взял на себя роль настоящего главного героя. Стайл тоже пользовался популярностью у женщин, но весь бальный зал млел при виде прекрасной пары со светлыми волосами, кружащейся на танцполе. Благодаря им я провела свои собственные танцы в невероятно приподнятом настроении.
— Нет, не стоит, — ответил Седрик. Всё еще улыбаясь, я бросила на Тиару многозначительный взгляд. Она сделала шаг назад, словно прячась за мной и Стайлом, и направила на Седрика недовольный взгляд. Ее надутые щечки представляли собой очаровательное зрелище.
— Спасибо... что танцевали со мной! Я-я очень хотела потанцевать с... кем-то из Объединенного Королевства Ханазуо.
— Нет, это я должен благодарить вас, — сказал ей Седрик. — Танцевать с вами было похоже на сон.
Он улыбнулся ей, хотя при этом его лицо покраснело; возможно, он заново переживал этот момент. С разрумянившимися щеками и мягким взглядом, то, как он смотрел на Тиару, было почти чувственным. Для нее это было слишком; она вздрогнула, нырнув за нас со Стайлом в поисках укрытия.
— Я-я просто случайно увидела вас первым, прежде чем заметила Их Величества! — Писк Тиары ничуть не обескуражил Седрика. Он продолжал улыбаться, даже несмотря на то, что больше не мог ее видеть.
— Всё в порядке. Я безмерно счастлив знать, что ваш взгляд остановился именно на мне из всех мужчин в этом зале.
Я понимала дилемму Тиары. От страсти в его словах я и сама готова была покраснеть. Стайл мудро кивнул, переводя взгляд между нами троими. Что он вообще мог понять в такой момент?!
Король Ланс легонько хлопнул Седрика, чтобы прервать его смущающие речи.
— Довольно. Король Йохан прикрыл рот рукой, но его плечи тряслись от смеха.
— Кстати, Седрик, ты готов ко всем тем вопросам, которые скоро на тебя посыплются? — спросила я, чтобы сменить тему. Тиара всё еще пряталась у меня за спиной. Казалось, она всё так же злилась на него, как и всегда... или, возможно, она просто стеснялась тех неловких вещей, которые он наговорил.
Вечеринка закончится сразу же после того, как я сделаю свое объявление, но я ожидала шквал вопросов в мой адрес и в адрес Седрика, которого я представлю как генерального почтмейстера. Он останется ночевать в замке в качестве представителя Объединенного Королевства Ханазуо. В зависимости от того, как отреагируют люди, он может застрять на вечеринке до тех пор, пока не уйдет самый последний гость.
Седрик ухмыльнулся и стукнул себя в грудь.
— Еще бы! У меня уже всё в голове. Строительство узлового центра идет полным ходом, и я займусь наймом сотрудников, как только вернусь домой.
Он планировал использовать здание на границе между Церсисом и Чиненсисом — там, где когда-то стояла стена — в качестве базы для операций. Строительство началось вскоре после оборонительной войны. Изначально они планировали использовать это здание как государственное учреждение, связывающее две страны, но когда идея получила развитие, было решено превратить его в главный узловой центр почтовой службы. Как чиненсийцы, так и церсисцы имели беспрепятственный доступ к этому объекту, что упрощало поиск сотрудников.
Далее Седрик с гордостью заявил, что как член королевской семьи он посвящает себя изучению всего, что ему необходимо знать. Он уже впитал в себя пугающий объем знаний из нашей библиотеки с момента прибытия во Фризию, но, судя по его словам, он занимался тем же самым у себя дома, в Ханазуо. Это был лишь вопрос времени, когда он выучит наизусть каждую книгу в своей стране. Мне нужно было морально подготовиться к тому, что он намерен проделать то же самое во Фризии.
— Моя страна не пожалеет средств для помощи почтовой службе, — сказал мне король Йохан.
— Пожалуйста, не стесняйтесь сообщать нам, если Седрик доставит вам еще какие-нибудь неприятности.
Король Ланс усмехнулся.
— Мы возьмем на себя смелость заставить его уйти в отставку с этого поста. Они не шутили на этот счет. Седрик настаивал на том, что больше не доставит нам никаких проблем, но его лицо снова покраснело.
— Это кажется сном, — добавил король Йохан с мягкой улыбкой. — Я никогда не думал, что наступит день, когда Ханазуо сможет предстать перед таким количеством других стран вот так.
Он сжал крест-кулон на своей груди, его золотистые глаза искрились радостью. Король Ланс кивнул, и в его глазах также блестели эмоции. Он притянул короля Йохана и Седрика вплотную к себе, его сильные руки напряглись, а затем повернулся так, чтобы все трое смотрели на меня. Пунцовое пламя в его глазах горело ярко.
— Принцесса Прайд. Я выпрямилась, потрясенная силой его убежденности еще до того, как он произнес мое имя.
— Не хватит слов, чтобы выразить всю нашу благодарность вам всем. Йохан, Седрик и я сделаем всё, что в наших силах, чтобы помогать вам и впредь. Мы надеемся, что вы будете относиться к нам с той же благосклонностью, что и раньше.
С этими словами он похлопал Седрика по плечу, побуждая принца склонить голову. Эта последняя часть относилась в основном к Седрику. Королю Лансу предстояло расстаться с младшим братом, о котором он так долго заботился. Во всяком случае, его любовь к Седрику казалась скорее любовью отца, чем брата.
Я покраснела, когда король Йохан тоже опустил голову. Два короля, кланяющиеся мне в зале, полном свидетелей! Седрик прикусил губу, его пламенные глаза моргали, сдерживая слезы при виде поступка старших братьев.
— Седрик... нет, кронпринц Церсиса станет незаменимым человеком для нашей страны, — сказала я. — Я в этом уверена. Я надеюсь, что вы и дальше будете относиться к нам по-дружески. А теперь, пожалуйста, поднимите головы.
Тиара выглянула из-за моей спины и присоединилась к нам со Стайлом в ответном поклоне. Внезапно громкий, ясный голос разнесся по бальному залу.
— Настало время для заявления от королевы Розы Роял Айви. Болтовня гостей мгновенно стихла.
Матушка поднялась со своего трона и поприветствовала толпу, элегантная, как и всегда. Она поблагодарила гостей за присутствие на дне рождения и пожелала им всем здравствовать. Когда она похвалила Тиару, которой теперь исполнилось шестнадцать, за ее работу по организации танцевального вечера, все разразились аплодисментами. Тиара застенчиво покраснела. Она никогда прежде не занималась столь масштабным делом, и это была ее первая похвала от публики. Мое сердце переполнилось гордостью при виде того, что Тиара выросла в поистине замечательную принцессу.
Я улыбнулась своей сестре. Даже на лице Стайла появилось нежное выражение. Как старший брат, он должен был так гордиться тем, как она выросла. Мы нежились в этих эмоциях до тех пор, пока матушка не заговорила снова. — Мы хотим сделать объявление для всех вас. — Она поманила меня вперед. — Сейчас перед вами выступит моя дочь, принцесса Прайд Роял Айви.
Аплодисменты толпы захлестнули меня, когда я вышла вперед матушки. Я окинула взглядом весь бальный зал. Мое сердце бешено колотилось, но я высоко подняла голову. Друзья и незнакомцы с жадностью наблюдали за мной. Я прочистила горло и медленно разомкнула губы.
— Благодарю за представление. Я — первая принцесса, Прайд Роял Айви.
Я делала это много раз, и всё же нервозность всегда накатывала, когда наступал момент обратиться к толпе. В отличие от танцев, которые я разделяла со своими партнерами, теперь я была одна. Матушка сделала всё только хуже, отступив назад и уступив мне сцену. В горле пересохло.
Я начала с простого, поблагодарив гостей за присутствие. Затем я надела смелую улыбку, заставляя себя сохранять самообладание, когда обращалась к... В этот момент что-то обрушилось на мою голову.
— Сегодня вечером я бы хотела... объявить всем вам... что...
Ужас охватил меня. Мой язык перестал меня слушаться. Дыхание перехватило. Лица гостей изменились, когда я замолчала. Я открыла рот, но не смогла сформировать слова. Вместо этого из моего горла вырвалось...
— А... А-а-а... А-а-а-ахххх! А-А-А-А-А-А-А-А-АХХХХХХ! ...оглушительный крик.
Я схватилась за голову обеими руками, словно пытаясь отбиться от этого ощущения, но мой череп пульсировал так, будто готов был расколоться на части, отсекая всякую надежду на рациональное мышление. Я отчаянно трясла головой и пыталась подавить это чувство, но крики вырывались из меня снова и снова. Мой разум мерцал, переключаясь между белым и черным, как сломанный телевизор, угрожая свести меня с ума.
Я не могла дышать! Я втягивала в себя столько воздуха, сколько могла, но каждый крик выталкивал его наружу. Всё, что я могла делать — это вопить в тщетной попытке остановить боль. Моя голова сейчас расколется надвое!
— Старшая сестра!
— Принцесса Прайд!
— Старшая сестра!
— Позовите кто-нибудь врача!
Хотя голоса доносились до меня сквозь крики, я не могла осмыслить их из-за агонии. Я безумно цеплялась за голову, издавая леденящие кровь вопли, и рухнула на колени. Это чувство так знакомо.
Я кричала, и кричала, и кричала, кровь отхлынула от моего лица. Кто-то схватил меня. Они звали меня по имени, но боль подавила мою способность понимать слова.
— Ваше Высочество! Вы меня слышите?!
— Принцесса Прайд!
— Позовите врача! Мы должны рассказать королеве и принцу-консорту, что произошло!
— Принцесса ранена!
Да, это точно так же, как и тогда.
Я корчилась и брыкалась от невыносимой боли. Мысли то вспыхивали, то гасли в моей голове, пока жгучая боль разрывала меня на части. И за всем этим стояла одна-единственная, леденящая душу мысль.
Десять лет назад... Ах, точно. Как я могла забыть? Я больше не могла держать глаза открытыми. По мере того как у меня заканчивался кислород, моя голова пылала, а сознание проваливалось во тьму.
— Не двигайте ей голову! Принцесса Прайд! Вы меня слышите?! Принцесса Прайд!
— Заприте все двери в замке! Никого не выпускайте!
— Артур!
Теперь я вспоминаю...
Боль утихала, но безумие въедалось в мое тело, принося с собой странного рода удовольствие. В конце концов не осталось ничего, кроме кромешной черной пустоты. Кто-то прикасался ко мне и звал меня по имени, но я не могла пошевелить даже пальцем.
Мир вокруг меня стал таким же нечетким, как во сне. В том, что осталось от моего разума, я столкнулась лицом к лицу с самой собой. Десять лет назад... что так сильно напугало меня в будущем королевы Прайд?
Почему я была так убеждена, что в будущем стану развращенной, вместо того чтобы создать новое будущее?
Почему я никогда не обучала личных горничных, как те, что уже были у Стайла и Тиары?
Почему я всегда использовала свое знание игры как оправдание, ни разу не усомнившись в существовании моего «предвидения»?
Потому что я уже знала.
Десять лет назад я не просто вспомнила свою прошлую жизнь. Я пережила предвидение.
[[image:/storage/reader-images/9ac610db4f6033745b93bc49719a975c6d50d9f3.png]]
Как бы сильно я ни боролась, как бы ни сопротивлялась, как бы отчаянно ни цеплялась за праведную жизнь... однажды я «вернусь» к самой себе.И всё же... А-а-а-а-ах! Как... как я могла об этом забыть?!
— Пожалуйста, очнитесь, принцесса Прайд!
— Прайд! Прайд! Эй, отойдите назад! Это вам не какое-то представление!
— Почему?! Почему она не приходит в себя, черт возьми?!
Вопросы роились в моем разуме. Почему я почувствовала необходимость заключить контракт подчинения с Валом от лица «будущей королевы», даже зная во время суда над ним, что истинная королева этой страны — Тиара? Когда я решила никому не доверять свое окончательное наказание? Почему я желала, чтобы Вал «выжил», если он потеряет свое место в этом мире? Почему я сказала матушке, что у нас еще есть время?! Что-то во всем этом всегда казалось мне странным. Снова, и снова, и снова я понимала, что что-то не так! Так почему же в итоге я выбрала своих кандидатов в мужья?
Ах, точно. Нельзя сказать, что я забыла об этом напрочь. Капитан Каллум и Артур... Они гордились тем, что были рыцарями. Стайл проводил свои дни в упорных трудах, обучаясь, чтобы однажды служить народу в качестве сенешаля. Никто из них никогда бы не захотел отказаться от своей жизни, чтобы стать принцем-консортом. Но когда матушка вручила мне этот список кандидатов, я не колебалась ни мгновения. Я выбрала их троих, даже не задумываясь.
«Пожалуйста, позвольте мне уточнить одну деталь. Имена этих кандидатов в мужья будут объявлены через два года, и ни в коем случае не раньше?»
Пока их кандидатуры оставались в тайне, я хотела, чтобы это были они. Пока они не подвергнутся наказанию или холодному отношению публики за то, что являются моими кандидатами в мужья... они были моим первым выбором.В конце концов... я хотела провести свои последние дни с людьми, которых любила, хотя бы для того, чтобы побыть с ними на секунду дольше.
Я смогла бы проводить с ними больше времени, как только они станут кандидатами в мужья, точно так же, как это было во время моей помолвки с Леоном. Им будет отдаваться приоритет абсолютно в любом деле. Вот почему я выбрала в качестве кандидатов именно их, и никого другого. Они были теми тремя людьми, которые относились ко мне с такой добротой всё то время, что мы знали друг друга. Словно я знала, что моя жизнь близится к концу. Я жила, исходя из предположения, что являюсь наследной принцессой, которой суждено стать следующей королевой, но где-то в глубине души я всегда знала правду: я никогда не стану королевой. Мои счастливые дни закончатся. Моя жизнь развернется в точности так, как это было в игре.
Я не забыла... и всё же воспоминания со временем тускнели. С каждым годом я всё больше верила в будущее, уготованное мне как наследной принцессе, пока в конце концов не перестала в нем сомневаться. Какой же дурой я была. Я доверила дела Стайлу и Артуру. Я научила Тиару тому, что ей нужно будет знать как королеве. Я уворачивалась от каждой пули, используя свою способность предвидения. За последние десять лет никто не знал о самом опыте, об ощущениях предвидения больше, чем я.
— Прайд... Прайд! Очнись!
— Принцесса Прайд! Пожалуйста... откройте глаза!
Пусть я больше никогда не открою глаз. В следующий раз, когда я проснусь, я причиню боль всем вокруг. Я молилась, чтобы эти мгновения стали для меня последними в этом мире. Если это слишком большая просьба... то, по крайней мере, пусть у этого мира будет такой же счастливый конец, как и в игре.
— Принцесса Прайд!
— Прайд! Это... этого не может быть! Как такое могло случиться?!
— Прайд! Прайд! Что происходит?!
Пусть они убьют меня раз и навсегда...
— Прайд!
— Принцесса Прайд!
...прежде чем я уничтожу страну, которую люблю.
— Старшая сестра!
Продолжение следует…
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод и редактура: TuXoXoDKa
Вычитка и оформление диалогов: Исекайный Сомелье
Работа с изображениями: Animia
С точки зрения Стайла:
СКОЛЬКО ЧАСОВ прошло?
— Прайд...
Судя по всему, девушка передо мной просто спала — и всё же она не просыпалась. Мы отнесли Прайд в постель, где она так и оставалась без сознания, не пошевелив ни единым пальцем. Ее личный страж, ее имперские рыцари, ее личные горничные и несколько врачей столпились в комнате. Снаружи коридор патрулировали еще больше стражников и рыцарей. Все затаили дыхание в ожидании, когда Прайд откроет глаза. Тиара сидела на стуле у ее кровати, с красными от слез глазами, сжимая руку сестры. Она ни на шаг не отходила от Прайд, как и я.
Сегодня вечером Прайд внезапно потеряла сознание на вечеринке по случаю дня рождения Тиары. За мгновение до падения она схватилась за голову и закричала так, как мы никогда прежде не слышали. Без всякого предупреждения ее хрупкое тело забилось, скорчилось и выгнулось на глазах у всех гостей. Я тут же позвал врача, и пока я удерживал ее на месте, она обмякла и потеряла сознание. Артур прорвался сквозь взбудораженную толпу и прикоснулся к Прайд, но ничего не изменилось. Даже сила исцелять любые болезни не смогла ее спасти!
Я не понимал. Как особая способность Артура могла не сработать?! Врачи не могли сказать нам ничего, кроме того, что она была без сознания. Видимых повреждений у нее не было. Мы проверили последний бокал, из которого она пила, и вещи всех гостей, но всё впустую. Мы оцепили замок и отправили рыцарей и стражу патрулировать территорию, но они не обнаружили никаких злоумышленников.
Все видели мгновения, предшествовавшие падению Прайд, и могли подтвердить, что никто не приближался к ней вплоть до самого инцидента. Возможными виновниками могли быть только медленно действующий яд, о котором мы никогда не слышали; начало неизвестной болезни; какая-то диверсия со стороны королевской семьи Фризии или Ханазуо — последних людей, которые с ней общались — или кто-то из фризийских гостей, использовавший особую способность.
Последнему варианту я уделил больше всего внимания. Все присутствующие из нашего королевства были дворянами, в том числе среднего или низшего ранга. В последнее время мы с Гилбертом проводили тщательные проверки фризийской знати, так что, возможно, они объединились, пытаясь воспрепятствовать нашему расследованию, или же просто жаждали мести. Может, они ненавидели королевскую семью или были взбешены тем, что их исключили из списка кандидатов в мужья для Прайд... Агх! Что бы это ни было, у меня кровь закипает!
Бах! Я, не задумываясь, ударил кулаком в стену позади себя. Несколько человек вздрогнули и посмотрели в мою сторону, но я не мог оторвать взгляд от Прайд. Падение Прайд погрузило бальный зал в хаос. Даже после того, как мы начали поиски виновника и причины произошедшего, многие гости были потрясены ее состоянием. Рыцари, а также гости из Анемона и Ханазуо, восприняли это особенно тяжело. Даже лицо Гилберта было белым как мел.
Когда она потеряла сознание, рыцари и стража образовали защитное кольцо вокруг королевской семьи. Я успел подхватить ее до того, как она ударилась головой, но в тот момент это было всё, что я мог для нее сделать. Мы настоятельно попросили людей разойтись по домам после нашего тщательного досмотра бального зала и всех присутствующих, но гости из всех союзных стран Фризии, ближних и дальних, пожелали остаться в замке, пока не убедятся, что Прайд в безопасности. Принц Леон был особенно настойчив в своей просьбе остаться, но поскольку мы и так пригласили огромное количество людей — как фризийцев, так и иностранцев, — мы не могли позволить себе оставить никого из них. Вечеринка по случаю дня рождения Тиары была слишком грандиозным событием.
Однако королевская семья Фризии не могла бесконечно держать наших королевских и знатных гостей взаперти в их комнатах. Как только рыцари подтвердили, что никто не вел себя подозрительно и не имел при себе ничего запрещенного, гости из соседних стран отправились по домам, как и планировалось. Те, кто собирался остаться на ночь, были размещены в специальном дворце для гостей. К счастью, почти все отнеслись с пониманием. Они опасались, что у Прайд какое-то хроническое заболевание, и, за исключением тех, кто просил о встрече с ней, нам удалось выпроводить остальных без происшествий.
Мы с Гилбертом извинились перед представителями Ханазуо за задержку нашего совместного заявления, но они были куда больше озабочены здоровьем Прайд. Король Ланс и принц Седрик тихо спросили о человеке с особой способностью исцелять болезни, но я пока не мог сообщить им, что мы уже это испробовали. Тиара плакала всё это время, даже после того, как мы отнесли Прайд в постель. Ее светлое будущее внезапно исчезло. Она была гораздо, гораздо более расстроена, чем тогда, когда сидела у кровати Прайд после оборонительной войны.
Рыцари были потрясены не меньше. Четверо имперских рыцарей Прайд вызвались охранять ее всю ночь, пока остальной орден защищал замок. Командор Родерик поинтересовался, не стоит ли им отправить двоих из ее рыцарей в патруль, но они все попросили остаться в комнате Прайд, пока она не проснется. Утром они вызовут вице-капитана Харрисона, чтобы иметь возможность нести дежурство вчетвером и отдыхать по очереди.
Если она не откроет глаза, то...Тревога и ужас обрушились на меня при этой мысли. Мой желудок скрутило узлом, подкатила тошнота. Я напрягся, но кончики моих пальцев, руки, плечи — всё дрожало, несмотря на все мои усилия. Мне приходилось сосредотачиваться на глубоких вдохах просто для того, чтобы втянуть хоть немного воздуха. Нет, это невозможно! Она ни за что не могла оставить нас вот так!
Я сжал кулаки, чтобы справиться с комом, образующимся в горле, но всё было тщетно. Я не мог позволить кому-либо увидеть, как я заливаюсь слезами. Я дал Артуру слово! Если я позволю ему увидеть меня в таком состоянии сейчас, это будет всё равно что сказать: Прайд никогда не проснется. Это единственное, чего я не могу допустить!
Отчаянно борясь со своими эмоциями, я с шумом втянул воздух. Врачи сказали, что не знают, проснется ли Прайд. Она лежала совершенно неподвижно, до такой степени, что ее можно было принять за мертвую. Даже ее дыхание замедлилось настолько, что, казалось, оно могло остановиться в любую секунду. Врачи проверяли ее пульс, дыхание, цвет лица. И всё же, сколько бы раз они ее ни осматривали, кто бы ее ни звал, она ни на что не реагировала. Нам ничего не оставалось, кроме как ждать.
Тук, тук.
Джек, личный страж Прайд, вошел в дверь.
— Принц Стайл, вас вызывает сенешаль Вест.
Обычно он был очень невозмутим, но даже он не смог скрыть беспокойства на своем лице. Я сказал, что иду, затем встал и подошел к Тиаре, сидевшей у кровати Прайд.
— Старший брат... — всхлипнула Тиара.
Я погладил ее по голове прежде, чем она снова успела расплакаться, и взял ее крошечную ручку в свою. Мы вместе сжали ладонь Прайд, и тепло нашей старшей сестры окутало нас. Я даже не слышал ее дыхания. Словно она превратилась в куклу.
— Я пойду, Прайд. Ты же знаешь, что можешь открыть глаза в любую минуту.
Я мог бы и сам посмеяться над отчаянием в собственном голосе. Это звучало почти как мольба. Свободной рукой я провел по алым волосам Прайд, рассыпав их по простыням. Я попросил находящихся в комнате доложить мне в ту же секунду, как она откроет глаза. Затем я выпустил ее руку и руку Тиары, уже скучая по ее теплу.
Перед уходом я подошел к имперским рыцарям, стоявшим в шаге позади Тиары. На их лицах застыло тщательно контролируемое выражение, которое они сохраняли на протяжении всего этого кошмара. В глазах капитана Алана и капитана Каллума еще теплилась жизнь, но, как и я, они корили себя за то, что не смогли защитить Прайд. Вице-капитан Эрик был бледен как привидение. Он пытался взять себя в руках, но я видел, что для этого ему приходится кусать щеку изнутри.
— Ар... капитан Артур.
Артур вздрогнул, когда я к нему обратился, затем пробормотал извинения за то, что не смотрел вперед. Он был в самом плачевном состоянии из всех. Хоть технически он и был в сознании, взгляд Артура был пустым. Бессмысленным. Он побледнел, глядя на свои собственные руки, и на его лице была написана вина за то, что его особая способность не смогла спасти Прайд.
— Мне так жаль...
— Я сейчас пойду к сенешалю Весту, — сказал я ему.
Мой друг хмыкнул в ответ. Казалось, он не до конца осознавал, что происходит вокруг него.
— Поэтому, — продолжил я, и он напрягся, — я хочу, чтобы ты посидел с Тиарой и старшей сестрой до моего возвращения. Ты единственный, кто может это сделать.
Ты единственный, на кого я могу положиться. Артур растерянно заморгал, явно решив, что ослышался. Вице-капитан Эрик легонько подтолкнул его в спину. Я повел его к стулу Тиары. Он медленными, осторожными шагами приблизился к кровати Прайд, где опустился на корточки, оказавшись на одном уровне с Тиарой.
Тиара посмотрела на него, и тогда он положил свою руку поверх ее руки и руки Прайд. Он вздрогнул, вероятно, от ощущения слабого тепла, еще сохранявшегося в теле Прайд. Артур на мгновение зажмурился. Открыв глаза, он смотрел только на Прайд, поглаживая спину Тиары свободной рукой. Я понаблюдал за ними троими какое-то время, прежде чем окончательно покинуть комнату. Кто-то бесшумно закрыл за мной дверь. Как только я перестал чувствовать присутствие Прайд, мою грудь сдавило. Я сжал кулаки и прикусил щеку так сильно, что пошла кровь.
— Прайд...
Всё в порядке. Всё хорошо. Она обязательно проснется завтра. Она улыбнется, как всегда, и извинится за то, что так нас напугала. Возможно, дядя Вест позвал меня, потому что появились какие-то зацепки. Проснется ли она первой, или мы найдем лекарство до этого? Вот и всё, что нам нужно обсудить. Артур тоже будет здесь, с ней. Всё в порядке.
Я отчаянно пытался убедить самого себя, пока заставлял ноги уносить меня всё дальше по коридору. Потребовалась неимоверная решимость, чтобы сделать хотя бы шаг. Я бы вообще не смог покинуть эту комнату, если бы не Артур. Я шел всё быстрее и быстрее, спеша поговорить с дядей Вестом. Всё это время я молился о том, чтобы этот кошмар поскорее закончился.
С точки зрения Артура:
Рассвет крадучись занимался на горизонте.
Я был уверен, что время пришло — что принцесса Прайд вот-вот проснется с минуты на минуту. Я наблюдал за ней до тех пор, пока солнечный свет не полился в окно. Я смотрел на ее лицо всю ночь, всё это время держа ее за руку, но она так и не пошевелилась ни на миллиметр. В животе всё скручивалось от тошноты каждый раз, когда врачи проверяли ее на наличие признаков жизни. Я бросил взгляд на Тиару, но она сидела с тем же мрачным выражением лица и смотрела на наши сплетенные руки, пока я продолжал гладить ее по спине. Она яростно покачала головой, когда я спросил, не хочет ли она немного поспать.
— Мне наверняка будут сниться кошмары, — ответила она, улыбаясь, хотя и выглядела так, будто вот-вот расплачется. Я никогда не видел, чтобы она улыбалась с такой болью.
Сколько бы мы ни ждали, принцесса Прайд не подавала ни малейших признаков пробуждения. Стайл всё еще не вернулся, хотя я был уверен, что он примчится назад, как только закончит свои дела. Его отсутствие лишь усиливало мою тревогу.
Всё произошло так быстро — с того самого момента, как принцесса Прайд начала кричать, и вплоть до ее падения. Мы с остальными рыцарями бросились к ней, как только раздались эти вопли. В ту секунду, когда она почувствовала боль, мы ринулись в бой еще до того, как наш разум успел осмыслить ситуацию. Мое сердце екнуло от того, как агония исказила ее лицо. Я бежал так быстро, как только мог, но мне казалось, что каждый мой шаг был слишком медленным. Я почти не мог дышать от отчаянного желания добраться до нее поскорее.
Мы пробивались сквозь толпу... но к тому времени она уже не двигалась. Зрение затуманилось. Мир вокруг меня задрожал, всё, что я когда-то знал, внезапно стало шатким. Стайл был еще бледнее Ее Высочества, когда качал ее на руках. Он скалил зубы, как дикий зверь, на любого, кто смел приблизиться. Заметив меня, Стайл закричал, чтобы все расступились, а затем передал принцессу Прайд мне в руки... но моя сила не сработала так, как обычно. Его отчаянный взгляд выжегся в моей памяти даже спустя несколько часов.Я сжимал руку принцессы Прайд, прикасался к ее шее, клал руки ей на голову, но она не только не просыпалась — я даже перестал чувствовать свою особую способность.
— Почему?
Я закрыл рот прежде, чем с губ сорвалось что-то еще. Мне не следовало об этом говорить, не при таком положении дел.
До сих пор я мог исцелить любого. Я так гордился этим даром, был так счастлив, что у меня есть сила спасать людей... Так почему же она подвела именно ее, того единственного человека, которого я хотел исцелить больше всего на свете? Я готов был проклясть себя. Нахождение у ее кровати ничуть не облегчало бремя на моем сердце. Напротив, вид того, как она лежит здесь, сдавливал мою грудь так, что я едва мог дышать. Ужасные, болезненные мысли крутились в голове на повторе.
Я молился о том, чтобы она проснулась, чтобы всё это оказалось просто сном, но такие вещи были не в моей власти. Я скользил пальцем по линиям на руке принцессы Прайд сквозь пальцы Тиары, чувствуя ее гладкую кожу и слабое тепло тела. По крайней мере, она еще не ушла. Стоп, «еще»? Дрожь пронзила мое тело. Никто не имел ни малейшего понятия, когда она проснется и что с ней это сделало. Когда врач сказал: «Если она вообще не очнется...», у меня потемнело в глазах. Ее крики и искаженное от муки лицо уже выжглись в моей памяти. Но когда я думал о том, что будет дальше, по венам разливался лед, горло обжигало, и всё тело била дрожь. Я случайно сжал руки принцесс сильнее.
Заметив это, Тиара прислонилась головой к моему плечу. Стайл тоже пытался держаться стойко, хотя я едва не подавился от той вымученной улыбки, которую он подарил принцессе Прайд. Никогда прежде я не видел, чтобы его охватывали столь сильные эмоции. Никогда прежде он не кричал так перед гостями Фризии. И дело было не только в Стайле — лицо капитана Алана было пепельно-серым, вице-капитан Эрик вскрикивал, а руки капитана Каллума дрожали. Я впервые видел их в таком состоянии.
Лицо отца было мрачным, когда он отдавал нам приказы, и Кларк выглядел столь же угрюмо, провожая нас взглядом. Это могло быть нападение или попытка убийства, поэтому каждый до единого рыцарь, оцепивший замок, был готов убить виновного, если бы мы его нашли. При взгляде на бледное, безжизненное лицо принцессы Прайд мой желудок скручивало в узел.
Пожалуйста, пожалуйста... проснись скорее...Это было такое простое желание. Но в тот момент это было единственное желание, оставшееся в моем сердце... после того, как я оказался столь абсолютно бессилен.
С точки зрения Седрика:
— ДОБРОЕ утро. Как видите, нас ждет еще один прекрасный день. Вы не находите, моя дражайшая Тиара?
Я пришел прямо в ее комнату во фризийском замке сразу после завтрака. Она испуганно вздрогнула при моем приближении, ее прекрасные золотистые глаза распахнулись шире обычного, но в конце концов ответила на мое приветствие.
— Вы хорошо спали? — спросил я, и она застенчиво улыбнулась.
— Да, благодарю вас.
У нее был здоровый цвет лица, так что, вероятно, она не лгала. Из вежливости она в ответ спросила, как спалось мне. Честно говоря, я почти не сомкнул глаз. Прошел всего один день. Когда я представлял себе Ланса, всё так же лежащего в той постели, не реагирующего и неподвижного, всякая надежда на хороший ночной отдых испарялась.И всё же я улыбнулся ей.
— К сожалению, я не сомкнул глаз ни на минуту. Как я мог уснуть, когда все мои мысли были заняты такой очаровательной девушкой, как вы?
Промурлыкав эти слова, я поддел пальцами ее подбородок — стараясь не оцарапать ее кольцами — и приподнял ее лицо. Заглянув глубоко в ее глаза, я добавил:
— Я хотел увидеть вас как можно скорее.
Ее щеки вспыхнули румянцем. Да, это так легко. Она смотрела на меня, не отводя своего залитого румянцем лица, и я уловил в воздухе сладкий аромат.
Тиара подпрыгнула, как испуганный зверек, когда моя рука скользнула к ее уху. Я улыбнулся, пропуская сквозь пальцы ее мягкие золотистые волосы — пряди того же цвета, что и у меня. Солнце, лившееся в окно, лишь усиливало их льняное сияние. Ее волосы, более тонкие, чем мои, касались моей кожи, как шелк.
— Не желаете ли... поспать сегодня рядом со мной?
Привлеченный ее ароматом, я поцеловал локон ее прекрасных волос. Тиара краснела всё сильнее и сильнее с каждым моим взглядом, брошенным на нее, пока ее губы не начали дрожать. Я ждал ее ответа, но она была слишком взволнована, чтобы связать слова в осмысленное предложение.
— П-принц Седрик, что вы...?! — выпалила моя новая невеста.
Королева сделала официальное объявление всего день назад. Я слышал, что Тиара всю жизнь провела взаперти в башне, и, похоже, она еще не привыкла к мужскому обществу. Когда она покраснела при нашей встрече прошлой ночью, я решил, что она станет легкой добычей — кем-то, кто сразу же в меня влюбится.
— Прошу прощения, я просто ничего не мог с собой поделать, — сказал я. — Ваши волосы слишком прекрасны.
Я одарил ее такой улыбкой, от которой женщины падали в обморок всю мою жизнь. Я отпустил ее волосы, мои браслеты звенели при каждом движении. Тиара замерла, но я взял ее за руку и всё равно поцеловал тыльную сторону ладони.
— Или вы предпочли бы это? — спросил я.
Она вздрогнула и выпрямилась.
— Эм... — начала она, ее тело пылало так, словно сердце вот-вот разорвется. Когда я отпустил ее руку и сократил расстояние между нами, она отшатнулась к противоположной стене.
— Что не так? Мы ведь обручены, не так ли? Именно так жених и невеста приветствуют друг друга.
— Н-но мы же только вчера вечером познакомились!
Я не привык к кому-то настолько неопытному. Когда я еще жил с Лансом и Йоханом, несколько женщин в городе реагировали подобным образом, когда я осмеливался туда наведаться. Я был полон решимости поддерживать ее в этом состоянии смущения.
Стук! Я ударил ладонью в стену рядом с ней, чтобы она не смогла сбежать, мои браслеты зазвенели. Зажатая между мной и стеной, она уставилась на руку, преграждающую ей путь к отступлению.
— Отводите от меня взгляд, хм? Полагаю, я был недостаточно убедителен.
Когда я усмехнулся, Тиара наконец посмотрела мне в глаза. Я наклонился ближе, и она покраснела еще сильнее и зажмурилась. Так значит, она готова принять меня как своего жениха, по крайней мере, в такой мере. Она прижала руки к груди, замерев, как статуя, и держала глаза закрытыми, пока в уголках не выступили слезы. Ну и ладно. Вместо губ я поцеловал ее в щеку. Она вздрогнула, но как только я отстранился, она заморгала, словно ожидала большего.
— Что, щеки было недостаточно? Можете сказать прямо, если хотите, чтобы я продолжал.
Я откинул волосы назад, и она снова замахала руками.
— Н-нет! Я-я просто подумала, что вы... — Она осеклась, не решаясь сказать больше.
Проведя большим пальцем по ее щеке у глаза, я сказал:
— Я не в восторге от того, чтобы красть поцелуи у плачущих девушек. Но, полагаю, я не против заставлять их плакать.
Я взял ее за руку и предложил выйти на улицу, а затем повел ее вниз по винтовой лестнице ее изолированной башни. Тиара снова покраснела из-за наших сплетенных рук, застенчиво отворачиваясь, когда я улыбался ей. Несмотря на эту очаровательную реакцию, я знал... когда-нибудь и она возненавидит меня. Это было вполне естественно. Я прибыл в это королевство, чтобы заставить ее влюбиться в меня, прежде чем я ее убью. Как бы я ни очаровывал ее своей привлекательностью, в тот миг, когда она узнает правду, она возненавидит меня — неважно, как сильно она любила меня до этого. Эта мысль помогала мне отодвинуть в сторону вину за то, что я ее обманываю. В конце концов, она просто использовала меня как средство для воплощения своих фантазий.
Таких вещей, как любовь и романтика, не существовало. Была лишь уродливая похоть и жадное желание привязать к себе людей. В конечном счете, единственное, что я использовал, чтобы обмануть ее, была моя внешность, а не то, кем я был внутри. Она неизбежно отпустит мою руку в ту же секунду, как обнаружит всю кровь, которой она запятнана.
— Вы, вероятно, попадете в мои сети в течение следующих трех дней, — сказал я ей, когда мы встретились накануне вечером.
Глядя на то, как она робко краснеет и поджимает губы, я мог читать ее как открытую книгу. Я был уверен, что смогу сдержать свое обещание, данное королеве. Моя нынешняя поездка продлится всего три дня, поэтому мне нужно было максимально использовать свои шансы украсть ее сердце за это время. Я хотел, чтобы Тиара чувствовала пустоту без меня весь следующий месяц, оставить на ней такой глубокий след, чтобы она не могла без меня существовать. Всё это было ради того, чтобы вернуть страну Ланса... и Йохана тоже.
Я никому не мог доверять. Сам Йохан теперь ненавидел меня; он поверил королеве, а не мне. Но если это возможно, я хотел вернуть ему и его страну. Он потерял ее из-за моей собственной глупости. Даже если он всё еще презирает меня, это мой единственный шанс на искупление. Если я просто соблазню сестру королевы и испачкаю руки еще в небольшом количестве крови, я смогу всё исправить. Не то чтобы я полностью верил королеве, когда она предложила мне эту сделку, но это была единственная соломинка, за которую я мог ухватиться. Всё, что мне оставалось — это осквернить сердце принцессы, заполнив его мыслями только обо мне одном.
Тогда почему я только что заколебался украсть у нее поцелуй? Я мог бы подарить ей прощальный поцелуй и вчера вечером. Она бы никогда меня не забыла, если бы я сразу же украл ее губы, даже если бы она сама этого хотела. Это сильно упростило бы мою работу в течение этих трех дней. Нет, я не стану больше колебаться. В конце концов, я украду этот поцелуй. Я не смогу удовлетворить королеву, если не покорю Тиару настолько, чтобы она сама попросила о поцелуе.
Но... поцелуи были важны для женщин. Даже тот я, каким я был год назад, по глупости полез бы целоваться в первый же день. Но, набив голову всеми знаниями, которые только смог получить, я понял, что женщины рассматривают поцелуи как нечто священное. Я не мог завладеть ее губами так просто. Только в книгах люди смотрят друг другу в глаза и сливаются в поцелуе еще до того, как осознают, что делают, но многие женщины, вероятно, мечтали именно о таком.
У меня оставалось последнее средство. Если я им не воспользуюсь, мне придется ждать, пока Тиара влюбится в меня и сама попросит о поцелуе. Судьба требовала, чтобы она погибла от моих рук, но я хотел, чтобы до самого конца она оставалась невинной девой. Я мог подарить ей хотя бы это.
В этот момент Тиара вскрикнула; должно быть, она витала в облаках. Она споткнулась, и я бросился обнимать ее, притягивая к себе.
— Прошу прощения!
Я отпустил краснеющую принцессу.
— Я рад, что вы не ушиблись. Вы не повредили лодыжку?
— Нет, я в порядке.
Она отвела глаза, смущенная собственной неуклюжестью. Какая поистине невинная юная девушка.
— А вы не ушиблись, принц Седрик?
Я сказал ей, что со мной всё в порядке, и взял ее изящную руку в свою. Всё это было так нелепо. Мало того, что я не пострадал, я еще и планировал убить ее когда-нибудь — а она здесь беспокоится обо мне больше, чем о себе.
Нет, всё это не имело никакого значения. Она просто была вежлива. Когда-нибудь она посмотрит на меня с отвращением. В свои последние мгновения Тиара возненавидит меня настолько сильно, что захочет убить. Мне незачем было проявлять к ней такую заботу. Наша помолвка была лишь фикцией. Я не доверял никому, кроме Ланса. Я не позволю никому больше приблизиться к моему сердцу.
Это был тот урок, который я усвоил, когда всё, что я любил, выскользнуло из моих рук, и я принял решение раз и навсегда.
— Я знаю, что ты не спишь, Седрик, — подал голос Ланс, постучав в дверь.
Я не спал, но, должно быть, находился в оцепенении; я даже не заметил его приближения. Стражники открыли дверь, явив взору Ланса и стоявшего за ним Йохана. Оба выглядели до ужаса бледными, не то чтобы я сам выглядел намного лучше. Никто из нас не сомкнул глаз после вчерашнего вечера. Да и как мы могли? Наравне со всеми остальными мы наблюдали, как Прайд, женщина, которая была для меня абсолютно незаменима, внезапно лишилась чувств.
— Мы навели справки у замковой стражи и рыцарей, но они пока ничего не слышали, — сказал Ланс.
Мое сердце болезненно сжалось. Она до сих пор не пришла в себя? Стоило мне закрыть глаза, как тот момент всплывал в памяти с кристальной ясностью. С каждым повтором у меня начинала раскалываться голова, а горло перехватывало. Посреди ночи я разодрал себе шею, не в силах вынести этого давления. Теперь царапины снова жгло.
— Хотел бы я, чтобы мы могли хоть как-то помочь... но нам не остается ничего другого, кроме как молиться о ее выздоровлении, — произнес Ланс необычно мрачным голосом. Лицо Йохана потемнело еще сильнее. Он был прав; мы ничего не могли сделать. Я лишь хотел, чтобы мне позволили остаться с Прайд на ночь, но она была незамужней принцессой. Мало того, мы числились в списке подозреваемых. Сейчас не было ни малейшего шанса добиться разрешения на визит. Мы получили позволение остаться в замке, поскольку прибыли издалека, но вестей о ее пробуждении мы так и не дождались.
Большинство других королевских гостей из далеких стран также отказались уезжать. Все ждали, когда Прайд откроет глаза — вот как много она значила для людей. Все любили ее, тянулись к ней, полагались на нее, относились к ней как к путеводной звезде. И всё же ни у кого не было возможности ей помочь. Ни у меня, ни у брата, ни у старшего брата!
Мы расспросили принца Стайла и узнали, что даже тот спаситель, который исцелил Ланса, не смог ее спасти. Прайд — та, кто спас нас троих и наши страны! Но я всё равно абсолютно бессилен. Взглянув на лица своих братьев, я увидел на них все признаки недосыпа. Пальцы Йохана дрожали, когда он сжимал крест на своей груди.
— Через какое-то время мы сможем попросить о визите к Прайд, — сказал я им. — Пойду я. Вы двое со мной?
— Разумеется.
— Мы присоединимся.
Их голоса звенели от решимости, отражая мои собственные чувства. Прайд истратила все свои силы на крики и конвульсии, а затем замерла так, словно была мертва. Мое сердце остановилось, когда я увидел, насколько бледным было ее лицо. Дрожь пробегала по спине при каждом воспоминании об этом. Тиара раз за разом кричала имя Прайд, а по ее щекам катились слезы. Я не мог подойти к ней. Я просто стоял неподалеку и звал Прайд по имени, как и все остальные.
Принц Леон протолкнулся сквозь толпу, чтобы добраться до нас. Паника пришла на смену его обычному хладнокровию. Его и без того бледная кожа стала почти синей, зубы стучали, а глаза были широко распахнуты. Посмотрев на толпу, я увидел, что все гости пытаются хоть мельком взглянуть на Прайд. Неужели Прайд действительно еще не очнулась? Тиара обожает свою сестру, так что же она сейчас чувствует? Неужели ее сердце разбито?! А что насчет принца Стайла, капитана Артура, капитана Каллума, капитана Алана, вице-капитана Эрика или премьер-министра Гилберта?! Мне становилось трудно дышать при мысли о всех тех людях, которые сейчас страдают. Прайд провела ту ночь со мной давным-давно, когда я не мог делать ничего, кроме как рыдать над несчастьем Ланса. Как я могу быть таким беспомощным, не в силах сделать ничего для всех тех людей, которых она так сильно любила?!
Не раздумывая, я со всей силы ударил кулаком по столу. Ланс что-то сказал, но этого было недостаточно, чтобы заставить меня разжать кулак. Мне нужно было знать, в порядке ли Прайд. Мне нужно было увидеть Тиару. Я хочу помочь ей, помочь тем, кто ей дорог, так же, как она помогла мне! Но... я не могу! В этот момент кто-то постучал в дверь за спиной Йохана.
С точки зрения Леона:
— ПРИНЦ Леон!
Солнце уже взошло, когда я в своей карете прибыл к фризийскому замку — замку Прайд. Я вернулся в Анемон всего на несколько часов, прежде чем снова отправиться во Фризию. Мне было жизненно необходимо увидеть Прайд после того, как она внезапно потеряла сознание прошлой ночью. Я отчаянно хотел стать первым, к кому ее пустят, как только разрешат визиты.
Матушка и отец тоже были крайне обеспокоены состоянием Прайд, поэтому они разрешили мне немедленно вернуться во Фризию, попросив лишь прислать весточку, как только я узнаю хоть что-то о ее самочувствии. Прайд так много значила для моих родителей. Они никогда не забудут, сколь многим ей обязаны. Я поприветствовал замковую стражу и попросил о встрече с Прайд, сказав, что буду ждать в карете столько, сколько потребуется. К обычной страже, защищающей ворота, присоединился целый рой рыцарей — очевидно, что весь замок всё еще находился в состоянии повышенной готовности. Пока один из стражников ушел внутрь, чтобы запросить разрешение, я сцепил руки, но переплетение озябших пальцев ничуть не уняло мой страх.
Прайд... Я видел, как она внезапно потеряла сознание на глазах у всех гостей вечеринки. Эти вопли, так не похожие на ее обычный королевский голос, всё еще отдавались в моих ушах. Я немного разбирался в медицине — достаточно, чтобы понять, насколько серьезным было ее состояние, возможно, даже угрожающим жизни. Она кричала и мучилась, прежде чем внезапно отключилась. Любой мог сказать, что дело плохо.
Судя по реакции стражников только что, они всё еще искали причину ее недуга. Скорее всего, она еще даже не пришла в себя. Я знал, как легко можно потерять тех, кого любишь, в мгновение ока, и это делало ситуацию еще более ужасающей, если она действительно была больна. Как принц страны-союзницы Фризии, я знал, что в этом королевстве проживает несколько человек с целительскими способностями, но никто из них не мог исцелять болезни. Я не был идиотом; столь удобной способности просто не могло существовать. Всё, что мне оставалось — это цепляться за нелепую надежду на то, что, может быть, только может быть, я ошибался.
Хотя свое недолгое пребывание в Анемоне я посвятил чтению книг о ядах и медицине, в наших книгах не нашлось ничего, что подходило бы под описание недуга Прайд. Она хваталась за голову, а не за горло или грудь. В таком случае, возможно, это болезнь. Некоторые из торговых партнеров Анемона обладали передовыми медицинскими знаниями; если Прайд не проснется в ближайшие день-два, мне придется обратиться к ним. Я не мог вынести мысли о том, что потеряю ее. Мои руки дрожали от одной лишь этой мысли. Дрожь охватила всё мое тело, так что мне пришлось обхватить себя руками, чтобы подавить ее.
Когда Прайд упала, мое зрение сузилось до такой степени, что она осталась единственным, что я видел. Я так ужасно, до одури боялся потерять ее. Я не мог дышать, пока она безжизненно лежала на полу. По правде говоря, я не хотел отходить от нее ни на секунду. Я ненавидел то, как сильно жалею о расторжении нашей помолвки. Мне нужно было взять под контроль свои несбыточные мечты. Я сжал кулаки, разжал их и вспомнил танец, который мы разделили. Она так ослепительно улыбалась, покачиваясь в моих объятиях, и это было так незадолго до ее падения.
— Пожалуйста... не покидайте меня!
Я изо всех сил старался сдержаться, но из моего горла вырвался скулеж, высвобожденный моим ужасом перед ее потерей. Я схватился за сердце, но это ничуть не помогло подавить поднимающийся во мне страх. Для этого еще слишком рано. Я не могу сломаться, когда не прошло и суток. Мы еще не знаем, что стало причиной. Мне придется быть осторожным со словами, если меня пустят в замок. Я должен верить, что Прайд проснется, и что любой другой исход невозможен.
Прайд лежала по ту сторону этих замковых ворот. Я бы перепрыгнул через них, если бы мог. Каждая секунда ожидания снаружи тянулась вечность. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!
Тук, тук.
Рыцарь заглянул в мою карету.
— Принц Леон, принц Стайл предоставил вам специальное разрешение на въезд в качестве названого друга принцессы Прайд. Позвольте нам проводить вас внутрь.
Когда только успело пройти столько времени? Вокруг меня раздались шаги и стук копыт. Представители королевских семей и знати, присутствовавшие на вчерашней вечеринке, должно быть, находились неподалеку. Моя карета, стоявшая в самом начале очереди, была единственной, которую пропустили через ворота. Стражники последовали за нами по пятам, как только мы проехали, но больше никого не впустили.
Мы медленно продвигались к дворцу. Рыцарь открыл дверь, извинился за вторжение и осмотрел карету изнутри. Закончив осмотр интерьера, он дал мне отмашку, поклонился и занял позицию снаружи у двери. Должно быть, он проводил свой досмотр с помощью особой способности.
Присутствие таких рыцарей снаружи замка лишь укрепляло мои подозрения о том, что они всё еще в состоянии повышенной готовности. Само по себе размещение рыцарей у ворот уже было необычным, а теперь они еще и осматривали кареты изнутри с помощью особых способностей. Стражники и так обладали особыми способностями, так что привлечение специальных рыцарей для безопасности указывало на высочайший уровень тщательности. Возможно, этот приказ отдал сам премьер-министр Гилберт.
Я вышел из кареты, которая была припаркована на своем обычном месте. Толпа рыцарей бросилась ко мне, чтобы сопроводить внутрь замка. Я задумался, не осматривает ли меня еще один пользователь особой способности прямо сейчас, пока я тут стою. Рыцари повели меня по дворцу. Я мысленно выразил свою глубочайшую благодарность принцу Стайлу за то, что он разрешил мне увидеться с Прайд в момент такого напряжения. Я чувствовал нечто подобное еще во время оборонительной войны, но этот инцидент лишь подчеркнул, каким поистине могущественным союзником был принц. Мое сердце заныло, когда я представил, какое отчаяние, должно быть, испытывали они с Тиарой в эту минуту.
Сгорая от нетерпения, я следовал за рыцарями к покоям Прайд. И всё это время я стискивал зубы и молился о том, чтобы она открыла глаза.С точки зрения Гилберта
Шлеп! Шурх, стук!
Альберт, принц-консорт, перелистывал страницу за страницей с подробной информацией о дворцовом персонале и фризийских гостях, присутствовавших на вчерашней вечеринке. Он смахивал бумаги со стола в ту же секунду, как они становились ему не нужны. Присоединившись к Альберту в его кабинете, я наблюдал, как он борется с той же яростью, что сжигала и меня.
— Почему?! Почему лучшие врачи страны не могут с этим разобраться?! — Хотя я знал Альберта как хладнокровного человека, сейчас он кричал куда больше обычного. Он делал глубокие вдохи, задыхаясь от собственного гнева.
— Некоторые болезни крайне редки, — произнес я. — То, что человек является врачом, еще не значит, что он знаком с каждой существующей болезнью. Но я не до конца уверен, что именно это случилось с принцессой Прайд.
Я выдержал паузу, прежде чем снова посмотреть на Альберта; мне нужна была минутка, чтобы успокоить собственные эмоции. Моя жена, Мария, сама стала жертвой редкой болезни всего несколько лет назад. Я как никто другой знал, что на некоторые недуги нет простых ответов.
— Кроме того, — сказал я ему, — мы еще не уверены, что это болезнь. Кто-то мог проскользнуть в эту огромную толпу. Сенешаль Вест и принц Стайл сейчас изучают такую возможность.
Королева Роза была занята устранением последствий сложившейся ситуации, поэтому Вест в качестве ее управляющего помогал, прочесывая список иностранных гостей. Он также проверял, не являются ли фризийцами супруги, которых привели с собой королевские и благородные приглашенные. Принц Стайл присоединился к нему, поэтому я знал, что работа пойдет гладко, но список гостей был невероятно длинным. Роза и все дворцовые чиновники работали без отдыха, но мы пока не продвинулись ни на шаг.
Альберт по секрету спросил меня, не можем ли мы получить помощь от человека, чья особая способность спасла Марию, но всё, что я мог ему сказать — это то, что мы потеряли с ним связь. Я не мог раскрыть ужасающую правду — что Артур уже прикасался к принцессе Прайд той ночью, и это не принесло никаких результатов.
— Если это дело рук человека, значит, они покушались на жизнь Прайд! Они пытались убить первую принцессу прямо на глазах у всех гостей! Это объявление войны нашей стране!
— Успокойся, Альберт. — Я подбирал слова тщательно, уговаривающим тоном. — Ты единственный, кто сейчас может поддержать Ее Величество.
Не в силах больше выносить свое горе, Альберт ударил кулаком по столу, рассыпав документы по полу. Его и без того устрашающие черты лица исказились, превратившись в нечто поистине злодейское. Возможно, ему хотелось крикнуть: «Да что ты вообще можешь знать?!», чтобы дать выход своему гневу... но я был единственным человеком, с которым он не мог так разговаривать.
Я понимал, почему он потерял голову. Принцесса Прайд была его любимой дочерью. Если бы я верил, что болезнь Марии была результатом чьих-то действий, я бы слишком жаждал крови, чтобы выполнять свои обязанности. Я уважал Альберта за его попытки подавить свою ярость, пока он перебирал документы. Блестящие врачи нашей страны оказались бесполезны, предлагая лишь бессмысленные комментарии.
Мы не понимаем... Похоже, она просто без сознания...Если она не проснется, такими темпами...
Я этого никогда не допущу! Я не позволю этой чудесной молодой женщине угаснуть и умереть. Если кто-то причинил ей агонию, выставив ее приступ безумия на всеобщее обозрение. Но даже вырывание их ногтей на руках и ногах и близко не сравнится с той болью, которую они заслуживают. Я выучил наизусть имена и лица каждого до единого гостя. Я даже выделил нескольких, у кого могли быть мотивы навредить нашей стране... навредить ей.
Альберт встретился со мной взглядом, явно обнаружив отражение своих собственных жестоких фантазий в моих глазах, пока я размышлял о том злоумышленнике, что пожелал причинить вред Прайд. Я поспешил взять себя в руки, но Альберт лишь вздохнул и сказал:
— Я рад знать, что ты тоже в гневе.
Он видел меня насквозь. Как жалко.
— Я лишь надеюсь, что она проснется до конца дня. — Его искреннее желание звучало скорее как молитва.
Я сказал ему, что чувствую то же самое. В самом деле, одна вещь была важнее, чем поиск виновника или причины: сколько людей впадут в отчаяние или будут страдать, если Прайд так и не откроет глаза? Мои самые мрачные кошмары вернулись, когда она упала. Я думал, что снова всё потеряю. Но теперь я знал, что тот кошмар был бы лучшим исходом. Если бы только Артур мог исцелить ее болезнь своим прикосновением... И всё же они со Стайлом побледнели, когда она осталась обмякшей и не реагирующей, несмотря на усилия рыцаря. Даже я сам едва не рухнул на пол. Я боялся худшего и не смог сделать ни единого вдоха, пока не стало ясно, что у нее есть пульс. Не считая этого и ее поверхностного дыхания, принцесса не подавала нам никаких признаков жизни. Ее Высочество была совершенно, абсолютно безмолвна, в резком контрасте с ее криками всего за несколько мгновений до этого. Альберт и Вест кричали, зовя ее. Роза держалась стойко, но она не двигалась и не моргала, не отрывая взгляда от принцессы Прайд. Артур и Стайл поддерживали принцессу, но, поскольку они не хотели перемещать ее без крайней необходимости, они остановились на этом, пока врачи и люди вокруг них суетились в панике. Казалось, время остановилось для принцессы Прайд — и только для нее одной.
— Гилберт, это результаты расследования в отношении высокопоставленных знатных гостей из Фризии. Отнеси это Весту.
Альберт потер лоб одной рукой, а другой протянул мне свои документы. Эта стопка представляла собой сборник отчетов от слуг, сопровождающих, горничных, стражников и других гостей о том, кто из высокопоставленных дворян обладал особыми способностями, когда они прибыли в замок, что они вносили или приносили из своих карет, кто их сопровождал и не проявляли ли они подозрительного поведения. Расследование также охватывало их статус, прежние отношения с королевской семьей, связи с иностранными государствами и любые контакты с принцессой Прайд — столько информации, сколько слуги смогли раскопать. Наши с Марией имена, разумеется, тоже значились в этом списке. Чем больше информации, тем дольше придется ее просеивать. Фризийцев было немного проще проверять, но у Веста, вероятно, и так хватало забот с проверкой множества иностранных гостей. Вчерашняя вечеринка была нашим самым масштабным мероприятием за всю историю. Существовал не только предел того, сколько информации мы могли получить, но и потребовалось бы гораздо больше одного дня, чтобы копнуть глубже в историю каждого гостя.
— Очень хорошо.
Нам нужно было обмениваться информацией, шаг за шагом. Я взял документы с собой и покинул кабинет, чтобы встретиться с Вестом и Стайлом.
— Прошу прощения, сенешаль Вест? — окликнул стражник. — Его Королевское Высочество прислал следующую партию документов.
Кабинет сенешаля охранялся стражей и рыцарями так же тщательно, как и кабинет Альберта. Как только они получили разрешение изнутри, дверь передо мной открыли. Внутри находились трое: Вест что-то записывал за своим столом, принц Стайл просматривал бумаги, а на стуле рядом с ними сидел еще один гость... Когда я вошел, последний резко повернул ко мне голову.
— О! Приветствую, премьер-министр.
Мои глаза широко распахнулись и уставились на него.
— Принц Седрик... что привело вас сюда?
Хоть я и пытался скрыть свой шок, выражение лица выдало меня с головой. Я даже забыл передать стопку документов, которую принес. Золотистые волосы принца выглядели более сухими, чем обычно, но они всё еще были достаточно яркими, чтобы заставить меня щуриться после бессонной ночи. Прежде чем принц Седрик успел сказать что-то еще, принц Стайл велел ему:
— Не обращайте на него внимания.
Принц Церциса повиновался и тихо продолжил произносить вслух числа. Судя по звуку, он уже перешел к трехзначным. Я склонил голову, молчаливо требуя объяснений от принца Стайла.
— Я позвал его сюда, — объяснил принц Стайл. — Я знал, что вызывать его в такую рань невежливо, но нам нужна была помощь принца Седрика, и Его Высочество очень любезно сообщил, что готов помочь. Взамен мы предоставили королям из Ханазуо разрешение навестить старшую сестру.
Его тон был ровным, и на первый взгляд он казался спокойным, но я заметил, что его взгляд стал гораздо острее по сравнению с моим прошлым визитом сюда.
— С чем именно он помогает?
— Принц Седрик говорит, что запомнил каждого гостя в бальном зале в тот самый момент, когда старшая сестра потеряла сознание, поэтому мы сравниваем его подсчеты с количеством приглашенных.
— Каждого гостя?! — Я не мог поверить своим ушам.
Принц Стайл позволил принцу Седрику говорить, и тот объяснил, что, когда бросился к Прайд, со сцены ему открылся хороший вид на бальный зал. И даже тогда я был откровенно потрясен тем, что он сосчитал каждого до единого гостя с одного взгляда. Вест понимающе кивнул, вероятно, сбитый с толку тем, что я оказался так необычно ошеломлен. Прислушавшись, я понял, что принц Седрик всё еще продолжал считать. Принц действительно считал гостей по памяти. Казалось, будто у королевского принца Объединенного Королевства Ханазуо была своя собственная особая способность. И принц Стайл, и я знали, что Артур не смог исцелить Прайд. Это сужало круг причин до чего-то иного, нежели болезнь, — отсюда и наше внимание к потенциальным виновникам. Я передал документы Весту, прежде чем снова перевести взгляд на принца Стайла и принца Седрика.
Пока принц Седрик продолжал называть числа, принц Стайл перелистывал каждую страницу списка гостей, чтобы подтвердить общее количество людей, фактически прибывших в замок. Члены королевских семей и дворяне иногда пропускали крупные мероприятия, несмотря на подтверждение присутствия, или меняли количество сопровождающих их людей, поэтому два принца стремились выявить любые расхождения.
— Врачи пока не сообщили нам никаких хороших новостей, а это значит, что они не знают причины, — произнес принц Стайл. — Но мы не намерены отдыхать, пока старшая сестра не проснется или пока мы не найдем зацепку. Я клянусь.
Это прозвучало почти как обет. Обычно Вест отчитал бы принца Стайла за подобные обещания, но на этот раз промолчал. Принц излучал упорство, вокруг него клубилась темная аура. Мне хватило ума ничего об этом не говорить. Я взял следующую партию бумаг — тех, что Вест уже успел изучить, — поклонился и покинул комнату.
С точки зрения Леона:
— ПРАЙД... я вхожу.
Нерешительными шагами я вошел в комнату. Внутри находилась Тиара вместе с королями Объединенного Королевства Ханазуо — которые предпочли стоять, а не занимать предложенные им стулья, — а также толпа дворцового персонала и стражников. В комнате царила мрачная атмосфера, и слабый свет, льющийся сквозь шторы, отбрасывал мягкие блики.
Хотя я поздоровался с каждым из присутствующих, мои глаза ни на секунду не отрывались от спящей в постели женщины. Я выбрал место рядом с королями, не позволяя себе подойти к Прайд ближе. У ее изголовья находились Тиара и Артур. Если бы я подошел так же близко, как они, шок, который я подавлял в себе всю дорогу из Анемоны, вырвался бы наружу в одночасье. Тиара едва заметно повернулась в мою сторону.
— О, принц Леон...
Я помахал ей, но моей улыбке не хватало обычного очарования. При виде моего жалкого выражения лица на ее глазах навернулись слезы. Артур тоже посмотрел на меня. Он начал подниматься, как, вероятно, делал и при появлении королей, но Тиара схватила его за руку и остановила.
— Старший брат оставил Артура за главного, пока его нет, — объяснила Тиара, и никто не стал оспаривать этот порядок.
— Принцесса Прайд всё еще не проснулась? — спросил я.
Врачи и горничные подтвердили мои опасения. Мэри и Лотта, личные горничные Прайд, были особенно бледны. Я никогда не видел их с такими тяжелыми, мрачными лицами. Я почти не узнавал в них тех двух девушек, которые всегда счастливо улыбались рядом с Прайд. Врачи сказали, что не знают причину недуга Прайд, и вообще редкая ли это болезнь. Я схватился за грудь, пытаясь перевести дыхание, и перевел взгляд на королей Ханазуо.
Король Йохан сжимал крест на своей груди, молясь с закрытыми глазами. Его черты, такие же прекрасные и андрогинные, как и мои собственные, были искажены болью, выдавая его отчаяние, даже когда я не мог видеть его глаз. Королю Лансу было ничуть не лучше. Я никогда не видел этого короля без беззаботной улыбки, но сегодня глубокие морщины избороздили его лоб, губы были сжаты в тонкую линию, а всё тело напряжено. Его сжатые кулаки дрожали.
При виде королей в таком состоянии мою грудь скрутило от боли. Внезапно я понял, что Седрика нигде нет. Я спросил о нем, и короли ответили, что он помогает Стайлу. Я ломал голову: зачем Стайлу мог понадобиться Седрик без своих спутников? Я стал немного лучше понимать Седрика за время нашего морского путешествия, но всё еще не мог взять в толк, почему Стайл так срочно его вызвал. Эти размышления помогли мне немного успокоиться. Наконец, я как следует посмотрел на лицо Прайд, и на меня разом обрушилась волна эмоций. Я сжал кулаки, чтобы вытерпеть эту боль, в точности как король Ланс, и затаил дыхание — полный решимости взглянуть в лицо реальности. Я зафиксировал колени, чтобы не броситься к ее кровати. Я почувствовал, как кровь отлила от моего лица. С закрытыми глазами Прайд походила на куклу... или, возможно, на труп.
Почему это должно было случиться именно с ней? Гнев и отчаяние бурлили в моем теле, но им не было выхода. Заболела ли она, или кто-то сделал это с ней? Знание ответа дало бы мне хоть какую-то цель, но, видимо, просить у мира даже об этом было слишком много. Добровольно отказавшись от права быть ближе к ней, теперь я не мог позволить себе ни прикоснуться к ней, ни сказать что-либо. Я останусь на тех же позициях, что и короли — как названый друг Прайд, и не более того. Всё, что мне теперь оставалось — это молиться о том, чтобы она открыла глаза как можно скорее.
С точки зрения Стайла:
— ЧТО ЭТО значит?!
Примерно через час после того, как Гилберт принес ту стопку документов, Седрик схватился за волосы и издал этот крик. Изо всех сил стараясь сохранить самообладание, я подбирал нужные слова.
— Похоже, присутствовало на два человека меньше, чем должно было быть, согласно вашей памяти.
Я попросил его пересчитать всех по памяти, не сообщая официального количества присутствующих, терпеливо ожидая, какое число назовет Седрик. Оказалось, что гостей было на два человека меньше, чем числилось в моих записях. Я заставил Седрика повторить процесс для уверенности, но результат остался прежним.
После падения Прайд мы временно заблокировали все двери и окна. Я надавил на стражников, отвечавших за охрану периметра, и они заверили меня, что за это время никто не покидал бальный зал, даже чтобы воспользоваться уборной. Никто не возвращался и снаружи. Но каким-то образом в подсчетах Седрика не хватало двух человек. Седрик окинул взглядом толпу, когда бежал к Прайд. Со сцены ему было видно всех до единого. Это навело меня на мысль, что два человека могли упасть в обморок от шока или рухнуть на пол от страха, но ни дядя Вест, ни отец ни о чем подобном не слышали. Это привело меня к мрачному выводу: двое гостей воспользовались хаосом, чтобы по какой-то причине спрятаться. Был еще один возможный вариант, но я стиснул челюсти и поправил очки, когда он пришел мне в голову. Я сжал список гостей, ломая голову над тем, кем могли быть эти двое подозреваемых.
Эта информация делала гораздо более вероятным то, что приступ Прайд был спровоцирован намеренно. Если память Седрика была верна, периметр бального зала был под надежной охраной, а итоговый подсчет гостей оказался точным, то других зацепок у нас почти не оставалось. Некоторые из гостей, оставшихся на ночь, всё еще были здесь, но преступник мог сбежать еще вчера вечером. Возможно, прямо сейчас они уже в бегах. Если это так, нам нужно было быстро сузить круг подозреваемых, чтобы объявить их в розыск. Я подавил нарастающую панику и сосредоточился на Седрике — моей последней надежде на разгадку.
— Принц Седрик, простите за этот вопрос, но есть ли хоть какой-то способ опознать этих двух людей?
Пока я пытался держать свои эмоции под контролем, Седрик покачал головой. Каким бы подавленным я себя ни чувствовал, я не мог его винить. Конечно, он не мог сделать ничего подобного. Одно лишь запоминание количества гостей уже было сродни волшебству. Если бы он смог еще и вычислить, кого именно не хватает, он был бы подобен богу.
— Там было множество людей, которых наша страна никогда прежде не видела! — выпалил Седрик. — Возможно, я бы узнал их, если бы нас уже представляли друг другу, но я не могу сопоставить лица незнакомцев с одними лишь их именами... Простите меня!
Седрик сгорал от стыда, но мы с дядей Вестом при этих словах оживились. Неужели...? Мы переглянулись.
На этот раз дядя Вест обратился к принцу.
— Прошу прощения, принц Седрик, но значит ли это, что вы помните все их лица и внешность, даже если не знаете их имен?
— Да. Будь у меня хоть какой-то талант к рисованию, я мог бы сделать для вас абсолютно точные наброски. Не то чтобы я когда-либо пробовал это раньше.
Мое сердце грозило выпрыгнуть из груди. Этого не может быть! У меня отвисла челюсть, пока я пытался сообразить, что делать дальше. Мы могли бы позвать умелого художника, но на создание зарисовок каждого до единого гостя с такой огромной вечеринки ушло бы слишком много времени. Мы с дядей Вестом знали имена и лица всех, кого встречали хотя бы раз — но не такие детали, как то, во что они были одеты. В тот вечер я тоже впервые встретил множество людей, как и Прайд. И хотя я поздоровался с большинством из них, были и те, с кем я вообще не разговаривал. Однако был один такой человек — тот, кто посещал каждую церемонию, обменивался приветствиями с каждым гостем и запоминал все их уникальные черты и изменения. Мы с дядей Вестом одновременно крикнули стражникам за дверью:
— Позовите премьер-министра Гилберта!
— Немедленно приведите сюда Гилберта!
С точки зрения Адама:
— ХА-ХА-ХА! А-а-ах, эта чудовищная страна — просто сборище идиотов, не так ли?
Я развалился на гостевом диване, со смехом закинув ноги на стол. Мои узкие, лисьи глаза горели от возбуждения, а уголки губ искривились в ухмылке. Мой начальник штаба и генералы стояли в коридоре вместе с рыцарями, которых Фризия выделила для моей охраны — жест вежливости ко мне, наследному принцу Империи Раджа. Я насмехался вполголоса, чтобы эти бдительные и исполнительные рыцари не смогли меня подслушать.
Со вчерашнего вечера я приговорил уже две бутылки вина. Сейчас было утро, а я наливал себе еще один бокал. Я собирался уехать вместе с остальными гостями, но никто из них еще даже не распорядился подавать кареты. Я не мог вернуться в свою страну раньше времени, не вызвав подозрений, поэтому мне не оставалось ничего другого, кроме как сидеть в этой комнате, пока остальные гости наконец не разъедутся. Мне придется притворяться, будто я так обеспокоен состоянием первой принцессы, что и думать не могу об отъезде. На самом же деле мне было абсолютно плевать на ее состояние — если она так и не проснется, я сочту это за благо.
Я смаковал праздничное вино в перерывах между приступами смеха, едва сдерживая желание взлохматить свои зачесанные назад темно-фиолетовые волосы. Мой план работал безупречно. Когда Прайд издала те первые вопли, мне потребовались все мои силы, чтобы сдержать смех. Я безупречно сыграл роль драматично потрясенного гостя, когда ее уносили с праздника, стараясь не ухмыляться, когда рыцари и стражники допрашивали меня. Мне впервые позволили присутствовать на фризийской церемонии. У моей страны был мирный договор с Фризией, но не союз, поэтому меня приглашали лишь на самые крупные и значимые мероприятия. Я сам неоднократно приглашал фризийцев в свою страну, но они всегда отговаривались тем, что слишком заняты.
— Мы могли бы принять вас в этот день.
— Мы были бы рады видеть вас на нашем празднике в эту дату.
Несмотря на то, что мы рассылали так много приглашений, у фризийцев всегда находились какие-то невероятно важные планы именно на эти дни. Я начал подозревать, что кто-то из моего окружения сливает им информацию, чтобы они могли меня избегать. В результате я обрушился на своих подчиненных с угрозами, насилием и даже пытками — наполовину чтобы сорвать собственный гнев, наполовину просто ради забавы. И даже после всего этого я не нашел ни единой зацепки.
— А потом день рождения того последнего принца выпал на ту же дату, что и у чиненсийского короля...
Опустив голову, я вздохнул с отвращением. Я плюнул на пол и растер плевок ботинком. Мирных партнеров Фризии раньше не приглашали на простые дни рождения, только на «особые случаи». В обычных обстоятельствах я бы ухватился за возможность, когда наконец получил приглашение, но мне нужно было кое-что подтвердить. Слуги, работавшие на меня в других землях, доложили, что церцисский король, который ранее был прикован к постели, теперь появляется перед своим народом — и что он планирует посетить вечеринку по случаю дня рождения чиненсийского короля! Это было невозможно. Абсолютно немыслимо! Но я должен был увидеть это своими глазами.
Проникнув в Церцис, я быстро обнаружил короля живым и здоровым. Я не мог в это поверить. И хотя я подумывал о том, чтобы прикончить его прямо там и тогда, Раджа стал бы очевидным подозреваемым, если бы короля Ланса убили в такое время. Я подумывал убить короля Йохана, но представители Фризии должны были присутствовать на его дне рождения. Они могли бы усилить безопасность, если бы стали свидетелями его смерти, а это усложнило бы мои будущие планы. Я даже думал о том, чтобы выбрать мишенью первую принцессу Фризии, присутствовавшую в качестве гостьи, но, к сожалению, всё пошло не по плану.
Через несколько дней состоялся день рождения принца Стайла, на котором я также не смог присутствовать после череды неудач. Мой гнев достиг своего предела — но именно тогда наконец-то подвернулась возможность. Это был день рождения второй принцессы, которой исполнялось шестнадцать.
— Угх, эти люди устраивают свои странные вечеринки только потому, что одна из принцесс стала старой каргой? Серьезно, танцевальный бал?! Какая глупость. Только не говорите мне, что они так отчаянно хотят поразвлечься с мужиками? Омерзительно!
Я фыркнул, но мой единственный слуга никак не отреагировал на мою тираду. Он стоял в углу комнаты, как предмет мебели, одетый в наряд, который делал его похожим на дворянина.
— А-а-ах, я просто хочу уже поехать домой. Эта принцесса всё равно не проснется. На мгновение я даже подумал, что она настолько слаба, что склеила ласты прямо на месте, но, видимо, она еще держится. Ну и ладно. Тем лучше для меня.
Даже не потрудившись снять обувь, я перебрался на кровать. Сжимая в руке бокал с вином, я вытянул ноги.
— Она была та-а-акой скучной! Я хотел посмотреть, как она еще больше сходит с ума и бьется в конвульсиях, но она взяла и вырубилась. Наверное, это было слишком тяжело для тщедушной маленькой принцесски.
Я разочарованно дрыгнул ногами, пачкая кровать ботинками. Вдоволь натешившись, я усмехнулся и сделал еще глоток вина, немного напитка пролилось из уголка губ от моей ухмылки.
— Держу пари, они сейчас бегают кругами, пытаясь найти виновного. Или, может быть, сзывают всех своих врачей? Какое сборище кретинов.
Я тихонько поглумился над рыцарями за дверью. Несмотря на мое недовольство усиленной охраной и случайным заточением, я не мог нарадоваться тому, что вверг всех этих фризийцев в такую панику.
— Вы все просто кучка монстров, которые считают свою страну особенной. Вы никогда не поймете, что с ней случилось, а уж тем более не сможете выйти на меня.
Я хмыкнул, допил остатки вина, издал неблагородную отрыжку и бросил пустой бокал на пол. Пить мне уже наскучило, поэтому я зевнул и перевернулся на другой бок.
— Может, оставить всё как есть на месяц... нет, может, на три? Я хочу прийти выразить свое почтение принцессе, когда от нее останутся лишь кожа да кости. Интересно, сколько я смогу из них выжать, когда у них не останется никакой надежды.
Я прикрыл рот обеими руками, чтобы сдержать смех, представляя себе тощую, изможденную принцессу, а также отчаяние на лице королевы, когда она поймет, что у нее нет иного выбора, кроме как уступить моим требованиям. Введет ли Фризия рабство у себя, или они будут отправлять своих людей работать рабами? Взять вторую принцессу в невесты — это лишь тривиальная часть моего плана, но всё будет впустую, если я не женюсь на ней после смерти первой принцессы.
— Я только не понимаю, какого черта вернулся тот идиот-король.
Я не мог скрыть своего единственного искреннего разочарования. Никому еще не удавалось восстановиться так, как этому королю. Каждая из жертв угасала до самой смерти, за очень и очень редкими исключениями. Они либо быстро умирали, сохранив на костях хоть какое-то мясо, либо медленно угасали, превращаясь в жалкую оболочку из кожи и костей. Раз уж королю удалось оправиться, возможно, именно Церциса мне стоило опасаться больше всего. Тяжело вздохнув, я озвучил в пустоту свое самое сокровенное желание:
— Можно мне уже просто поехать домой?
В компании одного лишь слуги, который делал всё возможное, чтобы не встречаться со мной взглядом, некому было даже убрать комнату, которую я разнес до неузнаваемости.
С точки зрения Гилберта:
— ЗНАЧИТ, вот оно что, хм?
После того как Стайл и Вест снова вызвали меня в кабинет Веста, где я оставил те документы, они объяснили мне ситуацию. Я кивал, потирая подбородок рукой. Я пулей вылетел из своего кабинета в тот самый миг, когда взволнованные стражники позвали меня, лишь для того, чтобы столкнуться с развитием событий, превосходящим все мои ожидания. У нас внезапно появилась невероятно полезная зацепка, даже если мы еще не располагали вещественными доказательствами преступления.
Я бросил взгляд на принца Седрика, который казался озадаченным, и понял, что даже сам принц не осознает, насколько аномальны его способности. Того, что он мог с одного взгляда запомнить всех гостей в бальном зале, уже было достаточно, чтобы посчитать это абсурдом, но запечатлеть вдобавок их внешность и наряды — это было просто немыслимо. Как премьер-министр, я должен был переоценить его в свете этого экстраординарного факта.
Принц Седрик был вторым принцем — а теперь королевским принцем, при брате-короле — Объединенного Королевства Ханазуо. Он также должен был стать генеральным почтмейстером международной почтовой службы. Как только я узнал о его выдающихся результатах на экзаменах, я понял, что Прайд нашла еще одного человека с несравненным талантом. Я принимал принца Седрика за глупца во время его первого пребывания во Фризии, но в свете происходящего мое мнение изменилось.
— Принц Седрик, — начал я, — когда я буду спрашивать вас о ком-либо, не могли бы вы описать их внешность? Разумеется, это будут люди, с которыми вы уже встречались.
Мне нужно было подтвердить точность памяти Седрика, чтобы избежать ложных обвинений. Когда проверка началась, я спрашивал его о членах королевских семей, которые посещали каждую церемонию, о принцах, сменивших наряды ради этого случая, о молодых дворянках, выбравших нетипичный цвет губной помады, и даже вставил несколько вопросов с подвохом. Седрик безошибочно описывал каждого гостя до мельчайших деталей. Я был потрясен, обнаружив человека, который запоминал даже больше деталей, чем я сам на своем посту премьер-министра. Вест и Стайл были удивлены не меньше. Они помнили уникальные разговоры, но уж точно не цвет помады у женщин. Даже цвета их платьев были для нас расплывчатыми воспоминаниями. Хоть моя память и была лучше, чем у обычного человека, даже я не мог скрыть своего шока от сверхъестественной, идеальной памяти Седрика.
— Ваша память просто поразительна, — признал я, когда мы закончили. Мне пришлось сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться. — В таком случае...
Я повернулся к Стайлу и спросил, могу ли я одолжить у него список гостей и ручку. Стайл подчинился; это был один из тех редких случаев, когда он сделал это без жалоб, если дело касалось меня. Он посмотрел мне прямо в глаза, и мы обменялись кивками, прежде чем я снова переключил внимание на Седрика.
— Для начала я попросил бы вас перечислить всех, кто присутствовал в зале, когда принцесса Прайд потеряла сознание, начиная с тех гостей, чьи имена вам известны.
Седрик с готовностью согласился на эту задачу, вызвав у меня улыбку. При виде нее он слегка отшатнулся.
— Огромное вам спасибо, Ваше Высочество.
Я просмотрел, чьи имена находились на каких страницах, готовясь вычеркивать их, и попросил Седрика начать. Принц, судя по всему всё еще немного напуганный, начал перечислять каждого человека, которого мог вспомнить. Вест и Стайл отложили свою работу, с жадностью наблюдая, как я отмечаю имена одно за другим. Несмотря на ощутимое напряжение в воздухе, я ухмылялся. Чем больше имен называл Седрик, тем ближе мы подбирались к ответу.
Наконец-то у нас будет зацепка. Казалось, только я один испытывал абсолютную уверенность как в своей памяти, так и в памяти Седрика. Моя улыбка становилась всё шире. Как только он закончил перечислять имена, мы перешли к описанию внешности и характерных черт тех гостей, которых я не отметил. Это неминуемо должно было привести нас к кому-то, кого мы могли бы допросить.
Если бы мы только смогли заставить преступника рассказать, как они это сделали, мы бы смогли помочь Прайд. Если это был яд, должно было существовать противоядие. Если злоумышленником был кто-то из фризийских гостей — кто-то, использовавший свою особую способность, — мы могли бы схватить их и заставить деактивировать силу.
Я вырвался из своих фантазий и попросил принца сделать паузу. Затем я велел горничным за дверью принести принцу Седрику чая, чтобы смочить горло. Прямо сейчас он был нашей единственной ниточкой, ведущей к преступнику и правде о сне Прайд. Мы не могли выжимать из него информацию до изнеможения, как бы сильно мы ни жаждали ответов.
Принц Седрик возобновил перечисление имен, и примерно на середине горничные принесли четыре чашки чая. Я передал принцу чашку, словно точно рассчитав тот самый момент, когда у него в горле пересохнет. Принц Седрик с готовностью принял ее, прежде чем вернуться к работе. И затем, наконец-то, он добрался до конца. Мы сузили список до двузначного числа, включая гостей, сопровождавших приглашенных. Я пролистал страницы и улыбнулся. Стайл тоже расплылся в ухмылке, хотя и постарался скрыть ее от Веста. Мы были на грани того, чтобы прижать преступника к стенке, а как только мы это сделаем, остальное будет делом техники.
У Фризии были свои методы заставлять людей говорить — методы куда более жесткие, чем простые допросы. Стайл зловеще усмехнулся, словно представляя, как преступник будет кричать и плакать, пока мы будем вытягивать из него информацию. Словно в ответ на блеск в глазах Стайла, я начал:
— В таком случае...
Уважение и благодарность к королевскому принцу Церциса и его выдающейся памяти переполняли меня. В то же время ярость жгла мою грудь при мысли о подозреваемом, круг которых мы сужали.
— Теперь я опишу вам внешность и характерные черты оставшихся в этом списке гостей.
С точки зрения Харрисона:
— СМЕНА... караула?
Вице-командор Кларк Дарвин вызвал меня посреди тренировки. Другие рыцари охраняли тренировочные площадки, но большинство патрулировало замок. Я как раз начал задаваться вопросом, не стоит ли мне отправиться на свой пост, когда пришел вызов.
— Верно, Харрисон. Иди и заступи на смену как имперский рыцарь принцессы Прайд. Мне плевать, кого ты подменишь. Никто не брал перерыв с тех самых пор, как это случилось.
Усталость пролегла глубокими тенями на лице вице-командора. И дело было не в нехватке выносливости; он боялся за состояние первой принцессы. Прошлой ночью королевский орден получил срочный приказ об отправке рыцарей. Поступило известие, что принцесса Прайд Роял Айви могла стать мишенью убийцы после того, как внезапно потеряла сознание. Я был тем рыцарем, который привлек к себе внимание, так как от моего тела исходила аура чистого убийства. Каждый рыцарь получил срочное назначение в замке для охраны королевской семьи или гостей.
— Как прикажете.
После встречи с вице-командором я направился в королевскую резиденцию. Мы не получали никаких вестей о том, что Ее Высочество поправляется или подает какие-либо признаки улучшения, поэтому я предположил, что она всё еще не открыла глаза. Все гадали, была ли это болезнь, яд или, может быть, даже чья-то особая способность, но никто не давал никаких подтверждений. Мы могли бы действовать, если бы знали причину или хотя бы установили, что нападение было преднамеренным. Если за ее падением стоял преступник...
— Я не проявлю к ним милосердия.
Навредить первой принцессе, заставить действовать командора и вице-командора, попытаться отнять лидера у моего капитана — это было тяжкое преступление. Просто пустить кровь нашему врагу будет недостаточно. Я использую все до единого навыки из своего арсенала, чтобы заставить подозреваемых заговорить. С разрешения я с радостью выстрою их в шеренгу и допрошу с пристрастием — даже дворян и членов королевских семей.
По пути я заметил несколько карет, въезжающих и выезжающих с территории королевской резиденции. Я знал, что за воротами ждет длинная вереница экипажей, но активность у самой резиденции могла означать лишь то, что гости из далеких стран остались здесь на ночь. Возможно, раз уж они уезжают, Ее Высочество открыла глаза. Узнав, что она в безопасности, они могли со спокойной душой отправиться по домам... по крайней мере, так я предполагал. Но вскоре я понял, что ошибался.
— Мы будем молиться о благополучном выздоровлении принцессы Прайд.
— Нам так тяжело уезжать в такое время...
— Пожалуйста, передайте наши наилучшие пожелания Ее Величеству.
С этими словами они покидали стражу. Королевская семья была слишком занята, чтобы прощаться с гостями лично, поэтому они поручили эту задачу стражникам. Должно быть, эти гости отправлялись домой из-за других обстоятельств, требовавших их внимания. Хотя они задержались гораздо дольше обычного, они не могли вечно оставаться в замке, ожидая изменений в состоянии Ее Высочества.
Мы не знаем, когда это может произойти. Я проходил мимо отъезжающих карет, гадая, нет ли в какой-нибудь из них преступников. Если да, то я бы погнался за ними, запрыгнул бы на карету, сбил бы с ног их лошадей и сам бы арестовал этих ублюдков. Все проезжающие мимо кареты начали казаться мне подозреваемыми, спасающимися бегством с места преступления, и мои убийственные порывы только множились. Проблема заключалась в том, что мы всё еще не знали, спровоцировал ли кто-то приступ Ее Высочества намеренно. Рыцари не позволили бы мне никого допрашивать, но если бы преступник действительно находился в одной из этих карет, я бы гнался за ними, пока ноги бы не отказали.
Я вошел во дворец и направился к покоям Ее Высочества. Я сухо обменивался приветствиями с другими рыцарями и стражниками по пути, пока не оказался на лестничной площадке с большим зеркалом. В нем отражался бесполезный рыцарь, который мог лишь сидеть сложа руки и ждать, пока кто-то другой не предпримет хоть что-нибудь. Я остановился и уставился на себя... а затем прикрыл один глаз рукой.
«И правда! Для меня честь иметь такой же цвет глаз, как у вас, вице-капитан Харрисон. Хотя... ваши куда красивее», — Принцесса Прайд Роял Айви посмотрела мне прямо в глаза и сказала это без малейших колебаний. Мое сердце екнуло от этих слов первой принцессы. До того момента я даже не осознавал, что у нас одинаковый цвет глаз. Мне было абсолютно плевать на собственную внешность — но с тех пор я, по крайней мере, гордился этим.
В зеркале Ее Высочество смотрела на меня сквозь мои собственные глаза. Я не мог не думать о ней, моем возлюбленном лидере. Я бы сделал для нее что угодно. Эти глаза, которые она хвалила, того же цвета, что и у нее, будут присматривать за этой страной, которой она правила. Оторвав взгляд от зеркала, я поспешил к месту назначения. Как только я снова зашагал, чувство неотложности потянуло меня по коридору к комнате, где она лежала. Я ни за что не мог позволить себе потерять ее сейчас. Я не проявлю к преступнику ни капли милосердия. Ради вице-командора, командора, моего капитана и народа Фризии... Я и к себе милосердия тоже не проявлю.
Толпа рыцарей и стражников сгрудилась у ее двери, воздух вокруг них был тяжелым от меланхолии. Я постучал, назвал цель своего визита и стал ждать разрешения войти. Была ли Ее Высочество жертвой преступления или чего-то совершенно иного, правда выйдет наружу — несмотря ни на что. Бесчисленное множество людей, помимо меня, кипели от ярости, отчаянно желая ее спасти.
Стражник впустил меня в комнату. Я сразу же заметил Ее Высочество, спящую в постели. Принцесса Тиара Роял Айви сидела у ее изголовья... вместе с Артуром Бересфордом. Кинжал пронзил мое сердце, и во мне поднялась ярость, подобной которой я никогда прежде не испытывал. Я свирепо уставился на трех имперских рыцарей, стоявших у стены, и как только Артур наконец посмотрел на меня, я передал им приказ.
— Пришло время смены караула, — сказал я. — Мне плевать, кто именно, но кто-то должен поменяться со мной.
Кто-то подверг Ее Высочество смертельной опасности. Кто-то заставил Артура Бересфорда смотреть таким взглядом. Кто бы это ни был, я не покажу им никакой пощады.
Тринадцать лет назад, с точки зрения наставника Адама:
— П-пожалуйста, прекрати! Пожалуйста, хватит, пожалуйста, хватит, пожалуйста, хватит... А-а-а-а-ах!
Всхлипы и смех заполняли комнату. Маленький мальчик радостно гоготал, опуская кнут. Другой ребенок вскрикнул от боли, и его вопли эхом разнеслись по стенам темницы.
— Ха-ха-ха! Какой идиот! Ты правда думаешь, что я остановлюсь?! Давай же! Если тебе так уж это ненавистно...
Щелк! Треск! Раздался хлопок кнута. Существо, скованное цепями, отдаленно напоминающее человека, кричало и умоляло о пощаде с каждым ударом. Мальчик пнул его в пустой живот, завывая от смеха, когда его жертву вырвало. Будучи наставником мальчика, я молча стоял в стороне.
— Скажи мне! Скажи мне, скажи мне, скажи мне, скажи мне! Если не можешь, то падай на пол и умоляй! Ха-ха-ха-ха-ха-ха!
Пронзительный гогот мальчика проникал в каждый уголок темницы. Это была его ежедневная рутина. Он наслаждался нашими «уроками», хлеща и пиная своих рабов до тех пор, пока у них не иссякали слезы. Это цементировало его положение в умах каждого.
— Разве я разрешал тебе поднимать голову? Отвечай мне! Я убью тебя, если ты посмеешь мне перечить!
Я тихо вышел из камеры, пока мой подопечный предавался своему занятию. Вскоре отец мальчика должен был отложить свои дела, чтобы понаблюдать за уроками сына и оценить его успехи.
Не думаю, что у него есть хоть какие-то настоящие таланты. Я оставил эту мысль при себе. Не заметив моего ухода, мальчик продолжал развлекаться, полностью погрузившись в пытки своей жертвы. Он уже убил множество рабов, прежде чем ему удавалось их сломить, но убить закованного в цепи человека мог кто угодно. В пытках не было смысла, если он не мог сломить их разум.
Мальчик был первым сыном императора из тринадцати детей, но никто не ждал от наследного принца великих свершений. Многие дети императора родились примерно в одно и то же время; ему просто повезло стать первым. Все члены императорской семьи обладали садистскими и жестокими наклонностями, так что одного этого было недостаточно, чтобы претендовать на трон. Чуть более младшие принцы к тому же были куда более всесторонне развиты. Я вздохнул, но предсмертные хрипы жертвы в камере тут же заглушили этот звук.
Я вздрогнул, когда последние крики достигли своего пика, а затем снова заглянул в камеру — не делая никаких попыток вмешаться. Неужели мальчик снова это сделал? Мои плечи поникли. Я обратился к нему с раздражением:
— Принц Адам... если вы перестараетесь, этот умрет еще до того, как вы сможете его сломить.
С точки зрения Адама:
— О, ТОЛЬКО посмотрите на это. Они наконец-то начали разъезжаться. Боже, какие же они все медлительные.
Я усмехнулся у окна, наблюдая, как кареты отъезжают от замка. Я потянулся, довольный тем, что смогу смешаться с ними и вскоре вернуться в Раджу.
— И почему они так пекутся о какой-то глупой принцессе? Не то чтобы у них не было запасной, которая только и ждет своего часа. Какое сборище идиотов.
Я откупорил последнюю бутылку вина. Мне хотелось выпить еще бокал, пока в комнате не стало слишком людно, когда слуги придут собирать вещи по моему приказу.
— Жду не дождусь, когда смогу вернуться. Приеду через три месяца... нет, через полгода. Или к тому времени она уже будет мертва?
Я задал этот вопрос человеку, который сопровождал меня на вечеринке. Он не ответил, но моя улыбка стала лишь шире. Я потягивал вино, глядя на беспомощных рыцарей и стражников, которые стояли вокруг и провожали взглядами кареты.
Тук, тук.
Я склонил голову набок, услышав звук. Я еще не звал своих слуг. Неужели кто-то из фризийцев пришел, чтобы вышвырнуть меня из замка. Или рыцари и стража в коридоре подслушали, как я разговариваю сам с собой? Как бы то ни было, я раздраженно скривил лицо и окликнул человека за дверью. Когда мне ответили, голос не был похож ни на кого из моих подчиненных — но он показался мне странно знакомым.
— Прошу прощения за беспокойство, принц Адам. Это Гилберт Батлер, премьер-министр Фризии.
Гилберт. Я вспомнил это имя. Это был тот самый надоедливый премьер-министр, с которым я познакомился год назад.
— Найдется ли у вас минутка для разговора? — спросил он.
Окинув комнату взглядом, я спокойным тоном ответил, что да. Но сначала я приказал человеку, который сопровождал меня на вечеринке, прикрыть или убрать всё, что могло бы шокировать нашего гостя. Затем я откинулся на спинку дивана и велел стражникам открыть дверь, являя моему взору человека со светло-голубыми волосами и узкими, длинными глазами. И он привел кого-то с собой.
— Имею честь представиться, Ваше Высочество. Я Стайл Роял Айви, первый принц Фризии.
Слова застряли у меня в горле. Я слабо улыбнулся, но мои глаза сузились. Что здесь забыл первый принц? Хоть они с премьер-министром и улыбались, их вежливое поведение лишь заставило меня быть еще более настороже. Я ответил формальным приветствием, моя собственная улыбка грозила дрогнуть. Премьер-министр и принц всегда заставляли меня чувствовать себя неловко так, как фризийская королева никогда не могла, хотя я и не мог точно сказать почему.
— Учитывая, что вы являетесь представителем нации, заключившей с нами мирный договор, мы пришли к вам с просьбой, — произнес принц Стайл с изящным поклоном.
Но когда он заговорил снова, это звучало как угодно, только не как просьба.
— Можем ли мы попросить вас задержаться в замке? — спросил он, и его голос был таким резким и низким, что пронзил меня, словно кинжал. — Мы бы хотели обсудить с вами события прошлой ночи.
На краткий миг интенсивность ауры Стайла ошеломила меня, оставив меня одновременно в восторге и дрожащим от ярости. Я вежливо, но неприятно улыбнулся, стараясь не вызывать дальнейших подозрений.
— Почему бы нам не перейти в другое место? — предложил я, жалея о том, что не приказал своим слугам собирать вещи и везти нас домой гораздо раньше.
Как, черт возьми, они смогли выйти на меня? С этим вопросом, жужжащим в голове, я боролся с желанием перебить каждого до единого человека в этой комнате.
С точки зрения Седрика:
— ИМПЕРИЯ РАДЖА?!
Волны шока прокатились по комнате. Мы со Стайлом, сенешалем Вестом и премьер-министром Гилбертом только что сузили круг подозреваемых до двух гостей, отсутствовавших на вечеринке, благодаря моей идеальной памяти.
— Это были они?! — воскликнули мы.
Гнев заставил мои мысли пуститься вскачь. В глубине души я знал, что это должна была быть Раджа. Все остальные выглядели так, словно им тоже приходилось нелегко, борясь с желанием немедленно приказать рыцарям задержать подозреваемых. Честно говоря, у меня самого был соблазн сделать то же самое, хотя я и не мог отдавать приказы этим рыцарям.
Империя Раджа была великой державой, заключившей мирный договор с Фризией всего год назад. Империя стремительно расширялась за счет работорговли и колонизации других стран. На самом деле, они полагались на обе эти практики гораздо больше, чем любая другая нация в мире. Когда-то они искали союза с Фризией и пытались заставить их также узаконить рабство.
Сенешаль Вест и премьер-министр Гилберт помрачнели, что доказывало: они прекрасно осознают угрозу, исходящую от Раджи. Как предполагаемый организатор вторжения в Объединенное Королевство Ханазуо, империя оставила глубокие шрамы и в нашей со Стайлом памяти, поскольку мы сами участвовали в оборонительной войне.
Конечно, он знает, на что они способны. Стайл бросил на меня взгляд, оценивая мою реакцию на новость. День рождения Тиары стал самым первым фризийским мероприятием, на котором присутствовали представители Империи Раджа, но они также имели связь и с Ханазуо. Официально Раджа заявляла, что королевство Коуплендия, одна из их колоний, самовольно вторглось в Ханазуо без их ведома. Ланс, Йохан и я не были настолько глупы, чтобы поверить в такое нелепое заявление. Более того, гости из Раджи прибыли сюда задолго до нас, поскольку мы приехали уже ближе к вечеру. И несмотря на то, что они провели так много времени на вечеринке, они лишь формально поприветствовали королеву Розу и Тиару, виновницу торжества. Это имело бы смысл, если бы они намеревались как можно меньше выделяться в моменты, предшествующие преступлению. Я слышал, что королева Роза также предупреждала Стайла, Тиару и Прайд задолго до вечеринки, чтобы они остерегались Раджи.
— Раджа! — прорычал я. — Неужели это опять они?! Но на этот раз они покушаются на Прайд!
Мои руки дрожали от ярости. Я только сейчас узнал, что стоял в этом бальном зале бок о бок с представителями Раджи. Если бы я только знал; я бы не спускал с них глаз! Мой гнев вспыхнул, когда я представил себе это. Они угрожали моей родине, а теперь их подозревали в причинении вреда Прайд. У меня было более чем достаточно оснований презирать их.
— Принц Седрик... Я помню, что король Ланс пал жертвой внезапной болезни прямо перед началом оборонительной войны, — сказал премьер-министр Гилберт. — Можете ли вы вспомнить, какие у него были симптомы?
Кровь отхлынула от моего лица. Я ни разу не усомнился в естественности приступа безумия Ланса, но теперь мне пришлось допустить, что кто-то сделал это с моим братом.
— Нет! Неужели это было еще одно...?! — Я не находил слов, слишком ошеломленный, чтобы разобраться в своих кружащихся мыслях.
Стайл вмешался, чтобы привести меня в чувство.
— Всё зависит от того, похожи ли симптомы вашего брата на то, что случилось с моей старшей сестрой. Когда Его Величество заболел, он так же полностью замер, как если бы просто потерял сознание?
Я уже рассказывал Стайлу о состоянии Ланса, но я перевел дух и извлек из памяти воспоминания.
— Нет, всё было не так, — сказал я, качая головой.
Я бы узнал состояние Прайд, если бы у нее проявились те же симптомы, что и у Ланса. Я не видел Прайд с тех пор, как ее отнесли в комнату, но, по словам Стайла, она не демонстрировала никаких изменений. Что бы на нее ни воздействовало, это сильно отличалось от прежнего безумия Ланса. Я объяснил, что слуги и стражники, ставшие свидетелями срыва Ланса, описывали его примерно так же, как крики Прайд. При этих словах в комнате воцарилась мертвая тишина. Именно сенешаль Вест нарушил напряжение.
— Я полагаю, что гости из Раджи всё еще в замке.
Стайл и премьер-министр одновременно подняли головы, их взгляды метнулись к часам. В обычных обстоятельствах большинство гостей уже давно бы разъехались, но в этот раз все остались в замке из беспокойства о самочувствии Прайд.
— Но пробудут они здесь недолго, — продолжил сенешаль. — Мне сообщили, что гости уже готовятся к возвращению в свои страны.
— Тогда давайте немедленно прикажем рыцарям взять их под стражу! — заявил Стайл со сверкающими глазами.
Он бросился к двери, горя желанием приказать стоящим снаружи рыцарям задержать гостей из Раджи в замке.
— Постойте. — Приказ сенешаля Веста остановил Стайла прямо перед тем, как тот положил руку на дверную ручку. Голос сенешаля оставался спокойным, несмотря на спешку принца.
Стайл заставил себя остановиться и обернулся с видимым усилием. Путь до Раджи занимал целый месяц в карете. Если они ускользнут сейчас, фризийцам потребуются годы, чтобы их задержать. Принц выглядел так, словно боролся с паникой, глядя на сенешаля.
— У нас нет никаких вещественных доказательств, Стайл. Мы основываемся лишь на воспоминаниях, и всё еще возможно, что Прайд просто заболела. Это императорская семья нации, с которой мы заключили мирный договор. Если мы арестуем их без надлежащих правовых оснований, последствия будут куда хуже, чем просто испорченные отношения. — Сенешаль бросил взгляд в мою сторону. — Они могут даже обратить свой гнев на наших союзников.
Его мысль была ясна: союз моего королевства с Фризией обеспечивал нам безопасность, отчасти потому, что Фризия установила мир с Раджей. Если этот мир рухнет, Раджа сможет вторгнуться в Ханазуо уже собственными силами. Я поморщился от таких перспектив. После всего, что произошло, в данном случае моя родина могла стать для Фризии обузой. Премьер-министр, казалось, был согласен. Они знали, что Прайд не просто больна, и он поверил моим воспоминаниям, когда я описывал всех гостей на вечеринке. Я также сомневался, что он мог подумать, будто я просто пытаюсь подставить Раджу из-за нашей общей истории. И всё же было правдой то, что прямо сейчас единственным доказательством, с которым мы могли работать, была моя память. Этого было недостаточно, чтобы арестовать имперского принца — особенно учитывая, что у его страны был мирный договор с Фризией. Если мы будем действовать слишком поспешно, другие страны могут даже решить, что Фризия и Ханазуо сговорились, чтобы подставить Раджу. Это делало наш следующий шаг еще более важным.
— Мы не собираемся их арестовывать, — заявил сенешаль Вест. — Вместо этого давайте окажем им «радушный прием».
Его низкий голос разнесся по кабинету, демонстрируя годы опыта работы сенешалем. «Это урок», — понял я, когда он указал на дверную ручку, на которой покоилась рука Стайла. Он перевел взгляд с премьер-министра на принца.
— Гилберт. Стайл.
Когда они повернулись к нему, он отдал им приказ.
— Я хочу, чтобы вы двое удержали принца Адама здесь. Любое время, которое вы нам выиграете, я использую для того, чтобы объяснить ситуацию Ее Величеству и Его Королевскому Высочеству и получить их разрешение на продление его пребывания. Что бы вы ни делали, не дайте ему уйти.
Низкий тон сенешаля Веста не был предназначен для того, чтобы отчитывать Стайла. Он кипел от гнева, как и все мы, и его свирепая решимость была отчетливо слышна в его словах. Это было официальное распоряжение сенешаля, благородного человека, чья власть была равна власти принца-консорта и который всегда ценил правила. Премьер-министр Гилберт быстро встал рядом со Стайлом и поклонился сенешалю.
— Предоставьте это нам, — сказали они хором. Обменявшись взглядами, они выбежали из комнаты.
Пока топот их ног гулким эхом разносился по коридору, сенешаль Вест вздохнул.
— Принц Седрик, я не знаю, как вас и благодарить за вашу помощь. Позвольте мне извиниться за премьер-министра Гилберта и принца Стайла, которые ушли, не выразив вам своей благодарности.
Я знал, что премьер-министр, в частности, не был из тех, кто пренебрегает манерами, но они со Стайлом вылетели из кабинета, даже не попрощавшись, после наших совместных усилий. Сенешаль Вест нахмурился, явно обеспокоенный тем, что они потеряли хладнокровие. Они казались собранными, когда мы обнаружили, что подозреваемым является Раджа, но, возможно, они бы так и варились в своих жестоких аурах, если бы не покинули кабинет. А может быть, они заслуживали похвалы за то, что сохраняли спокойствие вплоть до того момента, когда поняли, что у преступников есть возможность сбежать. Сенешаль снова вздохнул, вероятно, не меньше моего озадаченный тем, что их собственный премьер-министр позабыл о манерах.
— Нет-нет, всё в порядке, — поспешно сказал я, низко кланяясь. — Для меня большая честь быть хоть чем-то полезным. Я невероятно благодарен принцу Стайлу за то, что он обратился ко мне лично.
Сенешаль Вест кивнул. Я познакомился с ним после того, как был выбран на должность генерального почтмейстера, и надеялся, что мои сегодняшние действия принесут мне его благосклонность.
— А теперь, пожалуйста, идите и навестите Прайд. Но держите то, что мы здесь обсуждали, в секрете.
Я поблагодарил его за доброту, и мы вместе вышли из кабинета. Я предположил, что он намеревался доложить обо всем королеве и принцу-консорту. Мы обменялись последним рукопожатием за дверью.
— Стайлу еще многому предстоит научиться, прежде чем стать сенешалем, — сказал он. — Я искренне извиняюсь за его неуважение.
Мое лицо вспыхнуло. Я не ожидал еще одного извинения в тот самый момент, когда мы готовились разойтись в разные стороны. Выбежать из комнаты, не обратившись к человеку, которого ты туда привел, было грубо, конечно, но я уже был настолько ужасно груб с Прайд в прошлом, что это казалось сущим пустяком в сравнении.
— Я искренне надеюсь, что вы не станете их за это отчитывать. — Я низко поклонился, чтобы скрыть красное лицо. Сенешаль пришел бы в ярость, узнай он хотя бы долю тех случаев, когда я проявлял неуважение к Прайд.
Стоя с опущенной головой, я осознал, что оказался в долгу еще перед одним великим человеком.
С точки зрения Стайла:
— ВЫ ПРОСИТЕ моего отчета, но события прошлой ночи стали для меня таким же шоком, как и для всех остальных.
Мне потребовались все мои силы, чтобы не наброситься на ухмыляющегося наследного принца.
— Приносим свои извинения, — сказал Гилберт.
Но я хотел схватить этого человека и впечатать его лицом в землю. Мой желудок кипел, как лава, пока я изо всех сил пытался сохранить радушную улыбку. Мне хотелось стереть эту ухмылку с лица принца Адама и посмотреть, что скрывается под ней.
Принц Адам нахмурился, когда мы с Гилбертом появились на пороге, но быстро согласился поговорить с нами, предложив использовать другую комнату вместо его собственной. Так мы оказались в соседней гостиной. Я хотел допросить и людей, путешествующих с ним, но принц Адам заявил, что они не в состоянии никого видеть. Вместо этого мы приказали рыцарям охранять их в комнате принца Адама — под предлогом защиты, чтобы держать их под наблюдением. Наследный принц Раджи опустился на диван, оставив своего начальника штаба и генералов ждать за дверью. Он закинул ногу на ногу и положил руки на колено.
— Я никогда не ожидал увидеть принцессу Прайд в таком ужасающем состоянии. Это было весьма удручающе.
Его лисьи глаза сузились. Несмотря на свои заявления, он с легкостью улыбался. Это противоречие лишь укрепило мою уверенность в том, что он и есть наш преступник.
— Понимаю. Принц Адам... где вы находились, когда принцессе Прайд стало плохо? — спросил Гилберт.
— Я был в бальном зале, разумеется. Я стоял в самом конце, подальше от остальных. Мне хотелось хорошо видеть принцессу Прайд, пусть даже издалека.
О, неужели? Я широко раскрыл глаза в притворном удивлении. Если подумать, это хорошее оправдание тому, почему так много людей могли его не заметить, но ничья память не может сравниться с надежностью памяти принца Седрика и Гилберта. Ну да ладно. Мы пришли сюда не для того, чтобы обвинять его в чем-либо — по крайней мере, пока нет. Я напомнил себе об этом, когда Гилберт перехватил инициативу в разговоре.
— Так и было. Другие гости действительно сообщили нам, что почти не видели вас на протяжении всего вечера. Более того...
Гилберт сделал паузу и улыбнулся мне, словно ища моего одобрения. Его глаза горели так, что это вступало в противоречие с его спокойным выражением лица. И хотя мы этого не планировали, я кивнул, поняв его намерения.
— В том числе и те гости, которые очень хотели с вами познакомиться. Настолько сильно, на самом деле, что они обыскали каждый уголок бального зала. Они сказали нам, что вас нигде не было.
Губы принца Адама дрогнули. У нас не было доказательств его причастности, но и у принца не было доказательств его собственных слов.
— О боже, кажется, я был груб. — В его улыбке не было ни капли тепла. Он уставился на нас с этим фальшивым выражением лица, приклеенным к его физиономии.
— Как представители страны, которая недавно заключила с вашей мирный договор, мы настаивали на том, что вы никогда бы не сделали ничего подобного намеренно, принц Адам.
— И там была такая огромная толпа, — вставил я. — Неудивительно, что они не смогли вас найти. В конце концов, многие из наших союзников никогда не видели вас в лицо.
Я не сводил глаз с принца — нет, с Адама, — чтобы не пропустить ни малейшего изменения в выражении его лица. Он прищурился, затем поднял руку к своим темно-фиолетовым волосам — зачесанным назад с правой стороны, — но остановился прямо перед тем, как коснуться их.
— Я рад, что вы понимаете, — ровным голосом произнес он.
Напустив на себя как можно более озадаченный вид, я понизил голос:
— Однако есть одна небольшая проблема.
— И в чем же она заключается? — спросил он, небрежно меняя ногу, закинутую на ногу, и ни на дюйм не наклоняясь ко мне.
Сгорая от решимости когда-нибудь вбить этого напыщенного ублюдка в землю, я сказал:
— Наша нация, как и страны многих наших гостей, не признают рабство. К сожалению, им трудно понять наш мирный договор с Империей Раджа. И после того, что случилось со старшей сестрой...
Он уловил мой намек.
— Понимаю.
Гилберт выждал ровно тот момент, когда принц расслабился, чтобы добавить:
— Мы бы хотели попросить вас продлить свое пребывание, желательно до тех пор, пока принцесса Прайд не проснется. Если это невозможно, то неделя... нет, трех дней будет достаточно.
Адам постучал пальцем по щеке, притворяясь, что обдумывает предложение Гилберта.
— Видите ли, я очень занят. Но, что ж, если вы настаиваете...
Он пытался сбить нас с толку, ведя себя так, будто у него преимущество. Это не сработает. Я быстро последовал за ним со следующей атакой.
— Мы боимся, что если вы уедете сейчас, среди этих зарубежных стран возрастет напряженность. Они решат, что Раджа несет ответственность за то, что случилось с нашей наследной принцессой, потребуют от нас разорвать мирный договор и прервать связи с Объединенным Королевством Ханазуо.
Суженные глаза Адама наконец-то расширились. Ледяное выражение смыло его ухмылку. Да, вот оно. Именно это лицо я и хотел увидеть.
— Нам не следует об этом говорить, принц Стайл, — тихо отчитал меня Гилберт.
Адам взвешивал нас взглядом.
— Кого именно вы имеете в виду?
Я прижал руку ко рту, покачал головой и сказал ему, что не могу поделиться этой информацией.
— Приношу свои извинения. Те гости выкрикивали беспочвенные обвинения, когда старшая сестра потеряла сознание, а я... повторил их, не подумав.
— Принц Стайл всегда был вам благодарен, принц Адам. Именно благодаря помощи Империи Раджа мы остановили безрассудство Коуплендии в прошлом году.
— Нет, пожалуйста, не говорите этого! — сказал я, продолжая разыгрывать стеснительность. — Мне слишком неловко.
Уловка сработала; Адам ослабил бдительность.
— О боже. Я так польщен.
Не сводя с него глаз, я легкомысленно ухмыльнулся.
— Как только остальные узнают, что вы продлили свое пребывание из беспокойства за принцессу Прайд, они поймут истинную природу мирного договора между нашими странами. Мы не хотим омрачать наши международные отношения на фоне ее падения и расследования причин. Поэтому мы любезно просим вашей помощи.
И вот я сидел здесь, склонив голову перед человеком, который с огромной вероятностью был причиной страданий Прайд, но мне было плевать. Я был готов на всё, чтобы убедить его, что я глупый, бестактный принц. Чем больше он будет чувствовать, что может мной манипулировать, тем лучше.
— Понимаю... Если вы действительно настаиваете, принц Стайл, то я уступлю. Но я весьма занятой человек, поэтому не смогу остаться дольше, чем на три дня.
Хорошо, это всё, что нам нужно. Я поблагодарил его и пожал ему руку.
— Этого более чем достаточно.
Гилберт пожал ему руку следующим, но по какой-то причине глаза Адама расширились — словно он всё еще был настороже рядом с премьер-министром. Гилберт улыбнулся, не выказав ни капли удивления.
— К слову, как поживает принцесса Прайд? — спросил Адам.
— Только между нами, — пробормотал я, — она так и не пришла в себя, хотя врачи делают для нее всё возможное.
Я позволил своему искреннему беспокойству о Прайд отразиться на лице... и подавил ярость, поднявшуюся в ответ на его откровенно лживое любопытство. Подавляя гнев, я посмотрел на Гилберта, чтобы он мог продолжить этот разговор вместо меня.
— Она ни разу не открыла глаз. Мы никогда прежде не видели в нашей стране подобной болезни, — сказал ему Гилберт. — А что насчет вас? Известны ли в Империи Раджа какие-либо заболевания, которые могли бы объяснить ее симптомы?
Адам задумчиво постучал по щеке.
— Дайте подумать... — Но как раз когда показалось, что он мог до чего-то додуматься, он презрительно усмехнулся в лицо Гилберту. — Я изучу этот вопрос, как только вернусь. Однако каждый этап пути занимает целый месяц, так что на это уйдет некоторое время.
Вот оно. Услышав это, я еще раз поблагодарил его за сотрудничество. Мы проводили Адама обратно в его комнату, но он попросил новую, заявив, что гость, путешествующий вместе с ним, испачкал его нынешние апартаменты.
— Спасибо за помощь, — сказал он, а затем закрыл за собой дверь.
Завершив дело, мы с Гилбертом покинули гостевой дворец. Вскоре после этого мы сели в карету, направлявшуюся в королевскую резиденцию, и между нами повисла тишина. Мне потребовалось некоторое время, прежде чем я смог по-настоящему расслабиться. Я вытер руку о брюки Гилберта, пытаясь избавиться от ощущения, что прикасался к этому омерзительному принцу. Гилберт лишь грустно улыбнулся, поняв мои намерения. Слегка ссутулившись, он хлопнул в ладоши, словно они тоже были грязными.
— Вы отлично справились с тем, чтобы сохранить самообладание, — сказал он.
Я отвернулся, когда он похвалил меня, опершись локтем о подоконник и положив подбородок на руку.
— Ничего особенного. Я делаю это ради нее.
Пока мы ехали, отвращение и гнев к Адаму вспыхнули во мне с новой силой. Я почесал подбородок, пока внутри нарастал жар. Я стиснул зубы так, что заболела челюсть, и свирепо уставился в окно — как вдруг почувствовал еще одну кипящую ярость помимо своей собственной. Повернувшись, я обнаружил, что Гилберт смотрит в противоположную сторону, хрустя костяшками пальцев. Его губы дергались при каждом щелчке, а светло-голубые глаза горели от гнева.
— Он вел себя так, словно что-то знает, не правда ли? — произнес Гилберт. — Казалось, он был уверен, что принцесса Прайд не проснется еще больше месяца. Возможно, именно в этом и заключалась цель его слов.
Я уже давно не слышал такой глубокой ненависти в голосе Гилберта. Его пылающая ярость была осязаемой, и я напрягся. Он был убежден, что этот человек что-то сделал с Прайд.
"Я изучу этот вопрос, как только вернусь. Однако каждый этап пути занимает целый месяц, так что на это уйдет некоторое время", — Адам сказал это так, будто точно знал, что будет задержка. Обычно он бы сказал что-то вроде: «Надеюсь, я успею вовремя» или «Я бы хотел изучить этот вопрос, но наши страны находятся очень далеко друг от друга». У меня не было никаких сомнений: он знал, что случилось с Прайд. Вероятно, он намекнул на это, потому что планировал использовать жизнь Прайд как разменную монету. Потребуют ли они от нас изменить нашу позицию в отношении работорговли, внедрить ее у себя или продавать собственный народ в другие страны? Какая больная шутка. Неужели он действительно сотворил нечто столь немыслимое с Прайд по такой глупой причине? И к тому же, целый месяц?! Он намерен оставить ее в таком состоянии на месяц?!
Я не прощу его, не прощу его, не прощу его, не прощу его, не прощу его, не прощу его, пока я жив! Мои ногти впились в ладонь, когда я сжал кулак. Мы хитростью заставили его проболтаться, но всё равно опирались на очень слабые доказательства. Я лишь надеялся, что чем больше этих крупиц доказательств мы соберем, тем ближе подберемся к истине. Я стиснул челюсти так сильно, что зубы лязгнули, не в силах остановиться. Прайд страдает из-за этого человека! В эту самую минуту ее жизнь в опасности! Не смей говорить мне, что на это уйдет целый месяц, когда даже три дня — это слишком долго! Чего бы мне это ни стоило, я собирался спасти Прайд.
Пугающее зрелище вырвало меня из моей ярости. У меня отвисла челюсть, пока я смотрел на Гилберта. От него исходила та же аура ненависти, что и от меня, но каждый мускул на его лице был натянут до предела, искажая его выражение в жуткую ухмылку. Заметив мой взгляд, он моргнул.
— Что-то не так?
Подавленный, я ответил:
— Я не знаю, как ты продержался те семь лет.
Его глаза расширились, а лицо окаменело. Я отвернулся, не в силах вынести то, каким жалким и беспомощным я себя чувствовал. Гилберт наблюдал, как его жена семь лет страдает от болезни. С тех самых пор, как я узнал о грехах Гилберта, я знал, что если бы на ее месте была Прайд, я бы сделал то же самое, что и он. Мария поправилась пять лет назад. Спустя столько времени, когда Прайд заболела, те самые мысли, с которыми боролся Гилберт, теперь терзали меня. Я всё еще не прощал Гилберта, разумеется... Я просто подумал, что, возможно, мне не стоит так сильно его за это осуждать.
— Я не продержался.
Когда я поднял голову, Гилберт грустно улыбался, словно признаваясь в своих грехах. Его длинные миндалевидные глаза задержались на мне, даже когда он опустил веки.
— Я не смог этого вынести. Вот почему я так низко пал. Я не заслуживаю никакой признательности. — Его плечи поникли, и он покачал головой. — Принц Стайл, пожалуйста, не станьте таким, как я.
Его предупреждение — и тот факт, что я еще не стал таким, как он — принесли мне небольшое, но искреннее спасение. В конце концов, мне пришлось оторвать взгляд от его скорбного лица. Как бы сильно я ни ненавидел это признавать, он был гораздо более зрелым, чем я.
— Разумеется, нет, — сказал я, а затем напомнил ему, что всё еще не простил его за его преступления.
— Так и есть. — Даже не глядя, я слышал улыбку в его голосе.
Карета замедлила ход и остановилась, когда мы подъехали к королевской резиденции. Мне нужно было отчитаться перед дядей Вестом... но внезапно я до боли захотел увидеть Прайд, захлестнутый непреодолимой волной ностальгии. Возможно, Артур всё еще был рядом с ней. Я провел всю ночь, помогая дяде Весту, поэтому еще не возвращался, чтобы навестить ее. Тиара, вероятно, была всё такой же безжизненной, как и в тот раз, когда я видел ее в последний раз. Всё, чего я хотел — чтобы Прайд проснулась, но Адам говорил так, словно сейчас на это было мало надежды.
Адам! Я не спущу ему этого с рук, если он стоит за этим. Гилберт хитро поступил, уговорив Адама остаться еще на три дня. Этого времени более чем достаточно, чтобы раскопать то, что мне нужно, чтобы припереть его к стене. Дядя Вест, вероятно, прямо в этот момент обсуждает произошедшее с матушкой и отцом. Может быть, я и не нанесу завершающий удар сам, но дядя Вест, Гилберт и принц Седрик были в курсе всего. Мы все знали, что Прайд может остаться в своей коме дольше месяца, но, по крайней мере, ее состояние не ухудшится. Сама мысль о том, что она никогда не проснется, была немыслимой. Я представил себе короля Ланса, прикованного к постели из-за безумия, и Марию, цепляющуюся за последние крупицы своей жизни, и яростно помотал головой. Я никогда не позволю Прайд закончить так же.
Адам, наследный принц Империи Раджа... Можешь пока упиваться своим самодовольством, но это продлится недолго, когда ты поймешь, что петля уже накинута на твою шею. Когда они дернут за рычаг и пол уйдет у тебя из-под ног, я буду сидеть, закинув ногу на ногу, и наслаждаться этим зрелищем из первого ряда!
С точки зрения Адама:
— КАКАЯ МОРОКА, — пробормотал я, валяясь на кровати прямо в обуви.
Вся эта затея с продлением пребывания казалась мне не более чем ужасной тратой моего времени. Мне было невыносимо скучно, и в моем распоряжении был всего один гость, чтобы предаться любимому занятию.
— О чем, черт возьми, они там твердили? — процедил я сквозь зубы, зарывшись рукой в волосы. — Мир между нашими странами? Это всегда было сказкой. Неужели эти тупые монстры вообще ничего не соображают?
Хотя я просил о встрече с Прайд сегодня после завтрака, к ней никого не пускали. У меня слюнки текли при мысли о том, как жалко она, должно быть, выглядит, но, к сожалению, похоже, мне не удастся увидеть это самому. У фризийского замка собралось множество людей в надежде увидеть принцессу, но стражники всех разворачивали. Пропустили только одну карету: ту, что принадлежала названому другу Прайд, Леону. До меня дошли слухи, что Объединенное Королевство Ханазуо — страна, с которой я был определенно знаком, — тоже продлило свое пребывание. Поначалу меня взбесило, что именно они из всех наций получили особое отношение, но в конце концов мне стало наплевать.
— У этих безымянных крошечных стран, должно быть, куча свободного времени. Бьюсь об заклад, это мило. Всё, что тебе нужно сделать — это примазаться к стране покрупнее, чтобы получить желаемое. Детские игры, не так ли?
Я хихикнул над выходками Ханазуо. Они выжили только потому, что Фризия сжалилась над ними. Может, они и сами стали подозреваемыми, ведь они были последними, кто общался с Прайд до ее приступа. Это стало бы восхитительным маленьким поворотом в этой истории. Я убивал время, фантазируя обо всех способах, которыми мог бы разорвать отношения этих двух стран в клочья. Даже посмеиваясь, я осознавал, что у меня нет рабов, которых можно было бы пнуть или заставить кричать. Я не мог привезти их во Фризию, так как они выступали против рабства. Всё, что у меня было — это подчиненные и стража, а также несколько слуг и горничных. Я был бы не прочь их избить, но не хотел, чтобы поползли слухи, если кто-то подслушает. Я не мог позволить себе нажить врага в лице Фризии — по крайней мере, пока.
— Теперь единственные, кто может встать у меня на пути — это королева и тот премьер-министр.
Сенешаль и принц-консорт были упрямцами, способными разве что хмурить брови. Они ничем не отличались от членов королевских семей любой другой страны. Эти двое лишь выполняли приказы, так что проку мне от них не было. Однако королева — дело иное. Год назад я пытался вывести ее из равновесия, ведя себя так, будто я здесь главный, но все мои попытки провалились. С ней было куда веселее, когда я оскорблял ее дочь, но она всё равно не сбивалась с курса, не позволяя мне спровоцировать ее. А еще этот премьер-министр...
— Этот монстр. Не верится, что он и впрямь премьер-министр.
Я вытянул ноги, пнув прикроватную тумбочку. Заложив руки за шею, я уставился на богато украшенный потолок. Гилберт был единственным фризийцем, которого я мог терпеть, но премьер-министр будет только мешаться у меня под ногами. Я хотел бы переманить Гилберта на свою сторону, но такие люди, как он, не делают то, что им говорят. Если бы он пришел с просьбой один, я бы выдумал причину и поехал домой. Я совершенно не мог прочитать его истинные намерения, как бы вежливо он ни разговаривал. Нравился ли я ему, видел ли он во мне угрозу, или вообще ничего обо мне не думал? Понять это было невозможно.
«Как представители страны, которая недавно заключила с вашей мирный договор, мы настаивали на том, что вы никогда бы не сделали ничего подобного намеренно, принц Адам», — в этих словах слышалась нотка подозрения, но Гилберт произнес их так, словно это был обычный поворот в разговоре. Меня это в любом случае вызывало отвращение, словно эти слова скользили по моей коже. Но еще больше это меня возбуждало. Я хотел вытащить мозг Гилберта наружу и сравнить его с мозгом простолюдина.
— По сравнению с ним... этот принц — полный идиот. Ха-ха!
Со смехом я вылез из постели. Я не был против этой задержки в планах, если он станет сенешалем следующего поколения. Я мог бы подождать, пока премьер-министр не умрет от старости, а эта глупенькая вторая принцесса не наденет корону. В тот момент мне больше не понадобится сохранять жизнь Прайд. Рассказы о том, как принцесса иссохла до состояния кожи и костей, станут отличной закуской к моему вину, когда бы они ни пригласили меня обратно во Фризию.
— Тупой идиот! — плюнул я в потолок, направляя свой гнев в никуда.
Я снова разразился смехом. Оставив в стороне премьер-министра, этот принц мог стать весьма полезной пешкой.
«И там была такая огромная толпа. Неудивительно, что они не смогли вас найти. В конце концов, многие из наших союзников никогда не видели вас в лицо», — у них могут быть подозрения, но они не станут сомневаться в принце. Они будут исходить из моей невиновности.
«К сожалению, им трудно понять наш мирный договор с Империей Раджа», — будучи крупной страной, вовлеченной в работорговлю, Раджа стала бы объектом сплетен как потенциальный виновник. Но мы зашли гораздо дальше, чем кто-либо мог поверить. Если принц не подозревал нас, он был либо невероятным оптимистом, либо полным кретином.
«Мы боимся, что если вы уедете сейчас, среди этих зарубежных стран возрастет напряженность. Они решат, что Раджа несет ответственность за то, что случилось с нашей наследной принцессой, потребуют от нас разорвать мирный договор и прервать связи с Объединенным Королевством Ханазуо», — нет, он идиот, решил я. Даже ребенок знал, что можно разозлить дружественную страну, повторяя слухи и подозрения. Принц не зашел так далеко, чтобы назвать имена тех, кто так считает, но он был дураком уже потому, что сболтнул так много. Он даже произнес это как заявление о своей вере в Раджу. Раз уж ему потребовалось напоминание от премьер-министра, чтобы не трепаться о таких вещах, я всерьез задавался вопросом, не был ли принц всего лишь подставной фигурой.
«Принц Стайл всегда был вам благодарен, принц Адам. Именно благодаря помощи Империи Раджа мы остановили безрассудство Коуплендии в прошлом году», — Гилберт похвалил меня за то, что Раджа сделала только ради сохранения лица, и даже склонил голову в показном смирении. Этот принц был слишком хорош, чтобы быть правдой. Мне не терпелось увидеть выражение отчаяния на его лице, когда он поймет, что его предали.
«Как только остальные узнают, что вы продлили свое пребывание из беспокойства за принцессу Прайд, они поймут истинную природу мирного договора между нашими странами», — никто всерьез не поверит, что мы в хороших отношениях, только потому, что я останусь во Фризии на несколько дней дольше. Судя по лести премьер-министра, весь этот спектакль был идеей этого тупого принца. Наверняка Гилберт присутствовал там лишь в качестве няньки для сопляка, который почему-то решил, что это поможет. В любом случае я согласился на просьбу первого принца. Официальная версия изменилась, но так или иначе я застрял во Фризии. Теперь, если бы я только мог использовать безнадежное положение принцессы, чтобы выбить всех этих фризийцев из колеи...
— Я подбираюсь всё ближе к своему призу.
Мои губы изогнулись, когда я завыл от смеха, едва не пуская слюни. Меня окружали дураки. Всё шло по-моему. Я приглушил свой смех, чтобы они меня не услышали, и вместо этого принялся топать ногами.
С точки зрения Артура:
— АРТУР... твоя очередь. Иди отдохни.
Вице-капитан Эрик вернулся со своего перерыва, как раз когда небо начало темнеть.
— Спасибо, — сказал я, но так и не смог заставить себя оторвать руку от рук принцесс.
Принцесса Прайд всё еще не просыпается... Она не пошевелила ни единым мускулом. Словно время для нее остановилось. Видя ее в таком состоянии, я едва мог дышать. Я и сам, наверное, выглядел неважно.
Вице-капитан Эрик положил руку мне на плечо. Затем Тиара положила вторую руку поверх моей и сказала:
— Я скажу старшему брату, что ты ушел на перерыв.
Черт. Я заставляю ее волноваться.
— Хорошо.
Я медленно встал и убрал свою руку с руки принцессы Прайд, но эта разлука заставила мое сердце заныть. Неспособность чувствовать тепло ее тела делала возможность потерять ее слишком реальной. По спине побежали мурашки. Кончики пальцев похолодели, чувства притупились. Я сжал кулак, словно пытаясь удержать ее ускользающее тепло. Даже теперь, когда я стоял, я не мог заставить себя уйти. Я просто смотрел на нее сверху вниз, пока вице-капитан Эрик не схватил меня за плечо. Я знаю, что мне нужно отдохнуть, если я хочу, чтобы мое тело функционировало тогда, когда это будет важнее всего, но прямо сейчас я отчаянно хочу быть...
Срочный стук нарушил напряжение в комнате, и из-за двери раздался голос Стайла. Когда Джек впустил его, на меня накатила волна облегчения — а затем быстро испарилась. Принцесса Прайд всё так же спала, как и в тот раз, когда Стайл видел ее в последний раз.
Стайл поспешил в комнату, направившись прямиком к постели Ее Высочества. Его лицо было еще более напряженным, чем мое, и я подумал, не означает ли это, что они с остальными так и не продвинулись ни на шаг. Он не сводил глаз с лица Прайд, пока доктор докладывал ему о ее состоянии, но сказать было особо нечего.
Тиара обеспокоенно поджала губы, но когда Стайл заметил это, он погладил ее по голове.
— Спасибо, что всё это время оставалась со старшей сестрой, но тебе пора немного отдохнуть.
Глаза младшей принцессы наполнились слезами от его нежного тона. Они хлынули из глаз, когда она потерла их, поэтому Стайл попросил ее горничную отвести ее в свою комнату.
— Всё будет хорошо, — сказал он ей, крепко обняв на прощание, как настоящий старший брат.
Я почувствовал облегчение, когда Тиара наконец ушла, чтобы немного поспать. Она задремала рядом со мной, но коротких, беспокойных снов было недостаточно. В отличие от меня, она не привыкла подвергать свое тело такому напряжению. Принц Седрик вошел следом за Стайлом, и теперь его взгляд метался между дверью и принцессой Прайд. С искаженным от боли лицом он повернулся к королю Лансу, королю Йохану, принцу Леону и ко мне.
— Я обещаю, что вернусь, — произнес он, а затем поспешно вышел из комнаты. Он не сводил глаз с принцессы Прайд, пока не скрылся за дверью.
— Капитан Артур, спасибо, что присматривали за ней, — сказал Стайл. — Извините, что я так задержался.
Извинившись передо мной, Стайл заговорил с остальными. Принц Леон поблагодарил его за предоставление специального разрешения на визит. Стайл, в свою очередь, выразил свою благодарность королю Лансу и королю Йохану за помощь принца Седрика. По-видимому, он забыл поблагодарить принца лично.
Стайл коротко переговорил с горничными и доктором, прежде чем снова повернуться ко мне. Я сглотнул при виде выражения его лица. У него явно было что-то, что он хотел сказать, но сначала он обратился к другим имперским рыцарям.
— Могу я одолжить капитана Артура ненадолго?
Остальные рыцари согласились, сказав ему, что как раз пришло время для смены нашего дежурства.
— Хорошо, — пробормотал он, бросив на меня многозначительный взгляд.
Я последовал за ним, оставив позади прикованную к постели наследную принцессу. Мы шли по коридору и спускались по лестницам, пока не добрались до спальни Стайла. За все эти годы даже я ни разу не переступал порог этого места. Единственными покоями, которые я охранял, были покои Прайд, а Стайл и Тиара всегда сами приходили в ее комнату. Их миры воистину вращались вокруг нее.
Стайл приказал следовавшим за нами стражникам и рыцарям ждать снаружи, чтобы мы могли остаться наедине. Я почувствовал себя виноватым из-за того, что оказался единственным рыцарем, которому разрешили присоединиться к нему, но прежде чем я успел что-либо сказать, Стайл жестом велел мне быстрее заходить внутрь.
Запах книг и бумаги ударил мне в нос еще до того, как я успел как следует осмотреть помещение. Это было похоже на пребывание в библиотеке. Полки, доверху забитые книгами, выстроились вдоль стен, а на краю стола возвышалась целая стопка фолиантов. Здесь было еще больше книжных полок, чем в комнате принцессы Прайд, хотя Стайл сохранял единую цветовую гамму в убранстве. Все его полки и ящики, не предназначенные для одежды, были заперты. Зная Стайла, это меня не удивило. Я мгновенно узнал несколько предметов на его столе и верхних полках как подарки от принцесс Прайд и Тиары.
— Садись, — сказал он. — Мне нужно обсудить с тобой нечто важное.
Он сел на диван напротив меня, но его слова вызвали у меня тревогу. Казалось, он сдерживает свой гнев или, возможно, какую-то другую эмоцию, которую я не мог распознать. Его усилия успокоить себя, а может, и меня тоже, явно отражались на его напряженном лице. Я тоже сел на мягкий диван, проваливаясь в подушки. Беспокойный и неуверенный, я подался вперед и твердо поставил обе ноги на пол. Стайл сделал то же самое, прижав руки к губам и опустив голову. Было ясно, что он не знает, с чего начать, поэтому я сидел тихо и ждал. Наконец он заявил:
— Я перейду сразу к делу.
Я напрягся, когда Стайл встретился со мной взглядом.
— Мы установили, что то, что случилось со старшей сестрой, было преступлением, а не несчастным случаем. Мы также вычислили человека, причастного к этому.
У меня отвисла челюсть, а глаза расширились, пока в голове роились вопросы, но мне потребовалось некоторое время, чтобы подобрать слова.
— Кто это?!
Стайл приложил палец к губам, призывая меня замолчать и держать это в абсолютном секрете. Я тут же захлопнул рот. Он снова поднес сложенные руки к губам, приглушая собственный голос.
— Империя Раджа. Это принц Адам.
Раджа. Я знал это имя слишком хорошо. Это были те самые люди, которые пытались вторгнуться в Объединенное Королевство Ханазуо. Они заявляли, что Коуплендия действовала без их ведома, и заключили мирный договор с Фризией, чтобы гарантировать безопасность Ханазуо. Это было...
«Вы умрете с ненавистью к вашей глупой правительнице, которой вообще пришло в голову сделать врагом Империю Раджа!», — воспоминания об оборонительной войне вспыхнули в моем сознании. Вражеский генерал сказал мне эти слова.
У меня закипела кровь. Раджа была нашим врагом. Мне стало трудно дышать, рот искривился в оскале прежде, чем я смог это остановить. Несколько мгновений назад мне казалось, что мое сердце остановилось, но теперь оно грохотало в ушах. Мои пальцы дрожали, и я боролся с желанием взвыть от ярости. Когда мое зрение начало застилать красной пеленой, я понял, что мне нужно взять себя в руки.
— Мы убедили его остаться в замке еще на три дня, — продолжил Стайл. — Похоже, он не подозревает, что мы его подозреваем... но никто из нас не знает, и как он это сделал.
Он объяснял всё медленно, давая мне время на осмысление. Очевидно, он тоже изо всех сил пытался держать свои эмоции под контролем. Я сжал кулаки, моя кровь пульсировала всё горячее и быстрее, чем дольше я слушал.
Принцесса Прайд... не проснется еще месяц? И этот человек, возможно, использует принцессу Прайд как разменную монету?! Они хотят, чтобы мы продали фризийцев или сами начали использовать рабов? Эта дурацкая хрень — вот причина, по которой она до сих пор без сознания?! Даже не зная этого человека в лицо, я видел, как моя ярость только усиливается, когда я представлял, как он ухмыляется и гогочет.
— Мы, разумеется, не допустим ничего подобного, — сказал Стайл. — Дядя Вест уже переговорил с матушкой, и если старшая сестра не проснется в течение трех дней...
Он замолчал, давая мне возможность вынырнуть из своей ярости. Я посмотрел в его иссиня-черные глаза, и впервые за целую вечность... Стайл улыбнулся.
— Матушка пообещала, что она проведет его допрос, используя один из «контрактов» Фризии.
Я едва не вскрикнул от шока. Я знал лишь основы о подобных вещах, но иногда во Фризии подозреваемый подписывал контракт, чтобы гарантировать, что он никогда не нарушит определенных условий — что-то сродни контракту подчинения или клятве верности. В данном случае в контракте может быть прописано, что преступник должен рассказать, что случилось с принцессой Прайд и как это исправить, без малейшей лжи, и у того, кто его подпишет, не будет иного выбора, кроме как подчиниться. Такие контракты использовались редко и служили крайним средством.
— Даже если мы запросим его сейчас, на его составление уйдет неделя, может быть, дней пять, если они поторопятся. Так что нам нужно найти доказательства, чтобы арестовать его в течение следующих трех дней.
Королевская семья Фризии не собиралась сдерживаться ни на йоту, если таков был их план. Ее Величество была настроена абсолютно серьезно, раз уж была готова зайти так далеко против имперской королевской семьи. Если бы мы смогли получить доказательства в течение следующих трех дней, что за этим стоит Раджа...
Принцесса Прайд проснется. Если этот принц Адам знал, как ее исцелить, мы могли бы заставить его это сделать. Моя голова поникла, когда облегчение смыло напряжение из моего тела. Слава богу. Ждать три дня или даже неделю будет тяжело, но, по крайней мере, мы сможем спасти ее. К глазам подступили слезы, и я похлопал себя по щекам, чтобы прийти в себя. Этот резкий звук вернул мне ясность мыслей.
— Мы рассказали об этом очень немногим, чтобы избежать утечек, — произнес Стайл. — Мы всё еще расследуем версии с болезнями, ядами и возможной причастностью других гостей, но отец и Гилберт спешат подготовить контракт с разрешения матушки. Я планирую помогать Гилберту, когда закончится мой перерыв. — Пока он говорил, плечи Стайла наконец-то опустились. — Разумеется, мы пока не можем ослаблять бдительность, но теперь появилась хоть небольшая надежда.
— Верно...
Я не знал, что еще сказать. Стайл так много работал — и всё ради спасения принцессы Прайд. Он откинулся на спинку дивана и издал такой долгий, усталый вздох, словно выдохнул весь воздух из своего тела.
— Извини, что мне потребовалось так много времени.
Я не понял, почему он сказал именно это, и нелепость ситуации заставила меня рассмеяться.
— Ты чего?
— Ты просто потрясающий, знаешь об этом? — Мой голос дрожал от смеха.
Стайл промолчал, пораженный моей реакцией.
— Ты сделал всё это за один день? Серьезно, ты самый крутой.
Всё, что я делал — это сидел и хандрил у кровати принцессы Прайд, в то время как Стайл использовал всё, что было в его распоряжении, пока не нашел способ спасти ее. По сравнению с ним я был просто жалок.
Стайл моргнул, а затем отвернулся, словно надувшись.
— Я был не один. Дядя Вест, принц Седрик и... к сожалению, Гилберт тоже помогли.
— Сомневаюсь, что они бы сильно продвинулись без тебя.
Когда я спросил, кто привлек принца Седрика, Стайл признал, что это был он. Я не знал подробностей, но мог с уверенностью сказать, что принц Церциса сделал гораздо больше, чем просто сидел и наблюдал.
— Я смог оставить своих сестер, потому что знал, что ты будешь с ними.
— Не-а, ты бы всё сделал и без меня. Уж это я знаю точно.
Я часто ловил себя на мысли, что никогда не смогу сравниться со Стайлом. Мало того, что он был намного умнее меня, он еще и всегда мне помогал. Я был так рад, что у принцессы Прайд есть такой брат, как он.
При этих словах Стайл прижал тыльную сторону ладони к губам. Его лицо исказилось от переполнявших эмоций, прежде чем он снова смог посмотреть на меня.
— Позаботься о старшей сестре еще немного. Я обещаю, что найду способ разбудить ее.
— Понял. Просто предоставь это мне.
Он попросил меня держать всё в тайне от Тиары, что заставило меня осознать: я был единственным, с кем он этим делился. Когда я встал, чтобы уйти, он остановил меня.
— У тебя еще есть время, — сказал он. — Тебе стоит отдохнуть, прежде чем возвращаться.
Стайл был прав на этот счет, но ведь и у него самого должен был быть перерыв.
Словно прочитав мои мысли, он внезапно объявил:
— Я вздремну минут тридцать. Разбуди меня, когда придет время идти.
Пока я пытался подобрать слова для ответа, Стайл лег на диван. Подложив руку под голову, он задремал — совершенно проигнорировав при этом собственную кровать. Я стоял и ждал, что он скажет, будто это какая-то шутка, но он отключился за считанные секунды. Я никогда раньше не видел, как он спит.
Я снова сел на свой диван и стал наблюдать за Стайлом. Он не спал с тех самых пор, как принцесса Прайд потеряла сознание, так же, как и я. Даже расслабленное во сне, его лицо несло на себе глубокие тени усталости.
«Почему бы тебе просто не поспать у кровати принцессы Прайд?», — не успел я опомниться, как сам лег на диван. Стайл, без сомнения, хотел оставаться рядом с принцессой Прайд так долго, как только возможно, и, судя по нашему разговору, ее состояние не должно было ухудшиться. Видимо, он счел безопасным для нас с Тиарой оставить ее.
Ах, ну конечно. Стайл был не из тех, кто показывает свою слабость другим, даже когда принцесса Прайд находилась в своей комнате. Наличие зацепок и ниточек, с которыми можно было работать, наконец-то позволило ему расслабиться.
— Ты потрясающий... — пробормотал я себе под нос, и мои слова тихо прозвучали в безмолвной комнате.
Наблюдая за ним, я заметил, что очки Стайла съехали набок. Мысленно отругав его за то, что он их не снял, я встал и осторожно стянул их, стараясь при этом не разбудить его. Я положил их на ближайший столик и вернулся на свой диван. Без очков Стайл выглядел еще более умиротворенным. Я подумал о том, чтобы тоже поспать, но взгляд на часы подсказал мне, что время истекло. Мне скоро нужно было его будить.
Ну, и ладно. Я привык обходиться без сна. На самом деле, этот разговор зарядил меня энергией куда больше, чем раньше. Я вытянулся на диване, прислонившись к спинке и опасаясь, что мягкая мебель может убаюкать и меня. Мне удалось побороть это желание, но мое тело всё же получило небольшую передышку. Остаток этих тридцати минут я провел, рассматривая комнату Стайла.
Пробуждение Прайд:
АГХ... Как же болит голова. Это была первая мысль, поразившая меня. Я ничего не видела, но поняла, что только что проснулась. Открывать глаза было слишком хлопотно, поэтому я оставалась в полудреме.
Почему я...? Где я? Я могла бы найти ответы, если бы открыла глаза, но я держала их закрытыми. Было так тихо. Гладкие простыни ласкали мою кожу и мягко укрывали меня. Значит, должно быть, я лежу в постели. Мышцы казались слишком тяжелыми, чтобы пошевелиться. Я порылась в памяти, но всё равно ничего не поняла. Я танцевала со всеми, затем матушка представила меня толпе, чтобы я могла объявить о почтовой системе... но всё остальное было как в тумане. Что случилось с почтовой системой? Пока я размышляла об этом, мои мысли наконец-то обрели форму. А-а-а, точно.
Теперь, когда мой мозг заработал, я медленно открыла глаза и, как и ожидалось, обнаружила себя в постели. Я уставилась в потолок, пока зрение постепенно прояснялось. Горничные и рыцари суетились вокруг моей кровати — поднимали шум, выбегали из комнаты, звали людей — но ничто из этого не достигало моего сознания.
Прошло уже десять лет... Так много времени прошло. Мне пока не хотелось садиться, поэтому я сосредоточилась на потолке. Врач и несколько знакомых лиц подошли к кровати и посмотрели на меня сверху вниз. Как ни странно, мне не хотелось отвечать на их вопросы. Я была слишком глубоко погружена в свои мысли.
Боже мой, о чем я только думала все эти годы? Чем больше я перебирала воспоминания за прошедшее десятилетие, тем сильнее во мне разгорался стыд. Ко мне вернулись воспоминания о прошлой жизни. Затем я встретила Стайла, Тиару, рыцарей, Артура, премьер-министра Гилберта, Марию, Вала, Сефек, Кемета, Леона, Анемона, Седрика и королей Ханазуо.
Угх... Зачем я тратила свое время, вмешиваясь в их жизни? Я была такой дурой. Заниматься всей этой чепухой — значит лишь всё испортить. Почему я потратила десять драгоценных лет, растрачивая энергию впустую, вместо того чтобы сделать что-то действительно значимое?
Лотта, моя личная горничная, потянулась ко мне, когда я не ответила. Я отмахнулась от ее руки, и все вокруг моей кровати замерли от удивления с открытыми ртами. Поскольку все подняли такой переполох, у меня не было иного выбора, кроме как сесть. Мэри, моя вторая личная горничная, попыталась поддержать меня за спину, но я уклонилась от ее прикосновения. Даже когда я села, в голове роились тревожные мысли. Мне было плевать на окружающих, я была слишком полна сожалений, чтобы утруждать себя ответами.
Почему я верила, что у меня есть будущее? Почему я решила, что этот мир — «реальность»? После того как всё разыгралось в точности как в игре из моей прошлой жизни, почему я продолжала отворачиваться от своей истинной роли? Я — Прайд Роял Айви, первая принцесса и наследница фризийского престола.
Я проводила свои дни с любимыми братом и сестрой, завязывала новые отношения и союзы, посвящала себя служению гражданам бок о бок с людьми, которые были мне небезразличны... а теперь я стала рабыней этих иллюзий. Где-то по пути я перестала сомневаться в этой фантазии. Неужели в глубине души я действительно думала, что смогу их победить? Неужели я думала, что как-нибудь справлюсь, и что как избранную с силой предвидения меня никто не сможет одолеть? Неужели я думала, что никто не сможет убить финального босса? Должно быть, именно так я и думала. Это объясняло, почему я всю свою жизнь вела себя как беззаботная дура. Боже мой... Поверить не могу, насколько сильно во мне взыграла моя «гордыня».
— Хех... Ха-ха... Ха-ха-ха-ха... Ха-ха-ха! Аха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!
Ах, как забавно. Это было просто уморительно. Я схватилась за живот и завыла от смеха. Я не могла остановиться, даже когда начала задаваться вопросом, не умру ли я от этого хохота. Я была такой дурой. Я ведь финальный босс! Я — надменная королева, которая в конце заслуживает лишь казни! Как я вообще могла надеяться на иное будущее?
— Что не так, принцесса Прайд?
— Ваше Высочество, пожалуйста, успокойтесь!
Голоса доносились до меня со всех сторон. Как раздражает. Почему они вечно должны портить мне хорошее настроение? Внезапно дверь распахнулась. Бах! Я повернулась на звук и увидела Артура и Стайла, врывающихся в комнату. Они прибыли одновременно, словно были где-то вместе.
— Старшая сестра?!
— Принцесса Прайд?!
Их хорошенькие глаза округлились, как блюдца, но я не могла остановиться. Мой взгляд задержался на них, пока я всё смеялась и смеялась.
— Аха-ха-ха-ха-ха! Аха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха! Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!
У меня уже начало саднить горло, когда в дверях появилась еще одна фигура. Ее присутствие наконец-то заставило меня замолчать.
— Старшая сестра?!
Тиара в оцепенении смотрела на меня из дверного проема, возможно, напуганная моим смехом. К ней присоединился Седрик. Даже с другого конца комнаты я видела, что ее лицо бледно от ужаса. Когда она сделала робкий шаг ко мне, что-то ледяное — или, быть может, желчь — подступило к горлу и заворочалось внутри. Отчаянно желая удержать ее на расстоянии, я схватила кувшин с водой у кровати и замахнулась, чтобы бросить в нее, но мое тело было слишком вялым, чтобы удержать его. Не дав Тиаре и шанса сказать что-то еще, я плеснула водой в ее сторону.
Плеск! Вода полетела в Тиару, но Артур метнулся вперед, чтобы закрыть ее собой. Ну разумеется, он успел защитить Тиару. Седрик тоже пытался заслонить ее, но оказался слишком медлительным. Она и впрямь стала идеальной главной героиней — сразу два любовных интереса бросились ей на выручку. Увидев промокшего и ошарашенного Артура и до смерти напуганную Тиару, Стайл закричал:
— Что ты делаешь?!
Тиара пряталась за Артуром, поэтому я не получила удовольствия от созерцания выражения ее лица, но рыцарь в замешательстве хмурил брови. Стайл растерянно моргал широко раскрытыми глазами. Их лица были такими, такими милыми.
— Не разговаривайте со мной так, будто мы близки, — огрызнулась я. — Я — Прайд Роял Айви, или вы забыли? Вы будете обращаться ко мне «принцесса Прайд» или «Ваше Высочество».
Я ткнула пальцем в себя и рассмеялась; и это возбуждение придало мне сил. Да, я — принцесса Прайд Роял Айви. Я не была той, кого главная героиня или ее любовные интересы должны называть «старшей сестрой». Я — злобный, разрушительный финальный босс. Может быть, было бы забавно слушать, как они называют меня своей сестрой, выплевывая в мой адрес слова ненависти. Я решила, что мне, в общем-то, плевать, какую форму обращения они выберут.
Все замерли, в ужасе наблюдая за мной. У ног Артура на полу растеклась лужа. Я свирепо зыркнула на Мэри и Лотту, крикнув:
— Эй, вы двое! Сделайте что-нибудь с полом!
Бледнолицые женщины тут же бросились выполнять приказ, а я швырнула кувшин на пол. Прежде чем я успела вылезти из постели, врач робко спросил:
— Вы хорошо себя чувствуете?
— Разумеется, — бросила я, отталкивая его со своего пути. — Вас тут слишком много. Все вон отсюда. Вы мозолите мне глаза.
На мне была только пижама, поэтому я направилась к своему шкафу. Я пыталась привести мысли в порядок, пока рылась в поисках платья. Я полагала, что все ушли, как я и приказывала, но, обернувшись, обнаружила, что остолбеневшая группа всё еще пялится на меня. Разозленная их неповиновением, я сделала глубокий вдох, чтобы накричать на них еще раз.
— Прайд, что не так? — вмешался Леон. Смятение затуманило его нефритово-зеленые глаза, и он сделал неуверенный шаг ближе. — Все так волновались за тебя...
Седрик и остальные тоже заговорили, наконец выйдя из оцепенения.
Аууугх... Как раздражает. Неужели они не понимают, что у меня есть свои проблемы, о которых нужно беспокоиться? Они путались у меня под ногами и не затыкались. Мне не нужны были эти взгляды, полные беспокойства и тревоги. То, что мне действительно было нужно, это...
— Вы меня не слушаете. Что ж, очень хорошо.
Я сохранила небрежный тон, окидывая взглядом мужчин в комнате — то есть всех присутствующих, за исключением Тиары и горничных. Я оттолкнула Леона назад и начала расстегивать ночную рубашку.
— Что ты делаешь?! — воскликнул Леон.
Добравшись до самой нижней пуговицы, до которой смогла дотянуться, я вперила в них взгляд и повысила голос:
— Интересно, скольким из вас, мужчин, придется отвечать на неприятные вопросы, если поползут слухи, что кто-то изнасиловал первую принцессу? С нетерпением жду возможности это выяснить.
Мои губы изогнулись в ухмылке. Их побледневшие лица с вылезшими на лоб глазами отозвались трепетом в моей груди. Как восхитительно.
— Я повторю еще раз. Вон, все вы. Я хочу побыть одна.
Потребовалось некоторое время, чтобы все ушли. Стайл и имперские рыцари оказали самое яростное сопротивление. Неужели им так не терпелось увидеть первую принцессу голой? Нет, по крайней мере, в случае с моим братом и рыцарями это точно не так. Может, им просто претило подчиняться чужим приказам. В конце концов мне удалось выпроводить эту упрямую компанию, включая горничных. Лишь заперев за ними дверь, я наконец-то со вздохом расслабилась. Я снова села на кровать и скрестила руки на груди; моя ночная рубашка так и оставалась распахнутой.
До конца осталось не так уж много времени. С чего бы мне начать? Моя миссия была проста. Я уничтожу несколько стран и разрушу свою собственную. Но эти попытки будут сорваны. Любовными интересами. Еще до того, как я успею начать. Нация будет ликовать по случаю моей смерти, а героиня Тиара получит свой счастливый конец. Я не просто разрушу страну. В этом нет никакого смысла. Мне нужно, чтобы они убили меня. В первую очередь.
Это должно быть драматично! Мои последние мгновения должны привести к счастливому финалу. Я не могла просто погубить страну, и я не могла просто умереть. Я должна была выстроить счастливый конец, который свяжет эти два компонента воедино. В этом и заключался весь смысл моего существования. Это должна была быть я. На моем лице расплылась улыбка. Моя жизнь подходила к концу, но я не чувствовала из-за этого ни капли грусти. На самом деле, мне не терпелось начать. До тех пор нужно было так много сделать, столькими вариантами жонглировать. Я была словно ребенок в лавке со сладостями. Раз уж моя жизнь скоро оборвется, я должна провести эти последние дни, получив как можно больше «веселья».
— Интересно, чей рут убьет меня?
Мое сердце пело от удовольствия. Я захихикала и выглянула в окно на надвигающуюся ночь. Прищурившись, я смогла разглядеть тонкий серп луны, едва начавший прорезать тьму.
— Добро пожаловать, я несу вам ваш счастливый финал.
Тиара выберет лишь один из пяти вариантов. Я обратилась к тому, кем бы он ни был, хотя теперь все уже ушли, и тщетно потянулась к луне. Я могла полностью закрыть ее одним пальцем. Охваченная весельем, я разразилась раскатистым хохотом.
— Аха-ха-ха! Аха-ха-ха-ха-ха!
Я смеялась, заливаясь всё громче и громче. Вдоволь нахохотавшись, я растянула губы в такой безумной улыбке, на какую только была способна. Пусть они ненавидят меня. Пусть презирают. Я повеселюсь на славу, чтобы оно того стоило, когда эти израненные души в конце концов отвернутся от меня. Надеюсь, они будут питать ко мне абсолютное, лютое отвращение. Я в таком предвкушении от того, как они впадут в отчаяние! А теперь, наконец-то, настало время создать самый счастливый из финалов.
— Я позабочусь о том, чтобы моя смерть привнесла в ваш мир прекрасные краски.
[[image:/storage/reader-images/02e4c3cae4985b5507a89f008c83a931172ee829.png]]
Продолжение следует…
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод и редактура: TuXoXoDKa
Вычитка и оформление диалогов: Исекайный Сомелье
Работа с изображениями: Animia
РАЗ В ГОДУ Фризия отмечала День памяти о предвидении, также известный как Праздник Предвидения. Это был день, когда фризийцы по всей стране праздновали обретение их первой королевой дара предвидения. Самые пышные торжества проходили в призамковом городе. Там также устраивались празднества в честь дней рождения членов королевской семьи и годовщины основания Фризии, но Праздник Предвидения затмевал все эти менее значимые события.
В этот день, раз в году, королевская семья открывала двери фризийского замка для публики. Будучи резиденцией монархов, этот замок был самым роскошным и просторным во всей стране. Лишь слуги и особые гости получали разрешение пройти за его мощные укрепления. Праздник Предвидения предоставлял каждому возможность войти в замок, независимо от его статуса. Стража и рыцари охраняли главные ворота, досматривая гостей и их вещи перед входом. А за ними возвышался замок — то, что мечтал увидеть каждый житель страны.
Как только гости миновали ворота, их ждал огромный зал, уставленный столами и стульями, где простолюдины могли отведать яства и насладиться напитками, обычно предназначенными лишь для королевской семьи. Под строгим надзором стражи они также могли осмотреть и другие части замка. Это были места, которые никогда не открывали свои двери для публики вне рамок Праздника Предвидения, места, которые вообще редко использовались, за исключением самых важных церемоний и официальных заявлений.
С дозволения замка торговцы предлагали свои товары, художники писали картины, а музыканты устраивали выступления. Каждый год замок приглашал театральную труппу, представления которой имели огромный успех у всех зрителей. Гости видели лишь малую часть замка, но благодаря его колоссальным размерам он всё равно казался им необъятным. Люди праздновали в залах весь день, а когда солнце начинало клониться к закату, мягкий свет подвесных фонарей не давал веселью угаснуть.
Это был не просто банкет; это был настоящий фестиваль. Но это были далеко не единственные особенные события, происходившие в этот день.
— Старшая сестра, ты... хочешь взяться за руки?! — спросила меня шестилетняя Тиара.
— Конечно, — ответила я, с улыбкой беря ее за руку.
Фризийские граждане ахнули. Их глаза загорелись, когда они увидели, как наша роскошная карета приближается к замковым воротам. Некоторые даже прослезились, растроганные возможностью воочию увидеть мою семью. Хотя то, что замок был открыт для публики, уже само по себе было грандиозным событием, церемониальная трапеза королевской семьи вместе с фризийским народом была главным событием всего Праздника Предвидения.
Поскольку простой люд не мог сидеть за одним столом с нами, замок установил для них несколько больших столов. Тем не менее, они могли наблюдать за нами вблизи и смотреть, как мы трапезничаем. Казалось, в этом году в фестивале принимало участие больше фризийцев, чем обычно. Все с замиранием сердца ждали возможности хотя бы мельком увидеть Тиару, принцессу, которая была представлена публике только в этом году, и Стайла, недавно усыновленного принца. Они закричали от радости и зааплодировали в тот самый миг, когда наконец увидели нас, хотя большинство взглядов было приковано к моим брату и сестре.
— С тобой всё в порядке, Стайл? — спросила я, а затем протянула руку. — Если ты нервничаешь, я могу подержать тебя за...
— Н-нет, я в порядке, — ответил он, резко отстраняясь. — Спасибо за твою заботу.
Стайл нервничал далеко не так сильно, как Тиара, хотя они оба присутствовали на фестивале впервые. Он осматривал толпу, возможно, надеясь заметить свою мать. Им не разрешалось видеться, и стража, вероятно, прогнала бы ее от ворот, но я знала, что все дни, предшествовавшие этому, он думал о ней. Но, судя по всему, он не только не смог найти свою мать, но, вероятно, и вообще никого не узнал. Это не было большим сюрпризом. Любому, кто жил далеко от королевской столицы, было бы непросто совершить путешествие ради этого популярного мероприятия.
Я видела, что Стайлу не нравится то, как люди пялятся на него и Тиару, хотя он должен был понимать нетерпение толпы стать свидетелями их первых публичных появлений. Будучи первой принцессой, и после того, как во мне пробудилось предвидение, я была официально признана наследницей престола — и всё же Стайл и Тиара привлекали к себе всё внимание. То есть, так было до тех пор, пока лицо Стайла не выдало его эмоций, а его бегающий взгляд не сменился свирепым. Возможно, он хотел бы, чтобы они переключили свое внимание на меня, дав ему передышку. Но мне было плевать на эти взгляды, а Тиара, казалось, их даже не замечала. В основном я просто беспокоилась за своих младших.
— Ты такая спокойная, даже перед такой огромной толпой, старшая сестра, — сказал Стайл. — Меньшего я от тебя и не ожидал.
— Ну, для меня это не впервые. Вы двое отлично справились перед гостями на церемониях, так что мне не о чем беспокоиться. — Я прикрыла рот рукой и хихикнула.
Они нервничали, поэтому я попыталась их подбодрить. Я принимала участие в Празднике Предвидения с самого детства, поэтому толпа меня не пугала. Моей целью было сделать этот опыт приятным для моих очаровательных младших брата и сестры. Тем не менее, ориентироваться на таком масштабном мероприятии в первый раз было непросто.
Королевские и знатные гости посещали замковые церемонии, с которыми Стайл и Тиара были знакомы, держа дистанцию с полным достоинства видом. Но на банкете большинство гостей составляли простолюдины. Они улюлюкали и кричали из-за каждого нашего малейшего движения.
— Принц Стайл такой милашка!
— Принцесса Тиара посмотрела на меня!
Каждый раз, когда они кричали, мое сердце екало, и я боялась, что случилось что-то плохое. Даже Стайл, сам в прошлом простолюдин, выпрямлял спину и нервно сглатывал, когда привлекал к себе слишком много внимания. То, что на него смотрели не как на человека, а как на нечто более священное, явно выбивало его из колеи.
— Не волнуйтесь, — сказала я. — Все эти люди так сильно вас любят. Вы должны держать головы высоко поднятыми.
Я погладила Стайла по волосам, надеясь успокоить его нервы после того, как он отказался взять меня за руку. Он напрягся, поджав губы. Хоть он и сохранял невозмутимое выражение лица, его щеки залил румянец. Возможно, ему было неловко, что так много людей видят, как я уговариваю его, словно ребенка. Когда я только подняла руку, толпа напряглась, но они облегченно выдохнули, когда я опустила ее, чтобы погладить Стайла по голове. Я славилась своими эгоистичными выходками, поэтому, возможно, они предполагали, что я ударю маленькую Тиару или моего брата-простолюдина даже в такой обстановке. Однако, погладив Стайла по волосам и держа Тиару за руку, я привлекла к себе не меньше внимания. Казалось, Стайл был расстроен грубыми предположениями толпы, но я неловко улыбнулась и проигнорировала их. Я лучше, чем кто-либо другой, знала, насколько отвратительно я себя вела до того, как ко мне вернулись воспоминания о прошлой жизни.
Тогда я посещала приемы вместе с матушкой и отцом, но старалась удерживать их внимание только на себе. При таком количестве устремленных на меня глаз это было просто невозможно, а вести себя как «хорошая маленькая принцесса» я ненавидела, поэтому моя маска благопристойности время от времени давала трещину. Я хотела одобрения матушки и отца, совершенно не заботясь о том, что обо мне думают фризийские граждане. По правде говоря, чаще всего я просто желала, чтобы горожане на Празднике Предвидения убрались куда подальше. По крайней мере, Стайл и Тиара в совершенстве овладели правилами приличия. Когда я нахмурилась в порыве самобичевания, мои брат и сестра подняли головы.
— Старшая сестра?
— Старшая сестра? Что не так?
Толпа в замешательстве зашумела, когда мои младшие начали задавать вопросы. Опасаясь, что фризийцы ожидают очередной вспышки гнева, я быстро смягчила выражение лица и заверила их, что ничего не случилось.
— В любом случае, сегодня у вас есть возможность увидеть лица людей, которых вы когда-нибудь будете защищать. Давайте просто насладимся этим днем, хорошо?
Я разрядила обстановку широкой улыбкой, и они просияли в ответ.
— Да! — сказала Тиара, сжав мою руку еще крепче.
Стайл вздохнул и еще раз окинул взглядом зал. До этого момента он был расстроен поведением простолюдинов, но я также знала, что он будет усердно трудиться, чтобы защитить их. Ему нужно было перестать вести себя так настороженно и принять роль настоящего принца.
Его взгляд скользнул к моей пустой руке, словно он переосмысливал мое прежнее предложение.
— Старшая сестра, старший брат, кажется, остальные уже рассаживаются! — сказала Тиара. — Пойдемте к ним!
Я согласилась и направилась к нашему столу. Стайл нервно сглотнул, когда мы с Тиарой улыбнулись ему. Казалось, он был готов что-то сказать, но вместо этого захлопнул рот. Впереди матушка, отец и дядя Вест уже занимали свои места.
— Эм...! — начал Стайл дрогнувшим голосом.
Мы остановились, и тогда Стайл протянул дрожащую руку.
— Если... вы не против, я... хотел бы... сопроводить вас...
Несмотря на мягкое выражение лица, его глаза выдавали его волнение. Я всё поняла мгновенно. Честно говоря, его первоначальный отказ разочаровал меня, но, возможно, именно это и было его целью с самого начала. Он был еще совсем юн, но его мужественное предложение сопровождать нас тронуло меня. Я улыбнулась этому мальчику, который был мне одновременно и приемным братом, и моим будущим управляющим. Толпа пристально наблюдала за нами, но меня волновало лишь тепло, разливающееся в моем сердце.
— Разумеется, — сказала я, протягивая ему свободную руку. — Спасибо, Стайл.
Стайл вздрогнул от моего прикосновения, а толпа завизжала от восторга. Должно быть, это стало для него шоком. Он застенчиво опустил глаза, но в остальном сохранил невозмутимое выражение лица. Честно говоря, казалось, что вся эта ситуация его почти не смущает, что было весьма впечатляюще.
Тиара подпрыгнула от радости.
— Идемте!
Когда мы приблизились к столу королевской семьи, наш отец, принц-консорт, сказал:
— Занимайте свои места.
Несмотря на упрек, его тон был мягким. Мы извинились за опоздание, и я отпустила руки брата и сестры. Стараясь, чтобы толпа не заметила нашей спешки, мы заняли свои места за столом.
— Присаживайтесь, принцесса Прайд, — раздался спокойный, но сухой голос.
Я подняла глаза на человека, отодвигающего для меня стул. Гилберт, премьер-министр Фризии и управляющий моего отца, жестом пригласил меня занять мое место, вежливо поклонившись, но отказавшись встретиться со мной взглядом. Лицо премьер-министра Гилберта было напряженным, когда он вернулся к Альберту. Казалось, его ничуть не заботило то, что Тиара таращится на него, или что Стайл холодно оценивает его, словно противника.
Все дни, предшествовавшие Празднику Предвидения, он провел, раздавая поручения различному замковому персоналу, расставляя рыцарей и усиливая охрану, а также занимаясь подготовкой столов и угощений — руководя таким количеством людей, что я и сосчитать бы не смогла. Но сама трапеза предназначалась для королевской семьи. Окруженные стражей, мы ели на глазах у всех, как и каждый год, демонстрируя фризийскому народу наши близкие семейные узы. Поскольку гости не были членами королевских семей или дворянами, премьер-министру нечего было делать на этом мероприятии. Вот почему, по крайней мере, на время банкета...
С точки зрения Гилберта:
— ВАШЕ ВЫСОЧЕСТВО, — сказал я с глубоким поклоном, — я должен покинуть вас, но, пожалуйста, наслаждайтесь этим прекрасным банкетом.
Проводив принцессу Прайд к ее месту за столом, я получил от Альберта разрешение удалиться. Я был единственным человеком во всей стране, который не мог сегодня присоединиться к празднествам; мне нужно было как можно скорее вернуться к моей невесте, Марианне.
В то время как королевская семья трапезничала вместе с фризийским народом под открытым небом, моя Марианна лежала спрятанная в комнате замка, борясь со своей болезнью. Я не ослаблял бдительности, пока ускользал прочь, надеясь, что меня никто не заметит. Затем я сел в карету, которую заранее распорядился подготовить, и в одиночестве направился к королевской резиденции. Никто ничего не заподозрит, если после этого я пешком отправлюсь в комнату Марианны.
Я смотрел в окно, пока карета покачивалась. По территории замка прогуливались фризийские граждане, но большинство тех, кого я проезжал, были рыцарями. Я осторожно задернул шторы, когда они попытались заглянуть внутрь моей кареты. У меня было разрешение, но я бы вызвал подозрения, если бы люди узнали, что я оставил принца-консорта и вернулся в королевскую резиденцию во время празднеств. Ради безопасности моей возлюбленной Марианны я не мог позволить кому-либо узнать истинную причину моего ухода.
С точки зрения Алана:
— АЛАН, ТЫ ВИДЕЛ, кто сейчас был в этой карете?
— Нет, а что?
Услышав вопрос Каллума, я склонил голову набок и посмотрел вслед карете, которая только что проехала мимо нас. Я поклонился ей так же, как и Каллум, но мне было совершенно наплевать, кто находился внутри. Каллум отслеживал движущиеся объекты еще хуже меня, так что он никак не мог разглядеть, кто был внутри, но ему, похоже, всё равно было любопытно. Поскольку он всё еще пялился на карету, я зашагал прочь, всем своим видом показывая, что собираюсь оставить его позади.
— Давай, нам нужно идти, — сказал я. — Мы ведь можем пройти через банкет по нашему маршруту патрулирования, так?
— Только убедись, что не пройдешь прямо перед королевской семьей.
Большинство рыцарей королевского ордена сейчас патрулировали замок. Будучи капитанами из основных сил, мы с Каллумом по случайности получили назначение в один и тот же район, хотя и командовали разными отрядами. Я сам предложил Каллуму вместе патрулировать территорию замка, в основном потому, что боялся заблудиться, если буду один. Я хорошо ориентировался на тренировочных площадках королевского ордена, но в замке было слишком много незнакомых мне мест.
Нам заранее провели тщательный инструктаж и выдали карту, но я всё равно предпочел объединиться с Каллумом, у которого была очень хорошая память. К тому же мы вступили в королевский орден в один и тот же год, так что с Каллумом было легко поладить, даже несмотря на то, что мы служили в разных подразделениях. Оторвавшись от созерцания кареты, Каллум последовал за мной, смахивая челку и глядя в сторону банкетной площадки. Огромная толпа гостей была сосредоточена вокруг одного стола; некоторые уже приступили к еде. Вместо того чтобы пробираться сквозь этот хаос, мы пошли в обход по периметру.
— А там и впрямь настоящий пир горой, да? — заметил я. — Звучит неплохо. Бьюсь об заклад, и выпивка у них там самая лучшая.
— Тебе придется подождать до вечера, — ответил Каллум. — Сможешь пить сколько душе угодно, когда закончится твоя смена.
Я жадно впитывал в себя вид всей этой вкусной еды и напитков, а Каллум лишь вздохнул. Рыцари жили на территории замка, но вместо того чтобы предаваться этому прекрасному пиршеству, мы торчали здесь, в патруле. К счастью, с наступлением ночи каждый, кто не был на дежурстве — включая привратников, — мог наслаждаться праздником вдоволь.
— Черт, ну ты и строгий, — пробормотал я в ответ на его настойчивое требование подождать. На самом деле я не завидовал еде и напиткам на банкете.
На этот раз инициативу взял Каллум.
— Идем.
Я последовал за ним, заложив руки за голову. Если бы мы встали на цыпочки, то смогли бы тайком взглянуть на королевскую семью, но ни один из нас не стал утруждаться. Вместо этого мы досматривали вещи фризийских граждан и следили за тем, чтобы поблизости не ошивался никто подозрительный. Проходя мимо, мы улавливали обрывки разговоров гостей.
— Принц Вест — то есть, сенешаль Вест и вправду возмужал, не так ли? У него теперь такой приятный стиль.
— Принцесса Тиара та-а-акая милашка! Она как две капли воды похожа на Ее Величество!
— Это действительно принцесса Прайд? Она выглядит как-то подозрительно повзрослевшей в этом году...
— А принц Альберт всё еще красавец, спустя столько-то лет, а?
— Ух ты, какой прелестный профиль у этого принца Стайла... Он так молод, но уже ведет себя как настоящий принц!
— Я вижу королеву Розу на этом празднике уже семь лет подряд, но ее красота ничуть не меркнет.
Сплетни о первой принцессе имели отчетливо иной тон, чем пересуды об остальных членах королевской семьи. Каллум присутствовал на церемониях и рассказывал, что принцесса была вежлива и обходительна, но этого оказалось недостаточно, чтобы изменить ее репутацию. Я размышлял об этом, следуя за Каллумом. Бросив взгляд на ворота, я заметил своих товарищей-рыцарей, выстроившихся вдоль стен. Охрана состояла из смешанной группы рыцарей-новобранцев и парней из основных сил, и все они стояли не шелохнувшись, как изваяния, бдительно следя за происходящим вокруг.
— Значит, у Харрисона сегодня всё-таки дежурство, — пробормотал я себе под нос.
Каллум нахмурился. Харрисон вступил в королевский орден в тот же год, что и мы, но всё еще числился в рядах рыцарей-новобранцев после того, как столько раз проваливал вступительный экзамен. Само по себе это не было чем-то из ряда вон выходящим, но в случае с Харрисоном дело было не столько в нехватке навыков, сколько в том факте, что он постоянно создавал проблемы. В такие дни, как сегодня, его ставили в наряд вместе с основными силами, где он ничего не мог испортить. Пока он был на дежурстве, остальные на самом деле досматривали гостей и их вещи перед входом.
Брови Каллума слегка дернулись, когда мы наблюдали, как Харрисон сверлит взглядом каждого входящего гостя — но сам рыцарь не обратил на нас никакого внимания. Да, этот парень выполнял приказ, стоя по стойке смирно снаружи у ворот, но он не подходил для подобной работы. От его силы и его особой способности было бы куда больше проку, если бы он патрулировал город или боролся с преступностью. Его способностей было более чем достаточно, чтобы пройти квалификацию в основные силы; ему просто нужно было исправить свое отношение.
— Какая потеря для нас, — сказал я, опустив голову.
Мы прошли мимо ворот и стоявших там новобранцев, которые смотрели на нас с благоговением. В отличие от нас с Каллумом, чей приказ заключался в самостоятельном патрулировании замка, этому подразделению приходилось передвигаться группой. Когда мы помахали им рукой, новобранцы замерли и поклонились. Им просто не терпелось присоединиться к основным силам и стать такими же рыцарями, как мы.
Спустя мгновение они пришли в себя и выбежали из ворот, как и положено. То, что мы, рыцари, пересекались друг с другом, не было редкостью, так что они недолго пребывали в оцепенении. В конце концов, сегодня весь королевский орден работал заодно. Столкнуться с рыцарями за пределами замка тоже было обычным делом, но на территории замка это происходило еще чаще.
— Те парни, мимо которых мы только что прошли, были с тобой в Первом отряде, верно, Каллум?
— Я как раз думал о том же.
— Мы все вступили в орден в один год.
— В этом есть смысл. А я-то гадал, почему они показались мне знакомыми...
С точки зрения Эрика:
РЫЦАРИ-НОВОБРАНЦЫ высыпали из замка в город, оживленно переговариваясь, как только оказались вне пределов слышимости основных сил. Обычно по единственной дороге, ведущей к замку, ездили только кареты, принадлежащие знати и торговцам, но сегодня фризийские горожане, веселясь и направляясь на празднества, заполнили всю дорогу.
Рыцари же, напротив, двигались в противоположном направлении. Они шныряли по королевскому району, где жили представители высших классов и располагались магазины, которые часто посещал королевский орден.
Эта часть города была такой же оживленной, как и остальные. Некоторые лавки работали допоздна, пытаясь подзаработать на празднике, продавая изысканные кушанья и благородные напитки. Многие закрылись на вечер, поскольку их владельцы сами предпочли насладиться фестивалем. На перекрестках выступали музыканты, а горожане танцевали. Даже средний класс заполонил королевский район, который они редко посещали даже ради покупок. Для таких простолюдинов, как я, одно только наблюдение за рыцарями, спускающимися от замка, уже было развлечением. Рыцари из основных сил патрулировали более крупные районы королевского квартала, в то время как новобранцы забирались глубже в кварталы, где проживали средний и низший классы.
— Ого, смотрите, еще рыцари! Их так много в королевском районе.
— Эй, не будь грубым! Хватит показывать на них пальцем!
Основные силы и новобранцы сильно отличались друг от друга, но люди, не знакомые с орденом, не могли различить их с первого взгляда. Все они были частью фризийского королевского ордена, посланного для поддержания общественного порядка. Горожане с завистью и восхищением смотрели на проходящих мимо рыцарей. Их белоснежная форма развевалась за их спинами, привлекая всеобщее внимание. Будучи сам простолюдином, я не был исключением. Когда мы с младшим братом провожали их взглядом, он сказал мне:
— Я думал, ты хотел стать таким же рыцарем, как они, Эрик.
— Я пытаюсь. Не говори так, будто я сдался.
Я провалил вступительный экзамен в этом году, но мое желание вступить в королевский орден осталось неизменным. Множество претендентов каждый год стекались на вступительные экзамены, но королевский орден отсеивал большинство из нас. От новобранцев до полноправных рыцарей — я восхищался ими всеми. Это был всё еще такой далекий мир от того места, где я находился сейчас.
— Какой отряд ты бы выбрал? — спросил мой брат. — Я знаю, ты говорил, что их там целая куча разных.
— Я не знаю. Сначала мне нужно хотя бы попасть туда... Ну, лично мне кажется, что я бы хотел служить в арьергарде.
Если честно, я не до конца понимал разницу между отрядами. Только сами рыцари разбирались в составе отрядов и их конкретных обязанностях. Мне было трудно представить, что может существовать помимо арьергарда и авангарда, и уж тем более я не мог представить себя в авангарде после того, как потерпел столь сокрушительное поражение на вступительном экзамене. У меня даже не было особой способности.
— Тебе следовало сказать «авангард»! Это звучит куда круче.
— Я больше не куплю тебе еды, если ты продолжишь жаловаться. У меня не так много лишних денег.
С этими словами я возобновил свой путь к месту назначения. Мой младший брат должен был помочь мне с покупками для семьи. Я купил алкоголь по специальной праздничной скидке, выгреб все деньги из кошелька на еду, которую выклянчивал брат, а затем практически поволок его обратно в район среднего класса.
Праздничное настроение сохранялось даже после того, как мы покинули королевский район, но я не мог не заметить нехватку тепла в воздухе. В районе среднего класса было полно уличных артистов, окруженных толпами детей, торговцев, зазывающих прохожих, и ресторанов, предлагающих огромные банкеты благодаря финансовой поддержке из замка. Таким образом фризийцы из среднего класса могли набить свои животы бесплатно, не поднимаясь в замок. Даже обедневшие горожане в такой день покидали трущобы, чтобы посидеть за столами, уставленными едой и пивом. Все они, независимо от класса, пили от души.
— В-вор! Помогите кто-нибудь!
Услышав этот крик, я задвинул брата себе за спину. Какой-то мужчина со всех ног убегал с кошельком пьяницы в руке. Находившийся неподалеку рыцарь погнался за ним, издал крик и призвал на помощь других рыцарей. В мгновение ока всё было кончено, и вор был пойман.
Рыцари и впрямь были потрясающими.
С точки зрения Вала:
— ХМФ! Какой идиот.
Я проворчал это в адрес пойманного и бесполезно сопротивляющегося вора, сидя за столом и поедая еду голыми руками. Многие люди пытались воспользоваться фестивалем, чтобы набить собственные карманы. Чаще всего их жертвами становились люди, бредущие по переулкам и задворкам, слишком пьяные от городских празднеств, чтобы осознать грозящую им опасность. Если бы всё прошло удачно, вор мог бы уйти с хорошим кушем, но мне не нравились шансы быть сцапанным одним из этих рыцарей или стражников, которые всё время вынюхивали вокруг. Большинство людей моей профессии брали выходной в день Праздника Предвидения. Мы могли поесть благодаря пожертвованиям королевской семьи, даже находясь так далеко от замка, поэтому я не видел смысла прибегать к воровству во время праздника.
Я натянул капюшон своей куртки с длинными рукавами глубоко на голову, склонившись над столом так, чтобы никто не мог разглядеть моего лица, и впился зубами в кусок ветчины. Затем я рассовал по карманам хлеб и покинул ресторан, всё еще держа в руке кружку пива. Я понимал, что мне нужно уходить как можно скорее, раз этот тупой вор привлек в этот район так много стражников и рыцарей. Мало того, что мой землистый оттенок кожи выделял меня здесь, так еще и мои злодейские черты лица вызывали подозрение у каждого, кто обращал на меня внимание. Конечно, я и на самом деле был преступником, а не просто выглядел как он. Я жевал торчащую изо рта ветчину, придерживал капюшон и быстро шел вперед. Какой-то мелкий паршивец преградил мне путь, поэтому я отшвырнул его ногой в сторону.
— Ой!
Я лишь свирепо зыркнул на него и пошел дальше. Старший брат мальчишки обернулся и крикнул мне что-то вслед, но я полностью проигнорировал сопляка, запихнул остатки ветчины в рот и сделал изрядный глоток из кружки.
Избегая дороги, где рыцари задержали того вора, я вместо этого юркнул в один из своих обычных переулков. В пару глотков я прикончил свое гигантское пиво и бросил кружку на землю, где она присоединилась к множеству других кружек и объедков. Мои товарищи-преступники бросали на меня настороженные взгляды, но как только понимали, что я один из них, тут же теряли ко мне интерес. Я уже собирался выйти на другую главную улицу, привлеченный запахом жареного мяса, когда заметил нескольких сопляков из трущоб, уплетающих свой бесплатный хлеб и мясные шампуры. Обычно дети убегали от меня, но они были слишком поглощены своей едой, чтобы заметить мое приближение. Я рявкнул на них за то, что они преградили мне путь — наступая на них, дергая за волосы и расшвыривая в стороны пинками. Они с криками и плачем бросились наутек, побросав свою недоеденную еду. Я плюнул на остатки их хлеба и шампуров, а затем вышел на улицу.
— Тупые сопляки. Для них всё повод для слез.
Я не ненавидел сам фестиваль, так как получал от него бесплатную еду и выпивку. Проблема заключалась в том, что обычные криминальные притоны и сами улицы оказывались забиты людьми из трущоб, не говоря уже обо всех этих патрулирующих рыцарях и стражниках. Я даже видеть этих ублюдков не хотел.
— Думаю, я просто немного выпью, прежде чем отправляться домой.
«Домом» был район скал за пределами границ Фризии, но я не стал произносить этого вслух. Один из моих соседей по скалам заставил меня показать ему лучший маршрут во Фризию, так как я сам был фризийцем. Он заливал мне, что фестиваль — это отличная возможность для нас поживиться за счет горожан, но потом этот идиот взял и попался рыцарям и стражникам буквально несколько минут назад, а это значило, что мои обязанности его экскурсовода подошли к концу. Я последовал за ароматом мяса к очередному столу, уставленному бесплатной едой и напитками, готовый есть и пить вдоволь.
В конце концов, единственным местом, которому я по-настоящему принадлежал, было место за пределами Фризии.
— Эй, Вал! Я тоже хочу попробовать!
— И я! Я тоже хочу, пожалуйста! Давай съедим это вместе!
В день ежегодного Праздника Предвидения я вернулся во Фризию для доставки. Сефек и Кемет тянули меня за одежду, выклянчивая еду, как сумасшедшие. Я раздраженно вздохнул. Я успел возненавидеть Праздник Предвидения после того, как Сефек и Кемет начали ежегодно умолять меня привозить их во Фризию на это торжество. Вдобавок ко всему, у нас всегда были огромные партии подарков и писем из других стран, которые мы должны были доставить королевской семье по этому случаю.
К счастью, мы уже закончили с нашими поставками, поэтому сейчас у меня на плече висела лишь почтовая сумка — хотя я знал, что завтра Прайд взвалит на нас еще одну огромную кипу писем.
— Идите и пожрите чего-нибудь, если так проголодались, черт возьми. Я уже дал вам денег.
— Пойдем поищем эту лавку с едой вместе с нами!
— Сефек, мне кажется, это туда! Дети пришли с той стороны!
Мимо проходили дети с выпечкой, завернутой в бумагу. Сефек тянула меня за руку, ноя, что тоже хочет такую, а Кемет указывал в сторону ларька с едой. А мне до всего этого и дела не было.
— Заткнитесь, — прорычал я, но в итоге нашел для них этот ларек в два счета.
Неохотно встав в очередь, я окинул взглядом окрестности в поисках того, кто продает выпивку. Заметив такого торговца, я вышел из очереди, чтобы купить три бутылки, так как только что прикончил остатки своих запасов, а затем вернулся к детям.
Много лет назад меня на этом фестивале интересовали только бесплатная еда и выпивка, но теперь, когда у меня были деньги за мою курьерскую работу, мысль о том, чтобы пробираться сквозь эти толпы только ради еды, больше не прельщала. Теперь я мог купить всё, что захочу, на рынке. У меня всё еще оставалось вознаграждение Стайла за мою работу во время войны в Ханадзуо. Учитывая, что скоро мне снова придется вернуться к доставкам, я решил немного потратиться, пока есть возможность.
Очередь продвинулась, и Сефек смогла купить какую-то выпечку в бумажной обертке. Они с Кеметом так и просияли с первого же кусочка, наперебой голося о том, как это вкусно. Они попытались запихнуть угощения и мне в рот, так как я был занят бутылками и не мог держать их за руки. Сефек схватила меня за руку — поскольку Кемет не мог дотянуться до моего рта — и потянула меня вниз к себе. После того как они по очереди засунули мне в рот по пирожку, я вмиг их прожевал, а затем запил еще одной порцией спиртного.
— Эй! Ты должен смаковать их! Они же такие вкусные! — возмутилась Сефек.
— Сами же запихнули эти чертовы штуки мне в рот, — ответил я.
— Они сказали, что это называется «эшоде»! — воскликнул Кемет. — Разве они не стали еще вкуснее с твоим напитком? Почему бы нам не купить еще и мяса?!
Кемет вцепился в мою руку, пока Сефек отчитывала меня. Эти чертовы сопляки так и будут таскать меня от ларька к ларьку, а мне совершенно не хотелось пробовать всё, что они покупают. Я просто хотел спокойно выпить в одной из своих постоянных таверн, а не на этих шумных, суетливых улицах или рынках. Но дети жаждали вкусить прелести фестиваля и ни за что не согласились бы на изменение планов, поэтому я сдался, даже не заикнувшись об этом.
— Смотри, Вал! Мясо! Там продают мясо! — закричала Сефек.
— А я хочу еще сладостей! И фруктов! — сказал Кемет.
Я издал очередной усталый вздох, пока дети выискивали свою следующую остановку, даже не доев угощения в руках. Однако вместо того, чтобы вырвать свои руки, я позволил им тащить меня через самый центр рынка. Прямо по курсу кто-то закричал:
— Вор!
Какой-то парень, притворяясь, что рассматривает товары в лавке, скрылся с их деньгами. Мы смотрели, как преступник спасается бегством, но ничего не предпринимали. Если бы это было во время доставки, тогда, конечно, мы бы вмешались, как обычно. Мы часто ловили бандитов и преступников, которых встречали на дороге, и притаскивали их в королевский орден. Но нам не было никакого дела до решения проблем, которые нас не касались. Я бросил пустую бутылку на обочину и продолжил свой путь к палатке с мясом.
Поднялся шум, когда рыцарь поймал вора за углом, но меня это совершенно не интересовало.
С точки зрения Вала:
— ОГРОМНОЕ ВАМ СПАСИБО, господин рыцарь!
Я наблюдал, как Харрисон принимает благодарность от владельца лавки и передает вора подоспевшему на помощь стражнику. Выглядя довольным тем, что выполнил свой долг, он вскочил и умчался прочь. Порыв ветра пронесся мимо ошарашенных горожан и стражников, когда он скрылся, чтобы найти свое следующее поручение. Он прыгал с крыши на крышу, даже не используя свою особую способность, направляясь к главной улице. Видимо, парень решил, что оттуда, где открывается лучший вид, будет легче высматривать преступников.
— Вы только посмотрите на Харрисона! — сказал я. — Раз он возвращается с рынка, готов поспорить, он поймал вора.
Я усмехнулся, глядя на удаляющуюся фигуру Харрисона, бегущего по крышам. В роли капитана королевского ордена я использовал смену дежурств для патрулирования района, что делал уже много раз во время Праздников Предвидения. Однако я впервые видел Харрисона в своей стихии, и это было похоже на наблюдение за какой-нибудь исчезающей птицей или вроде того. По правде говоря, я был тронут. Харрисона всегда отодвигали на второстепенные роли, когда остальной королевский орден отправлялся на срочные задания, даже годы спустя, когда я стал капитаном, но, похоже, он наконец-то получил свое первое задание по патрулированию города.
Даже став капитаном Восьмого отряда и получив право назначать своих людей на любые должности по своему усмотрению, он по-прежнему брался за такие скромные поручения, считая, что они подходят ему больше. Всё это время он, казалось, воспринимал работу дозорного, которую выполнял долгие годы будучи новобранцем, как наиболее разумный вариант, но теперь, будучи вице-капитаном, он наконец-то взял на себя патрулирование, когда поступили соответствующие приказы.
— Наверное, в этом нет ничего удивительного, учитывая, что приказ исходил от Артура.
Артур, нынешний капитан Харрисона, был тем, кто приказал ему патрулировать город. Как начальник Харрисона, Артур попросил его передавать страже любых пойманных им преступников. Харрисон наконец-то получил свободу использовать свою ловкость и сообразительность для патрулирования фестиваля. Я хихикнул, испытывая облегчение от такого поворота событий. Я закончил свой собственный патруль и направился обратно в замок до окончания смены Харрисона.
Пройдя через королевский район, я свернул на дорогу, ведущую к замку, заполненную моими соотечественниками-фризийцами. Я здоровался с группами новобранцев и другими рыцарями, проходившими мимо в дозоре, а затем протиснулся сквозь толпу горожан, чтобы привратники могли пропустить меня в замок. Группы рыцарей и стражников всё еще окружали замок, и один рыцарь в особенности как раз проходил мимо: вице-капитан моего собственного отряда.
— Привет! Отличная работа сегодня, Эрик. — Я остановился, чтобы поздороваться с ним, когда он выходил на обход. — Следующим ты патрулируешь замок, верно?
— Спасибо, капитан Алан. Да, всё верно. Вы только что вернулись из города?
Наши графики совпадали, поэтому я не был удивлен, встретив его здесь. Мы оба планировали быть в замке к началу дневной смены.
Пока мы болтали, я чувствовал на нас взгляды патрулирующих новобранцев. Мы были капитаном и вице-капитаном Первого отряда — подразделения, специализирующегося на боях на передовой, — поэтому новобранцы смотрели на нас с откровенной завистью и восхищением, вытягиваясь по струнке и приветствуя нас по всей форме. Мы отвечали на их приветствия так же, как и в любой другой день.
— Хотелось бы, чтобы наши смены менялись пораньше, — посетовал я.
— Да, до этой смены после полудня еще так долго.
Мы одновременно посмотрели в одну и ту же сторону, оба понимая, что впереди нас ждет главное событие. Банкет с королевской семьей должен был состояться сегодня во второй половине дня. Наши взгляды невольно притянулись к королевской резиденции, где мы уже могли представить себе идущие полным ходом приготовления.
С точки зрения Прайд
— ОНО ВАМ ТАК идет, принцесса Прайд.
Я улыбнулась похвале, оценивая свое отражение в зеркале в полный рост. Лотта и Мэри говорили одно и то же каждый раз, когда я надевала платье для официального мероприятия. Тем не менее я поблагодарила их и принялась рассматривать себя. Хоть я часто носила красное на церемонии и приемы, для этих ежегодных появлений перед фризийским народом мне выпадал случай выбирать более мягкие тона и макияж. На этот раз я облачилась в элегантное фиолетовое платье, которое прекрасно сочеталось с моими пунцовыми волосами. Я не могла отрицать, что из-за такого сочетания цветов я выделялась, но что поделать. Как у королевы — финального босса, моя внешность всегда будет производить фурор. Впрочем, мне была приятна похвала моих дорогих горничных.
— Вы так считаете? — ответила я, изящно приподнимая подол платья.
Закончив с нарядом, я окликнула тех, кто ждал за дверью. Джек, мой личный страж, открыл дверь капитану Каллуму и Артуру — моим имперским рыцарям.
— Что скажете? — нервно спросила я.
Нахмурившись, я прижала руки к груди. Как бы сильно этот наряд ни нравился моим горничным, я переживала о том, что могут подумать мужчины. Капитан Каллум и Артур нервно сглотнули, оглядывая прекрасное фиолетовое платье. Мое платье было под стать моим глазам, хотя я никогда не носила таких цветов на мероприятиях, где присутствовала знать.
Им нравится мой сегодняшний образ, или они считают его неудачным? Я надевала роскошные платья на каждое светское событие, включая церемонии и чаепития, и всё же сегодня мои рыцари застыли как вкопанные, разглядывая меня. Я робко наблюдала за ними, заставляя себя излучать хотя бы капельку очарования. Фиолетовый цвет моего платья так разительно отличался от глубокого красного, в котором они привыкли меня видеть, но я надеялась, что в нем я выгляжу взрослой и женственной.
Артур и капитан Каллум стояли ровно, как по струнке, поджав губы и не проронив ни слова. Вместо рыцарей обычно молчаливый Джек произнес:
— Вам очень идет.
Его голос наконец-то вывел имперских рыцарей из оцепенения.
— Вы выглядите чудесно, — сказал капитан Каллум. — Это воистину королевский цвет, который продемонстрирует вашу величественную ауру народу Фризии.
— Это платье смотрится на вас просто потрясающе! — выпалил Артур. — Эм, оно подходит к вашим глазам! Вы просто невероятны!
Лицо капитана Каллума было напряженным и слегка розоватым, в то время как Артур сжимал кулаки, и его румянец был виден невооруженным глазом. Они склонились в поклоне еще ниже, чем обычно. Я не смогла сдержать улыбку, хотя мои рыцари, вероятно, просто чувствовали себя обязанными сказать то, что я хотела услышать.
— Благодарю вас.
Даже если это была простая вежливость, я ценила их похвалу. Это придавало мне уверенности каждый раз, когда мне нужно было надеть парадное платье.
— Я делаю это каждый год, и всё равно так нервничаю, — призналась я. — Фризийский народ смотрит на меня совершенно иначе, чем мои обычные гости.
Моя улыбка стала неловкой. В детстве я вела себя как сильная старшая сестра, когда Тиару и Стайла трясло от нервов на их первом Празднике Предвидения, но чем старше я становилась, тем больше это событие выбивало меня из колеи. Холодный пот тек по спине, а пульс учащался от волнения. Сердце гулко билось в ушах.
Как это ни жалко, но я проходила через это испытание каждый божий год. Воспоминания о прошлой жизни сделали меня взрослее в некоторых аспектах, но, оглядываясь назад на те ранние Праздники Предвидения, я, наверное, могла бы придумать способы получше, чтобы подбодрить своих младших. К официальным церемониям приковано совершенно иное внимание, нежели к праздничным банкетам, и я бы хотела использовать это знание, чтобы проявить к ним больше эмпатии. Возможно, мне следовало сказать им что-то более сильное, как это сделал бы Артур.
На моем платье было меньше металлических украшений, чем обычно, чтобы мне было удобнее сидеть на банкете, но наряд всё равно казался мне немного душным. Я делала глубокие вдохи, чтобы успокоить нервы, пока Мэри промокала пот с моего лба носовым платком. Я натянула на лицо улыбку, пытаясь выровнять дыхание, и капитан Каллум мягко развеял мои страхи.
— Это вполне понятно. Это единственный день в году, когда фризийский народ наблюдает за всей королевской семьей вблизи, но, прошу вас, не волнуйтесь. Жители призамкового города каждый год с нетерпением ждут встречи с вами.
С точки зрения Каллума:
НЕСМОТРЯ НА МОЮ УЛЫБКУ и обнадеживающие слова для принцессы Прайд... Еще несколько лет назад фестиваль не представлял для меня ни малейшего интереса. Как рыцарь, я и так имел предостаточно возможностей гулять по замку и видеть королевскую семью, по крайней мере издалека, поэтому никогда не пытался высматривать их на банкетах. Я начал интересоваться Праздником Предвидения только после нападения на королевский орден.
Казалось, только вчера я стоял на цыпочках, пытаясь украдкой взглянуть на Прайд, будучи отправленным охранять банкетную площадку. В эти дни мне выпадала честь стоять рядом с ней на регулярной основе.
— Не волнуйтесь! Мы защитим вас во что бы то ни стало! — вмешался Артур.
Хотя он и не был силен в красноречии, он старался изо всех сил. Он ударил себя кулаком в грудь и поклонился, но переборщил и оступился. Я надеялся, что и мое мягкое успокоение, и уверенное заявление Артура найдут отклик в сердце принцессы Прайд.
— Спасибо, — ответила она с хихиканьем.
Артур казался таким же озадаченным этим смехом, как и я. Принцесса Прайд извинилась за свой смех после того, как мы так искренне пытались ее подбодрить.
— Все те годы назад мы были всего лишь детьми, — сказала она, и в ее глазах появилось отстраненное выражение. — Помню, как разговаривала с Тиарой и Стайлом во время их самого первого Праздника Предвидения. Они так сильно нервничали. Хотела бы я сказать им тогда такие же приятные вещи, какими вы двое только что поделились со мной.
Судя по ее словам, ее ностальгическая улыбка — вовсе не печальная — стала для нас небольшим сюрпризом. Конечно, мы не могли знать, что именно произошло между братом и сестрами в те времена, но, зная принцессу, она сказала именно то, что им было необходимо услышать. Это была та самая женщина, которая потрясла королевский орден своим героическим поведением, когда ей было всего одиннадцать лет.
Принцесса Прайд покачала головой и сцепила руки в замок, игнорируя наше замешательство. Возможно, сожалея о своем ответе, она сменила тему.
— Если подумать, а как вы двое отмечали Праздники Предвидения до того, как стали рыцарями?!
Мы с Артуром обменялись удивленными взглядами при звуках бодрого голоса принцессы Прайд. Прошло много времени с тех пор, как кто-либо из нас отмечал Праздник Предвидения, но мы приняли ее переход к более легкой теме.
— Моя семья угощала жителей наших земель едой и напитками, как того требовала традиция, — ответил я. — Праздники Предвидения — это воистину время для сближения с простым народом, а не для укрепления связей между дворянами.
Будучи сыном графа, я жил со своей семьей вдали от призамкового города. Как правило, во время Праздников Предвидения дворян не приглашали в замок, поэтому мы проводили мероприятия на своих землях, чтобы укрепить связи с нашими людьми. Мы даже следовали примеру королевской семьи и трапезничали вместе с простолюдинами. Для меня это было столь же ценным событием, как и те, что предназначались для укрепления отношений между дворянами.
Принцесса Прайд и Артур внимательно слушали мои объяснения, но не казались удивленными. Они знали, что я вступил в королевский орден в юном возрасте, но к тому моменту я уже был достаточно умен, чтобы понять традиции и мотивы моей семьи до того, как покинул их. Пока принцесса Прайд с готовностью кивала, Артур озадаченно склонил голову, заметив в моей речи нечто странное. Я не то чтобы лгал... но я объяснял традиции своей семьи, полностью исключив из этого уравнения себя самого. До тех пор, пока я не вступил в королевский орден, я не мог наслаждаться ежегодными фестивалями. Приняв решение стать рыцарем, я посвящал каждую свободную минуту тренировкам, если только родители не утаскивали меня на какой-нибудь званый вечер. Мне также приходилось совмещать это с учебой, обязательной для дворян — родители требовали, чтобы я не отставал. Если они не заставляли меня посещать мероприятия и общаться с людьми, во время Праздников Предвидения я сидел дома в одиночестве. Но я не собирался обременять остальных этими неприятными подробностями. Принцесса Прайд сделала всё возможное, чтобы сохранить непринужденность беседы, и я не видел нужды портить ее старания. Кроме того, я ни о чем не жалел, ведь в итоге я стал рыцарем.
Обо мне было сказано более чем достаточно. Я передал эстафету в разговоре Артуру, который вздрогнул, прежде чем ответить.
С точки зрения Артура:
— ЧТО КАСАЕТСЯ меня... я помогал маме с делами. У нее маленький ресторанчик, так что работы по приготовлению еды для всех наших соседей хватало по горло. Я всегда проводил весь фестиваль за готовкой, подачей блюд и мытьем посуды. Не успевал я оглянуться, как день уже заканчивался.
Иногда я выбирался в город, если у нас заканчивались ингредиенты, но почти никогда не делал лишних остановок или не выбирал длинный путь домой. Было время, когда я ходил в город с друзьями и веселился на фестивалях вместе с ними, но после того, как я оставил мечту стать рыцарем, мне больше не хотелось приближаться к призамковому городу — месту, где мне пришлось бы проходить мимо множества рыцарей. Я предпочитал оставаться в ресторане и работать с мамой. Теперь, когда я стал рыцарем, у меня больше не было этих сомнений, и, оглядываясь назад, я понимал, что просто бежал от своих проблем.
Лица капитана Каллума и принцессы Прайд смягчились, но они оба знали, как сильно я забочусь о своей семье, и мой ответ их не удивил. Они также знали, что когда-то я отказался от мысли стать рыцарем, но при этом никогда не изменял своей трудовой этике. Всё это время я помогал маме, а не бил баклуши.
— И когда я решил, что хочу стать рыцарем, фестивали для меня мало чем изменились, — небрежно добавил я.
Возможно, это выставило меня еще более прилежным, ведь я продолжал помогать своей занятой маме даже после того, как стал рыцарем.
— Как сейчас поживает ваша матушка? — спросила принцесса Прайд. — Должно быть, она так занята теперь, когда ни вас, ни командора Родерика нет дома, чтобы...
— С ней всё в порядке! — ответил я, отмахиваясь от беспокойства в ее голосе. — Соседи ей помогают, да и ресторан она держит только потому, что ей это в радость.
Мамин ресторан был скорее ее увлечением, чем работой, поэтому она поддерживала его небольшим, чтобы справляться и без нас с отцом.
С точки зрения Прайд:
КОГДА СТУК В ДВЕРЬ прервал нас, я окликнула гостя до того, как Джек успел подойти.
— Да?
— Это я, старшая сестра. Нам уже пора спускаться в приемную. Тиара тоже со мной.
Я сомневалась, что Стайлу потребовалось столько же времени на переодевание, сколько нам с Тиарой, но его дела с дядей Вестом наверняка задержали его. Очевидно, Тиара присоединилась к нему, чтобы мы могли собраться вместе перед уходом. Это было своего рода традицией: королевская семья собиралась вместе перед тем, как отправиться на банкет.
Дверь открылась, явив моих брата и сестру, которые выглядели просто ослепительно. На Тиаре было очаровательное персиковое платье, а на груди у Стайла красовалась брошь, усыпанная фиолетовыми и розовыми драгоценными камнями.
— Как прелестно! — воскликнула я, сияя при виде них.
Тиара и Стайл разделяли мои чувства.
— Старшая сестра, это платье так тебе идет! Я просто глазам своим не верю!
— Тиара права. Оно прекрасно, как драгоценный камень. Ни на ком другом это платье не смотрелось бы так же чудесно.
Хоть Стайл спокойно и отчетливо произнес свои комплименты, ему потребовалось мгновение, чтобы вторить восторженному восклицанию Тиары, словно он был застигнут врасплох или ошеломлен. Краска прилила к его лицу, он стоял прямо, как по струнке, странно напряженный в моем присутствии.
Стайл и Тиара знали, как сильно я нервничаю из-за Праздника Предвидения каждый год. Но похвала Стайла и руки Тиары в моих придали мне смелости. Я поблагодарила их и мысленно пообещала себе ответить им тем же. Тиара всегда носила такие яркие, женственные платья, а Стайл специально надел брошь в цветах наших нарядов, доказывая, каким невероятно чутким и добрым он был на самом деле.
— Ты сегодня выглядишь просто очаровательно, Тиара, — сказала я. — Я бы крепко-крепко тебя обняла, если бы не боялась помять твое платье. А от тебя, Стайл, как всегда, глаз не оторвать, до чего же ты хорош собой. Но больше всего тебе идет эта брошь. Спасибо вам обоим.
Польщенная моей похвалой, Тиара засияла и покружилась, чтобы показать свое платье. Стайл прикусил губу и сохранил свое обычное невозмутимое выражение лица, хотя я знала его достаточно хорошо, чтобы понять, что мои слова его взволновали. Может быть, ему просто было приятно, что я заметила его брошь, хотя мне было любопытно, достаточно ли ему этого.
— С тобой всё хорошо, старшая сестра? Снова нервничаешь, как и в прошлом году? — спросила Тиара, когда мы рука об руку выходили из комнаты.
Я взяла и Стайла за руку, и мы начали спускаться по лестнице. Было немного неловко принимать от них сочувствие. Когда мы были детьми, именно я их утешала.
— Да, — коротко ответила я.
Разговор с ними по пути во дворец действительно помог мне успокоиться. Мы вошли в приемную, отведенную специально для нас троих, и стали ждать времени выхода. Когда имперские рыцари прибыли на смену караула, мои ладони вспотели. Время почти пришло. Это не была официальная церемония, как обычно, но это не значило, что я могла позволить себе играть роль перед простодушным фризийским народом. Я много раз посещала призамковый город с наблюдательными визитами, но это событие несло в себе совершенно иной груз ответственности. Горничные суетились вокруг, помогая с последними штрихами наших нарядов, а затем прибыли стражники, чтобы нас сопроводить.
— Пора идти? — спросила Тиара, и Стайл одарил меня безмятежной улыбкой.
Воодушевленная их поддержкой, я направилась к карете — лишь для того, чтобы увидеть, как матушка и отец садятся в свою. Мы забрались в нашу в привычном порядке: я и Тиара сели рядышком напротив Стайла. А затем мы вернулись к нашей непринужденной беседе.
— Если принц Леон снова приедет, я надеюсь поболтать с ним сегодня вдоволь! — заявила Тиара.
— И я, — согласилась я. — Седрик говорил мне, что его тоже заинтересовал этот праздник, поэтому я бы хотела, чтобы мы вдвоем пообщались.
— Да, я слышал, что ни в Анемоне, ни в Ханадзуо нет подобных фестивалей, — добавил Стайл.
Как человек, обожающий свой народ, Леон, казалось, завидовал нашему обычаю делить трапезу с фризийскими гражданами. Ни знать, ни иностранные члены королевских семей не могли присутствовать на этом мероприятии, что лишь подогревало интерес Леона к празднику.
— Это так, хотя, насколько мне известно, в Ханадзуо есть фестиваль, во время которого они открывают для публики часть своих замков. Я слышала, они проводят масштабные богослужения в гигантском соборе Синенсиса.
Стайл и Тиара, казалось, удивились этому факту, но я лишь повторила то, что узнала от Седрика. Несмотря на наш союз, Объединенному Королевству Ханадзуо и Фризии еще многое предстояло узнать друг о друге. Тиара вздрогнула, услышав имя Седрика, но спустя мгновение улыбка вернулась на ее лицо.
Карета замедлила ход и остановилась, и сквозь окна тут же ворвались крики ликования. Я поджала губы, но Стайл и Тиара протянули руки, накрыв мои ладони своими. Их тепло передалось мне даже сквозь перчатки. Когда я подняла глаза, улыбка Тиары и пронзительный взгляд Стайла заполнили мое поле зрения.
— Старшая сестра, давай насладимся фестивалем и в этом году! — сказала Тиара. — Все так сильно любят тебя и старшего брата!
— Держи голову высоко поднятой, — произнес Стайл. — Ты всегда безупречно ведешь себя перед фризийским народом, поэтому мы с Тиарой можем заверить тебя, что всё будет хорошо.
На мгновение мои глаза широко распахнулись. Неужели они вспомнили всё это спустя столько времени, или это просто совпадение? Я была уверена, что они в точности повторили то, что я говорила им десять лет назад — в тот самый день, о котором я только что вспоминала. Я расплылась в улыбке. Мои брат и сестра в замешательстве склонили головы, когда я начала хихикать, но вскоре и они не смогли удержаться и рассмеялись вместе со мной.
Мои имперские рыцари открыли для нас дверцы. Снаружи нашей кареты выстроились в ряд стражники. Когда до нас донеслась какофония толпы, Стайл и Тиара заговорили одновременно:
— Пойдемте?
Я сжала их руки, поднимаясь со своего места. Стайл и Тиара вышли первыми. Когда я тоже появилась из кареты, нас встретили громовые аплодисменты и бурные крики восторга.
Стоя между братом и сестрой, я произнесла так тихо, чтобы услышали только они:
— Сегодня у вас есть возможность увидеть лица людей, которых вы когда-нибудь будете защищать. Давайте запечатлеем их в нашей памяти, хорошо?
Мои слова — в первую очередь слова старшей сестры — прозвучали с улыбкой. Здесь, со Стайлом и Тиарой, я по-настоящему чувствовала, что могу стоять перед нашим народом с высоко поднятой головой. Мои глаза сияли, меня переполняло счастье от того, что такие люди, как Стайл и Тиара, были здесь со мной, держа меня за руки.
Матушка, отец и дядя уже вышли из своей кареты. Они наблюдали за нами с теплыми улыбками, пока мы входили в банкетный зал. Под приветственные крики толпы мы поклонились вслед за королевой, помахали гостям и подарили им свои улыбки. Затем мы последовали за взрослыми к нашему столу.
С точки зрения Стайла:
— ПРИСАЖИВАЙСЯ, старшая сестра.
— Спасибо, Стайл.
Я отодвинул для нее стул — небольшой жест, но он вызвал одобрительный гул толпы. Дядя Вест, фризийский сенешаль, наблюдал за нами с улыбкой, в которой сквозила ностальгия.
Я направился к своему месту и обнаружил, что Гилберт уже ждет меня. Тщательно скрыв недовольство, я сел, когда премьер-министр отодвинул для меня стул. В прошлом Гилберт предлагал стулья отцу и Прайд, но он взял на себя эту роль в отношении меня, начиная со второго Праздника Предвидения после моего усыновления. В то время я не позволял Гилберту отодвигать стул для Прайд, чтобы продемонстрировать свою ненависть к премьер-министру. Но к тому же я был управляющим Прайд. Казалось, Прайд и Тиара были рады видеть, как Гилберт предлагает мне стул без того, чтобы кто-то из нас огрызался друг на друга.
С точки зрения Гилберта:
УСАДИВ СТАЙЛА, я изящно переместился к Альберту. Наклонившись, я с улыбкой прошептал ему на ухо:
— Я рад видеть, что принцесса Прайд справилась со своим волнением в этом году.
Как премьер-министр, я сохранял формальный тон из-за публичной обстановки. Альберт тихо согласился со мной. Он вздохнул, взглянув на жену, но королева была всё такой же спокойной и невозмутимой, как и всегда. Было трудно поверить, что это та самая женщина, которая в приемной, где мы находились лишь втроем, так сильно переживала за своих детей.
— Думаете, они втроем нервничают? Боже правый, я так рада, что буду обедать с ними!
Для нас, сидящих за столом королевской семьи, принесли еду. В отличие от блюд, которыми наслаждались гости, эта пища была проверена на наличие яда. Всё это было вполне обыденным делом для королевской семьи, хотя их гостям это зрелище казалось необычайным — даже тем, кто привык находиться в обществе монархов.
С точки зрения Эрика:
— А ПРИНЦЕССА ПРАЙД чертовски хороша собой, не так ли, Эрик?
— Пожалуйста, не выражайтесь подобным образом, капитан Алан, — отчитал я его.
Мы сменили Каллума и Артура. Мы говорили тихо, почти не шевеля губами. Имперским рыцарям доставались лучшие места, так как мы могли наблюдать за Прайд и королевской семьей вблизи.
Я напрягся от замечания Алана, пытаясь скрыть свое неудовольствие. Это было торжественное мероприятие, и нам следовало держать свои эмоции при себе. Мое замечание по поводу манеры общения Алана прозвучало не слишком убедительно, но за нами наблюдали как королевская семья, так и фризийский народ. Они не потерпели бы от нас легкомыслия. И всё же я слишком хорошо понимал, как подобный комментарий мог сорваться с губ Алана. В конце концов, принцесса так прекрасно улыбалась в этом своем фиолетовом платье. Прибыв на смену дежурства, мы оба залились румянцем в ту же секунду, как увидели ее. Словно она заново похищала наши сердца каждый раз, когда появлялась в новом наряде. Никто не мог забыть, что она уже взрослая женщина, куда более зрелая и элегантная, чем та одиннадцатилетняя девочка, которую мы когда-то знали.
Огромная толпа фризийских граждан окружила место проведения банкета. Они не только хотели отведать изысканной еды, насладиться дорогим алкоголем и посмотреть представления, но этот банкет также был для них шансом запечатлеть в памяти облик своих любимых монархов. Некоторые из наших рыцарей пытались подглядывать в щелочки между людьми в толпе. Когда я заметил, как некоторые из них подпрыгивают, чтобы заглянуть поверх чужих голов, я не смог скрыть отвращения на своем лице.
Столы и стулья были заняты, места, где можно было стоять и есть, были заполнены, и даже отдельные ряды для наблюдателей не могли вместить больше людей. Другие рыцари проходили мимо толпы по своим делам, но я точно знал, кого они все пытались разглядеть получше. Все наблюдали за тем, как королевская семья приступила к трапезе, кушая аккуратно, чтобы не издать ни малейшего звона приборами. До нас с Аланом долетали восторженные голоса из толпы.
— Сенешаль Вест... Его стиль не меняется, сколько лет на него ни смотрю.
— Принцесса Тиара такая хорошенькая, не правда ли? Они с принцессой Прайд выглядят так мило, когда сидят вот так рядышком.
— Так вот она какая, эта принцесса Прайд, о которой все говорят?! Она просто красавица!
— Я слышал слухи о том, как она похитила сердца многих принцев и дворян. А чего еще ожидать? В ней ведь течет кровь королевы Розы, в конце концов.
— У принца Альберта такой пронзительный взгляд. По-моему, это очаровательно.
— О боже мой! Принц Стайл только что посмотрел на меня! У него лицо как произведение искусства. А-а-а-ах, какой же он красавчик!
— Я видела Ее Величество на этом празднике последние семнадцать лет, но ее красота ничуть не поблекла.
За прошедшее десятилетие любовь и поддержка фризийского народа к королевской семье лишь возросли. Десять лет спустя репутация принцессы Прайд в корне отличалась от той, что была в самом начале.
Окутанная теплыми словами окружающих их гостей, королевская семья наслаждалась безмятежным банкетом.
[[image:/storage/reader-images/259ac9d19bd6b5d486410c0ff581c0d9f06fcf0f.png]]
Продолжение следует…
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод и редактура: TuXoXoDKa
Вычитка и оформление диалогов: Исекайный Сомелье
Работа с изображениями: Animia
С точки зрения Тиары:
— ВЫ УВЕРЕНЫ, что мне можно ее потрогать?!
Мой взволнованный голос эхом разнесся по огромному залу. Королевская семья присутствовала на приеме, устроенном герцогом, который состоял с нами в близком родстве. Я была абсолютно очарована кукольным представлением, которое покорило и всех остальных гостей.
Кукловод, казалось, был одновременно тронут и польщен столь теплым приемом. Он протянул мне марионетку, к которой я проявила наибольший интерес. Следуя его указаниям, я потянула за нити. Марионетка неловко покачнулась, но гости всё равно зааплодировали моим стараниям.
— Только посмотри, Тиара, — сказала мне Прайд. — У тебя так здорово получается.
— Нет, это и правда очень сложно! Не хотите попробовать?!
Публика наверняка хлопала лишь из вежливости, но похвала старшей сестры вызвала у меня робкую улыбку. Не в силах управлять марионеткой так же искусно, как кукловод, я заставила ее виновато склонить голову перед братом и сестрой, предлагая им перехватить управление.
— Эм... почему бы тебе не попробовать первым, Стайл? — предложила Прайд.
— Если ты настаиваешь, старшая сестра. Хотя не могу сказать, что слишком уверен в своих силах. Выглядит довольно сложно.
Стайл с поклоном принял предложение Прайд. Он оставил свой бокал у официанта и взялся за крестовину марионетки. Следуя указаниям кукловода, он смог заставить куклу двигаться куда более плавно, чем я. Толпа ахнула и зааплодировала, хотя вряд ли кого-то удивило, что Стайл проявил такую ловкость.
Я могла лишь заставить марионетку стоять и кланяться, но поклон Стайла включал в себя такие тонкости, как изящные движения рук. Улыбающаяся кукла двигалась так плавно, словно у нее была собственная душа. Мы с Прайд, очарованные, сделали ответный реверанс. Даже Стайл слегка улыбнулся, поблагодарив кукловода и осторожно передав марионетку Прайд.
Моя старшая сестра выглядела так, словно хотела отказаться, но в итоге робко приняла крестовину. С напряженными плечами она последовала указаниям кукловода... и остановилась почти сразу же.
— Ох... Бесполезно. — Ее лицо поникло. — Нити запутались. Простите.
Когда дело касалось любого навыка, не требующегося королеве, Прайд была воплощением чистого разрушения, и марионетка не стала исключением. Толпа вежливо заулыбалась, и она вернула куклу, пока окончательно не испортила рабочий инструмент кукловода. Тот с легкостью распутал нити, придал марионетке красивую позу и вернул крестовину Прайд. Гости тепло зааплодировали, видя, как Прайд просто держит куклу, которой кукловод любезно придал нужную позу. Хотя с ней обошлись немного как с ребенком, ей удалось улыбнуться в ответ сквозь свое смущение. Когда же она случайно вывернула правую руку марионетки в болезненно выглядящую позу, она тихо извинилась перед куклой еще раз.
Продолжение следует…
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод и редактура: TuXoXoDKa
Вычитка и оформление диалогов: Исекайный Сомелье
Работа с изображениями: Animia
Большое спасибо, что приобрели девятый том «Королевы, ставшей причиной трагедии, которая сделает всё ради своего народа», или просто «Королевы-трагедии».
Именно благодаря всем вам мы наконец-то добрались до этого тома. Когда я только получила предложение издать мою серию, я и в самых смелых мечтах не могла представить, что история зайдет так далеко. В этом томе описывается арка «счастливого конца», где каждый из персонажей ступает на путь к собственному счастью. Прайд также продвигается к своему «счастливому финалу». Позвольте мне поделиться одним комментарием, который я оставила в веб-версии для тех из вас, кто читает новеллу:
Это было тем, что я планировала с самого начала. Бонусные главу этого тома я написал, сосредоточившись на изменениях, произошедших за десять лет истории Прайд. Надеюсь, вам понравится вспоминать о том, какой путь взросления прошел каждый из героев за эти короткие десять лет.
Если вы дочитали до этого момента и у вас есть любимые персонажи или эпизоды, пожалуйста, загляните также в веб-версию, опубликованную на сайте Shousetsuka ni Narou («Стань романистом»).
Спасибо вам, Судзуноскэ-сэнсэй, за очередную порцию прекрасных и выразительных иллюстраций. Обложка в этот раз получилась еще более очаровательной, чем обычно, и я ловила себя на том, что подолгу ее разглядываю. Я так тронута той заботой, которую вы вложили в этот чудесный дизайн и подачу.
Манга-адаптация от Акико Кавано-сэнсэй и Мисаки Когавы-сэнсэй наконец-то добралась до арки Вала. Их адаптация просто чудесна, поэтому, пожалуйста, обязательно ознакомьтесь с ней, если еще этого не сделали.
И наконец, всем, кто приобрел эту книгу, тем, кто читает веб-версию, Судзуноскэ-сэнсэй, Акико Кавано-сэнсэй, Мисаки Когаве-сэнсэй, тем, кто присылал мне фанатские письма, всем сотрудникам издательства Ichijinsha, тем, кто помогал с публикацией и новеллизацией, тем, кто продает эту книгу, менеджерам, выставлявшим мои книги на самые видные витрины, всем сотрудникам книжных магазинов, моему редактору, который всегда меня поддерживал, моей семье, которая за меня болеет, и моим друзьям — я выражаю всем вам свою самую сердечную и искреннюю благодарность.
Надеюсь снова встретиться со всеми вами, мои добросердечные читатели, в будущем.
...И если бы я могла загадать еще одно желание, то я бы хотела, чтобы однажды финал этой истории оказался в ваших руках в виде полноценного печатного тома.
[[image:/storage/reader-images/8ba87fde42c8e8a720a2389a20ffdd4921b17346.png]]
[[image:/storage/reader-images/967a51f3f2b62d6913c5f5bd8340ac6f4e586b00.png]]
[[image:/storage/reader-images/33874a323e0b97ce6192ecdd0da7270d394bfdda.png]]
Продолжение следует…
Работа с изображениями: Animia
В звенящей тишине прозвучал одинокий вопрос, невольно застывший в мыслях каждого:
— Кто… кто это вообще такая?..
В королевстве Фризия, единственной стране в мире, где рождались люди с особыми способностями, шло грандиозное торжество. Вся страна безмятежно праздновала шестнадцатилетие второй принцессы, Тиары Роял Айви. Но именно в тот день всё изменилось. На празднике первой принцессы Прайд Роял Айви случилось истинное «пробуждение».
— …Ха-ха-ха! А-ха-ха-ха-ха-ха-ха, а-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!.. — дикий хохот разорвал тишину зала.
Встряхнув копной длинных темно-красных волос и распахнув аметистовые глаза, она резко отвергла всё, что ее окружало. Грубо оттолкнув руки своей личной горничной Лотты и презрительно отказавшись от помощи Мэри, она вдруг разразилась безумным, леденящим кровь смехом. Комната словно покрылась льдом.
Артур, принявший на себя удар ледяной воды, предназначавшейся Тиаре, все еще не мог прийти в себя. Его собранные на затылке серебристые волосы намокли, а расширенные, ярко-синие глаза растерянно смотрели в никуда. Он даже не пытался взять полотенце, которое протягивала ему Мэри.
— Ах!.. Артур, простите меня! Эта вода… вы не ушиблись? — опомнившись, Тиара бросилась к нему. Ее золотистые волосы рассыпались по плечам, а полные слез глаза с тревогой смотрели на юношу. Никто не мог поверить, что та самая Прайд только что едва не окатила сестру водой.
Десять лет назад Прайд осознала, что этот мир — не что иное, как отомэ-игра «Новый Луч Света», в которую она играла в прошлой жизни. Но никто из присутствующих — ни Стайл, ни рыцари, ни служанки — этого не знал. Счастье от того, что Прайд, долгое время находившаяся без сознания, наконец очнулась, мгновенно испарилось. Она вела себя словно совершенно другой человек.
— Пошли вон. Все, убирайтесь отсюда. Я хочу побыть одна, — резко приказала она.
Выгнанные из комнаты, Стайл и остальные застыли перед закрытыми дверями. А из-за них все еще доносился смех — пугающий, незнакомый смех, совсем не похожий на голос той Прайд, которую они знали. Стайл, приемный брат и первый принц, обхватил голову руками и мучительно закашлялся.
«Кто это?» — этот вопрос раз за разом крутился в его голове. Внешне — это Прайд. Но ее смех, манера говорить, ее слова… всё было чужим.
«Называйте меня “Госпожа Прайд” или “Ее Королевское Высочество принцесса Прайд”», — заявила она так, словно это само собой разумеющееся. А ведь ни Стайл, ни Тиара никогда не обращались к ней так официально. Но самым пугающим был ее взгляд. Хищная, вызывающая улыбка, словно подчеркивающая ее превосходство, намертво врезалась в память.
«А что, если прямо сейчас я закричу, что первую принцессу изнасиловали? Интересно, скольких мужчин обвинят в этом?» — ее слова заставили вздрогнуть не только Стайла и рыцарей, но и принца Леона, и даже королей союзных государств. Она оттолкнула Стайла, своего брата, и начала раздеваться прямо у всех на глазах, заставив присутствующих покраснеть и усомниться в ее рассудке.
— Невероятно… чтобы Прайд в таком виде… — лицо Леона, наследного принца Анемона, исказилось то ли от разочарования, то ли от растерянности. Он приложил руку к голове, словно у него началась мигрень. — Может… она просто не в себе от шока? Случалось ли подобное раньше?
Но и Стайл, и Тиара лишь отчаянно замотали головами. В коридоре послышались торопливые шаги. Это бежали принц-консорт Альберт и премьер-министр Гилберт, забыв о манерах.
— Отец! — окликнул Стайл, заставив Альберта остановиться. У принца-консорта были такие же темно-красные волосы и пронзительный взгляд, как у Прайд. Следом за ним, тяжело дыша, подбежал Гилберт. Его светло-голубые глаза были широко раскрыты от тревоги.
— Что с госпожой Прайд?! Мне сказали, что она очнулась… Почему гвардия стоит снаружи?!
— Сестра… пришла в себя, — Стайл положил руки на плечи отца. — Но ее состояние… несколько странное…
Стайл попытался объяснить ситуацию, хотя и сам не до конца понимал, что происходит. Выслушав сына, Альберт побледнел, подошел к двери и начал настойчиво стучать.
— Прайд! Открой дверь немедленно! — голос отца дрожал от напряжения.
— Может, мне выломать ее?! — в панике предложил Гилберт, оборачиваясь к Мэри за запасным ключом.
И тут, словно ничего не случилось, Прайд спокойно открыла дверь.
— В чем дело, отец? — она мило улыбалась. — Я сейчас очень занята.
Увидев эту спокойную улыбку, Стайл и остальные на мгновение подумали, что недавняя истерика им просто приснилась. Гилберт отвел взгляд, а Альберт в отчаянии обхватил голову руками, но когда из-за двери снова послышался голос Прайд: «Да поторапливайся же! Знаешь, что будет, если оставишь хоть одну складку?!», она втащила внутрь перепуганную Лотту и захлопнула дверь перед носом у родных.
Несмотря на оскорбительное поведение принцессы, иностранные гости проявили такт.
— В любом случае, хорошо, что принцесса Прайд пришла в себя. Мы навестим ее позже, — мягко произнес король Ханазуо, Ланс, пытаясь разрядить обстановку.
— Наверное, мы просто пришли не вовремя, вот она и разволновалась, — добавил Йоханн, король Чиненсиса.
Стайл с облегчением поклонился им. Леон попрощался, пообещав зайти завтра, а Седрик молча ушел вслед за остальными. Вскоре прибыла сама королева. Лицо Альберта было очень серьезным, когда он не пустил Стайла и Тиару в комнату:
— Простите, но сейчас мы должны поговорить наедине.
Дверь снова закрылась.
Новость о выздоровлении Прайд быстро разнеслась по замку, но вместе с тем, по приказу короля и премьер-министра, всем присутствующим было строго запрещено рассказывать о том, что произошло на самом деле.
Стайл опустил голову, глядя в пол. Почему же, несмотря на то, что сестра очнулась, на душе так тяжело?
Продолжение следует…
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод: Исекайный Сомелье
Редактура и вычитка: TuXoXoDKa
Работа с изображениями: Animia
Леон:
— …Прайд.
Всё мое тело била крупная дрожь. Я ехал в экипаже, и от одного лишь воспоминания о ней меня пробирал неудержимый озноб. Кожа покрылась мурашками; слуга заботливо накинул мне на плечи плащ, но это не спасало от ледяного, пронизывающего холода. Никогда в жизни я не испытывал подобного первобытного ужаса перед женщиной.
Я был искренне счастлив, узнав, что Прайд наконец пришла в себя. Я так хотел заговорить с ней, услышать её голос в то же мгновение, как она открыла глаза… Если бы только не произошло того.
«А что, если прямо сейчас я закричу, что первую принцессу изнасиловали? Интересно, сколько мужчин поплатятся за это головами?»
Её запах… терпкий аромат взрослой женщины стал невообразимо, пугающе резким. Настолько сильным, что он казался почти удушающим, отталкивающим зловонием. Как её бывший жених, я прикасался к ней и раньше. Но никогда прежде я не видел в ней столь вызывающей, чрезмерной, почти вульгарной чувственности. Она обнажила грудь, словно испытывая меня, искушая… Я не могу забыть эту улыбку человека, который искренне наслаждается чужим смятением. Жуткая, садистская ухмылка, будто сошедшая прямиком со страниц ночного кошмара.
— Угх!..
Новый приступ дрожи сотряс мое тело. Я инстинктивно вжался в сиденье, кутаясь в плащ и обхватывая себя за плечи. Мои зубы предательски стучали, и слуга обеспокоенно окликнул меня. «Всё в порядке», — отозвался я, но дрожь не унималась. Казалось, всё то напряжение, что я отчаянно сдерживал в замке, обрушилось на меня единой волной. Я изо всех сил старался не подавать виду перед принцем-консортом Альбертом, принцем Стайлом и подданными Королевства Фризия. В конце концов, я был не единственным, кого ранили её слова. И больше всего на свете я — её названый друг не хотел стать тем, кто отвергнет её. Никогда не думал, что буду испытывать к Прайд подобные чувства...
Мне жутко страшно. Я и сам не понимал, откуда взялся этот парализующий ужас. Да, её улыбка была за гранью безумия. Но ведь это же Прайд. Я прекрасно знаю её истинную доброту и очарование… И всё же мое тело само отвергало её, сжимаясь от инстинктивного страха. Чувство вины давило тяжким грузом. Ведь именно она когда-то спасла меня. Как я могу хотеть оттолкнуть её? Мою единственную, неповторимую…
— Всё… всё хорошо, Прайд… Я приду, обязательно… приду к тебе…
Я беззвучно шептал эти слова, пытаясь убедить самого себя. Мои пальцы заледенели. Неважно, что мое тело содрогается от страха. Я просто не могу отвернуться от неё. Прайд ведь только-только оправилась от болезни… Завтра она обязательно станет прежней. Как бы то ни было, она избежала смерти, и сейчас нужно радоваться хотя бы этому.
Завтра я снова пойду к ней. Столько раз, сколько потребуется. Каждый день, пока не удостоверюсь, что она обрела покой. Я читал, что после сильного потрясения разум может помутиться. Возможно, её поведение — это следствие длительного обморока. Она не приходила в себя почти сутки, так что вероятность высока. Как только вернусь, немедленно обложусь медицинскими справочниками и выслушаю мнения врачей. …К тому же, меня не отпускает та реакция принца-консорта Альберта и премьер-министра Гилберта Батлера. Они вели себя так, будто им было знакомо происходящее. Приняв решение, я крепко сцепил пальцы. Сжал их так сильно, словно в молитве.
Я буду приходить к ней. Обязательно. До тех пор, пока мне это позволено. Даже если мое тело разорвут на куски. Я буду приходить, пока не встречу свою прежнюю Прайд.
Нужно перекроить завтрашнее расписание. По возвращении сразу же разделаюсь со всеми сегодняшними делами. Если с этого момента я собираюсь каждый день навещать Прайд, нельзя терять ни секунды. Словно переключив рубильник в сознании, я заставил свой разум погрузиться в холодный расчет.
✧ ═══════════════ ✧
— …Неужели это и впрямь была госпожа Прайд? — пробормотал Каллум Бордо, нарушив тяжелое, гнетущее молчание.
Поскольку Прайд очнулась, гвардейские рыцари, чья смена подошла к концу, покинули покои и вернулись на тренировочный полигон, следуя привычному распорядку. Усиленная охрана всё еще действовала, но тем, кто непрерывно нес караул у дверей принцессы со вчерашнего вечера, дали ночь передышки. Отчасти потому, что сама Прайд категорично отвергла их присутствие, а отчасти потому, что она пришла в себя всего за сутки: теперь всё указывало скорее на внезапный приступ или скрытую болезнь, нежели на целенаправленное покушение.
Четверо гвардейцев — все, за исключением Харрисона, собрались в скромной комнате Артура Бересфорда.
— …Да. Это моя сестра. Но… она вела себя как совершенно другой человек, — глухо отозвался Стайл Роял Айви. Принц тоже пришел к ним. Опустившись на стул, который в аскетичной обстановке комнаты Артура казался слишком роскошным, Стайл сцепил пальцы в замок и медленно, обреченно покачал головой. Ни у кого не было ни малейшего желания притронуться к выпивке; рыцари просто привалились к стенам, сверля пустыми, потухшими взглядами голый пол.
После того как измученные королева Роза и принц-консорт Альберт покинули покои, рыцари вновь попытались повидаться с Прайд. Но её состояние ничуть не изменилось. Более того, принцесса снова без всякой причины вышвырнула собственных телохранителей за дверь.
— Харрисон, конечно, сказал, что ему плевать… А вот я всё никак не могу прийти в себя, — честно признался Алан. В его голосе не осталось и следа от привычной легкости. Выражение его лица и потухших янтарных глаз было сдержанным почти до полной бесстрастности — и именно эта пустота красноречивее всего выдавала бушующую в нем бурю.
Когда Прайд открыла глаза, Алан ликовал громче всех. Но всё, что она говорила и делала после, казалось поступками совершенно чужого существа. Сцена была настолько сюрреалистичной, что он лишился дара речи. Видя, как Прайд издевается над своими горничными и даже над родной сестрой, он раз за разом отказывался верить своим глазам, отчаянно желая стереть это из памяти. Разумеется, ни Алан, ни остальные не верили, что такова «истинная натура» Прайд. Но сильнее всего его потрясло другое.
На одно короткое мгновение он испытал к ней искреннее, неподдельное отвращение. Лишь на долю секунды. Затем накатили шок и растерянность. И всё же Алан, за свою жизнь повидавший немало мерзких преступников и врагов, впервые почувствовал подобное омерзение к Прайд. Он отчаянно убеждал себя: сейчас просто всё пошло наперекосяк, они не понимают всей картины. Смятение помогло загнать это чувство вглубь, но сам факт того, что он хоть на миг испытал к своей принцессе подобную эмоцию, стал для Алана сокрушительным ударом.
— Да что с ней случилось-то?.. С госпожой Прайд… — Алан в отчаянии обхватил голову, сжав русые волосы. Для него, всегда жизнерадостного, такое уныние было редкостью. Даже когда Каллум попытался утешить его дежурным «Может, завтра она придет в норму», Алан смог лишь рассеянно кивнуть.
— Я тоже поражен. Бывает, конечно, временное помутнение рассудка, но это уже слишком… — глухо добавил Эрик. Он не находил слов. Именно потому, что он знал и искренне восхищался прежней Прайд, поверить в происходящее было невозможно. Он пытался найти логическое объяснение, но её жестокость выходила за все рамки обычного замешательства. Когда Прайд очнулась, Эрик едва не расплакался от счастья. А в следующее мгновение его словно окатили ледяной водой. От её безумного смеха по коже побежали мурашки. В какой-то миг он даже поймал себя на мысли, не сошла ли она с ума и не стоит ли скрутить её силой.
— Неужели… это тоже симптом болезни? Я не слишком разбираюсь в медицине, но… — пробормотал Эрик.
В ответ на его бессильный шепот впервые открыл рот Артур:
— Нет, это не…
Эрик вскинул на него глаза, но Артур лишь крепко сжал побелевшие губы и покачал головой.
— …Но я тоже не могу в это поверить. Такое лицо госпожи Прайд… я никогда его не видел…
Никто не возразил его полным отчаяния словам. Артур выглядел бледнее всех, сидя на краю кровати с опущенной головой. С того самого момента, как он заслонил Тиару и принял на себя удар ледяной воды, его лицо оставалось мертвенно-бледным. Теперь на нем лежала иная тень — не тот страх, что во время её обморока, а мрачный, глухой оттенок подступающего отчаяния. Он казался почти полубессознательным. Именно тревога за него заставила Стайла, Алана и остальных собраться здесь.
Каждое слово и действие Прайд казались ночным кошмаром. Но Артур, на себе ощутивший холод воды, знал: всё это происходит наяву. А её улыбка… Жестокая, ледяная, превосходящая по своему уродству всё, что он когда-либо видел на её лице — Артур понимал, что это не было ни притворством, ни маской. Она шла от самого её черного сердца. И именно поэтому эта правда рвала его душу на куски.
— Яды?.. Или какие-нибудь препараты могут довести до такого?.. — Его особая способность могла исцелить любую болезнь. Но яды или зелья — не болезнь. Если они не вызывали побочных заболеваний, его дар был бессилен. Артур отчаянно, лихорадочно перебирал все возможные варианты.
— По крайней мере, во Фризии о таком не слышали, — отрезал Стайл. — Есть сильные препараты, лишающие сознания. Но чтобы они давали такие симптомы, как у сестры, да еще и с отложенным эффектом… Более того, не существует ничего, что могло бы настолько извратить или разрушить личность человека. Это звучит уже не как действие зелья, а как проклятие. — Стайл говорил уверенно, но голос его дрожал от подавленности. Сразу после инцидента он расспросил врачей и лекарей, но те лишь развели руками. Значит, какая-то неизвестная болезнь? Он думал и об этом, но раз Артур не смог её исцелить, эта версия рассыпалась в прах. Может, это случайное отклонение из-за её падения? Но Стайл точно помнил: когда она рухнула с криком, он успел подхватить её, не дав удариться головой.
Пока он отбрасывал одну версию за другой, Каллум сдержанно произнес:
— В таком случае, может, всё-таки разумнее предположить болезнь или нечто подобное? Стайл и Артур, точно знавшие, что это не болезнь, промолчали, не в силах возразить. Раскрывать тайну особой способности Артура было нельзя. Эрик и Алан обменялись догадками, а затем Каллум подвел мрачный итог:
— …Остается лишь одно. Проделки кого-то из обладателей особых способностей в нашей стране.
По комнате прокатился тихий, тяжелый стон. Во Фризии это было самым логичным объяснением. Каллум и сам не верил, что одна лишь болезнь могла настолько исказить характер Прайд. Списать всё на дурной нрав было бы неуважительно, но кроме аномалии в мозгу или вмешательства чужого дара, других объяснений просто не находилось.
Когда Прайд пришла в себя, Каллум испытал огромное облегчение и даже забыл одернуть расшумевшегося Алана. Но стоило ей открыть рот — и она начала хохотать, словно сорвавшись с цепи, а затем принялась методично унижать всех вокруг. Она хамила даже членам королевской семьи, вела себя вульгарно, сыпала угрозами и упивалась своим превосходством. «Немного не в себе»? Фраза «в неё вселился бес» подходила куда лучше. Её бесстыдство было настолько велико, что Каллуму хотелось зажмуриться, лишь бы не видеть свою принцессу в таком свете. Разумеется, версия с чужой способностью приходила в голову каждому. Но в ней было слишком много нестыковок. Обычно для такого воздействия требуется физический контакт. Значит, преступник — кто-то из аристократов Фризии или слуг. Никто другой не смог бы приблизиться к Прайд в тот вечер. А когда она упала, рядом с ней никого не было. Гилберт Батлер и Альберт уже досконально проверили биографии всех присутствовавших. Свою способность можно скрыть, но большинство желающих служить в замке открыто заявляют о своих талантах — во Фризии это ценится высоко. На данный момент замок не располагал информацией ни о ком, чей дар мог бы вызвать подобные изменения или атаковать на расстоянии. Среди местных гостей и слуг не нашлось ни одного подозреваемого. И что самое скверное, единственный человек, которого Стайл и Гилберт всерьез подозревали, был иностранцем.
— …Черт… И ведь надо же… только я подумал, что всё наконец наладилось!.. — Стайл бессознательно ударил кулаком по стене за своей спиной. От бессильной досады он прикусил губу так, что по подбородку потекла кровь. Казалось, только они вернули её, вытащили из когтей смерти, как в то же мгновение её подменили на фальшивку. Это было сродни изощренному издевательству.
— …Это всё равно гораздо лучше… чем если бы она осталась лежать без движения, как вчера… Но… По крайней мере, теперь она могла есть, пить, спать и поддерживать жизнь собственными силами. — Артур прошептал это, словно отвечая Стайлу, и в то же время испытывая глубочайшее отвращение к самому себе за то, что не может радоваться её пробуждению от чистого сердца.
— Если она… так и останется… такой… — при звуке его иссушенного, хриплого голоса, который, казалось, вот-вот оборвется, у всех присутствующих по спине пробежал могильный холод.
Прошло всего несколько часов с момента её пробуждения. Возможно, завтра она снова станет прежней. Но эти пугающие метаморфозы следовали одна за другой, а их причина оставалась скрытой во мраке. И ничто… абсолютно ничто не гарантировало, что настоящая Прайд
когда-нибудь вернется.
✧ ═══════════════ ✧
Седрик:
— …В итоге, я так и не смог сомкнуть глаз…
«Его Высочество принц Седрик», — позвала горничная, и я глухо отозвался. Утреннее солнце слепило глаза, пробиваясь сквозь щели в шторах. Услышав скрип открывающейся двери, я заставил себя подняться с постели.
Вчерашнее, пугающее преображение Прайд. Очнувшись, она обнажила ту грань своей натуры, которой не было места ни в одном из моих воспоминаний. Она заливалась безумным хохотом, издевалась над служанками, сыпала оскорблениями в адрес моего брата и принца Леона. …Кто это был? Я даже не мог заставить себя назвать её именем Прайд. Я видел перед собой лишь некую чужеродную сущность, натянувшую на себя её кожу.
Даже когда я сам, в прошлом, совершал одну непростительную дерзость за другой, она никогда не опускалась до подобного. Вернее, если бы она швырнула кувшин в того, прежнего меня, осыпала бы угрозами и проклятиями — я бы еще мог это понять. Но ведь вчера её окружали исключительно те люди, которые искренне за неё переживали, те, кто изводил себя тревогой всё это время! Мой разум отказывался понимать, зачем ей понадобилось отвечать им такой жестокостью. Когда мне сообщили, что она пришла в себя, я было решил, что в этой беспросветной тьме наконец-то блеснул луч света, но… В следующее же мгновение меня безжалостно низвергли в пучину еще большего отчаяния.
— …Может ли быть так, что это… совершенно другой человек? — эти слова сорвались с моих губ неосознанно. Горничная, помогавшая мне с утренним туалетом, удивленно переспросила, но я лишь отмахнулся, сказав «ничего», и продолжил сборы.
Но особенно… тот взгляд. Что это было? Как только перед моим внутренним взором вновь всплыло это экстатическое, искаженное садистским блаженством лицо, у меня перехватило дыхание. Липкий страх и отторжение сдавили горло, словно невидимая удавка. Неужели болезнь или неизвестный яд… повреждение мозга способны сотворить такое с человеческой душой? Я пролистал несколько медицинских фолиантов, позаимствованных в замковой библиотеке. Сильное физическое воздействие на мозг, влекущее за собой изменение личности — это звучало наиболее правдоподобно, но что послужило причиной этого воздействия? Она внезапно упала, скорчившись от боли. Если бы при падении она ударилась головой, этому еще можно было бы найти объяснение, но ведь ничего подобного не было.
— Я пойду в покои брата. Если он заглянет сюда, передайте ему.
Спешно приведя себя в порядок, я направился к Лансу. Скорее всего, король Йохан тоже там… вряд ли кому-то из них двоих удалось сомкнуть глаз в эту ночь. Брат Ланс старался держать лицо, но даже сквозь его броню проступала глубокая растерянность. А король Йохан… покинув коридор у покоев Прайд, он побледнел настолько, что лицо слилось по цвету с его белоснежными волосами, и до самого конца безостановочно сжимал крест на груди дрожащими пальцами.
— Брат, я вхожу.
Стоило мне постучать, как из-за двери тут же раздался голос. Войдя внутрь, я увидел именно то, что и ожидал: Йохан и Ланс сидели на диване, ожидая меня. На вопрос брата, удалось ли мне поспать, я честно признался, что мысли так извели меня, что я забыл о сне до самого рассвета. Нам позволено оставаться в Королевстве Фризия еще несколько дней. За это отведенное время я обязан сделать всё, что в моих силах.
— Я и сегодня подал прошение об аудиенции у принцессы Прайд, но… боюсь, это будет весьма затруднительно, — произнес брат Ланс, тяжело подавшись вперед на диване. Он словно прочитал мои мысли, ответив на вопрос еще до того, как я успел его задать. Вчера нам позволили увидеться с ней, но, судя по всему, к принцессе, едва оправившейся от недуга, так просто не допускают. …Или же истинная причина кроется в ином?
— Было бы чудесно, если бы принцесса Прайд… вернулась к своему обычному состоянию, — король Йохан попытался выдавить ободряющую улыбку, обращаясь к нам. И это несмотря на то, что вчера именно он был повергнут в наибольший шок от ее чудовищного поведения.
Как расценили вчерашнее преображение Прайд принц-консорт Альберт и премьер-министр Гилберт Батлер? Выглянув в окно, я увидел у замковых ворот неясные очертания собравшихся экипажей, в точности как и вчера. Информация о пробуждении Прайд строжайше удерживается в тайне от тех, кто находится за пределами дворца. Значит, эти экипажи принадлежат гостям, которые по-прежнему возносят молитвы о её выздоровлении. Что для них было бы более жестоким ударом: услышать, что Прайд до сих пор не открыла глаза… или узнать, в кого она превратилась? Чем больше я размышлял об этом, тем сильнее в груди разрасталась глухая, леденящая тревога. Если бы Прайд уже стала прежней, она наверняка пришла бы лично засвидетельствовать свое почтение брату и Йохану, учитывая их статус правителей. Раз этого не произошло, значит…
— Принцесса Тиара, принц Стайл… Лишь бы с ними и рыцарями гвардии всё было в порядке. Если бы дело касалось только меня одного, мне было бы плевать, как жестоко госпожа Прайд со мной обходится. Но они…
✧ ═══════════════ ✧
Артур:
— А-а-ах… Какая ску-у-ука… — манерно протянула госпожа Прайд.
Шло моё обычное дежурство в её покоях. Принцесса, облаченная в роскошное платье, час назад завершила утреннюю трапезу и теперь вальяжно откинулась на спинку дивана… Вот только голос, сорвавшийся с её губ, был совершенно чужим.
Вторая принцесса Тиара навещала её с самого утра, но госпожа Прайд вновь схватила увесистый том, явно намереваясь швырнуть его в сестру. Вице-капитану Эрику пришлось спешно увести едва не плачущую девочку подальше от греха. Лицо Тиары исказилось от боли еще с утра, ведь госпожа Прайд вела себя в точности как вчера. А когда принцесса брезгливо рявкнула: «Я не желаю делить с ней стол! Накройте в моих покоях!», — личные горничные, Мэри и Лотта, торопливо ретировались в столовую. Они, как и гвардеец Джек, каким-то немыслимым чудом умудрялись сохранять крупицы самообладания даже перед лицом этого абсурда. Я искренне восхищался их выдержкой… Но лица у всех были темнее грозовой тучи.
Обычно в этот час госпожа Прайд всегда бралась за сортировку утренней почты. Но сегодня она даже не притронулась к бумагам. Среди них были десятки посланий от гостей, которые со вчерашнего дня толпились у замковых ворот: раз уж им отказано в аудиенции, они умоляли принцессу прочесть их письма, когда она придет в себя. Но она не удостоила их даже мимолетным взглядом. Сладко потягиваясь, она бросила служанкам: «Выбросьте этот мусор куда-нибудь». Мэри тут же принялась собирать конверты, вежливо и твердо поправив принцессу: «Мы об этом позаботимся». Наверняка она спрячет их куда-нибудь на хранение. …До тех пор, пока госпожа Прайд не вернется. То, с какой пугающей, непринужденной естественностью она демонстрирует эту новую, искореженную натуру… То, как спокойно она накручивает прядь волос на палец, заставляет меня холодеть от мысли: а что, если она навсегда останется такой? Это несоответствие было настолько диким и жутким, что, глядя на неё, я физически чувствовал, как земля уходит из-под ног.
— И почему это мне запрещено выходить? В конце концов, отец всегда пляшет под дудку матери, — презрительно фыркнула она и со скучающим видом закинула ногу на ногу.
А ведь на ней было пышное платье. А ведь раньше она всегда сидела с идеально сведенными коленями. Я искренне, всем сердцем порадовался, что стою позади неё. Окажись я прямо перед ней, я бы просто не знал, куда отвести глаза от жгучего стыда.
После того как королева Роза покинула покои, нам был отдан строжайший приказ не разглашать за пределами замка известие о выздоровлении Прайд. Более того, тем немногим, кто стал свидетелем её странного безумия, велели держать рот на замке и об этом. Именно поэтому, вернувшись на тренировочный полигон, я не смог ничего внятно ответить на расспросы рыцарей, своего отца и вице-командора Кларка. Я выдавил лишь жалкое: «Она очнулась».
Со всех сторон неслось ликующее: «Слава богу!», «Теперь можно выдохнуть!», а я не находил подходящих слов, разрываемый изнутри. Капитан Алан и остальные командиры ловко уходили от ответов за меня, а Харрисон раздраженно обрывал разговоры: «Сказано же, об этом запрещено говорить…». Я снова чувствовал себя жалким и ничтожным. Я просто никак не могу признать в этой госпоже Прайд — нашу госпожу Прайд... Я рад, что она пришла в себя. Счастлив, что она жива. Я должен был чувствовать это всем своим существом… Но почему-то глухое разочарование оказалось еще сильнее. Хотя я так отчаянно, так истово молился лишь об одном — чтобы она открыла глаза.
Стайл сейчас находится у сенешаля Веста: пытается докопаться до причины произошедшего. Было бы чудесно, если бы ему удалось найти способ вернуть госпожу Прайд… Но от того, что я вновь бессильно полагаюсь на Стайла, мне становится еще противнее от самого себя.
— Ай!
Внезапный вскрик грубо возвращает меня к действительности. Госпожа Прайд намеренно подставила Лотте подножку. Эрик молниеносно подхватывает падающую девушку, а я ловлю поднос с посудой, который она выронила. Раздается громкий, режущий слух звон фарфора, но до пола ничего не долетает.
— Ах, надо же, стакан не разбился? — насмешливо протянула госпожа Прайд, едва я успел перевести дух. Затем, как ни в чем не бывало, отпила чай.
А ведь разбить посуду для горничной — серьезный проступок. Не говоря уже о том, что, упади она вместе с подносом, могла бы тяжело пораниться.
«Да что вы творите?!» — хотелось заорать мне во всё горло, снова и снова. Но госпожа Прайд безмятежно улыбается, словно только и ждет нашей реакции… К тому же она — принцесса. Не в силах произнести ни слова, я лишь смотрю на нее, физически ощущая, как каменеет мое собственное лицо.
Поблагодарив Эрика, Лотта со сдавленным «большое спасибо» забирает у меня поднос. Робко, сжимаясь от страха, извиняется перед госпожой Прайд и спешит унести посуду, внимательно глядя под ноги… И так продолжается всё утро.
Стоит ей лишь слегка заскучать, как она намеренно пачкает пол, роняет вещи, подставляет горничным подножки, толкает их, пинает — и тихо, сладострастно смеется. Особенно жестоко достается двум личным служанкам, которые чаще всего попадаются ей на глаза. С нами она тоже пыталась проделывать нечто подобное, но мы-то не падаем и успеваем принять меры, так что обходилось без травм. Но каждый раз, когда из-за неё мы едва не ломаем что-нибудь или предотвращаем беспорядок, она сама либо презрительно насмехается, либо впадает в ярость.
Эта дикая, извращенная несправедливость настолько абсурдна, что я перестаю хоть что-нибудь понимать. С самого утра во всем, что делает госпожа Прайд, я чувствую одну лишь чистую, неразбавленную злую волю.
Даже Мэри, которая при необходимости всегда умела строго осадить принцессу, теперь не произносит ни слова. Напротив, она выполняет свои обязанности с пугающим спокойствием, словно уже как-то разобралась со своими чувствами и отключила эмоции. Просто поразительно… Но мне до одури больно от того, что она будто смирилась с потерей госпожи Прайд.
— Послушай, Артур.
— Д-да?! — я вздрогнул от неожиданности.
Она впервые назвала меня по имени с того самого момента, как очнулась. Всё это время она либо смотрела на нас с ледяным раздражением, либо вела себя так, словно нас не существует. Я совершенно не ждал, что она заговорит со мной.
— Что вам угодно?
Почему-то на её губах появляется странная, изломанная улыбка. Она откидывается навзничь на диван и запрокидывает голову, заглядывая снизу прямо мне в лицо: я стою прямо за ней. Она улыбается мне… А по спине почему-то ползет нечто мерзкое и липкое. Словно заметив, как побледнело моё лицо, госпожа Прайд оскалилась еще шире и пропела:
— Что тебе будет неприятнее: если из личной охраны с позором уберут одного тебя… или если я вообще ра-а-аспущу всех своих рыцарей к чертовой матери?.. Что из двух?
— Чт… о?..
Моя кровь леденеет. Еще прежде, чем разум успевает осмыслить сказанное, внутри, на уровне первобытного инстинкта, взвывает тревога… Челюсть отвисает, тело парализует. Я не знаю, что ответить. Сказать честно, что роспуск всех хуже, ведь тогда меньше людей смогут её защищать? Или… Если она замышляет именно то, о чем я с ужасом подумал, нужно сказать обратное? Я вдруг становлюсь до странности, до тошноты рассудительным — и от этой ясности впадаю в еще большую панику. Дыхание само собой делается мелким, на висках выступает холодный пот.
— Ну? Что из двух?.. Это ведь простой вопрос, да?
Она скалилась так мерзко, что, казалось, я физически слышу, как скрипят её губы. В этой госпоже Прайд всё было чужим. Ситуация была настолько сюрреалистичной, настолько далекой от реальности, что я отчаянно хотел поверить: это всего лишь мой персональный ад, мой ночной кошмар. Сбоку послышалось, как Эрик резко втянул воздух сквозь стиснутые зубы.
Как мне ответить, чтобы защитить её? Какой выбор будет правильным? И почему она заставляет именно меня принимать это решение? Зрение сузилось, перед глазами замелькали черно-белые пятна, я уже с трудом мог сфокусироваться на её лице.
Скорее всего, для себя она уже всё решила. В моей памяти навсегда выжглись лишь эти дёрнувшиеся в садистской усмешке уголки её губ.
✧ ═══════════════ ✧
Гилберт:
— Что всё это значит?! — сорвался на крик принц Стайл, обращаясь к сенешалю Весту.
Завершив вместе с принцем-консортом Альбертом расследование в отношении отечественных гостей, приглашенных на Праздник Предвидения, я, как премьер-министр, прибыл в кабинет сенешаля, чтобы помочь ему с делами. Альберт тоже был поглощен работой: он заново, шаг за шагом, инспектировал всю систему безопасности замка, начиная с расстановки охраны в Большом зале в тот злополучный вечер. Однако сбор информации об иностранных делегатах охватывал куда больший объем данных и требовал несоизмеримо больше времени… Хотя теперь, возможно, вся эта кропотливая работа оказалась напрасной.
Я молча сортировал документы, наблюдая за тем, как принц Стайл яростно наседает насенешаля Веста. Гнев юноши был абсолютно оправдан. Тщательно спланированный арест и допрос наследного принца Империи Раджа были внезапно отменены.
— Вчера мы собрали столько косвенных улик! А уже завтра они сбегут обратно в свою Империю Раджа!
— Изначально это было условное решение — на тот крайний случай, если Прайд не придет в себя, — ровно парировал Вест. — Мы не можем безосновательно задерживать члена королевской семьи другой страны и применять к нему это.
Он имел в виду допрос с использованием Контракта подчинения — непреложного договора, созданного с помощью особых способностей, физически не позволяющего лгать. По нашему изначальному плану, мы должны были подготовить всё необходимое, чтобы провести его завтра, сразу после задержания Адама. Но пробуждение госпожи Прайд перечеркнуло эти планы. Одно дело — угроза жизни первой наследницы, не приходящей в сознание, и совсем другое — арест и применение столь жестоких мер без стопроцентных доказательств сейчас. В текущей ситуации это было практически невыполнимо.
Продолжая размышлять об этом, я методично подшивал очередную стопку досье: сведения об одном из гостивших у нас представителей иностранных держав, поминутный анализ его поведения в тот вечер и история отношений с госпожой Прайд. Пока руки принца Стайла замерли от негодования, я был обязан продвигать работу хотя бы понемногу. Сенешаль Вест также не прекращал перебирать бумаги, отвечая племяннику, не отрывая взгляда от строк:
— К тому же, теперь, когда Прайд благополучно очнулась, версия с внезапной болезнью или приступом выглядит куда вероятнее…
— И что же в нынешнем состоянии сестры позволяет вам называть её пробуждение «благополучным»?!
Самый громкий за сегодняшний день крик принца Стайла сотряс стены кабинета. Поняв, что сорвался, он, тем не менее, не проронил ни слова извинений. Сенешаль Вест, не вставая с кресла, исподлобья бросил на него предостерегающий взгляд, но всё было тщетно. Тяжело дыша, так что плечи вздымались и опускались, Стайл сверлил дядю пронзительным взглядом. Отступать он не собирался.
— Сегодняшнее утро ничем не отличается от вчерашнего! Сестра изменилась до неузнаваемости, она срывает зло на горничных, Тиара в ужасе заперлась в своей комнате, и все мы пребываем в полнейшем смятении, не понимая, что происходит. Причина неизвестна — и именно поэтому нам жизненно необходимы достоверные сведения от подозреваемого! Сенешаль Вест, вы же сами всё это прекрасно знаете!
В порыве отчаяния Стайл с силой оперся обеими руками о столешницу. Только тогда сенешаль отложил перо и посмотрел ему прямо в лицо. В его спокойных, но по-прежнему строгих глазах промелькнула холодная искра.
— Стайл. Даже если предположить, что в этих метаморфозах Прайд кроется чей-то злой умысел, единственные наши свидетельства — это воспоминания премьер-министра Гилберта и второго принца Седрика. И даже они — лишь косвенные доказательства. Без стопроцентной уверенности или экстренной необходимости мы не имеем права ни задерживать его, ни прибегать к Контракту подчинения. Наш противник — член королевской семьи державы, с которой у нас заключен мирный договор. Ты и сам прекрасно это понимаешь.
Даже когда Вест добавил, что наказание за вопиющие проступки самой Прайд уже определено, принц Стайл не отступил ни на шаг.
— Вы прекрасно знаете, насколько феноменальна и надежна память премьер-министра Гилберта и принца Седрика! И крайняя необходимость налицо — неужели вы собираетесь оставить сестру в таком состоянии?!
Сенешаль Вест наверняка уже просчитал всё на несколько шагов вперед. Вполне естественно, что он колебался, стоит ли раскрывать перед юным принцем все карты. Но Стайл не из тех людей, кого можно обвести вокруг пальца пустыми отговорками, не объяснив всей сути.
— И вообще! Если эту перемену в сестре никто не вызывал намеренно, то как вы её объясните?! Она не ударялась головой. Неужели обычная болезнь или приступ могли сотворить с ней такое?! В таком случае куда правдоподобнее звучит версия, что это дело рук кого-то из наших отечественных обладателей особых способностей!
— Принц-консорт Альберт и премьер-министр Гилберт Батлер досконально проверили всех присутствовавших гостей и слуг, — хладнокровно отрезал Вест. — Среди них нет ни единого человека с подобным даром, равно как и тех, кто мог бы приблизиться к Прайд в тот момент. А посторонний просто не смог бы проникнуть в наш замок, даже обладая выдающейся особой способностью.
…Он был абсолютно прав. В Королевстве Фризия, где рождаются люди с особыми способностями, система безопасности замка выстроена так, чтобы предвосхищать любые попытки магического проникновения. Произойди это где-нибудь на улицах города — другое дело. Но госпожа Прайд упала в самом сердце цитадели, в Большом дворцовом зале. Учитывая вероятность того, что кто-то из стражи мог оказаться вражеским лазутчиком, я лично проверил каждого, но никаких подозрительных лиц обнаружено не было.
продолжал отчаянно стоять на своем.
Наконец сенешаль Вест глубоко, тяжело вздохнул, словно сдаваясь. На какую-то долю секунды он бросил испытующий взгляд в мою сторону; я легким кивком дал понять, что полностью с ним согласен: продолжать утаивать правду от Стайла было уже бессмысленно.
Вест оперся локтями о стол и сцепил пальцы в замок. Почувствовав перемену в его настрое, принц Стайл напряженно выпрямился.
— …Тебе известно, что мы наложили строжайший запрет на разглашение информации о выздоровлении Прайд и о её метаморфозах? И что ей категорически запрещено покидать свои покои?
— Да.
Короткий ответ сорвался с губ принца, и он нервно сглотнул подступивший ком. Видимо, он кожей почувствовал, что сенешаль сейчас откроет ему некую страшную тайну. Стайл выпрямил спину еще сильнее, словно готовясь принять на грудь самый тяжелый в своей жизни удар.
— Я слышал, что первый принц Леон прибыл с самого утра, но вы развернули его прямо у ворот, отказав в аудиенции, — добавил Стайл.
И хотя принц Стайл еще вчера известил всех о предстоящем визите Леона, сенешаль Вест, рассыпавшись в бесконечных извинениях, всё же захлопнул двери перед его носом… И на то была веская причина.
— Верно, — подтвердил сенешаль. Он замолчал, по-прежнему будто взвешивая каждое слово и не решаясь произнести его вслух. Нахмурив брови, он наконец продолжил:
— Разумеется, мы делаем это, чтобы как можно надежнее скрыть нынешнее состояние Прайд от посторонних глаз… Понимаешь, почему?
— Потому что сейчас сестра явно не в себе… Да и, как ни смягчай выражения, первой принцессе просто непозволительно показываться на публике в подобном виде.
Будущий сенешаль Прайд произнес это прямо, с безжалостной откровенностью. В его голосе звенела твердая решимость: именно поэтому они были обязаны действовать. Вест молча кивнул и медленно, словно нехотя, поднял голову.
— И дело не только в этом.
Впервые за весь разговор принц Стайл лишился дара речи. Его глаза расширились от дурного предчувствия, а сам он инстинктивно отшатнулся.
— Что это знач…
Но сенешаль, не дав ему договорить, обрушил на него правду:
— Потому что мы и сами больше не можем с уверенностью сказать… какая из двух Прайд сейчас находится перед нами.
Принц Стайл широко распахнул глаза, словно в немом ужасе умоляя повторить сказанное. Кончики его пальцев задрожали — он уже понял, к чему клонит дядя. Пока сенешаль ровным, лишенным эмоций голосом продолжал свои объяснения, перед моим мысленным взором вновь всплыла вчерашняя госпожа Прайд. Она вальяжно сидела, закинув ногу на ногу, и издевательски хохотала прямо в лицо собственным родителям — Альберту и королеве Розе. Одно это было вопиющей аномалией… Но за этим скрывалось нечто куда более страшное.
«Нынешняя я вас не устраиваю?»
В отличие от прошлого раза, теперь она без колебаний обнажила свои ядовитые клыки даже против королевы Розы и Альберта…
Хорошо. Хотите объявить меня обезумевшей и сделать вид, что ничего не замечаете, — делайте… В точности как ра-а-аньше... Наша дочь от внезапной болезни лишилась рассудка. Показывать её людям категорически нельзя… А-ха-ха-ха! Так всему миру и объявите!
Она безжалостно вонзала эти слова им под кожу, разрывая плоть и заставляя хлестать душевную кровь…
Потому что… если я не гожусь в идеальные принцессы, то и вашей дочерью быть недостойна, не так ли? Ну и прекрасно. Ведь я тебе совершенно не нужна, матушка. Тебе вполне достаточно милой Тиары и твоего любимого мужа.
Она вгрызалась в их души еще глубже, садистски расширяя кровоточащие раны…
Давай же, попробуй. Ты ведь у нас "мать" — вот и разберись как следует с дефектной дочерью, которую сама же неправильно воспитала.
Рвала их сердца на куски, снова и снова. Эти ядовитые слова словно были специально подобраны, чтобы выпотрошить самое сердце королевы Розы. От ужаса побледнела не только она, но и все присутствующие в покоях. Альберт отчаянно пытался достучаться до дочери, сенешаль Вест — призвать к рассудку, но госпожа Прайд не обращала на их мольбы ни малейшего внимания. Она лишь издевательски хохотала, насмехаясь над нашей болью… Став еще более изощренно жестокой, чем десять лет назад, теперь она была невыносимо сильна, неуязвима и абсолютно беспощадна.
✧ ═══════════════ ✧
Прайд:
Ну что ж, чем бы заняться теперь?
Смертельно бледный Артур и вице-капитан Эрик сдали дежурство; теперь за моей спиной высятся капитаны Каллум Бордо и Алан. Матушка с остальными строжайше запретили мне покидать эти стены, так что за пределы замка не выбраться. Значит, и встретиться с принцем Леоном будет весьма проблематично. Не знаю, как долго они собираются держать меня взаперти, но отец и прочая верхушка, скорее всего, вообще не намерены никого ко мне допускать… А это серьезная проблема: с Леоном-то теперь не поиграешь.
Размышляя об этом, я откровенно зеваю, пока учитель, как обычно, монотонно бубнит свой урок. С гениальной головой злодейки Прайд я при малейшем желании запомню всё это с первого раза. Но стоит лишь подумать о том, что эти знания мне всё равно не пригодятся, — и малейшее желание стараться улетучивается.
По сюжету, меня должен убить один из героев, с которыми в игре можно завести роман. Но все они — такие до тошноты хорошие и правильные люди, что вряд ли на моё радостное: «Ну же, давай!» охотно ответят: «С удовольствием!» и бросятся меня убивать. К тому же, я — первая принцесса. Без воистину веской причины заставить их замарать руки будет нелегко. Впрочем, стоит мне лишь устроить то самое событие — и все они, пылая первобытной ненавистью, сами придут по мою душу. Только я пока совершенно не представляю, чью сюжетную ветку выберет Тиара. Она могла заключить помолвку с Седриком лишь для вида, а на самом деле её сердце, возможно, уже принадлежит другому. Раз уж всё складывается именно так, хочется оттенить этот тошнотворно-счастливый финал поистине исключительной, грандиозной трагедией.
Будь я уже полноправной королевой, с Леоном и Седриком всё было бы просто: достаточно отправить рыцарей напасть на их страны и стереть их в порошок. Но, к великому сожалению, сейчас у меня нет такой абсолютной власти. Можно было бы, конечно, избавиться от матушки, однако под таким плотным надзором это практически неосуществимо. Пока остается лишь понемногу жалить её ядовитыми словами, сводя с ума. В игре, стоило отцу погибнуть, у неё ведь даже не хватило душевных сил жить ради двух дочерей — она просто угасла от горя. Если как следует загнать её в угол, может, она и сама сведет счеты с жизнью…
Постойте. А не проще ли тогда было сразу убить отца? В который раз убеждаюсь, какую непростительную глупость я совершила, спасши его десять лет назад. Все эти годы я только и делала, что вмешивалась куда не надо… А может быть, игровая «я» тоже намеренно позволила ему погибнуть? Дойдя до этой мысли, я тут же слегка качнула головой. Нет, такого быть не могло. Для той, тогдашней Прайд, отец был одним из немногих, кто безоговорочно стоял на её стороне. Мать — еще куда ни шло, но убить отца?.. К тому же, я узнала об опасности, грозившей ему, исключительно потому, что вспомнила свою прежнюю жизнь. Способность к предвидению здесь была совершенно ни при чём. Да и вообще, десять лет назад, когда во мне пробудился этот проклятый дар, я увидела вовсе не отца, рассказывающего о существовании Тиары. Я увидела, как сама хладнокровно предаю Королевство Фризия.
«Ты ведь хочешь, верно? Хорошо. Я тебе помогу».
Та женщина в видении, несомненно, была мною — нынешней.
«Я — избранная. Мне никогда не принадлежать такому ничтожеству, как ты».
И говорила она именно так, как и должна говорить Прайд — жестокая королева, Финальный Босс.
«Повинуйся мне… Если желаешь заполучить всё. Будешь хорошим мальчиком — и Королевство Фризия станет твоим, как ты того и хочешь».
Эта сцена была мне совершенно незнакома: в игре я о ней ни разу не видела и не слышала.
«Ну что ж, начнём игру?»
И она без всяких сомнений осознавала, что находится в игровом мире. Тогда я сразу всё поняла. Я была абсолютно уверена: это будущее не той, игровой Прайд, а моё собственное. Теперь, оглядываясь назад, я думаю, что будущее начало неумолимо меняться в тот самый миг, когда я вспомнила прошлую жизнь. В таком случае становится немного любопытно: а что именно предвидела та, игровая я? Раз она узнала о существовании Тиары, значит, в её видении кто-то упоминал сестру, либо сама Тиара присутствовала там лично. Может быть, я увидела, как проигрываю ей?.. Нет, в таком случае я бы немедленно её убила, а не стала бы годами держать взаперти в Изолированной Башне. Что же тогда скрывалось в том предвидении… Задумавшись, я невольно подперла щёку рукой и тяжело вздохнула.
— Вам что-то непонятно? — раздражающе скрипнул голос учителя.
Ах, как же он надоел. Я только-только начала собирать мозаику мыслей воедино. Нахмурившись, я недовольно кривлюсь, убираю руку от щеки и выпрямляюсь.
— Всё-о-о, закончили… На сегодня с меня хватит. Ступайте.
Я небрежно машу рукой на прощание, отсылая его прочь.
— Но отведенное время ещё не…
Как раздражает, что он и после этого смеет пререкаться. Почему этот червь не слушается, когда ему отдает приказ сама принцесса? Я делаю ему одолжение, освобождая от работы, а он ещё вздумал жаловаться. Пропуская его жалкие возражения мимо ушей, я беру крепче зажатое в руке тяжелое перо… И вонзаю ему в ногу. Изо всех сил. С глухим, влажным звуком острие прорывает одежду и мягкую плоть; я отчетливо чувствую это сопротивление своей рукой. Ах, как приятно — только руке. Одновременно с этим учитель рушится на пол и заходится на удивление высоким, визгливым для взрослого мужчины воплем:
— А-а-а-а-а-а-агх!
Вблизи это звучит ужасно громко, но взрослый мужчина, с воем катающийся по полу, выглядит настолько смешно, что я не могу удержаться от искреннего хохота. Ах, как весело. Вот так-то гораздо лучше.
Стоявшая в стороне горничная испуганно вскрикивает, а командир Каллум Бордо немедленно бросается оказывать первую помощь. Алан яростно повышает на меня голос:
— Что вы делаете?!
И чего он так взбесился? Сам-то всего лишь второстепенный персонаж массовки, которого даже в оригинальной игре не существовало.
— Да потому что он меня не слушается. Я же ясно сказала?.. На сегодня хватит.
Оттеснив Алана, я грациозно встаю и медленно подхожу к корчащемуся на полу учителю. От такой пустяковой раны после лечения у обладателя исцеляющей способности всё равно и следа не останется. Чем ближе я подхожу, тем отчётливее вижу его глаза: он неотрывно следит за мной, терпя боль и мелко дрожа от животного страха. Какое загляденье. Всё-таки именно такие, сломленные лица я люблю больше всего.
Алан резко вытягивает руку, преграждая мне путь, так что подойти вплотную не удаётся. Я останавливаюсь в нескольких шагах и смотрю на скулящего учителя сверху вниз.
— Всё хорошо, учитель Дез. Такая ранка быстро заживёт. Даже если я буду тыкать в вас снова и снова, каждый раз вас смогут вылечить… Так что не беспокойтесь.
Он бледнеет ещё сильнее, приобретая пепельный оттенок, а я вновь с удовлетворением убеждаюсь: до чего же удобная вещь — эти особые способности. Если не выходить за пределы того, что поддаётся исцелению, человека можно ломать и использовать заново сколько угодно раз. И ровно столько же раз наслаждаться процессом.
— Поэтому вбейте себе в голову: если я говорю «хватит», значит, хватит… Запоминать-то вы умеете, правда?
Я физически чувствую, как поднимаются уголки моих губ. Его жалкая дрожь, стук зубов — всё это так забавно, так невыразимо забавно, что я невольно запрокидываю голову и разражаюсь звонким хохотом:
— А-ха-ха-ха-ха-ха!
— Госпожа Прайд!
Алан снова кричит на меня, но я нарочно заглушаю его потуги своим смехом. Всё равно этот праведный рыцарь не ударит женщину, тем более меня — принцессу. Потеряв интерес, я отворачиваюсь от стонущего учителя и Каллума, останавливающего кровь, и направляюсь к выходу. Уже тянусь к массивной двери… Но прежде, чем я успеваю открыть её, чья-то рука с неистовой силой захлопывает створку.
Бах!
Какой замечательный, звонкий звук. Я грациозно отдёргиваю руку. Прямо за спиной слышно прерывистое дыхание человека, который в последний миг дотянулся до двери мимо моего плеча — так близко, почти у самого уха.
— Что… вы делаете? Вы ведь никогда не были человеком, способным причинять другим вред…
Это голос Алана. Мне даже оборачиваться не нужно, чтобы физически ощутить, как он из последних сил сдерживает ярость. И дышит он тяжело скорее оттого, что отчаянно подавляет рвущиеся наружу чувства, чем оттого, что бросился за мной.
Я оборачиваюсь с лёгким, игривым предвкушением. Лицо у него искажено куда более мучительной гримасой, чем я ожидала. Видимо, то, что я пустила кровь учителю, сильно его задело. Вполне в духе наивного Алана, всегда думающего о других.
— Что с вами случилось?.. Зачем вы так поступаете?!
Упираясь мощной ладонью в дверь, он почти вплотную склоняется ко мне. Его взгляд предельно, пугающе серьёзен. Рот нервно подрагивает, лицо всё ещё перекошено от боли — будто ему физически тошно даже смотреть на меня… Какой же он всё-таки привлекательный в своем отчаянии.
— …Зачем? — я склонила голову набок. — Разве мне нужна ещё какая-то причина, кроме того, что мне просто весело?
При виде этого страдальческого лица мои губы сами собой расплываются в ласковой улыбке. Я не спеша, с издевкой заглядываю в его красивые, янтарные глаза. Они расширяются от потрясения и становятся совсем круглыми, словно два хрустальных шара. Стоит мне нежно, почти любовно обхватить ладонями его щёки — как его кожа рефлекторно вздрагивает. Как занятно он реагирует. Теперь уже я сама заглядываю ему в лицо снизу вверх.
— Послушай… Хочешь, скажу тебе кое-что хорошее?
Улыбаясь, я не дожидаюсь ответа и тихонько, неотвратимо притягиваю его лицо к себе. Когда мои губы приближаются к его уху, будто для интимного шёпота, Алан сам инстинктивно наклоняется чуть ниже, чтобы расслышать. Я от всей души улыбаюсь этому поразительно прямодушному человеку и его уху…
Хрясь. Приятный хруст хряща отдаётся даже в корнях моих зубов. Едва я впиваюсь в него, Алан с поразительной, звериной скоростью отскакивает назад.
— А-ха-ха-ха-ха-ха-ха!
Он среагировал настолько быстро и забавно, что я просто тычу в него пальцем и хохочу. Скривившись от жгучей боли и намертво зажав укушенное ухо ладонью, Алан смотрит на меня исподлобья, будто всё ещё не может поверить своим глазам. Во рту отчётливо чувствуется густой металлический привкус железа — но, к сожалению, на этом всё. То ли у меня слишком слабые челюсти, то ли у него слишком хорошая реакция: одним укусом оторвать ухо не удалось. Всё-таки в реальности всё происходит не так красиво, как в манге из прежней жизни.
— Алан?!
Закончив с перевязкой учителя, Каллум тут же подбегает к нему.
— Всё нормально.
Алан отвечает сквозь зубы, даже не оборачиваясь к товарищу, и продолжает сверлить меня немигающим взглядом. В этом пристальном взоре явственно полыхает чистая ненависть — о, как же это приятно, у меня аж лицо горит от возбуждения. Не думала, что с правильным Аланом можно так замечательно развлечься.
— Госпожа Прайд! Зачем вы раните собственного учителя и даже рыцарей своей охраны?! — возмущенно кричит Каллум, требуя у Алана показать рану.
— Я же русским языком говорю: потому что мне весело… Никакой другой причины и не нужно.
Выражение лица Каллума просто уморительно. Ах, какая досада, надо было попробовать проделать этот трюк еще и с Артуром, и с Эриком. Жаль, что эта гениальная мысль не пришла мне в голову раньше.
— Ну-ну, может, вы уже уберетесь с глаз моих? Рыцарь, которого сумела пустить на кровь хрупкая принцесса, и жалкий учитель, не способный даже встать на ноги, только мешают… Хотите — бегите и доложите всё матушке. Как вам будет угодно.
Пока-пока. На этот раз я беспрепятственно открываю массивную дверь и выхожу в коридор.
Я была уверена, что они останутся зализывать раны, но и Каллум, и Алан, поручив заботу об учителе бледным горничным, упрямо отправляются за мной. Даже после такого чудовищного унижения они продолжают слепо исполнять свой долг — всё-таки они командиры гвардии, как-никак. Это даже немного восхищает. На миг меня охватывает сладкая дрожь предвкушения: вот было бы весело заставлять их и дальше таскаться за мной, доводя их до такой исступленной ненависти, чтобы каждое мгновение рядом со мной становилось для них изощренной пыткой… Нет, так не пойдёт.
Ведь от этой вечно путающейся под ногами, мешающей личной охраны я собираюсь избавиться как можно скорее.
✧ ═══════════════ ✧
— Фух… Ну и славно. А я уж, признаться, боялся, что за один день эта дрянь не сойдет, — с напускной легкостью бросил Алан.
Был поздний вечер. Алан выдавил из себя кривоватую улыбку, прижимая ладонь к пострадавшему уху, в то время как шагавший рядом капитан Каллум Бордо мрачно и тяжело хмурился. Алан прекрасно понимал: Каллум злится не на него. Он злится за него.
Они возвращались в рыцарский корпус из лечебного крыла, где целитель только что залечил ухо, прокушенное госпожой Прайд. Сама рана оказалась сравнительно легкой, но до вмешательства лекаря на хряще отчетливо, словно позорное клеймо, багровели следы её зубов. Алана тревожила даже не столько пульсирующая боль, сколько эти отметины: что, если их заметит кто-нибудь из других рыцарей? Тем, кто не знал всей страшной правды, он ни за что на свете не смог бы признаться, что его, словно дикий зверь, покусала сама первая принцесса.
Уже одно то, что эти унизительные следы исчезли, принесло ему огромное облегчение, и Алан наконец смог немного расслабить сведенные судорогой плечи. Всё время дежурства рядом с безумной Прайд он панически боялся, как бы кто-нибудь не увидел укуса, и не мог успокоиться, пока намертво не закрывал ухо ладонью. Из-за этого рана казалась куда серьезнее, чем была на самом деле, и Каллум тревожился только сильнее — отчего Алан чувствовал себя еще более виноватым. Лечившего его врача они также попросили хранить строжайшее молчание. Пока что все улики этого кошмара удалось уничтожить.
— Да всё нормально. Если не трогать, уже и не болит, — Алан попытался отшутиться.
— Дело ведь совершенно не в этом.
Каллум резко и прямо осадил его жалкую попытку разрядить обстановку. Впрочем, глубоко в душе Каллум всё же испытал мимолетную радость: Алан, который всё дежурство возле Прайд оставался чернее тучи, теперь снова пытался вести себя привычно. Но эта радость длилась лишь краткий миг. Алан вновь инстинктивно прикрыл ухо рукой и, устремив остекленевший взгляд куда-то в темноту коридора, глухо пробормотал:
— …И правда… кто же это такая?
Он слегка, нервно царапнул ногтем за исцеленным ухом. Его разум просто отказывался воспринимать нынешнюю Прайд как того же самого человека, за которого он был готов отдать жизнь еще два дня назад. Как ни посмотри — это абсолютно чужое существо, лишь внешне неотличимое от их принцессы.
— Не знаю… Но… это, должно быть, всё-таки госпожа Прайд.
Каллум, всегда цеплявшийся за логику, пока мог опираться лишь на этот леденящий кровь, несомненный факт.
— Да уж, — обреченно, словно смирившись с приговором, выдохнул Алан.
Выйдя из комнаты, Прайд принялась бесцельно бродить по замку, словно хищник, осматривающий свои владения, и нарочно испытывая обоих рыцарей на прочность. Каждый раз, когда она с садистским блеском в глазах пыталась причинить физический вред встреченным горничным или другим обитателям замка, Алан и Каллум в последний момент останавливали её, предотвращая беду. Это дежурство вымотало им все нервы.
— Капитан Алан, капитан Каллум.
Знакомый, но до неузнаваемости севший голос заставил их одновременно обернуться. Перед входом в рыцарский корпус, словно поджидая их во мраке, стоял Артур Бересфорд. Еще при смене дежурства после полудня он выглядел как оживший мертвец. Сейчас же его вид был ничуть не лучше — и оба капитана мгновенно поняли, что дело тут вовсе не в игре теней от факелов. Должно быть, Артур с Эриком во время своей смены точно так же до седьмого пота отбивали бесконечные, безумные выходки Прайд. Алан и Каллум молча подняли руки в знак приветствия.
— Спасибо за службу, — Артур отвесил низкий поклон и, когда они подошли вплотную, перешел на едва слышный шепот: — Простите… я понимаю, вы смертельно устали. Но не могли бы вы и сегодня прийти ко мне?
✧ ═══════════════ ✧
— Я ждал вас. Капитан Алан, капитан Каллум. Простите, что беспокою после такого тяжелого дня.
Едва дверь скромной комнаты Артура со скрипом отворилась, их встретил Стайл Роял Айви.
Он медленно поднялся с того самого добротного стула, который так броско выделялся в аскетичной обстановке. Алан и Каллум молча поклонились и вошли внутрь. Вице-капитан Эрик, ожидавший их стоя у стены, тоже мрачно склонил голову.
— Артур, вице-капитан Эрик и горничные уже рассказали мне о том, что творила сестра… Вы в порядке? — лицо Стайла было высечено из камня, на нем не осталось и следа от привычной светской, мягкой улыбки.
Говоря это, он как бы невзначай, мимолетным жестом коснулся собственного уха. О том, что Прайд сделала с Аланом, ему, очевидно, тоже уже доложили перепуганные горничные. Алан невольно дернул плечами: принц намеренно спросил так обтекаемо, чтобы не заставлять его вслух признаваться в этом унижении перед остальными.
— Да, всё совершенно нормально…! — голос Алана прозвучал неестественно бодро и чуть громче, чем следовало. Артур и Эрик посмотрели на него с легким недоумением.
Не желая прибавлять своим товарищам новых тревог, Алан поспешно сменил тему: не о его покусанном ухе сейчас речь.
— Как учитель Дез?
Стайл мгновенно понял его намерение. Он коротко кивнул и между его бровей пролегла глубокая складка.
— Учителя Деза вылечили, теперь он уже может ходить самостоятельно. Но… дядя Вест категорично распорядился, чтобы он взял отпуск на неопределенное время.
Алан и Каллум болезненно скривились, однако этот ответ принес им крупицу облегчения. Учитель не только физически пострадал от рук Прайд — она ещё и подвергла его жесточайшему психологическому террору. Рана зажила, но заставлять его вновь входить в клетку к этому чудовищу было бы слишком бесчеловечно. А если отпуск приказал взять лично сенешаль Вест, учитель сможет уехать и отдыхать со спокойной совестью.
Следом Стайл глухо сообщил, что на обозримое время прекращаются вообще все занятия Прайд с преподавателями. Каждый из присутствующих рыцарей от души счел это решение единственно верным.
— Погоди, раз всё настолько серьезно… Что вообще госпожа Прайд сделала с учителем? — не выдержав, спросил Артур.
— Вонзила тяжелое перо ему прямо в ногу. Пробила плоть. Из-за сущего пустяка.
На растерянный, дрожащий вопрос Артура Стайл ответил совершенно бесцветным, мертвым голосом.
Этот поступок был настолько диким, выходящим за грани любого понимания, что Артур и Эрик невольно отшатнулись, словно от физического удара. Человеку в здравом уме даже в голову не пришло бы с размаху проткнуть другого человека пером просто от скуки. Одного лишь перечисления этих немыслимых для прежней Прайд зверств хватало, чтобы у Артура мучительно закружилась голова. К тому же, когда Стайл только пришел к нему в комнату, он уже успел сообщить, что жизненно важный допрос представителей Империи Раджа был полностью отменен. Чувствуя себя так, словно он тонет в вязком, нескончаемом кошмаре, Артур попятился на несколько шагов назад.
— Прежде чем я расскажу, зачем именно я собрал вас здесь… — Стайл снова опустился на стул. — Не могли бы вы на всякий случай подробно сообщить, что ещё делала сестра? В той мере, в какой вы способны об этом говорить. Вы тоже садитесь.
Артур жестом указал на свободные места, и Алан с Каллумом тяжело опустились рядом на край кровати. Эрику Артур предложил единственный оставшийся стул, а сам бессильно присел на корточки прямо на полу.
Алан и Каллум, сменяя друг друга, принялись методично, поминутно рассказывать обо всём, что вытворяла Прайд за их смену. Умолчав лишь о разорванном ухе Алана, они перечислили все её жестокие, своевольные выходки, какие только смогли выудить из памяти. Даже за один сегодняшний день их набралось больше, чем пальцев на обеих руках. Большинство инцидентов были пугающе похожи на то, что Артур и Эрик с таким трудом пресекали утром.
Но уже сам факт того, что всего за один световой день от её рук едва не пострадало столько ни в чем не повинных людей, делал положение катастрофическим. Если жертвой становился человек, занимающий достаточно высокое положение, как рыцарь или придворный учитель, о случившемся немедленно докладывали на самый верх. С горничными и простыми слугами чаще бывало иначе: они глотали слезы, и дело оставалось лишь среди них самих, скрытое за пеленой страха.
Стайл молча, с закрытыми глазами выслушивал и впитывал всё, что сообщали рыцари. Лишь когда они окончательно иссякли, он тяжело разомкнул губы:
— Спасибо. Артур и вице-капитан Эрик тоже рассказали мне о множестве подобных случаев на своей смене. Я уже извинился перед ними… и теперь прошу прощения у вас двоих за то, сколько унижений и неприятностей причинила вам моя сестра. Позвольте мне от её имени принести вам свои самые искренние извинения.
Принц поднялся и низко, в пояс, склонил голову. Алан и Каллум тут же в панике вскочили и запротестовали: «Что вы, Ваше Высочество, не стоит!». Для Стайла, как для будущего сенешаля Прайд, брать на себя ответственность за её поступки было естественно. Но столь глубокий поклон члена королевской семьи — в тесной комнатке рыцарских казарм, а не на официальном приеме — воспринимался ими слишком тяжело, почти как оскорбление их собственной преданности.
Через несколько долгих секунд Стайл медленно выпрямился. Увидев на их лицах ту же отчаянную реакцию, что и прежде у Артура с Эриком, он позволил себе слабую, вымученную полуулыбку, а затем его лицо вновь окаменело:
— Итак. Теперь о главном. Недавно сестра побывала у отца и матери. Она пришла к ним, чтобы категорично потребовать отмены всех установлений, в создании которых она когда-либо принимала участие.
— Что?.. Как это?!
Сдавленные возгласы вырвались из груди каждого рыцаря. Стайл ожидал именно такой реакции и, не делая паузы, продолжил:
— Начиная с самого существования рыцарей личной охраны, института личных горничных и гвардейцев — и вплоть до всеобщей школьной системы и Международной почтовой службы. Она хочет сжечь дотла и упразднить абсолютно всё.
«Что это вообще за безумие такое?» — этот вопрос читался в расширенных глазах каждого из присутствующих. Зачем с таким маниакальным упорством разрушать всё, что сама же с такой любовью и трудом создавала годами? Четверо рыцарей сидели, ошеломлённо раскрыв рты, не в силах поверить в услышанное.
Стайл медленно кивнул, подтверждая их худшие опасения.
— По словам сестры: раз она всё это создала, значит, она вольна всё это и уничтожить… Разумеется, отец и сенешаль Вест не могут удовлетворить все её требования, выдвинутые на столь абсурдном основании.
Рыцари синхронно, с шумом выдохнули скопившийся в легких воздух. Решение было очевидным, но, случись обратное, последствия для всей страны были бы поистине апокалиптическими. Однако Стайл тут же окатил их ледяной водой, не давая обрадоваться раньше времени:
— И всё же… из-за её чудовищного поведения за последние два дня высшим советом принято решение временно приостановить их действие… Рыцарей личной охраны это тоже касается.
В следующее мгновение все четверо вскочили на ноги.
Как же так?! Он ведь только что собственными устами сказал, что её разрушительные требования не удовлетворят! Глаза рыцарей лихорадочно дрожали, на их побледневших лицах открыто читалось абсолютное неверие и протест. Стайл молча обвел взглядом каждого, властным жестом призывая не терять самообладания. Было очевидно, что сам он тоже отнюдь не был согласен с этим решением.
— Но поймите: причина в том, что при нынешних обстоятельствах оставлять в работе системы, в которых сестра играет ключевую, руководящую роль, стало слишком опасно. Её эгоистичное желание здесь совершенно ни при чём. В худшем случае их не упразднят насовсем: когда найдётся компетентный человек, который сможет временно её заменить, работа этих служб будет возобновлена.
И личная охрана тоже… На этих словах он прервался, с трудом выравнивая сбившееся дыхание.
— Официально об этом вам, вероятно, объявит завтра утром командующий орденом. Пока же это экстренная мера, призванная лишь одним… не допустить новых невинных жертв от рук нынешней сестры. Больше всего страдают те, кто постоянно, ежеминутно находится рядом с ней — например, вы и личные горничные. Завтра дядя Вест и отец всерьёз займутся разбирательством: они потребуют от неё жестких объяснений, в том числе и за всё то, что произошло сегодня.
— Простите, Ваше Высочество, что осмеливаюсь возражать, — первым хрипло запротестовал Каллум Бордо. — Но если главная цель — уменьшить вред для окружающих, разве не следует, напротив, оставить подле нее хотя бы рыцарей личной охраны?.. Уже один сегодняшний день кроваво доказывает нашу абсолютную необходимость!
Все присутствующие горячо сочли его слова справедливыми. Напротив, если оставить нынешнюю обезумевшую Прайд без рыцарей, способных физически перехватить её руку, пострадавших, подобных тому учителю, станет в десятки раз больше.
Но прежде чем остальные успели вслух высказать свое согласие, Стайл тяжело кивнул:
— Вы совершенно правы.
Его лицо напряглось так, что, казалось, кожа на скулах вот-вот лопнет.
— …Именно поэтому, с учётом тяжести её нынешних проступков, сестру на несколько дней заключат под строжайший домашний арест в её собственных покоях… Если же она и после этого продолжит причинять физический и моральный вред людям в замке, и ни малейшего улучшения не последует, высока вероятность её перевода в Изолированную Башню. До тех пор, пока совет не решит, как действовать дальше.
Он произнёс это четко, рубя слова с такой звенящей холодностью, словно говорил о совершенно постороннем, опасном государственном преступнике. Даже всегда рассудительный Каллум не нашел, что ответить. В тесной комнате воцарилась глухая, мёртвая тишина. Заключение. Притом — в Изолированной Башне. Это мрачное, давящее сооружение стояло на самом краю замковой территории, пугающе обособленно от всех дворцов и жилых построек. Её возвели специально для тех, кого следовало изолировать от общества раз и навсегда: сошедших с ума членов королевской семьи, неизлечимо заразных больных, бунтовщиков, государственных изменников и предателей. Но чтобы туда, в эту обитель скорби, поместили первую наследницу престола — такого в истории Фризии ещё не бывало. И каждый из рыцарей в этой комнате был абсолютно уверен: нынешняя Прайд своим неконтролируемым безумием непременно доведёт дело до этого крайнего наказания. Судя лишь по её сегодняшним кровавым выходкам, любой здравомыслящий человек счел бы такую меру вполне уместной… Однако.
— Почему… на столь страшное наказание решились с такой пугающей легкостью?
После бесконечно долгого молчания заговорил Эрик. Он произнес это почти шепотом, но в затихшей, словно склеп, комнате его отчаяние услышали все. То, что Прайд вчера и сегодня совершила вопиющие преступления против своих подданных, сомнений не вызывало. И всё же она — первая принцесса, кровь от крови короля. Можно было сказать, что она просто потеряла контроль над рассудком из-за внезапного недуга.
Пока оставались возможными версии о болезни, приступе безумия или чужом магическом вмешательстве, арест в собственной комфортной комнате ещё был понятен. Но Изолированная Башня казалась уже чрезмерной, карательной мерой. Если они всерьёз принимали во внимание её ненормальное медицинское состояние, гораздо логичнее было бы поместить её в особые медицинские покои под круглосуточный надзор лучших лекарей страны.
Стайл на мгновение мучительно закрыл глаза. Этот болезненный вопрос он тоже предвидел. Вспомнив свой сегодняшний тяжелейший разговор с Вестом и Гилбертом, он наконец решился озвучить то, о чём до сих пор отчаянно не хотел заговаривать с рыцарями:
— Скажите… известно ли вам… что говорили о моей сестре десять лет назад?
Рыцари в замешательстве переглянулись. Для них это были уже слишком далёкие, почти стершиеся воспоминания. Пытаясь сначала выудить из памяти, что вообще происходило в замке десять лет назад, Алан повернулся к Каллуму:
— Это ведь… тот самый год, когда ты первым по успеваемости перешёл в основной состав гвардии и тебя лично пригласили на королевскую церемонию?
Он назвал одно из самых ярких событий того времени. Вслед за его словами заржавевшие шестеренки воспоминаний с трудом провернулись и у Каллума с Эриком; оба медленно кивнули. Артур тогда был еще совсем мальчишкой и даже не стал новобранцем. Но стоило им лишь потянуть за эту нить… как из глубин памяти вдруг мутным осадком всплыли тогдашние шепотки и слухи о Прайд.
— Да, — нахмурился Каллум. — В тот год официально объявили о существовании второй принцессы, Тиары. На праздник в честь её рождения меня пригласили вместе с командующим Родериком и его заместителем.
Произнеся это, Каллум тоже живо припомнил прошлое. В те темные времена он ещё не был высокого мнения о королевской семье вообще. И о первой принцессе Прайд — в частности.
— …Везде шептались, что она — невероятно своевольная, избалованная и жестокая эгоистка. А после того, как вас, принц Стайл, усыновили, по казармам пополз жуткий слух, будто она навечно связала вас Контрактом подчинения.
Каллум вытягивал эти грязные секреты из памяти один за другим, и Алан с Эриком негромко, с пониманием отозвались:
— А-а… точно…
— Я тоже нечто подобное слышал, — кивнул Артур, побледнев.
Все вдруг отчетливо вспомнили: до тех пор, пока десять лет назад всё чудесным образом не изменилось, дурная, кровавая слава о Прайд гремела на всю Фризию. Да, было и такое… Рыцари на миг погрузились в тягостные раздумья.
— А кроме слухов, вы сами видели или слышали что-нибудь конкретное об этом?
Новый, тихий вопрос Стайла снова заставил всех замолчать и лихорадочно перебрать воспоминания. Первым разомкнул пересохшие губы Артур:
— Я… слышал от отца. Он часто рассказывал мне о её раннем детстве, и это были отнюдь не просто досужие слухи. Он говорил, что она и правда часто вела себя как неуправляемый тиран… Думаю, речь шла о времени до её восьмилетия.
Алан мрачно подхватил:
— Кстати, я тоже слышал нечто подобное от тогдашнего командира отряда. На какой-то официальной церемонии она, по его словам, устроила безобразную истерику и ужасно капризничала.
Было, было… Он несколько раз кивнул, припоминая обрывки разговоров старших товарищей. Тогда лично увидеть маленькую первую принцессу могли разве что высокопоставленные рыцари, приглашённые на церемонии, или те, кто был назначен охранять внутренние покои дворца.
— Я тоже слышал об этом от других гвардейцев, — глухо подтвердил Эрик.
— И я, — закончил Каллум, скрестив руки на груди. — Но послушайте, всё это — дела давно минувших дней, рассказы о несмышленом ребёнке! Та госпожа Прайд, которую все эти годы знали мы, была благороднейшей, мудрой и достойной принцессой.
Все присутствующие горячо закивали. За исключением Каллума, которого приглашали на церемонии как лучшего командира, остальные впервые встретились с Прайд лицом к лицу лишь во время того внезапного, кровавого нападения врагов на рыцарский орден. И тогда она проявила себя как истинный герой.
— К тому же все эти слухи… ну… они ведь в основном были сильно преувеличены и приукрашены злопыхателями? — Артур с запинкой посмотрел на Стайла.
Он имел в виду, что за значительной частью тогдашней черной славы Прайд стоял хитрый премьер-министр Гилберт Батлер.
— Верно, — отозвался Стайл, и между его бровей пролегла суровая складка. — Часть тех слухов, в том числе и ложь про Контракт подчинения, которым меня якобы связали, — дело рук одного небезызвестного, отчаявшегося человека. Но… к моему великому сожалению, далеко не всё из этого было ложью.
Сцепив пальцы, принц молча погрузился в воспоминания. Когда он впервые услышал эту страшную правду из уст сенешаля Веста, он и сам отказывался в это верить. Но теперь его слова подтверждались прямыми свидетельствами рыцарей и даже их командующего — достоверность этого кошмара становилась неоспоримой.
— Сестра… Я сам до сих пор с огромным трудом заставляю себя в это верить. Но, по рассказам отца и дяди, до восьми лет она действительно, изо дня в день, вела себя именно так, как описывали самые грязные слухи. На официальных церемониях, где присутствовали отец и мать, она еще хоть немного сдерживалась…
А вот в глухих коридорах замка, вне поля зрения матери, с которой она почти не виделась, и отца, который часто приходил её навещать, она творила всё, что её черной душе заблагорассудится. С яростью кричала на перепуганных горничных: «Я тебя жестоко накажу!», «Казнить её немедленно!» — и многие действительно в слезах бросили службу во дворце исключительно из-за невыносимых издевательств Прайд. Иными словами, даже то, что видели командующий Родерик и другие рыцари, было лишь жалкой верхушкой огромного, гнилого айсберга.
Выслушав эту жестокую исповедь Стайла, рыцари не поверили своим ушам. До прямого физического насилия с кровопролитием, как сейчас, тогда, в силу её возраста, еще не доходило, но это беспредельное своеволие и ничем не прикрытая, первобытная злоба к окружающим… всё это слишком, пугающе напоминало ту безумную Прайд, что сидела сейчас в покоях. И совершенно не вязалось с той святой принцессой, ради которой они жили. И всё же, едва услышав это жуткое объяснение, рыцари внезапно осознали причину. Вот почему гвардеец Джек и личные горничные Мэри с Лоттой сохраняли такое жутковатое, почти парадоксальное спокойствие перед лицом её внезапного безумия. Они помнили Прайд десятилетней давности. Они знали, на что она способна.
— …Неужели руководство наверху решило, что из-за сильного потрясения при потере сознания или чего-то подобного разум госпожи Прайд просто откатился назад, и она впала в своё прежнее детское состояние?..
В голосе Каллума слышалось откровенное неверие и протест. Ему это казалось совершенно необоснованным и нелогичным. Даже если в глубоком детстве она и совершала ошибки — к чему вытаскивать на свет то, какой она была целых десять лет назад?! Они хотят сказать, что она впала в маразм или потеряла память?! Подавив жгучее желание высказать весь этот абсурд вслух, Каллум с нажимом продолжил:
— Допустим. Допустим, в детстве госпожа Прайд действительно была таким трудным ребенком. Но с годами она выросла, воспитала свой дух и стала той самой замечательной, мудрой принцессой, которую безоговорочно признают и любят все в этой стране. И вдруг, ни с того ни с сего, вытаскивать на свет то, что было десять лет назад…
— Да. Если бы эта благая перемена в сестре происходила постепенно, с годами воспитания… никто из нас никогда не пришел бы к такому страшному и необоснованному выводу.
Стайл произнёс это жестко, как отрезал, даже не дожидаясь, пока Каллум закончит свою мысль.
Каллум осекся и умолк, услышав в словах принца тяжелый, свинцовый скрытый смысл. Артур непонимающе нахмурился: что это значит? Алан и Эрик быстро, с тревогой переглянулись, затем недоумённо склонили головы.
Стайл глубоко, судорожно вздохнул, прижал ладонь ко лбу, словно у него невыносимо раскалывалась голова, и тяжело заговорил:
— По словам родителей… сестра тогда изменилась внезапно. В одночасье. Та добрая, благородная сестра, которую мы все знаем и любим, появилась ровно десять лет назад… в тот самый день и час, сразу после пробуждения её дара предвидения.
Все присутствующие разом затаили дыхание. «Не может быть…» Каллум и Эрик первыми поняли, к какой чудовищной развязке ведёт Стайл, и от парализующего напряжения у них мгновенно пересохло в горле.
— Тогда, примерно за две недели до того, как меня официально усыновили… восьмилетняя сестра, в тот самый момент, когда в ней пробудилась её особая способность, вдруг с диким криком схватилась за голову, словно от невыносимой боли, рухнула на пол и потеряла сознание.
Наконец страшный пазл сложился и в головах Артура с Аланом. Их глаза стремительно расширились до предела, зрачки сузились. Стайл описывал в точности, до мельчайших деталей то, что они сами видели два дня назад на Празднике Предвидения.
— А когда она очнулась, то вместе с пробуждением дара предвидения вдруг обрела совершенно иной нрав, достойный идеальной принцессы, — она будто в одно мгновение стала другим человеком… Остальное вам всем прекрасно известно.
Теперь все в комнате отчетливо понимали ту бездну, на краю которой они стояли. Десять лет назад Прайд внезапно, по щелчку пальцев, стала другим человеком — ангелом во плоти. Спустя десять лет её поразил точно такой же приступ с потерей сознания — и она снова преобразилась, превратившись в монстра. Счесть это простым медицинским совпадением было бы верхом идиотизма.
— Именно поэтому и мать, и отец, и дядя Вест, и премьер-министр Гилберт Батлер… не могут прийти к единому решению. Они просто не знают, какое именно из двух её состояний было ненормальным.
— Но… послушай, Стайл, она ведь все эти долгие десять лет оставалась прежней, доброй Прайд?! Тогда почему сейчас!..
Артур вскочил на ноги и повысил голос, словно его крик мог заставить реальность измениться, отказываясь принимать этот кошмар. Стайл поднял на него пустой взгляд, чуть болезненно скривился, словно от зубной боли, и медленно, неумолимо покачал головой.
— Премьер-министр Гилберт сказал… тогда, в восемь лет, сестра оказалась заложницей множества обстоятельств, способных навсегда исковеркать её характер в худшую сторону. Скорее уж то, что из той избалованной, злобной девчонки вдруг, за одну ночь, выросла известная нам святая сестра… вот это само по себе было необъяснимой аномалией. Чудом.
Он глухо добавил: среди высших сановников, которые уже узнали о кровавой перемене в Прайд, некоторые даже откровенно шепчутся, что изменённым, ненормальным состоянием было вовсе не нынешнее её безумие — а всё то светлое, что было с ней до сих пор. От безжалостных слов Стайла в комнате повисло удушающее ощущение, будто та Прайд, которой они слепо верили, ради которой они жили и которую благоговейно почитали, оказалась лишь прекрасным призраком. Фальшивкой. Все рыцари окончательно лишились речи. Так и застыли с приоткрытыми ртами, не в силах вздохнуть, а их мысли лихорадочно, в панике метались, разбиваясь о стены этой жестокой правды. После долгого, звенящего молчания Артур сдавленно, еле слышно спросил:
— А те послы… из Империи Раджа…
Но Стайл снова лишь тихо, обреченно покачал головой. Артур продолжал смотреть на него расширенными от ужаса глазами, отчаянно требуя словами объяснить то, чего этот короткий жест не раскрывал.
Стайл коротко, как палач, рубящий топором, ответил:
— Их отпустят домой.
У широко раскрывшего глаза Артура мелко, жалко задрожали губы.
— …Поэтому мать и отец сейчас пребывают в полнейшей растерянности и просто не знают, как обращаться с сестрой. Можно ли считать её нынешнее, жестокое состояние ненормальным — или, напротив, именно оно и есть единственно нормальное? Если именно сейчас перед нами сидит настоящая сестра…
Продолжить эту мысль вслух Стайл не смог. Горло перехватило. Он слишком хорошо знал, как королева Роза все эти годы мучительно раскаивалась в том, как холодно обращалась с Прайд в её раннем детстве. И если теперь, спустя десять лет, Прайд просто «вернулась к прежней себе», сбросив маску… какое обращение с ней со стороны матери будет правильным? Решить эту моральную дилемму было невозможно.
Если именно нынешняя, безумная Прайд — настоящая, то естественно было бы подумать: теперь нужно принять её такой, какая она есть, со всей её тьмой, и попытаться заново, с нуля, помочь ей измениться к лучшему. Ведь пытаться силой вернуть ту, добрую Прайд прошедших десятилетий — значит отворачиваться от «настоящей Прайд», отвергать её истинную суть.
В точности как когда-то, десять лет назад, Роза поставила на маленькой Прайд крест как на будущей королеве и продолжала раз за разом отворачиваться от собственной дочери.
— …Слушай, Стайл. То есть это значит…
В гробовом молчании прошли десятки мучительных минут. Стайл уже собирался встать и сказать, что на сегодня с них хватит и пора расходиться, когда Артур снова заговорил. Юноша вновь бессильно опустился на корточки, низко поник головой, но свои кулаки сжал так яростно, что даже коротко остриженные ногти до крови впились в ладони… Артур всё-таки заставил себя произнести это вслух.
То самое, о чём каждый из присутствующих здесь мужчин за эти десятки минут думал снова и снова, то, что их разум с воплем отталкивал и боялся облечь в слова.
— Та госпожа Прайд, которую мы знали и любили… была ненастоящей… иллюзией… и она, может… уже никогда не вернётся?..
Голос рыцаря был таким тяжелым, словно он вместе со своим собственным телом заживо уходил под землю. Слова едва заметно дрожали и местами срывались в жалкий хрип: от невыносимого напряжения горло пересохло, как в пустыне.
Рыцари, словно по невидимому сигналу, разом подняли глаза на Стайла. Они уже внутренне готовились к ответу — но всё равно не могли заставить себя отвести взгляд от его лица.
— …Это значит… что всем нам нужно быть готовыми к самому худшему.
Стайл тихо закрыл глаза и ответил Артуру лишь этой единственной, безжалостной фразой. Больше слов утешения у него не нашлось. На этот раз принц всё же поднялся с места и предложил закончить этот тяжелый разговор.
— Я собрал вас, потому что хотел, чтобы сегодня вы узнали об этом заранее. Лично от меня.
Он искренне, с глубоким уважением поблагодарил каждого присутствующего командира низким поклоном. И уже перед самым мгновенным перемещением, за секунду до того, как раствориться в воздухе, оставил им в гнетущей тишине ещё две фразы:
— Если после возобновления службы кто-то из вас захочет навсегда отказаться от места в её личной охране, просто обратитесь ко мне… Ваше желание будет немедленно исполнено. Никто не посмеет вас осудить.
Рыцари молча, пустыми глазами смотрели на стул, с которого только что исчез Стайл, и не могли вымолвить ни слова. До самого серого рассвета они так и не сдвинулись с места в этой тесной комнате. Их лица кривились, словно от жестокой, непрекращающейся физической боли; они до крови закусывали губы изнутри. Их крепко сжатые кулаки, лежащие на коленях, открыто и крупно дрожали. Захотят ли они защищать нынешнюю Прайд? Сочтут ли они этого монстра достойным того, чтобы обнажать ради неё мечи, рискуя своими жизнями и дорожа своей рыцарской честью? Каждый из них прекрасно понимал: временное отстранение от личной охраны дано им руководством именно для того, чтобы в муках найти ответ на этот страшный вопрос.
✧ ═══════════════ ✧
Леон:
— Доброе утро, Ваше Высочество.
Я мягко отвечаю на приветствие горничной, пришедшей разбудить меня. Девушка чуть округляет глаза в немом удивлении: я уже полностью одет и готов встретить грядущий день. В замке шепчутся, будто в последнее время принц повадился вставать с первыми лучами солнца. В ответ я лишь снисходительно улыбаюсь… На самом же деле я не встаю рано. Я просто не могу уснуть.
Купаясь в прозрачных лучах утреннего солнца, я смотрю в окно. Там, внизу, уже кипит жизнь: трудятся люди, дорогие моему сердцу жители Анемона. От одного взгляда на них на душе становится чуточку теплее, а тяжесть, сдавившая грудь, на мгновение отступает. Губы сами собой складываются в нежную улыбку. Проводя кончиком пальца по холодному стеклу, я словно очерчиваю их суетливые силуэты, безмолвно посылая свое благословение им вслед.
— Прикажете закладывать карету, Ваше Высочество?
Я отрицательно качаю головой. Несколько дней кряду я мчался во Фризию, но с сегодняшнего дня мой долг — вновь встать плечом к плечу с отцом, погрузившись в государственные дела и торговые сводки. Увы, сегодня, судя по всему, не удастся вырваться даже в город. А ведь в глубине души я жаждал с самого рассвета вновь отправиться туда, во Фризию. И сегодня, и завтра — каждый день, пока хватило бы сил. Но… этому не суждено было сбыться.
«Примите мои глубочайшие извинения, Ваше Высочество, первый принц Леон… Боюсь, мы больше не можем позволить вам видеться с Прайд», — именно эти слова произнес сенешаль Вест вчера, едва моя карета ранним утром остановилась у врат фризийского замка. Несмотря на колоссальную загруженность, он вышел встретить меня лично. Попросив об аудиенции без посторонних ушей, сенешаль тяжело опустился на сиденье напротив меня. Он извинялся за то, что вынужден столь внезапно отказать мне в визите после вчерашних событий, но от его тона мое сердце болезненно сжалось, скованное ледяным предчувствием беды.
— Это значит… что Прайд всё так же… такая же, как вчера? — едва слышно выдохнул я.
Вместо ответа Вест лишь опустил глаза, и без того глубокая складка меж его бровей пролегла еще резче. Одного этого безмолвного жеста было более чем достаточно. Стоило мне мысленно вернуться к образу Прайд в тот роковой день, как отчаянное стремление королевского двора скрыть ее от чужих глаз становилось пугающе оправданным. Мне было невыносимо тяжело от невозможности увидеть ее, но раз верхушка Фризии приняла такое решение — спорить бессмысленно. Крепко зажмурившись, словно пытаясь отогнать видение, я коротко кивнул.
— Значит, я не смогу видеться с ней, пока она не станет прежней?
Я задал этот вопрос лишь ради формального уточнения… но лицо сенешаля, и без того мрачное, помрачнело еще сильнее. Он даже не кивнул, лишь плотно, до побеления, сжал губы. Эта недосказанность повисла в воздухе удушливой петлей, и я не отрывал от него требовательного взгляда. Наконец, он поднял на меня свои строгие глаза и произнес, чеканя каждое слово:
— Ваше Высочество, первый принц Леон… Возможно, вы уже никогда не встретите ту Прайд, которую знали.
Вест добавил, что не вправе раскрывать подробности. Но потрясение от его слов оказалось настолько сокрушительным, что я и сам лишился дара речи, не в силах выдавить из себя ни единого вопроса. Я чувствовал, как мое лицо превращается в застывшую маску. А затем, когда чудовищный смысл услышанного прошил мое сознание насквозь… хлынули слезы.
— Ваше Высочество!..
Влага хлынула из глаз так внезапно, что всегда невозмутимый сенешаль в растерянности округлил глаза. Я сам еще до конца не осознавал, что именно произошло и в чем кроется истинная причина. Вероятно, в моей голове должны были роиться сотни вопросов, требующих немедленных ответов. Но быстрее любых логических доводов меня накрыла всепоглощающая, черная скорбь: я больше никогда не увижу ту Прайд, которую знал и любил. Всё в точности так, как он и сказал. Все эти три мучительных дня, прошедших с того момента, как Прайд рухнула без чувств, эмоции балансировали на грани, и теперь эта плотина рухнула, высвобождая неудержимый поток. Я сам не мог поверить в собственную слабость. Лишь когда обжигающие капли, сорвавшись с подбородка, окропили ткань на моих коленях, контроль над телом вернулся. Я поспешно, почти стыдливо, смахнул слезы пальцами.
— Простите…
Голос предательски дрогнул и сорвался на хрип. Сам факт того, что я сидел и плакал, служил самым жестоким подтверждением: слова Веста — не дурной сон, а неумолимая реальность. И стоило этой мысли вновь кольнуть сердце, как слезы хлынули с новой силой. Судорожно прижав к глазам платок, я извинился еще раз.
Тактично выждав, пока я немного приду в себя, сенешаль неторопливо продолжил свой тяжелый рассказ. Возникла пугающая вероятность, что Прайд навсегда останется той, кем предстала перед нами вчера. В ее нынешнем состоянии о приеме иностранных делегаций не могло быть и речи. Следовательно, мои регулярные визиты в рамках дипломатического обмена между нашими державами временно приостанавливаются. Фризию же на официальных приемах отныне будут представлять принцесса Тиара или принц Стайл. Вест говорил это, без конца рассыпаясь в извинениях, а я лишь отрешенно кивал. К концу его речи мне наконец удалось обуздать подступающие рыдания.
— Прайд… придется обучать всему заново. Если нам удастся вернуть ей манеры и самообладание, подобающие будущей королеве, мы сочтем за великую честь, если вы вновь согласитесь с ней встретиться. Я осознаю, насколько эгоистично звучит эта просьба…
Он мучительно нахмурился, словно каждое слово давалось ему с боем.
— Разумеется, — не задумываясь ответил я.
Иначе и быть не могло. Если существует хотя бы крошечный шанс увидеть ее — я ухвачусь за него. Будь на то моя воля, я бы ринулся к ней прямо сейчас. И всё же… терзаемый сомнениями, я уточнил еще раз:
— Но… это будет уже не прежняя Прайд, верно?
На сей раз ответ был болезненно кратким. К горлу вновь подкатил горячий ком, и мне стоило колоссальных усилий не сорваться, до хруста в костяшках сжимая платок на коленях. Вымучив бледную улыбку, я произнес, что всё понимаю. Сенешаль вновь низко, с глубочайшим почтением склонил голову.
— Когда буря немного уляжется, замковые ворота вновь распахнутся для гостей. Однако я прекрасно понимаю, что ваши регулярные визиты, принц Леон, опирались в первую очередь на узы дружбы с Прайд. Если вы решите…
— Ничего не изменится… Я не отступлю ни на шаг.
Я намеренно оборвал Веста на полуслове, прекрасно понимая, к чему он клонит. Если фундамент нашего союза — дружба с Прайд, дал трещину, то и дипломатическая необходимость моих частых визитов во Фризию отпадает, даже несмотря на статус государств-союзников. Ведь я мчался туда исключительно ради нее. И даже когда Фризия возобновит приемы, саму Прайд я, вероятнее всего, не увижу. Моими собеседниками станут лишь принц Стайл да принцесса Тиара. Но эти визиты — не просто прихоть; они жизненно необходимы и для Анемона, ибо демонстрируют всему миру крепость наших уз. К тому же…
— Сенешаль Вест… Прайд спасла всё, что было мне безмерно дорого. Даже если она… если она действительно превратится в совершенно чужого человека, это ничего не изменит. До тех пор, пока живо наше общее прошлое, она навсегда останется для меня незаменимой. Особенной.
Вест хранил молчание, пронзительно глядя мне в глаза, а я, словно давая клятву, продолжал:
— Я не могу предать эти воспоминания забвению… и не желаю этого. Даже если ее перерождение принесет мне невыносимую боль… я приму ее любую.
Я не мог пообещать, что мое сердце не будет обливаться кровью. Но даже ценой этих мук я был готов принять ее истинную сущность.
— Прайд… первая принцесса Прайд была поистине выдающимся человеком. Она денно и нощно пеклась о благе народа, прокладывала новые, неизведанные пути, сияла умом, безграничной добротой и милосердием. Истинная гордость Фризии. Некогда я почел бы за величайшую честь стать ее супругом, а ныне — безмерно горд тем, что зовусь ее другом и верным союзником.
Находиться столь близко к столь невероятной женщине… Оглядываясь назад, я понимаю: одно это уже было великим чудом. Пока я говорил вслух о том, что еще пару дней назад было нашим естественным настоящим, взгляд Веста смягчился. И почему-то в нем отразилась еще более острая, рвущая душу тоска по утраченному.
— Несомненно, такой ее воспитали вы, сенешаль, и вся королевская семья Фризии. Сама Прайд — это чудо, которое ваша страна даровала этому миру.
Тоска в его глазах сменилась глубочайшей печалью.
— Прайд подарила мне счастье. И потому я… я намерен сделать всё, что в моих силах, ради ее благополучия. Даже сейчас, в этот самый миг.
Я твердо добавил, что Фризия может, как и прежде, всецело рассчитывать на мою поддержку. В ответ сенешаль с благодарностью опустил голову.
— Мое решение принято давно. Что бы ни выпало на мою долю, в какую бы бездну ни рухнула она… какие бы бури ни сотрясали наши государства. До последнего своего вздоха я…
Сенешаль доверил мне пусть не всю правду, но необычайно много. В ответ я был обязан обнажить перед ним свою искренность… свою непоколебимую решимость. Я принял это решение не в тот миг, когда увидел обезумевшую Прайд. Нет. Это случилось гораздо, гораздо раньше. Вест, затаив дыхание, впитывал каждое мое слово.
— Я вас услышал. Благодарю, принц Леон, — тихо, но веско произнес он.
А затем, уже взявшись за ручку дверцы кареты, бросил напоследок:
— Нам потребуется время. Но мы клянемся выковать из нее человека, достойного взойти на престол… На сей раз — непременно.
Щелкнул замок закрывшейся дверцы. Моя карета, так и не пересекши границу замковых ворот, развернулась и покатила обратно, в Анемон. Покинув экипаж, Вест не сдвинулся с места, застыв подобно изваянию и провожая нас взглядом. Я смотрел на его удаляющийся силуэт сквозь узкую щель между бархатными шторами… смотрел до тех пор, пока мир перед глазами вновь не расплылся в соленом тумане.
— Ваше Высочество Леон. Завтрак подан.
Робкий голос горничной вырывает меня из омута воспоминаний. Оказывается, всё это время я так и стоял, слепо уставившись в окно.
— Иду.
Наконец я отрываю взгляд от стекла. Оборачиваюсь — и вижу перед собой людей, которых искренне люблю. Мой народ. Служанки смотрят на меня с легкой тревогой, видимо, заметив, как глубоко я погрузился в свои думы. Одаряю их теплой улыбкой. Девушки тут же почтительно склоняют головы, их щеки вспыхивают нежным румянцем смущения… Всё хорошо. Моя любовь к ним остается неизменной.
После завтрака я с головой уйду в бумаги. Если сегодня удастся расквитаться с накопившимися долгами, завтра наверняка выкрою час-другой для прогулки по городу. Нужно проинспектировать рынки, прицениться к диковинным заморским товарам… Но едва эта мысль оформляется в голове, как перед внутренним взором ослепительной вспышкой возникают непокорные темно-красные пряди. Бесконечно дорогая сердцу улыбка — она оборачивается ко мне сквозь пелену воспоминаний, и грудную клетку вновь стягивает стальным обручем. Делая шаг по коридору, я невольно прижимаю ладонь к груди, словно пытаясь удержать в пальцах этот ускользающий, призрачный свет.
— …Прайд…
Умоляю, позволь мне хотя бы лелеять эту надежду. Всего одно, пусть и несбыточное, желание, моя милая. Взамен я клянусь, что не остановлюсь. Клянусь, что продолжу идти вперед.
Я хочу увидеть настоящую тебя.
✧ ═══════════════ ✧
Прайд:
— …На удивление, всё прошло слишком гладко.
Я бросила эти слова в пустоту, равнодушно глядя перед собой, пока вокруг суетилась прислуга, готовя её к новому дню. Рядом хлопотали отнюдь не привычные личные горничные. Этих девушек она видела и раньше, но едва ли удостаивала их хотя бы парой слов. Теперь же для ухода за ней поочередно отбирали лишь самых искусных — тех, чье мастерство не уступало умениям Мэри.
Придворные быстро усвоили жестокий урок: стоило одной и той же камеристке задержаться подле принцессы дольше положенного, как садистские издевательства над ней обретали всё более изощренный характер. Поэтому лица служанок, заступавших на смену, теперь мелькали, словно в калейдоскопе. Да, пожалуй подпускать ко мне нерасторопных или склонных к оплошностям девушек было сродни подписанию им смертного приговора.
Покорно замерев и позволив чужим дрожащим рукам затягивать корсет и расправлять тяжелые складки платья, я с головой погрузилась в чертоги собственного разума, воскрешая в памяти вчерашний суд родителей.
«Хорошо. Всё, что ты перечислила, будет временно приостановлено. Но не потому, что ты этого потребовала… А потому, что сейчас ты всего этого недостойна», — эти слова ледяным клинком сорвались с губ королевы Розы, не отрывавшей прямого, непреклонного взгляда от искаженного злобой лица собственной дочери. Принять чудовищную метаморфозу своего дитяти было невыносимой пыткой; всю минувшую ночь королева безмолвно рыдала, давясь слезами. Но здесь, пред лицом виновницы вопиющих бесчинств, она стояла с поистине монаршей твердостью, не позволив ни единому мускулу дрогнуть на мраморно-бледном лице.
«Когда вновь станешь достойна, мы вернем всё», — в ее израненном материнском сердце выковалась стальная решимость: на сей раз она вырвет свою дочь из лап безумия и во что бы то ни стало вылепит из нее истинную, безупречную будущую королеву.
Однако мне эти «привилегии», включая докучливую личную охрану, всегда стояли поперек горла. Одно лишь постоянное присутствие лязгающих доспехами рыцарей удушливой цепью сковывало её свободу. Введенная ею школьная система и Международная почтовая служба теперь тоже казались невыносимой обузой, ведь эти благие свершения могли ошибочно приписать её милосердию. Разве к лицу абсолютному злу, чудовищному последнему боссу, оставлять после себя полезные учреждения и гуманистические реформы? Пусть всё это перейдет в чужие руки. А когда опустится занавес и наступит кровавая развязка, пусть Тиара и те из героев романтических линий, кому посчастливится уцелеть, сами возобновляют эту работу.
«Слушай меня внимательно, Прайд. Если по твоей вине вновь пострадает кто-либо из горничных или прочей замковой челяди, тебя переведут в отдельную башню… Полагаю, у тебя хватит ума понять, что это значит», — воскресив в памяти суровый баритон Альберта, я с нескрываемым раздражением цокнула языком. Только-только ей удалось стряхнуть с себя оковы чужого внимания, как этой убогой угрозой её вновь лишают свободы. В наказание за вчерашние выходки её посадили под домашний арест. И хотя ни стены роскошных покоев, ни каменная кладка отдельной башни сами по себе не затруднили бы ей выход наружу, сама идея заточения в башне была до зубовного скрежета унизительна.
Ведь именно там, согласно сценарию, долгие годы чахла игровая Тиара. Допустить, чтобы её, гордую и непревзойденную, низвели до подобного положения, я категорически не могла. Да что там башня — теперь её до исступления бесил даже тот факт, что ей выделили отдельный дворец, отселив подальше от главного королевского замка.
Будь в моих руках корона, я бы позволила себе гораздо больше... Тихий, полный тягучего разочарования вздох сорвался с её губ. Статус «всего лишь принцессы» вязал по рукам и ногам: развернуться во всю ширь своей дьявольской натуры, подобно истинной игровой я, пока не удавалось. Но если бы власть прямо сейчас оказалась в её руках… Стоило лишь на мгновение представить это, как по позвоночнику скользнула сладкая, одурманивающая дрожь предвкушения, а губы сами собой изогнулись в хищном оскале. В её воспаленном воображении теснились сотни изысканных «забав», и за любую из них она с упоением взялась бы прямо сейчас. Бессилие воплотить их в жизнь отравляло кровь жгучим раздражением. А если эти святоши посмеют запретить ей еще и те крошечные «маленькие удовольствия», какими она тешила себя накануне, яд неудовлетворенности сожжет её изнутри.
Тонкий голос одной из горничных робко возвестил об окончании утреннего туалета, и я, шурша тяжелым шелком, опустилась на изящный диван. Наблюдать за тем, как служанки трепещут, в панике отводя глаза и боясь встретиться с ней взглядом, было невыразимо приятно. Это пьянило. Но осознание того, что её руки связаны запретом и она не может растерзать этих овечек прямо здесь и сейчас, вызывало глухую ярость.
Ничего не поделаешь. Всё равно нужно обдумать дальнейшие планы.
Изломив идеальные брови в хищной задумчивости, яоткинулась на бархатную спинку дивана и с головой погрузилась в плетение липкой паутины своих замыслов.
✧ ═══════════════ ✧
Стайл:
— Именно поэтому я и пришел просить о возможности напоследок увидеться с первой принцессой Прайд.
Стоя перед парадными дверями дворца, Адам кривил губы в тонкой, до приторности любезной улыбке. Сегодня, на третий день их искусственно затянувшегося визита, ему и его свите предстояло наконец отбыть обратно в Империю Раджа. Откровенно говоря, ради встречи с Прайд наследный принц был готов задержаться еще дольше, однако на любые просьбы об очередной отсрочке Фризия отвечала холодным, непреклонным отказом.
— Примите мои глубочайшие извинения, Ваше Императорское Высочество. Как вам уже известно, сестра пошла на поправку, однако в данный момент она совершенно не в состоянии принимать гостей.
Мой голос звучал ровно, а на губах заиграла заученная, безупречно учтивая улыбка сожаления. Услышав это, Адам чуть прищурил свои хитрые лисьи глаза.
— Вот как…
На самом дне его темных зрачков мелькнул тусклый, опасный блеск. Сразу после завтрака, в последние часы перед отбытием на родину, Адам лично явился к обособленному дворцу, где ныне пребывала Прайд. Едва он, стоя у самого порога, изъявил желание встретиться с принцессой, я сразу же вышел ему навстречу. Теперь, когда к Прайд строжайше запрещалось кого-либо подпускать, а мнимый повод насильно удерживать наследника Раджи во Фризии испарился, присутствие Адама в замке утратило всякий смысл. Отчаянно цепляясь за призрачную надежду, я жаждал хотя бы раз или два подвергнуть этого скользкого типа перекрестному допросу. Но применить подобное давление к члену императорской семьи великой державы, не имея на руках железных доказательств, было немыслимо.
— Поскольку сестра очнулась, мы, согласно нашей первоначальной договоренности, более не смеем вас задерживать. Я всенепременно передам ей, что вы почтили нас своим визитом. Примите мою искреннюю благодарность и пожелания благополучного пути.
Закончив эту изящно выверенную отповедь, я сдержанно склонил голову. Как бы искусно Адам ни плел словесные кружева, пытаясь надавить, мне, как следующему сенешалю, полагалось оставался подобен монолитной скале. Ни на секунду не сбрасывая маску приклеенной улыбки, имперский принц продолжил гнуть свою линию:
— Какое прискорбное недоразумение… Неужели нет ни единой возможности? Я всё же смел уповать на толику доброй воли со стороны Фризии. К моему глубочайшему сожалению, на Празднике Предвидения нам так и не выпало чести засвидетельствовать свое почтение Ее Высочеству.
— Прошу простить. График сестры был чрезмерно плотным. Сейчас ей необходим покой, но смею заверить: как только она вновь сможет присутствовать на официальных приемах, вы станете первым, кого она поприветствует. — я отбивал каждый словесный выпад с ледяной безупречностью.
Ни одно слово Адама не достигало цели, на миг ему показалось, будто он вновь скрестил клинки в бесплодной дуэли с тем проклятым премьер-министром… Адам с глухим раздражением вспомнил свою первую встречу с Гилбертом Батлером. И тем не менее, сокрушенно покачав головой и нацепив на лицо маску великомученического смирения, он мягко парировал:
— Мне бы взглянуть на нее хоть одним глазком…
В этой вкрадчивой фразе читался железобетонный ультиматум: он не сдвинется с места, пока не добьется своего. Моя вежливая улыбка уже начинала сводить скулы, и все же я как мог скрывал жгучее желание вышвырнуть этого наглеца за ворота и вернуться к своим прямым обязанностям в кабинете сенешаль Веста. Параллельно в моей голове созрел логичный вывод: этот назойливый гость наверняка даже не удосужился испросить дозволения на визит у королевы Розы, решив действовать напролом.
— Если ваше желание столь непреодолимо, я могу направить прошение Ее Величеству. Полагаю, матушка, разумеется, уже осведомлена о вашем визите, Ваше Высочество, но я лично замолвлю слово…
— А я не против! Всё-таки такой гость пожаловал!
Внезапно сверху раздался до боли знакомый, звонкий голос.
Не может быть… Я в ужасе вскинул голову. Из распахнутого окна верхнего этажа, непринужденно перевесившись через подоконник, на них смотрела Прайд. Она лениво помахивала рукой, а её губы кривились в издевательском оскале, в котором не было ни капли былого приличия или доброжелательности.
— Сестра!..
Не обращая внимания на мое удивление, Прайд громко, на весь двор скомандовала:
— Проводи его ко мне, Стайл. Или, быть может, мне лучше самой к вам спуститься?
С низким, зловещим смешком она демонстративно занесла ногу на оконную раму, так, чтобы яэто отчетливо видел. Кровь отхлынула от моего лица. Прекрасно поняв этот безумный намек, я сорвался на крик:
— Подождите!
Я судорожно, с глубоко залегшей меж бровей морщиной, кивнул. Сейчас во всем королевстве не нашлось бы силы, способной остановить Прайд. Захоти она вырваться из своих покоев силой — она сметет любую преграду. Но попытка прорвать домашний арест неизбежно приведет к кровопролитию: кто-то из стражи или прислуги непременно пострадает. И тогда наказание станет неотвратимым — ее совершенно точно заточат в той проклятой отдельной башне.
— …Для начала я провожу вас в гостевую залу. Прошу вас немного подождать там, — процедил я потемневшим от напряжения голосом.
Тяжело вздохнув, я подал знак остолбеневшим стражникам отворить тяжелые дворцовые двери. Глядя на распахивающийся зев входа, который должен был оставаться наглухо запертым вплоть до отъезда Адама, я всей душой проклинал тот миг, когда мы вообще решили задержать делегацию Раджи на эти три дня. Теперь мнепредстояло усадить незваного гостя, а затем сломя голову мчаться за официальным дозволением королевы. С каждой секундой невидимый груз на его сердце становился всё невыносимее. Указав рукой вглубь коридора, я повернулся к имперскому принцу:
— Прошу…
Но Адам не шелохнулся. Он застыл на месте, слегка приоткрыв рот.
— Ваше Императорское Высочество?
Ни малейшей реакции. Наследник Раджи стоял, словно громом пораженный, широко распахнув глаза и запрокинув голову к окну Прайд. С его лица без следа сползла та самая притворная, лишенная малейшего тепла улыбка. В этот миг он выглядел так, будто из него одним рывком вытянули душу. Этот вид абсолютно ошеломленного, выбитого из колеи человека показался мне высшей степени подозрительным. Он ведь сам так настойчиво добивался встречи, так отчего же теперь, едва принцесса предстала перед ним, впал в подобный ступор?
— Что-то случилось?
Лишь когда я повторил вопрос, повысив тон, Адам вздрогнул, словно очнувшись от наваждения, бросил скомканный ответ и наконец неуверенно шагнул вперед. Внутрь он взял с собой лишь личную охрану, генерала и начальника штаба Империи Раджа, приказав остальным дожидаться в экипаже. Примечательно, что даже на прямые приказы своего господина эти сопровождающие не проронили ни звука, двигаясь с пугающей, механической синхронностью — мне они до жути напоминали бездушных марионеток.
Разместив нежданную делегацию в гостевой зале, я отдал стражникам строжайший приказ: никого не впускать и, главное, не выпускать из комнаты. Сам же он сорвался с места и поспешил в покои королевы Розы. Раз уж Прайд изволила показаться на глаза, Фризия больше не имела дипломатического маневра для абсолютного отказа. Перед ними находился член императорской семьи державы, с которой с таким трудом был заключен мирный договор, и он давно желал засвидетельствовать свое почтение принцессе. Выставить его сейчас, не дозволив даже скоротечной беседы, значило нанести кровную обиду и бросить густую тень на дипломатическую учтивость Фризии. Но что еще хуже: Адама уже настойчиво попросили держать в тайне сам факт пробуждения Прайд. Если сейчас выпроводить его без должного политеса, он затаит злобу, и тогда, в худшем сценарии, эта взрывоопасная новость разлетится по всему миру со скоростью лесного пожара.
Впредь придется наглухо запирать окна в её покоях... Чтобы никто больше не смог вот так запросто вступить с ней в диалог с улицы. И хотя само по себе появление у обособленного дворца постороннего человека, не входящего в ближний круг принцессы и не заручившегося предварительным дозволением королевы, было вопиющей редкостью, я всё равно нещадно корил себя.Я был обязан предусмотреть всё, дабы надежнее скрыть её от чужих глаз.
И тут моё сердце болезненно кольнуло. Поймав себя на этой мысли, я с ужасом осознал: я сам только что внутренне согласился с тем фактом, что нынешняя Прайд — это человек, которого необходимо прятать от света.
Внимательно выслушав мои сбивчивые, но тревожные объяснения, королева Роза и принц-консорт Альберт в экстренном порядке санкционировали краткосрочную встречу Прайд с Адамом, предварительно оговорив целый ряд жестких, непреложных условий.
✧ ═══════════════ ✧
Прайд:
«Прайд, для встречи с наследным принцем Адамом есть ряд непреложных условий. Аудиенция продлится ровно полчаса. Если он поинтересуется, по какой причине ваше выздоровление держат в строжайшей тайне, вы ответите, что отказывались от встреч исключительно из-за крайней слабости и плохого самочувствия. И, разумеется, вы воздержитесь от любого непристойного или компрометирующего поведения».
Вскоре после того, как я бросила тот вызов из окна, в мои покои первым влетел Стайл. Я наблюдала за ним с невольной, почти снисходительной улыбкой: его лицо оставалось чернее грозовой тучи. Неужели перспектива встречи с нынешней мной вызывает в нем столь жгучее отвращение?
«Кроме того, поскольку выпускать вас за пределы дворца строжайше запрещено, встреча состоится здесь, в гостиной. На ней будут неотлучно присутствовать несколько доверенных стражников, я и премьер-министр Гилберт».
Я демонстративно, со вкусом зевнула, но Стайл продолжил инструктаж как ни в чем не бывало. Что ж, раз уж этот цепной пес и проклятый премьер-министр будут дышать мне в затылок, лишнего не сболтнешь. Ну и пусть. Сейчас главная задача — установить прямой контакт.
«Если вы позволите себе хоть малейшую вольность или вновь поведете себя недопустимо, аудиенцию немедленно прервут, а вас под конвоем переведут в ту самую отдельную башню, даже не дожидаясь назначенного на вторую половину дня официального разбирательства с отцом и сенешалем… Прошу вас, соблюдайте приличия, подобающие первой принцессе Фризии».
Империя Раджа. В оригинальной первой части игры это государство становится союзником королевы Прайд во второй половине основного сюжета. Их роль — нечто среднее между промежуточным боссом и безликой массовкой. Но для нынешней меня этот Адам — невероятно удобная, податливая пешка… и жизненно необходимый элемент для идеального финала. В игре этого персонажа чаще всего именовали просто — «Империя Раджа», даже не утруждаясь именем. Впрочем, к чему разработчикам детально прописывать столь унылого второстепенного героя?
— Я с нетерпением ждала вас, Ваше Императорское Высочество. Первая принцесса Прайд Роял Айви. Для меня великая честь наконец-то познакомиться с вами лично.
Еще на празднике в честь дня рождения Тиары матушка настоятельно советовала быть предельно осторожной именно с представителями Раджи, но в той суматохе мне так и не представилось случая переброситься с ним хотя бы парой слов. Поэтому сейчас упустить эту возможность было бы преступлением. В конце концов, он существует в этом мире лишь для того, чтобы я им воспользовалась.
Озарив его любезной, сияющей улыбкой, я изящно протягиваю руку, и он без малейших колебаний, почти жадно пожимает ее. Выражение его лица в этот момент настолько глупое, словно он не верит собственному счастью, отчего уголки моих губ сами собой ползут еще выше. Не выпуская моей руки из захвата, наследный принц Адам представляется в ответ, а затем, словно завороженный, опускается на диван напротив, ни на секунду не отрывая от меня горящего взгляда.
— Приношу свои глубочайшие извинения за переполох, случившийся на Празднике Предвидения. Я и сейчас чувствую себя не лучшим образом, поэтому, к сожалению, смогу уделить вам лишь толику времени.
— …Ну что вы. Для меня несказанная честь, что вы вообще соизволили уделить мне время. Ваше Высочество, принцесса Прайд.
Он отвечает механически, даже не моргнув; лишь уголки его тонких губ неумолимо ползут вверх, словно пытаясь отзеркалить мою улыбку. Рот медленно, пугающе растягивается в широкой, плотоядной ухмылке. Кажется, еще секунда — и у него изо рта закапает слюна; дыхание вырывается из груди тяжелыми, влажными толчками, словно пар. И этим ртом, до боли напоминающим разверстую пасть голодного хищника, узревшего беззащитную добычу, он выдыхает:
— …Как же вы невыразимо прекрасны…
До зевоты тривиальная, избитая похвала. Но, признаться, отвращения она не вызывает, поэтому я милостиво награждаю его еще одной улыбкой. Если до этого мгновения его глаза были просто смехотворно вытаращены, то теперь на самом их дне разгорается темный, нездоровый блеск. Он дышит так шумно и тяжело, будто только что пробежал марафонскую дистанцию — этот хрип отчетливо слышен даже с моего места. Неужели бедняжке внезапно стало дурно? И впрямь, он судорожно прижимает обе руки к груди, словно пытаясь удержать рвущееся наружу сердце, а его лицо заливает густой, нездоровый румянец. Он даже воздух втягивает с громким свистом, раздувая ноздри — зрелище не из приятных.
Я невольно скашиваю глаза на стоящих поодаль Стайла и Гилберта. Те хмурятся еще сильнее моего. Похоже, физическое состояние имперского гостя вызывает у них серьезные опасения. Но Адам, абсолютно глухой к нашей безмолвной тревоге, внезапно подается всем корпусом вперед и начинает говорить с таким бешеным напором, словно той ледяной выдержки, которую он демонстрировал у ворот дворца, никогда и не было.
— Ваше Высочество, первая принцесса Прайд, клянусь, я впервые в жизни встречаю столь ослепительную, столь пленительную женщину! Слухи о вашем великолепии достигли даже самых отдаленных уголков моей родины. Я так давно, так отчаянно мечтал познакомиться с вами ближе.
— Вот как…
Я отзываюсь рассеянно, с оттенком легкой скуки. Он настолько пылок, что, кажется, того и гляди вцепится в свои тщательно зачесанные направо фиолетовые пряди и растреплет их. Но всю эту высокопарную чушь я уже слышала на светских раутах сотни раз. Что ж поделать — удел массовки: и словарный запас соответствующий, убогий. Сколько страсти ни вкладывай в интонацию, избитыми клише меня не пронять. Да и о каком «впервые» он тут распинается? Он ведь прекрасно видел меня на балу.
— Как, однако, складно вы говорите, — роняю я с тонкой, почти незаметной насмешкой.
— Что вы! — едва ли не рычит он в ответ, подаваясь еще ближе. — Я!.. Я давно, невыносимо давно преклоняюсь пред вами! До чего же мучительна, до чего досадна ирония судьбы, сделавшая нас обоими первыми наследниками своих престолов! Ради вас, принцесса, я без тени сожаления готов отказаться и от всех своих наложниц, и от самого права наследования короны!..
Глядя на этого раскрасневшегося павлина, трудно было заподозрить в нем столь буйную склонность к театральным преувеличениям. Поразительно. Разумеется, его слепое обожание мне исключительно на руку, но в этой тираде за версту разит дешевой, фальшивой лестью. Возиться с ним становится всё тоскливее; челюсти снова сводит от желания зевать.
Внезапно Адам протягивает руку, словно ожидая очередного рукопожатия. Неужели у него фетиш на тактильный контакт? Я снисходительно подаю ему узкую ладонь — и он, перехватив ее плавным, почти хищным движением, приникает губами к тыльной стороне. Отрывается он с влажным, отчетливым чмоканьем, отчего этот поцелуй кажется еще более липким и навязчивым. Сдается мне, прикажи я ему прямо сейчас опуститься на колени и вылизывать мне туфли — этот дурак повиновался бы без единой секунды раздумий. Оторвав губы от моей кожи, он смотрит на меня снизу вверх — лицо искажено гримасой абсолютного, собачьего упоения. Его зловеще блестящий взгляд впивается прямо в мои зрачки.
— Принцесса… вы, случайно, не помните отправителя… скрывавшегося под именем Непентес?
Непентес. На нашем континенте это имя не такая уж редкость. Я как минимум знаю нашего герцога с таким именем. Отправитель — значит, речь идет о корреспонденции? Я быстро перебираю в памяти архивы и выуживаю нужный факт: да, на мое имя действительно неоднократно приходили странные послания без обратного адреса или указания страны, с одной-единственной подписью: «Непентес».
— …А-а.
— Вы читали их?!
Его голос взлетает на октаву, перебивая меня еще до того, как я успеваю закончить мысль.
— Я резонно рассудил, что письма, проштемпелеванные гербами Империи Раджа, немедленно насторожат вас и вашу службу безопасности. Поэтому я тайно отправлял их, находясь в дипломатических и торговых поездках по другим странам. Имя «Непентес» — ведь совсем не редкое, не так ли? Оно не должно было вызвать подозрений.
Адам Борнео Непентес. Таково полное имя первого принца Империи Раджа. Действительно, по одной лишь такой подписи вычислить его личность было практически невозможно. Но к чему было городить столь сложный огород, к чему эти шпионские игры…
А-а! Вот теперь всё встает на свои места. Значит, он с таким исступлением пытался наладить теневые связи с Фризией. В контексте грядущих сюжетов это вполне логичный, хотя и топорный ход. Поэтому он и сейчас ломает комедию, разыгрывая из себя безумно влюбленного, и козыряет тем, что именно он — автор тех писем.
Ах, как же всё банально, плоско и до зевоты мелко. Неужели он всерьез полагает этот жалкий трюк верхом романтики? Хотя, надо признать, это продумано чуть изящнее, чем те неуклюжие потуги Седрика годичной давности.
— Я любил вас долгие, мучительные годы. А теперь!.. Теперь, увидев вас воочию, вы окончательно и бесповоротно взяли меня в плен. Моя прекрасная первая принцесса Прайд, если в вашем сердце есть хоть капля сомнения, прикажете мне прямо сейчас процитировать эти письма наизусть?
Пока я мысленно расставляю фигуры на доске, Адам не умолкает ни на секунду. Его лицо пылает лихорадочным румянцем, слова липнут друг к другу — можно подумать, он мертвецки пьян. Он заглядывает мне в глаза и, растянув губы в безумной улыбке, почти нараспев декламирует:
— Я тоскую о вас, хоть мне и неведом ваш лик, и вновь провожу бессонную, полную мук ночь.
Да. Когда-то давно я определенно читала этот жалкий бред. Кажется, Стайл и премьер-министр Гилберт тогда моментально отбраковали подобную корреспонденцию, отправив ее в корзину. И стоило мне вспомнить об этом, как Адам, не теряя времени, перехватывает мою вторую, левую руку и приникает к ней губами. Снова это влажное чмоканье.
Он улыбается так приторно-сладко, словно преданный пес, ожидающий похвалы за принесенную палку, и жадно следит за моей реакцией.
— Припоминаю нечто подобное.
Его улыбка расползается еще шире, грозя порвать щеки.
— При одной лишь мысли о вас я задыхаюсь.
Чмок. На сей раз влажные губы перемещаются чуть выше — на беззащитную кожу запястья. Это совсем близко к тыльной стороне ладони, так что ничего особенного я не ощущаю. Но, если мне не изменяет память, согласно этикету, поцелуй в эту зону означает не что иное, как «желание»? И он смеет так лобызать первую принцессу? Он что, еще больший идиот, чем Седрик, или просто возомнил себя бессмертным?
Со стороны Стайла доносится резкий, громкий стук, словно кто-то с силой качнул стул. Неужели мой братец умудрился задремать на посту? Я же, сохраняя идеальное хладнокровие, лишь продолжаю с ледяным любопытством разглядывать Адама.
[[image:/storage/reader-images/c63d37e80a4c63df2c642933115627e5c626b10f.jpg]]
— Стоит мне лишь помыслить о вас, как сердце пускается вскачь, а переполняющая меня любовь проливается стихами.
Еще один влажный поцелуй обжигает запястье. Затем он судорожно, почти грубо стискивает мою руку и с силой прижимает её к своей груди. Я вынуждена кожей ощущать исступленный, лихорадочный бой его сердца, бьющегося о ребра подобно пойманной птице. С искаженной упоением улыбкой он придвигается непозволительно близко. В его широко распахнутых, фанатично горящих глазах больше не отражается ничего, кроме моего лица. И в тот миг, когда он подается еще ближе, намереваясь сократить последние крохи дистанции…
— Ваше Императорское Высочество… Боюсь, дальнейшее выходит за рамки дозволенного даже для наследного принца.
Низкий, пугающе отчетливый голос Стайла рассек сгустившуюся атмосферу подобно ледяному клинку. В ту же секунду премьер-министр Гилберт так резко и звонко хлопнул в ладоши, что этот хлесткий звук вполне можно было принять за пистолетный выстрел. От этой внезапной звуковой оплеухи инстинктивно вздрогнула не только я — Адам тоже поспешно отшатнулся.
— О, прошу меня великодушно простить, — с омерзительно безмятежной улыбкой, всем своим видом демонстрируя, что ровным счетом ничего не произошло, он вполоборота развернулся к ним.
— Кроме того, если зрение мне не изменяет, вы целовали отнюдь не только тыльную сторону ее руки, — процедил Стайл.
— Ну что вы! Разве я позволил бы себе подобную дерзость в отношении многоуважаемой первой принцессы?
В ледяном тоне моего брата клокотал едва сдерживаемый гнев, а взгляд его черных глаз, казалось, мог испепелить на месте. Однако Адам с широким, театральным жестом отметал все обвинения. Мне-то совершенно ясно, что он дважды облобызал именно запястье… Видимо, теперь он попытается убедить всех, что просто промахнулся. Я мимолетно взглянула на свою руку: на нежной коже отчетливо проступал красноватый след — должно быть, этот скользкий тип присосался к ней с излишним усердием. Что ж, подожду немного, и он сойдет сам собой.
— Ваше Императорское Высочество, судя по всему, длительное пребывание в нашей стране вас несколько утомило, — ледяным тоном вмешался Гилберт. — Я прекрасно понимаю ваше нежелание прощаться, однако на сегодня…
— Нет-нет, ни в коем случае не извольте беспокоиться! — перебил его Адам. — Я с величайшим удовольствием проведу подле первой принцессы Прайд всё отведенное мне время, до последней секунды.
— В данном вопросе я солидарен с премьер-министром Гилбертом, — отрезал Стайл, выступая вперед. — Моя сестра еще не вполне оправилась от недуга, поэтому настоятельно прошу вас впредь ограничиться эпистолярным общением.
Гилберт всеми силами пытался выпроводить назойливого гостя, но Адам, нацепив на лицо совершенно невыносимую, маслянистую улыбку, ужом ускользал от любых намеков. Стайл, придя на выручку премьер-министру, многозначительным взглядом отдал безмолвный приказ насторожившейся страже. Строго говоря, даже если это и была мнимая оплошность, за поцелуй в запястье имперского принца уже можно было бы схватить под руки как наглеца, грубо поправшего дипломатический этикет. Хотя, судя по категоричному тону Стайла, им двигало лишь нестерпимое желание как можно скорее вышвырнуть этого слизняка за ворота.
Исторически сложилось так, что у Империи Раджа имелись давние, весьма кровавые счеты с Объединенным Королевством Ханазуо; неудивительно, что Стайл питал к выходцам из этой империи столь острую, почти физиологическую неприязнь. Именно поэтому он и попытался с порога отвадить Адама, едва тот изъявил желание нанести мне визит. Но меня подобный расклад категорически не устраивал. Мне жизненно необходимо, чтобы Адам стал моей послушной, безропотной пешкой. Если я не закину крючок прямо сейчас, неизвестно, когда судьба подкинет мне следующий шанс. Я должна заставить его приползти ко мне вновь, и как можно скорее. Раз уж этот индюк сам набивается в кавалеры, разыгрывая безумную страсть, почему бы мне не обратить это жалкое представление себе на пользу?
— Нет, постойте, мне бы еще очень хотелось продолжить нашу увлекательную беседу…
Я произнесла это с легким, интимным придыханием, придав своему голосу томной мягкости. Адам расплылся в улыбке, по-лисьи опустив внешние уголки глаз. И в этот миг я сама, резким, властным движением перехватила его левую руку.
Опешив от столь внезапного, инициативного прикосновения, Адам мгновенно потерял интерес к Стайлу и Гилберту, полностью развернувшись ко мне. Его глаза изумленно расширились, а взгляд, устремившийся на меня, обжигал неприкрытой похотью. Премьер-министр и мой приемный брат тоже замерли, парализованные абсолютной неожиданностью. И тогда, словно нарочно, прямо у них на глазах, я… Поцеловала запястье Адама.
— А-ха… Ой? Кажется, я тоже промахнулась.
Жадно прижавшись губами к пульсирующей вене, я с силой втянула в себя податливую кожу, а затем, плавно отстранившись, подарила ему хищную, издевательски-призывную улыбку. От этого нарочито грубого поцелуя на его бледном запястье расцвел багровый след — безошибочный отпечаток моих губ.
Наследный принц Империи тупо, по-идиотски застыл с приоткрытым ртом. Густая краска залила его лицо до самых корней волос, а в глазах полыхнул лихорадочный, голодный блеск. Не давая ему опомниться, я медленно, дразняще провела кончиком указательного пальца от его скулы, очерчивая овал лица, скользнула к подбородку и поднялась к другой щеке, а напоследок властно, почти грубо огладила ее всей ладонью. Еще минуту назад он скалился с таким видом, будто держит все нити игры в своих руках, а теперь впал в жалкое, безвольное оцепенение раба перед госпожой. Как забавно. Моя улыбка стала еще шире, ясно демонстрируя, кто в этой комнате истинный кукловод.
— Какой вы… непредсказуемый. Признаться, от ваших слов мое сердце тоже забилось чуточку быстрее… — проворковала я, понизив голос до шепота. — А может, вам удастся и вовсе лишить его покоя? Ну же?..
При этих словах лицо Адама на глазах исказилось от нечеловеческого, почти животного восторга. Должно быть, в своем скудоумии он уже праздновал победу, искренне веря, что сумел одурманить и подчинить меня своей воле.
— Разумеется, моя принцесса.
Его глаза сияли фанатичным светом; он накрыл мою ладонь, всё еще лежащую на его щеке, своей, и крепко, собственнически сжал её.
— Я хочу видеть вас чаще… гора-а-аздо чаще. Вы ведь скоро навестите меня вновь, Ваше Императорское Высочество?.. Снова и снова — пока окончательно не насытите меня своим присутствием.
Раз уж сама первая принцесса Фризии столь откровенно и настойчиво жаждет встреч, этот надменный индюк из Раджи ни за что не упустит такого шанса. Ради этого можно даже разыгрывать роль покладистой, увлеченной дурочки в его присутствии. Тогда матушка и сенешаль, ослепленные иллюзией контроля, возможно, не станут так категорично отказывать в визитах человеку, который, как им покажется, способен служить для меня сдерживающим фактором. В ответ Адам зловеще блеснул глазами. Сквозь его фирменный лисий прищур сочилась ничем не прикрытая, грязная похоть. Он вновь принялся бессвязно шептать нечто до тошноты напоминающее те самые избитые стихотворные послания. Не отворачивая от него лица и сохраняя маску обожания, я осторожно, краем глаза скользнула взглядом по Гилберту и Стайлу. Благодаря моей изящной диверсии, сорвавшей их план по изгнанию гостя, лица у обоих были просто непередаваемы.
Премьер-министр Батлер был бел как мелванское полотно; его голова была слегка откинута назад, а брови сведены в столь болезненной гримасе, что казалось, он вот-вот лишится чувств. Крайне редкое удовольствие — лицезреть этого расчетливого интригана в столь жалком, беспомощном состоянии. Стайл тоже побледнел до синевы, его лицо превратилось в застывшую алебастровую маску; он не отрывал от нас широко распахнутых, полных неподдельного ужаса глаз, а его руки плетями повисли вдоль тела… Он выглядел так, словно небесный свод только что рухнул ему на плечи, возвещая о конце света.
Эти перекошенные отчаянием лица были настолько сладостны моему взору, что всё моё существо окатило горячей, пульсирующей волной садистского экстаза. Сама того не осознавая, я, не отрывая руки от щеки имперского принца, искренне, от самого черного дна своего сердца улыбнулась им обоим.
✧ ═══════════════ ✧
Гилберт:
— До новой встречи… Смею заверить, не пройдет и двух месяцев, как я вновь навещу вас.
Наследный принц Адам одарил нас широкой, приторной улыбкой, от которой, впрочем, не стало ни на гран легче. Мы с принцем Стайлом вышли проводить его до самых замковых ворот. Предосторожности ради я отдал приказ скрупулезно пересчитать отбывающих, дабы их число в точности совпало с числом прибывших, а затем поручил одному из стражей, наделенному особой способностью, провести дополнительную негласную проверку. Лишь убедившись, что всё чисто, я позволил им сесть в экипаж и тронуться в путь.
— Буду с нетерпением ждать нашей следующей встречи… с первой принцессой Прайд, — бросил он напоследок.
С этими словами Адам демонстративно, с вызовом вскинул левую руку, обнажая запястье, на бледной коже которого всё еще алел багровый след от поцелуя. Пребывая в превосходном расположении духа, он растянул губы в самодовольной ухмылке и велел кучеру закрыть дверцу.
С него так и не сняли подозрений в организации покушения на госпожу Прайд, а мы… мы собственными руками отпускали его. От бессильной ярости у меня предательски дрожали руки. Я провожал тяжелым взглядом удаляющуюся карету, пока она не превратилась в точку, и лишь затем хрипло скомандовал стражникам запереть кованые ворота.
В конечном итоге, аудиенция у госпожи Прайд была прервана, не продлившись и жалких получаса. Излишне откровенные лобзания Адама, упорно называемые им поцелуями в «тыльную сторону ладони», и, как апофеоз, ответный, провокационный поцелуй самой Прайд в его запястье вынудили нас немедленно вмешаться. Я грешным делом опасался, что принц Стайл впадет в неконтролируемое бешенство, но он словно перешагнул даже эту грань: шок оказался настолько сокрушительным, что юношу попросту парализовало. И это неудивительно. Даже для меня, видавшего виды политика, эта извращенная, противоестественная сцена стала настоящим кошмаром наяву.
— …Принц Стайл, вы в порядке?
Перед Адамом он еще находил в себе силы поддерживать фасад вежливости, но сейчас его лицо приобрело мертвенно-восковой оттенок. Более того, вплоть до самого выхода из гостиной он так ни разу и не заставил себя взглянуть на госпожу Прайд. Теперь же Стайл стоял, низко опустив голову и судорожно вцепившись побелевшими пальцами в оправу очков; его худые плечи била мелкая дрожь. Постепенно этот тремор охватил всё его тело, словно от жесточайшего приступа лихорадки. Я инстинктивно потянулся, чтобы поддержать его за плечо, но он резким, почти звериным движением отбил мою руку.
Раздался глухой хлопок отброшенной ладони. А затем тишину двора разорвал сорванный, дрожащий голос:
— Да как я вообще могу быть в порядке?!
В этом отчаянном крике сквозило столько невыносимой боли, что казалось, юноша вот-вот разрыдается.
— Принц Стайл…
Он яростно, отрицательно замотал головой и застыл на месте, всё так же буравя взглядом брусчатку.
— Почему?.. Почему я… позволил этому мерзавцу уйти?!
Ведь всё должно было сложиться иначе. Совершенно иначе… Его голос сорвался на глухой крик, обращенный в равнодушную землю, а вся его ссутулившаяся фигура словно кровоточила отчаянием.
Наследный принц великой державы. Насколько бы густой ни была тень падающих на него подозрений, без неоспоримых улик и, что важнее, без прямого дозволения королевы Розы, мы не имели права ни задержать его, ни подвергнуть допросу. К тому же, в недавнем мерзком обмене любезностями именно госпожа Прайд первой перешла ту черту, за которой начинается откровенное нарушение приличий. Адам же, как истинный демагог, до последнего стоял на своем, утверждая, что целовал исключительно «тыльную сторону ладони».
Даже после того, как сенешаль Вест приоткрыл ему завесу над темным прошлым госпожи Прайд, принц Стайл… всё это время он словно вел изнурительную, невидимую битву. Совершенно один.
— Почему?! Какого черта сестра… с этим человеком?.. Это всё потому, что он применил к ней что-то?.. Или сама Прайд…
Эти надрывные вопросы предназначались вовсе не мне. Он допрашивал самого себя, отчаянно пытаясь собрать воедино осколки здравого смысла — силясь собственным разумом объять масштабы этой катастрофы. Принц выглядел абсолютно потерянным. Одного взгляда на него хватало, чтобы осознать, насколько глубоко, до самых костей, его ранит чудовищная метаморфоза госпожи Прайд.
Нынешняя Прайд была куда более необузданной и порочной, чем та, десятилетней давности… Можно сказать, она прорвала все мыслимые плотины морали. Было ли это изощренным женским кокетством? Специфическим проявлением симпатии? Распознать истинную природу её действий не представлялось возможным. Ни единого жеста, ни единого слова, брошенного Адаму, нельзя было счесть подобающим статусу принцессы. То дурманящее очарование, ту вязкую ауру, которую глупец назвал бы чувственностью, пропитывала настолько тяжелая, удушливая тьма, что ей было лишь одно имя — яд.
И дело заключалось далеко не только в скандальном поцелуе. Каждая оброненная ею фраза, каждое плавное движение источали миазмы невидимых, приторных духов, словно ими было пропитано всё её естество. Стоило неосторожно вдохнуть этот дурман — и тебе не просто перехватывало горло: к горлу подкатывал ком тошноты. В те далекие, смутные времена, когда я еще не встретил свою Марию и прозябал на самом социальном дне, мне доводилось иметь дело с падшими женщинами, от которых исходило нечто подобное. Но даже их порочность казалась бледной тенью на фоне этой концентрированной токсичности. Не женщина, а первородная отрава, черный вдовий паук, гигантская, сворачивающаяся кольцами гадюка… Эти эпитеты подходили ей куда больше.
И что пугало больше всего — в этой зловещей ауре отчетливо прослеживалось пугающее родство с тем, что излучал сам Адам. Если именно такая, извращенная госпожа Прайд являлась его идеалом, а он, в свою очередь, удовлетворял извращенным вкусам нынешней Прайд, то это был союз, от одной мысли о котором леденела кровь в жилах.
— Я немедленно отправлюсь с докладом к Её Величеству… Нет, к полному совету высших сановников. А вам, принц Стайл, возможно, стоит навестить Артура или принцессу Тиару? Я сам извещу сенешаля Веста.
— Нет, — глухо отрезал он. — Тиара и без того слегла от переживаний, нельзя тревожить её еще сильнее. А Артуру… мне попросту стыдно смотреть ему в глаза!..
Последние слова прозвучали с такой горечью, что походили на исповедь сломленного грешника.
Приостановка службы личной охраны… Сегодня, с первыми лучами солнца, этот суровый указ был спущен командору рыцарского ордена Родерику, а затем оглашен перед строем. После того, как вчера госпожа Прайд хладнокровно ранила капитана Алана, одного из тех, кто клялся защищать её ценой своей жизни, эта мера стала суровой необходимостью. Да и без этого инцидента, при нынешнем состоянии Прайд, функционал личных рыцарей претерпел бы чудовищные изменения: место почетной «охраны» занял бы банальный тюремный «надзор». Принц Стайл до последнего противился этому, отчаянно возражая на совете, но в конечном итоге был вынужден склонить голову перед неизбежным.
Он не сумел обуздать её безумные выходки. Десятки государственных механизмов, созданных ею, включая систему личной охраны, оказались заморожены. Главный подозреваемый, находившийся на расстоянии вытянутой руки, безнаказанно выскользнул из капкана. А в довершение всего, ему не только дозволили встретиться с госпожой Прайд, но и допустили на этой встрече подобную грязь… Я, как премьер-министр, несу за это не меньшую ответственность. Но принц Стайл, судя по всему, взвалил весь этот неподъемный крест вины исключительно на собственные плечи.
— Принц Стайл, в случившемся есть и моя вина…
— Нет!.. Это я. Это я сделал недостаточно.
Как я и ожидал, он безжалостно отверг мою попытку разделить эту ношу. Пожалуй, во всем мире набралось бы от силы три человека, чьи слова могли бы пробиться сквозь броню его самобичевания.
Стиснув кулаки так, что побелели костяшки, он бросил глухое: «Идём», — и, резко развернувшись ко мне спиной, зашагал в сторону главного королевского дворца. Я молча последовал за ним, не отрывая взгляда от его безвольно поникшей головы и напряженных, ссутулившихся плеч.
Ему вынесли приговор, хладнокровно объявив, что госпожа Прайд уже никогда не станет прежней. Он воочию наблюдал сцены, втаптывающие в грязь её достоинство как будущей королевы. Рядом нет Артура — верного меча и щита, на чье крепкое плечо он привык опираться. Коварный Адам отбыл в свою Империю, успев напоследок оплести Прайд липкой паутиной порочной связи…
Что же, посреди всего этого разрушающегося на глазах мира, всё еще позволяло принцу Стайлу держаться на ногах?
✧ ═══════════════ ✧
Стайл:
«…Ты справишься. Я ни секунды в этом не сомневаюсь. Ведь ты мой младший брат. Моя величайшая гордость».
«Всё хорошо. Всё непременно будет хорошо». Я как мантру повторяю эти слова, судорожно загоняя рвущиеся наружу чувства в самые темные подвалы сознания. Отсекаю подступающее удушливое отчаяние, до хруста в суставах впиваюсь ногами в каменную брусчатку, лишь бы ледяная хватка опустошения не утащила меня на дно.
Это уже… не та Прайд, которую я знал и любил. Та порочная женщина, что с хищной, садистской улыбкой обменивалась поцелуями с Адамом, та, что упоенно впитывала его мерзкие, липкие признания, словно сладкий нектар, — больше не моя прежняя сестра. К тому же, она лишена воспоминаний о том, кто именно повинен в покушении на нее. Быть может, поэтому она отнеслась к нему столь благосклонно? Но ведь он — наследный принц Империи Раджа… той самой… проклятой Раджи…
— …Кх…
Сдавленный хрип вырывается из моего горла. Темная, неконтролируемая жажда убийства внезапно затапливает всё мое существо, обжигая вены. Нельзя. Если я хоть на секунду дам волю чувствам, Гилберт немедленно это заметит. Но ведь это Раджа! Кровожадная Империя, лелеявшая планы вторжения в Ханазуо, опутавшая весь континент грязными сетями работорговли, алчно расширяющая свою гегемонию! Та самая держава, чьи цепные псы ведут охоту даже на свободных граждан нашей Фризии, безжалостно превращая их в живой товар! И её наследный принц…
Невыносимо… Когда я увидел, как Прайд добровольно, с дьявольским наслаждением прикасается губами к коже этого чудовища, мои внутренности обожгло таким адским пламенем, какого я не знал прежде.
Письма… О боги, я ведь тоже их помню. В те дни, когда мы с Гилбертом помогали разбирать ее личную корреспонденцию, Прайд несколько раз со смехом показывала мне эти бумажонки. «Непентес» — инкогнито, отправлявший одно за другим послания, насквозь пропитанные приторной, тошнотворной сладостью, дешевой чувственностью и высокопарной фальшью, от которой сводило скулы. Письма от тайных воздыхателей приходили Прайд нередко, и моя бдительность притупилась. Я, слепой идиот, был свято уверен, что это бредни кого-то из нашей герцогской знати.
Подумать только: этот стервятник уже тогда, долгие годы назад, нацелился на Прайд! Затаившись в тени, он выжидал, высматривал малейшую брешь, чтобы подобраться ближе. Ему было достаточно крошечного шанса — и он пустил бы в ход всё: эти мерзкие письма, дипломатические союзы, мирные трактаты, любые мыслимые и немыслимые предлоги, лишь бы ядовитой змеей проскользнуть в ее жизнь. И надо же было случиться такому злому року, чтобы из всех возможных моментов судьба свела их именно сейчас! Он встретил именно эту, извращенную тьмой Прайд!..
Что же мне теперь делать? Будь на её месте моя прежняя, светлая сестра, этот пошлый фарс никогда бы не зашел столь далеко. Если бы только она пришла в себя хотя бы на три дня позже… Тогда, скованные безвыходностью положения, мы смогли бы задержать Адама и подвергнуть его жесточайшему допросу с применением Контракта подчинения. Возможно, тогда ход истории изменился бы. Ведь то, что он отсутствовал в зале в момент покушения, — неоспоримый, железобетонный факт, вопиющий о его причастности!
А я… я стоял на коленях и молил всех богов, чтобы она открыла глаза хоть на минуту, хоть на секунду раньше. А теперь… теперь в моей душе роятся совершенно противоположные, кощунственные мысли. Какой же я жалкий. Какой мерзкий, эгоистичный глупец. Ведь Прайд чудом вырвалась из ледяных объятий смерти. Ныне ей определенно лучше, чем в те страшные дни беспамятства, когда она не могла ни есть, ни пить, медленно угасая в лихорадочном бреду. Теперь она принимает пищу, спит, даже улыбается — пусть и этой своей новой, пугающей улыбкой. Сегодня она пока никого не покалечила. Пусть так, крошечными, болезненными шажками, но она снова научится быть достойной королевой, и тогда…
Нет. Не «пусть научится». Я сам сделаю её такой. Я с новой силой стискиваю кулаки, так, что ногти до крови впиваются в ладони, и наконец заставляю себя поднять взгляд. Садясь в экипаж, я как струна выпрямляю спину, отчаянно стараясь удержать маску хладнокровия, чтобы не покрыть себя позором слабости ни перед дядей Вестом, ни перед венценосными родителями. Гилберт молча следует за мной, бросая в мою сторону тревожные, испытующие взгляды… Можно подумать, этому интригану есть хоть какое-то дело до моих душевных терзаний. Словно закрываясь от его проницательных глаз невидимым щитом, я скрещиваю руки на груди и тяжело опускаю веки.
Предстоит тяжелая работа. Необходимо составить подробный, беспристрастный доклад о характере взаимодействия Прайд и Адама, о его непоколебимом намерении в скором времени вернуться во Фризию… и, как бы ни было тошно, о том порочном поцелуе. Затем — просчитать перспективы функционирования замороженных государственных служб и определить, кому делегировать полномочия первой принцессы. Послезавтра нужно достойно проводить делегацию из Ханазуо. И самое главное, самое страшное — решить, что отныне нам делать с самой Прайд…
«Спасибо, Стайл. Ты, должно быть, всё это время защищал меня даже там, где я сама ничего не замечала».
Всё хорошо. Мой долг остается неизменным. Нет, я сам не позволю ему измениться. Прайд вновь ступит на тернистый путь к трону, а я стану её верной опорой, её мечом и щитом. Если нынешней Прайд недостает качеств, необходимых истинной монархине, — я восполню этот изъян собственной плотью и кровью.
Я безжалостно запираю кровоточащие воспоминания в самых темных уголках своей души, а другие, светлые и чистые, бережно достаю на свет, чтобы вновь и вновь вглядываться в них, черпая силы. Нынешняя она — уже не та Прайд. И всё-таки, парадоксальным образом, это, несомненно, она. В какого бы демона она ни превратилась, я навеки останусь её верным сенешалем, её будущим регентом. Я положу свою жизнь на алтарь её благополучия и процветания нашего народа… Моя клятва была принесена давным-давно, и она не имеет обратной силы.
Защищать Прайд любой ценой. Возвести вместе с ней тот сияющий образ будущего, о котором она так пылко мечтала. Отныне и вовеки, только это является для меня единственной, непреложной истиной.
✧ ═══════════════ ✧
Адам:
— …Да это же… просто высший класс, — бормочу я, ни к кому конкретно не обращаясь.
Карета мерно покачивается на рессорах. Вокруг меня, словно застывшие изваяния, сидят генерал, начальник штаба и цепные псы личной охраны. Я не свожу жадного, остекленевшего взгляда с багрового следа на своем запястье, и грудную клетку распирает от клокочущего внутри смеха.
— Ха… Ха-ха-ха-ха-ха!
Мой смех заполняет тесное пространство экипажа. Он звучит так громко, так первобытно-зловеще, что у этих идиотов наверняка закладывает уши, но ни один из них не смеет даже поморщиться. Терпят, твари. Мои глаза, которые я так старательно жмурил перед этими фризийскими снобами, теперь распахнуты настежь и горят хищным огнем. Та липкая, слащавая маска дурачка слетела без следа — меня трясет от искреннего, неконтролируемого восторга.
— …Вот это женщина, — шепчу я и медленно, с тягучим наслаждением провожу языком по красному следу на коже, словно слизывая остатки ее яда.
Я упиваюсь этим вкусом. Краем глаза замечаю, как некоторые из моих подчиненных брезгливо опускают глаза, не в силах вынести этой звериной сцены. Слабаки. Правой рукой я остервенело запускаю пальцы в свои волосы, безжалостно руша этот ублюдский, прилизанный направо пробор. Только вернув себе привычный, взъерошенный вид, я могу наконец облегченно выдохнуть. Рванув воротник на груди, я по-хозяйски разваливаюсь, бесцеремонно закинув тяжелые сапоги прямо на сиденье напротив.
— Высший класс! Просто высший класс! Ну охренеть ведь можно, а?! — ору я, давясь от хохота. — Кто бы мог подумать, что у этой фризийской дуры-принцессы обнаружатся такие потрясающие задатки! А?! Это вам не вы, убогая шушера! Понятия не имею, с чего ради она там вырубилась на целые сутки, но результат — это же, мать вашу, настоящий шедевр!
Заливаясь безумным смехом, я с наслаждением пинаю сидящих напротив прихвостней. А затем с размаху, со всей дури всаживаю локоть под ребра сидящему рядом офицеру. Тот сдавленно хрипит и сгибается пополам от боли. Я тычу в него пальцем и ржу еще громче. Хищная ухмылка так и застыла на моем лице — я продолжаю по капле смаковать пережитое в той гостиной. Внезапно, словно озаренный новой идеей, я широко раскидываю руки, наверняка заехав кому-то по лицу, но мне плевать.
— Та-а-ак, слушать мою команду! Сейчас отступаем в ближайшую подконтрольную нам страну! И как только прибудем — немедленно начинаем полномасштабную подготовку к вторжению!
Генерал и остальные марионетки тут же гаркают уставное согласие. Мои спонтанные, сумасбродные приказы давно никого здесь не удивляют. В превосходном я настроении, в отвратительном ли, или мне просто стало скучно — я могу между делом развязать войну и прирастить территории нашей Империи Раджа новыми землями. И они это проглотят.
— Да расслабьтесь, всё идет по плану, — уверенно заявляю я, разглядывая их напряженные морды. — Прайд непременно станет плясать под дудку Раджи. Мы просто приберем эту первую принцессу к рукам — и с их хваленым королевством чудовищ будет покончено в два счета.
Генерал безропотно склоняет свою плешивую голову и поспешно разворачивает карту. Он не дурак, понимает: раз приказано в «ближайшую», значит, мы премся не в саму Империю, а в какую-нибудь из наших бесчисленных колоний.
— А-а-а-а-ах… Боги, до чего же она хороша… — выдыхаю я, откидывая голову на спинку сиденья. — Кто бы мог подумать, что я отыщу такой бриллиант в этой снобской дыре? Всё. Теперь я точно её хочу.
Жгучее возбуждение змеей проползает по позвоночнику, заставляя мышцы сводить сладкой судорогой. Я прекрасно знаю, как её заполучить. Знаю, как подобраться вплотную. Партия на доске складывается просто идеально, даже лучше, чем я смел фантазировать в своих самых грязных снах. Настолько потрясающе, что та мелкая, пресная вторая принцесса, Тиара, теперь не вызывает у меня ничего, кроме тоскливой зевоты.
— Значит так. Устройте всё таким образом, чтобы эти фризийские идиоты считали, будто мы покорно отбыли на родину. Фризия ни о чем не должна догадаться, усекли? Мы снова явимся на их порог ровно через столько времени, сколько потребовалось бы на дорогу до столицы Раджи и обратно, выедь мы на следующий день. И армию мне вышколите как следует.
— Упустишь хоть одну деталь — шкуру спущу и убью, — бросаю я удивительно легким, почти ласковым тоном и небрежно пинаю генерала по голени.
Заставить какую-то захолустную колонию, ни сном ни духом не ведающую о грядущей бойне, подготовиться к полномасштабной войне всего за два жалких месяца — задача почти невыполнимая. Но генерал лишь коротко кивает. Он прекрасно осведомлен: вякни он хоть полслова против — и его мозги тут же украсят бархатную обивку этого экипажа.
Я вижу, как шестеренки в его голове со скрипом проворачиваются. Ближайшее владение — всего в двух днях пути, но этот старый лис наверняка выберет то, что надежно укрыто в кольце наших вассальных территорий, подальше от любопытных глаз фризийских шпионов. Там можно бряцать оружием и собирать войска в полной секретности вплоть до самого дня выступления.
Я с превосходством наблюдаю за генералом. Я для него — сущий кошмар во плоти. Но в то же время — абсолютно идеальный хозяин. Я развязываю кровопролития с завидной регулярностью, позволяя таким цепным псам, как он, безнаказанно упиваться властью, предаваться любой жестокости и тешить свою гнилую натуру. Он не испытывает ко мне ни верности, ни тем более благодарности — только животный страх и алчность, ведь пока я не в дурном настроении, награда всегда щедра.
Я продолжаю смеяться, захлебываясь собственным триумфом, и ловлю на себе его вороватый, напряженный взгляд. Генерал и начальник штаба прекрасно осведомлены о том, что именно я сделал с Прайд. Но они озадачены. Они, привыкшие к тому, что я смотрю на всех окружающих как на расходный скот, впервые видят меня настолько одержимым. Я буквально читаю немой вопрос в его глазах: чем таким обладает эта девчонка, что я вцепился в нее мертвой хваткой?
И сквозь его собачью покорность проступает нечто новое. Тонкий, пробирающий до костей холодок. Страх. Но не передо мной. Это липкий ужас перед тем, что может родиться из столкновения двух абсолютных чудовищ, когда мы с Прайд вновь сойдемся лицом к лицу через эти долгие, мучительные два месяца.
И этот чужой страх… лишь подливает масла в разгорающееся внутри меня адское пламя.
✧ ═══════════════ ✧
Гилберт:
— Как всё прошло, Альберт?.. Что с госпожой Прайд?
Когда багровые тени заходящего солнца уже начали сгущаться в углах кабинета, принц-консорт Альберт наконец вернулся с тяжелых переговоров. Взяв на себя ту часть его обязанностей, с которой мог справиться без монаршей печати, я задал этот вопрос с порога. По его искаженному скорбью лицу ответ читался безошибочно, но не спросить я не мог.
Велев мне плотно притворить дверь, он тяжело опустился в кресло и сокрушенно покачал головой. Не вышло. Не достучались. Одного этого скупого, бессильного жеста хватило, чтобы физически ощутить всю бездну его подавленности. Сразу после полудня Альберт вместе с сенешалем Вестом отправился в покои госпожи Прайд, дабы попытаться воззвать к её рассудку. Они намеревались обсудить её вопиющее поведение с момента пробуждения, включая и тот омерзительный инцидент с Адамом, о котором мы со Стайлом доложили ранее.
Когда я в подробностях описывал, сколь пугающе близко она сошлась с наследным принцем, пошатнулись не только Альберт и Вест — дрогнула даже королева Роза, восседавшая на троне. Она держалась с поистине монаршим мужеством, больше ничем не выдав своей тревоги. Но её лицо обескровилось до мраморной бледности, а тонкие пальцы, прижатые к вискам, заметно подрагивали.
Само по себе сближение Фризии с Империей Раджа, выходящее за рамки сухого мирного договора, следовало пресечь на корню. Но даже если закрыть глаза на политику, столь порочное согласие между Адамом и нынешней Прайд ставило под экзистенциальную угрозу само будущее нашей державы. Судя по тому, с какой бесстыдной откровенностью они демонстрировали друг другу нечто куда более низменное и плотское, чем дипломатическое расположение, опасность была колоссальной. Если после коронации госпожа Прайд свяжет свою судьбу с Раджей, Фризия неминуемо рухнет в бездну, превратившись в сырьевой придаток для поставок живого товара.
Среди высших сановников и давних служителей цитадели, имевших несчастье лицезреть её нынешнее состояние, уже ползли ядовитые шепотки: «Она стала прежней», «Богиня отвернулась от нас». Я, как премьер-министр, всеми силами пытался купировать эти пересуды — пускал по ложному следу, как когда-то в истории с кандидатами в женихи, и возводил глухие стены секретности, чтобы правда не просочилась за пределы замка. Но если Прайд продолжит считать свое бесчинство нормой и дело действительно дойдет до изоляции в отдельной башне, сдержать панику внутри двора станет практически невозможно.
— Прайд… сейчас она кажется совершенно чужим человеком. Искаженным, уродливым отражением даже той, кем она была десять лет назад.
Альберт обхватил голову руками и глухо застонал. Услышав это, я задумчиво склонил голову. Для меня было очевидно, что её жестокость приобрела необузданный характер. Но что должны были значить слова «чужой человек» для Альберта — отца, который еще тогда, более десяти лет назад, общался с ней чаще и ближе нас всех?
Словно услышав мой немой вопрос, он вскинул голову и посмотрел на меня с требовательной, отчаянной прямотой. Привыкший к его суровому взору, я выдержал этот взгляд, не дрогнув. Глубоко, со всхлипом вздохнув, принц-консорт заговорил:
— …Десять лет назад Прайд, при всех её пороках, порой всё же старалась вести себя пристойно в присутствии меня и Розы. Мы утешали себя мыслью, что хотя бы отчасти понимаем природу её своеволия.
Именно эта иллюзия контроля и стала нашей роковой ошибкой… Воскресив в памяти те темные годы, Альберт нахмурился еще сильнее. Его взгляд на мгновение затуманился, устремившись куда-то сквозь стену, а затем руки механически принялись выравнивать стопки документов на столе.
— Но нынешняя Прайд… Быть может, всё дело в том, что она повзрослела, став женщиной. И всё же… она ведет себя непристойно, источая ядовитый соблазн даже по отношению ко мне, собственному отцу, и к Весту, своему родному дяде. И, видит Бог, она упивается нашим отвращением.
По его словам, во время тяжелой беседы она откровенно кривлялась, делая вид, что пропускает их слова мимо ушей, то и дело цеплялась к формулировкам, за что сенешалю Весту приходилось раз за разом повышать голос. Но стоило кому-либо из них брезгливо поморщиться или выказать малейшую неприязнь — она заливалась звонким, издевательским хохотом.
В конце концов её поставили перед фактом: воспитание придется начинать с самых азов, с элементарных основ морали, а вопрос о её заточении в отдельной башне отныне рассматривается вполне серьезно. Перспектива оказаться в башне, видимо, всё же задела Прайд: услышав этот ультиматум, она раздраженно закинула ногу на ногу и открыто скривилась. Но и тени раскаяния на её лице так и не промелькнуло.
Альберт вновь безнадежно покачал головой.
— …Значит, совершенно чужой человек.
Эта брошенная им фраза болезненно зацепила меня. Она царапнула по сердцу, живо воскресив в памяти то страшное преступление, которое я сам едва не совершил против госпожи Прайд пять лет назад. Я невольно, до цветных кругов перед глазами, зажмурился. Нет. Быть может, нам всем просто хочется считать её чужим человеком, чтобы снять с себя вину? Ведь, если смотреть правде в глаза…
— А если бы госпожа Прайд просто выросла той, кем была тогда?.. Если это закономерный итог?
Я намеренно вложил в этот вопрос толику безжалостной жестокости. Рука Альберта, уже занесшая перо над пергаментом, неестественно замерла… Причин, способных до основания исковеркать душу Прайд, было в избытке. Мы потворствовали её капризам, но при этом смотрели на неё с нескрываемым отвращением. Что, если она, словно затравленный зверек, научилась находить единственную извращенную радость в том, чтобы причинять боль, доказывать свою силу и возвышаться над остальными? Что, если все эти десять лет тьма в её душе никуда не уходила, а лишь густела, набирая силу?
— …Если так, то нынешняя госпожа Прайд — это наша заслуженная кара. Расплата за то, что в те годы никто, кроме тебя, Альберт, не пошевелил и пальцем, чтобы спасти её. В том числе и я.
Я говорил ровно, но Альберт так и не разжал плотно сжатых губ. В те беспросветные времена её садистское своеволие отравляло жизнь всему замку, однако ни наставлять, ни одергивать её не решался никто, кроме принца-консорта и изредка навещавшего столицу Веста. И тем не менее, стоило Прайд в одночасье переродиться в благодетельную принцессу, стоило в ней пробудиться бесценному дару Предвидения, как вся правящая верхушка мгновенно сменила гнев на милость, бросившись превозносить её добродетели. О себе я и вовсе умолчу.
Мы вели себя так, словно не было тех лет ледяного безразличия. Словно не было нашего собственного преступного попустительства. Та чудесная метаморфоза, произошедшая с Прайд десять лет назад, вовсе не была плодом нашего мудрого воспитания. Это было снизошедшее свыше чудо. И сейчас, оглядываясь назад, я с пугающей ясностью осознаю, как невыносимо много мы на неё взвалили. Как беззастенчиво мы эксплуатировали её милосердие, перекладывая на её хрупкие плечи государственные заботы, и как сами же учились у неё человечности. Не будь её — я бы потерял всё. Да и меня самого, вероятнее всего, уже давно не было бы в живых.
«Я прощаю и вас, и вашу невесту».
Господи, сколько раз я задавался этим вопросом в бессонные ночи: что стало бы со мной без неё?
«Проводите нас к вашей невесте».
Сколько ни размышляй, у неё не было ни единой, даже самой крошечной причины столь многим жертвовать ради тогдашнего меня — сломленного, обезумевшего преступника. Ведь я хладнокровно готовил государственную измену, за которую по всем законам полагалась мучительная казнь. Теперь, когда Прайд стала до ужаса напоминать саму себя десятилетней давности… нет, когда она стала еще страшнее, — какая кара постигла бы меня, не случись тогда того спасительного чуда?
Нынешняя Прайд, предвидев мой замысел, без промедления стерла бы меня в порошок. И это было бы абсолютно справедливо. А если бы её взор и уловил в грядущем ту особую способность, что могла исцелить смертельный недуг, она бы пальцем не пошевелила ради спасения моей Марии. Более того, я почти физически ощущаю: она бы с упоением наблюдала за тем, как я захлебываюсь слезами над остывающим телом возлюбленной. Почему-то я уверен в этом на сто процентов… и разум отказывается рисовать иную картину.
Я бы понес заслуженное, жесточайшее наказание. Я бы навсегда потерял Марию. Я бы растоптал доверие лучшего друга и лишился должности, которой так кичился. Представить эту бездну слишком легко. Разве существует ад, способный сравниться с этим? Останься госпожа Прайд прежней, ни крупицы моего нынешнего, безмятежного счастья попросту не существовало бы. Я мысленно возвращался к этой истине всякий раз, когда остро осознавал, насколько я счастлив.
«Простите, что не замечала… пока вы не дошли до такой крайности». Если её милосердие, её безграничная доброта были лишь искусной иллюзией, продержавшейся ровно десять лет… Должны ли мы признать, что всё это время в её теле и впрямь обитал некий светлый бог? Что та святость не была её истинной сутью?.. Нет. Чушь. Та женщина, бесспорно, тоже была госпожой Прайд. До последней капли крови.
— …Прости за эти мысли, Альберт. Давай вернемся к бумагам.
Я безжалостно вырываю его из омута тягостного молчания и принимаюсь сортировать документы. План возобновления работы школьной системы, временно замороженной из-за болезни Прайд. Запуск был намечен на ближайшие дни; необходимо любой ценой протолкнуть хотя бы те этапы, которые могут функционировать без её монаршего участия. Далее следует хладнокровно просчитать наихудший сценарий: кто именно заменит её на официальном посту и как грамотно передать этому лицу все рычаги управления. Затем — детальная смета по подготовке отдельной башни и протоколы сохранения абсолютной секретности. Помимо этого, работы была еще целая гора. Я аккуратно складываю стопки на его стол. Альберт вновь берется за перо и, не поднимая глаз, негромко спрашивает:
— …А что скажешь ты, Гилберт? Сейчас Прайд… стала еще невыносимее, чем тогда, когда ты безжалостно третировал её. И всё же… ты по-прежнему желаешь видеть её королевой?
Альберт, верный себе, бьет прямо в цель, не смягчая удара. Я невольно пожимаю плечами. По правде говоря, в той моей былой, ледяной жестокости по отношению к ней крылась совершенно иная, куда более эгоистичная первопричина. И от этой тьмы меня тоже исцелила именно Прайд. Поэтому теперь я твердо качаю головой.
— Ничего не изменилось.
Не прерывая письма, Альберт поворачивается ко мне. Лицо его остается мрачным, но брови удивленно ползут вверх. Я отвечаю ему спокойной, абсолютно искренней улыбкой:
— …Даже если госпожа Прайд изменилась до неузнаваемости, я уже не изменюсь, Альберт… Моё решение принято давным-давно.
Во что бы она ни превратилась. Кто бы ни взошел на этот престол через сто или через тысячу лет. Я принес нерушимую клятву: служить той Прайд… служить памяти о том милосердном суде, который она тогда надо мной свершила, и той великой миссии, которую она возложила на мои плечи. До тех пор, пока монарх нуждается во мне, я буду верой и правдой трудиться ради народа Фризии и нести бремя премьер-министра.
— Моё желание служить госпоже Прайд остается незыблемым… И я приложу все мыслимые и немыслимые усилия. Ради того, чтобы она снова… нет, пусть даже она станет совершенно иной, не такой, как прежде, — но чтобы она стала достойной королевой.
Если это послужит во благо народу. Произнеся это, я ободряюще кладу руку на его напряженное плечо. Почувствовав, как каменные мышцы принца-консорта чуть расслабляются, я легко похлопываю его по спине и свободной рукой забираю завизированные документы.
Да. До тех пор, пока госпожа Прайд носит титул первой наследницы, мой долг остается неизменным. Пока она — будущая королева, наша святая обязанность — поддерживать её, направлять и воспитывать, дабы она стала достойна венца… Пока она — первая наследница престола.
И в этот самый миг от этой обыденной, казалось бы, мысли по моему позвоночнику, а затем и по всему телу прокатилась волна липкого, необъяснимого холода… Нельзя. По крайней мере сейчас, я не смею об этом думать. Иначе мое малодушие ничем не будет отличаться от той фатальной ошибки десятилетней давности. Сейчас я должен быть лишь тем несокрушимым щитом, которым хотела видеть меня прежняя Прайд… Ведь даже в наш последний, сокровенный разговор она сказала:
«Даже когда меня не станет… премьер-министр Гилберт по-прежнему будет защищать эту страну и её народ. Одной мысли об этом достаточно, чтобы будущее, которого я уже не увижу, казалось мне ослепительно светлым».
— …Ах…
Кипа государственных бумаг с сухим шелестом выскользнула из моих внезапно онемевших пальцев и веером разлетелась по ковру. От ударившего в голову осознания руки мгновенно лишились силы. Я так и застыл, нелепо согнув руки, словно всё еще сжимая невидимые документы; тело парализовало, а дыхание стало мелким, судорожным, как у загнанного зверя.
— Что случилось? — обеспокоенно вскинулся Альберт.
Я торопливо, срывающимся голосом сослался на внезапное головокружение и переутомление. Сейчас я физически не мог заставить себя повернуться к нему лицом. Под предлогом сбора упавших бумаг я низко склонился, отворачиваясь, и судорожно прижал ладонь ко рту, подавляя рвущийся наружу стон. Отчаянно выравнивая дыхание и молясь, чтобы дрожащие плечи не выдали меня с головой, я заставил свой мозг работать.
«Даже когда меня не станет…» — Прайд произнесла эти слова с абсолютной, пугающей четкостью.
Тогда, в ослеплении своего обожания, я решил, что она философствует о далеком будущем, о временах через сотню лет, когда её земной век подойдет к естественному концу. Но она ведь сказала не «нас не станет». Она сказала: «МЕНЯ». А когда речь действительно заходила о благе грядущих поколений, она всегда, неизменно употребляла местоимение «мы».
— …Прости, Альберт. Кажется, я забыл у себя один важный формуляр. Я сейчас же вернусь.
Тщетно пытаясь унять предательскую дрожь в пальцах, я кое-как свалил собранные документы на свой стол и, не оборачиваясь, быстрым шагом покинул кабинет. Выйдя в коридор, я усилием воли обрубил все мысли, до боли, до скрипа стиснув зубы. Преодолев расстояние до своего кабинета, я влетел внутрь и тотчас же повернул ключ в замке.
— …Так вот… вот что это было…
Быть может, это лишь воспаленная игра моего обезумевшего разума? Быть может, Прайд просто оговорилась, неудачно подобрав словаНо её лицо в тот момент… её светлая, смиренная улыбка… Теперь, сквозь призму этой страшной догадки, всё это окрашивалось в совершенно иные, макабрические тона, разрывая моё сердце на куски.
Она знала. Она наверняка всё знала. Я не могу сказать, предчувствовала ли она это интуитивно, или знала наверняка, скрывая от нас эту страшную правду годами. Но одна лишь мысль о том, что эта хрупкая девочка в одиночку несла на своих плечах столь чудовищную тяжесть, а я, кичливый интеллектуал, не замечал ровным счетом ничего, невыносимо терзала грудь.
Я так и остался стоять, привалившись спиной к запертой двери, не в силах сделать и шага. Подняв остекленевший взгляд на высокое стрельчатое окно в конце кабинета, я видел лишь, как всё вокруг расплывается, растворяясь в безжалостном солнечном свете.
— Вы знали… вы всё знали. Знали, что это конец.
Она предвидела это. Своим проклятым даром она заглянула в то неотвратимое будущее, в котором её душа уже не сможет принадлежать ей самой. В котором она превратится в чудовище.
В какой миг она увидела это? Что именно предстало её взору? Чем глубже я погружался в эти мысли, тем острее не хватало воздуха; горло свело болезненной судорогой. Я закрыл залитое слезами лицо обеими руками. Ноги окончательно отказали, и я, словно сломанная кукла, медленно осел на пол.
— …Про… умоляю, простите… простите меня!..
В гулкой тишине пустого кабинета непроизвольно вырвался наружу лишь этот жалкий, запоздалый стон раскаяния. Я был слеп. Если бы только я заметил эту тень раньше, возможно, нам удалось бы хоть что-то изменить. Предотвратить то тотальное отчаяние, что поджидало её впереди и масштабов которого, быть может, не до конца осознавала даже она сама.
Пять лет назад она без колебаний шагнула в бездну моего собственного отчаяния и вытащила меня оттуда на свет… А я, самовлюбленный слепец, ничего не понял! Я лишь эгоистично упивался её дарами, убаюкивая совесть тем, что могу хоть чем-то отплатить ей, перебирая эти чертовы бумажки. В то время как она сама, улыбаясь мне, носила в груди бомбу собственного неминуемого безумия.
— …Госпожа Прайд!..
Горячие слезы просачивались сквозь сведенные пальцы и с глухим стуком разбивались о деревянные половицы… Какое же именно будущее она узрела? Смерть собственной человечности? Физическую гибель? Или… потерю права на фризийский престол?..
Ах… Едва эта последняя, разящая мысль оформилась в мозгу, из тела разом ушли остатки сил. Мои руки безвольно упали на колени, и я, с залитым слезами лицом, поднял глаза к равнодушному небу за стеклом. Всё-таки она — госпожа Прайд. Истинная, великая госпожа Прайд. Если всё её нынешнее чудовищное поведение, виртуозно восстанавливающее против неё двор, семью и союзников, вызвано отнюдь не только внезапным всплеском порока и жаждой извращенных удовольствий… Если она, зная о своей надвигающейся трансформации, осознанно желала остановить саму себя, теряющую человеческий облик… Если перед концом своей светлой жизни она молила судьбу именно об этом, тогда…
— …Вы сами пожелали… собственной погибели. В самом конце своего пути.
Всё ради того, чтобы защитить нас… защитить свой народ — от себя самой, сорвавшейся с цепи и обезумевшей. Вспомнив недавние, полные боли слова юного Стайла, я больше не смог держать лицо: судорожно зажав рот обеими ладонями, я затрясся в беззвучных, рвущих грудь рыданиях. Господи, я ведь и помыслить не мог, что когда-нибудь в этой жизни снова буду так плакать.
«Она всегда с такой щедростью делилась со мной и Тиарой всеми полученными знаниями — и о тонкостях законов, и о тяжелых обязанностях монарха, — рассказывала всё, что только могла нам передать…»
Госпожа Прайд хладнокровно, шаг за шагом, срежиссировала собственную погибель. Лишь ради того… чтобы подготовить и уступить корону Тиаре.
✧ ═══════════════ ✧
Каллум:
— …Слушайте. Как думаете… Артур в порядке?
Мерно покачивая стакан с выпивкой, Алан со стуком откинулся на спинку стула. Мы с Эриком, приглашенные им в этот поздний час, лишь мрачно покачали головами, так и не притронувшись к своим бокалам. Никто из нас даже не обратил внимания на то, с какой вызывающей небрежностью он развалился. Мы оба, погруженные в тяжелые, вязкие думы, хмурились всё сильнее. Привычная, до боли знакомая комната Алана. Привычный поздний вечер после изнурительных тренировок, обычная выпивка и граненые стаканы. Осколки элитного подразделения, личная охрана принцессы… Вот только Артура среди нас не было.
— …Сказал, что завтра выходной, и сразу после плаца ушел домой, — глухо отозвался кто-то из нас.
Артур и раньше нередко возвращался в отчий дом накануне увольнительной, чтобы помочь родителям. Но не тревожиться за него именно сейчас, в этот проклятый момент, было бы противоестественно. Алан, словно провожая взглядом удаляющуюся спину друга, тяжело, с надрывом вздохнул.
— С самого утра он был… сам не свой, — Эрик попытался выдавить из себя кривую, ободряющую улыбку, но мышцы лица его не послушались.
— Неудивительно. После того, что сообщил нам принц Стайл, — отрезал я.
От моих собственных слов и я, и Эрик одновременно поморщились, словно от зубной боли. Воскресив в памяти вчерашний, сокрушительный разговор, мы почувствовали, как в груди проворачивается ржавый клинок. Я и сам еще не сумел до конца распутать тугой узел собственных чувств. Во время сегодняшних тренировок мы из кожи вон лезли, стараясь сохранить лицо перед подчиненными, но я прекрасно понимал: наш надлом был виден невооруженным глазом. И хотя всему Ордену официально объявили, что личная охрана временно отстранена не по вине рыцарей, никто не рискнул подойти с прямыми расспросами. Им даже не пришлось ссылаться на приказ о неразглашении — сама атмосфера звенящей тревоги в замке и наше почерневшее от горя поведение возвели вокруг нас глухую стену.
— …Я сегодня задал пару вопросов заместителю командующего Кларку Дарвину, — вдруг нарушил тишину Алан.
Мы синхронно повернулись к нему: о чем? Он продолжал говорить, не отрывая остекленевшего взгляда от дна своего стакана. Этот абсолютно подавленный профиль настолько не вязался с образом нашего вечно жизнерадостного командира Первого отряда, что мне на мгновение почудилось, будто передо мной сидит совершенно чужой человек.
— О Прайд десятилетней давности… Говорит, всё было в точности так, как в слухах.
Он сделал большой глоток, словно пытаясь протолкнуть спиртным вставший поперек горла ком.
— А если заместитель командующего догадается о причинах твоего любопытства? — предостерегающе процедил я.
— Я-то ему ничего не рассказывал.
Только это он и ответил. Но мы оба всё поняли: терзаемый сомнениями, он просто не мог не проверить эти чудовищные факты.
Прайд десятилетней давности. Нынешняя она — лишь вернувшаяся к своей истинной, первородной сути… Разум до сих пор отказывался в это верить, но после исповеди Стайла цепляться за сомнения было уже невозможно.
— …И всё же я… я всё-таки не могу этого принять.
Голос Эрика прозвучал пугающе тихо. Он неотрывно смотрел на неподвижную гладь своего напитка, а слова его падали так тяжело и уныло, словно разбивались о деревянный пол. Обычно именно Эрик был душой нашей компании, тем, кто умел разрядить самую тяжелую обстановку, но теперь на его побледневшем лице проступала неприкрытая агония.
— Для меня госпожа Прайд… она моя благодетельница. Вытащившая меня из небытия. Поэтому и сейчас мой разум отчаянно цепляется за мысль, что она просто тяжело заболела. Или… или что её подменили. Жалко звучит, конечно…
Его бессильная попытка улыбнуться выглядела как гримаса мученика. Он говорил, печально изломив брови; его слова напоминали жалкое бегство от неумолимой действительности. И всё же именно к этому тупиковому выводу он пришел, истязая себя размышлениями целый день.
— Поэтому… мне кажется, я хоть немного, но понимаю чувства Артура. Для него госпожа Прайд — человек, перевернувший всю его жизнь.
На этих словах его голос дрогнул, горло перехватило спазмом. Эрик понял, что если скажет еще хоть слово — сорвется, и потому до побеления стиснул губы. Для него самого Прайд была божеством во плоти. Пусть масштабы их трагедий и разнились, но она, несомненно, изменила и его собственную судьбу, подарив ему цель. Он замолчал, бессильно уронив обе руки на стол. Я подался вперед и тяжело, по-братски опустил ладонь на его напряженное плечо.
— …Я понимаю. И для нас госпожа Прайд значит невыразимо много.
Я дважды мягко, ободряюще похлопал его. Эрик сдался: его вымученная улыбка окончательно рассыпалась, и он судорожно прикрыл лицо ладонью, отчаянно пытаясь удержать рвущиеся наружу слезы. Нахлынувшую волну отчаяния удалось кое-как загнать внутрь, но эти черные чувства безжалостно накатывали снова и снова.Настолько убийственны, настолько жестоки были слова будущего сенешаля Стайла. Всё, что он тогда выплеснул на нас, сводилось к одному безжалостному приговору: той Прайд, которую мы знали, больше нет. Это было равносильно известию о её кончине.
Я тихо, вполголоса утешал Эрика, и заговорил сам, словно озвучивая то, что застряло у него в горле:
— …Такое непросто принять. Но пусть она и изменилась до неузнаваемости, мы принесли клятву на мечах. Мы поклялись защищать её.
— Даже если это уже не та Прайд, которую мы знаем?
Слова Алана ударили хлестко, прежде чем я успел перевести дух. От этого пугающе спокойного, будничного тона я рефлекторно стиснул челюсти. Мне нечего было ему возразить. Если нынешняя Прайд — это совершенно иной человек, монстр из прошлого, значит, она бесконечно далека от той благородной принцессы, которой мы присягали на верность. И прежде всего — этот извращенный характер, это порочное поведение. Встреть мы такую Прайд впервые, никому из нас в здравом уме и в страшном сне не пришло бы в голову становиться её личным рыцарем-хранителем.
Уже сейчас она с садистским наслаждением причиняла людям боль, обращалась с монархами союзных держав так грязно, что ставила под удар дипломатические отношения. От одной лишь мысли, что этому чудовищу предстоит надеть корону, кровь стыла в жилах. Вопрос о том, достойна ли она нашей защиты, отпадал сам собой: наверняка нашлись бы те, кто искренне верит, что внезапная кончина первой принцессы стала бы для страны величайшим благословением.
— Если все узнают, какой она стала, врагов точно прибавится… Столько, что нам и защитить её не хватит сил.
Яд в вине, подстроенный несчастный случай, кинжал убийцы под покровом ночи — способов сколько угодно. Алан методично загибал пальцы, перечисляя всё это с леденящим душу хладнокровием. Я едва подавил в себе рык, желая рявкнуть на него, чтобы он подумал о расшатанных нервах Эрика… Но тут же осекся. Раз Алан способен произносить столь страшные вещи вслух, значит, эти мысли уже не раз рвали ему грудную клетку, заставляя корчиться от бессилия в одиночестве. Не отрывая взгляда от покачивающегося стакана, Алан еще несколько раз рассеянно согнул и разогнул пальцы, а затем наконец поднял на меня свои потемневшие глаза.
— И что мы будем делать, если в следующий раз она и вправду погибнет у нас на дежурства? Нынешняя госпожа Прайд нас и слушать не станет. Да какая там смерть: она за царапину казнить велит или на весь Орден ответственность свалит.
Он говорил об этом легко. О чем-то настолько чудовищном и безнадежном — словно обсуждал проблемы чужого гарнизона. В этой пугающей отстраненности он до жути напоминал вчерашнего Стайла. Алан не выпил еще и стакана, но его циничная невозмутимость была такова, что хотелось схватить его за грудки и спросить, не надрался ли он в стельку. Теперь его лицо выражало полнейшее равнодушие: будто он интересовался, пойдет ли завтра дождь. Я сурово свел брови. Алан словно исподволь подводил нас к мысли о том, что продолжать службу бессмысленно… нет, что у Прайд вообще не должно оставаться личной охраны. От возмущения горячая кровь стремительно бросилась мне в голову.
Эрика эти безжалостные слова, напротив, отрезвили словно пощечина. Он сумел совладать с собой, поднял красные глаза и посмотрел на Алана с абсолютным, шокированным неверием.
— Алан, — произнес я жестче обычного, отдавая голос металлом, желая выбить из него предельную ясность. — А сам ты как намерен поступить? Если тебя снова попросят служить в её личной охране?
— Буду защищать до смерти, конечно. Обязательно.
И вновь — без малейшего колебания. Этот фанатичный ответ прозвучал настолько буднично и неожиданно, что мы с Эриком попросту лишились дара речи. Алан, заметив наше оцепенение, нарочито непонимающе склонил голову набок:
— М-м?
Увидев, как мы застыли с приоткрытыми ртами, он вдруг смущенно, как мальчишка, рассмеялся:
— Да нет же, вы чего. Я-то для себя всё уже давно решил. Как бы это сказать… это в каком-то смысле ради собственного удовлетворения. Не знаю, будет ли от этого польза Ордену или народу. Поэтому под меня подстраиваться не нужно.
С этими словами он залпом допил свой стакан. Негромко стукнув донышком о дерево стола, он плеснул себе еще.
— …Но я всё равно хочу её защищать. Если за десять лет она вернулась к прежней себе, может, еще через десять опять изменится… А может, через двадцать лет мы снова её увидим.
Безумная, несбыточная, бесконечно далекая мечта. Мы оба с кристальной ясностью поняли: сам Алан осознает эту утопичность лучше нас всех. И всё же он намерен ждать. Ждать, стирая колени в кровь. Его решение отлито в бронзе. Оно зародилось в тот самый день, когда Прайд впервые удостоила его знаком своего признания. Защищать Прайд. Эта слепая решимость пустила в нем настолько глубокие корни, что собственная репутация уже не могла её выкорчевать.
— Так что… — он бодро помахал рукой нам, всё еще хранящим молчание. Словно на этом перекрестке наши пути расходились навсегда. — Я уже решил, как умру. Вам-то незачем вместе со мной мараться.
Правда ведь? Он нарочно говорил так легко, нарочно улыбался, а у нас с Эриком почему-то нестерпимо, до хруста ребер сдавило грудь. Я до боли ясно понимал: эти слова обращены лично ко мне. К тому дню, когда мы вдвоем поклялись остаться рыцарями ради защиты Прайд, пусть даже ценой собственного позора.
Алан говорил прямо: тот обет и нынешняя ситуация — это разные вещи. Ни мне, ни Эрику не обязательно рисковать собой ради нынешней Прайд. Пока мы не находили слов, Алан продолжал как ни в чем не бывало:
— Конечно, воле Ордена я подчинюсь. И в том, что она делает неправильно, потакать ей не собираюсь.
— …Ты понимаешь, что говоришь?! — я взорвался, не в силах выносить этой светлой улыбки человека, словно в одиночку уходящего на смерть. Зубы сжались с такой силой, что раздался отчетливый скрежет эмали. — Нынешняя Прайд… если так продолжится, она может стать жестокой правительницей!
Алан же по-прежнему сидел расслабленно, флегматично подперев щеку рукой.
— Понимаю.
Этот короткий ответ снова безжалостно полоснул меня по живому.
— Если она опять совершит что-нибудь подобное вчерашнему!..
— Остановлю. В следующий раз надо постараться, чтобы никто не пострадал.
— Если! Если она и через двадцать лет не изменится?!
— Тогда подожду тридцать.
— …А если вдруг случится революция и ради народа придется её судить?!
— Я же сказал: подчинюсь Ордену… Всё-таки я рыцарь.
— Даже через тридцать лет?
— Против Ордена и народа я меча не подниму.
Что бы я ни говорил, Алан отвечал без малейших колебаний. В ответ на это его железобетонное спокойствие я с размаху ударил кулаком по столу. Я не использовал свою особую способность, но грохот всё равно раздался оглушительный. В том же едином, яростном порыве я вскочил на ноги и обеими руками мертвой хваткой вцепился Алану в грудки — как раз в тот момент, когда он собрался снова отпить.
От неожиданности он чуть округлил глаза, аккуратно поставил стакан с плеснувшейся выпивкой и покорно повернулся ко мне, не мешая себя держать.
— Да ты!.. — вырвался сквозь стиснутые зубы мой крик. — Разве ты сможешь поднять оружие на госпожу Прайд?!
На это Алан лишь слегка приподнял руки: отвечать силой он не собирался. Я сжал его одежду еще крепче. Представить себе, что Алан, так глубоко привязанный к Прайд, обратит против нее меч, было невозможно. Я был абсолютно уверен: если когда-нибудь наш Орден действительно окажется вынужден поднять восстание, Алан не направит оружия ни на рыцарей, ни на народ… ни на Прайд. Прежде всех он вонзит его в себя. Каков из себя Алан, понимали все в Ордене.
— Я!.. Я горжусь тем, что я рыцарь! Если мой долг потребует судить её… Нет, еще раньше! Если она перейдет черту, из-за которой не возвращаются, я, как рыцарь, непременно возьмусь за меч!
— …Тогда постараюсь тебе не мешать.
Алан слабо улыбнулся. В нем осталась одна только решимость смертника. Мои руки наконец задрожали от бессильной ярости. В следующее мгновение я разжал пальцы и грубо оттолкнул друга. Сверля тяжелым взглядом его тихую улыбку, я ослабил ворот мундира, будто пытаясь облегчить тяжелое дыхание.
— …Поэтому я тоже не собираюсь уходить из личной охраны!
Алан удивленно моргнул. Но ни останавливать, ни возражать не стал.
— Вот как, — только и обронил он.
Он знал: мое решение, как и его собственное, другому человеку так просто не изменить.
— Если всё продолжится, госпожу Прайд вскоре накажут. Даже если этого не случится, когда она станет королевой, изъяны непременно дадут о себе знать… Я уже на всю жизнь запятнал свое имя! Я останусь рядом с ней до суда. Так я исполню свой рыцарский долг.
Закончив эту клятву, я резким движением обнажил свой меч. Намеренно направил холодное острие прямо на Алана и твердым, острым взглядом прицелился ему в шею.
— В тот миг я приму решение раньше. Даже если передо мной будет она. Даже если ты встанешь на пути!.. Я не поколеблюсь пустить этот меч в ход.
Ради спасения народа я, как истинный рыцарь, сражу и Прайд, и Алана. Услышав эту жестокую решимость, Алан снова промолчал. Для меня же она была единственным и лучшим, что я еще мог сделать для почитаемой мной Прайд и моего друга. В ответ Алан лишь улыбнулся — и в этой улыбке смешались и благодарность, и извинение, и всё остальное. Он покачнул свой стакан и уже собирался сесть ровнее, когда до сих пор молчавший Эрик вдруг заговорил:
— А я…
Мы с Аланом одновременно повернулись к нему. Он сидел, не поднимая головы, и с неимоверным трудом выдавливал из себя слова.
[[image:/storage/reader-images/1b57803924d368eaf9a3b4a885b5b8646582080f.jpg]]
— …Я… всё-таки… не могу…
Эти рваные, отчаянные слова падали в сгустившуюся тишину комнаты, словно тяжелые, холодные капли осеннего дождя, разбиваясь о деревянную столешницу с пугающей, почти осязаемой беспомощностью. Широкие плечи Эрика, обычно гордо расправленные под форменным мундиром, теперь жалко вздрагивали. Его лица, низко склоненного над столом, мы не видели, но эта сокрытая от нас мука красноречивее любых слов обнажала его истерзанную душу. Ни я, ни Алан не смели нарушить эту священную, тяжелую тишину, терпеливо ожидая, пока он сам вынырнет из своего персонального ада.
Несколько раз до побеления костяшек сжав кулаки и издав глухой, мучительный зубовный скрежет, Эрик наконец заставил себя продолжить:
— Если наша госпожа Прайд так и останется во власти этого безумия… она, вероятнее всего, вновь и вновь будет сеять боль, калеча судьбы бесчисленного множества людей.
Родись она дочерью заурядного барона, эта трагедия не приобрела бы столь мрачных, катастрофических масштабов. Но перед нами стояла не просто оступившаяся девушка, а будущая монархиня Фризии. Катастрофа её падения неизбежно выплеснется за пределы дворцовых стен, и её жестокость обернется кровавой бедой для целого народа.
— И самой госпоже Прайд… мы теперь… абсолютно не нужны.
При этих словах в памяти вновь вспыхнул тот надменный, пронизанный ледяным презрением взгляд принцессы — взгляд, прежде казавшийся чем-то немыслимым, почти еретическим. И теперь всякий раз, всплывая из недр памяти, он вонзался раскаленной иглой не только в израненное сердце Эрика, но и в грудь Алана, и в мою собственную. Лишь лишившись этого трепетного света, мы с ужасающей ясностью осознали, сколь преступно привыкли воспринимать ласковое тепло её глаз как нечто обыденное, незыблемое и вечное.
— …И если, как только что изволил выразиться командир Каллум, госпожа Прайд действительно перешагнет ту черту, превратившись в тирана, которого сам народ потребует уничтожить… мы, её верные личные рыцари-хранители, бесславно падем вместе с ней, навеки покрыв свои имена несмываемым позором.
Мы с Аланом отдавали себе в этом отчет с безжалостной, кристальной ясностью. Именно поэтому один из нас изо всех сил пытался взвалить этот крест на собственные плечи, отсекая товарищей, а второй уже хладнокровно приготовился в одиночку испить чашу бесчестия до дна. Эрик же…
— …Но всё равно… я всё-таки не могу.
Он медленно, словно преодолевая невидимый гнет, вскинул голову. Его истерзанные губы силой воли пытались сложиться в подобие ободряющей улыбки, в то время как из распахнутых, воспаленных глаз одна за другой, не останавливаясь, катились горькие, безмолвные слезы. От его прерывистого дыхания тяжелые капли, скопившиеся на мужественном подбородке, срывались вниз, разбиваясь о столешницу и мгновенно впитываясь в сухую древесину. Даже не пытаясь стереть влагу, расчертившую его залитое краской стыда и боли лицо, Эрик заговорил вновь:
— Для меня она тоже… она всегда будет кем-то неизмеримо большим. Пусть мой холодный рассудок давно всё взвесил… пусть я умом понимаю, что, вероятнее всего, до самого своего смертного часа больше никогда не увижу ту, прежнюю госпожу Прайд…
Его судьба не была переписана столь же радикально и бесповоротно, как судьба Артура. И всё же эти светлые, пронизанные благоговением воспоминания о принцессе были для Эрика святыней, от которой он оказался не в силах отречься.
— …Не могу. Заставить себя… первым отвернуться от неё… бросить нашу госпожу Прайд… это свыше моих сил.
Выдавив из себя эту выстраданную исповедь, он судорожно провел широкой ладонью по лицу, смахивая мокрые следы. Глухо, почти неразборчиво извинившись перед нами за свою минутную слабость, Эрик наконец шумно, полной грудью выдохнул. Несколько раз он глубоко втягивал воздух, высоко вздымая могучие плечи, и медленно выпускал его. Эта нехитрая дыхательная гимнастика понемногу усмирила бурю в его душе, разжав стальной спазм, сковавший горло.
— …Быть может, во мне нет той пугающей, железобетонной фанатичности, что ведет вас, командиры. Но… я тоже делаю свой выбор. Я останусь в её личной гвардии до самого горького конца.
Он попытался улыбнуться — на сей раз в этой улыбке промелькнула тень его былого, искреннего тепла:
— Хотя я, признаться, сильно сомневаюсь, что в открытом бою сумею одолеть любого из вас.
В глубине его покрасневших глаз горел тот же чистый, несгибаемый огонь жертвенности. Он прекрасно понимал: если грянет кровавая буря и нам придется выбирать стороны баррикад, какой бы путь он ни предпочел… один из нас двоих неизбежно сойдется с ним в смертельной схватке. Он смотрел в лицо этой пугающей перспективе, не отводя взгляда.
— Просто… другого выбора у меня уже не осталось.
И в этот самый миг, услышав его последние, пропитанные фатализмом слова, мы с Аланом синхронно, словно эхо, подумали об одном и том же: у меня тоже. Та бесконечно любимая, благородная Прайд уже не вернется. Нынешнюю же самозванку, если стрелки часов не повернут вспять, неотвратимо ждет эшафот или погибель. Даже искупив свои грехи, она, возможно, никогда больше не станет той сияющей путеводной звездой, которую мы знали целое десятилетие. И тем не менее, мы — рыцари, присягнувшие на крови, — уже внутренне приготовились без колебаний шагнуть в бездну вместе с ней.
Больше в этой полутемной комнате не прозвучало ни единого слова. Мы не стали обмениваться пустыми утешениями — да и какая фальшь могла бы затмить эту обнаженную правду? Мы даже не ведали, был ли наш выбор истинно верным. Просто, ведомые каким-то глубинным, молчаливым братским инстинктом, наши руки потянулись к стаканам, и мы единым, слаженным движением осушили их до дна.
Не высказывая вслух одобрения чужой пугающей решимости, каждый из нас молчаливо впитал её в себя, безропотно проглотив вместе с обжигающим, горьким спиртом.
✧ ═══════════════ ✧
Артур:
— Артур! Ты всё ещё на огороде?
Голос матери вырвал меня из вязкого оцепенения. Оказалось, солнце уже стояло в зените — время обеда. Шел четвертый день с того рокового часа, как госпожа Прайд пришла в себя, а я всё никак не мог вырваться из липких объятий бессонницы. Вот и сегодня я сомкнул глаза лишь на пару мгновений. С первыми лучами солнца, повинуясь въевшейся привычке, я истязал себя тренировкой на заднем дворе, а когда мать проснулась, ушел копаться в земле. Работа давно была закончена, но я так и не нашел в себе сил подняться. Опомнился я лишь от её окрика — сидел, тупо уставившись в одну точку на грядке. Неужто я провалился в забытье с открытыми глазами? Эта вялая, безразличная мысль медленно проплыла в отупевшей голове.
— …Уже иду.
Выходные я часто проводил в отчем доме, ухаживая за нашим скромным огородом. В этом году земля вновь щедро отозвалась на заботу. Еще месяца два — и нальются соком плоды, обещая богатый урожай.
В доме мать привычным, хлопотливым движением опустила передо мной дымящуюся миску. Лишь от густого аромата горячей похлебки желудок болезненно скрутило — тело словно только сейчас вспомнило о голоде. Стоило мне обхватить глиняную посуду окоченевшими на холодном ветру ладонями, как по пальцам разлилось спасительное тепло, возвращая их к жизни. Я отхлебнул наваристый бульон прямо через край, затем взял ложку и принялся механически глотать варево, вполуха слушая материнскую болтовню.
Она всё причитала о загадочном недуге госпожи Прайд. Полагаю, со стороны я казался убитым горем от тревоги за принцессу. И пусть кусок не лез в горло, я заставлял себя есть — после очередной бессонной ночи силы были нужны как никогда. Ох, если бы еще и отец не загонял себя до полусмерти в штабе... Я лишь глухо поддакивал в ответ на её причитания, физически не в силах выдавить из себя ни единого осмысленного слова.
Нашу одностороннюю беседу прервал звон дверного колокольчика — в таверну потянулись первые обеденные посетители, и мать, на ходу вытирая руки о передник, умчалась к стойке. Я поспешно доел остатки, вымыл за собой плошку и убрал её на место, стараясь не путаться под ногами на тесной кухне.
— Справишься сегодня без моей помощи?.. Я… хотел бы пройтись.
— Конечно, сынок. Ты бы лучше поспал, на тебе лица нет.
Она суетилась у раскаленной плиты, на ходу переворачивая шкварчащее мясо деревянной лопаткой, и даже не обернулась. Бросила лишь через плечо вопрос: вернусь ли я на ночь в казармы Ордена? Вновь звякнул колокольчик, возвещая о новых гостях, и я направился к выходу. Я толкнул тяжелую дверь, так и не сняв с пояса ножны с мечом. Мать всё же выкроила секунду, подбежала, всучила мне теплую куртку и с тревогой напутствовала: «Только не переутомляйся, Артур».
По-хорошему, мне следовало бы остаться и помочь ей с готовкой… Но сегодня мои руки опускались от бессилия. Стоило мыслям вновь соскользнуть к госпоже Прайд, как в голове всё мутилось, а грудную клетку сдавливало так, что становилось физически больно дышать.
— …Здесь хотя бы можно дышать, — глухо пробормотал я себе под нос.
Ноги сами принесли меня обратно — туда, где я убил всё утро. На огород. Вся работа давно переделана, руки праздны, но здесь, среди влажной земли и жухлой ботвы, было не в пример спокойнее, чем в четырех стенах моей душной комнаты. Я тяжело осел на землю, привалившись спиной к шершавому стволу старого дерева в углу участка, и вновь протяжно, со свистом выдохнул.
— …Интересно, Харрисон хоть что-нибудь ест?
Если за этим упрямцем не приглядывать, он ведь и впрямь доведет себя до истощения. С тех пор как я повадился таскать его с собой в столовую, он хотя бы раз в день получал горячую пищу. И то, что ставили перед ним, съедал до крошки. Но при его маниакальных нагрузках этого было ничтожно мало.
Тут память услужливо подкинула вчерашнюю сцену: когда мой отец, командор Родерик, и вице-командор Кларк Дарвин объявили о временном отстранении личной охраны, лицо Харрисона осталось непроницаемым. Понятное дело — приказам командования он подчинился бы беспрекословно. Лишь уточнил своим ровным голосом: «Именно временном, я полагаю?» — и на этом всё. О чудовищной метаморфозе, случившейся с госпожой Прайд, он тоже осведомлен. А с его проницательностью — наверняка уже обо всем догадался. Ведь это я втянул его в личную гвардию — и стоило ему надеть белый плащ, как небеса рухнули нам на головы. Когда я попытался выдавить из себя извинения, он лишь бросил: «Тебе не за что просить прощения», — и растворился в коридорах. Неужели он всё-таки затаил обиду?
— …Личная… охрана…
Всё кончено. По-настоящему. Так резко, так непоправимо. Я ведь поклялся защищать госпожу Прайд. Быть её мечом и щитом. А меня отшвырнули от неё одним росчерком пера. Швырнули лицом в жестокую действительность, заставив усомниться, не была ли вся моя прежняя жизнь лишь сладостным, невозможным мороком. Теперь мне не то что защищать её запрещено — я не имею права даже приблизиться. Нет. Той, кого я клялся защищать, больше не существует.
«Можно ли вообще считать её прежнее состояние „нормальным“? Если нынешняя сестра — это и есть её истинное, подлинное лицо…»
Эти отравленные слова принца Стайла намертво въелись в подкорку. Стоило воскресить их в памяти — и мир перед глазами вновь поплыл. Сознание затопила вереница мыслей о госпоже Прайд. Я и сам не заметил, как, сжавшись в комок на сырой земле, судорожно обхватил голову руками. Если эта нынешняя садистка — и есть подлинная Прайд, то кошмарнее исхода не придумать. Она упивается чужой болью, втаптывает людей в грязь ради забавы, заливаясь при этом безумным смехом. Если этот монстр взойдет на престол, страна захлебнется кровью. Даже я, при всей своей слепой преданности, это осознаю. Но ведь она — это госпожа Прайд! Добрая, несгибаемо сильная, ослепительная — такая, что не восхищаться ею было попросту невозможно. Она протягивала руку помощи каждому отверженному. Она рискнула собственной жизнью, бросившись под завал, чтобы спасти моего отца. Она спасла меня самого.
Сколько бы я ни истязал себя размышлениями, какая-то отчаянная, детская часть моей души жаждет верить в невозможное: это не она. Её подменили. Просто некая самозванка, сотканная из абсолютного зла, украла её лицо, узурпировала её голос и теперь оскверняет её смех. И от одного лишь осознания этой жуткой догадки к горлу подкатывает едкая желчь отвращения.
Чудо, чей срок годности истек через десять жалких лет. Неужели всё так прозаично и страшно? Неужели та Прайд, на которую мы молились, была лишь искусной фальшивкой? Лицедейской маской? А мы — лишь глупцами, одурманенными слишком прекрасным сном?
Стоит мне смежить веки, как из мрака вновь выплывает её сияющая улыбка. Она сотни раз звала меня по имени — ласково, звонко, от самого чистого сердца… Если бы небеса не даровали нам эту десятилетнюю иллюзию, если бы она с самого начала была тем чудовищем, каким стала теперь, — что было бы со мной? Я вскинул голову, затравленно обводя взглядом свой убогий огород. Почти всё та же унылая картина, что и семь лет назад. Я не имел чести знать, какой именно госпожа Прайд была в раннем детстве. Но я кристально ясно понимаю одно: эта, нынешняя Прайд, и пальцем бы не пошевелила ради моего отца. Скорее, она развалилась бы в кресле и с упоением смотрела трансляцию по кристаллу связи, наслаждаясь чужой агонией.
Я отчаянно гоню прочь эти видения, но воспаленный мозг услужливо рисует картину: госпожа Прайд тычет изящным пальчиком в магический экран, где моего отца и других рыцарей заживо хоронит под обрушившимся утесом, — и заливается садистским смехом. С этой искаженной, жуткой ухмылкой. С этим пронзительным хохотом.
«А-ха-ха-ха-ха!» Этот безумный смех зазвенел в моей голове так отчетливо, что я инстинктивно, с силой зажал уши ладонями. Разумеется, вокруг стояла лишь тишина осеннего сада. Вместо смеха в барабанные перепонки гулко, ритмично ударила собственная кровь, заглушая все звуки внешнего мира.
— …Кх… Куда… куда же вы исчезли?.. Моя госпожа Прайд…
Никуда она не исчезла. Она по-прежнему там, в замке. Жива, здорова и наверняка бодра, сидит сейчас в своих роскошных покоях… Вот только той души, прекраснее которой не было во всём мироздании, в этом теле больше нет.
Нет, неправильно. Не «больше нет». Той души, которой там изначально не было, было позволено расцвести лишь на десять коротких лет.
Я остервенело трясу головой, пытаясь вбить эту сухую логику в свой отказывающийся верить мозг. И всё равно не могу заставить себя принять, что она просто сбросила маску и вернулась к своей изначальной сути. Нет, она просто изменилась под гнетом неизвестного рока… Я отказываюсь думать иначе. Если я приму правду — я сойду с ума.
Нынешняя самозванка не то что не спасла бы нас с отцом семь лет назад — она бы сплясала на наших костях. А я, тот угрюмый деревенщина, ни за что не открыл бы такому чудовищу свою душу.
Чем глубже я погружаюсь в эту пучину «если бы», тем ледянее становится страх. Погибни отец под завалом — и я бы навсегда сгинул на этих грядках. Моя душа истошно кричала бы о несбыточной мечте стать рыцарем, а я до конца своих дней захлебывался бы ядом бессильной ненависти к самому себе. Я бы никогда не познал братства Ордена. Не встретил бы ни Стайла, ни принцессу Тиару. Не стоял бы плечом к плечу с капитаном Каллумом и капитаном Аланом, не делил бы хлеб с Эриком и Харрисоном. Я бы так и не нашел в себе мужества признаться отцу в своих истинных чувствах, и так и унес бы в могилу неведение о том, как сильно он любил меня в ответ. Я бы просто медленно, день за днем, гнил здесь в полном одиночестве, пока не умер.
Я опустил остекленевший взгляд на свои раскрытые ладони. До того самого переломного дня они знали лишь грубость мотыги и комья грязи. Сейчас они тряслись, как в лихорадке. Я выковал их в сталь, приучил к тяжести двуручного меча, но в этот миг они вновь превратились в беспомощные, дрожащие руки обиженного на весь мир земледельца.
То мрачное будущее, которого мне удалось избежать лишь благодаря вмешательству госпожи Прайд, вдруг проступило сквозь реальность с пугающей осязаемостью. Я пришел в себя лишь тогда, когда осознал, что дрожат уже не только руки — крупная дрожь била всё тело. Воздух не был морозным, но я судорожно обхватил себя за плечи и свернулся в жалкий комок, пытаясь согреться. Нет. Я категорически не желаю даже представлять ту убогую жизнь, в которой не было бы её.
«Что для тебя невыносимее: если из моей личной гвардии с позором вышвырнут одного тебя… или если я пущу под нож весь Орден?»
«Я не могу ответить на этот вопрос…» — вот и всё, что я смог тогда из себя выдавить.
Уже тогда я кожей чувствовал: какой бы ответ я ни избрал, она с холодным садизмом приведет свой приговор в исполнение. Я отчаянно жаждал остановить её, а хватило меня лишь на жалкое, беззубое блеяние. Моё трусливое сопротивление не стоило и ломаного гроша. И в итоге — я потерял её.
Будь она все эти десять лет той отравленной бездной, которой является сейчас — меня, рыцаря Артура Бересфорда, попросту не существовало бы в природе. Не стань она моим персональным чудом, разве познал бы я вкус истинного счастья и гордости? Благодаря её свету, даже о своих первых, беспросветных тринадцати годах жизни я научился вспоминать с легкой улыбкой. Ради неё я был готов шагнуть в геенну огненную. Ради неё я стерпел бы любые пытки… И всё же…
— …Кх… Я не… не хочу…
Черная тоска рвет ребра изнутри, не помещаясь в грудной клетке. Я до крови впиваюсь короткими ногтями в собственные плечи, изо всех сил стараясь не сорваться. Титаническим усилием воли я загоняю рвущийся наружу первобытный вой обратно в глотку.
Той Прайд, что выковала меня из грязи, больше нет. Осознание того, что её, возможно, никогда и не было по-настоящему, выворачивает внутренности наизнанку, перекрывая кислород.
«Если после возобновления дежурств кто-либо из вас пожелает снять с себя полномочия личной охраны, обращайтесь ко мне напрямую… Я без промедления удовлетворю вашу просьбу».
Это предложение принца Стайла касалось каждого из нас. А значит, и меня. Действительно ли я хочу стоять насмерть ради этой Прайд — существа, ставшего абсолютным антиподом моей богини? Хватит ли у меня сил искренне служить ей щитом, поставив на кон свою рыцарскую честь? Защищать ту, что с упоением творит мерзости, за которые прежняя госпожа Прайд без колебаний отправила бы на эшафот?
— Кх… Не… я не хочу!..
В голове царит кровавая мешанина. Умоляю, всеми богами молю: пусть вернется моя милосердная Прайд… та, которая, как теперь выясняется, была лишь наваждением. Истинная она или фальшивая — к черту всё это! Какая к дьяволу разница?! Мне нужна та девочка, что вдохнула в меня жизнь и подарила мне целый мир. Но парадокс в том, что и этот нынешний монстр в шелках — тоже, вне всяких сомнений, госпожа Прайд. И тот железобетонный факт, что именно она вытащила меня из бездны семь лет назад, стереть невозможно. Пусть она мутировала, превратившись в нечто неузнаваемое, но ведь… хотя… и всё-таки… Мысли скручиваются в такую тугую, тошнотворную спираль, что к горлу вновь подкатывает спазм.
Стайл, при всем его юном возрасте, принял этот удар и сделал свой выбор мгновенно. А я, взрослый имперский рыцарь, сижу в грязи и пережевываю собственную трусость. Жалкое, убогое зрелище.
— …Кх… Я… не хочу!..
Так хочу ли я быть мечом этой чудовищной принцессы? Да, тысячу раз да! О малодушном бегстве не может быть и речи. Пусть она преобразилась до неузнаваемости — в её венах течет всё та же кровь. Во имя той маленькой спасительницы, вылепившей из меня человека семь лет назад, я стерплю любые унижения, я пойду на любые сделки с совестью…
— Но я не хочу её убивать!..
Плотина рухнула, и этот отчаянный вопль разорвал тишину сада. Выплюнув эти страшные слова в равнодушную землю, я судорожно подтянул ноги к груди и уткнулся лбом в колени. В носу болезненно защипало. Мои ногти почти прорвали ткань куртки, оставляя на плечах кровавые полумесяцы — я держался на одном лишь голом упрямстве. Крупная дрожь сотрясала тело, и я лязгнул зубами, в тщетной попытке унять этот жалкий тремор.
Мне до одури страшно возвращаться в её гвардию. Я понятия не имею, какой вердикт вынесут для себя капитаны Каллум и Алан, Эрик или мой друг Харрисон. Склонят ли они головы перед этим тираном или, сберегая рыцарскую честь и помня о долге перед народом, сбросят белые плащи?.. Положа руку на сердце, второй путь — единственно верный и чистый.
Ни одному богу не ведомо, сколько пота и крови прольют Стайл, сенешаль Вест, принц-консорт Альберт и премьер-министр Гилберт Батлер, чтобы заново выковать из этой дикарки подобие достойной монархини. Но мой разум пасует: как существо с гнилым нутром сможет хотя бы сымитировать благородство? Уж в одном я уверен железобетонно — затмить сияние нашей утраченной Прайд ей не под силу.
Жить, когда тебя ежесекундно сравнивают с недосягаемым идеалом. Знать, что этот «другой» бесконечно светлее и лучше тебя. Видеть, как в твоих чертах маниакально ищут лишь отблески чужого света… Семь лет назад это клеймо было для меня изощренной пыткой. А теперь я, лицемерный ублюдок, собираюсь подвергнуть той же пытке саму Прайд. Кого угодно, только не её! Ничтожнее мрази, чем я, земля еще не носила. И эта мразь… этот палач — я… в один прекрасный день оборвет её жизнь своими собственными руками.
«В тот миг, когда ты осознаешь, что я превратилась во врага народа этой страны — ты станешь тем, кто первым отсечет мне голову».
Она произнесла этот приговор семь лет назад. В тот самый сакральный миг, когда я, преклонив колено, клялся защищать её до последней капли крови. Пока что её удерживает короткий поводок статуса «первой принцессы». Если королева Роза и принц Альберт затянут гайки до предела, катастрофу еще можно отсрочить. Нас, гвардейцев и личную прислугу, отстранили именно ради того, чтобы мы не стали живыми мишенями для её садистских игрищ. Двор резонно рассудил, что доверять такому монстру управление людьми — форменное безумие.
Но что, если… что, если однажды сорвет все предохранители? По позвоночнику скользнула змея мерзкого, липкого озноба. Если нынешняя госпожа Прайд сорвется с цепи окончательно, начнет открыто калечить и рвать людей на куски, упиваясь абсолютной безнаказанностью власти… А если, не приведи Господь, в таком виде на её чело возложат корону?..
— …Враг… народа…
Она знала. Клянусь богами, она знала это наверняка! Еще семь лет назад её проклятый дар показал ей это кровавое будущее, в котором она обернется чудовищем. Значит, её клятвы о том, что это не Предвидение — были святой ложью во спасение. Всё это десятилетие она жила в парализующем страхе… она до одури боялась саму себя.
— …Вы… вы не смогли этого изменить?..
Я бросаю этот шепот в пустоту увядающего сада. Ответа, разумеется, не последует… Да он и не нужен. Истина бьет наотмашь. Даже её божественной силы оказалось недостаточно, чтобы переписать собственный фатум. Она играючи перекраивала полотно времени, вырывая из лап смерти десятки людей, ломая их предначертанные судьбы. Уж свою-то участь она попыталась бы переломить с десятикратным рвением! И если финал остался неизменным… значит, этот рок был абсолютно неотвратим. Ради спасения других она бросалась в самое пекло, не задумываясь о цене. А когда пробил час биться за собственную душу — покорно опустила руки. Именно эта хрупкая, жертвенная обреченность всегда приковывала к ней мой взгляд намертво.
— …Я не хочу быть вашим палачом… Вы ведь… вы же не для этой черной миссии выковали из меня рыцаря…
Я знаю правду. Она была другой. Она бы в жизни не опустилась до того, чтобы использовать преданного человека как слепое орудие самоубийства… И тем не менее, именно она связала меня этим страшным обетом. Первым делом отсечь ей голову.
Осознав свою полную беспомощность перед надвигающимся безумием, она оставила мне приказ остановить её. Живя под дамокловым мечом неотвратимого перерождения, она смирилась со своей участью — но до последней секунды своего рассудка пеклась лишь о нашем спасении. И напоследок, как высшую милость, вымолила смерть. Как бы отчетливо она ни осознавала всю нечеловеческую жестокость этой ноши для меня — она всё же попросила. Насколько же сильно… насколько истово она желала, чтобы этого монстра, в которого она сейчас превратилась, однажды уничтожили!
Пока что она не перешла черту, отделяющую жестокую самодурку от врага народа. Совет лордов цепями условностей сковывает её порывы, отчаянно пытаясь вылепить из неё нечто, не вызывающее омерзения. Тот кровавый апокалипсис, от которого она в ужасе бежала, пока лишь маячит на горизонте. Но… Боги свидетели, мне кажется, что снеси я эту дурную голову прямо сейчас — и та, истинная Прайд, запертая где-то во мраке небытия, светло бы улыбнулась и выдохнула: «Вот и всё. Я свободна». А если бы и попыталась удержать мой клинок, то лишь с криком: «Стой, глупый Артур! Тебя же отправят на плаху!»
— …Ведь вы именно такая… Да… до боли предсказуемая.
Сам сказал — и сам издал хриплый, надломленный смешок. Спазм, колотивший моё тело, наконец отступил. Я медленно разжал пальцы, до крови впившиеся в плечи, и бессильно опустил руки. Вскинул тяжелую голову к небесам. Сколько часов я провел в этом оцепенении?Огромный диск солнца уже неумолимо скатывался за горизонт, но его последние лучи еще резали воспаленные глаза. Я рефлекторно заслонился ладонью. В багровом свете, сочившемся сквозь растопыренные пальцы, казалось, будто моя рука пылает собственным огнем.
— …Я ведь… я только-только сумел до вас дотянуться…
Я, бывший лишь жалким, вечно скулящим деревенщиной, перековал себя в имперского рыцаря. Вырвал зубами право носить белый плащ её гвардии. Заслужил величайшую привилегию — дышать с ней одним воздухом, стоять за её правым плечом. От каждого её благосклонного взгляда у меня за спиной вырастали крылья. От звука моего имени на её губах сердце пробивало ребра. А уж когда она вверяла мне свою безопасность — я готов был сдохнуть от распирающей грудь гордости. И вот теперь эта самая сакральная близость превратилась в проклятие. Если гвардию вернут в строй и я вновь встану за её спиной, я окажусь на той идеальной дистанции, с которой в любой момент смогу нанести смертельный удар.
Быть может, струсить? Сбежать, отказаться от чести служить в авангарде? Нет доступа — нет и соблазна исполнить приговор. Я останусь рядовым рыцарем, она — недосягаемой монархиней. Мой меч попросту не преодолеет кордон, и мои руки останутся чисты. Но если я вернусь на пост… О Боги. Каждый чертов раз, буравя взглядом её беззащитную спину, я буду маниакально взвешивать: пробил час или еще нет? Жить в таком ритме — всё равно что глотать битое стекло. Я сломаюсь следующим.
Отступить в тень. Сделать вид, что я ничего не помню. Забальзамировать в уголках памяти образ моей милосердной госпожи Прайд, а на публике лишь скорбно вздыхать о её «помутнении рассудка». Раствориться в безликой массе Ордена. А когда наступит час Страшного суда и нам отдадут прямой приказ уничтожить тирана, я просто механически обнажу клинок вместе с тысячей других солдат. Да… для моего рассудка так было бы лучше всего. Самый легкий путь. Но…
— …Моя госпожа Прайд…
Умирающее солнце полыхнуло над горизонтом чистым, глубоким цветом её волос. Закатное пламя залило весь мир, и на какую-то микросекунду мне померещилось, будто она стоит здесь, совсем рядом. Вся эта бескрайняя страна, которую она так беззаветно любила, сейчас купалась в её багровом сиянии.
— …Вы позволите мне… исполнить ту клятву?..
Я не в силах закрыть глаза и отвернуться. Итог моих жалких метаний оказался до истерики простым и безгранично эгоистичным. Я прикоснулся к её последней, предсмертной воле. Я познал её хтонический страх и невыносимую боль. И теперь всё, что я еще мог сделать ради её спасения, не предав самого себя, сводилось к одному-единственному действию.
— Ради этого… умоляю, простите меня.
Она вылепила меня заново. Она вырвала меня из лап смерти. Вручила мне судьбу, о которой я молился до кровавых мозолей.
Вы переписали мой мир. Вы даровали мне счастье. Она вернула мне отца. Она стала живой легендой, путеводной звездой для каждого рыцаря Ордена. За одно лишь воспоминание о ней я, не раздумывая, швырну свою жизнь в топку. И пусть теперь её суть сгнила, оставив лишь прекрасную оболочку… нашего прошлого это не перечеркнет. Потому что и этот новоявленный демон во плоти — как ни крути, всё равно моя госпожа Прайд.
Солнечный диск окончательно канул во тьму. Багровое марево стремительно пожиралось густым, чернильным мраком — мир неотвратимо погружался в ночь. Резкий порыв ледяного ветра хлестнул меня по щекам, трепля собранные в хвост волосы. Я медленно поднялся на затекшие ноги. Правая рука привычно, без малейшей дрожи легла на эфес. Сталь с тихим шелестом покинула ножны. Я устремил взгляд в небеса — там, прорезая тьму, уже наливался бледным светом тонкий серп месяца. Его острый, безжалостный изгиб до дрожи напоминал хищный излом губ нынешней госпожи Прайд, когда она заливается своим безумным смехом.
— А когда пробьет тот самый час… заранее молю о прощении за то, что обнажу этот меч против вас.
Я вскинул лезвие, выставив его прямо к равнодушной луне. Серебряный свет скользнул по смертоносной стали. Когда этот час настанет — а в том, что он неотвратим, я больше не сомневался ни секунды, — в моем сердце не дрогнет и мускул. Какой бы облик ни принял враг передо мной, рука не дрогнет. Я приведу приговор в исполнение и закрою свой долг перед её светлой душой. Ради этого я пойду на всё.
«Пусть твой меч всегда защищает лишь тех, кого ты искренне любишь».
Во имя этой любви я и впрямь готов лишиться всего.
✧ ═══════════════ ✧
Стайл:
— …Что? Делегация Ханазуо собирается отбыть домой? — переспросила Прайд, недовольно изломив брови, когда я закончил свой утренний доклад.
Наступило утро пятого дня с того проклятого момента, как она пришла в себя. К этому часу принцесса уже изволила откушать в своих покоях и теперь, источая ауру хищной, пресыщенной лени, вальяжно раскинулась на бархатных подушках дивана. Я выдержал её колючий взгляд и скупо, с ледяным достоинством, кивнул.
— Гости изъявили желание хотя бы ненадолго увидеться с вами перед отбытием, дабы засвидетельствовать свое почтение на прощание… Разумеется, если вы не возражаете. Сенешаль Вест разделяет мнение, что это весьма удачная возможность сгладить углы и принести официальные извинения за ту прискорбную грубость, что имела место четыре дня назад. Однако смею заверить: мы с сенешалем будем неотлучно присутствовать при этой встрече.
Мой голос звучал ровно, как натянутая струна, но я чувствовал, как за стеклами очков темнеет мой собственный взгляд, наливаясь тяжестью сдерживаемой тревоги. Прайд же, для которой мои внутренние терзания значили не больше, чем писк надоедливого насекомого, с откровенно брезгливой миной откинулась на высокую спинку дивана. Она погрузилась в свои темные мысли, даже не удостоив меня словесным ответом.
— Долго же они загостились, — бросила она между делом с нескрываемым пренебрежением, словно речь шла о назойливых бродягах, а не о венценосных особах.
— Они отбывают сегодняшним морским рейсом в Анемон, — бесстрастно парировал я.
Я прекрасно помнил: изначально делегация Объединенного Королевства Ханазуо, учитывая тяжелую морскую болезнь короля Йохана, планировала возвращаться по суше. Тот факт, что правитель Чиненсиса добровольно обрек себя на многодневную мучительную пытку качкой, лишь бы выкроить еще пару дней и дождаться вестей о её здоровье, был очевиден любому, в ком билось человеческое сердце. Но на лице Прайд промелькнуло лишь снисходительное раздражение — судя по всему, она сочла Йохана просто непроходимым глупцом, не извлекающим уроков из собственных страданий. Сострадание было ей неведомо.
В повисшей тишине я физически ощущал, как за этим мраморным, искаженным пороком фасадом лихорадочно вращаются шестеренки какого-то дьявольского замысла. Её взгляд, секунду назад мутный от скуки, внезапно заострился. Она чуть прищурилась, словно прикидывая в уме расстановку фигур на невидимой шахматной доске. Я слишком хорошо знал этот взгляд — взгляд голодного хищника, высматривающего слабое место жертвы.
Чего она добивается? Неужели вознамерилась любой ценой удержать принца Седрика во Фризии? Пытается найти грязный предлог, чтобы вцепиться в «Дитя Божье» мертвой хваткой? На мгновение её пальцы нервно дрогнули, будто она порывалась отдать некий чудовищный приказ — возможно, намереваясь использовать светлую, доверчивую Тиару как наживку. Благодарение богам, она тут же подавила этот порыв. Посмей она вплести мою сестру в свои больные интриги, я бы не задумываясь нарушил все запреты и стер бы границы пространства своей особой способностью, чтобы спрятать Тиару на краю света. Прайд, видимо, инстинктивно чувствовала эту невидимую черту, поэтому продолжала молча, ожесточенно ломать голову, тасуя в уме свои отравленные карты.
— …А-а.
Протяжный, пронизанный пугающим придыханием звук сорвался с её губ.
Всё её существо внезапно озарилось изнутри. Она нашла ответ. Видимо, решение, озарившее эту извращенную душу, оказалось до садистского смешным и до гениальности простым.
— Что-то случилось? — я невольно сделал полшага вперед, сбитый с толку этой резкой, пугающей переменой.
В ответ Прайд медленно, словно сломанная кукла на шарнирах, повернула ко мне голову. Ничуть не таясь, она оскалилась в немыслимо широкой, натянутой до предела улыбке, в которой не было ни капли человеческого тепла — лишь голый, первобытный триумф безумия. От внезапности этого жуткого, потустороннего оскала я инстинктивно отшатнулся назад, до боли стиснув челюсти.
Мой невольный страх, моя инстинктивная брезгливость, казалось, стали для нее изысканным лакомством. Заметив мою реакцию, она пришла в еще более приподнятое расположение духа. Кровавый полумесяц её губ растянулся еще шире, грозя порвать щеки.
— Какая чудесная мысль, — проворковала она с ядовитой легкостью. — Передай им, что я всенепременно, всей душой желаю с ними увидеться… Со всеми тремя. Вместе. А-ха-ха-ха-ха!..
Раскатистый, пронзительный смех ударил под своды роскошной комнаты. В этих надрывных, захлебывающихся нотах отчетливо клокотало дьявольское предвкушение.
Я подозрительно, до резкой складки на переносице, нахмурился и судорожно сглотнул подступивший к горлу ком. Неужели эта обезумевшая принцесса вновь вознамерилась разыграть омерзительный, калечащий души фарс, подобный тому, что она сотворила с принцем Леоном и Адамом?
Кровь стыла в жилах от одних лишь догадок. Я не мог прочесть её мыслей, но одно знал твердо: я костьми лягу, но прослежу, чтобы во время этой так называемой аудиенции между ней и правителями Ханазуо сохранялась безопасная, физически непреодолимая дистанция.
✧ ═══════════════ ✧
— Добро пожаловать. Я с нетерпением ждала вас, дорогие гости из Объединенного Королевства Ханазуо.
В покои Прайд их пригласили ближе к полудню. Мы с дядей Вестом вошли вместе с делегацией и тотчас, словно живой щит, встали между Прайд и тремя гостями. По периметру комнаты плотным кольцом расположились гвардейцы.
— Ваше Высочество первая принцесса Прайд, от всего сердца поздравляю вас с чудесным выздоровлением, — произнес король Ланс.
— Благодарю вас, Ваше Величество король Ланс. Я тоже искренне рада увидеться с вами до вашего отъезда. Молю о прощении за то, что повела себя столь неподобающе и грубо в день своего пробуждения.
Отвечая Лансу, Прайд изящно выпрямилась. Кроткая, извиняющаяся улыбка, слегка склоненная головка — всё это выглядело безупречно и вполне подобало принцессе. И всё-таки в этой идеальной картинке сквозила фальшь, неуловимо отличавшая её от нашей привычной Прайд. От этой вроде бы любезной улыбки инстинктивно отпрянули не только Йохан и Седрик, но даже закаленный Ланс.
— …Ваше Высочество, вы уже в полной мере восстановили силы? — осторожно поинтересовался Йохан.
— Да, Ваше Величество король Йоан. Я совершенно здорова. Простите, что заставила вас так волноваться.
«Вы ведь увидели меня в таком постыдном, уязвимом состоянии», — добавила Прайд и, картинно прикрыв рот ладошкой, тихонько рассмеялась. Но даже этот смех был мертвым — не прежним, заливистым и искренним, а выверенным до миллиметра, холодным. Однако, поскольку она хотя бы не бросалась на гостей с оскорблениями, мы с дядей Вестом мысленно перевели дух. Видимо, перспектива гнить в отдельной башне её всё-таки пугала. Теплилась жалкая надежда, что её поведение хоть немного войдет в рамки приличий.
— …Ваше Высочество первая принцесса Прайд. Скажите, вам удалось вспомнить хоть что-нибудь о том моменте, когда вы потеряли сознание? — шагнул вперед Седрик.
— Седрик… Пф! А-ха-ха-ха-ха! О чем ты говоришь?!
В ответ на эти тщательно, деликатно подобранные слова Прайд вдруг широко, безумно распахнула глаза. Её взгляд мгновенно стал настолько ненормальным — казалось, даже зрачки расширились от возбуждения, — что Седрик невольно затаил дыхание. Мы с Вестом тут же почуяли запах крови. Я сработал на рефлексах: шагнул вперед, оттеснив одного из гвардейцев, и встал монолитной стеной между Прайд и гостями, отрезая ей путь к сближению.
А Прайд тем временем, картинно держась за живот, весело и звонко хохотала. Выглянув из-за моего плеча и поймав взглядом золотые волосы опешившего Седрика, она невозмутимо продолжила:
— Ах да, точно. Я ведь тебе так благодарна, Седрик. Спасибо, что тогда специально подошел повидаться со мной, перед самой речью матушки.
Она произносила слова так приторно, так липко, словно обсасывала каждый звук. За спиной я физически ощутил, как напряглись Ланс и Йоан: неужели эта кривляющаяся кукла — та самая благородная Прайд?
— После танцев ты ведь сам заговорил с нами, верно? Я была так несказанно рада.
Прайд начала в подробностях перечислять события, предшествовавшие её падению, искусно делая вид, будто мучительно пытается вспомнить и сам момент покушения. Я невольно подался вперед, весь обратившись в слух. С самого её пробуждения мы сотни раз допрашивали её об этом, но до сей секунды она с упрямством осла твердила одно: «Не помню».
— …А-а… Точно. Так всё и было.
Выдержав театральную, давящую паузу в несколько секунд, она медленно, тягуче произнесла эти слова. Словно силясь выудить воспоминание из глубин памяти, она возвела лицо к потолку, изящно прижала несколько пальцев к подбородку, а затем резко, как кобра, устремила свои огромные глаза на Седрика. Её губы расползлись в застывшей, нечеловеческой улыбке, словно лицо раздирали надвое. Даже гвардеец, стоявший плечом к плечу со мной, вздрогнул и стал белее мела.
Прайд, не обращая внимания на нашу стену из щитов, плавно вытянула руку и указала тонким пальцем прямо в грудь Седрику.
— Разве не ты тогда заставил меня выпить какое-то странное лекарство, Седрик?
Время в комнате остановилось. Никто не дышал. Взгляды метались от Прайд к Седрику и обратно, как маятники. Принц застыл, парализованный, до самых кончиков пальцев, словно не веря собственным ушам. Его глаза потрясенно расширились. С губ сорвалось беспомощное: «Что?..» — но больше он не смог выдавить ни звука. Он искренне не понимал, о каком бреде она вещает.
А она, всё с той же тошнотворно-веселой улыбочкой, неторопливо добивала его:
— Да-да, я только что всё вспомнила! Именно принц Седрик тогда дал мне выпить то подозрительное вино. Наконец-то я вспомнила! — со смехом добавила она.
В онемевшей комнате поднялся тревожный ропот. Гвардейцы в смятении переглядывались, не зная, верить ли чудовищным обвинениям принцессы, и то и дело затравленно смотрели на нас с Вестом, ища приказа.
— Сестра! Вы хоть понимаете, что говорите?! — рявкнул я, не в силах сдержать ярость.
— Прайд! Ты в этом уверена?! — грозно добавил дядя Вест.
Ни я, ни сенешаль не поверили ни единому её слову. Я — особенно: в тот роковой вечер я практически не отходил ни от Прайд, ни от Седрика. Если бы он хоть попытался подсунуть ей отравленный бокал, я бы заметил это мгновенно! Я даже не помнил, чтобы Прайд вообще пила вино в те минуты. И главное — я слишком хорошо знал Седрика: он физически не был способен на подобную подлость по отношению к ней. Но слова первой принцессы, являвшейся к тому же главной пострадавшей, имели в этих стенах вес непререкаемого закона.
— Конечно же, это правда! Я ведь только что вспомнила. Никакой ошибки быть не может… Ой, так значит, я тогда упала замертво из-за Седрика?
Она обладала абсолютной, извращенной властью, способной по щелчку пальцев превратить черное в белое. Если особа её статуса заявляла: «Я вспомнила», — в открытую обвинить её во лжи не смел никто. Прайд заливисто хохотала и продолжала держать изящный палец направленным на золотые волосы Седрика.
— Неужто получается, что всё Объединенное Королевство Ханазуо замышляло мое убийство? Какой ужас, мне так страшно… Или наш Седрик действовал в одиночку? А-ха-ха! Как же страшно, как страшно!
От её радостного, звенящего голоса, в котором не было ни грана страха, у меня и у Веста неудержимо, от бессильной ярости затряслись руки. Нам обоим было кристально ясно: эта тварь осознанно, с наслаждением пытается подставить невиновного Седрика и втянуть Ханазуо в дипломатическую катастрофу. Но доказательств невиновности Седрика не существовало. Как, впрочем, и доказательств его вины.
— Что такое, дядя Вест? Вы что же, собираетесь упустить преступника?.. Вы ведь так не поступите с любимой племянницей?
Прайд обратила к сенешалю улыбку, уголки которой были вздернуты почти до неестественности. Она хладнокровно, в открытую обвиняла младшего брата короля союзной державы. Будущего главу Международной почтовой службы… И, возможно, жениха нашей Тиары. Бросить его в темницу на основании одних лишь её безумных слов было нельзя. Но и проигнорировать прямое указание первой принцессы на покушавшегося мы не имели права.
— Сестра! Здесь какая-то чудовищная ошибка! Мы с Тиарой тогда были рядом с вами ни на шаг не отходя, а у Его Высочества принца Седрика даже бокала в руках не…
— Помолчи. Ты позволяешь себе слишком много, Стайл.
Прайд ледяным тоном оборвала мою отчаянную попытку спасти Седрика. От брошенного на меня презрительного взгляда моё лицо окончательно окаменело. Я до скрипа сжал зубы и сглотнул, и за это крошечное мгновение Прайд успела отдать приказ:
— Гвардейцы. Немедленно схватите его. Этого преступника, посмевшего покуситься на жизнь первой принцессы нашей великой страны.
Она отдала этот абсурдный приказ с нескрываемой насмешкой, надменно выпятив грудь и по-хозяйски положив руку на бедро, упиваясь своей безграничной властью. Стражники замерли в нерешительности. Любой, кто знал Прайд до этого дня, понимал, что сейчас в ней говорит либо безумие, либо дьявол. И дворцовая гвардия не была исключением.
Прайд раздраженно, с презрением обвела взглядом замявшихся солдат. Наверняка мысленно уже клеймила их бесполезным мусором. Затем она снова повернулась к Седрику с омерзительной, издевательской ухмылкой. Посеяв панику среди охраны, она теперь с наслаждением впитывала его ошеломленное, сломленное лицо.
— Ну же, ну? Тебе лучше во всём признаться прямо сейчас, Седрик.
Она насмешливо захохотала, поймав его затравленный взгляд. По обе стороны от Седрика стояли Ланс, онемевший от потрясения, и Йохан, который инстинктивно придвинулся ближе, заслоняя брата плечом.
— Если ты прямо сейчас чистосердечно во всем сознаешься, вина ляжет исключительно на тебя… Ведь дальнейшее отсутствие королей в вашей стране создаст вам массу проблем, не так ли?
«Ну?» — давила Прайд голосом, насквозь пропитанным фальшивой, ядовитой доброжелательностью. Ланс, не отдавая себе отчета, задвинул Седрика себе за спину.
Обладая даром абсолютной памяти, Седрик, разумеется, ничего подобного не помнил. Готовясь к своему судьбоносному выступлению о почтовой службе, он тогда даже капли воды в рот не взял, не то что бокал. И Ланс, и Йохан ни на долю секунды не допускали, что их брат способен на такую подлость. Но реальной властью в этих стенах обладали не они, а Прайд. И оба короля с ужасом осознавали, что сейчас она намеренно, хладнокровно оговаривает их… и что она явно не в себе. Их ведь предупреждали о её неадекватности. Но они сами настояли на встрече. Не давая воли справедливому гневу, Ланс и Йохан стиснули зубы и ждали, какой еще яд изрыгнет Прайд.
— Если мы арестуем сразу троих членов королевской семьи, вы хлопот не оберетесь. А-ха-ха!.. Мне будет крайне любопытно посмотреть, кто вообще захочет вести торговлю со страной, чьи правители напали на принцессу Фризии!
Это была уже открытая, наглая угроза. Её фиолетовые глаза хищно блеснули. Седрик побледнел до синевы и тяжело сглотнул. Если их действительно бросят в подземелья, длительное отсутствие обезглавит Ханазуо и пустит под откос экономику. А если по миру поползут слухи об обвинении в покушении — это крах. Все их торговые партнеры — союзники Фризии. Никто не станет марать руки о страну-изгоя. Если же дело дойдет до трибунала, это означает либо казнь… либо полномасштабную войну.
— Довольно, Прайд! — не выдержав, рявкнул дядя Вест.
Но её это ничуть не смутило. Она даже не обернулась — лишь продолжала сверлить гостей издевательским взглядом. «Что будешь делать? Ну? Ну-у?» — со смехом подначивала она Седрика, а затем плавно повернулась ксенешалю:
— Вы что же, не верите своей милой племяннице, дядя Вест? Тогда спросите матушку… Уж она-то наверняка мне поверит. Ведь она — моя мать.
Вспомнив лицо королевы Розы во время их вчерашнего скандала, Прайд жестоко, с вызовом усмехнулась. Дядя Вест оказался в безвыходном положении: проигнорировать прямое обвинение принцессы он не мог. Требовалось немедленно доложить обо всем королеве и принцу-консорту, передав решение в их руки. Сурово глядя на это чудовище в облике своей племянницы, Вест принял единственно верное тактическое решение: немедленно увести гостей из-под удара в безопасную гостиную…
— …Хорошо. Если речь идет только обо мне одном, вы можете взять меня под стражу.
Голос Седрика, чистый и звонкий, разорвал тишину комнаты.
— Седрик?!
Ланс и Йохан в ужасе воскликнули его имя в один голос. Но сам он смотрел прямо перед собой, гордо выпрямив спину перед Прайд, которая весело скалилась из-за спин стражи.
— Если вы выдвигаете обвинения исключительно против меня, я готов отвечать за них столько, сколько потребуется. Но я требую от вас, Ваше Высочество первая принцесса Прайд, прямо сейчас, при свидетелях, ясно заявить: ваши… подозрительные воспоминания касаются лишь меня одного.
Он с силой ударил себя кулаком в грудь. Выслушав этот ультиматум, Прайд тихо, с наслаждением рассмеялась. Её ухмылка стала еще шире.
— Да, хорошо, — легко и буднично согласилась она.
Ей было абсолютно плевать. Если виновным сделают одного Седрика, тень позора всё равно падет на всё Ханазуо. Почтовая служба будет уничтожена в зародыше, торговля рухнет. Но главное — Прайд добилась своего: она нашла железный повод удержать Седрика во Фризии.
— На данный момент я подозреваю только Его Высочество второго принца Седрика… Что ж, уводите его.
— На этом аудиенция окончена! — весело пропела она и с грацией сытой кошки опустилась на диван. Закинув ногу на ногу, она лениво, словно отгоняя мух, помахала нам рукой.
Седрик сам повернулся к Весту и остолбеневшим гвардейцам: «Пойдемте», — и, в сопровождении Ланса и Йохана, чеканя шаг, вышел из покоев. Его золотые волосы гордо качнулись за спиной. На Прайд он больше не взглянул ни разу.
✧ ═══════════════ ✧
— …Что ты задумал, Седрик?
Следуя за мной и Вестом под усиленным конвоем, трое гостей были переведены в главный королевский дворец. Мы разместили их в особой, изолированной комнате для переговоров. Все трое хранили гробовое молчание, явно сдерживая бурю эмоций. Первым не выдержал Ланс.
— Зачем ты пошел у этой безумной на поводу? Ты ведь абсолютно невиновен!
Седрик, сидевший рядом, не отвечал, наглухо скрестив руки на груди. Его лицо превратилось в каменную маску напряженной работы мысли. Тогда через Ланса к нему подался Йохан:
— О нас не беспокойся, Седрик. Если тебя и впрямь признают виновным, наше положение всё равно ухудшится катастрофически.
Йохан понимал: брат намеренно принял удар на себя, чтобы дать королям возможность вернуться на родину. Но это был путь в никуда. Когда Йохан мягко добавил, что им необходимо до последнего стоять на своей невиновности, Седрик наконец подал голос:
— А что мне еще оставалось? Если бы я заартачился тогда, следующим её шагом стало бы заявление, что и вы вели себя крайне подозрительно… Она бы так и сказала.
Он тяжело откинулся на спинку стула, не размыкая рук. Почему он был в этом так уверен — он и сам не смог бы объяснить. Но инстинкты вопили: Прайд не остановится ни перед чем. Стоило ему увидеть эту жуткую, растянутую улыбку, как всё его существо пробило дрожью: нынешней ей противиться смертельно опасно.
— Кроме того, вам с братом нельзя задерживаться. Вы и так отсутствуете в своих королевствах уже полмесяца.
«Нужно срочно возвращаться», — пробормотал Седрик, нервно взглянув на часы. Если их карета не покинет столицу меньше чем через час, они опоздают на корабль. И тогда путь домой займет бесконечные десять дней.
— …Кто бы мог подумать в страшном сне, что всё обернется именно так…
Йохан тихо простонал эти слова, судорожно сжав серебряный крест на груди. Они добровольно отложили отъезд, снедаемые тревогой за Прайд, и в награду она сама втаптывает Седрика в грязь, объявляя преступником! Плечи Йоана поникли, и Ланс, сохраняя железную выдержку, ободряюще стиснул его плечо. Заметив отчаяние брата, Седрик наклонился над столом:
— Вы с братом — правящие монархи, а я, как второй принц, волен покидать страну надолго. Наш арест имеет совершенно разный политический вес. Если в Чиненсисе узнают, что их доброго короля бросили в темницу, — весь ваш народ умоется слезами.
— Он прав, — глухо кивнул Ланс.
Йохан хотел было возразить, что это касается их всех, но, глядя на Седрика, который с невозмутимым спокойствием сидел под дамокловым мечом обвинения в покушении, лишь слабо, с благодарностью улыбнулся.
— И потом… — Седрик выдержал паузу, и оба короля разом повернулись к нему. Он положил скрещенные руки на стол и чеканя слова, произнес: — Если расценивать это как небесную кару за мою непростительную дерзость год назад, то с этим вполне можно смириться.
На этот раз оба монарха сокрушенно застонали, обхватив головы руками. О большей части тех оскорблений, которыми Седрик осыпал Прайд в прошлом году, они были осведомлены. И если Седрик, досконально изучивший законы Фризии, признает, что это ложное обвинение соразмерно его прошлым грехам… значит, всё было действительно плохо. От одного осознания этого у меня самого, стоявшего у дверей, заныли виски.
— Разумеется, я не собираюсь причинять вам и Ханазуо еще больше неприятностей… — начал было Седрик, но в этот момент в тяжелую дверь деликатно постучали.
— Прошу прощения.
Услышав голос из коридора, все трое мгновенно вскочили на ноги. Гвардеец распахнул дверь, и на пороге появились высшие иерархи Фризии. Моя мать, королева Роза, принц-консорт Альберт. За ними — премьер-министр Гилберт. В сопровождении усиленной охраны они, обменявшись сухими приветствиями, прошли на противоположную сторону стола.
Когда все заняли свои места, матушка устремила на Седрика свой спокойный, пронизывающий взгляд.
— Сенешаль Вест и мой сын Стайл доложили мне о произошедшем.
Её речь была неторопливой, исполненной незыблемого монаршего достоинства. Она перевела взгляд на Веста, и по его знаку стража, чеканя шаг, покинула комнату. Заметив это, Йохан также кивнул своим телохранителям. Солдаты Ханазуо вышли следом. Едва щелкнул замок, матушка медленно, взвешивая каждое слово, спросила:
— Ваше Высочество второй принц Седрик… Не будете ли вы столь любезны рассказать нам, как всё обстояло на самом деле?
От её обманчиво мягкого тона Седрик судорожно вдохнул. Да, он не раз сидел с Розой за столом переговоров, но осознание того, что перед ним — мать Прайд и Тиары, заставляло его сердце колотиться. Справившись с волнением, он вскинул голову и встретил её взгляд горящими, полными отчаяния глазами.
— Клянусь своей честью, ни я, ни Объединенное Королевство Ханазуо не имеем ни малейшего отношения к той трагедии, что постигла Её Высочество первую принцессу Прайд. Но, поскольку она открыто подозревает нас, официального расследования не избежать. До тех пор, пока истина не будет установлена так, чтобы она удовлетворила обе стороны, я считаю своим долгом добровольно отдать себя в распоряжение правосудия Королевства Фризия.
Он ювелирно, с достоинством заявил о своей невиновности, одновременно отрезая пути к дипломатическому конфликту. Роза и Альберт с облегчением, глубоко кивнули. Враждебностью в воздухе не пахло; по крайней мере, бросать его в кандалы прямо сейчас никто не собирался. Йохан рядом шумно, с облегчением выдохнул.
— …Скажу вам прямо, — голос моего приемного отца, Альберта, прозвучал тяжело и глухо. Он сцепил руки на столе, и его взгляд полыхнул почти неприкрытым гневом. Седрик и оба короля инстинктивно напряглись. Роза болезненно зажмурилась на секунду. Альберт же, глядя прямо в глаза Седрику — тому самому, кого Прайд назвала отравителем, — огласил наше консолидированное решение:
— Нам невыносимо стыдно это признавать, но… словам нынешней Прайд мы не доверяем ни на гран.
— И мы безоговорочно верим вам, Ваше Высочество принц Седрик, — твердо, с нажимом добавил он.
Теперь пришел черед выдыхать Лансу. Заявление принца-консорта перевешивало бредни обезумевшей принцессы в сто крат. В подтверждение этих слов Вест принес официальные извинения за то, что не смог осадить Прайд на месте. Я сделал то же самое.
— Ну что вы. Мы безмерно благодарны за ваше доверие, — поспешно ответили гости.
Тогда слово взял премьер-министр Гилберт:
— Однако, как вы прекрасно понимаете, коль скоро обвинение прозвучало из уст самой первой принцессы при свидетелях, мы обязаны соблюсти протокол. Поэтому мы покорнейше просим Его Высочество принца Седрика оставаться в нашем замке на положении гостя, вплоть до полного снятия подозрений… Точный срок, к нашему глубочайшему сожалению, установить пока невозможно.
То есть — почетное, но всё же заточение. И неизвестно на сколько. Гилберт говорил виноватым тоном, и Седрик с долей недоверия уточнил:
— Разве я не должен находиться в камере?
— Боже упаси, ни в коем случае, — Гилберт категорично покачал головой. — До тех пор, пока не прояснятся истинные обстоятельства или пока госпожа Прайд сама не заберет свои слова обратно… Официально мы представим это дипломатическому корпусу исключительно как продление вашего визита по государственным делам.
Таким образом, репутация Седрика оставалась кристально чистой. Гилберт пояснил, что для этого есть безупречный предлог: грядущее назначение Седрика на пост главы Почтовой службы. Гости понимающе закивали. Под конец Гилберт, сделав осторожное лицо, немного нерешительно выложил на стол наш козырь:
— …Однако, если Объединенное Королевство Ханазуо сделает официальное заявление о невиновности принца Седрика и признает обвинения нашей стороны ложными, мы можем прибегнуть к особой процедуре, принести официальные извинения и немедленно позволить вам покинуть Фризию.
— Особой процедуре? — нахмурился Седрик.
— О чем именно идет речь? — в один голос спросили Ланс и Йохан.
Гилберт с непроницаемым лицом достал из папки и разложил на столе лист пергамента.
— Допрос с применением Контракта подчинения. Артефакта, существующего исключительно в нашей стране.
В тексте пергамента не было ничего особенного. Сухая юридическая формула: над строкой для подписи значилось обязательство без малейшей утайки рассказать всё известное о падении Прайд и о собственных действиях на празднике. Гилберт пояснил: контракт создан мощнейшей особой способностью, и нарушить его, солгав, физически невозможно. Если Седрик подпишет его и сможет вслух, под действием магии, заявить о своей невиновности, он будет полностью оправдан.
— Однако, — Гилберт тяжело вздохнул, — даже в нашей стране применение подобного Контракта при допросах — крайняя редкость. Тем более — по отношению к особам королевской крови… Обычно его применяют лишь к тем, чья вина уже доказана на девяносто девять процентов.
Иными словами, сам факт использования Контракта был бы равносилен признанию того, что мы априори считаем Седрика лжецом. Для невиновного монарха это — несмываемое оскорбление и публичное унижение. Этот позор лег бы грязным пятном и на Фризию, и на Ханазуо. Слушая сухие разъяснения Гилберта, я под столом сжал кулаки так, что ногти впились в ладони до крови. Этот Контракт… изначально он предназначался для допроса того выродка Адама, наследника Раджи! Ради этого я заставил наших магов сутками не спать, форсируя создание артефакта! Но Прайд очнулась, сорвав все наши планы, доказательств на Адама не хватило, и этот козырь сгнил у нас в руках. Кто бы мог подумать в самом страшном кошмаре, что теперь мы будем вынуждены предлагать этот унизительный выбор Седрику — тому самому человеку, который помог нам вывести Адама на чистую воду?! От сжигающего чувства вины и собственного бессилия я прикусил щеку изнутри, чувствуя вкус крови. Я опустил глаза. Теперь мне было стыдно смотреть в лицо не только Артуру, но и Седрику.
— Контракт… — эхом отозвался Седрик и замолчал, погрузившись в раздумья.
— Разумеется, мы можем засекретить истинные причины продления вашего визита, — продолжал Гилберт. — Но если мы активируем Контракт, факт обвинения и последующего магического допроса навсегда останется в государственных архивах.
Ланс и Йохан тревожно посмотрели на брата. Если он может доказать невиновность прямо сейчас и уехать — Контракт кажется лучшим выходом. Но эта бумага навсегда оставит гнилую трещину в отношениях двух держав. Что выбрать? Они молча ждали решения Седрика, но первым Гилберт низко, в пояс, поклонился гостям:
— Выбор остается исключительно за вами. Вина за то, что ситуация зашла в такой тупик, полностью лежит на нас. Прошу простить нас.
Ланс и Йохан сдавленно ответили на извинения. Седрик же продолжал сверлить взглядом пергамент. Убедившись, что брат в раздумьях, Йохан повернулся к матушке и осторожно спросил:
— Позвольте задать один вопрос… Эта пугающая перемена в Её Высочестве Прайд… Удалось ли вам выяснить хоть что-то о её причинах?
Седрик тоже вскинул голову, его глаза пылали тем же вопросом. Ланс молча поддержал брата. Переглянувшись с отцом и дядей Вестом, матушка коротко, с болью кивнула.
— Мы и так втянули вас в эту грязь слишком глубоко… Если вы дадите слово сохранить тайну, я раскрою вам наши выводы.
Короли твердо поклялись. И тогда дядя Вест начал свой страшный рассказ: о садистском раннем детстве Прайд, о её внезапном перерождении десять лет назад, и о том, как нынешнее падение зловеще дублирует то, прошлое.
Выслушав эту исповедь, все трое сидели ни живы ни мертвы. Сам факт того, что подобное уже случалось, шокировал. Но то, каким именно монстром она была в детстве, парализовало их. Этот образ маньяка-ребенка никак не вязался с той святой Прайд, которую они знали.
— Нам невыносимо стыдно об этом говорить, — подытожил Вест. — Поэтому мы сами не можем прийти к единому выводу: вернулась ли Прайд к своей истинной, извращенной сути, или же её рассудок повредился извне. И в том, каким монстром она росла, есть и наша прямая вина.
Седрик напряженно анализировал услышанное. Если шок от пробуждения Предвидения десять лет назад изменил её личность, то логично предположить, что новый, схожий шок мог отбросить её к заводским настройкам. Но оставался главный вопрос: кто организовал это второе покушение?
Седрик задал этот вопрос Весту.
— Вы зрите в корень, — мрачно отозвался дядя. — Поэтому расследование истинных причин её падения не прекращается ни на минуту. Но, так или иначе, то, какой она стала сейчас… это, скорее всего…
Вест запнулся, и Седрик уловил недосказанность: мы всерьез рассматриваем версию, что Прайд сорвалась в бездну безумия сама, без чужого вмешательства. Матушка и отец тоже хранили могильное молчание. Услышав, что нынешняя Прайд — это, возможно, её истинное лицо, Ланс помрачнел, а Йохан сжал крест: «Вот как…» Матушка поспешила заверить, что почтовая служба будет запущена в любом случае, даже если Прайд отстранят, но это никого не утешило.Внезапно Седрик, словно его осенило, вперил взгляд в меня.
— Вы что-то хотели? — насторожился я.
— Это касается Империи Раджа… Перед своим отъездом их делегация встречалась с принцессой Прайд?
Седрик вспомнил тот инцидент во дворце, когда Адам домогался встречи с Прайд, и он вмешался. Рассказав об этом, он посмотрел на меня. Мое лицо, должно быть, почернело от ненависти, выдав меня с головой. Не дожидаясь моих слов, Седрик с отчаянием повернулся к матушке:
— Я… я считаю любые контакты Её Высочества с принцем Адамом смертельно опасными! Я понимаю, мирный договор важен. Но это слишком большой риск… В том числе и для принцессы Тиары!
Матушка выдержала долгую паузу.
— Я прекрасно понимаю ваши чувства, Седрик.
Но доказательств на Адама у нас не было. А рубить дипломатические каналы с империей, опираясь лишь на ненависть одного Седрика, было политическим самоубийством. Седрик это тоже понял. Мирный договор связывал нам руки. Пока Раджа не нападет открыто, отказать Адаму во встречах с Прайд, если та сама их жаждет, будет крайне сложно.
Слушая эти горькие истины, Седрик опустил взгляд на стол… и вдруг его глаза распахнулись так, что стали видны белки. Он затаил дыхание, явно прокручивая в голове какую-то безумную идею.
— А, например… — он начал так резко, что все вздрогнули. Взяв в руки Контракт, он потряс им:
— Могу ли я подписать этот Контракт, доказать свою невиновность под магией, а затем… сделать вид, что этого допроса не было, и официально продлить свое пребывание здесь в статусе гостя?!
Его голос под конец сорвался на фальцет. Мы все замерли, отказываясь верить своим ушам. Пройти унизительный допрос и вернуться домой — это логично. Но доказать невиновность и добровольно остаться в заложниках?! Даже Гилберт с Вестом впали в ступор.
— Что ты несешь? — рявкнул Ланс.
Седрик сглотнул и заговорил быстро, с жаром:
— Продление визита меня полностью устраивает. Ради почтовой службы мне всё равно придется жить во Фризии. Зато братья смогут вернуться домой! Но главное… я хочу использовать эту абсолютную магию, не допускающую лжи, чтобы кое-что доказать.
Я, Гилберт и Вест почти одновременно поняли его замысел.
— Неужели?.. — вырвалось у меня.
Седрик твердо кивнул:
— Мои воспоминания неопровержимо доказывают, что вероятность причастности Раджи к покушению критически высока!
Он не мог прикрепить свою память к уголовному делу как вещдок. Но если он даст показания под Контрактом, который выжигает ложь, его слова станут юридическим фактом! Это не отправит Адама на плаху немедленно, но даст нам железный повод официально начать расследование против Раджи. Этот парень готов был пойти на унижение допросом не ради спасения собственной шкуры, а ради того, чтобы дать нам оружие против наших врагов! Матушка была потрясена. Если он не уезжает, то мы действительно можем не вносить допрос в официальные реестры, сберегая его честь.
Получив её согласный кивок, Седрик нетерпеливо потребовал перо. Я выхватил свое быстрее, чем дядя Вест успел моргнуть. Гилберт еще раз зачитал протокол активации. Мое сердце колотилось как бешеное. Ланс и Йохан наконец всё поняли. Услышав про Раджу — страну, с которой у них были свои кровавые счеты, — они переглянулись. «Вот оно что», — выдохнул Ланс. Они знали цену «божественной памяти» своего брата.
Дослушав Гилберта, Седрик решительно прижал перо к пергаменту… и вдруг замер на полуслове.
— Что-то не так?.. — поторопил я его.
Седрик поднял побледневшее лицо.
— Здесь написано «рассказать всё в этом месте». Это значит, что Её Величество выслушает меня лично?
— Разумеется, — подтвердила матушка.
— …А слово «всё» означает, что я буду обязан выложить вообще всё, что, по моему мнению, хоть как-то связано с тем вечером?
Гилберт сухо подтвердил: да, Контракт выпотрошит из него всё до последней капли. Седрик позеленел. Альберт уже нахмурился, подозревая неладное. Но Седрик посмотрел на братьев и простонал:
— …Можно сперва отправить моих братьев домой? Я… не думаю, что управлюсь за час.
— А-а… — разочарованно выдохнули короли. Карета не могла ждать.
И тогда я сделал шаг вперед.
— Если матушка дозволит, я лично доставлю вас в Ханазуо своей способностью Телепортации. Дома вы будете через секунду.
Глаза королей полезли на лоб. Это был бесценный дар — избавить их от десяти дней пути. Роза дала добро. Йохан чуть не расплакался от счастья.
— Вот и славно, — я хищно улыбнулся и постучал пальцем по Контракту. — Подписывай.
Седрик сглотнул, бросил взгляд на часы и пробормотал: «Хоть бы к ночи управиться…» и поставил подпись. Магия вспыхнула. Контракт активировался, и рот Седрика открылся против его воли. Он начал излагать правду.
Начал он, разумеется, с Раджи. Но чтобы доказать их отсутствие, Контракт заставил его перечислить всех, кто там был! Этот, эта, тот, вон та… Получив списки от Гилберта, Седрик с феноменальной точностью описывал каждого гостя, вплоть до узоров на камзолах! Матушка и отец сидели с отвисшими челюстями. Гилберт велел тащить еще пергамента — Вест уже не успевал записывать. Седрик говорил и говорил. Выдав всё про Раджу, он перешел к ядам, о которых читал в нашей библиотеке, потом к симптомам, потом к их нападкам на прислугу. Когда мы уже решили, что это конец, Контракт заставил его поминутно восстановить весь бал! Кто где стоял, кто кому улыбался, кто куда отходил. И тут, добравшись до финала, Седрик дошел до того момента, когда он уединился с Тиарой. Его лицо вспыхнуло пунцовым цветом. Он попытался зажать рот руками, отчаянно мыча, но магия Контракта безжалостно выдрала из него все те нежные, смущающие слова, что он наговорил моей сестре! Прямо на глазах у её матери, отца и дядюшек! В этот момент Седрик выглядел так, словно мечтал провалиться сквозь землю прямо в ад.
Когда этот марафон абсолютной правды наконец завершился, и мы все сидели выжатые как лимоны… за окном уже брезжил рассвет следующего дня.
✧ ═══════════════ ✧
Роза:
— Что ж, Седрик. Только, прошу тебя, без лишнего безрассудства.
— Седрик… Береги себя.
Два монарха в сопровождении охраны и немногочисленной свиты прощались со своим младшим братом, когда солнце уже стояло в зените. Изматывающий ночной допрос, проведенный с помощью абсолютной магии Контракта, не оставил камня на камне от грязных обвинений, подтвердив абсолютную, кристальную невиновность Седрика. Заодно этот марафон правды вскрыл пугающую цепь обстоятельств, ниточки от которых тянулись напрямую к Империи Раджа. И теперь Седрику предстояло остаться во Фризии одному, на неопределенный срок, в статусе почетного гостя-заложника.
— Да. А я, в свою очередь, вверяю наши королевства вашим заботам, братья.
Провожая Ланса и Йохана вместе со мной и остальными, Седрик крепко, по-мужски пожал каждому руку, одарив их твердой, ободряющей улыбкой. Затем Стайл, используя свою невероятную способность, начал перемещение. Сначала в Ханазуо растворились короли, затем их охрана, слуги и громоздкий багаж. Во внутреннем дворе остались лишь мы, Седрик и пустая гостевая карета.
— …Что ж, пройдемте, Ваше Высочество принц Седрик. Мы проводим вас в ваши покои.
— После такой изнурительной ночи вы, должно быть, едва стоите на ногах, — добавил Гилберт и низко, с неподдельным уважением поклонился. Он указательным жестом пригласил пройти в гостевой дворец — жест, адресованный Седрику, чье доброе имя было очищено магией.
— Благодарю вас, — учтиво отозвался принц, коротко попрощался со всеми нами и, в сопровождении почетного караула гвардейцев, развернулся к выходу.
Лишь когда тяжелая дубовая дверь закрылась за его спиной, я позволила себе слабость — тихо, со свистом выдохнула застоявшийся в легких воздух.
— …Вест. Во время следующего официального визита делегации Раджи… возможно, мне придется прибегнуть к твоей силе. Скажи… ты сможешь простить меня за это? Я всё понимаю… и всё же…
Эти слова дались мне с огромным трудом, голос предательски дрогнул. Но мой брат Вест, не секунды не колеблясь, склонился в глубоком, преданном поклоне:
— Сестра, о каком прощении может идти речь? Моя сила существует исключительно ради этого. Положитесь на меня столько раз, сколько потребует долг… Всё будет исполнено в точности по воле Её Величества.
Из-за присутствия неподалеку гвардейцев он облек свой ответ в безупречную форму официального протокола, но я услышала в нем безоговорочную братскую поддержку. Я ответила ему мягкой, усталой улыбкой, какую крайне редко позволяла себе демонстрировать на публике. И в этот миг силы окончательно покинули меня. Ноги предательски подогнулись, царственная осанка рухнула, а плечи бессильно поникли. Заметив это, мой Альберт мгновенно оказался рядом, бережно, но крепко обхватив меня за плечи, не дав упасть.
— Давай сначала вернемся в твои покои, — негромко, с тревогой произнес муж.
Делегировав оставшиеся мелкие формальности Весту и Стайлу, он почти на себе понес меня во внутренние покои. Не один только Седрик был вымотан за эту адскую ночь: мы, слушатели, тоже не сомкнули глаз ни на секунду. И без того Вест, Гилберт и мой Альберт уже много дней существовали на грани истощения. Я, как королева и мать, — тоже. Но к физическому переутомлению теперь добавился свинцовый груз морального осознания. Доказательства невиновности Седрика, вырванные магией Контракта, были абсолютны. В тот момент, когда он разговаривал с Прайд, в его руках не было не только мифического яда — он не держал даже бокала с вином. Все мы, включая меня, прекрасно понимали это с той самой секунды, как Прайд раскрыла рот. Но теперь, когда это интуитивное знание превратилось в магически подтвержденный факт, тяжесть на душе стала невыносимой, удушающей. Ведь это означало лишь одно: Прайд сознательно, хладнокровно и с садистским наслаждением оговорила Седрика. Брата союзного монарха. Будущего главу Международной почтовой службы. Подставить фигуру такого масштаба прямо на глазах у двух королей — это был не просто дипломатический скандал. Это прямая, незавуалированная провокация, способная обернуться не просто разрывом альянса, а кровопролитной войной. И теперь мы, Фризия, вынуждены держать абсолютно невиновного Седрика под замком, словно птицу в золотой клетке. А еще хуже — мы остались один на один с его показаниями. Показаниями, неопровержимо указывающими на Раджу.
Перед самым выходом из переговорной комнаты, опираясь на сильную руку Альберта, я бросила последний, тяжелый взгляд на стол. Там возвышалась непомерно толстая стопка исписанных листов. Самый объемный и страшный протокол допроса за всю историю нашего королевства.
Феноменальная память Седрика пугала своей механической, дьявольской точностью. Нам приходилось несколько раз прерывать допрос, чтобы дать ему перевести дух, но поток информации был настолько колоссальным, что Вест физически не успевал конспектировать. Вскоре к нему присоединились Гилберт и Стайл, и они вели записи втроем, сменяя друг друга, пока пальцы не сводило судорогой. И теперь я, как королева, была вынуждена признать очевидное: память Седрика безупречна. И именно он, юный принц, преподнес нам на блюде железные, хоть и косвенные, доказательства того, что делегация Раджи вела свою грязную игру. Подозрение, что именно эта империя сотворила нечто невообразимое с моей дочерью, переросло в леденящую уверенность.
Да, Седрик не слышал прямых признаний в отравлении и не видел самого акта покушения. Но он математически доказал: представители империи бесследно испарились из бального зала, который был оцеплен строжайшей охраной, в самый критический момент.
Раджа… Я мысленно, со вкусом пепла на языке, произнесла название этой проклятой империи. Голова нещадно кружилась, грозя обмороком, но, проходя мимо дворцовой челяди, я продолжала нести маску невозмутимого величия.
Седрик в своих показаниях озвучил страшную теорию: даже если Раджа не владела магией, способной напрямую перекроить личность Прайд, они могли применить к ней некий физический или психологический яд. И этот колоссальный шок мог сорвать невидимые печати, вернув её к прежнему, чудовищному характеру. Если это так — то, абстрагируясь от самой метаморфозы, это было прямым, открытым актом агрессии со стороны Раджи. От одной только мысли об этом я до крови прикусила внутреннюю сторону щеки. Ведь это я. Я сама, поверив в дипломатию, позволила этому мерзавцу Адаму приблизиться к моей дочери.
— …Альберт. Прошу тебя, ни на секунду не прекращай расследование всего, что произошло в тот роковой день. Просейте всё заново, используя показания принца Седрика как лупу.
— Разумеется, — коротко, по-солдатски ответил муж.
Он проводил меня до самых дверей моих покоев. Я хотела добавить: «И еще…» — но осеклась на полуслове. Заставив себя развернуться, я посмотрела в глаза Альберту. Вся моя усталость испарилась, уступив место ледяной, монаршей решимости.
— В отношении Раджи — объявляю режим абсолютной, негласной бдительности.
С моих губ, которые поэты когда-то сравнивали с лепестками роз, эти слова сорвались не как политическая директива. В них звенела неприкрытая, смертельная враждебность матери, готовой разорвать любого, кто посмел причинить вред её дитяти.
✧ ═══════════════ ✧
Родерик:
— …Что думаешь?
Вопрос заместителя командующего Кларка Дарвина застал меня во время обхода: как глава Рыцарского ордена, я инспектировал ход ежедневных тренировок. Мы уже выслушали сухие сводки на стрельбище и только что завершили осмотр площадки для рукопашных поединков.
— О тренировках? — переспросил я. — Сегодня они опять не могут сосредоточиться… Почти у всех хромает форма и реакция.
— Я и об этом тоже… Но, прежде всего, о причине.
Кларк чуть склонил голову и под конец фразы заметно понизил голос. Мы стояли плечом к плечу, не глядя друг на друга и буравя взглядом плац, но по одной лишь интонации я мог безошибочно представить его напряженное лицо.
— О госпоже Прайд? — коротко, без обиняков спросил я.
В ответ донесся едва слышный вздох. Рыцари на плацу, разбившись на пары, тяжело обменивались ударами кулаков, порой пускали в ход подсечки, пытаясь взять верх. Но привычного боевого азарта, той искры, что отличает настоящую схватку от рутины, не было и в помине. Некоторые, напротив, будто пытаясь физической болью заглушить навязчивые мысли, излучали такую первобытную ярость, словно находились не на учебном ринге, а в смертельном бою.
После того как госпожа Прайд, наконец, пришла в себя, режим абсолютной боевой тревоги в замке был до некоторой степени ослаблен, и часть гвардии смогла вернуться к плановым занятиям. Но моральное состояние личного состава до сих пор оставалось подавленным.
На балу в честь дня рождения госпожи Тиары Прайд внезапно, как подкошенная, рухнула без сознания. На следующий же день по ордену разнеслось известие, что принцесса очнулась, — и следом, как удар хлыста, прилетел строжайший приказ хранить абсолютное молчание. С тех самых пор, если верить слухам, она ни разу не покидала своих покоев. А три дня назад, как гром среди ясного неба, был отдан приказ о немедленной приостановке службы рыцарей личной охраны. Официальная версия гласила: «В связи с нездоровьем Её Высочества». Но всё это пахло не просто тревогой — это пахло надвигающейся катастрофой.
Самим отстраненным рыцарям королева лично запретила разглашать любые детали, и они сомкнули губы намертво. Когда я, как командор, зачитывал им приказ об отстранении, каждый из них спокойно, без тени удивления ответил уставным согласием — словно они уже давно всё знали и лишь ждали этого приговора.
О нынешнем истинном положении госпожи Прайд было известно настолько ничтожно мало, что некоторые в казармах начали вслух сомневаться даже в самом факте её пробуждения. Орден, где каждый солдат от новобранца до ветерана боготворил первую принцессу, не мог остаться в стороне от этой гнетущей атмосферы.
Рыцари личной охраны, которые, несомненно, видели правду своими глазами, держались подчеркнуто собранно, но их лица осунулись, а взгляды стали тяжелыми, волчьими. Особенно пугающе менялся мой сын, Артур — стоило ему на секунду отвлечься от тренировки, как лицо его превращалось в застывшую маску скорби… Впрочем, зная его преданность, это было неудивительно.
Остальные тоже кожей чувствовали неладное. Кое-кто в кулуарах шепотом высказывал крамольное опасение: а вдруг она всё ещё в коме, а нам просто лгут? Но даже те рыцари, что несли караул у её дверей в момент пробуждения, при малейшем упоминании той ночи опускали глаза и мрачнели как тучи. Что именно с ней произошло там, за закрытыми дверями, мы, рядовые защитники короны, сейчас никак не могли выяснить.
— …Из одного источника… разумеется, это всего лишь неподтвержденный слух… Хочешь услышать?
Голос Кларка упал до едва различимого шепота. Я впервые скосил на него глаза. Чтобы не привлекать внимания тренирующихся рыцарей, выражение его лица оставалось подчеркнуто скучающим. Но взгляд был абсолютно, пугающе серьезным. В устах Кларка Дарвина означало, что сведения прошли перекрестную проверку и обладают высокой степенью достоверности. Но откуда он их выудил, если даже в недрах ордена царил информационный вакуум? Кларк редко опускался до банального сбора сплетен. И я сильно сомневался, что кто-то из посвященных рискнул бы раскрыть рот под угрозой трибунала. В ответ на мой немой вопросительный взгляд он едва заметно повел плечом.
— Мне никто ничего не разболтал. Просто, кроме меня, этому человеку некому было выговориться.
Услышав это туманное пояснение, я на секунду прикрыл глаза и медленно выдохнул.
— Что там?
Он снова заговорил, едва шевеля губами. Мы оба продолжали неподвижно наблюдать за плацем, имитируя рутинную инспекцию.
— Говорят, после пробуждения с разумом госпожи Прайд стало что-то… неладно.
Неладно?.. Я чудом сдержался, чтобы резко не повернуть к нему голову. Лишь вопросительно приподнял бровь, требуя продолжения. Перед нами как раз завершилось несколько спаррингов: поверженные со стоном распластались на земле. Приняв протянутую руку победителя, они тяжело поднимались, отряхивали пыль и, тяжело дыша, снова вставали в боевую стойку.
— Будто бы она ведет себя совершенно неадекватно, своевольно… Откровенно нахамила пришедшему её навестить принцу Леону, грубо обошлась с монархами Ханазуо — и, говорят, даже с госпожой Тиарой… Словно в её тело вселился другой человек.
Сдавленный голос Кларка безжалостно передавал всю чудовищность его слов. Я по-прежнему стоял, не оборачиваясь, скрестив руки на груди, и вдруг, как вспышка молнии, в памяти всплыли события десятилетней давности. Ведь та маленькая госпожа Прайд, до своего перерождения, была именно такой — взбалмошной, жестокой, упивающейся властью садисткой.
То, что я только что услышал, невозможно было наложить на образ той Прайд, которой мы служили последние годы. Но для прежней, детской Прайд подобное поведение было естественным, как дыхание. Неужели от шока её разум отбросило на десять лет назад? Амнезия? И всё же… трудно было взять в толк, зачем королевской семье возводить такие стены секретности вокруг её персоны лишь из-за того, что она стала чуть более заносчивой. Одно дело — капризы перед дворцовой челядью, и совершенно иное — открытое хамство в лицо иностранным правителям. Это, безусловно, пахнет международным скандалом. Но при чем здесь тотальная приостановка службы личной охраны?..
Пока я лихорадочно анализировал факты, Кларк подытожил: «Больше мне выяснить не удалось». Об источнике я намеренно не стал допытываться. Если даже вице-командор с его связями смог наскрести лишь эти крохи, значит, информацию и впрямь охраняли лучше, чем государственную казну.
— …На слух — звучит так, будто вернулись те проклятые времена десятилетней давности, — наконец процедил я.
Прочел ли он мои мысли, или сам пришел к тому же логическому выводу — я лишь озвучил наш общий страх.
Поверить в это было почти физически больно. Десять лет… Целая эпоха минула с того самого праздника рождения госпожи Тиары, когда Прайд впервые, на глазах у всех, проявила себя как истинно милосердная, великая принцесса. Её прежнее, чудовищное поведение мы тоже лицезрели не раз на официальных церемониях. Но теперь образ той Прайд, что вела нас за собой последующее десятилетие, выжег все прошлые грехи, сияя в нашей памяти непререкаемым авторитетом.
— Дальше — исключительно мои домыслы… — спокойно, но с легкой, несвойственной ему заминкой произнес Кларк.
Я не перебивал, молча ожидая развязки. На плацу рыцари с новыми силами сошлись в рукопашной: блокировали тяжелые удары, проводили подсечки, тяжело дышали. Сейчас плечом к плечу тренировались Первый и Четвертый отряды. Несмотря на кардинальную разницу в стилях боя, соперники стоили друг друга, демонстрируя высокую выучку.
— Если разум госпожи Прайд действительно деградировал до такой степени, что её нельзя показывать даже двору, высшее руководство будет пытаться скрыть её состояние… Пока это физически возможно.
Вот откуда этот драконовский приказ о молчании и удушающая секретность. В эту логику идеально вписывается и отстранение её личных рыцарей: этих фанатично преданных парней просто убрали с глаз долой, чтобы ограничить круг посвященных — и прежде всего, чтобы они сами не успели осознать масштабы катастрофы. Насколько сильно извратился её рассудок, я даже не берусь воображать. Но если королева идет на такие беспрецедентные меры сокрытия, вполне возможно, что всё обстоит куда хуже, чем десять лет назад.
Радикальная перемена в личности госпожи Прайд. Если это не просто каприз, а полное, необратимое искажение натуры, допустить утечку информации равносильно государственной измене — ведь речь идет о будущей королеве Фризии. К тому же, хотя людская память и коротка, о её детских садистских забавах десятилетней давности до сих пор шептались в темных переулках столицы. Если правда всплывет, народ мгновенно решит, что она просто сбросила маску и вернулась к своей истинной, гнилой натуре. Пусть даже в ней пробудился священный дар Предвидения: если характер правителя внезапно и немотивированно становится жестоким, найдутся те, кто открыто усомнится в её праве на престол. Десять лет назад тех, кто с ужасом смотрел на восьмилетнюю Прайд, и без того хватало с избытком… Включая нас с Кларком. А монархи — они ведь в первую очередь родители. Если их старшая дочь внезапно превратилась в монстра, совершенно естественно их отчаянное желание прятать её от чужих глаз до тех пор, пока она не придет в себя… Пока не станет прежней. Тут я сам, словно споткнувшись, оборвал свою мысль. Крепко, до цветных кругов зажмурил глаза и сурово нахмурился.
— В какую же именно сторону она изменилась? — глухо произнес Кларк.
Словно вновь прочел мои самые темные мысли... Тогда, десять лет назад, её перерождение стало для нас громом среди ясного неба. На шестом дне рождения госпожи Тиары она внезапно, без всяких предпосылок, явила миру образ идеальной принцессы. До этого мы пересекались лишь на сухих протокольных церемониях, но даже учитывая это, перемена была слишком радикальной.
Пробуждение дара Предвидения, появление младшей сестры Тиары, официальное утверждение в статусе первой наследницы, усыновление принца Стайла — всё это, безусловно, веские поводы переосмыслить свою жизнь. Но мы так и не увидели никакого переходного, промежуточного этапа между той юной садисткой и той мудрой Прайд, которой присягнули на верность.
Нет. Это абсурд. Неужели теперь, столкнувшись с кризисом, высшие сановники, включая королеву, просто откопали эту старую, поросшую мхом историю десятилетней давности и решили, что из Прайд просто вылезло её истинное нутро? Я даже в самом страшном сне не хочу допускать мысли, что руководство нашей страны способно на столь примитивный, нелепый вывод. Её истинный характер, её железную волю и чистое сердце знаем мы все — и я, и Кларк, и каждый рыцарь, обнажавший за неё меч. То, что она совершала все эти годы, те жертвы, на которые она шла — такое физически невозможно творить ради дешевой игры на публику или искусного притворства.
«Он — полноправный гражданин моей страны».
Если бы семь лет назад, во время обвала, её истинная натура оставалась такой же гнилой, как в детстве, она бы ни за что не рискнула собственной жизнью. Она бы не стала нарушать строжайшие протоколы безопасности королевской семьи ради спасения меня, простого солдата. Напротив: холоднокровно не вмешиваться, отсидеться в безопасности штаба и хладнокровно дожидаться исхода — вот что было бы единственно логичным решением для такой принцессы. Поэтому, если сейчас она действительно столь радикально изменилась, мы обязаны рассматривать это как аномалию. Как недуг или последствия чьего-то враждебного вмешательства, но никак не как «возвращение к прежней себе». Сами по себе крайне подозрительные обстоятельства её внезапного обморока лишь подтверждают эту теорию. Или, быть может, лучшие лекари королевства расписались в собственном бессилии и опустили руки? Но если даже чудотворное прикосновение моего Артура с его исцеляющим даром не дало результатов, значит, это, вероятнее всего, не физиологическая болезнь…
— По крайней мере, лично для меня… настоящая, подлинная госпожа Прайд — это та девушка, которой мы служили верой и правдой эти десять лет.
Я произнес это твердо, на одном выдохе, и тут же услышал тихое, но непреклонное согласие Кларка:
— …Да.
Он, нарушая субординацию, по-товарищески тяжело положил руку мне на плечо.
— Скоро время смены караула. Пора менять отряды местами.
Бросив эту фразу, Кларк развернулся и направился к соседней тренировочной зоне. Я кивнул ему вслед и зычным, командирским голосом приказал рыцарям на плацу прекратить спарринги, привести себя в порядок и готовиться к переходу на следующую локацию. Проверяя на ходу стопку рапортов от командиров взводов и сводки по новобранцам, я окинул плац цепким взглядом и вновь скрипнул зубами: боевой дух Ордена болтался где-то на уровне плинтуса.
— Не расслабляться, черт вас дери!
— Сосредоточьтесь на противнике, а не на своих мыслях!
Я перевел взгляд на капитана Алана из Первого отряда, который, надрывая глотку, гонял своих подчиненных, и на вице-капитана Эрика, методично отдававшего приказы о перегруппировке. Оба офицера, по крайней мере внешне, заметно пришли в норму по сравнению с тем полумертвым состоянием, в котором пребывали три дня назад. Вероятно, в отличие от простых рыцарей, изнывающих от неведения, эти парни, обладая крупицами информации, уже внутренне готовились к какому-то неизбежному, страшному исходу.
Так же сосредоточенно выглядели капитан Третьего отряда Каллум и мой Артур, только вчера вернувшийся в строй после увольнительной… Когда в следующий раз вырвусь домой, надо будет обязательно расспросить жену, в каком состоянии он там находился.
Только Харрисон, этот невозмутимый парень, лишь недавно заслуживший белый плащ личного рыцаря, казался почти прежним. Но для остальных гвардейцев, тех, кто своими глазами наблюдал это чудовищное преображение принцессы, психологический удар, вероятно, был сокрушительным. Если мне не изменяет память, никто из них, включая Артура, не сталкивался с Прайд лично до её перерождения десять лет назад. А значит, таким монстром они её не видели никогда в жизни.
Возможно, для них даже благо, что они не ассоциируют нынешнее безумие с её истинным, первоначальным характером. Но сила самого потрясения от этого ничуть не меньше.
«Вы сами не осознаете собственной ценности, командор Родерик».
Если логическая цепочка Кларка верна, то как, во имя всех богов, нам вернуть нашу настоящую госпожу Прайд? Я всего лишь старый солдат, я не маг и не лекарь душ, мне этих материй не постичь.
«Пусть даже весь мир отвернется от тебя и назовет предателем — я буду верить. Я знаю, ты сможешь стать таким же великим рыцарем, как твой отец».
Куда, в какую бездну канула та светлая душа, что вытащила меня из-под обломков, а затем, с той же самоотверженностью, спасла израненное сердце моего Артура? Если она не вернется, для Фризии это станет невосполнимой, смертельной утратой. За эти десять лет госпожа Прайд шаг за шагом шла навстречу своему народу. Она спотыкалась, иногда совершала ошибки, порой брала на себя слишком много, искренне каялась, но всегда находила в себе силы подняться и идти дальше…
«Умоляю, помогите мне!..»
Понемногу. По миллиметру. Но она росла над собой.
«Мне… мне физически больно от одной лишь мысли, что из-за моих приказов… кто-то из вас окажется в ситуации, где может лишиться жизни».
Даже её патологическая, пугающая склонность жертвовать собой ради других постепенно трансформировалась: пропуская через себя опыт и боль, она училась ценить собственную жизнь, понимала суть долга, переосмысливала свои порывы. Она по крупицам обретала ту стальную решимость и холодную готовность, которые жизненно необходимы монарху, чтобы править империей. И если такой человек теперь внезапно, без видимых причин деградировал и изменился до неузнаваемости, пусть даже это не является банальным откатом к состоянию десятилетней давности… для меня, как и для любого здесь, это куда больше, чем просто чужая беда. Не только я — весь Орден с благоговением и нетерпением ждал её взросления и того дня, когда она взойдет на престол.
Тот бал в честь дня рождения госпожи Тиары… Я отдам всё, что у меня есть, лишь бы он не стал нашим последним светлым воспоминанием о прежней Прайд. Тем более, памятуя о том, что произошло тогда…
«Ну… это… А?..»
Стоп. Что это было? Мысль оборвалась на полуслове, словно струна. Я мысленно вцепился в ускользающий хвост этого странного воспоминания. Да. Точно. Это произошло во время нашего танца с госпожой Прайд. Во время официального выбора партнеров она, к моему глубочайшему изумлению, подала руку мне, а юная Тиара пригласила Кларка. Мы кружились в вальсе; смотреть на эту повзрослевшую, ослепительно сияющую Прайд было на удивление спокойно и радостно. Та взбалмошная, жестокая девочка расцвела, превратившись в истинно величественную принцессу — признаюсь, в тот момент я, старый вояка, был растроган до глубины души.
Да, именно в тот самый момент. Во время танца, когда шум бала надежно глушил голоса и никто не мог нас подслушать, я, прекрасно осознавая всю дерзость своего поступка, всё же решился задать ей вопрос, не дававший мне покоя. О её истинных, не протокольных намерениях. О том, почему, во имя всех богов, она внесла имя моего Артура в шорт-лист возможных кандидатов в свои женихи.
«Я прекрасно осознаю, что сейчас не время и не место для подобных дискуссий», — начал я тогда, предварив свои слова извинениями, а затем прямо признался, что включение Артура в этот список стало для меня полнейшим шоком.
Поначалу Прайд лишь смущенно, как-то неловко улыбалась, уходя от прямого ответа.
«Прошу простить меня за то, что доставила вам столько политических хлопот».
«Нет, дело вовсе не в хлопотах… Просто кандидатура капитана Каллума — он хотя бы потомственный дворянин, это еще можно как-то обосновать. Но почему Артур? Ваше Высочество, ни я, ни мой сын не принадлежим к той касте, чья кровь считается подходящей для брака с королевской семьей».
«Ну что вы говорите! Командор, вы — щит нашей страны, вы служите нашей величайшей гордостью. А Артур — превосходный, блестящий рыцарь, чьи заслуги признают абсолютно все».
«…Госпожа Прайд. Значит ли это, что вы действительно, на полном серьезе рассматриваете Артура как одного из… своих будущих супругов?..»
Едва эти слова сорвались с губ, я понял, что пересек черту дозволенного. Но я, как отец, всё еще не мог до конца переварить тот сюрреалистичный факт, что мой сын выбран в женихи будущей королеве. Если бы мне тогда сказали, что эти двое уже тайно влюблены друг в друга до беспамятства, я бы еще понял эту политическую авантюру. Если бы, напротив, выяснилось, что её истинный фаворит — тот же Каллум или кто-то третий, а Артура просто вписали в список статистом, «для массы» и отвода глаз, — это тоже было бы цинично, но логично… Но реакция госпожи Прайд…
«Ну… это… А?..»
Сначала её щеки залил густой, девичий румянец, словно я застиг её врасплох. Мое сердце тогда екнуло: неужели и впрямь чувства?.. Но не успел я додумать эту мысль, как румянец мгновенно, неестественно быстро сошел на нет, а лицо превратилось в пустую, застывшую маску. Будто она в одно короткое мгновение напрочь забыла, о чем мы только что вели беседу. Будто некая невидимая сила грубо, физически отшвырнула эту мысль прочь из её сознания. Сразу же после этого она моргнула, как ни в чем не бывало одарила меня растерянной улыбкой и искренне, без тени притворства спросила: «Простите, командор, о чем мы с вами только что говорили?»
Я и так уже чувствовал себя как слон в посудной лавке, вторгшись в её личную жизнь, потому не стал настаивать и перевел тему на пустяки. Госпожа Прайд тоже продолжила наслаждаться танцем с такой легкостью, словно и впрямь стерла этот эпизод из памяти. Но теперь, прокручивая ту сцену в голове, я не мог найти ей рационального объяснения. Что, черт возьми, это было? Иногда мне доводилось наблюдать подобную психическую реакцию у своих солдат. Как правило — у ветеранов, вернувшихся из кровавых мясорубок. Стоило в разговоре неосторожно затронуть травмирующее воспоминание, то, о чем мозг запретил себе помнить, — мгновенно срабатывал животный инстинкт самосохранения, и сознание, сам мыслительный процесс словно вырубало рубильником.
Но… какого дьявола госпожа Прайд выдала такую тяжелую, клиническую реакцию на невинный вопрос о матримониальных планах? Неужели между ней и Артуром в прошлом произошло нечто такое, о чем я не знаю? Нет, исключено. Поведение Артура оставалось стабильным и прозрачным, в нем не было ни тени надлома. Так что же именно её разум так отчаянно, с такой силой отказался вспоминать в ту минуту? Посоветоваться об этом с Кларком или кем-либо из офицеров я не мог: разговор касался государственной тайны — шорт-листа женихов принцессы. Разглашать подобные сведения — прямое нарушение присяги. И всё же эта странная, пугающая аномалия зудела в мозгу, не давая покоя.
Впрочем, сейчас госпоже Прайд явно не до смотрин. Более того, при текущем катастрофическом положении вещей вопрос о её замужестве может быть заморожен на годы, а то и вовсе снят с повестки дня навсегда. Дойдя в своих рассуждениях до этой точки, я внезапно задал самому себе жесткий вопрос: А чего, собственно, хочу я сам?
Как отец — чтобы эта помолвка развалилась, не успев начаться? Или чтобы, несмотря ни на что, всё увенчалось свадьбой? Главное — это искреннее желание их самих. Мне, как родителю, не следует лезть в это грязными сапогами. Сейчас для меня абсолютная загадка не только чувства госпожи Прайд, но и подлинные устремления моего собственного сына.
Однако, как бы ни сложились их отношения, если Артур и в самом деле однажды наденет обручальное кольцо… ему неизбежно, по закону, придется сложить с себя полномочия рыцаря Ордена. Соединить свою жизнь с правящей королевой — означает именно это. Нельзя исполнять тяжелейшие государственные обязанности принца-консорта в перерывах между тренировками… Да и статус попросту не позволит ему оставаться человеком, который имеет право сложить голову на поле боя в любой момент.
Историки, конечно, утверждают, что в седой древности бывали принцы, которые умудрялись совмещать принадлежность к правящему дому и славу великих воинов. Но ни одного прецедента, когда человек совмещал бы пост боевого офицера и статус принца-консорта, в анналах Фризии не зафиксировано. И Артур… каким бы талантливым он ни был, он вряд ли станет исключением из правил.
Всего около года назад я сам, видя его потенциал, предложил ему начать готовиться к тому, чтобы в будущем принять у меня командование Орденом. И потому, буду с собой честен, перспектива его ухода из армии отзывается во мне глухой болью.
Стать принцем-консортом — это колоссальная политическая власть и величайшая честь. Но я — человек, не имеющий за душой ни капли благородной крови, человек, всю свою жизнь положивший на алтарь служения и гордящийся лишь званием рыцаря, — я просто физически не способен искренне, без задней мысли радоваться такому карьерному взлету сына.
— …Впрочем, сейчас совершенно не время предаваться философским раздумьям об этом, — глухо пробормотал я.
С длинным, шумным вздохом я вытолкнул из головы эти несвоевременные, эгоистичные мысли. Прежде всего, сейчас моя первостепенная задача — как главы Ордена и как человека — тревожиться о здоровье и рассудке госпожи Прайд. Если та зловещая картина, которую обрисовал Кларк, хотя бы наполовину соответствует действительности, нам будет невероятно трудно не то что посадить её на трон, но даже просто сохранить в ней образ будущей королевы.
Прайд обязана очиститься от этой скверны, стать достойной короны и твердой рукой возглавить нашу империю. Что бы ни скрывалось во мраке этого пути, какие бы кровавые испытания он ни сулил, мой долг остается неизменным — встречать их лицом к лицу, не опуская меча. Ради того, чтобы каждый невиновный гражданин этой страны обрел защиту, а каждый из нас пришел к финалу, с которым не стыдно будет предстать перед богами…
Боюсь, без истинного чуда нам теперь не обойтись.
✧ ═══════════════ ✧
Седрик:
— Прошу вас, Ваше Высочество второй принц Седрик… Располагайтесь в этой комнате.
Премьер-министр Гилберт Батлер проводил меня в одни из роскошных покоев гостевого дворца — в те самые апартаменты, где еще недавно нам с братьями оказывали почести как правящим монархам. Как и прежде, в пределах замковой территории я был волен передвигаться практически всюду, за исключением зон строгого доступа.
Правда, мне деликатно, но твердо настоятельно рекомендовали избегать любых ситуаций, где я мог бы попасться на глаза ей. Поэтому приближаться к обособленному дворцу, где ныне пребывали Прайд, принцесса Тиара и принц Стайл, мне было строжайше запрещено… И, откровенно говоря, так даже лучше. Я и сам не желал своим присутствием еще больше бередить раны и тревожить Тиару, чье сердце и без того разрывалось от горя.
— Если вам что-либо понадобится, прошу без колебаний обращаться к служащим замка. В случае необходимости я лично готов оказать вам любую помощь.
Я сдержанно поблагодарил Гилберта, который с безукоризненной почтительностью склонил передо мной голову. Внешне обращение со мной действительно ничем не отличалось от протокольного продления дипломатического визита. Я извинился за те хлопоты, которые невольно обрушил на их плечи, но премьер-министр мягко, с легкой укоризной покачал головой.
— Ваше Высочество, мы вынуждены удерживать в стенах замка абсолютно невиновного брата союзного короля. Подобное обращение — это самое меньшее, что мы обязаны вам предоставить. Поверьте, мы глубоко скорбим о сложившейся ситуации.
Он вновь вознамерился отвесить мне глубокий поклон, но я решительно остановил его, коснувшись плеча. Пусть сейчас мы и оказались заложниками этого дипломатического капкана, но я прекрасно помнил, сколько нервов и седых волос я сам стоил этому человеку — не только в разгар оборонительной войны, но в особенности… во время моего самого первого, скандального визита во Фризию.
В памяти предательски всплыли мои тогдашние дерзкие, непростительные выходки, и щеки залила неуместная, жаркая краска стыда. Я судорожно прижал прохладные ладони ко лбу, пытаясь остудить полыхающее лицо.
— Это я тогда причинил вам столько невыносимых хлопот…
Но Гилберт вновь покачал головой, отвергая мои извинения.
— Ваше Высочество второй принц Седрик.
Я поднял взгляд. Его проницательные, узкие глаза цвета весеннего неба смотрели на меня с пронзительной прямотой.
— За вашу подпись под тем Контрактом… примите мою искреннюю, человеческую благодарность. Благодаря этому вашему шагу, Совет лордов наверняка в кратчайшие сроки одобрит введение беспрецедентных мер безопасности. И тогда… мы снова сможем защищать госпожу Прайд.
В его негромком голосе звенела стальная, пугающая серьезность. У меня на языке вертелся вопрос: не случилось ли чего-то непоправимого во время той злополучной встречи Прайд с наследным принцем Адамом? Но выпытывать подробности было бы бестактно. Мне совершенно не хотелось даже допускать мысли, что там произошло нечто, по масштабам катастрофы превосходящее мои собственные былые безумства… Нет. В противном случае, им бы наглухо запретили любые контакты и без моего вмешательства и магических допросов.
— И я лично, и всё наше Объединенное Королевство Ханазуо с замиранием сердца будем ждать того дня, когда принцесса Прайд вновь станет прежней… Если, конечно, на это еще остается хоть крупица надежды.
Я намеренно вложил в эти слова тяжелую, болезненную недосказанность. Светло-голубые глаза Гилберта дрогнули, выдав затаенную скорбь.
— Да…
Он ответил с тихой, вымученной улыбкой, в которой не было ни капли жизненной силы. Вероятно, он, как и королева Роза со своей свитой, уже внутренне смирился с мыслью, что та, светлая Прайд была лишь прекрасным десятилетним сном… И я, признаться, умом понимал, почему они пришли к столь страшному выводу. После всего услышанного из уст сенешаля, было естественно решить, что точка невозврата пройдена и она больше не вернется.
Но теперь, когда благодаря моим показаниям у нас появились веские основания подозревать скрытое вмешательство Империи Раджа, я просто физически не мог отбросить мысль, что эту чудовищную перемену в ней кто-то спровоцировал искусственно… Я отказывался сдаваться. Перед моим внутренним взором всё еще слишком ярко, слишком живо стояла настоящая Прайд. Как я мог покорно принять тот факт, что она сгинула навсегда? Год назад она, рискуя всем, воплотила в жизнь то, от чего я раз за разом трусливо отказывался, считая невозможным. Теперь настал мой черед — я не отступлюсь от неё.
— Премьер-министр Гилберт… До тех пор, пока я нахожусь на земле Фризии, я намерен продолжать искать следы только той, истинной Прайд, которую я имел честь знать.
Возможно, для них, уже опустивших руки, смирившихся с нынешней Прайд и решивших просто сдерживать этого монстра, мои слова звучали наивно или даже крамольно. Но я жаждал докопаться до истины. Я вложил всю свою непоколебимую решимость в эту фразу.
Гилберт чуть шире раскрыл глаза, вбирая в себя мои слова, а затем… просто молча, низко опустил передо мной голову. Ни слова согласия, ни тени отрицания. Лишь тяжелый, наполненный свинцовой усталостью поклон. Напоследок одарив меня всё той же печальной улыбкой, Гилберт бесшумно, не издав ни единого звука шагов, покинул покои. Глядя на его ссутулившуюся спину, я поймал себя на мысли, что он кажется совершенно иным человеком, сломленным, непохожим на того блестящего тактика, каким был во время войны. От этого осознания тяжесть на сердце стала еще невыносимее…
Быть может, они всё еще скрывают от меня какую-то страшную часть правды? Закрыв за ним тяжелую дверь, я тяжело опустился на диван и бросил взгляд на часы. Время уже перевалило за полдень. Желудок напомнил о себе, и я подумал было вызвать прислугу и попросить обед, но вместо этого крепко зажмурился и потер виски, отчаянно пытаясь собрать разбегающиеся мысли в единую картину.
Эта дьявольская перемена в Прайд. Она поражает своим жутким сходством с тем, что произошло при пробуждении Предвидения десять лет назад. Архивы гласят, что у прежних носительниц этого проклятого дара отличались и возраст инициации, и физические симптомы. Но Прайд тогда, в детстве, точно так же мучилась в лихорадке, потеряла сознание, а очнувшись — словно переродилась, став совершенно другим человеком.
Допустим, наследный принц Адам действительно применил некий яд или магию. Если его целью было банальное убийство, почему она выжила? Почему мишенью для своей изощренной клеветы Прайд избрала именно меня, а не моих братьев — правящих королей, чей арест нанес бы Ханазуо куда больший урон? Чего она добивается этой театральной жестокостью? Что прямо сейчас варится в её воспаленном мозгу? И как всё это переживает бедняжка Тиара…
Стоило лишь приоткрыть этот ящик Пандоры, как вопросы хлынули лавиной, погребая под собой остатки здравого смысла. Ответов не было. Одно тянуло за собой другое, сплетаясь в гордиев узел.
Делегация Раджи вновь появится в столице Фризии в лучшем случае через два долгих месяца. До тех пор мне остается лишь сцепить зубы, сидеть в этой золотой клетке и терпеть.
Ждать того момента, когда на этой проклятой шахматной доске хоть какая-нибудь фигура снова сдвинется с места.
✧ ═══════════════ ✧
Вал:
— Слушай, Вал. Сегодня ведь уже можно заявиться в замок?
Солнце только-только выкарабкалось из-за горизонта; на столичном рынке вовсю кипела жизнь — лавочники готовились к открытию. Пока вокруг суетились, переругивались грузчики, со стуком принимали ящики с товаром и раскладывали его по прилавкам, я широким, тяжелым шагом прорубал себе дорогу сквозь толпу. Сефек и Кемет семенили по обе стороны, едва поспевая за моим темпом. Я натянул капюшон пониже, скрывая свое хмурое, как грозовая туча, лицо.
— Ага, — глухо бросил я. — Наконец-то прошла эта проклятая неделя, которую хозяйка велела выждать… Черт бы её побрал, нашла же что приказывать, зараза.
Ругаясь сквозь зубы, я злобно зыркнул на исполинскую громаду замка, маячившую вдали. Его каменные башни, словно клыки, были видны почти отовсюду — и из столицы, и из пригородов. И от одного их вида меня начинало колотить.
— Вал… с госпожой ведь всё хорошо? Говорят, она еще так и не проснулась…
Кемет, пацан с карими глазами и вечно торчащими во все стороны, как после сна, черными вихрами, тревожно пробормотал это и вцепился мне в рукав. Я в ответ лишь злобно цыкнул, не сбавляя шага. Сефек — девчонка с яркими светло-зелеными глазами и неровно обкорнанными каштановыми волосами — тоже с тревогой уставилась на замок, крепко сжимая руку брата.
— Шевелите ногами, давайте быстрее, — рявкнул я и прибавил ходу.
Снова цыкнув на всё еще далекий силуэт дворца, я с глухой досадой вспомнил слова Прайд недельной давности.
«Приходите снова через неделю… Запомни, Вал: обязательно после того, как пройдет целая неделя».
Именно из-за этого дурацкого приказа вплоть до сегодняшнего утра я был связан по рукам и ногам и не мог даже сунуться в сторону замка. Слух о том, что Прайд рухнула без сознания, мгновенно разлетелся по столице на следующий же день после того треклятого бала. Я, естественно, хотел тут же рвануть туда и вытрясти из них всю правду, но приказ-то я получил за сутки до праздника. И именно в этот раз она с каким-то странным нажимом подчеркнула срок. В итоге мы на целую гребаную неделю застряли во Фризии. Все эти шесть дней, прошедшие с первого тревожного слушка, мое настроение было настолько паршивым, что я готов был перегрызть глотку каждому встречному. Раздражение копилось и пухло, а Сефек и Кемет без конца скакали вокруг, пытаясь меня успокоить. Сегодня недельный срок наконец истек, и теперь я был хотя бы сравнительно терпим.
Первая принцесса Прайд в глубоком беспамятстве. Внезапно рухнула прямо посреди торжества и до сих пор валяется в отключке в своих покоях. Если она не приходит в себя целую неделю, тело, должно быть, иссохло и ослабло до предела… Стоило лишь краем уха прислушаться к базарному трепу, и становилось ясно: не проходит и часа без упоминания Прайд. Вся столица гудит только об этом. Многие бабы причитали и размазывали слезы: неужели наша святая принцесса больше никогда не откроет глаза? И с каждым таким подслушанным разговором мое и без того паршивое настроение пробивало очередное дно. В последние дни я перестал нормально спать. Вот и сегодня с утра Сефек подняла меня криком, а Кемет, еще до того как я успел разлепить глаза и гаркнуть на них, потянул меня за рукав: «Вал, я тоже беспокоюсь о госпоже!»
Совместными усилиями эти мелкие занозы вытащили меня в сторону замка спозаранку — и вот теперь мы шли туда.
— Вал, принцесса ведь может приказать позвать самых лучших врачей, да? Почему тогда её до сих пор не могут вылечить?
— Потому что все эти врачи — ни на что не годные шарлатаны.
— А вот в той книжке, которую нам читала Тиара, принцесса проснулась, когда её поцеловал принц!
— Отлично. Вот пусть тот принц-чудовище из Ханазуо или этот смазливый Леон и попробуют. Может, сработает.
Сефек и Кемет по-своему изводились от тревоги за Прайд и этой детской болтовней пытались хоть как-то отвлечься. Я же огрызался, как цепной пес. Вспомнив самые свежие городские слухи, я снова злобно цыкнул, сплюнув себе под ноги.
«Неужели Её Высочество первая принцесса так и отойдет в мир иной, не приходя в сознание?..»
«Уже целая неделя прошла! Говорят, она там совсем ослабла, исхудала до костей».
«А я вам точно говорю: на самом деле она уже проснулась, но у неё обнаружили какую-то страшную, неизлечимую заразу!»
«Да бросьте вы! Я слышал от стражников, она еще три дня назад умерла, просто от нас скрывают!»
Безответственная, грязная, ничем не подтвержденная базарная брехня. И всё-таки этого информационного шума было более чем достаточно, чтобы у меня внутри всё клокотало от ярости. Вдобавок этот проклятый Контракт подчинения связывал мне руки: я физически не мог ни вырвать язык распространителям слухов, ни в бешенстве перевернуть стол в трактире, ни даже разбить вдребезги кружку или тарелку. Приходилось глотать эту ярость. Сефек и Кемет раз за разом пытались остудить мой пыл, и мы как-то дотянули до сегодняшнего рассвета.
Своей особой способностью я мог бы добраться до замка за секунду, но это привлекло бы слишком много ненужного внимания. Мне совершенно не улыбалось светить на каждом углу тем, что я — тот самый королевский курьер, ни к чему обзаводиться лишними приметами. Приходилось тащиться на своих двоих. Я шагал широко, дети торопливо семенили следом, но дорога почему-то казалась втрое длиннее обычного.
Что мне делать, когда я встречу Прайд? А что, если она и вправду до сих пор не очнулась? Какого черта там делают Стайл, этот очкарик Артур, премьерр-министр Гилберт?! Чем больше я накручивал себя, тем сильнее всё внутри кипело — казалось, от моей злости желудочный сок скоро выкипит досуха, прожгя дыру в животе.
Да всё с ней нормально. Наверняка сейчас сидит в своем роскошном кресле и лыбится этой своей дурацкой, доброй улыбочкой. Так я пытался себя успокоить, но перед глазами, как назло, снова и снова всплывало её бледное лицо на подушке: Прайд лежит неподвижно, не дыша, совсем как тогда, во время оборонительной войны с той мразью. На все расспросы детей я сухо отвечал: «Да нормально всё», «Нашу хозяйку так просто не убьешь», — а внутри не было ни грамма спокойствия. Только липкий, мерзкий страх.
По ночам я закрывал глаза, делая вид, что дрыхну без задних ног, но даже после того, как оба мелких засыпали, сон ко мне так и не приходил. От тяжелых мыслей ночь пролетала незаметно, сменяясь серым утром. Уже не раз и не два я не сомкнул глаз с той минуты, как Сефек засыпала, вплоть до её пробуждения. Сколько бы пойла я в себя ни заливал, оно не прочищало голову: я от природы вообще не пьянел. К хроническому недосыпу мне не привыкать, и всё же эта нервотрепка только подливала масла в огонь моего раздражения. Я всерьез подумывал мотнуться в Анемон и вытрясти все подробности у Леона. Но какая-то невидимая цепь не давала мне заставить себя покинуть саму Фризию, где лежала Прайд. Если о её пробуждении всё же объявят горожанам, первой эту весть непременно услышит столица — то самое место, где мы сейчас остановились.
Наконец мы дошли до замковых ворот. Я небрежно подошел к знакомому гвардейцу, стоявшему в карауле, чтобы он нас пропустил. На слово «доставщик» тот сперва отреагировал с явным недоумением. Но я, нахмурившись, отрезал: «По прямому приказу королевской семьи», — не уточняя, что приказ отдала Прайд, которая, возможно, до сих пор валялась без сознания. Стражник, и без того прекрасно знавший нас в лицо, вроде бы удовлетворился этой формулировкой и махнул рукой, пропуская внутрь.
Мы свернули к привычному обособленному дворцу на территории замка, где жила Прайд. Мимо нас галопом проскакал гвардеец. Мы с детьми сразу поняли: как и всегда, он помчался докладывать во дворец о прибытии курьеров. Убедившись, что мы уже на закрытой территории, я решил, что здесь можно не таиться. Я привычным движением поправил мешок с песком на левом плече, крепко схватил Сефек и Кемета за руки и активировал способность. Земля под нашими ногами пришла в движение, и мы, словно на невидимой платформе, понеслись через ухоженный сад прямо к дворцу Прайд.
Когда нужное здание резко выросло перед нами, дорогу нам внезапно преградил вооруженный гвардеец.
— Стоять!
Я досадливо цыкнул и резко остановил движение земли.
— Дальше проход закрыт, — непререкаемым тоном заявил стражник, положив руку на эфес.
— Чего? — я угрожающе шагнул вперед. — Мы здесь по прямому приказу королевской семьи. Не веришь — иди спроси у самой принцессы или у принца Стайла. Что с первой принцессой?
Я раздраженно оскалился на него, сверкая налитыми кровью от недосыпа глазами. Мне и раньше приходилось объяснять на постах цель визита, но настолько жестко и решительно меня еще не тормозили. Окинув взглядом периметр, я оценил количество стражников и их напряженную реакцию: стало ясно — режим усиленной охраны всё еще действовал. Значит, Прайд так и не очнулась?
— Сейчас я пропустить не могу. Никого.
— Мы отправим посыльного за подтверждением, ждите здесь.
— Госпожа Прайд никого не принимает.
Ответы сыпались один за другим, как сухие удары. Сефек, увидев, как нас берут в кольцо гвардейцы, крепко сжала руку Кемета и мгновенно изготовилась к драке. Она отступила, надежно прижавшись спиной к моей ноге, и исподлобья, угрожающе уставилась на стражников.
Я устало, шумно выдохнул: чертовы служаки, одни долбаные формальности в головах. Я отменил способность. Всё равно эти пешки ни черта не знают, а если и знают — хрен скажут. С этой мыслью я, как и было приказано, остался стоять на месте и раздраженно задрал голову вверх, уставившись на окна комнаты Прайд…
— …Хозяйка.
Это слово сорвалось с моих губ так тихо, что Сефек и Кемет резко обернулись ко мне. Я застыл, не отрывая взгляда от её окна, широко, до боли раскрыв от удивления глаза и приоткрыв рот. Дети проследили за моим взглядом.
Там, в раме окна второго этажа, несомненно стояла Прайд — она смотрела вниз, прямо на нас. Массивный замок рамы был закреплен так, чтобы створку нельзя было отворить изнутри. Но мы встретились глазами сквозь прозрачное стекло.
— Госпожа! Как хорошо!
От радостных, звонких возгласов Сефек и Кемета гвардейцы засуетились. Они тоже задрали головы, посмотрели вверх, затем снова рявкнули на нас, чтобы мы не смели двигаться с места, и сомкнули ряды плотнее, окончательно перекрывая вход во дворец.
Прайд смотрела на всю эту суету с неизменной, застывшей улыбкой. Она даже изящно постучала костяшками пальцев в стекло. Голоса не было слышно, но её губы за этой жутковатой улыбкой двигались медленно, утрированно отчетливо, так, чтобы слова можно было без труда прочесть.
И-ди-те. Сей-час-же. И-ди-те. Она поманила нас рукой, тихо улыбаясь, и продолжала настойчиво звать беззвучным движением губ. Я, словно в трансе, медленно шагнул вперед.
Для магии Контракта подчинения абсолютный приоритет имел прямой приказ Хозяйки — то есть Прайд. И если я сам расценивал её беззвучные слова и жесты как немедленный зов и приказ явиться, мне ничего не стоило прямо сейчас силой или своей способностью разметать этих гвардейцев, как кегли, взмыть по отвесной стене и проникнуть в её комнату через окно, плюнув на все их запреты.
— Стой! Не смей! Опасно! Остановись, кому говорят! — орали гвардейцы, тянули руки к рукоятям мечей, но нас с детьми уже неостановимо несло к Прайд.
Действовал ли в тот момент Контракт, принуждая меня повиноваться, или дело было в том, что звала именно она, — я и сам не понимал. Я просто, выполняя её безмолвное желание, создал из песка платформу и понесся вдоль каменной кладки стены прямиком к её окну. Только оказавшись вплотную, я разглядел, что запирающий механизм намертво, намертво заблокирован изнутри тяжелыми засовами. Прайд шире улыбнулась и плавно отступила от окна на несколько шагов вглубь комнаты. Там, по ту сторону стекла, она вновь раскрыла рот. В её улыбке… в её глазах чувствовалось что-то в корне неправильное. Больное. Я неотрывно смотрел на нее, а она без тени колебаний приказала:
— Входи.
И я, не раздумывая ни секунды, вышиб стекло ударом ноги. Оглушительный звон ударил по барабанным перепонкам, за ним в комнату брызнул дождь легких, дребезжащих осколков. Сефек и Кемет машинально сжались и спрятались за мою спину. Оказавшись внутри роскошных покоев, я так и не произнес ни слова приветствия… Попросту не смог. Мне вдруг стало абсолютно плевать и на то, что она велела мне ворваться сюда вопреки приказам стражи, и на то, что сама спровоцировала меня разбить окно. И не потому, что я наконец убедился в её безопасности.
Дело было в том, что её улыбка была слишком… чужой. Слишком гротескной и искаженной. Этот нездоровый, упоенный блеск огромных фиолетовых глаз, эти неестественно, почти до ушей растянутые уголки губ — всё это было до странности уродливо и пугающе. Я и сам не заметил, как её жуткий облик захватил не только мой взгляд, но и полностью парализовал мысли, притягивая к себе, как магнит.
— Госпожа! Какое счастье! Вы уже проснулись! — первым радостно и звонко воскликнул Кемет, выглядывая из-за моего бедра.
— Вы уже в полном порядке? — радостно подхватила Сефек.
Но Прайд не ответила ни одному из них. Она даже не удостоила их взглядом — всё так же маниакально, не моргая, глядела прямо на меня. Дети, не придав значения тому, что их в упор игнорируют, продолжали засыпать её вопросами:
— А почему ваше окно было так заперто?
— Ничего страшного, что мы его разбили?
— Я так хотела тебя увидеть… мой Вал.
От её вязкого, липкого, пропитанного какой-то больной похотью голоса, совершенно не похожего на её привычный, чистый тон, мои глаза раскрылись еще шире. Что за чертовщина?.. Голос застрял у меня в глотке. Я и сам рвался прийти сюда, но совершенно не понимал, зачем Прайд отдала такой приказ. Она — та Прайд, которую я знал, — ни за что не позволила бы при посторонних даже ворваться к ней в покои, не говоря уже о вандализме с разбитым окном.
Я намеренно молчал, продолжая сверлить её подозрительным, тяжелым взглядом. Прайд, словно наслаждаясь моей реакцией, прикрыла рот обеими ладошками, сдерживая рвущийся наружу смех. Согнулась пополам, её хрупкие плечи затряслись в беззвучном хохоте. Я уже набрал в грудь воздуха, собираясь рыкнуть и спросить, что за больной спектакль она тут устроила, когда Прайд вдруг легким, пружинистым шагом бросилась вперед и, обвив руки вокруг моей смуглой шеи, повисла на мне.
Наши тела столкнулись. За моей спиной хрустело битое стекло; в самый последний миг я уперся ногами в пол, удержавшись на месте, не отступив ни на дюйм, и рефлекторно подхватил Прайд обеими руками, чтобы она не упала. С моих губ сорвался лишь слабый, сдавленный хрип удивления. Волна её багряных волос рассыпалась по моему лицу, застилая обзор. В воздухе душно, тяжело разлился сладкий цветочный аромат; вместе с её неожиданно мягким прикосновением я ощутил у самого уха горячее, прерывистое дыхание.
— …Что ты задумала, хозяйка?
Прошло, наверное, несколько десятков долгих, тягучих секунд, прежде чем я, приподняв бровь, настороженно и хрипло обратился к Прайд, которая всё это время молча и цепко держалась за мою шею. В ответ раздался лишь влажный смешок. Мне стало по-настоящему жутко.
Крики взбешенных гвардейцев за окном, словно назойливый звон будильника, постепенно возвращали меня к реальности. Я грубо разжал руки, отпуская её талию, затем потянулся, чтобы сорвать с себя её обвившиеся руки…
— Я отзываю все разрешения, касающиеся меня.
— …А?! Гх… А-а-а!.. Что за хрень…
Стоило этим ледяным, чеканным словам прозвучать у самого моего уха, как чудовищная, непреодолимая сила магии Контракта обрушилась на меня, и я, словно подкошенный, рухнул ниц, ударившись лицом о паркет.
— А-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!..
Веселый, раскатистый смех Прайд вырвался на волю и заполнил всю комнату. Она схватилась обеими руками за живот, запрокинула лицо к потолку и хохотала во весь рот, сверкая сумасшедшими глазами при виде того, как я беспомощно распластался перед ней на полу. Сефек и Кемет округлили глаза до предела, недоуменно наклонив головы. Они переводили испуганные взгляды то на меня, вдавленного в пол, то на заливающуюся смехом Прайд, лепетали, спрашивали, что случилось. Но никто им не отвечал.
— А-ха-ха!.. Ах, боги, как же это хорошо, что я тогда заключила с тобой этот чудный контракт…
Всё еще не в силах унять приступы хохота, она изящным пальчиком смахнула выступившую слезу из уголка глаза и посмотрела на меня сверху вниз. Лишенный всех особых разрешений в отношении принцессы Прайд, я теперь был скован Контрактом подчинения, который намертво обязывал меня оказывать абсолютное, рабское почтение королевской особе. Без её прямого дозволения я физически не мог ни сдвинуться с места, ни даже приподнять голову, распростершись перед ней, как червь.
— Госпожа… что вы… намерены… сделать с нами?!
Я с хрипом выдавливал из себя эти слова, до боли в мышцах напрягая руки и ноги в тщетной попытке сопротивляться магическому гнету. Но даже мою речь проклятый Контракт заставлял оформлять в почтительно-официальном тоне. Мое лицо перекосило от бешенства: само произнесение этих покорных слов было для меня невыносимым унижением. При виде моих жалких потуг Прайд захохотала еще громче. Она показывала на меня пальцем и смеялась так искренне, словно обнаружила какую-то уморительную, редкую зверушку.
— Ах… Как же это весело. Весело, весело, весело, весело, весело, весело!
От садистского возбуждения её тело пробирала крупная дрожь, а лицо исказилось в гримасе абсолютного упоения властью. Склоненный, вдавленный в пол, я этого не видел. Но Кемет и Сефек, стоявшие рядом, всё поняли. Они разом побледнели, лишились дара речи и застыли, как статуи. Это лицо не просто отличалось от привычной, доброй Прайд: в нём проступало нечто, выходящее за пределы человеческой нормы. Демоническое. Даже эти уличные дети, привыкшие к чужой злобе и повидавшие всякое, испугались до смерти.
«Госпожа…» — жалобно, в унисон вырвалось у них, но продолжения не последовало. Смех Прайд постепенно, зловеще стих. Она резко, как хищная птица, перевела свои огромные, широко раскрытые глаза на Сефек и Кемета, на которых до этой секунды даже не обращала внимания.
— …Ну-с, и как бы нам с вами поиграть?
Перед ней замерли две свежие, милые игрушки. Лицо Прайд весело и криво скривилось. Она снова тонко хихикнула и сделала плавный шаг в их сторону.
— Бегите, живо! Сефек, Кемет, уходите!
Я, лучше всех в этой комнате понимавший смертельную опасность, заорал во всё горло, не в силах подняться с пола. За эту непрошенную реплику Прайд, с широчайшей, сияющей улыбкой на губах, с размаху пнула меня носком туфли прямо в голову. Моя голова мотнулась от сильного удара, в ушах зазвенело. Следом она, не переставая улыбаться, тяжело наступила каблуком мне на затылок, и моё беззащитное лицо с силой впечаталось в паркет.
Дети испуганно, с присвистом втянули воздух. Но, увидев, что я в смертельной опасности, Сефек крепко сжала руку Кемета и решительно выставила свободную ладонь вперед. Она заколебалась лишь на долю секунды: перед ней ведь стояла сама благодетельница Прайд. Однако прежде, чем девчонка успела высвободить магию воды, Прайд заговорила с растянутой, ленивой улыбкой:
— Это прямой приказ. Защищай меня, Вал.
Сефек атаковала почти одновременно с этими невозмутимыми словами. Усиленный способностью Кемета, из её ладони с чудовищной, сокрушительной силой ударил столб плотной воды. И в тот же миг, повинуясь проклятому Контракту, из моего мешка молниеносно вырвался поток песка и несокрушимой стеной встал перед Прайд. Вода с оглушительным грохотом разбилась о мою песчаную преграду, грязные брызги разлетелись по всей комнате и хлестнули обратной волной по детям. Сефек и Кемет широко распахнули глаза, не в силах осмыслить случившееся.
Прайд опять залилась безумным смехом. Я, неподвижно распластанный на полу, но как послушная марионетка управляющий песком, и двое детей, застывших в шоке от того, что именно я, их защитник, отразил их атаку, — вся эта картина казалась ей невыносимо, до истерики забавной.
— Говорю вам, бегите отсюда живо! — снова отчаянно заорал я.
Кемет и Сефек разом обернулись к запертой двери. Гвардейцы, услышавшие звон разбитого стекла и те, кто видел мое вторжение снаружи, уже ломились внутрь: остервенело дергали ручку, шумели, требовали немедленно открыть замок. Если дети успеют отпереть дверь изнутри, даже если им самим не удастся сбежать, стражники их защитят. А если они поднимут крик, возможно, спасут и меня от этого морока. На этот раз Кемет среагировал быстрее и потянулся к замку раньше сестры.
— Приказываю: немедленно обездвижь Кемета и Сефек… Мне никто не должен мешать.
Сразу после этого холодного, безжалостного приказа мой песок ядовитой змеей ринулся к детям. Я взревел от ярости и бессилия, пытаясь остановить способность, но песок не подчинялся моей воле: он грубо обвил их сцепленные руки, затем захлестнул свободные конечности и тела, намертво сковывая движения. Сефек, даже будучи связанной, всё равно не выпустила ладошку Кемета. Но теперь её рука была прижата к полу, и атаковать Прайд стало физически невозможно.
— Вал!
В её крике были слезы. Почему я их связываю?! Что вообще происходит?!
Но едва Сефек успела закричать, подошедшая вплотную Прайд с размаху, жестоко пнула её прямо в живот. Девчонка сдавленно пискнула и кубарем покатилась по полу.
— Сефек!
Мы с Кеметом выкрикнули её имя одновременно, в один голос. Но к тому времени, как мы с ужасом увидели её, согнувшуюся в три погибели от боли, Прайд уже, не теряя ни секунды, без колебаний ударила Кемета ногой прямо по голове. Невысокий, щуплый мальчишка отлетел к двери, с глухим, страшным стуком ударился затылком о косяк и без единого звука рухнул на пол, словно тряпичная кукла. Я истошно позвал его по имени, но на этот раз не получил никакого ответа. Он был без сознания.
— Ах… Как же мне весело. Ха-ха!.. Спасибо тебе, мой верный Вал. Мне сейчас так невероятно хорошо.
Прайд улыбнулась, исказив свой рот так широко, что казалось, её кожа вот-вот порвется по швам. Я, с мучительно сведенным от ненависти лицом, впился в неё острым, полным первобытной ярости взглядом. От этого проявления моей ненависти её улыбка стала только еще более безобразной и счастливой.
— Кто… вы… вообще… такая?..
Какая ты тварь в её обличии? — хотел выкрикнуть я. Но Контракт насильно фильтровал мою речь, придавая словам приличную форму, и их приходилось выдавливать сквозь зубы с жалкими запинками. Прайд снова весело засмеялась.
— Разве это не очевидно?
Она изящно, словно на прогулке, переступила через неподвижное тело Кемета и свернувшуюся клубком, баюкающую больной живот Сефек, и медленно, наслаждаясь моментом, подошла ко мне.
— Я — это я. Твоя полноправная хозяйка. Источник всех твоих несчастий, тот самый человек, что отнял твою свободу, связал по рукам и ногам всё, что у тебя есть… Ты ведь это прекрасно понимаешь, песик?
Хихикая, она приблизилась вплотную. Я лежал ниц, стиснув челюсти с такой силой, что, казалось, зубы сейчас раскрошатся в пыль. Прайд ласково погладила мои жесткие волосы и опустилась на колени прямо передо мной, заглядывая мне в лицо. Она смотрела на меня так, словно с искренней нежностью любовалась человеком, который без её дозволения не способен даже поднять голову от пола. Её тонкие пальцы плавно скользнули с моих темно-каштановых, вечно шершавых от песка волос на обе щеки.
Я был вынужден покорно терпеть её прикосновения. Мое животное желание отшвырнуть её руки с силой разбивалось о гранит Контракта, и моё тело била крупная дрожь от этого внутреннего конфликта. Прайд, смеясь с приоткрытым, влажным ртом, сильнее надавила ладонями на мои скулы. И медленно, с садистским удовольствием, повернула моё запрокинутое лицо к себе. Моя голова поднималась рывками, с сопротивлением, словно проржавевший, несмазанный механизм со скрипом приходил в движение.
Я дрожал; щеки под её прохладными ладонями мгновенно покрылись испариной. Я судорожно сглотнул. Мои налитые кровью глаза на свирепом, испещренном шрамами лице были полны такой концентрированной жажды убийства, что человек робкого десятка мог бы умереть от разрыва сердца от одного лишь этого взгляда. Гнев, испепеляющее унижение и полная растерянность смешались в ядовитый коктейль, острием впиваясь в Прайд. А она в ответ лишь нежно, с любовью расслабила губы в улыбке.
— Какое потрясающее, прекрасное выражение лица.
И, склонившись ближе, интимно добавила:
— …Именно такое лицо я и хотела увидеть. Я так счастлива. Показывай мне его еще, еще. Не останавливайся.
Она смотрела на меня упоенными, безумными фиолеткими глазами, словно любовалась бесценным произведением искусства. Моё лицо исказилось еще сильнее. Я едва смог дернуть головой в попытке отвернуться, сбросить её руки, но большего Контракт не позволил. Я всем своим дрожащим телом выразил абсолютное отвращение и бунт — и от этого лицо Прайд засияло еще большим, нечеловеческим наслаждением. От прилива возбуждения она слегка впилась острыми ноготками прямо мне в щеки.
Её огромные глаза маниакально двигались вправо и влево, изучая каждую черточку моего бешенства, пока она не насмотрелась вдоволь. Затем она небрежно, одним лишь взглядом указала на детей, валяющихся у двери. Кемет не шевелил даже пальцем. Сефек немного оправилась от удара и, скуля, пыталась приподняться, опираясь на дрожащие ручонки. Я тоже заметил это краем глаза, мои плечи мгновенно напряглись: неужели эта тварь снова что-то с ней сделает?
— Скажи-ка мне, Вал… Если я прямо сейчас прикажу тебе убить их обоих своими руками, насколько сильно ты станешь сопротивляться?
От этих слов, произнесенных с приподнятыми в садистской ухмылке губами и ослепительно горящими глазами, кровь разом отхлынула от моего лица. Я забыл, как моргать. Всё мое тело окаменело — и теперь уже вовсе не из-за магического приказа. С губ сорвался один-единственный, жалкий звук: «Чт…» Мое сердце на долгий миг остановилось.
Я слишком хорошо, с убийственной ясностью понял: эта мразь, сидящая передо мной, действительно собирается отдать этот приказ. Мой кадык дернулся, рот так и остался приоткрытым в немом ужасе. Прайд улыбнулась еще шире. Сопротивляться Контракту физически невозможно. Приказ Хозяйки по Контракту подчинения абсолютно непререкаем. Если она скажет «убей» — мой песок разорвет их на куски прежде, чем я успею взвыть.
— Ах… Вот это лицо — это просто верх совершенства. Ну же, ну же, Вал?.. Уже мысленно попрощался с ними?
Я был словно намертво прибит гвоздями к полу в унизительном поклоне; насильно к Прайд было повернуто лишь мое перекошенное от ужаса лицо. Я отчаянно, до кровавых слез пытался вырваться из этих пут, встать и убить её, но магии не противиться. Наслаждаясь вблизи тем, как я на глазах теряю последние остатки самообладания и погружаюсь в пучину отчаяния, Прайд нежно, как любовница, провела кончиками пальцев от моей щеки к сузившимся глазам.
— Именем принцессы Прайд Роял Айви я приказываю тебе.
Её голос прозвучал спокойно, плавно и сладко. Чтобы лучше насладиться предсмертной агонией на моем лице, она немного отстранилась, кокетливо склонила голову набок и улыбнулась мне с совершенно искренним, детским весельем.
[[image:/storage/reader-images/55de536e64d67d6b481e61c6f4a20d8382c26b91.jpg]]
— Кемет и Сефек…
Хи-хи… Ха-ха!
Этот мерзкий, булькающий смех снова прорвался наружу, царапая мне барабанные перепонки. Мои глаза, наверное, вылезли из орбит от животного ужаса, и для этой твари в теле моей Хозяйки это зрелище было невыносимо, до одури забавным.
— У…
Я заорал, требуя прекратить, вложив в этот крик всю свою ненависть и отчаяние. Мне было уже плевать, что проклятый Контракт подчинения выворачивает мои слова наизнанку, превращая отчаянный вопль в скулящую, учтивую мольбу раба. От внезапной громкости моего голоса Прайд, словно капризная девчонка, которой испортили игру, немного отшатнулась. Брезгливо отпустив меня, она отошла на несколько шагов, грациозно опустилась на стоявший рядом бархатный диван и снова приоткрыла свой издевательский рот.
— …бей…
Сефек, беги! Открой чертову дверь! Забери Кемета! — я орал это во всю глотку, срывая связки.
Но Сефек, бедная моя Сефек, вообще не понимала, в какой ад мы провалились. Всё ещё намертво связанная моим же песком, она кое-как, извиваясь, добралась до лежащего без сознания Кемета. В её глазах плескался чистый ужас и непонимание: почему я, её Вал, её защитник, валяюсь на полу и не двигаюсь? И почему эта принцесса смотрит на мою агонию с таким искренним, лучезарно-счастливым лицом?
— …их…
— Быстрее, уходите, иначе я вас убью! — этот крик вырвался из моей груди сам собой.
И в ту же секунду меня прошил ледяной, могильный холод. Я сам поразился тому, что Контракт позволил мне выкрикнуть слово «убью». Магия подчинения никогда бы не позволила мне угрожать кому-то без прямого приказа. И если эти страшные слова всё-таки сорвались с моих губ, значит… значит, они перестали быть пустой угрозой. Они стали фактом. Предупреждением о том, что моё собственное тело вот-вот совершит.
Я отчаянно подумал: может, просто прикусить себе язык? Откусить его насмерть, захлебнуться собственной кровью, лишь бы не стать их палачом! Но в голове тут же всплыли недавние, ледяные слова Прайд: «Мне никто не должен мешать». Контракт захлопнул и эту дверь. Помешать её приказу не мог даже подвластный ей раб — даже ценой своей жалкой жизни.
— …сей…
Шорох. Тихий, змеиный шорох раскатился по паркету. Песок из моего мешка, рассыпанный по комнате, пришел в движение. Мой мозг уже осознал дьявольский приказ Прайд, и моя особая способность, окончательно перестав мне подчиняться, начала самостоятельное исполнение. Песчаные струи, остававшиеся вне тех пут, что уже сковали тела детей, ожили. Они поползли по Сефек и Кемету, словно золотистые гадюки, прицеливаясь, собираясь обвиться вокруг их тонких шей.
Кемет всё так же лежал в беспамятстве и ни на что не реагировал. Сефек истошно закричала. Я выкрикнул её имя, вложив в него всю свою рвущуюся на части душу, но больше мои скованные челюсти не смогли издать ни звука.
— …ча…
Она тянула это слово с чудовищным, выверенным ритмом. Не замедляясь ни на долю секунды. Сефек и Кемет, которым в этот самый миг предстояло мучительно умереть от моих рук, совершенно её не интересовали. Они были для неё пустым местом. Единственное, чего она алкала — это вдоволь, до мельчайших деталей рассмотреть моё искаженное мукой лицо до убийства и в ту самую секунду, когда хрустнут их шеи.
Она приподнимала губы в предвкушающей улыбке, судорожно глотала подступающую от садистского экстаза слюну, её фиолетовые глаза сверкали адским пламенем. Чтобы, не дай боги, не пропустить кульминацию этой трагедии, она намеренно глубоко моргнула один раз и затем распахнула глаза так широко, как только могла.
Песок уже мертвой хваткой обвил обе детские шеи. Он ждал лишь последнего, завершающего звука приказа. Всё моё тело колотила крупная, неконтролируемая дрожь. Сквозь намертво сжатые зубы наружу рвалось глухое, звериное рычание. Я до отказа набрал в грудь воздуха, собираясь криком, в котором выплеснулась бы вся моя кровь, заглушить голос Прайд, оборвать её приказ… И вдруг всё исчезло.
Я, Сефек, Кемет — нас просто вырвало из этой комнаты.
✧ ═══════════════ ✧
Леон:
— …Прайд…
С глухим стуком отложив перо, я закончил очередную часть работы, помогая отцу с государственными делами нашего Анемона, и вернулся в свои покои. После полудня, как и вчера, предстоял объезд города и инспекция торговых кварталов. Кажется, сегодня в порт должны прибыть три крупнотоннажных судна — нужно непременно успеть проверить и их грузы. Я тяжело опустился на мягкий диван, принял из рук служанки изящную чашку свежезаваренного чая и устало, рассеянно уставился на поднимающийся ароматный пар.
Вчера гости из Ханазуо так и не приехали в наш порт. Я лично дал слово предоставить им наш лучший корабль, если они прибудут в условленный день, но в итоге на причале они так и не появились. Неужели в последний момент всё же выбрали сухопутный путь ради короля Йохана, который до обмороков не переносит море? Или… или Фризия официально продлила их пребывание?
А может… что-то случилось с Прайд? Если бы они прибыли, я бы сам взялся сопровождать их, поднялся бы с ними на борт и расспросил о ней в дороге. Узнал бы хоть что-нибудь.
Анемон и Фризия — страны-соседи. Даже наши столицы расположены совсем близко друг от друга. И всё-таки именно в такие минуты физически, до ломоты в костях понимаешь: как же непреодолимо далеко мы друг от друга. Как там Прайд? Неужели она всё такая же, как в тот страшный день? Если бы она снова стала прежней, той доброй и светлой девушкой… Если бы боги даровали нам такое чудо, я бы прямо сейчас, бросив всё…
— Госпожа-а-а!..
Внезапно прямо передо мной, разрывая тишину покоев, раздался истошный, звериный крик, словно вырванный из горла вместе с кусками плоти. Еще до того, как мои глаза успели сфокусироваться на происходящем, этот отчаянный вопль заставил меня вздрогнуть всем телом, расплескав горячий чай. Прямо передо мной, распростершись на ковре, но судорожно подняв лицо, оказался мой хороший друг — курьер Вал. На одно короткое, страшное мгновение я увидел на его грубом лице такую концентрированную боль и отчаяние, что сам почувствовал, как мои глаза расширяются от шока.
— Вал?..
Почему он здесь? В Анемоне? Всё произошло настолько внезапно, словно пространство треснуло по швам, что я не мог выговорить больше ни слова. Но его глаза округлились еще сильнее. Охранявший мои двери гвардеец, услышав крик, встревоженно окликнул меня снаружи. Я поспешно, стараясь придать голосу ровность, бросил ему короткий успокаивающий ответ и снова повернулся к Валу.
— А они… где они?!
Он словно взвился с пола, вскочив на ноги, и дико, отчаянно оглядел комнату. Его взгляд намертво остановился в одной точке. Смуглое лицо мгновенно побелело как полотно, и я даже в этой тишине услышал, как он резко, со свистом втянул воздух.
— Кемет! Сефек!
Я проследил за его безумным взглядом. В какой-то момент неподалеку на полу материализовались из ниоткуда Сефек и Кемет… а прямо над ними, словно изваяние, возвышался принц Стайл.
Лицо юного принца было тяжелым, почти черным от напряжения; он тяжело, со свистом дышал, высоко вздымая узкие плечи. Но Вал даже не удостоил его взглядом — он коршуном бросился к лежащим на ковре детям. Сефек тут же заметила его и вскинула к нему измазанное слезами лицо, готовая вот-вот разрыдаться в голос.
— Вал!
Почему-то обе её тонкие ручонки были намертво связаны плотными кольцами песка. Кемет был скован точно так же и по-прежнему лежал без движения, словно кукла с перерезанными нитями. Вал упал на колени, судорожно прижал мальчишку к своей груди и несколько раз хрипло позвал его по имени. Лишь после этих отчаянных окликов Кемет крепко, до морщинок зажмурился и медленно, с трудом разлепил веки.
— Вал?.. — слабо моргнул он.
Вал и Сефек синхронно, с явным, дрожащим облегчением выдохнули. И в ту же секунду… Принц Стайл резко шагнул вперед, грубо, мертвой хваткой вцепился в воротник Вала и рывком дернул его на себя.
До этого самого мига Стайл хранил суровое, грозовое молчание. Но стоило ему убедиться, что Кемет жив и пришел в сознание, как плотину его самообладания прорвало с пугающей силой.
— Объясни!
Я никогда, ни разу в жизни не слышал, чтобы этот всегда безупречно вежливый, сдержанный принц так срывал голос. Я никогда не видел в нем такой клокочущей ярости и вздувшихся на висках жил. От неожиданности я даже невольно задержал дыхание. Вал медленно повернулся к нему и, совершенно не сопротивляясь жесткому захвату, впился в Стайла острым, затравленным взглядом.
— Коротко и ясно! Что там произошло?! Что ты собирался сделать с ними и что с тобой сделала сестра?!
Стайл выплевывал слова быстро, рублено, словно загонял курьера в угол под градом ударов. Вал со скрипом стиснул зубы. Дело было не в том, что он упрямился или не хотел отвечать — казалось, он снова, как чайник на открытом огне, закипал от одного лишь воскресшего воспоминания. Затем он глухо, с рычанием ответил на приказ:
— По прямому приказу моей Хозяйки я чуть своими руками не убил этих двоих! И не явись ты вовремя — одним «чуть» бы не обошлось!
Приблизив свое изуродованное гневом лицо к Стайлу так близко, что их лбы почти столкнулись, Вал хищно оскалился, обнажив зубы, до боли похожие на волчьи клыки. От его злобно, с надрывом выкрикнутого ответа я не поверил собственным ушам. А Стайл… Стайл так страшно, болезненно скривился, будто подсознательно ожидал именно этого чудовищного ответа, и отпустил Вала почти с отвращением, оттолкнув от себя.
— Ждите здесь!
Резко повернувшись ко мне, принц с тем же суровым, непроницаемым лицом скороговоркой продолжил:
— Принц Леон! Прошу прощения за вторжение, но я умоляю вас ненадолго позаботиться о них здесь, в абсолютной тайне от остальных! Я скоро вернусь!
Его сумасшедший напор подавил меня. Прежде чем я успел открыть рот для ответа или расспросов, принц Стайл снова растворился в воздухе, переместившись.
— …Что же там произошло?..
Еще раз заверив встревоженного гвардейца за дверью, что у меня всё в полном порядке, я наконец обратился к троим нежданным гостям. Дети, всё еще намертво скованные песком, включая перетянутые запястья, казалось, и сами до конца не осознавали ужаса происходящего. Сефек уже кое-как села на ковер; Кемет, которого Вал бережно приподнял и придерживал за плечи, переводил испуганный взгляд с одного из нас на другого.
Вал снова яростно стиснул челюсти, словно слова физически не шли из его пересохшей глотки.
Песок… Значит, детей всё это время удерживает его же собственная особая способность. Но он не снимал этих проклятых пут, будто собственным волевым решением ничего не мог изменить. Его магия вышла из-под контроля? Я шагнул ближе, попытался помочь, подцепил пальцами жесткий песчаный жгут вокруг запястий Сефек — он даже не сдвинулся с места, твердый как бетон. Руки оставались закреплены намертво.
— Вал…
Я снова негромко позвал друга, намереваясь расспросить о случившемся.
— Не знаю я!
Он повысил голос так резко и отчаянно, что я мгновенно замолчал: не хочет говорить? Или действительно не понимает? Вал низко опустил голову и с силой, до побеления костяшек схватился за собственное лицо, запустив пальцы глубоко в жесткие волосы. Будто на его коже осталось прилипшим что-то мерзкое, чужое, он впился ногтями в плоть, с силой царапнул вдоль лица и, тяжело, со свистом дыша в попытке сдержать подступающее безумие, выдавил:
— …Там была какая-то больная тварь в шкуре моей Хозяйки!..
— Проклятье! — в бешенстве выкрикнул он и с размаху ударил тяжелым кулаком в пол, словно этой болью пытался унять неудержимую дрожь собственных пальцев.
Сефек и Кемет смотрели на него. И не столько из-за этого внезапного крика, сколько на само его искаженное гневом и первобытным ужасом лицо — они смотрели так, будто не могли, не смели оторваться.
✧ ═══════════════ ✧
Стайл:
— Что… что ты творишь, Прайд?!!
Мой сорванный крик бьет по ушам — я невольно повышаю голос, отчаянно пытаясь подавить крупную дрожь, сотрясающую всё тело.
— Стайл, — мягко, почти ласково отзывается Прайд.
Она одаривает меня безмятежной улыбкой. В её глазах нет ни тени раскаяния, ни капли удивления. Напротив, она искренне, до дрожи забавляется происходящим.
Едва дежурный гвардеец доложил о прибытии курьеров, меня сковал невыразимый, парализующий страх. Выбив спешное дозволение у дяди Веста, я сорвался к парадным воротам, где стража должна была задержать Вала. В свете недавних событий с Адамом окна её покоев были наглухо заперты, а доступ во дворец — строжайше перекрыт. Я успокаивал себя мыслью, что Вал будет смирно дожидаться меня у кордона, пока не получит её прямого приказа. Я знал наверняка: этого человека, скованного цепями Контракта подчинения, ни при каких обстоятельствах нельзя подпускать к нынешней Прайд. Эта леденящая уверенность подхлестывала меня, гнала вперед. И чем больше я об этом думал, тем отчетливее чувствовал: впереди ждет нечто непоправимое.
Как только на горизонте показался силуэт её дворца, я вскинул взгляд — и сердце оборвалось. Окно в её покоях было выбито. Не помня себя от ужаса, я мгновенно переместился прямиком к Валу. Я не имел права допустить ни единой лишней секунды их контакта. Оказавшись рядом и оценив масштаб катастрофы, я без разговоров активировал способность и перебросил курьера прямиком к принцу Леону… Лишь после этого, оставшись один на один с разверзшимся передо мной адом, я начал осознавать происходящее.
На голых рефлексах я швырнул следом Сефек и Кемета. Оба ребенка были намертво спеленаты песком, Кемет лежал без сознания. В то краткое мгновение мне почудилось, что песчаные жгуты уже смыкаются на их беззащитных шеях, но стоило Валу истошно закричать, как он исчез. От этой чудовищной картины я лишился дара речи. Неужели… неужели она действительно… От нахлынувшей отвратительной тревоги всё поплыло перед глазами. А когда я задал вопрос, моё самое страшное предположение обрело плоть.
— Вы… вы пытались убить Кемета и Сефек?! — выдохнул я.
В это невозможно было поверить. Пусть не собственными руками — Прайд хладнокровно покушалась на их жизни. На жизни тех самых детей, которых они с Тиарой так отчаянно любили и опекали! И из всех мыслимых способов она избрала самый садистский: приказала Валу связать их, обратив его же способность против них самих. Это было за гранью обыкновенной жестокости.
— …Немножко не так.
Она отзывается на мой яростный вопль так непринужденно, словно мы обсуждаем пустяк. Легко рассмеявшись, она небрежным движением сбрасывает с пальца накрученный багряный локон.
— Что здесь может быть «не так»?! — меня трясло от неконтролируемого гнева.
Она медленно поворачивает ко мне лицо. Её губы кривятся в неестественно широкой, ломаной ухмылке, когда она вкрадчиво поправляет:
— Я не «пыталась убить». Я пыталась заставить убить… Самого Вала.
Леденящий ужас прошил меня насквозь, заморозив кровь в жилах. Дыхание перехватило, я даже не мог сглотнуть вставший поперек горла ком. Сердце гулкими, болезненными толчками било в ребра, сотрясая тело изнутри и разгоняя по венам чистый адреналин. Прайд улыбалась так, словно этот садистский нюанс был для неё предметом величайшей гордости, — и от этой улыбки к горлу подступила физическая дурнота. А она, будто заново смакуя пережитое, вся засветилась от упоения. Её глаза вспыхнули лихорадочным блеском, с губ сорвался звонкий смех. Схватившись за живот, она начала хохотать во весь голос. В тот миг я всерьез усомнился, человек ли передо мной.
— О-о, это было… та-а-ак весело… — протянула она, утирая выступившую слезу. — Когда я объявила, что прикажу ему прикончить этих двоих, у Вала было просто фантастическое лицо.
Она томно вздохнула, словно тоскуя по ускользнувшему наслаждению, и её губы вновь расплылись в сладострастной улыбке.
— Ах, если бы у меня была еще хоть минутка… Как же я мечтала посмотреть, как этот цепной пес собственными руками задушит своих драгоценных Кемета и Сефек… Пф… А-ха-ха-ха! Это было бы поистине великолепное зрелище! От одной лишь мысли о том, как его лицо заливает предсмертное отчаяние… у меня дрожь бежит по всему телу.
Она упивалась этим в одиночестве, повышая голос, захлебываясь собственным смехом. Под конец её щеки залил густой румянец, и она хищно облизала пересохшие губы. Передо мной стояла женщина, в которой не осталось ни единой, даже самой крошечной крупицы той Прайд, которую я боготворил. Я судорожно проглатывал слова, борясь с накатывающими волнами тошнотворного отвращения, а она продолжала, беспечно болтая ногами в воздухе:
— Хотя, раз уж представился такой случай, куда забавнее было бы задушить их вот этими самыми руками, правда?.. А-ха-ха! Решено, в следующий раз так и поступим!
Она радостно захлопала в ладоши, искренне веселясь над тем, в чем не было ни капли смешного, словно выдала искрометную шутку. Своим звонким, светлым голосом она щебетала о том, как жаждет поскорее увидеть его снова. Опершись локтем о подлокотник дивана и подперев щеку рукой, она устремила затуманенный взгляд куда-то сквозь меня. И прошептала тоном, полным такого страстного упоения, словно признавалась в любви:
— Я заставлю его убить Кемета и Сефек, а уж потом… потом вдоволь его приласкаю.
От этих слов по моему позвоночнику скользнула ледяная змея. Кровь, только что лихорадочно пульсировавшая в висках, словно разом застыла. Я не мог отвести от неё взгляда; реагировало только парализованное тело — мои руки странно, против воли подергивались в спазме. Я предельно ясно видел, как фиолетовые омуты её глаз маслянисто блестят и колышутся от извращенного наслаждения.
Магия Контракта подчинения не позволяет Валу противиться ей. Какой бы омерзительный приказ она ни отдала, какого бы животного унижения ни потребовала, как бы сильно он ни отвергал её сутью — его тело не сможет ослушаться. И что же сейчас зародилось в её больном воображении? Стоило лишь на секунду представить это — и меня словно окатило ледяной водой, а по коже заскребли мириады насекомых. Абсолютное, невыносимое отвращение.
Титаническим усилием воли я приказал себе успокоиться. До хруста сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони, и снова обратился к ней. В тот миг я всерьез, отчаянно цеплялся за мысль: неужели телом этой женщины, ставшей такой пугающе чужой, и впрямь завладела иная сущность?
— Прайд… Что с вами произошло? Почему вы жаждете лишь крови и жестокости? Вы ведь сами когда-то рисковали всем, чтобы спасти Вала и этих детей…
— Что? Их спас рыцарский орден и ты, Стайл. Вы же...
Она бросила это так буднично, словно констатировала непреложный факт. «Ну и глупый», — добавила она, заливаясь смехом и держась за живот. Она откровенно издевалась надо мной… и при этом говорила абсолютно, пугающе искренне. Я застыл, не в силах даже шевельнуть онемевшими губами. А она продолжала разжевывать мне очевидное, как неразумному ребенку:
— Ведь это именно вы спасли меня. Я тогда вообще палец о палец не ударила. Весь тактический план составили ты и премьер-министр Гилберт. Кровь проливали Артур и его рыцари. А-ха-ха! А я всего лишь, как идиотка, побежала за Валом и свалилась с утеса! Вот уж поистине непроглядная дурость совершила!
Смеясь, Прайд на мгновение устремила вдаль свой расфокусированный взгляд, не снимая с лица этой растянутой ухмылки. А затем хладнокровно припечатала:
— В конце концов, кому вообще какое дело, если подохнут какой-то беглый преступник и двое портовых крысят?
Перед глазами полыхнула багровая пелена. Нельзя. Слушать её дальше — значит добровольно пить смертельный яд.
— Довольно, — процедил я, не выдержав, и мгновенно переместился к тяжелой двери. Щелкнув внутренним замком, я отступил в сторону, и в покои лавиной ввалилась вооруженная гвардия.
— Госпожа Прайд! Вы не ранены?!
— Доставщики обезврежены?!
Каждый из стражников выкрикивал свое. Я ледяным тоном отдал распоряжения заполнившим комнату солдатам: убрать осколки, немедленно вставить новое стекло, навести в покоях идеальный порядок. Саму Прайд — перевести во временные апартаменты и не спускать с неё глаз ни на секунду. Коротко обрисовал ситуацию офицеру: курьеры покинули замок невредимыми; принцесса лично приказала учинить этот погром, на них нет никакой вины. И тут Прайд, уже взятая в плотное кольцо гвардейцев, со смехом повысила голос, чтобы её услышал каждый:
— О, какой же ты всё-таки добрый, Стайл! А ведь раньше ты этого Вала на дух не переносил! Разумеется, к человеку, оказавшемуся в том же положении, сразу просыпается братское сочувствие, не так ли?
Она вновь разразилась громким хохотом. Я нахмурился, сбитый с толку. В «том же положении»? Какое отношение я имею к беглому рабу Валу? И тут, сквозь частокол гвардейских спин, на меня вперились огромные, черные от злобы глаза Прайд, а её голос внезапно упал до неправдоподобно низкого, змеиного шипения:
— Твоя матушка ведь… тоже еще жива.
Волосы на затылке встали дыбом. Ладони мгновенно покрылись липкой испариной. Плечи окаменели, а моё сердце словно сковало многовековым льдом. Я застыл, забыв, как дышать, плотно сжав побелевшие губы. Прайд широко, торжествующе ухмыльнулась.
— Скажи своему Валу спасибо, — пропела она. — С тобой мне сегодня развлечься не удалось, зато он замечательно поиграл со мной вместо тебя.
И снова — этот нескончаемый, безумный хохот. Теперь, глядя на неё, я видел лишь абсолютное, первородное чудовище. От этих непостижимых, бьющих в самую открытую рану слов меня пробил ледяной пот. Словно отгораживаясь от этой кошмарной действительности, я молча развернулся, оставив её под конвоем гвардейцев, и вышел вон: мне предстоял тяжелый доклад дяде Весту, матушке и Альберту. Я шел по коридору быстрым, чеканным шагом, но меня не покидало мерзкое ощущение, будто под кожей всё еще шевелятся могильные черви. Дышать было невыносимо тяжело. Чтобы ни одна мышца на моем лице не выдала бушующей внутри паники, я до крови прикусил внутреннюю сторону щеки и упрямо чеканил шаг.
Прайд, превратившаяся в совершенно иную, садистскую сущность, потрясла меня до основания души. Но… стоило мне до конца осознать и принять еще один факт, как грудную клетку пронзило такой болью, словно мне заживо выворачивали ребра. Как бы радикально она ни отличалась от нашей прежней Прайд, сколько бы бесчеловечной грязи ни творила, за какие бы грани морали ни выходила… она всё-таки оставалась Прайд.
«Их спас рыцарский орден и ты, Стайл. Вы же».
Она… она искренне не осознавала, что именно её самопожертвование спасло тогда людей. Совсем как та Прайд, которую я так хорошо знал и любил. Она в деталях помнила те события. Она ничего не забыла, её память не была искажена или подменена фальшивкой. Она действительно была Прайд — и осознание того, что именно душа Прайд оказалась настолько чудовищно, необратимо изуродована изнутри, убивало меня.
Было бы в тысячу раз легче, заяви она с надменностью тирана: «Я даровала им жизнь, а значит, имею полное право её отнять». Или если бы она подчистую лишилась памяти. Тогда у меня оставалась бы лазейка. Тогда я мог бы не сдаваться, отчаянно цепляясь за спасительную мысль, что это двойник, что её телом завладел злой дух, а моя сестра всё еще томится где-то в плену. Но нет. Она превратилась в искривленное до неузнаваемости, злобное чудовище… И всё-таки внутри этой оболочки несомненно обитала Прайд. И каждый раз, когда этот факт становился для меня железобетонно очевидным, боль разрывала моё тело изнутри, дробя кости. Зловещий, гулкий стук собственного сердца набатом отдавался в ушах. Мои руки и ноги казались свинцовыми, норовя двигаться как-то чуждо, неправильно. Я еще крепче сжал кулаки, отчаянно надеясь стряхнуть с себя это липкое, трупное оцепенение.
— …В любом случае… Закончу официальный доклад — и сразу же туда, — вслух, хриплым шепотом пообещал я сам себе.
Я намеренно произнес это вслух, чтобы силой вырвать себя из омута отчаяния и раздавить эти деструктивные мысли. Да. Дела еще не закончены. Мой долг как будущего сенешаля — беспристрастно доложить матушке и остальным обо всех её вопиющих проступках. Если я начну покрывать даже те её злодеяния, что заслуживают строжайшего суда, она не исправится, а лишь уверится в своей безнаказанности и зайдет еще дальше.
После доклада мне предстоит тяжелая задача: принести глубочайшие извинения принцу Леону. Пусть в ту секунду паники он и оказался первым, кто пришел мне на ум как надежный человек, способный укрыть Вала, — факт остается фактом: я своевольно втянул во внутридворцовый конфликт наследника суверенной державы. Но сейчас, прежде всей этой политики… я обязан вернуться к Валу и детям.
✧ ═══════════════ ✧
Вал:
— Ну, как Сефек?
Смазливый принц Леон обратился к нам, стоя посреди роскошной комнаты и глядя на нас с Сефек сверху вниз, пока мы сидели на полу.
— Всё нормально, — коротко и насуплено ответила девчонка.
Обе её руки по-прежнему были намертво связаны моим чертовым песком, но она уже умудрилась устроиться поудобнее, привалившись к моему плечу. В паре шагов от нас дворцовый лепила возился с Кеметом, осторожно ощупывая его голову.
Сразу после того, как Стайл испарился, оставив нас тут, я первым делом снова, и снова, и снова проверил мелких. Ощупал каждую косточку, несколько раз провел дрожащими пальцами по их шеям, там, где только что сжималась удавка моего собственного песка. Мое лицо горестно кривилось, зубы скрипели. И даже когда они оба, глядя на меня снизу вверх, в один голос твердили: «Вал, всё хорошо», — меня не отпускало. Да, не я сам, не своими голыми руками давил им глотки. И всё-таки это отвратительное, леденящее ощущение в пальцах было таким живым, таким реальным, будто след от их кожи оставался на моих руках до сих пор.
Этот маг перебросил нас сюда, в Анемон, еще до полудня. Леон, видимо, всерьез побоялся оставлять нас одних в комнате, поэтому даже пообедал вместе с нами, а потом отменил все свои расфуфыренные выезды в город. Он сходил к своим родителям — королю и королеве — вкратце обрисовал им этот дурдом, выбил разрешение и официально зачислил меня и этих двух оборванцев в статус «почетных гостей».
Накормив нас, он уселся слушать. Когда я, скрепя сердце, выдавил из себя, что Прайд избила Сефек и Кемета, его лицо перекосило, и он немедленно послал за этим врачом. Теперь, когда первобытный ужас начал понемногу отпускать, дети возвращались к своему обычному состоянию. Я тоже, переварив адреналин, стал огрызаться примерно в своем привычном режиме.
— Эй! Пусть после пацана тебя тоже посмотрят! Тебя же эта больная ногой по башке пнула!
— А? Подумаешь, баба ногой зацепила, — я скривился, отмахнувшись. — Не равняй меня с собой, мелочь. У меня башка крепкая.
— Что-о?!
Сефек возмущенно взвизгнула и, недолго думая, плеснула мне водой прямо в морду. Руки у неё из-за песчаных пут слушались паршиво, поэтому она неловко вывернула запястье, и ледяная струя ударила мне точно в подбородок, взметнувшись фонтаном вверх.
— Пф-ф! Тьфу!
Отфыркиваясь, с мокрым лицом, я злобно зыркнул на неё и принялся остервенело вытираться рукавом. Кемет, наблюдавший за этой сценой прямо во время врачебного осмотра, вежливо повернулся к Леону:
— Господин Леон, а можно попросить какую-нибудь тряпочку?
— Тряпочку… — Леон задумчиво потер подбородок. — Знаете, я мог бы велеть приготовить для вас сменную одежду. Может, вам всем троим стоит переодеться во что-то свежее? Разумеется, когда мы разберемся с этими… путами.
Этот принц прекрасно знал: чтобы не таскать за собой лишние узлы, мы привыкли донашивать шмотки до состояния половых тряпок, а раздобыв новое шмотье, просто выбрасывали старое. Наши нынешние лохмотья уже начинали расползаться по швам. Леон предложил это искренне, глядя на наши грязные лохмотья, но я рыкнул раньше, чем дети успели обрадоваться:
— Не надо. Обойдемся.
— Почему это?! — тут же вскричала Сефек, забыв про путы. — Отличная же мысль!
От её искренней, детской реакции Леон невольно, тепло улыбнулся: всё-таки, несмотря на всю грязь трущоб, она оставалась девчонкой, любящей наряды.
— Всё, что ты обычно предлагаешь, слишком вычурное, Леон. Бесит, — не обращая внимания на Сефек, я уставился на принца, угрожающе качнувшись на месте.
Я прекрасно помнил, как раньше Леон уже пытался всучить мне какие-то образцы шмоток, которые во дворец присылала самая модная столичная мастерская Анемона. Те чересчур нарядные, разряженные костюмы, в которых я был бы похож на расфуфыренного павлина, до сих пор сидели у меня в печенках.
— Спешу заметить, у некоторых эти наряды пользуются бешеной популярностью, — с легкой иронией парировал Леон. — Но не беспокойся, Вал. На этот раз для вас приготовят самую обычную одежду. Главное, чтобы было удобно двигаться, верно?
Возможность наконец-то сменить лохмотья на новые вещи заставила глаза Сефек и Кемета засиять, как медные монеты. Оба с надеждой, умоляюще посмотрели на меня. Я обреченно, со свистом выдохнул и шумно почесал в затылке.
— Да делайте вы что хотите.
Радостный писк издала не только Сефек — даже Кемет, которого врач всё еще прощупывал, просиял.
— Всё равно под моим капюшоном ничего не видно, — негромко проворчал я, оправдывая свою уступчивость, но отменять разрешение уже не стал.
— Раз уж мы об этом заговорили, может, вы еще и выкупаетесь? Вам приготовят ванны и помогут помыться. В чистую одежду гораздо приятнее переодеваться чистыми, — предложил Леон, прежде чем позвать прислугу.
Он прекрасно понимал, что лично я пошлю его с этой ванной подальше, поэтому намеренно, хитро обратился именно к детям.
— Ну, если можно вместе с Кеметом, то ладно, — неуверенно протянула Сефек.
— Если с Сефек, то да, пожалуйста! — тут же согласился пацан.
Пусть они были мальчишкой и девчонкой, но на улицах они давно стали семьей и привыкли мыться вместе, не стесняясь. Куда больше их, особенно Сефек, пугала перспектива оказаться в окружении незнакомых, вышколенных взрослых служанок.
Убедившись, что я лишь раздраженно махнул рукой в духе «как хотите, только отвалите», Леон передал просьбу служанкам за дверью. Через пару минут он поймал брошенное ему белоснежное полотенце и кинул его мне. Я поймал его одной рукой и принялся остервенело вытирать мокрые волосы и физиономию.
Когда врач наконец закончил щупать Кемета, оба мелких начали хором наседать на врача, чтобы он осмотрел и меня. Я раздраженно, угрожающе нахмурился, но эти двое уже тянули меня за рукава с обеих сторон.
Врач, сглотнув, сам приблизился ко мне. Немного робея перед моей свирепой, испещренной шрамами рожей, он осторожно принялся за осмотр. Я сквозь зубы рычал, что мне ничего от него не нужно и я цел, однако, зажатый с двух сторон Сефек и Кеметом, всё-таки поневоле стал бурчать ответы на его вопросы.
Я заметил, как Леон втайне, с облегчением выдохнул: мы все трое возвращались к привычному, шумному поведению. Когда Стайл вышвырнул нас здесь утром, мы выглядели как восставшие мертвецы. Кемет хотя бы валялся без сознания, но Сефек, видевшая весь этот ад своими глазами, была в глубочайшем шоке от того, во что превратилась Прайд. Из нашего короткого, яростного диалога со Стайлом она поняла главное: та, кого они боготворили, пыталась заставить меня убить их. Поэтому поначалу, за обедом, ни у кого из нас кусок в горло не лез. Сефек и Кемет механически жевали хлеб и глотали похлебку с ложки, которую я им подносил; само то, что они не могли пользоваться связанными руками, не вызывало у них ни капризов, ни жалоб. Им просто жить не хотелось, не то что есть.
Они еще не успели ни переварить этот кошмар, ни до конца понять, что вообще произошло, но уже так заметно, цепляясь друг за друга, приходили в себя. «Какие же они всё-таки сильные», — наверняка думал про себя этот принц Леон. И всё-таки я понимал: больше всех из нас троих, стиснув зубы до крошева, держусь на одном лишь голом упрямстве я сам.
Пока слуги суетились, готовя шмотки для детей, врач закончил мять мою башку. Он как раз повернулся к Леону и констатировал, что у всех троих кости целы, когда…
— …Прошу прощения за вторжение. Заставил вас долго ждать, принц Леон.
Голос Стайла, холодный и напряженный, снова бесцеремонно ворвался в комнату. Принц материализовался прямо из воздуха с таким тяжелым, черным лицом, что врач испуганно вскрикнул и отшатнулся. Леон мягко, но твердо попросил лепилу держать язык за зубами об увиденном, щедро поблагодарил и выставил за дверь. Едва щелкнул замок, Леон снова обернулся к Стайлу с привычной, вежливой улыбкой.
— Мы вас ждали. Полагаю, вам пришлось нелегко.
— Прежде всего, приношу свои глубочайшие извинения за доставленные хлопоты, Ваше Высочество первый принц Леон. Я в ту секунду не смог придумать, куда еще надежно перебросить их, но всё же врываться к вам подобным образом…
— Что вы, не стоит извинений. Лучше скажите, принц Стайл… как там Прайд?..
Леон мягко прервал его извинения и попросил перейти к главному. Взгляд Стайла на мгновение заколебался, потемнев. Он бросил тяжелый взгляд на меня и детей, шумно, с надрывом выдохнул и заговорил. Сперва он потребовал от Леона сохранить всё услышанное в абсолютной тайне, затем начал чеканить слова так, чтобы и мы, не знавшие всей политической подноготной, поняли масштаб катастрофы.
— Сестра внезапно упала без сознания на празднике рождения Тиары. А после пробуждения… она словно стала совершенно другим человеком и с тех пор безостановочно совершала абсолютно недопустимые, жестокие проступки. В итоге Совет был вынужден ограничить её передвижения сначала территорией замка… а затем и вовсе заключить в собственных покоях под стражу.
Заключили. Под стражу. Леон невольно приоткрыл рот и так и застыл, не в силах поверить. Прайд — и под арестом в собственном замке?! Это не укладывалось в голове. Но, вспомнив её жуткое поведение сегодня, я одновременно понимал: если эта тварь продолжала вести себя так же, изоляция была единственным выходом. Более того, раз уж они сузили её свободу с целой замковой территории до одной комнаты, она, значит, натворила нечто еще более жуткое, чем то, что я видел. От этого осознания внутри всё сжалось в тугой, больной узел. Я, до сих пор мрачно молчавший, коротко, с вызовом бросил:
— А её хваленые личные рыцари-то куда делись?
Леон тоже понимающе кивнул и вопросительно уставился на Стайла. Эти псы всегда терлись рядом с Прайд. Если бы они торчали в коридоре или в комнате, они наверняка остановили бы ту бойню, что она устроила нам с детьми.
Стайл молча обвел нас тяжелым взглядом. На этот раз пауза затянулась до неприличия. Он нервным жестом поправил черную оправу очков и тихо, как на похоронах, произнес:
— Отстранили не только личных рыцарей. Отстранены все личные служанки, сняты посты гвардейцев внутри её покоев. Основанная сестрой система школ приостановлена… Ваша служба Доставщиков — тоже. Всё временно заморожено. Совет лордов постановил, что нынешняя сестра физически и морально не может руководить всем этим.
Разумеется, как только они найдут ей замену или завершат бумажную волокиту по передаче её полномочий, работу возобновят. Выслушав это сухое добавление, я недовольно, злобно буркнул: «А?». Мало того что Прайд превратилась в психопатку — из-за неё еще и нашу контору прикрыли. Дети тоже не скрыли своего возмущения:
— Чего-о-о?!
— А когда всё снова заработает?!
— Точных сроков пока нет. И еще… — голос Стайла стал совсем глухим. — После сегодняшнего вопиющего происшествия с вами, официально принято решение: завтра же утром переселить сестру в Отдельную башню.
Леон на миг перестал дышать. Я видел, как он побледнел. Видимо, когда он торчал во Фризии как её жених, ему в общих чертах проводили экскурсию и объясняли устройство этого их замка. И о назначении этой башни он явно знал.
— Что еще за Отдельная башня? Темница, что ли? — грубо переспросил я.
— Это место, где по особым, исключительным причинам изолируют от общества членов королевской семьи и других лиц, представляющих угрозу, — бесцветно, как по писаному, пояснил Стайл.
Леон даже не попытался скрыть своего потрясения: именно Прайд — гнить в таком проклятом месте! Его ноги пошатнулись. Он слегка прижал дрожащие пальцы к вискам и опустил лицо, пряча глаза.
— Принц Леон? Вам дурно? — встревожился Стайл.
— Всё хорошо… — хрипло, через силу выдавил принц. Он медленно поднял к Стайлу свои небесно-голубые, полные боли глаза. — Прошу вас, расскажите мне всё… принц Стайл. Что именно с Прайд произошло… после того, как я уехал?
Он прекрасно понимал, что ответ Стайла выпотрошит ему душу. Что он услышит не о той светлой Прайд, которая навсегда поселилась в его сердце, а о том монстре, которого я видел час назад.
Я вспомнил, как он сам рассказывал о словах Веста: «Возможно… вы больше никогда не встретите ту Прайд, которую знаете». Леон невольно, судорожно прижал руку к груди. Я видел, как боль кольнула его сердце; его дыхание сбилось, словно от астматического приступа. И всё же, чтобы осознать масштабы её падения, он не мог не спросить.
А Стайл, который только что без спроса ввалился к нему и повесил на него трех беглецов, не имел морального права сейчас отказать ему. Никому, даже своей матери-королеве, Стайл не доложил, что укрыл нас именно здесь, в Анемоне. И, учитывая то, о чем он собирался просить дальше, уйти от ответа было невозможно.
Стайл бросил на меня быстрый, проверяющий взгляд — и напоролся на мой острый, пронзающий, полный ненависти взор. Я, разумеется, тоже ждал ответов с самой первой секунды. Ведь я не просто ни черта не знал об этой её «перемене»: даже о её обмороке на празднике я слышал лишь в виде грязных рыночных сплетен. Спрашивать меня, хочу ли я выслушать правду, было бы верхом идиотизма. Вместо этого Стайл посмотрел мне прямо в глаза.
— Я могу рассказать всё с самого начала. Но после этого ты в мельчайших подробностях объяснишь нам, что произошло сегодня в её комнате. О ваших дальнейших действиях поговорим уже после этого. Уяснил?
Я ответил глухим, утвердительным рыком. Приняв это за согласие, Стайл начал методично излагать факты. Начал с обстоятельств её падения на балу, которые Леон уже знал, и самого момента пробуждения. Потом пошли сухие факты о её садистских выходках в замке, которые уже довели до того, что она покалечила собственных людей. И наконец — этот шокирующий рассказ о том, какой Прайд была десять лет назад, в раннем детстве, и к каким страшным выводам пришли Роза и высшие сановники.
Для меня и детей всё это звучало как дешевая, безумная сказка. Сефек и Кемет слушали, раскрыв рты от ужаса; с какого-то момента мне стало казаться, будто нам зачитывают досье на совершенно постороннего, больного ублюдка. Меня поразило, насколько молниеносной, резкой была эта её перемена. Но если слушать этот рассказ не как историю о той Прайд, которую мы знали, а как историю о сегодняшней твари, которая пинала детей ногами, — всё укладывалось в голове идеально. Только сама мысль, что эти две сущности делят одно тело, вызывала тошнотворное замешательство.
Леона особенно потрясла правда о её жестоком прошлом, зато теперь он, кажется, до конца осознал истинный, страшный смысл тех слов дяди Веста.
— Но то, что произошло сегодня, выходит далеко за пределы даже этой детской жестокости. Сама сестра, глядя матушке в глаза, уверяла, что из комнаты она ни ногой не выходила, что окно якобы выбил взбесившийся доставщик, а она, мол, лишь защищалась от твоего нападения…
Договорив, Стайл перевел тяжелый, выжидающий взгляд с побледневшего Леона на меня. Этот взгляд кричал: «Твоя очередь». Я злобно цыкнул, набрал в грудь воздуха, открыл рот… и замялся.
— …Эй. Этим мелким одежду еще не приготовили?
Я отвел глаза от Стайла и посмотрел на Леона. Тот, не будучи дураком, мгновенно всё понял и коротко, тактично отозвался. Стайл смерил меня взглядом, скрестил руки на груди и приготовился ждать, пока я не выпровожу лишние уши.
— Ах да, точно… — Леон посмотрел на Сефек и Кемета, которые всё еще сидели, скованные моим песком, и обратился к принцу Фризии:
— Чуть не забыл! Принц Стайл… Эти путы почему-то никак не снимаются. Нельзя ли что-нибудь сделать с помощью вашего перемещения?
Стайл дважды удивленно моргнул и недоуменно посмотрел на меня.
— Это же твоя особая способность?
— Это не моя воля, — только и бросил я, злобно и криво ухмыльнувшись.
Стайл мгновенно всё понял: из-за абсолютного приказа Прайд снять эти путы по собственному желанию я физически не мог. «Вот оно как», — мрачно пробормотал он и, тяжело вздохнув, подошел к детям, так и не разомкнув скрещенных рук.
— Простите меня. Я не заметил этого сразу.
Извинившись перед уличными оборванцами за то, что так долго оставлял их связанными, он сперва легко коснулся песка на запястьях Сефек. В одно неуловимое мгновение лишь та песчаная масса, что сковывала её, была перемещена куда-то наружу. Девочка с облегчением потерла освобожденные запястья.
— С… спасибо вам, — негромко, робко выдохнула она.
Затем Стайл точно так же, ювелирно убрал путы с Кемета. Мальчишка радостно вскинул затекшие руки, крепко схватил Сефек за ладонь и открыто, искренне улыбнулся Стайлу.
— Благодаря вам и Вал, и Сефек спаслись! Мы вам очень, очень благодарны! Спасибо!
Он отвесил неуклюжий уличный поклон. Следом за ним так же неловко поклонилась и Сефек. Кажется, этот принц впервые в жизни получил от этой шпаны такие искренние, не прикрытые злобой слова благодарности. Он немного опешил, а затем мягко, с тенью грусти улыбнулся в ответ.
— Хорошо, что вы остались целы.
Эти слова сорвались с его губ сами собой. Но тут же он, видимо, вспомнил, кто именно был причиной их беды и кто отдавал приказ их убить, и мышцы на его лице мгновенно окаменели. Дети недоуменно склонили головы, не понимая причины такой резкой перемены. «Нет, ничего…» — глухо пробормотал Стайл и снова, низко опустил перед ними свою королевскую голову.
— …Одними пустыми извинениями этого не исправить. Моя сестра поступила с вами чудовищно. Прямо сейчас я прошу у вас прощения за неё. Мне очень, очень жаль.
От таких внезапных, искренних извинений принца уже сами Сефек и Кемет запаниковали:
— Ваше Высочество, ну что вы, не стоит!..
В растерянности оба начали лепетать, что они уличные крысы, к побоям давно привыкли, и потому ничего страшного не произошло. Стайл, не слушая их, снова впился в меня тяжелым, обвиняющим взглядом.
— Не я это начал, — раздраженно, с вызовом отмахнулся я.
Стайл шумно, тяжело вздохнул, словно старик.
— Врач осмотрел всех троих. Сказал, что физически у вас всё в порядке… Можете не беспокоиться.
Леон, прекрасно поняв его состояние, спокойно улыбнулся и предложил Стайлу сесть на диван. Поблагодарив, принц наконец опустился на мягкие подушки. Леон через приоткрытую дверь уточнил у служанок: ванны и одежда были готовы. Тогда я махнул рукой и велел мелким идти первыми. Купание, мыло и новые чистые шмотки ждали их в соседней комнате. Кемет с тревогой посмотрел на мое искаженное злобой лицо, потянул Сефек за руку: «Пойдем». И оба послушно вышли следом за горничной.
Дверь за ними мягко, с тихим щелчком закрылась. Дождавшись, пока частый топот босых ног Сефек и Кемета стихнет в коридоре, я тяжело, с предельным отвращением выдохнул.
— …Неделю назад. Эта стерва велела мне ровно сегодня прийти за письмом.
Я начал говорить прежде, чем этот принц успел меня заставить. Мой голос звучал низко, хрипло и устало — словно каждый звук я выдавливал из глотки против своей воли. Само по себе нелепое обвинение во вторжении в её покои меня мало заботило. Но проклятый Контракт не позволял мне солгать Стайлу, члену королевской семьи.
Я, скрипя зубами, рассказал всё. Как Прайд поманила меня из окна одними губами, как издевательски велела разбить стекло. И как, едва я оказался внутри, она хладнокровно отозвала все особые разрешения, касающиеся её персоны. Теперь я, сидя перед ними, искренне, до дрожи думал: скажи спасибо богам, что она отменила эти разрешения только в отношении себя, а не вообще все. Иначе мне пришлось бы прямо сейчас валяться ниц и перед Леоном со Стайлом, вылизывая им сапоги и разговаривая как последний раб.
Дойдя в своем рассказе до того момента, когда Прайд отдала прямой приказ убить детей, я впервые за весь разговор отвернулся от обоих принцев, отвернув лицо в сторону, словно мне стало физически невыносимо находиться под их осуждающими взглядами. С предельным отвращением кривя губы, я выплюнул:
— …Оставался один, мать его, звук. Не явись ты в ту секунду — я бы точно задушил их собственным песком. Как и было приказано.
Эти выплюнутые мной слова были тяжелы как свинец и жестоки, они насквозь пропитались моей собственной ненавистью к себе и отвращением к ней. Леон, слушавший это, потерял дар речи. Даже если бы эту бойню устроила не Прайд, нормальному человеку невозможно было поверить, что кто-то, тем более из королевской семьи, способен с таким искренним наслаждением упиваться подобным мучительством.
Он явно представил себе ту садистскую сцену, что я описал; я видел, как его сердце забилось болезненно, как дыхание стало поверхностным и неровным, словно невидимая удавка стягивала его собственное горло. Заставить преданного пса своими руками растерзать тех, кто ему дороже жизни… От одной лишь этой мысли здоровое тело отвергало эту мерзость: волосы вставали дыбом, пробирала ледяная дрожь.
— Вот как… — только и смог глухо ответить Стайл.
Его лицо почернело, когда он мысленно сопоставил мой рассказ с теми безумными словами, что Прайд наговорила ему самому. Одновременно он, видимо, окончательно утвердился в своей правоте: дальше для нас возможен лишь один путь.
— Вал… Именем первого принца Стайла Роял Айви я приказываю тебе. Отныне во Фризию вам возвращаться запрещено.
— А?! — я вскинулся, раздраженно оскалившись. Что за самоуправство?
Но Стайл, словно в упор не замечая моего возмущения, повернулся к Леону и продолжил тоном дипломата:
— Принц Леон… Если это вообще возможно, не могли бы вы некоторое время тайно укрывать их на своей территории? Взамен, клянусь: если что-нибудь произойдет с моей сестрой, я буду немедленно сообщать вам обо всем, пусть и неофициально.
— Я совершенно не возражаю… А если вы будете еще и держать меня в курсе о Прайд, я буду только благодарен, — тут же согласился Леон.
— Эй! — я наконец не выдержал и повысил голос, вскакивая на ноги.
Эти двое аристократов спокойно договаривались о моей судьбе так, будто меня здесь не стояло! Внезапно, без суда и следствия изгнали из страны, а теперь еще и передают из рук в руки, как бродячую собаку или вещь. Неудивительно, что я взбесился. Но Стайл продолжал, полностью игнорируя мои крики:
— Мне действительно очень, очень жаль, принц Леон. Если они… если Вал доставит вам хоть малейшие неприятности, пишите напрямую мне, а не в канцелярию сестры или матушки. Я немедленно приму самые жесткие меры.
— Я и сам искренне желаю их защитить. Даже если бы вы не озвучили эту просьбу, я бы предложил убежище первым.
— Благодарю вас от всей души. Когда эта буря уляжется, я еще раз, официально и как следует отблагодарю вас. Год назад вы уже благородно предложили нам военную помощь, и теперь снова…
— Ну что вы. Тогда как раз я остался перед вами в неоплатном долгу, принц Стайл. Вы тогда действительно…
— Эй, вы, долбаные принцы! Хватит уже нести эту… Гх?!
Глухой, тяжелый удар. Не выдержав этого игнора, я заорал на них во всю глотку — но вместо словесного ответа Стайл в ту же секунду переместился с дивана и коршуном бросился на меня. Он мертвой хваткой схватил меня за грудки и с чудовищной силой опрокинул навзничь на пол. Устроившись сверху, он придавил меня своим весом.
Еще долю секунды назад Стайл вел светскую, вежливую беседу с Леоном. А теперь его глаза пылали таким нечеловеческим гневом, будто он намеревался прожечь мне череп насквозь. Застигнутый врасплох, я лишь злобно стиснул зубы. Проклятый Контракт не позволял мне ни оттолкнуть Стайла, ни ударить его, ни сбросить. Оставалось лишь бессильно сверлить его взглядом, полным ненависти.
Но к моему свирепому оскалу этот очкарик давно привык. Он перехватил мою одежду еще крепче и склонился так близко, что наши лбы почти соприкоснулись.
— Это я должен сказать тебе «хватит», конченый ты идиот.
Его шепот был холоднее тысячелетнего льда. От Стайла исходила такая мрачная, густая, убийственная ярость, что я кожей понял: сейчас он вполне способен задушить меня прямо здесь, на этом ковре. От столь резкой, пугающей перемены в этом всегда спокойном юнце я, судорожно стиснув челюсти, не сразу нашел слова для ответа. Стайл безжалостно продолжил:
— Почему до твоей тупой башки не доходит, что сейчас во Фризии для вас места больше нет?!
Эти ровные, отчеканенные слова заставили меня широко раскрыть глаза от изумления.
— Что ты сейчас сказал?.. — наконец хрипло выдавил я.
Стайл немного отстранился и посмотрел на меня сверху вниз взглядом, в котором мешались боль и почти презрение.
— Хочешь, чтобы нынешняя сестра снова всласть тобой поиграла?
От одной только этой фразы всё моё тело разом остыло и сжалось в стальной узел. Что я сегодня пережил из-за её больных приказов, какой это был невыразимый ужас — я знал лучше всех в этой комнате.
— Сейчас её заточат в Отдельной башне, — продолжил Стайл, как забивая гвозди. — Но одному дьяволу известно, когда она оттуда выйдет. Если ты сунешься во Фризию и встретишь её, хотя бы совершенно случайно на улице, — на этот раз ты гарантированно потеряешь их обоих.
Достаточно одного короткого приказа «убей» — и избежать бойни уже будет невозможно. Даже если потом Стайл чудом спасет нас троих, пока Прайд не отменит приказ, я, как и сегодня с этими песчаными путами, буду обречен всю свою оставшуюся жизнь покушаться на жизни детей.
Стайл безжалостно перечислял только голые факты, а в глубине его глаз темнота колыхалась и бурлила, как кипящая черная смола. От этого мрачного блеска и слов, которые были тяжелее свинца, у меня перестал слушаться даже язык. Я молчал, раздавленный правдой, и Стайл еще больше понизил голос, переходя на яростный шепот:
— Тебя это устроит?! Ты их потеряешь. На этот раз — по-настоящему и навсегда. Тебя действительно заставят убить обоих собственными руками! Ты до гроба запомнишь, как их жизнь угаснет у тебя в руках. Никогда не забудешь это ощущение ломающихся костей. Сам уничтожишь всё, за что так отчаянно цеплялся и что наконец, с таким трудом обрел!
— Сестра прямо сказала мне, что ждет этого с превеликим удовольствием. Понимаешь ты это, идиот?! С УДОВОЛЬСТВИЕМ! Она еще не насытилась кровью. Она всерьез хотела заставить тебя убить их. И на этот раз ты уничтожишь ради её больного развлечения те самые жизни, которые она когда-то помогла спасти! Тебя это устраивает?! Это, по-твоему, лучший исход для тебя?! Конечно же нет! И если ты способен признать хоть на йоту, что готов сдохнуть ради их защиты, — значит, терпи сейчас ради них! Я не позволю тебе потерять свою семью! Пока я лично не разрешу, больше не смей приближаться ни к нашей стране, ни к Прайд! Это прямой приказ!
С середины этой гневной отповеди он почти не переводил дыхания, обрушивая на меня слова, как кувалдой, одно за другим. В них смешалась бездна чувств, бушевала дикая, первобытная страсть. Под конец его крик громовым эхом прокатился по всей комнате. Я, прижатый к полу совсем близко к нему, физически чувствовал, как от громкости его голоса вибрируют мои барабанные перепонки и кожа на лице. Лицо Стайла пошло красными пятнами от ярости, из-под сведенных губ виднелись ровные, до скрипа стиснутые зубы. Его длинные пальцы, мертвой хваткой державшие мою куртку, вдавливали ногти мне в грудь; тяжелое, сбитое дыхание со свистом вырывалось из легких. И даже когда он пытался отдышаться, судорожно вздымая плечи, его глаза оставались распахнуты до предела и, не моргая ни на секунду, сверлили меня насквозь.
Принявший на себя вместе со словами весь этот шквал неконтролируемых эмоций, я довольно долго не мог издать ни звука. И не только потому, что Стайл был прав на все сто процентов и возразить на эту логику было нечего.
Отчаянно пытаясь заставить меня, тупого ублюдка, осознать всю катастрофичность моего положения, принц выглядел так болезненно напряженно, будто всё это касалось его самого. В его словах звенело столько личной боли, что мне трудно было поверить: всё это изрыгает тот самый высокомерный Стайл, который, мягко говоря, никогда не питал ко мне теплых чувств.
— …Если с тобой или с этими детьми что-нибудь случится… та, прежняя она, горько заплачет.
Выровняв дыхание и понемногу вернув себе ледяное аристократическое самообладание, Стайл произнес эту последнюю фразу уже тихо, почти шепотом. И медленно разжал пальцы, отпуская мою измятую одежду. Он грациозно встал с меня, изящным движением пальца поправил съехавшие очки и привел свой безупречный мундир в порядок, ни на секунду не отводя от меня тяжелого взгляда.
— Принц Леон наверняка сможет вас надежно укрыть… Старайтесь держаться рядом с ним и не высовываться.
— В остальном, распоряжайтесь ими так, как сочтете нужным, — прямо при мне, словно я вещь, добавил он, обращаясь к Леону.
Лишь тогда я, наконец, придя в себя, злобно цыкнул. Стоит мне выйти вместе с Леоном на улицу в этой стране — меня ведь тут же примут за его личного раба. Но отвечать, огрызаться и качать права уже не хотелось. У меня не было на это сил.
— У меня всё… Я еще прибуду с официальным докладом к вам, принц Леон. Если у вас будут претензии, тогда и выслушаю.
Коротко и вежливо попрощавшись с Леоном, Стайл в ту же долю секунды исчез в пространственной вспышке. Я раздраженно, криво скривился и несколько раз остервенело почесал затылок.
— Ты в порядке? — негромко, тактично спросил Леон. — Думаю, это и так предельно понятно… Но ведь он искренне беспокоится о вас.
— Заткнись, — огрызнулся я. — Раз понятно, нечего языком молоть.
Недовольно, глухо рыча, я с неимоверным усилием приподнялся с ковра. Но остался сидеть на полу, низко опустив голову. Схватился ладонями за лицо и до скрежета стиснул зубы. Не находя, куда выплеснуть разъедающий меня гнев, я снова с размаху ударил кулаком в паркет. Сейчас я оказался в патово, унизительно невыгодном положении. Уж это я, уличный пес, прекрасно понимал. И, что самое паршивое…
Тук-тук.
Дверь робко приоткрылась.
— Смотри, Вал, смотри! Какая красивая, мягкая одежда!
— Мы и тебе принесли! Мы с Сефек вместе выбирали для тебя!
Дети радостно влетели в комнату, прерывая мои мрачные мысли. Аккуратно причесанные, отмытые до блеска, в безупречно чистой, добротной одежде, они для любого постороннего вполне могли сойти за ухоженных дворянских отпрысков. Сефек с восторгом подхватила края своей новой юбки, кружась и показывая её мне; Кемет бережно нес в обеих руках стопку вещей для меня. С широкими, счастливыми улыбками они подбежали ко мне. Вдруг они заметили отсутствие Стайла и заозирались по сторонам. Когда Леон мягко сказал им, что принц Фризии только что отбыл, оба лишь немного поморгали и понимающе кивнули.
— Да, вам обоим очень, очень идет. Наверное, и двигаться в этом удобно? — попытался я выдавить из себя нечто ободряющее.
— …Всё равно пока особо пачкать эти наряды не придется, — проворчал я себе под нос.
— Почему это? В дороге же, когда мы пойдем обратно, мы сразу всё изваляем в пыли! — возмутилась Сефек.
Ответив Леону низким, мрачным голосом, я одной рукой взял предложенную Кеметом одежду и небрежно притянул стопку к себе. Сефек удивленно, непонимающе раскрыла глаза.
— А о чем вы тут поговорили с господином Стайлом, пока мы мылись? — с тревогой спросил Кемет.
Я устало, с хрипом выдохнул и тяжелой рукой накрыл макушку стоявшего рядом мальчишки.
…Этих двоих я бросить не могу. Ни за что.
— Велел нам торчать тут, в Анемоне, пока они там с нашей хозяйкой не разберутся. Достал этот приказ, конечно, хуже горькой редьки, но пока перекантуемся здесь, поработаем у него на подхвате.
Продолжая недовольно ворчать, я медленно, как старик, поднялся на ноги. Встряхнул новую одежду, подозрительно оглядел её, убеждаясь, что на ней не болтаются ненужные кружева, рюши и нигде ничего не сверкает, как на елочной игрушке, затем бросил куртку Сефек, чтобы подержала.
— Смею заметить, я обеспечу вас едой, одеждой и жильем абсолютно бесплатно, даже без всякой работы, — заметил Леон, с легкой иронией склонив голову.
— Не собираюсь я сидеть у тебя на шее как дармоед, — раздраженно оскалился я на него.
Леон понимающе пожал плечами и добавил, что его об этом прямо попросил Стайл, но на этот раз ответа от меня не получил. Прямо посреди разговора я начал, не стесняясь, одну за другой стягивать с себя и бросать на пол свои грязные, пропотевшие вещи. Сефек, бережно державшая мою новую одежду обеими руками, вдруг тихо спросила:
— Вал… а госпожа… с ней всё будет хорошо?
…Убивать их я не стану. Ни за что на свете.
— Почем мне знать, — отрезал я, натягивая чистую рубаху. — Это их, королевские дела. Мы простые наемные работники, нас их грызня не касается. Не платят монетой — и разговор окончен.
Кемет молча, с пугающе взрослым пониманием всматривался в мое лицо, пока я произносил эту ложь с напускным, безразличным видом. Я пнул снятые лохмотья в сторону, взял у Сефек новые штаны и начал одеваться, вещь за вещью.
— Но ведь… мы даже не знаем, почему с госпожой такое ужасное случилось? А если, как говорит господин Стайл, она и правда навсегда останется такой злой?..
— Тогда… — я затянул ремень, — если наш наниматель больше не та хозяйка, то и нечего на этого монстра работать. Найдем какую-нибудь другую работу. Не пропадем.
Даже если этот Стайл или кто-то другой унаследует её обязанность раздавать поручения нашей гильдии, при нынешней Прайд мы физически не сможем приближаться к границам Фризии. Сама наша курьерская работа станет невозможной, самоубийственной.
Более того, и осесть навсегда здесь, в Анемоне, тоже не выйдет. Если Прайд в таком невменяемом состоянии всё же коронуют, она, как монарх, сможет свободно, с официальными визитами приезжать в любую соседнюю страну. Теперь многие государства вокруг Фризии крепко связаны с ней дипломатическими союзами или мирными пактами. А значит, все эти страны в одночасье перестанут быть для нас с детьми безопасными.
…Но сколько бы мест на карте ни стало для нас закрыто, это ничего не меняет.
— Но, Вал!..
Я как раз накинул на плечи последнюю вещь — плотную куртку, когда Сефек снова, со слезами на глазах, повысила голос. И она, и Кемет всем своим детским сердцем сильно, до боли тревожились о Прайд. Какие бы логичные объяснения они ни слышали, их разуму всё равно казалось, будто в их добрую спасительницу просто вселился злой демон, которого можно изгнать. Сефек, отчаянно не желая мириться с потерей, собиралась спорить и возражать мне снова и снова.
Я тяжело вздохнул и осторожно, почти ласково положил свою огромную ладонь ей на голову.
— …Пока всё будет так, мелкая. В любом случае, прямо сейчас мы ничего не можем для хозяйки сделать. Вообще ничего. Так что помолчи пока.
Мои слова звучали сухо и отстраненно. Но стоило Сефек поднять на меня свои заплаканные глаза и увидеть моё лицо, как после нескольких секунд мучительного колебания ей осталось лишь сдаться и тихо кивнуть:
— Хорошо.
…Слишком уж мучительным, разбитым выглядело моё лицо в тот миг.
…Но то единственное место в этом проклятом мире, куда мы могли возвращаться, я отпустить не могу.
Оба ребенка, повзрослевшие на улицах, прекрасно это замечали и понимали, но могли лишь подыгрывать мне, притворяясь, что ничего не поняли. Кемет молча собрал с пола мои грязные, разбросанные лохмотья и стал глазами искать мусорную корзину. Леон деликатно позвал служанок и велел им всё прибрать.
— А что нам делать по работе? — деловито шмыгнув носом, спросила Сефек, глядя на меня.
— Тогда, может, вы пока побудете моей личной охраной? — тепло, разряжая обстановку, улыбнулся Леон.
— Вал, тебе очень идет! — вдруг радостно сказал Кемет, дернув меня за новенький, чистый рукав.
…Но стоило мне лишь на секунду расслабиться, как к горлу вновь подкатывала тошнота.
Легкие будто сжимало стальным обручем, мне приходилось сознательно, с усилием заставлять себя делать каждый вдох. В воспаленной голове безумным калейдоскопом кружились, сменяя друг друга, образы той, прежней, милосердной Прайд и этой нынешней Прайд-чудовища, раз за разом оставляя на моем сердце глубокие, кровоточащие царапины. Омерзительное ощущение, будто она жестоко предала меня, смешивалось с разъедающим чувством, будто я её навсегда потерял. От бессильного раздражения мои челюсти бессознательно сжимались до боли. Но весь этот яд я проглотил, так и не позволив себе осознать его толком.
— …Как же меня всё это достало.
Я проворчал это, ради тех двоих, кто сейчас стоял рядом и кто был для меня важнее меня самого — жалкого, связанного Контрактом пса, ненавидящего себя за собственную беспомощность.
✧ ═══════════════ ✧
— Брат!
Услышав голос Тиары и быстрый стук ее шагов, Стайл спокойно обернулся.
— Тиара... Давно не виделись.
С их последней встречи прошло всего несколько дней, но казалось, будто миновала целая вечность. Ответив ей ровным голосом, Стайл поручил оставшиеся дела стражникам и слугам и повернулся к ней.
— Старший брат! Старшая сестра... Почему... зачем?..
Маленькие ручки вцепились в его одежду. Тиара смотрела на него снизу вверх, и ее лицо было искажено отчаянием. Глаза уже блестели от слез. Она сильно дрожала и с каждым словом бледнела всё больше.
За спиной Стайла находились покои Прайд. Сейчас их двери были распахнуты настежь. Слуги замка один за другим заходили внутрь, собирали и выносили вещи. Самой Прайд там не было.
— Почему старшей сестры здесь нет? Зачем выносите ее вещи?.. Куда она?.. Что с ней случилось?!
Тиара, почти всё время проводившая у себя, еще с утра заметила неладное в покоях сестры. Оттуда доносились голоса множества снующих стражников. Когда она попыталась выйти, ее не пустили, сославшись на опасность. Этот запрет сохранялся даже после того, как шум стих. А когда ей наконец разрешили покинуть комнату, из покоев Прайд уже выносили вещи. И распоряжался всем этим ее брат Стайл. Как тут было не испугаться?
Ее реакция была вполне естественной. Стайл болезненно поморщился и осторожно положил руки ей на плечи.
— Успокойся.
С лицом, готовым вот-вот исказиться от рыданий, Тиара крепко сжала ткань платья на своей груди, пытаясь сдержаться. Лишь убедившись в этом, он заговорил:
— Старшую сестру... решили перевести в изолированную башню. Сейчас она разговаривает с матушкой и остальными... Всё хорошо. Она невредима.
Последние слова немного успокоили Тиару. Но в башню? Она не смогла скрыть растерянности. Совсем недавно сестру заперли в ее собственной комнате — и вот теперь переводят в башню?
— Что же произошло?.. — с запинкой спросила она.
Стайл огляделся. О таких вещах было трудно говорить прямо здесь. Убедившись, что перенос вещей идет без задержек, он бросил несколько распоряжений слугам и увел Тиару. Оказавшись в ее комнате, он первым делом попросил горничных выйти, а затем рассказал о происшествии с Валом и детьми.
— ...Кемет... Сефек... А Вал... где они сейчас?..
Услышав, что Вал едва не убил их, Тиара побледнела еще сильнее. Она снова схватилась за одежду Стайла и умоляюще посмотрела на него. Кемет и Сефек давно стали для нее словно младшие брат и сестра. Да и с Валом благодаря тренировкам по метанию ножей она в какой-то мере сблизилась.
— Они целы?! Где они?!
В ее голосе звенели слезы. Стайл ответил чуть громче:
— Всё хорошо. Все трое живы, их ранения оказались несерьезными. Сейчас... принц Леон тайно укрывает их в своем замке... Никому об этом не говори.
При этих словах ноги Тиары словно потеряли опору, и она без сил опустилась на пол.
— Какое счастье...
Но это искреннее облегчение длилось лишь миг. Вслед за ним ее медленно окутало серое отчаяние.
— А что... будет со старшей сестрой?..
Стоило ей произнести это, как золотые глаза затуманились. Слезы непрерывно скапливались на кончиках ресниц. Тело, только что начавшее успокаиваться, снова забила мелкая дрожь. Стайл опустился перед ней на одно колено и поддержал за плечи.
— Точно сказать не могу, — глухо ответил он. — Старшая сестра... за одну ночь изменилась ужасающим образом. Но она, несомненно, всё еще наша сестра. Высшие сановники продолжают расследование. Матушка и остальные изо всех сил пытаются ее вразумить...
— А если... она навсегда, навсегда останется такой?
Тиара оборвала его на полуслове. Эти слова несли в себе лишь ошеломляющее отчаяние — словно земля внезапно ушла из-под ног, бросив их на самое дно колодца.
Этот слишком реальный и слишком безнадежный вопрос лишил Стайла дара речи. Его руки и ноги начала бить странная дрожь. Чуждое, леденящее чувство едва не захлестнуло его с головой, и он с силой мотнул головой, отгоняя его прочь. Круглые, кристально ясные глаза Тиары смотрели прямо на него, словно умоляя сказать: «Этого не случится»... И он невольно отвел взгляд.
— Старшая сестра... она ведь всегда говорила: ради страны, ради народа... Ты же не бросишь ее, старший брат?
Стайл снова посмотрел на нее. В золотых глазах отразилось его собственное лицо, перекошенное от ужаса и растерянности. Он откинул голову назад и наконец, сдавленно, почти срываясь на крик, выдавил:
— Конечно, нет!
— Тогда... нам нужно скорее вернуть ее, сделать прежней...
— Она может не вернуться!..
Не выдержав ее мольбы, он сам перешел на крик. Тиара часто заморгала и оцепенела от его слов. Новые слезы на миг перестали подступать; лишь те, что уже переполняли глаза, беззвучно скатились по щекам.
— Неправда...
Тихое слово лопнуло в тишине, как пузырек. Она застыла, не в силах пошевелиться, словно только что стала свидетельницей ужасающего злодеяния. Стайл впервые видел Тиару такой опустошенной. Запоздало раскаиваясь в том, что не смог сдержаться, он обхватил ее за плечи и притянул к себе.
Ему уже много раз приходилось объяснять это людям, связанным с Прайд. Но произнести это вслух перед младшей сестрой оказалось больнее всего. Тело Тиары послушно обмякло в его объятиях, но сама она всё еще пребывала в состоянии шока и не могла связать и двух слов.
— Неправда... почему... ведь... мы только что... этого не может быть...
Она отчаянно цеплялась за эти обрывки отрицания, не в силах выговорить ничего больше.
— Мы даже причины не знаем!.. И это не болезнь! Матушка и остальные отчаянно пытаются найти хоть какой-то подход к нынешней сестре... Но... наши слова никак до нее не доходят!..
Его надрывающийся голос заполнил комнату. Руки, обнимавшие Тиару, била крупная дрожь. Стайл крепко зажмурился, подавляя подступающие рыдания. Он хотел успокоить ее — и вдруг с ужасом понял, что пытается убедить в этом самого себя. От этого осознания он сжал ее в объятиях еще крепче.
Несколько долгих минут он баюкал оцепеневшую Тиару. Затем у самого его уха раздался тихий шепот:
— Нельзя.
Словно сила наконец-то вернулась к ее рукам и ногам, Тиара взялась за его плечи и отстранила от себя, выпрямляясь, чтобы заглянуть ему прямо в лицо.
— Нельзя... Наверняка есть еще какой-то способ... Нельзя... допустить, чтобы у старшей сестры... совсем не осталось места, куда можно вернуться...
На этот раз из ее глаз хлынули крупные слезы. Прежде чем Стайл успел ответить, плотину окончательно прорвало. Из горла Тиары вырвался лишь высокий, прерывистый всхлип. А-а-а... Больше она ничего не могла сказать, уткнувшись в грудь брата. Стайл чувствовал, как его одежда становится влажной и горячей от ее слез, и продолжал крепко прижимать ее к себе. Она плакала так горько, словно оплакивала это горе и за него тоже. Больше он не мог произнести ни слова.
Ни того, что «Способа нет». Ни того, что «Места для нее уже почти не осталось».
[[image:/storage/reader-images/41b4b7c6774a947f8e4ef0b44ba7ff6c93871657.jpg]]
Сначала целый мир для нее сузился до границ замка. Замок — до ее собственной комнаты. А комната — до изолированной башни. Шаг за шагом Прайд лишали ее места в этом мире. Из окон башни было почти невозможно увидеть людей, как она привыкла раньше. Она находилась на самых задворках замковой территории, куда не ступал никто, кроме приставленной стражи. Народу и соседним странам пока что всё объясняли внезапной болезнью, но как долго удастся поддерживать эту ложь, было неизвестно. Не потеряй она сознание прямо на глазах у всех, правду всё еще можно было бы утаить. Но теперь — уже нельзя.
Из ста человек, встретивших нынешнюю Прайд, все сто непременно испытали бы к ней отвращение. И большинство из них ушли бы с ранами — душевными или телесными. Сама королева Роза делала всё, что было в ее силах, чтобы хоть как-то наставить дочь на истинный путь, но было очевидно: ничто больше не способно было достучаться до сердца Прайд. Как бы ее ни бранили, как бы ни умоляли и ни убеждали, она оставалась пугающе невозмутимой и даже не думала меняться. В Прайд, как в первой принцессе и наследнице престола, больше не видели ни капли надежды.
Обитатели замка, увидевшие ее истинное лицо, с содроганием предчувствовали безнадежное будущее. Всё то светлое, что было еще какую-то неделю назад, теперь казалось жестокой ложью.
Единственной надеждой королевства оставалась лишь вторая наследница престола — Тиара.
✧ ═══════════════ ✧
Прайд:
— А-а-а-а-ах… Как же ску-у-учно…
Я валялась на кровати, зевая и глядя в окно. Прошла уже целая неделя с тех пор, как меня заперли в изолированной башне... Какая невыносимая скука. Стоило мне проигнорировать предупреждение и немного развлечься, как Стайл тут же примчался и спас Вала и тех детей. Что и ожидалось от одного из любовных интересов. Теперь я снова убедилась: его телепортация — по-настоящему грозная сила. Я полагала, что он доберется до нас не так скоро. Просчиталась. Знай я это заранее, то с самого начала приказала бы ему всего одно слово: «Убей». Впредь нужно быть осмотрительнее.
Вала с детишками куда-то спрятали, и, того и гляди, я их больше никогда не увижу. Пока меня еще не лишили права отдавать ему приказы, следовало велеть ему никогда не покидать меня — устроить всё так, чтобы они возвращались, куда бы ни пытались сбежать. Если Стайл их укрыл, значит, они в Анемоне или в Ханазуо... В любом случае, раз уж мне запрещено выходить, я ничего не могу с этим поделать. Вал даже не любовный интерес, так что встречаться с ним больше не обязательно. Но не вмешайся Стайл, я бы и сейчас весело играла с ним. Какая досада.
Стайл безжалостно доложил матушке и остальным обо всех моих проделках, и меня, как и предупреждали, сослали в изолированную башню. Я-то на всякий случай заставила Вала разбить окно и запереть дверь, надеясь свалить всю вину на него. Но мне было так весело, я настолько увлеклась его мучениями, что совершенно забыла как следует обеспечить себе алиби. Моя оплошность. Вообще-то я собиралась заставить его быстренько убить детей, а потом долго-долго смотреть, как он страдает. Но это оказалось слишком приятно...
По всему телу пробежала сладкая дрожь от воспоминания об этом наслаждении. С губ даже сорвался смешок: «Аха...». Я перевернулась на кровати. Всю эту неделю я вспоминаю только Вала, мучительные лица матушки и остальных в тот момент, когда они решали перевести меня в башню, да лицо Стайла, пылавшее от гнева.
Мне совершенно не нравится, что в башню, в которой по сценарию полагалось сидеть Тиаре, заперли меня. Но ради того удовольствия я ни о чем не жалею.
— А-а-ах... Ну же... Неужели не произойдет ничего интересного?
Скорее, скорее, скорее бы снова испытать это. С тех пор как я здесь, кроме прислуживающих мне горничных, ко мне приходят только Стайл, матушка с отцом, дядя Вест и премьер-министр Гилберт. Мне даже помучить некого.
— Если я сейчас сбегу, потом меня запрут еще строже...
Честно говоря, я могу сбежать когда угодно. Но сейчас от побега не будет никакого проку — я всё равно не смогу ничего предпринять. Стайл одним щелчком пальцев отправит меня хоть в тюремную камеру. Охрану усилят — и в следующий раз сбежать будет куда сложнее. Пока не настанет нужное время, придется сидеть тихо.
— Да сколько можно... Поскорее бы уже...
Я положила руку на лоб и невольно проворчала. Моя роль — разрушить страну и быть убитой в финале. Ради счастливого конца устроить самую ужасающую трагедию... Погодите-ка... почему я? Нет, так не пойдет... От недостатка развлечений у меня уже голова соображать перестала. Как игровая Тиара умудрилась спокойно просидеть в таком месте столько лет?
— ...Вы ведь... убьете меня, как и положено?..
Мне стало тревожно. Я раньше столько лишнего натворила, что мое нынешнее положение слишком сильно отличается от игры... И правда, целых десять лет я занималась одними лишь бесполезными, ненужными вещами. Теперь на таком фоне счастливый финал будет смотреться совершенно нелепо.
— Если я просто умру здесь... наверняка вообще ничего не изменится.
«Умерла ужасная принцесса, и все жили долго и счастливо». Ни тебе трогательных чувств, ни катарсиса. Моя роль — украсить эту игру счастливым финалом. А значит, я должна как следует ввергнуть страну в пучину бедствий и быть должным образом убитой. Иначе и быть не может.
Сама-то я готова погибнуть от их рук хоть сейчас. Но вот убьют ли они меня — еще большой вопрос. От природы они добрые люди, к тому же знают меня лично. Вряд ли они так легко на это решатся. Да и к тому же сейчас я лишь первая принцесса, а не королева. Матушка жива. Иначе говоря, передать престол Тиаре можно и без моего убийства. Стоит лишь ее предвидению пробудиться, а ей самой поскорее это осознать — и всё решится в одно мгновение.
После начала игры главная героиня вместе со своим избранником противостоит мне, королеве. По ходу сюжета ее способность изредка дает о себе знать, а в решающей сцене предвидение пробуждается окончательно. В самом финале она заявляет Прайд: «Я вижу... Прайд Роял Айви... будущего у тебя больше нет!». От той сцены у меня всегда мурашки бежали по коже. В тот миг даже Прайд теряла самообладание; это становилось началом последней схватки с любовным интересом — мгновением, определявшим победу и поражение.
— Скорее... Пока о предвидении Тиары еще не узнали... эту... страну...
Я должна завладеть этой страной. Ради счастливого финала, когда, победив меня, все ее жители возденут руки к небу и возликуют. Подготовка уже завершена. Если Тиара осознает свое предвидение в день нашего последнего противостояния, как это было в игре, то с момента ее дня рождения у меня есть меньше трех месяцев. За это время я должна... причинить очень, очень много боли.
— Аха!.. Ах, как же я этого жду.
В памяти всплыло последнее выражение лица Вала. После пробуждения я видела немало прекрасных лиц. Но если уж любоваться, то отчаянием именно такой силы — это приятнее всего. Все любовные интересы уже знакомы с Тиарой. Значит, мне остается лишь нанести им свежие, кровоточащие раны, чтобы она могла нежно-нежно их исцелить. Наверняка после этого они в нее влюбятся. То, что оригинальная Прайд, финальный босс, делала сама, по своей дурости, мне теперь приходится как следует планировать. Даже самой смешно: какая нелепая картина... Но ничего не поделаешь. Такова моя роль. Попытаться разрушить страну и быть убитой ради счастливого финала. Для этого я родилась. Я обязана это сделать. И я этого хочу.
— Постарайтесь как следует... мои милые, милые любовные интересы.
Мне всё равно, кто именно им станет. Героем этого мира, который вместе с Тиарой выступит против меня. Мне достаточно, чтобы из пяти остался хотя бы один. Остальные четверо могут остаться на заднем плане или получить плохую концовку — неважно. Если им повезет выжить, они смогут стать счастливыми и без союза с Тиарой. А до тех пор я буду причинять им много, много боли. Чтобы Тиара могла как следует их исцелить. Чтобы они возненавидели меня. Чтобы отвернулись от меня... Чтобы убили.
Я запечатлею в памяти, как страдают эти дорогие мне люди. До самого того мгновения, когда мне вынесут приговор.
— Что же сделать... чтобы вам, таким добрым, стало по-настоящему больно?..
Отнять у вас дорогих людей? Оторвать вам руки и ноги? Сравнять с землей вашу любимую страну? Или... или, или, или, или, или?! Что причинит вам, таким добрым, самую сильную боль?!
— Пфф... Ха-ха... Аха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!
Как весело, как же весело. От одной лишь мысли становится так весело. Всё тело разгорается от возбуждения. До прибытия гостей из Раджи пройдет как минимум два месяца. Значит, за это время мне тоже нужно много, очень много подумать. О том, как получше ими воспользоваться. О моем пути к финалу.
Ради счастливого конца, который засияет еще ярче благодаря этой трагедии.
Продолжение следует…
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод и редактура: TuXoXoDKa
Вычитка и сведение: Исекайный Сомелье
Работа с изображениями: Animia
— Ты… Вы и есть тот, о ком говорят!.. Прошу вас, пожалуйста… пожалуйста, помогите!..
Он… А, вот оно что. Закончив дела канцлера, я вернулся поздно ночью и обнаружил… вот кого. В такой час.
— Умоляю!.. Укройте мою дочь… мою дочь!..
Со мной пусть будет что угодно, только прошу, прошу вас…
Человек, которого я видел впервые, припал к земле, прижавшись к ней лбом. Рядом стояла незнакомая девочка — лет двенадцати или тринадцати на вид. Уже примерно догадываясь о причине его появления, я спросил, что случилось. Мужчина заговорил; его лицо было испачкано грязью и слезами.
— У моей дочери… особая способность!.. Если всё так и останется…
Отец коснулся её спины, словно подталкивая вперёд, и девочка, повинуясь этому знаку, воспользовалась своей силой. …Действительно, довольно редкая способность. В другие времена ею восхищались бы, а саму девочку, пожалуй, превозносили. Но сейчас эта сила не приносила ничего, кроме проклятия и несчастья.
— Понимаю… Мне ясны ваши обстоятельства. Не могу обещать, что она ни в чём не будет нуждаться, но если вас это устраивает…
— Спасибо… огромное спасибо!..
Стоило мне произнести эти слова, как мужчина задрожал и снова прижался лбом к земле. Хотя я вовсе не тот, кто заслуживает такой благодарности.
Девочка стиснула свою одежду, переводя взгляд с отца на меня. Изо всех сил сдерживая слёзы и закусив нижнюю губу, она впервые подала голос:
— Папа!
Будто не желала допустить, чтобы их разлучили.
— Неужели такой человек… правда сможет меня защитить?! Ведь он…
Она сердито посмотрела на поднявшего голову отца и указала на меня. Боясь меня обидеть, мужчина поспешно протянул руку, чтобы опустить её палец. Но девочка отчётливо бросила мне в лицо:
— Такой же ребёнок, как и я!
Отец схватил её за руку и одёрнул: нельзя говорить такие невежливые вещи. Она недовольно вскрикнула: «Но ведь!..» Он попытался урезонить её: «Довольно, просто слушай, что тебе говорит этот человек!» Но поток возмущённых слов не иссякал.
— Да посмотри же!.. Одежда на нём болтается… живёт в такой развалюхе!.. Он наверняка ещё беднее нас! Пойдём домой, а?! Лучше уехать к маме в деревню!
— Прекрати! Из города нам не выбраться!.. Уехать могут только те, у кого нет редкой способности! А ты ещё не умеешь управлять своей силой! Если по дороге нас заметят…
Отец с дочерью принялись спорить. Похоже, мой вид опять вызвал недоверие. Пропуская мимо ушей слова, к которым давно привык, я на время оставил их и открыл дверь дома.
Старая дверь поддалась не сразу. За ней встретила комната, где имелось лишь самое необходимое для жизни.
— Вот видишь, здесь же никто не живёт! — воскликнула девочка.
— Это моё жилище, барышня… Вы будете жить не здесь, а в этом районе.
Я только оставил вещи и закрыл дверь. Постучал в тонкую стену соседней лачуги, соблюдая определённый ритм. В доме напротив тут же затопали ноги. Из окрестных построек, до этого казавшихся безлюдными, стали появляться люди.
— Вернулся!
— Сегодня вы поздно.
— С возвращением!
— Опять новенькая?
Ко мне стали подходить мужчины и женщины самых разных возрастов. Отец с дочерью округлили глаза, поражённые внезапным появлением стольких людей. Пока они стояли в изумлении, я понемногу раздал собравшимся по моему сигналу деньги из небольшого мешочка. На несколько дней им хватит.
— Эта девочка с сегодняшнего дня будет жить здесь. Расходы на неё я тоже возмещу. Может ли кто-нибудь принять её к себе…
Люди окружили девочку, растерявшуюся от такого скопления незнакомцев. Забрать её согласилась женщина, которая уже заботилась о сиротах того же возраста. Рядом с ней будет нетрудно скрыть новую подопечную среди прочих детей.
Отец кланялся мне, снова и снова прося позаботиться о дочери.
— …Большинство особых способностей развивается и становится устойчивее с возрастом. Приходите снова через год. Когда она научится владеть своей силой, сможет вернуться к прежней жизни.
А до тех пор я о ней позабочусь. Услышав это, мужчина склонил голову в слезах, пообещал непременно вернуться за дочерью, попрощался с ней и ушёл. Девочка плакала от разлуки, пока женщина уводила её за собой. Лишь однажды она оглянулась на меня. Приоткрыла рот, будто хотела что-то сказать, но так и не смогла справиться с чувствами. И в этот миг…
— Гил! С возвращением!
Из дома женщины, забравшей девочку, ко мне торопливо подбежала ещё одна девушка. Она лучезарно улыбнулась, и я тоже слегка улыбнулся в ответ.
— Прошу прощения, что так поздно… госпожа Тиара.
Тиара, принявшая облик тринадцатилетней девочки, попыталась броситься мне на грудь. Я поднял руку, останавливая её, и, прежде чем она успела коснуться меня, сказал: «Нельзя». Поняв мой жест, она послушно замерла. Остановилась в шаге от меня и чуть смущённо опустила голову.
— …Простите.
Я отозвался, что и сам должен извиниться, и мы вместе вернулись в моё жилище.
— Мы с Панной готовили вместе! Обязательно попробуйте!
С этими словами госпожа Тиара ещё раз сбегала к той женщине и принесла мне полную миску супа и хлеб. За совместным ужином я выслушал рассказ о том, как прошёл её день. Она жила здесь уже месяц и успела во многом освоиться. Пробуя еду и хваля её вкус, я по-прежнему не мог не восхищаться мастерством, которого никак не ожидал от принцессы.
— …Кстати, та девочка… тоже?..
— Да. У неё редкая особая способность. Пока она, по-видимому, не умеет ею управлять, поэтому до тех пор я беру её под свою опеку.
За нарушение обязанности заявить о способности суровое наказание ждёт не только самого человека, но и всю его семью. А если выяснится, что способность редкая, будет ещё хуже. Когда я объяснил это, лицо госпожи Тиары омрачилось.
— Разлучать с семьёй…
Она прижала руку к груди, словно вспомнив о своём приёмном старшем брате. Я спросил, хочет ли она с ним увидеться, но в ответ она тихо покачала головой. В её глазах стояла печаль.
— Если брат всерьёз захочет, он в любой момент сможет вернуть меня… А раз он этого не делает… я думаю, это значит, что он не хочет моего возвращения.
Способность принца Стайла к мгновенному перемещению. Я не раз видел, как он появлялся у королевы, но… Неужели и к госпоже Тиаре он мог бы прийти в любой момент?
Незадолго до праздника своего рождения госпожа Тиара внезапно сбежала из отдельной башни. Я случайно стал свидетелем этого и, прежде чем успел опомниться, уже помогал ей. Меня тревожила мысль о том, что я увожу принцессу в трущобы подле замка. Однако, глядя, как она выбирается из окна башни, спускаясь по свешенным простыням, я… вспомнил свою встречу с покойной возлюбленной.
— Госпожа Тиара. Вы здесь уже месяц… Но почему вы сбежали из той башни? Неужели настолько хотели избежать брака с женихом?.. Может быть, теперь вы наконец расскажете?
Она на миг сомкнула губы. А затем, с явным трудом подбирая слова, заговорила.
— …Если я обручусь и выйду замуж в далёкую страну, то больше никогда сюда не вернусь. Господин —— мне не позволит. Но я вторая принцесса этой страны, а совсем не знала, как живёт мой народ. Когда я об этом подумала, то уже не могла усидеть на месте… Только придя сюда, я впервые узнала, насколько тяжела жизнь людей.
Она говорила с мучительным выражением лица, жалобно опустив брови, и оглядывала моё жилище. Здешние условия были крайним случаем. И всё же, наверное, сам вид жизни тех, кого я укрывал, потряс её.
Это не было тесным поселением, где все держались бок о бок. Просто то тут, то там по всему району на предоставленные мной деньги кое-как выживали бедняки, прежде чуть не умершие на улице, и обладатели способностей, которых я прятал. Самое безопасное и разумное место, где можно скрыть человека, — среди других людей. Стоило предложить некоторую плату за молчание и добавить денег на жизнь, как местные охотно соглашались помочь.
Теперь они помогали укрывать и госпожу Тиару, которую я вывел из замка. Лишь немногие знали, что она принцесса, но никто не задавал лишних вопросов.
— Я понимаю, что поступила плохо по отношению к жениху. Но… после объявления помолвки охрану усилили бы, и я уже не смогла бы сбежать…
Переходы из отдельной башни во дворец, сопровождение. После праздника рождения госпожа Тиара должна была по-прежнему жить в башне, однако одновременно ей собирались разрешить бывать в замке и во дворце. Чтобы не допустить побега принцессы до свадьбы, башне на краю замковой территории тоже выделяли больше стражи. А во дворце, куда ей теперь позволялось приходить, и без того было много гвардейцев, да и королева следила за всем. …Значит, она решила действовать раньше.
— Я говорила брату, что хочу до замужества побывать в городе, но он не разрешал. Ты ведь выходишь замуж — тебе это ни к чему, говорил он. Тебе незачем об этом знать. Но ведь… мой народ так страдал!..
Госпожа Тиара, казалось, вот-вот расплачется. Крепко сжатые руки дрожали. Вероятно, принц Стайл хотел скрыть от неё всё это зрелище. Он знал, как будет мучиться эта добрая девушка, — и потому старался довести дело до помолвки, так и не позволив ей узнать правду. В этом был свой смысл.
— …Гил… Можно… теперь и мне кое о чём спросить?..
Она сглотнула и подняла лицо. Кое-как сдержала слёзы и заговорила с некоторой нерешительностью. Я предложил спрашивать, и она огляделась, проверяя, не слышит ли нас кто-нибудь.
— Гил… кто ты на самом деле?.. Почему был в замке? Куда… куда ты всё время ходишь?..
В ответ я лишь слабо улыбнулся. Когда она была совсем маленькой, я несколько раз встречался с ней в своём настоящем облике. Но это было слишком давно. Вряд ли она помнит… К тому же теперь я уже не мог вернуться к той внешности. Старик или тринадцатилетний мальчик — в этих двух обликах моё время остановилось.
— …Что ж, не пора ли нам отдыхать? Спасибо за суп.
— Гил!.. Пожалуйста. Я хочу узнать о тебе больше!..
Госпожа Тиара повысила голос. В городе почти никто не знал, кто я на самом деле. Нет, и не должен был узнать. Повернувшись к ней спиной и готовясь ко сну, я ответил, не оборачиваясь:
— Я… тяжкий преступник.
Перед ней я никак не мог притворяться. Не мог оттолкнуть её — она напоминала Марию.
— Преступник?.. — недоверчиво прошептала госпожа Тиара.
Помолчала, а затем робко спросила:
— Значит… в замке тебя держали под стражей?
Вместо ответа я лишь повернул к ней лицо. Какое на нём было выражение… я сразу понял по печали в её глазах.
— Я заставил страдать множество невинных людей, отнял их жизни… Только ради того, чтобы спасти одну-единственную.
Пусть сейчас я и выглядел тринадцатилетним, показывать госпоже Тиаре обнажённое тело было нельзя. Закончив приготовления ко сну и так и не сняв слишком просторную одежду, я попросил её поскорее вернуться к Панне. Хотел подтолкнуть к выходу, но…
Я не мог прикоснуться к ней, такой чистой, своими запятнанными кровью руками. Поэтому направил к двери лишь словами. Но и отпускать её одну не мог: вышел из дома и медленно прошёл вместе с ней то небольшое расстояние, что нас отделяло.
— …Того одного человека… удалось спасти?..
Я открыл дверь дома Панны. Женщина и сироты встретили госпожу Тиару. Вернув посуду и поблагодарив за ужин, я отступил на два шага, не отворачиваясь от принцессы. Она смотрела на меня прекрасными влажными глазами, словно жалея, что задала вопрос. Ещё чуть-чуть — и заплакала бы.
— Нет… Даже перед смертью я не сумел сделать её счастливой.
Дверь закрылась, и я снова направился к себе. Да… я не спас её.
Скоро будет пять лет с тех пор, как я её потерял. Не смог спасти даже единственного человека, которого любил. Не смог сделать счастливой. Она умерла после долгих лет страданий. Отчаяния того дня я не могу забыть до сих пор.
Всё, что у меня осталось, — эта жизнь. Перед народом, который продолжал страдать по моей вине, мне оставалось лишь каяться в своих грехах. Жить — только ради этого.
Даже те отец с дочерью могли бы до сих пор спокойно жить вместе, семьёй, если бы меня вообще не существовало. Если бы не я, издавший указ, обязывающий сообщать об особых способностях.
Чтобы скрыть происхождение госпожи Тиары, я с помощью своей силы изменил её тело, придав ему облик тринадцатилетней девочки. После того прикосновения я попросил её больше не дотрагиваться до меня. С такими запятнанными кровью руками я не имею права прикасаться к столь чистому человеку.
Я должен искупить свою вину перед ними хотя бы в малой степени. Просто обеспечивать их деньгами и охранять покой — недостаточно. Больше… ещё больше…
Перед теми, кто продолжает страдать по моей вине, я должен её искупить.
Продолжение следует…
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод и редактура: Терпсихора
Вычитка и сведение: Исекайный Сомелье
Работа с изображениями: Animia
Гилберт:
— ...Что ж, мне пора отправляться. Принц Стайл, ступайте пока к сенешалю Весту.
Минул месяц с тех пор, как принцессу Прайд переселили в изолированную башню.
С тех пор она реже доставляла неприятности... точнее сказать, от ее рук больше никто не пострадал. Но сама она ничуть не изменилась. Мы с сенешалем Вестом и принцем Стайлом навещали ее каждый день. Альберт и королева Роза тоже часто приходили, с трудом выкраивая время среди бесконечных государственных забот. Но всё было напрасно.
С Артуром принц Стайл, судя по всему, и вовсе перестал видеться. Обронил лишь: «Мне стыдно показываться ему на глаза». Вероятно, он не собирался встречаться с ним до тех пор, пока Прайд не станет прежней — или хотя бы не проявит и тени раскаяния. Иногда он приходил к ней вместе со мной или сенешалем Вестом, и после каждого такого визита становился всё бледнее.
Доехав до башни в экипаже, я вошел через единственную дверь и поднялся в покои на верхнем этаже. Поклонившись, я произнес, что прибыл для беседы и занятий. Прайд лениво валялась на кровати в одной лишь ночной рубашке и, даже не приподнявшись, лишь повернула ко мне лицо.
— Скажи-и-ите, премьер-министр Гилберт... долго мне еще здесь сидеть?..
— Я, как и все остальные, с нетерпением жду того дня, когда вы сможете вернуться в королевские покои.
— Аха-ха-ха! Врете на каждом слове! И как же ловко это у вас получается!
Смеясь, Прайд неспешно села. Нисколько не смущаясь своей тонкой одежды, она повернулась ко мне и поторопила:
— Ну?
— В таком случае начнем с вопросов... Почему вы так поступили с курьером в тот день?
— Потому что было весело.
— Вы раскаиваетесь?
— А? Нет, разумеется. Я имела на это полное право.
— ...Контракт подчинения заключают вовсе не для того, чтобы забавляться с преступниками. Он дает им возможность искупить вину и вновь стать...
И сегодня — снова ничего. Сколько бы я ни говорил о том происшествии, о ее жестоком обращении с горничными и учителями, о прежних политических решениях, законах и планах на будущее... Что бы я ни спрашивал изо дня в день, к какому бы раскаянию ни пытался ее склонить, Прайд оставалась всё такой же. Обычный человек хотя бы попытался притвориться смиренным в надежде, что его отпустят. Она же, казалось, даже не желала этого. Требовала выпустить ее из башни, но при этом ни на миг не пыталась скрыть свое истинное, чудовищное лицо. Альберт и королева Роза тоже терялись в догадках. Мне же всё яснее казалось, что она лишь методично затягивает петлю на собственной шее.
Всё, что мне оставалось, — это прилагать все силы, чтобы пустая оболочка той, кого мы знали, стала хоть немного лучше как принцесса... Нет, как человек.
Высказывать свои страшные догадки вслух было бы слишком жестоко и безответственно. Я не имел права рассказывать об этом. У меня не было ни малейших доказательств, и нельзя было исключать вероятности, что я просто слишком многое себе вообразил. Но стоило бы мне заговорить — и все погрузились бы в пучину горя, начали бы, как и я, мучиться от собственного бессилия. Это я предвидел слишком ясно.
Уж лучше пусть эта боль достанется мне одному.
— Послуша-а-айте... Лучше скажите, мне можно будет пойти туда?..
Вдруг ее голос стал тягучим, липким, будто она сладострастно облизывала каждое слово. Я уточнил, куда именно. Прайд улыбнулась еще шире.
— Ну туда же. Туда.
Она намеренно продолжала говорить загадками. В голове мелькнула пугающая догадка, и я поджал губы. И тут, словно она только этого и ждала, прозвучал ответ:
— На собрание по законопроектам на следующей неделе.
Как я и думал. Прайд действительно каждый год участвовала в нем на правах первой принцессы. Но в этот раз мы намеревались обойтись без нее. Мы просто не могли позволить остальным высшим сановникам увидеть, в каком она сейчас состоянии. Некоторые из тех, кто бывал в замке, уже успели стать свидетелями ее безумия; тревоги и недоверия и без того хватало с избытком.
— Да, время уже подходит, — коротко ответил я, раскрывая книгу.
Я предложил вернуться к занятиям, и она, к моему удивлению, послушно села за стол. Я положил перед ней фолиант и попросил повторить пройденный материал. Прайд искоса, снизу вверх посмотрела на меня, стоявшего рядом.
— Знаете... с тех пор, как меня заперли в этой башне, я всё думала и думала...
Она тихо хихикала со странной, неестественной улыбкой. Прайд и прежде не раз пыталась вот так играть нашими чувствами. Ее слова сочились таким ядом, что изматывали не только королеву Розу, но даже Альберта, который до событий десятилетней давности, казалось бы, прекрасно ладил с дочерью. Раньше она уже испытывала и меня: «А может, мне обнародовать ваши прошлые преступления? Интересно, что подумает ваша дорогая дочь Стелла, когда узнает правду?». Я был готов и ответить за свои грехи, и принять заслуженное презрение. Но тогда я лишь невозмутимо отозвался: «Вопрос лишь в том, поверят ли словам нынешней принцессы Прайд». Она тут же поморщилась, словно ей стало невыносимо скучно.
— Думали... о чем именно?
Положив перо на раскрытую страницу, Прайд повернулась ко мне. И вдруг заговорила на тон выше обычного:
— Вот знаете...
Она нарочито изобразила невинность юной девушки, рассказывающей о своей заветной мечте.
— «Закон об обязательной регистрации особых способностей»... Какой же он замеча-а-ательный, правда?
Ее рот растянулся в широчайшей, хищной усмешке. Еще месяц назад я не мог бы даже представить себе подобную улыбку на ее лице. Мое тело невольно напряглось. Почему она именно сейчас вспомнила об этом указе? Услышав от нее название того отвратительного закона, я удивленно сомкнул губы. А она продолжила с нескрываемым удовольствием:
— Премьер-министр Гилберт... Ждите с нетерпением того дня, когда я стану королевой. Я непременно исполню ваше давнее желание.
Она наклонилась вперед со стула, протянула руку и кончиками пальцев медленно провела по овалу моего лица. Движение было до того сладострастным, что, закрой я глаза, наверняка решил бы, что передо мной совершенно другая женщина. Мое давнее желание?.. Тот проект, который теперь кажется мне лишь порочным безумием? Зачем ей...
— Например... Только представьте. Когда я стану королевой, я приму этот закон и свяжу контрактами подчинения всех-всех обладателей редких и выдающихся способностей. Разве не чудесно?
Что... она несет?! Даже если отбросить ее истинные намерения, от одной этой нарисованной картины становилось жутко. Связать контрактами подчинения?.. Только за то, что человеку досталась редкая способность? Неужели она собирается поработить совершенно невинных подданных так же, как когда-то Вала? Я чувствовал, как мои глаза в ужасе расширяются. Дыхание перехватило. Прайд снова издала тот странный, ломаный смешок:
— Аха! Чудесно, правда? Тогда моя власть станет поистине незыблемой. Ведь никто-никто больше не посмеет мне перечить. Посмотрим... Вы, премьер-министр Гилберт, Стайл, Артур, дядя Вест, Кемет, командор Родерик...
— Вы... это серьезно?!
Я невольно подался вперед; мой голос едва не сорвался на хрип. Да, я прекрасно понимал: она намеренно подбирает слова, способные ударить побольнее. Именно этого она и добивалась. Но... почему из всего кошмара, что только можно вообразить, ей пришла в голову именно эта страшная идея?
Если Прайд взойдет на престол, оставаясь в нынешнем состоянии, даже этот леденящий душу кошмар нельзя будет назвать несбыточным. Настолько абсолютна власть королевы в нашей стране. Но с принятием подобного закона государство не просто пошатнется — оно рухнет.
— Да, совершенно серьезно. Ой... ошиблась. Мы же говорим «например», верно?
В ее улыбке читалось одно лишь пугающее наслаждение. Наверняка, взойдя на престол, она и впрямь намеревалась осуществить задуманное. Какое же ужасающее будущее предвидела Прайд... та, прежняя? Насколько чудовищным оно было, если она искренне желала собственной гибели? Какое немыслимое зло открылось ей тогда...
«Ты с упоением причиняешь боль тем, кто слабее тебя!.. Снова и снова... снова и снова!..»
«Я видела это предвидение столько раз!..»
В памяти внезапно всплыл разговор годичной давности, состоявшийся после расторжения помолвки с принцем Леоном. Королева Роза рассказывала: когда-то ей открылось будущее ее дочери. Будущее, в котором Прайд вновь и вновь мучила беззащитных.
— Поэтому, если меня туда не пустят, передайте им всё за меня. Расскажите, какое прекрасное-прекрасное будущее я мечтаю построить, когда стану вашей королевой... И матушке тоже передайте. Непременно.
Она продолжала щебетать, совершенно не обращая внимания на мое оцепенение. Словно моя реакция ее разочаровала, она грациозно поднялась со стула и теперь уже всей ладонью провела по моей щеке. Неужели то проклятое будущее так и не изменилось?
— Принцесса Прайд... Почему вы с таким упорством стремитесь разрушить собственное положение? Вы вообще отдаете себе отчет в том, что творите?
Рука на моей щеке дрогнула и замерла. Я взглянул в ее лицо: улыбка никуда не делась, но черты неестественно заледенели. Еще можно было бы понять, если бы она таила подобные мысли глубоко в сердце. Но произносить их вслух, да еще и призывать меня передать всё королеве Розе и остальным... Это противоречило любой логике. Невозможно добиться успеха, в открытую выбалтывая врагу свои замыслы. Мне снова показалось: все ее силы направлены лишь на то, чтобы сровнять с землей свое собственное будущее.
Действовала ли она сознательно? Один лишь ответ на этот вопрос позволил бы понять, есть ли хоть призрачный шанс, что внутри этого монстра еще живет та, кого мы любили. Если она прекрасно осознает свои действия, значит, прежней Прайд действительно больше нет. А у нынешней есть некий зловещий замысел, постичь который не в силах даже я. Но если всё это происходит бессознательно, тогда, быть может, та, прежняя душа...
Я осторожно отвел ее руку и ждал, глядя на нее сверху вниз. Какое-то время она стояла неподвижно. А затем с ее губ сорвался тихий смешок... который тут же взорвался безумным хохотом.
— Аха-ха-ха-ха! Чего и следовало ожидать от премьер-министра Гилберта! Великолепно! Аха-ха! Ха-ха-ха-ха-ха!
Снова разнесся этот режущий слух смех. Она держалась за живот, словно ребенок, чья жестокая шалость удалась, и смеялась, а ее лицо исказилось в дьявольской гримасе. Я молча смотрел на нее, ожидая продолжения.
— Выходит...
Посмеявшись еще немного, она резко, как по щелчку, оборвала хохот и повернулась ко мне с натянутой улыбкой.
— Наполовину верно, а наполовину — мимо. Я ведь не только свое положение хочу разрушить.
С пугающей легкостью признав, что действует абсолютно осознанно, Прайд окинула взглядом комнату. Протянула руку к вазе с цветами и резким движением смахнула ее на пол. Раздался звонкий треск разбитой керамики; во все стороны брызнули осколки. Я слышал, что сразу после своего «пробуждения» она замахнулась тяжелым кувшином на Тиару. Теперь ваза? Неужели она думает, что таким дешевым трюком сможет меня запугать?.. Но тут...
— Нельзя, госпожа Прайд! Не трогайте!..
— Не подходите.
Она ледяным тоном оборвала меня и впилась острым, прищуренным взглядом. В ее руке был зажат подобранный с пола острый осколок.
— Сделаете хоть шаг — и я перережу себе горло.
Прайд говорила так, будто взяла в заложницы саму себя. На ее губах играла до неправдоподобия жуткая ухмылка. Она отступила на несколько шагов. Еще секунду назад я мог дотянуться до нее рукой — теперь же она медленно пятилась к противоположному краю комнаты.
— Знаете, я очень, очень много думала... Как добиться того... чтобы мне...
Ее последние слова прозвучали едва слышно, будто она бормотала их самой себе. Я не смог разобрать фразу до конца. Но меня гораздо сильнее заботило другое: как заставить ее выбросить опасный осколок, не спровоцировав на непоправимое.
— Премьер-министр Гилберт... Вы помните, что сказали мне тогда?
Она почти мурлыкала эти слова, словно предвкушая сладкую месть. Я судорожно пытался вспомнить, какой именно разговор она имеет в виду, а Прайд с нескрываемым удовольствием наблюдала за моим замешательством.
— Мне было так приятно... Правда! Тогда я искренне раскаялась. И командор говорил мне то же самое. Поэтому ваши слова навсегда остались в моем сердце... Ах да! Хотела бы я и командору Родерику это показать! Аха-ха-ха! Какая жалость, что его здесь нет.
Она щебетала весело и беззаботно, играя острым краем осколка. В голове мелькнула мысль: нельзя ли воспользоваться моментом и просто лишить ее сознания? Но ее правая рука с зажатым керамическим лезвием уже медленно потянулась к левому предплечью. Одного этого движения хватило, чтобы мое сердце пропустило удар. А она всё не замолкала.
— Вы ведь сами сказали, что я вам дорога?
С радостным, словно окрыленным голосом она без малейших колебаний полоснула осколком по собственной левой руке.
— Прекратите!
Одновременно с моим отчаянным криком из тонкой руки брызнула кровь. Услышав шум, дежурные рыцари ворвались в комнату. Я бросился к Прайд, но она ледяным тоном бросила: «Не подходите» — и на этот раз плотно прижала окровавленный осколок прямо к сонной артерии.
— Аха!.. И правда больно. Смотрите же. Сколько крови.
— Нужно... срочно остановить кровь! Прайд, умоляю, бросьте осколок!
Она чуть морщилась от боли, но ее улыбка становилась лишь шире и безумнее. Мельком взглянув на рану, она вновь принялась пристально разглядывать мое лицо — вместо руки, с которой уже капала кровь.
— А-а-ах... Какое у вас сейчас чудесное лицо. Премьер-министр Гилберт... Смотрите на меня. Смотрите внимательно.
Она перевела острие к открытой ключице и начала медленно резать собственную кожу, словно выводя на ней линию. У меня перехватило дыхание; я чувствовал, как вся кровь отливает от моего лица. Кончики пальцев дрожали и немели от могильного холода. По лбу катился ледяной пот. «Госпожа Прайд...» — выдохнул я, уже всё прекрасно понимая.
До нее больше не достучаться словами. Почему она так страшно изменилась? Что случилось с той нежной девочкой, которую мы все знали? Неужели все эти десять лет в ее теле и впрямь пребывало некое божество, которое теперь покинуло ее?
Кровь медленно пропитывала тонкую ткань ночной рубашки. Но она и не думала останавливаться. Она морщилась от боли, ее лоб покрылся испариной — и всё же она с садистской радостью продолжала резать себя. Как только кто-то из нас делал хоть полшага вперед, она немедленно прижимала керамическое лезвие к шее. Даже если она не собиралась кончать с собой, нынешняя обезумевшая Прайд вполне могла в порыве эмоций случайно вспороть себе сонную артерию. Оставив кровоточащую рану на груди, она на секунду задумалась, куда бы ударить теперь... и нацелилась на бедро.
Больше я этого выносить не мог. Пронзительный свист рассек спертый воздух комнаты.
Я заложил пальцы в рот и свистнул на одном дыхании, как делал когда-то в трущобах. Прайд удивленно округлила глаза, а поняв, что звук издал я, посмотрела на меня с ледяным презрением — словно ей испортили всё удовольствие.
— Старшая сестра! Что на этот раз...
Появившийся прямо посреди комнаты с помощью телепортации принц Стайл начал было сердито отчитывать ее, но, увидев залитую кровью Прайд, в ужасе распахнул глаза и застыл как вкопанный.
— Отберите у нее...
[[image:/storage/reader-images/f448757604a81cf94c1c61fd2c34b5d0ee4bd12f.png]]
Я не успел даже договорить фразу, как он уже телепортировался вплотную к ней и выбил окровавленный осколок из ее руки. Она повернулась к нему с издевательской улыбкой — и в следующее мгновение они оба исчезли. Из другого конца комнаты раздался глухой удар об матрас и гневный крик:
— Что вы творите?!
Я обернулся. Стайл повалил Прайд на кровать и намертво прижал обе ее руки к постели, не позволяя нанести себе новые увечья.
— Гилберт! Быстро останови кровь! Рыцари, немедленно зовите лекаря и того, кто владеет исцеляющей способностью!
Я бросился к кровати. На миг я испугался, что в панике принц телепортирует ее прямо в лазарет, но, к счастью, Стайл удержался от этого порыва. Выпускать сейчас залитую кровью и безумную Прайд за пределы башни было слишком опасно. Подбежав, я схватил чистую ткань, с силой прижал ее к зияющей ране на левом предплечье и туго перебинтовал.
— Отпустите меня.
Она извивалась и пыталась сопротивляться, но против физической силы юноши оказалась бессильна: лишь вздрагивала и зло дергала плечами. Остановив кровотечение на руке, я прижал новый кусок ткани к глубокому порезу на ключице. Прайд вновь расхохоталась.
— Аха-ха-ха-ха!
Она переводила взгляд с меня на Стайла, и ее лицо буквально светилось от садистского упоения.
— Что здесь смешного?! — сорвался на крик Стайл.
Уголки ее губ поползли еще выше.
— Посмотри... на мою правую руку. Она вся в крови.
Она произнесла это с таким блаженством, словно сообщала самую радостную новость. Мы со Стайлом одновременно перевели взгляд. Ее правая ладонь, с силой сжимавшая голый острый осколок керамики, действительно была искромсана в мясо и залита кровью. На тонких пальцах зияли глубокие порезы. На это было страшно смотреть.
— Гилберт!
Я велел Стайлу прижать повязку на груди вместо меня, а сам бросился обрабатывать ее правую кисть. Но едва я начал останавливать хлещущую кровь, как услышал его дрогнувший голос:
— Старшая... сестра?..!
Что еще случилось? Я резко обернулся. Правой рукой принц прижимал ткань к груди Прайд, а левой намертво удерживал ее изувеченную правую кисть. Но Прайд тихо, почти змеиным движением, потянулась к нему своей освободившейся левой рукой.
Даже сквозь тугую повязку продолжала проступать кровь; алые капли окрасили ее пальцы до самых кончиков. И этой окровавленной ладонью она мягко, почти невесомо погладила Стайла по щеке. В этом движении не было ни капли угрозы — лишь пугающее подобие прежней сестринской нежности. Она прикоснулась к нему, оставив на бледной коже принца влажный багровый след.
С упоенной улыбкой, не сводя с него сияющих глаз, она пропела:
— Ты стал таким сильным...
Тихий смешок, затем снова смех — и всё тот же ласковый, родной голос. Не прекращая зажимать ее кровоточащие раны, я снизу вверх посмотрел на принца. Его широко распахнутые глаза лихорадочно задрожали, щеку свело судорогой; лицо исказилось от невыносимой душевной муки.
— Я ведь говорила тебе? Что однажды ты станешь сильнее меня... Ты ведь мальчик, Стайл.
Если бы я мог закрыть глаза и не видеть ее жестокой, дьявольской усмешки, а только слушать — ее голос показался бы мне воплощением безграничной нежности. Каждое слово было подобно ласке.
Руки, которыми Стайл прижимал Прайд к постели, забила крупная дрожь. Ее лицо сияло от абсолютного, нездорового восторга, а его черты всё сильнее перекашивала мука. Он до скрежета стиснул зубы, давясь невысказанными словами... и подступающими слезами.
— Запомни это, хорошо?.. Одной лишь силой мне с тобой уже никогда не справиться.
В этих ласковых, полных гордости словах словно на мгновение ожила та, кого мы все так отчаянно любили. Ее лицо было изуродовано садистским наслаждением, но сами слова принадлежали ей. Стайл резко отвернул голову, пытаясь сбросить с себя окровавленную ладонь Прайд. Он так сильно стискивал зубы, что у него задрожал подбородок. Но она, словно змея, вновь потянулась за ним, следуя за поворотом его лица. Мягко провела грязными пальцами по щеке, размазывая по коже оставленный ранее красный след.
— Ну же, не смей отворачиваться... Посмотри на меня.
И снова этот безупречно нежный голос.
— Прекрати, — хрипло, сорвавшимся шепотом выдавил Стайл.
Но она продолжала ласково звать: «Стайл... Стайл...». И ее радостная улыбка... не имела ни малейшего отношения к доброте. Это была издевка в чистом виде.
Закончив перевязку, я перехватил ее изрезанную правую руку, освобождая принца. И в ту же секунду своей освободившейся левой рукой Стайл наотмашь отбил окровавленную ладонь сестры. Раздался резкий шлепок.
— Прекрати!
И затем добавил:
— Не смей больше осквернять образ моей старшей сестры!
Его отчаянный рев заполнил всю комнату. Прайд округлила глаза, натурально изобразив крайнее удивление. На долю секунды жуткая ухмылка исчезла с ее губ. Но стоило ей заглянуть в лицо склонившегося над ней Стайла, его тяжело вздымающуюся грудь и дрожащие плечи, — и она снова просияла от больного удовольствия.
— Что за глупости ты говоришь? Я — это я.
— Нет. Ты не Прайд.
— Как это жестоко... Неужели ты уже успел забыть меня?
— Никогда. Я не забуду ее до конца своей жизни.
— Тогда кто же я, по-твоему?
— Замолчи. Не смей больше произносить ни слова этим ртом, который лишь похож на ее рот.
На притворно-ласковый лепет Прайд принц отвечал холодным, почти мертвым голосом. В этом напускном ледяном спокойствии сквозила такая мука, что было физически больно слушать. Стайл намертво удерживал ее левую руку и прижимал кровоточащую рану на груди; его голова была опущена, и я больше не мог видеть его лица. Но Прайд неотрывно смотрела на брата, ее улыбка становилась всё шире и торжествующе — и представить, какое сейчас выражение лица у несчастного Стайла, было слишком легко.
Пока лекарь бежал вверх по лестнице башни, Стайл методично и ледяным тоном отвергал каждое ее слово. Теперь он даже не пытался скрывать своего абсолютного, непреодолимого отторжения. Врач наконец ворвался в комнату, запыхавшись, и вместе с рыцарем, владеющим исцеляющей способностью, немедленно приступил к лечению. Как только это произошло, Стайл молча передал вырывающуюся Прайд мне на руки и, не проронив ни слова, телепортировался, чтобы доложить о случившемся королеве Розе и остальным.
— Обязательно приходи еще... Стайл.
На этот издевательски-смеющийся голос он так и не отозвался. Он просто растворился в воздухе посреди комнаты. Но за секунду до своего исчезновения, передавая удержание Прайд рыцарям, принц вскинул голову. Выражение его лица было таким, словно кто-то прямо сейчас раздавливал его сердце голыми руками.
— Пока-пока-а-а.
Прайд проводила пустое место взглядом, и кривая улыбка всё еще уродовала ее красивые губы. Рыцари жестко фиксировали ее на кровати, лекарь суетился вокруг ран, но сопротивляться она перестала.
Я тихо позвал: «Принцесса Прайд». Она вновь осклабилась так чудовищно, что в этой звериной ухмылке невозможно было узнать человеческую женщину... Это было уже за гранью.
— ...Вам весело?
— Да, невероятно весело.
Ответив с безмятежной улыбкой, она продолжила тихо и безумно хихикать. Она распласталась на спине, а ее длинные пунцовые волосы разметались по белоснежным простыням, пропитанным пятнами ее собственной крови.
Она упивалась происходящим. И дело было вовсе не в мазохизме или тяге к саморазрушению. Мучить нас, причинять нам невыносимую душевную боль... вот что по-настоящему приносило ей наивысшее наслаждение.
— Премьер-министр Гилберт... Подойдите ко мне поближе. Покажите мне свое лицо.
Изящный, упоенный властью голос манил меня к кровати. Тем временем лечение завершилось; благодаря магии порезы на ключице и изувеченной ладони быстро затянулись. На предплечье всё еще оставался глубокий след, и лекарь заново накладывал на него чистую повязку. Я сухо велел дежурному рыцарю и горничной убрать с пола осколки разбитой керамики, а сам начал медленно приближаться к постели, шаг за шагом. И с каждым моим шагом улыбка Прайд растягивалась всё шире и шире.
По моему едва заметному знаку лекарь поспешно отступил. Рыцари тоже медленно разжали хватку, отпустили Прайд и один за другим отошли к стенам.
Но даже оказавшись на свободе, она и не подумала вставать. Она продолжала расслабленно лежать, утопая в пуховых подушках, и, довольно улыбаясь, склонила ко мне лицо. Когда я подошел вплотную, она приподняла голову. Молча, словно предлагая поцеловать ей пальцы, протянула мне свою окровавленную руку и одарила меня еще одной лучезарной улыбкой.
Во время лечения кровь отчасти смыли, но бордовые разводы на коже и ночной рубашке всё равно остались. А под аккуратными, ухоженными ногтями принцессы намертво запеклись черные сгустки ее собственной крови.
— Послушайте... А что вы будете делать, если я скажу вам, что отныне собираюсь повторять этот спектакль каждый божий день?
Она откровенно испытывала меня на прочность. Стоило мне только вообразить, как Прайд изо дня в день методично кромсает собственную плоть, вновь и вновь заливая эти простыни кровью, — и мою грудь сдавило стальными тисками. Чтобы она не заметила моей боли, я лишь крепко стиснул челюсти. Но даже это едва уловимое движение желваков не укрылось от ее садистского взора: она удовлетворенно усмехнулась. И прежде, чем я успел открыть рот, безапелляционно заявила:
— А я буду.
— Найти, чем порезать себя, можно всегда и везде. Да и что в этом такого страшного? У нас во Фризии столько искусных лекарей с особыми способностями. Так что, сколько бы ран я себе ни нанесла, вы всё равно...
— Прошу вас... прекратите!
Было физически невыносимо смотреть в ее улыбающееся лицо. Я изо всех сил пытался сохранять хладнокровие, но слова застревали в пересохшем горле, а голос предательски дрожал. Мои опущенные вдоль тела руки сжались в кулаки с такой силой, что ногти проткнули кожу на ладонях. Я судорожно задержал дыхание, чувствуя, что вот-вот задохнусь от отчаяния. Чем яснее мои истинные чувства отражались на моем лице, чем сильнее я поддавался этому горю, тем больше больного экстаза это ей приносило. И ведь я прекрасно всё это понимал.
Прайд без малейших колебаний калечила собственное тело. Она намеренно, целеустремленно вызывала в нас страх и отвращение, словно всеми силами старалась нажить себе непримиримых врагов... и получала от этого процесса неистовое удовольствие. Глядя на эту женщину, в душе которой всё так чудовищно и уродливо переплелось, я с невыносимой болью осознавал, насколько безвозвратно ушла от нас та девочка, которую мы все любили.
— Но... неужели вы не чувствуете боли?..
— О, чувствую. Просто каждый раз, когда я вспоминаю о том, насколько я вам всем дорога, я понимаю: эта игра стоит свеч... Ведь, глядя на это, вам во сто крат больнее, чем мне.
«Спасибо», — прошептала она и, не переставая улыбаться той самой блаженной, совершенно лишенной сочувствия улыбкой, ласково погладила меня по волосам. Она прекрасно понимала, что мы сходим с ума от тревоги за нее. И именно поэтому с такой жестокостью обращала лезвие против самой себя.
«Вы станете для нас очень дорогим... самым дорогим человеком на свете».
Я с содроганием вспомнил свои собственные слова, сказанные ей во время Оборонительной войны.
Нет. Боги свидетели, я совсем не этого добивался, когда произносил их! Я лишь хотел, чтобы она научилась беречь себя. Ведь тогда она раз за разом безрассудно бросалась в самое пекло, подставляясь под удары и подвергая свою жизнь смертельной опасности, лишь бы спасти каждого солдата, до которого могла дотянуться... И поэтому я так отчаянно просил ее подумать в первую очередь о собственной безопасности.
«Прошу вас, принцесса, поймите хотя бы одно: каждый раз, когда вы подвергаете свою жизнь опасности, в этом мире непременно найдется тот, кому это причинит невыносимую боль».
И вот этот мой горький урок она усвоила и использовала с прямо противоположной, извращенной целью. Теперь мне оставалось лишь кровавыми слезами сожалеть о том, что тогда мои слова вообще достигли ее сердца. Именно потому, что она прекрасно всё поняла, нынешняя обезумевшая Прайд и вытворяла все эти зверства. Она кромсала собственное тело на куски исключительно ради того, чтобы пытать нас, тех, кто за нее тревожился. И она с блеском добилась желаемого: Стайл не смог скрыть своего глубочайшего потрясения... а меня насквозь пронзала живая, кровоточащая боль.
У меня больше не было слов для этой новой Прайд. Дам волю слезам и чувствам — она лишь радостно захлопает в ладоши. Начну порицать ее безумный поступок, попытаюсь убеждать и взывать к разуму — это лишь распалит ее больной азарт. Кто будет страдать, если она изувечит себя? О, она прекрасно знала ответ. Она вовсе не считала себя никчемной или брошенной. Не думала, что до нее никому нет дела. Наоборот, она направляла лезвие на себя, словно вонзала иглы в куклу вуду, — и каждым порезом наносила сокрушительный удар по нашим душам. Причинять нам неудобства... нет, изощренно пытать нас — вот что стало для нее единственным смыслом, наркотиком, наслаждение от которого перевешивало любую физическую боль и всё остальное в этом мире.
Если оставить всё как есть, она действительно начнет резать себя каждый день. Вновь и вновь, как бы быстро ее ни исцеляли магией. Однажды лекари просто не успеют, или на ее теле останется уродливый шрам, который уже невозможно будет свести. Тогда непоправимо пострадает ее репутация не только как наследницы престола, но и как будущей невесты и просто женщины... Ах... да. Кому какое дело? Ведь она искренне, всей своей черной душой жаждет собственного краха.
Что бы я сейчас ни произнес, любое мое слово обернется для нее лишь поводом для садистской радости. Отныне она будет хвататься за осколки или ножи всякий раз, стоит кому-то из нас переступить порог ее комнаты. Да... теперь это состояние уже ничем... Ничем не отличается от полного, необратимого помешательства.
Так больше продолжаться не может. Прайд больше не испытывает ни малейшего инстинкта самосохранения, ни грамма страха перед болью. Напротив, она калечит себя с безумным восторгом. У нас осталось лишь одно-единственное, радикальное средство.
Даже если я промолчу, лекарь и сенешаль Вест наверняка придут к точно такому же выводу. Ситуация уже давно перешагнула ту черту, когда человека можно исправить воспитанием, угрозами или наставлениями. Чтобы защитить ее от самой себя, чтобы не позволить ей отнять чужие жизни... и свою собственную... Нам остается лишь заковать ее, полностью лишив свободы движений.
Если бы она направляла клинок на других, мы могли бы просто никого к ней не подпускать. Но заставить человека жить, не имея возможности прикоснуться к самому себе... За таким невозможно уследить круглые сутки.
Заковать принцессу Прайд в цепи или ремни. Мой рассудок в панике отторгал саму мысль о том, что иного способа спасти ее больше не существует, и метался в отчаянных поисках хоть какого-то другого выхода. Боги, ведь она спасла меня и мою Марию! Ее так искренне любили, в ней так отчаянно нуждались тысячи людей! Почему?! Почему она так чудовищно переродилась и теперь, словно дикий зверь, должна подвергнуться такому жестокому обращению?! Я всё прекрасно понимал головой, но мое сердце отказывалось это принимать. Я отчаянно цеплялся за призрачную надежду найти этому иное объяснение, найти любой способ не допустить подобного унижения.
Воздух колючим комом застрял в горле, мой подбородок предательски задрожал. Раскинувшаяся на кровати Прайд всё больше и больше казалась мне лишь жалкой, сломанной куклой-марионеткой.
Единственное, чего она сейчас по-настоящему желает, — это собственная погибель. И раз уж я, наконец, осознал это... не должен ли я прямо здесь и сейчас, собственными руками, исполнить ее волю и перерезать эти нити, оборвав ее жизнь? На мгновение эта кощунственная, страшная мысль тоже пронеслась в моем воспаленном мозгу.
— ...Как же это прекрасно.
Взгляд Прайд вдруг снова вспыхнул садистским восторгом. Рука, ласково перебиравшая мои волосы, медленно потянулась к моему лицу... Ее грязные пальцы коснулись уголков моих глаз. Слез, которые я больше не находил в себе сил сдерживать.
Одна из этих горячих капель сорвалась с ее пальцев и упала ей прямо на щеку. Прайд удивленно моргнула, небрежно растерла мою слезу по своей коже и тихо, искренне и весело рассмеялась. Ее беззаботная, по-детски невинная улыбка казалась мне сейчас самой беспощадной и жестокой вещью в этом проклятом мире. Меня с головой накрыло черной, удушающей волной абсолютного горя от окончательного понимания: она действительно ушла в ту беспросветную бездну, куда мне за ней уже никогда не добраться.
— Принцесса Прайд... Наши слова больше не достигают вашего сердца, не так ли?..
От прежней девочки не осталось даже бледной тени. В ней выжило лишь маниакальное стремление уничтожить себя, чтобы остановить собственное безумие; всё остальное в ее душе было извращено и искажено. Ее больше не трогали ни добрые, ни ненавидящие взгляды других людей. Ее собственный рассудок больше не мог защитить даже ее саму... Без нашей грубой физической силы она больше не продержится и дня.
Стайл уже телепортировался к королеве с докладом. А это значит, что в следующий раз, когда я приду в эту башню, мы, скорее всего, сможем поговорить лишь так — пока она будет намертво привязана к этой самой кровати.
— Я прекрасно понимаю: сколько бы такой ничтожный грешник, как я, ни взывал сейчас к вашему разуму... мне больше не коснуться даже поверхности вашего заледеневшего сердца.
Слезы продолжали беззвучно капать на ее одеяло. Мое горло саднило от рыданий, голос охрип до такой степени, что казалось, будто эти слова произношу вовсе не я. А какой-то глубокий, разбитый горем старик.
— И всё же... кое-что на прощание я вам скажу.
Прайд с радостной усмешкой потянулась, чтобы снова размазать мои слезы по лицу, но на этот раз я перехватил ее запястье. И теперь уже я сам, сквозь слезы, улыбнулся той, кто превратился в совершенно чудовищное, инородное существо. Я сильно зажмурился — и скопившиеся в глазах слезы, лишившись преграды, хлынули сплошным потоком. Несколько крупных капель упали прямо на ее перепачканные кровью губы. Я аккуратно вытер их большим пальцем.
— Я... был бесконечно счастлив встретить вас. Что бы ни случилось с нами дальше. Сколько бы столетий и тысячелетий ни прошло... до самого последнего моего вздоха эта истина останется неизменной.
На ее перекошенном лице впервые промелькнуло хоть что-то помимо безумного, садистского наслаждения. Глубокое удивление... и почти детское недоумение. Ее рука безвольно обмякла в моей хватке. Фиолетовые глаза растерянно опустились к губам, с которых я только что бережно стер свои слезы.
— Я благодарю вас от всего сердца за всё, что вы для нас сделали. Вы уже оставили этому миру более чем достаточно... Прошу вас, теперь просто закройте глаза и отдохните.
Скоро исполнится ровно пять лет с того невероятного дня, как юная принцесса Прайд спасла меня, приговоренного к смерти тяжкого преступника.
Эти годы пролетели как одно светлое мгновение. Не будь в моей судьбе Прайд, вся моя никчемная жизнь завершилась бы в безысходном, черном отчаянии. Пожалуй, за эти десять лет своего правления... эта девочка оставила всем нам духовное богатство, которого с лихвой хватит на целую жизнь.
Вытерев ее губы, я осторожно, как величайшую драгоценность, погладил пунцовые пряди ее волос. Блестящие локоны мягко качнулись; несколько шелковистых волосков обвили мои пальцы. Она так искренне и горячо любила столь многих людей в этом королевстве — и именно поэтому была так неистово любима в ответ. Так пусть же до самого ее трагического конца в этом мире останется как можно больше людей, которые продолжат любить ее. И ради этой великой цели я не имею права растратить впустую ни единой крупицы из того светлого наследия, что она нам оставила.
Я низко поклонился и отступил от кровати. Прайд с любопытством приподнялась на локтях. Не оборачиваясь, я сухим, надломленным голосом приказал рыцарям немедленно связать ее. Когда они навалились на нее и грубо скрутили руки, она снова заливисто, счастливо засмеялась. Я стоял к ней спиной и так и не нашел в себе сил обернуться.
— Ведь теперь вы безвозвратно потеряли... даже ту маленькую девочку, которой были десять лет назад.
Тогда, в далеком детстве, будучи капризным и эгоистичным тираном, она хотя бы отчаянно тянулась к Альберту, своему отцу. Она любила хотя бы саму себя и берегла свою жизнь. Теперь, на фоне этого леденящего кровь чудовища, даже та жестокая Прайд десятилетней давности казалась мне бесконечно дорогой. Изувечить себя до полусмерти и при этом радостно, искренне улыбаться... В этом мире нет зрелища печальнее и страшнее.
Эта девушка своими руками вытащила меня из самой глубокой, беспросветной тьмы. А я мог отплатить ей за спасение лишь тем, что приказал заковать ее в цепи. Я никогда не смогу простить себе подобной беспомощности.
Собрав с пола рассыпанные книги и письменные принадлежности, я на негнущихся ногах направился к тяжелой дубовой двери. Стоило мне теперь лишь бросить взгляд на Прайд, как слезы начинали катиться по щекам без всякой остановки. Нынешняя Прайд... окончательно лишилась рассудка. Если мы не вмешаемся, очень скоро даже обычное человеческое существование станет для нее абсолютно непосильным. Я был почти уверен, что к тому моменту, как я вернусь в зал заседаний дворца, королева и высшие сановники уже примут тот самый неизбежный указ. И другого, куда более жестокого и окончательного решения нам всем тоже долго ждать не придется.
— До скорой встречи, мой дорогой премьер-министр Гилберт.
— ...Спокойной вам ночи, принцесса Прайд.
Пройдут столетия — и от ее яркой жизни останутся лишь сухие буквы на пожелтевших страницах официальной истории. О ее невероятных свершениях, подвигах и безграничном милосердии я мог бы вдохновенно рассказывать дни и ночи напролет. А в сухих академических трудах всё ее существование скупо уместится от силы в пару строк.
Ведь для истории она даже не королева. Всего лишь трагически погибшая наследница, пробывшая в этом статусе какие-то ничтожные десять лет.
А значит, хотя бы эти священные десять лет я обязан сохранить для потомков живыми. Всё то великое, что было оставлено ею за это время, не было ни массовой иллюзией, ни бессмыслицей. В нашей Фризии действительно, во плоти и крови, жила бесконечно добрая принцесса Прайд, которая не жалея себя, до последней капли пота трудилась ради счастья своих подданных и процветания королевства. Я клянусь, что прочно, намертво впишу эту истину в историю. И пусть даже ее не сохранят официальные летописи — я сам, из уст в уста, буду передавать ее дальше. Это будет рассказ о первой принцессе, прекрасной, боготворимой всеми, чье время на этой земле оказалось таким чудовищно коротким: всего десять лет.
Свидетельства ее яркой жизни. Живая память о том, как сильно ее любили. Непреложная истина о том, как горячо и преданно она любила всех нас. Всё ее колоссальное наследие. Пусть пройдут тысячи, десятки тысяч лет — но пока в моей груди бьется сердце, я буду ревностно хранить эту память и рассказывать о ней миру. Именно это и станет моим последним, величайшим подношением ей: клятвой от человека, которому она когда-то милостиво даровала возможность жить и служить ей премьер-министром.
— ...Спасибо вам... за всё...
Я медленно закрыл за собой тяжелую дверь башни. Я прекрасно понимал, что даже если я буду кричать эти слова нынешнему монстру, это вовсе не значит, что они дойдут до той прежней, настоящей Прайд. И всё же, всё, что я отчаянно хотел сказать ей напоследок — это слова бесконечной благодарности.
Я судорожно вытирал мокрое от слез лицо ладонью и трясущимися пальцами, с трудом спускаясь по крутым ступеням винтовой лестницы, и пытался выровнять сбившееся дыхание. Я тупо посмотрел на свою влажную руку: на моей бледной коже проступила въевшаяся, липкая краснота ее крови.
О боги, если бы я только мог поменяться с ней местами, я бы не раздумывая сделал это прямо сейчас. Пусть лучше мне самому достанутся любые, самые изощренные пытки. Если бы такой магический обмен был возможен, то, когда я снова окончательно потеряю рассудок, пусть моя любимая жена, мой друг или те, кому я обязан жизнью, без малейших колебаний перережут мне горло... Нет. Это же в точности то же самое, что мы проходили с моей Марией. Я больше не имею морального права превращать собственное страдание в чувство вины или невыносимо тяжкую ношу для других — для тех, кто мне по-настоящему дорог. Всё, что мне теперь остается... единственное, на что я еще гожусь...
— Сохранить... живое свидетельство того, что она была на этой земле.
Вернуть этот светлый образ народу, нашей стране, мировой истории. Продолжать жить ради счастья ее подданных, ради защиты королевской семьи, ради процветания государства. Какие бы еще кошмары и разрывающие душу муки ни поджидали нас впереди, именно эта миссия — это и есть то самое спасение, великодушно оставленное мне той девочкой, которую мы так любили. А еще...
«Продолжайте трудиться в поте лица ради этой страны, которую вы сами когда-то собирались использовать в своих целях и хладнокровно предать».
Мое самое справедливое, самое тяжкое и вечное наказание.
✧ ═══════════════ ✧
Седрик:
— Принцесса Прайд... Что всё это значит, Ваше Высочество принц Стайл?!
Шел тридцать четвертый день с тех пор, как я решил остаться во Фризии один, вдали от Объединенного Королевства Ханадзуо. После завтрака я рассеянно смотрел в окно, когда принц Стайл внезапно пришел ко мне сам. До меня доходили обрывки фраз, что после перевода в изолированную башню высшие сановники усердно наставляют и пытаются вразумить Прайд. Но больше я не знал ничего. Сколько бы я ни бродил по замку, ни одного достоверного слуха так и не просочилось. Вокруг царило глухое, гнетущее молчание.
Мы не виделись уже несколько дней. Лицо Стайла приобрело землистый оттенок, а взгляд прежде сиявших черных глаз потух, больше не отражая ни единого луча света. Он даже не пытался улыбнуться; на его лице застыла абсолютная, пугающая пустота. Даже в самые тяжелые дни Оборонительной войны он не выглядел настолько изможденным.
Первым делом я попытался узнать о его самочувствии, но он, словно не слыша, сразу же сообщил нечто немыслимое. Прайд официально признали тяжело больной и полностью неспособной отвечать за свои действия и слова.
— ...Поэтому теперь мы можем официально заявить, что подозрения в ваш адрес, принц Седрик, беспочвенны. Вы вольны вернуться домой. Приношу свои глубочайшие извинения за столь долгую задержку.
Он продолжал говорить ровным, мертвым тоном, словно даже не слышал моего вопроса. Я импульсивно подался вперед:
— Подождите! Что случилось с Прайд?! Неужели... снова...
— Прошу меня простить. Больше я ничего не могу вам рассказать... Так я должен был бы ответить.
Резко оборвав меня на полуслове, Стайл на миг опустил потухший взгляд в пол.
— Но у меня есть к вам просьба.
Его голос едва заметно дрогнул. Я согласился без малейших колебаний. Он сжал руку в кулак, чуть нахмурился и снова посмотрел мне прямо в глаза.
— То, что я вам сейчас расскажу... Не могли бы вы передать это в строжайшей тайне, не изменив ни единого слова? И обстоятельства, при которых это было сказано, тоже. Я прекрасно понимаю, насколько непочтительно обращаться с подобным поручением к королевскому принцу. Поэтому взамен...
«Я всё вам расскажу», — беззвучно, одними губами закончил он.
Я кивнул. Стайл настороженно оглядел комнату, на секунду плотно сжал губы, а затем заговорил так тихо, что до меня доносилось лишь его дыхание. Даже прижавшись ухом к замочной скважине, никто бы не смог расслышать этого надломленного, хриплого шепота. Я скорее читал по его губам, чем слушал.
Его рассказ был поистине невероятен. Он потряс меня до глубины души. Закончив свои объяснения, Стайл произнес последние слова, адресованные уже не мне, а тому, кому я должен был передать это послание. Они прозвучали невыносимо холодно — и были мне совершенно непонятны. Я не удержался и спросил:
— Что всё это значит?..
Но Стайл лишь отстраненно покачал головой.
— Это всё, что нужно передать.
Он явно не собирался ничего объяснять, и я замолчал. В его глазах плескалась такая бездонная печаль, в них сгустилась настолько тяжелая, осязаемая тьма, что неосторожно прикасаться к ней я не посмел.
— ...Итак, Ваше Высочество королевский принц Седрик. Что вы решили насчет своего отъезда? При желании вы можете отправиться в путь хоть сегодня. Если же вы захотите не спеша собраться, наша страна тоже не будет возражать.
Учтиво поклонившись, Стайл механически перешел к следующему вопросу. Он добавил, что лично подготовит официальное письмо с извинениями для Объединенного Королевства Ханадзуо. И попытался улыбнуться — но настолько вымученно, что даже мне стало не по себе.
— Ваш экипаж всё еще у нас. Вы поедете по суше или предпочтете морской путь через Анемон? Если потребуется, мы свяжемся с ними, чтобы запросить необходимые приготовления. Или же, как и предполагалось изначально, наши люди доставят только карету, а вас я перенесу своей способностью, как перенес их величества...
— Нет. Я пока никуда не вернусь.
Для меня всё было решено. И теперь уже я оборвал его. Стайл осекся и переспросил, словно не до конца понимая, что я имею в виду. Я уверенно продолжил:
— Мое сердце уже наполовину принадлежит этой стране. Если принцесса Прайд больна, я не покину Фризию до тех пор, пока не появится надежда на ее выздоровление.
— Но увидеться со старшей сестрой вы всё равно не сможете. Никому не известно, когда она снова станет прежней... да и станет ли вообще.
Я и сам прекрасно это осознавал. Я уже успел проштудировать все медицинские трактаты и записи об этой болезни, какие только смог найти в библиотеке. Я знал, как много людей, однажды лишившись рассудка, так никогда к нему и не возвращались, бесследно растворяясь в тени истории. И всё же...
— ...Я готов и на это. Пожалуйста, позвольте мне остаться в замке как можно дольше. Если же обстоятельства непреодолимой силы потребуют моего отъезда, обещаю немедленно покинуть страну. К тому же... они ведь скоро снова приедут.
От одних лишь воспоминаний об этих людях мои последние слова прозвучали низко и глухо. Кого именно я имею в виду, Стайл понял без лишних объяснений. Его лицо мгновенно посуровело, от него повеяло едва ощутимой, леденящей тьмой. Мне стало страшно — и одновременно немного легче: значит, живые чувства в нем всё-таки остались. Просто он подавлял их с такой одержимостью, будто отчаянно пытался выжечь и уничтожить внутри себя нечто невыносимое.
— Хорошо... Я поговорю об этом с матушкой.
Формально попрощавшись, принц Стайл вышел за дверь. Казалось, он заставлял свое тело двигаться исключительно силой воли.
Сейчас он ничем не напоминал того уверенного лидера, каким был во время Оборонительной войны. Вообще-то я очень хотел поделиться с ним своими догадками относительно этой внезапной перемены в Прайд, но... сейчас он явно находился не в том состоянии, чтобы выслушивать мои бредни. Весь этот месяц, благодаря своей памяти, я десятки раз прокручивал в голове каждую мельчайшую деталь праздничного вечера, каждое мимолетное событие и брошенное слово. Та смутная, пугающая догадка, к которой я, кажется, начал приходить, лишь бередила душу. Никакого реального решения она не давала.
Проводив взглядом его спину и закрывшуюся за ним дверь, я тихо сделал один глубокий вдох. С тех пор как мое пребывание во Фризии продлили, а Прайд перевели в башню, мне разрешили передвигаться по замку гораздо свободнее. Сидеть сутками взаперти было невозможно. И когда я не проглатывал запоем одну книгу из библиотеки за другой, то понемногу исследовал окрестности дворца и замковую территорию — как пешком, так и в экипаже. Строго запретной зоной оставалась лишь та самая башня и прилегающая к ней территория.
Обойти всё это великолепие за один день было просто немыслимо. Чем лучше я узнавал замок, тем более исполинским он мне казался. Лишь постепенно, шаг за шагом, мне удалось изучить всю территорию, расположение построек и их внутреннее устройство — разумеется, за исключением изолированной башни. Теперь, когда подозрения с меня официально сняты и мне позволили остаться, смогу ли я выйти за внешний ров и спуститься в город?
Однако чем больше я ходил по замку, тем сильнее меня охватывала тревога. Любые разговоры о принцессе Прайд были строжайше запрещены, но перевести ее в башню незаметно для всех всё же не удалось. Пришлось переносить столько вещей, задействовать столько горничных и рыцарей — свидетелями этого стали слишком многие. Люди, попадавшиеся мне навстречу, пугливо перешептывались о том, что принцесса Прайд тяжело больна. А те немногие, кто, судя по всему, знал истинную правду, хранили гнетущее, мрачное молчание.
— ...Прошу приготовить мой экипаж, — обратился я к стражнику, дежурившему у моей двери.
Первым делом мне нужно было доставить послание Стайла. Но почему он поручил эту миссию именно мне? С его особой способностью ему ничего не стоило передать эти слова лично. Да, он говорил, что не афиширует свой дар телепортации... Неужели даже в стенах замка о нем знают лишь единицы? Нет, те люди, к которым я сейчас направляюсь, определенно знают о нем... Да и союзников, которым он доверяет куда больше моего, в замке наверняка предостаточно. Допустим, он не мог попросить Тиару, которая после случившегося с сестрой заперлась в своих покоях и наотрез отказывалась кого-либо видеть — но ведь у него здесь столько верных соратников.
На торжествах он всегда был окружен гостями, легко поддерживал дружеские связи как с королевскими семьями, так и с аристократией своей и чужих стран. Казалось, во всем замке не было человека, который бы не питал к нему уважения. И речь шла не только о высших сановниках: принц прекрасно ладил даже с простыми горничными и стражниками. Наверняка во Фризии нашлись бы десятки людей, с которыми он общался куда ближе и дольше, чем со мной.
Или... Тех, кому он действительно мог безраздельно доверять, оказалось совсем немного? Точно так же, как когда-то у меня не было никого, кроме моих старших братьев.
Пока я терялся в этих размышлениях, стража сообщила, что моя карета подана.
✧ ═══════════════ ✧
Артур:
— Ваше Высочество принц Седрик!
Я окликнул его, едва завидев, и ускорил шаг. Он только что вышел из своего экипажа и осматривался по сторонам, окруженный стражей и нашими, фризийскими рыцарями. Подойдя ближе, я опустился на одно колено, извиняясь за то, что заставил его ждать. Но Седрик мягко заверил меня, что для извинений нет никаких причин.
— Это я должен просить прощения за столь внезапный визит, капитан Артур. Мне необходимо кое о чем с вами поговорить, — произнес он, жестом прося меня подняться.
— Со мной?.. — тихо переспросил я, не понимая, что могло понадобиться брату короля Ханадзуо от простого рыцаря.
Седрик осторожно огляделся.
— Если вы не возражаете...
И он пригласил меня в свой экипаж.
Карета принадлежала Объединенному Королевству Ханадзуо. Незнакомый герб на дверце и чуждое внутреннее убранство заставили меня невольно напрячься, но я послушно забрался внутрь. Седрик вошел следом, и тяжелая дверца с глухим стуком закрылась, отрезая нас от внешнего мира. Занавески на окнах были плотно задернуты, и внутри царил густой полумрак. Оставаться вот так, наедине с членом королевской семьи чужого государства, было непривычно, но мои мысли занимало совсем другое.
Я нервно сглотнул.
— Что ж... Простите, что перехожу сразу к делу, Ваше Высочество. Но о принцессе Прайд я не знаю абсолютно ничего. Мне очень жаль...
Я до хруста стиснул кулаки на коленях. Глаза Седрика чуть расширились; откинув золотистые волосы со лба, он внимательно посмотрел на меня. Я мог представить себе лишь одну причину, по которой он решил расспросить именно меня. Командор Родерик уже объявил всему ордену, что пребывание Седрика во Фризии продлено, а около двух недель назад принц и вовсе лично посетил нашу тренировочную площадку. И всё же, я был для него бесполезен.
— Вы наверняка знаете, что службу личной охраны принцессы приостановили, — глухо продолжил я. — Поэтому сейчас я, как и все остальные рыцари, нахожусь в полном неведении. В последний раз я видел принцессу Прайд... да и вообще кого-либо из членов королевской семьи больше месяца назад.
Я слегка прищурился, пытаясь отогнать воспоминания. Даже со Стайлом, с которым мы прежде виделись каждый день, всякая связь оборвалась. Меня не просто отстранили от обязанностей — меня лишили даже малейшей возможности хотя бы издали увидеть Прайд. Я даже не знал наверняка, где она.
— Ходят слухи, что ее перевели в изолированную башню... Но я всего лишь рыцарь, мне не дано узнать, правда ли это...
— Это правда, — негромко ответил принц. — Прайд держат под домашним арестом в той самой башне. И теперь... она связана.
Мое дыхание оборвалось. Я уставился на Седрика, не в силах вымолвить ни звука, лишь беззвучно открывая и закрывая рот. Что это значит?! Связана?!
— ...Принц Стайл велел мне тайно передать это вам. Только на этом условии он рассказал всю правду и мне, — медленно продолжил Седрик, глядя на мое потрясенное лицо. — По его словам, около месяца назад Прайд едва не убила своего личного курьера. Именно поэтому ее перевели в башню. А вчера она внезапно направила оружие против самой себя.
Слова доходили до моего сознания с трудом.
— Курьеру Валу?.. Самой себе?! — задушенно выдавил я.
Седрик кивнул.
— К счастью, курьер не пострадал. Принц Стайл помог ему скрыться. У Прайд на руке всё еще осталась глубокая рана, но, говорят, магия исцеления скоро уберет ее. Однако из-за всех ее недавних поступков и жутких слов, к которым добавилось еще и жестокое самоистязание, лекарь официально признал ее тяжело больной. Высшие сановники полностью согласились с этим.
— Нет... Она не может быть больна!.. — я резко повысил голос, отчаянно протестуя.
Мои мышцы напряглись как стальные пружины, я едва не вскочил с места, но в последний момент силой заставил себя остаться сидеть. Говорить дальше было нельзя.
— Простите, — хрипло пробормотал я, тяжело опуская голову. Мой взгляд уперся в стиснутые кулаки.
Моя особая способность исцеляет абсолютно любые болезни. Я лично касался Прайд в тот день. И ничего не произошло. А значит, это была не болезнь. И пусть принц Седрик об этом не знает, но премьер-министр Гилберт и Стайл прекрасно всё помнят! И всё же им пришлось официально назвать это недугом... У них просто не было иного выхода. Заставив свой кипящий разум немного остыть, я осознал страшную, ледяную правду. Даже если это не болезнь, способов остановить человека, который с садистской радостью калечит собственное тело, просто не существует. Кроме одного. Поэтому она связана.
Я чувствовал на себе сочувствующий взгляд Седрика. Я знал, что выгляжу паршиво — темные круги под глазами, осунувшееся лицо. Но сейчас всё мое существо скручивало от невыносимой душевной муки. Седрик тяжело, судорожно выдохнул, словно собираясь с духом.
— Капитан Артур... У меня для вас послание от принца Стайла.
Услышав этот нарочито пониженный тон, я вскинул голову. Стайл. В голове вновь вспыхнул вопрос: почему он не пришел ко мне сам? После того сухого приказа об отстранении он ни разу мне не показался. Я убеждал себя, что он по уши занят допросами, расследованием, что он ищет выход... Но время шло, и теперь сердце кровью обливалось от беспокойства и за него тоже.
Седрик заговорил. Как и обещал, не изменив ни единого слова:
— «Я больше не могу оставаться рядом со старшей сестрой. Прости, что нарушил наше обещание... Мне стыдно даже показываться тебе на глаза».
— ...Что?
Низкий, звериный рык сам собой вырвался из моей груди. Я застыл, отказываясь верить в то, что только что услышал.
— Он... он всерьез сказал это?
Ярость — чистая, первобытная, ослепляющая ярость — затопила мое сознание. Кровь бросилась в лицо. В одно мгновение я забыл, кто сидит передо мной. Я забыл о манерах, о разнице в статусе, обо всем на свете.
— Н-ни единого слова не изменено. Клянусь своей жизнью, — побледнев, поспешно выдавил Седрик, явно напуганный моей реакцией.
Воздух в карете стал тяжелым, удушающим. Снаружи испуганно заржали лошади, стража тревожно окликнула нас, но я почти ничего не слышал. Седрик крикнул им, что всё в порядке, а я сгорбился, вцепившись пальцами в колени, из последних сил сдерживая бушующего внутри монстра.
— Этот идиот... опять... взялся за старое!.. — прорычал я сквозь стиснутые зубы. Отчаянное, раздраженное цоканье само сорвалось с моего языка.
— Капитан Артур!.. — тихо, с опаской позвал принц.
Я резко выпрямился и впился в Седрика таким тяжелым взглядом, за который меня могли бы отдать под трибунал.
— Ваше Высочество принц Седрик.
Он нервно сглотнул.
— Благодарю вас за послание. Если снова встретите принца Стайла, передайте ему следующее: «С какой угодно рожей — плевать! Живо тащись сюда!» ...Вы не могли бы передать ему именно это?
Я натянуто извинился за столь дерзкое поручение. Но сейчас мои слова звучали как неприкрытая угроза.
— Не изменив. Ни. Единого. Слова!..
Седрик, окончательно побледнев, поспешно закивал. Я видел его шок — он не ожидал от меня ни такой грубости, ни того, что я посмею отдавать подобные приказы первому принцу Фризии. Но мне было плевать. Я закрыл глаза и сделал несколько долгих, глубоких вдохов, отчаянно пытаясь взять себя в руки. Лишь минуты через три я немного остыл и глубоко, виновато склонил голову.
— Прошу простить мою недопустимую вспышку.
— ...Ваше Высочество... Могу я кое о чем спросить? — запинаясь от стыда, попросил я. Седрик кивнул.
— Стайл... Его Высочество... А еще принцесса Тиара и премьер-министр Гилберт... Как они всё это переносят?..
Седрик мрачно рассказал всё, что знал. Гилберта он не видел. Тиара заперлась в покоях. А Стайл... Стайл доведен до состояния абсолютного, крайнего душевного истощения.
Я представил это. Они официально признали ее сумасшедшей. Стайл своими глазами видел, как она пыталась убить детей. И, вне всяких сомнений, он лично видел, как она с упоением режет собственную плоть. А что, если бы весь этот кошмар развернулся прямо передо мной? Осознать, в какую адскую яму отчаяния рухнул Стайл, было совсем несложно. И всё же...
«Я больше не могу оставаться рядом со старшей сестрой. Прости, что нарушил наше обещание...»
Бах! Я со всей дури ударил закованным в латную перчатку кулаком по собственному бедру. Металлический звон оглушил нас обоих. Седрик откровенно подскочил на сиденье, стража снаружи вновь подняла тревогу.
Мой желудок переворачивался от злости и жгучего, невыносимого беспокойства. Прайд режет себя. Прайд заковали в ремни. Мой рассудок категорически отказывался принимать эти факты. Но воображение уже рисовало жуткую картину: Прайд, с улыбкой кромсающая свое тело. Прайд, которая прямо сейчас, в эту самую секунду, лежит намертво привязанная к кровати в холодной башне.
Сердце сдавило стальными тисками. Мне до одури захотелось закричать, вырвать дверь этой кареты, сорваться с места и броситься на штурм этой проклятой башни! Я с такой силой прикусил щеку изнутри, что почувствовал на языке горячий металлический вкус крови. Только эта боль помогала мне не сорваться. Дыши. Просто дыши.
— ...Могу я тоже кое о чем вас спросить?
Голос Седрика вырвал меня из кровавого омута. Я резко выдохнул, до побеления костяшек сжимая кулаки.
— Пожалуйста.
— Это лишь мои скромные домыслы, — неуверенно, словно боясь собственных мыслей, начал он. — Скорее, просто пугающая фантазия. Но я бы очень хотел услышать ваше честное мнение. Не могла ли Прайд... заранее предвидеть, что с ней произойдет весь этот ужас?
Меня словно ударило молнией. Плечи дернулись, глаза распахнулись до немыслимых пределов. По всему телу пробежал ледяной озноб, и я застыл как мраморное изваяние.
— Простите, что говорю вам такие странные вещи, — виновато забормотал Седрик. — Насколько мне известно, королевская семья Фризии обладает даром Предвидения. Разве не могла Прайд заранее, в мельчайших деталях увидеть свое собственное, трагическое будущее?
— Но почему?.. Почему вы вообще пришли к такому выводу, Ваше Высочество?..! — отказываясь верить собственным ушам, я перебил его.
Неужели?! Я и в самых смелых фантазиях не мог представить, что кто-то еще догадался об этом. Мне стоило титанических усилий удержаться и не сорваться на крик.
Седрик нервно закусил губу.
— ...«Даже после того, как меня не станет... премьер-министр Гилберт всегда будет надежно защищать эту страну и ее народ». На праздновании дня рождения Тиары она с улыбкой сказала именно эту фразу.
«Что?..» — только и смог выдохнуть я. Весь мой яростный напор разом испарился. Словно отравленная стрела внезапно пронзила грудь; сердце заколотилось так бешено и мучительно, что я рефлекторно стиснул ткань мундира. Мое лицо окаменело.
— Когда?.. В какой именно момент она...
Но Седрик не ответил на этот вопрос. Вместо этого он продолжил добивать меня:
— Кроме того, первый принц Анемона Леон тоже обмолвился вам... во время того бала. Он сказал: «Мне кажется, Прайд почему-то думает, что этот праздник состоится только в этот, единственный раз». Я судорожно затаил дыхание. Вспомнил. Да, после бала, когда Леон непринужденно болтал с нами. Он действительно произнес эту фразу.
Я медленно кивнул, лихорадочно соображая: откуда, черт возьми, Седрик об этом знает, если его там и близко не было?! О том, что «Дитя Божье» умеет безупречно читать по губам, я не имел ни малейшего понятия.
— Бал прошел с грандиозным успехом, и при этом одна лишь Прайд искренне считала, что он больше никогда не повторится, — тихо, методично выстраивал логическую цепочку принц Ханадзуо. — Будто она уже тогда точно знала, что больше не сможет участвовать в его организации. И те пугающие слова, обращенные к Гилберту... Словно она ясно видела свой собственный, неминуемый конец.
Она говорила эти слова Гилберту лично, — с содроганием понял я. Вопрос о том, как Седрик всё это узнал, замер на кончике моего языка. Сейчас это было неважно. Важно было другое.
— Все эти десять долгих лет, в течение которых Прайд была невероятно доброй, самоотверженной принцессой... Если всё это время она знала, что однажды этой сказке придет страшный конец, то ее поведение становится кристально понятным, — с неподдельной горечью закончил Седрик.
Я молча опустил глаза. Медленно разжал сведенную судорогой руку, положил широкие ладони на колени и напряг их, отчаянно пытаясь унять охватившую тело крупную дрожь.
— Прошу меня простить. Я зашел слишком далеко в своих параноидальных догадках... — виновато отступил принц.
— Я думаю... она знала. По крайней мере... она знала об этом еще семь лет назад.
Мое признание прозвучало едва слышно, но у Седрика от него перехватило дыхание.
— Семь лет назад?..!
Он порывисто подался ко мне. Я, по-прежнему не поднимая взгляда, едва заметно кивнул. Но повторять тот давний, сокровенный разговор слово в слово я не собирался. Для меня это было самое святое и самое страшное воспоминание в жизни. Момент, когда она взяла с меня клятву убить ее, если она станет монстром.
— Вы дадите слово, что и об этом вы никому не расскажете? — жестко спросил я.
Получив его твердое обещание, я почти угасшим голосом добавил:
— Подробностей я раскрыть не могу. Но... еще семь лет назад принцесса Прайд, судя по всему, уже прекрасно знала, что однажды... она изменится и станет чудовищем.
Долгие годы для меня эти ее слова оставались лишь мучительным, смутным страхом. Сегодня Седрик, сам того не ведая, подарил мне страшную, железобетонную уверенность в этом. Я счел своим долгом ответить ему тем же.
Седрик застыл с приоткрытым ртом. Он совершенно не ожидал получить столь окончательное подтверждение своей безумной догадке. Но расспрашивать меня дальше он не имел права. Лишь после долгого звенящего молчания из его груди вырвался тихий, опустошенный выдох:
— Вот как...
Я исподлобья взглянул на принца и заметил, как свет в его красных глазах болезненно дрожит. На его помрачневшем лице губы напряженно искривились в горькой усмешке.
Я притих, снова уставившись на свои руки, и до хруста сжал кулаки. Значит... она всё-таки знала об этом с самого начала.
Я давно подсознательно готовил себя к этой мысли. И всё же, вспыхнувшие с новой силой чувства и отчаянное, эгоистичное желание спасти ее пришлось безжалостно, с корнем загнать в самую глубину груди. Никто лучше меня не понимал: если я прямо сейчас поддамся этим эмоциям, случится нечто непоправимое.
Молчание затянулось. Голова Седрика опускалась всё ниже. Он в отчаянии обхватил ее руками, запустив тонкие пальцы в золотистые волосы, и согнулся пополам так низко, что его лица больше не было видно. Его худые плечи едва заметно задрожали. Я сглотнул ком в горле и осторожно окликнул его:
— Ваше Высочество, принц Седрик?..
— Ах... простите меня. Я отнял у вас столько драгоценного времени... Благодарю вас за этот разговор.
Седрик вскинул голову, часто моргая, словно выныривая из страшного сна, и слабо, надломленно улыбнулся. В этой вымученной улыбке было столько бездонной печали, что у меня вновь защемило сердце. Принц постучал в дверцу, стражник распахнул ее, и Седрик вежливо предложил мне выйти.
— Я искренне рад, что нам удалось так откровенно поговорить, капитан Артур.
Мне было почти физически больно видеть, с каким титаническим трудом этот юноша пытается сохранить видимость спокойствия. Сдержанно поблагодарив его, я крепко пожал протянутую руку. Я стоял на мостовой и молча провожал отъезжающий экипаж взглядом до тех пор, пока вдали окончательно не затих мерный стук копыт, оставляя меня наедине с невыносимой правдой.
✧ ═══════════════ ✧
Седрик:
— ...Нет, остаток дня я проведу у себя. Благодарю вас.
Убедившись, что стражник закрыл за собой дверь, я застыл на месте как вкопанный. Послание капитану Артуру было передано, я благополучно вернулся в свою комнату, но мысли всё кружили и кружили в голове диким роем. В каком-то оцепенении я снова и снова вспоминал те слова, которые уже сотню раз повторил про себя.
«Я думаю... она знала. По крайней мере... она знала об этом еще семь лет назад».
Семь лет. Пусть не десять — но всё равно немыслимо, чудовищно давно. Я был искренне уверен, что она предвидела свой конец гораздо позже. Может быть, прямо перед тем злополучным балом.
Но если она знала свою судьбу уже семь лет назад... сколько же времени она день за днем жила в этом беспросветном отчаянии?
— Но тогда... почему... почему ты ни у кого не попросила помощи?..!
Я с силой уперся ладонями в стол и бессильно опустил голову. Если она знала обо всём за семь лет, почему даже не попыталась этого избежать? Имея в запасе столько времени и такие колоссальные возможности, она ведь без труда могла бы найти способ спасти себя. Она спасла мою страну всего за одиннадцать дней — почему же за целых семь лет так и не сумела спасти саму себя?! Почему она вообще ничего не предприняла? Если к этому хоть как-то причастна Раджа, стоило лишь рассказать всем о своем предвидении, и мы бы всем миром нашли решение! Или... или она знала только о собственном неизбежном конце, но не видела, что именно к нему приведет? Или она уже заранее всё приняла? Она с самого начала знала, что не сможет сохранить себя, что однажды начнет неотвратимо разрушаться как личность... и просто сдалась?
«Ты ни в чем не виноват... Даже если бы тебя там не было, я всё равно наверняка бросилась бы вперед».
— ...Прайд. Так вот... почему?
Этому вопросу некуда было идти — я в отчаянии бросил его в звенящую пустоту комнаты. Мои ладони, упиравшиеся в дерево стола, судорожно сжались в кулаки; вслед за ними мелкой дрожью забились руки. Я болезненно свел брови, погружаясь в странное, пугающее ощущение, будто кровь во всем моем теле потекла невыносимо тихо и медленно.
Я всё это время никак не мог понять. Почему тогда, на войне, она сумела зайти так далеко? Почему она настолько фатально пренебрегала собственной жизнью? Ее так искренне любили столь многие, к ней тянулись, в ней нуждались, каждый человек признавал ее абсолютную ценность — почему же? Она без колебаний бросалась под клинки ради совершенно незнакомого солдата, даже не обращала внимания на свою кровоточащую, раненую ногу, с легкостью прощала мне все мои грубости и дерзости. Она добровольно выставила себя живой мишенью, приманкой, лишь бы воодушевить свой народ.
«И я встану рядом с ним, чтобы вы могли сжечь нас обоих!»
А что, если она уже тогда знала, что ее душе неминуемо придет конец, что она окончательно падет во тьму? Что, если она каждый день думала: «Такая, как я, не имеет права на жизнь...»? Она видела саму себя в будущем — и именно поэтому физически не могла дорожить собственной жизнью?
— Поэтому... ты всегда... всегда могла так поступать?..!
Я простонал это, словно отчаянно требуя ответа у небес. Дрожь перешла с напряженных рук на всё тело. Горло перехватило стальным обручем; я судорожно втянул воздух и уже не смог выдохнуть. Та, которую беззаветно любили столь многие! Та, которая сама так горячо любила всех нас! Которая спасла нас от гибели!.. Неужели лишь себя одну она так и не смогла полюбить?
— ...Нет... это не так, не так... этого просто не может быть...
Меня снова настиг тот самый вопрос, над которым я без конца бился в карете. Я отчаянно попытался отогнать его. Я часто моргал, а мой расфокусированный взгляд безумно блуждал по комнате. Я изо всех сил замотал головой, низко склонился над столом, откинул упавшие на вспотевшее лицо волосы. Нет. Этого просто не может быть. Во всём виновата Империя Раджа. Они наверняка как-то замешаны в этом. Они хотели захватить нашу страну и, озлобившись после сокрушительной неудачи, решили отомстить всей Фризии и лично Прайд. Несомненно, всё так и было...!
— А если... если всё это время ей и правда был отмерен точный срок, с которым просто ничего нельзя было поделать?
— ...!
Я до крови закусил губу. Я не могу дышать. Нет, этого не может быть, Прайд обязательно вернется к нам. Я как мантру твердил себе это, но в памяти безжалостно всплывал недавний разговор сенешаля Веста со мной и моими братьями. Он прямо сказал: медицина бессильна, и невозможно понять, вернется ли Прайд к прежней себе — или навсегда останется этим чудовищем. Но я всё это время был свято убежден: как бы там ни было, кто-то это подстроил. Раджа применила какое-то проклятие или яд. Я маниакально впитал в себя все знания по медицине и фармакологии Фризии, до которых только сумел добраться, — и всё равно не нашел ничего, абсолютно ничего определенного. Значит, оставалась только Раджа...
— Но действительно ли это так?
В том, что Раджа предприняла нечто подозрительное и тайное, никаких сомнений нет. И вполне возможно, что с Прайд физически что-то сделали. Но что именно? Ни неизвестная болезнь, ни тайный яд, и один-единственный человек, который даже не принадлежит к народу Фризии, — что он мог сделать с ней в одиночку?.. Нет. Нельзя. Ответ, в котором я был так непоколебимо уверен еще час назад, рассыпался в прах на моих глазах, и я уже не мог верить даже собственному разуму. Я больше не понимал, что правильно, а что ошибочно, где скрывается правда, а где я сам выстроил спасительное заблуждение.
«Я думаю... она знала. По крайней мере... она знала об этом еще семь лет назад».
— Прекрати... умоляю... Почему...!
Слова капитана Артура снова ударили по нервам с нестерпимой, режущей ясностью. Неужели весь этот кошмар действительно был ее предопределенной судьбой? Пережить подлое покушение Раджи, едва уцелеть... и измениться до состояния немыслимого чудовища — неужели всё это было предначертано ей свыше? И это вовсе не чей-то коварный замысел, а лишь неизбежный, проклятый конец пути, к которому всё равно сошлись бы все дороги?
— Почему... почему ты... почему ты взвалила всё это... только на себя одну?..!
Ради тебя столько людей не раздумывая отдали бы себя без остатка, они бы с готовностью разделили твою невыносимую скорбь! Ради тебя сотни людей сделали бы всё возможное и невозможное, чтобы изменить эту жестокую судьбу! В конце концов, они хотя бы смогли... смогли бы вместе с тобой оплакать неминуемую смерть твоей светлой души.
Почему ты покорно приняла свою участь, никому из нас не позволив ничего сделать? Невозможно, просто невозможно поверить, что она знала свою судьбу целых семь лет... она, воистину подобная всемогущему божеству, — и всё же была абсолютно бессильна, и могла лишь покорно сложить руки.
Неужели она в самом деле даже не попыталась ничего изменить? Как она смогла так просто и легко смириться? Смириться с этим... с этим грязным миром, в котором без нее не осталось бы ни спасения, ни надежды. С миром, в котором без нее надежды было бы еще меньше, чем сейчас.
Если бы не она... если бы не та Прайд, что прожила с нами эти десять лет, я бы и сейчас умел только скорбеть, ненавидеть себя и плакать от бессилия. Нынешняя, обезумевшая Прайд ни за что не протянула бы мне руку помощи. Наоборот: если она теперь с таким садистским упоением пыталась выставить меня, принца Ханадзуо, преступником, то уж того прежнего, отчаявшегося глупца она наверняка бы безжалостно погубила. Я бы попросил у Фризии военной помощи — и получил бы удар в спину. Фризия просто подчинила бы нас себе... или же цинично продала бы Радже за сущие гроши. Теперь-то я это прекрасно понимаю: глупый, наивный принц, с которым их абсолютно ничто не связывает, который сам отчаянно машет перед ними приманкой под названием «национальное бедствие», — это просто идеальная добыча. К тому же, я сам допустил перед Прайд такую вопиющую дерзость, что у нее были все законные основания просто объявить нашей истерзанной стране войну.
Если бы Прайд не была нашей Прайд. С тех самых пор, как она спасла меня, я повторял эту мысль про себя уже несчетное число раз. Не будь это она, сейчас я вел бы свою страну к еще большей, неминуемой катастрофе — собственными необдуманными, импульсивными поступками или банальной глупостью. Брат Ланс так никогда и не очнулся бы от своего безумия, Церсис не смог бы даже подняться на ноги из руин; наша спасительная связь с другим братом, королем Йоханом, оставалась бы навсегда разорванной... А я, захлебываясь слезами и проклиная собственное ничтожество, всё еще сидел бы один в темноте, окончательно сломленный. Вполне возможно, что те мои прошлые поступки, которые я до мельчайших подробностей помню и сейчас, терзали бы меня так сильно, что я просто покончил бы с собой.
Именно благодаря тому, какой невероятной была Прайд, спаслись и я, и оба моих брата, и весь наш народ. Она спасла меня из бездны отчаяния, протянула мне свою руку, вытащила старшего брата из гниющей трясины болезни, вновь связала нас неразрывными узами с другим братом, соединила наши расколотые страны в единое Ханадзуо. Она защитила меня, освободила меня — и тем самым спасла нашу общую родину. Для меня она стала самым непререкаемым, высшим и непогрешимым существом на свете. И теперь... ее, как бешеное животное, держат намертво связанной в холодной башне.
Она была такой потрясающе благородной, доброй, невероятно прекрасной — она была поистине достойна стать величайшей королевой. Почему же судьба должна была низвергнуть ее так низко, в самую грязь? Почему она сама должна с упоением наносить глубокие раны телу, которое мы все так отчаянно любили и пытались защитить?!
Если ее и дальше официально будут считать сумасшедшей, под прямой угрозой окажется даже ее законное право на престол. Да, у нее есть дар Предвидения — абсолютный знак законной наследницы. Но королевские обязанности во Фризии не таковы, чтобы их можно было исполнять в подобном, чудовищном душевном состоянии.
Она, бывшая для всех нас живым подобием божества, теперь вот-вот будет безжалостно повержена в прах.
— ...И снова... неужели я... снова ничего не могу сделать?..!
Я стиснул зубы с такой силой, что у меня мелко задрожал подбородок. Из глаз, невидяще вперившихся в столешницу, одна за другой, оставляя мокрые дорожки на щеках, закапали слезы.
Крупные, тяжелые, словно первые капли надвигающейся грозы. Мне стало до физического отвращения жалко самого себя, снова способного лишь жалко стенать в четырех стенах. Я опустил лицо и осел на пол. Мои колени с глухим стуком уперлись в ковер; я бессильно ударил кулаками по резным ножкам стола и уткнулся лбом в край столешницы. Сколько ни сжимай руки, до самых впившихся в кожу ногтей, сколько ни вымещай на бездушном дереве свой гнев... всё равно ничего не изменится. Я из последних сил сдерживал голос, снова сдерживал, снова и снова — но горькая желчь и абсолютное бессилие всё равно вырвались наружу сдавленным, животным стоном:
— А... ах...
Я так отчаянно хотел помочь Прайд.
Хотел хоть что-то, хоть каплю вернуть ей за то, что она спасла нас всех. Просто содействовать ей как политический союзник — этого было ничтожно мало. Я хотел стать той самой несокрушимой силой, которая спасет ее саму. За то подаренное мне время, которому она дала ход, я приобрел собственные возможности, политический вес и знания — и именно ими я хотел во что бы то ни стало вернуть ту Прайд, которую мы так любили. Это была вовсе не романтическая любовь, не дружеская привязанность и не банальное восхищение. Я хотел выразить ей чувство, равное религиозному поклонению, которое даже не мог облечь в слова клятвы.
Это еще возможно. Есть конкретный виновник. Есть способ. Еще абсолютно ничего не решено. Ее можно вернуть. На этот раз я обязательно смогу спасти ее, помочь ей, хоть немного отплатить за ее прежнее, безграничное добро. Я лихорадочно, отчаянно убеждал самого себя... Да... мне так мучительно хотелось в это верить.
«Я думаю... она знала. По крайней мере... она знала об этом еще семь лет назад».
Но всё уже было предрешено. Еще семь лет назад. Не несколько дней, не несколько месяцев — долгих семь лет. Если она заранее знала, что сможет оставаться собой лишь около семи лет, и сознательно решила, что такой короткой жизни ей будет достаточно... значит, та девочка, кого мы так любили, действительно навсегда умерла. Значит, Прайд осознанно отреклась от будущего, которое невозможно изменить, и просто отдала всю себя, без остатка, тем десяти годам, которые ей предстояло прожить.
Опять. Я опять так ничего и не смог для нее сделать. Я бился в стену, искал, чем могу быть ей полезен, воображал себе, будто действительно чего-то добиваюсь. Но в итоге до самого конца я лишь получал защиту Прайд, прячась за ее спиной. Будущее руководство Международной почтовой службой. Я наивно думал, что хотя бы этим приношу ей ощутимую пользу, а на самом деле она опять просто подарила мне спасительное дело и смысл жизни... Пока я сам еще ничего не успел ей вернуть.
— ...Прайд. Как... как мне теперь отплатить тебе?..
Хотя бы теперь. Я до боли напряг руки и сквозь пелену слез в глазах посмотрел в окно. Солнечный свет еще слабо, робко пробивался снаружи сквозь облака, и впервые в жизни мне по-настоящему, искренне захотелось молиться ему. Я снова с силой ударился лбом о край стола, словно пытаясь отвернуться от этого света, — так сильно, будто хотел расколоть себе голову пополам, — и судорожно стиснул челюсти. Всё, что я умею, — это феноменально усваивать знания и делиться ими с другими. Во всем остальном от меня ничтожно мало толку... Только эта идеальная память у меня и есть.
— Чего ты желала в самом конце?
Когда твое сознание и твое собственное, светлое «я» окончательно угасали, когда тьма поглощала тебя... чего ты хотела, о чем молила небеса перед уходом? О процветании страны? О безопасности народа? О семье, о друге, о возлюбленном? Прошу тебя, скажи мне. С того самого мгновения, как я осознал, что ты меня спасла, я всё это время... всё это время...
— ...Так и... не сбылось...
Я лишь хотел исполнить твое самое заветное желание. Хотел стать тем, кто исполняет чужие желания, — точно так же, как ты тогда исполнила все мои.
✧ ═══════════════ ✧
Леон:
— ...Принц Леон. Прошу прощения, что тревожу вас в столь поздний час. Могу я с вами немного поговорить?
Наверное, я опять вспоминал Прайд: когда я очнулся от своих мыслей, перед глазами уже стояла влажная пелена. Отчаяние липкой пленкой облепило тело, наливая его свинцовой тяжестью. Я медленно поднял руку, вытер глаза и только после этого обернулся. Этот голос принадлежал тому, кого я и ожидал увидеть.
— Принц Стайл... Давно не виделись.
«Как вы поживаете?» — спросил я с дежурной улыбкой... Хотя по его виду и так всё было предельно ясно. Он страшно осунулся, но главное — его глаза. Темные круги под ними почти сравнялись чернотой с его волосами и радужками, в которых больше не отражалось ни единого луча света.
Ответив неопределенным «Да, понемногу», он обвел мою комнату пустым взглядом. С бумагами и государственными делами я на сегодня закончил, оставалось только лечь спать, но я еще даже не переоделся. Я засмотрелся на раскинувшееся за окном звездное небо — в точности такое же, как в нашу первую ночь с Прайд, — и сон никак не шел. Стайла, казалось, немного удивило, что в комнате всё еще горит свет. Но даже оглядевшись, он продолжал настороженно прислушиваться. Поэтому я заговорил первым:
— Сейчас я позову Вала и ребят.
— А, нет...
Он попытался отказаться из вежливости, но я уже распахнул окно, в которое только что смотрел, и высунулся наружу. Ну конечно, они здесь. С помощью своей особой способности Вал соорудил на отвесной наружной стене что-то вроде каменного карниза и сидел там вместе с Кеметом и Сефек. Заметив меня, он недовольно бросил «Чего надо?» и смерил меня колючим взглядом. С тех пор как я взял их под свою защиту, Вал негласно стал моим личным телохранителем. Как и тогда, когда он сопровождал меня в торговых поездках, свой изношенный капюшон он надвинул на самые глаза. Похоже, они с детьми тоже просто смотрели на звезды.
— Могли бы устроиться в комнате, там всяко удобнее.
— Еще чего — торчать с тобой в четырех стенах сутками напролет.
Каждый раз один и тот же огрызающийся ответ. И всё же в последнее время он сопровождал меня за пределами дворца всё чаще, так что вместе мы проводили немало времени. Я подготовил для них отдельные гостевые покои, но, пока я работал у себя, Вал предпочитал спать прямо на полу, а Сефек и Кемет — на диване, к которому уже успели привыкнуть. Я коротко объяснил, что пришел принц Стайл, и пригласил их внутрь. На удивление, они залезли в окно без лишних возражений. Видимо, Валу тоже отчаянно хотелось услышать хоть какие-то новости о Прайд.
Увидев мертвое лицо Стайла, Вал на долю секунды удивленно расширил глаза, а затем молча опустился на пол. Кемет и Сефек тихо поздоровались и устроились по обе стороны от него. Я закрыл окно, плотно задернул шторы и повернулся к нашему гостю.
— ...Давно не виделись, Вал. Надеюсь, ты не доставляешь принцу Леону неприятностей?
— Если уж на то пошло, само наше торчание здесь — одна сплошная неприятность для всех.
Я мягко возразил, что это совершенно не так, но Вал лишь пренебрежительно фыркнул. На самом деле никаких хлопот они мне не доставляли; признаться честно, мне даже нравилось жить вместе с ними.
— ...Итак, принц Стайл. Вы пришли потому, что с Прайд что-то...?
При моем вопросе Вал мгновенно подобрался и пристально, почти угрожающе уставился на Стайла. На лицо принца легла глухая тень. Если бы он пришел сообщить, что Прайд пришла в себя и вернулась, лучшей новости нельзя было бы и представить. Но по его убитому виду я прекрасно понимал: надеждами лучше не обольщаться.
— ...По крайней мере, на ближайшее время Валу и остальным ничто не угрожает... Вчера старшая сестра...
Он с невыносимой горечью выговаривал каждое слово, будто оно царапало ему горло. И с этих слов начал свой рассказ. Рассказ о том, что происходило в той башне. О том, от чего хотелось в ужасе зажать уши.
— Прайд... заковали в ремни?..!
Я не мог в это поверить. Слова застряли в горле. Я судорожно задохнулся, прижал ладонь к груди и в шоке уставился на него. Кемет и Сефек вскрикнули: «Что?!», «Госпожа Прайд...!» — и в ужасе прижали ладошки ко ртам. Вал промолчал, но его глаза распахнулись до предела.
Теперь, по словам Стайла, за намертво обездвиженной Прайд ухаживали две ее прежние личные горничные. Раз она связана и не может пошевелиться, опасности больше нет, поэтому их и допустили. Но с ней обращаются словно с бешеным диким зверем... Стоило мне только представить ее в таком унизительном положении, и грудь сдавило физической болью.
— Благодаря магии исцеления свежие раны скоро затянутся... Но если она успеет нанести себе хоть одно увечье, которое останется на всю жизнь, исправить уже ничего не удастся.
В пустых глазах Стайла, говорившего ровно и абсолютно бесстрастно, не было ни проблеска света. Его слова звучали так монотонно, будто он уже привык повторять этот кошмар раз за разом; и от этого становилось еще тяжелее. Всего за один короткий месяц она пала так чудовищно низко...
— ...То, что хозяйка спятила, я уже и так понял.
Резкие, грубые слова распороли тишину комнаты. Я невольно посмотрел на Вала: тот обхватил голову рукой, словно у него раскалывался череп, и мрачно смотрел на Стайла исподлобья. Принц молча, не дрогнув, выдержал этот взгляд. Вал процедил:
— Ну? Что теперь с ней будет?
Его голос звучал подчеркнуто равнодушно, но взгляд оставался острым как бритва. Сефек и Кемет с тревогой подняли головы... Я, как член королевской семьи, уже примерно представлял себе политический ответ на этот вопрос. Слушать это было страшно, и всё же я затаил дыхание.
— ...Какое-то время она, по меньшей мере, останется под домашним арестом и связанной. Стоило нам один раз ее отвязать, как она немедленно попыталась вонзить осколок себе в горло. Если спустя долгое время не появится ни малейшей надежды на улучшение...
Он умолк, словно у него не хватало сил произнести приговор вслух. Нахмурился так сильно, что у переносицы залегли глубокие морщины. И всё-таки, отчаянно пытаясь заставить себя принять эту безжалостную реальность, договорил:
— Старшую сестру... вероятнее всего, навсегда лишат права наследования престола.
Сефек и Кемет ахнули: «Что?!», «Но как же так!..» ...Однако, объективно говоря, именно этим всё и должно было закончиться. Принцесса, чье состояние не улучшается, а лишь стремительно ухудшается, да к тому же официально признанная невменяемой. Сделать такого человека королевой просто невозможно.
— Пока за ней только наблюдают, но если этот кошмар затянется, вопрос о престолонаследии поднимут официально. Право назначить следующую королеву принадлежит матушке. Пусть у старшей сестры и пробудилось Предвидение — но в таком состоянии... Тогда совету придется заново подбирать кандидатов в женихи и для нее, и для Тиары. Если для старшей сестры их вообще удастся подобрать.
Если следующей королевой станет Тиара, круг возможных политических женихов для обеих принцесс кардинально изменится. Быть первой наследницей престола или навсегда потерять этот статус — разница колоссальная.
— Значит, раз королевой ей не стать, хозяйку просто спихнут замуж на сторону? — мрачно уточнил Вал.
— Это еще смотря возможно ли вообще выдать замуж нынешнюю сестру. В худшем случае ее придется навсегда оставить связанной в этой башне... А я, естественно, стану премьер-министром при Тиаре.
Стайл произнес эти страшные слова, даже не изменившись в лице, словно зачитывал сухой протокол о чужой жизни. С каждым произнесенным словом его лицо всё больше мертвело... Хотя, пожалуй, точнее будет сказать: он сам, сознательно и безжалостно, убивал в себе всякие чувства.
— ...По крайней мере, пока сестру не освободят от ремней, запрет на любые посещения останется в силе. Если за это время вы возобновите официальные дипломатические визиты в нашу страну, принц Леон, принимать вас, полагаю, будем мы с Тиарой.
Он отвел взгляд от Вала, который так и сидел на полу, опустив голову и тяжело опираясь на руку, и повернулся ко мне.
— Думаю, сенешаль Вест в ближайшие дни сообщит вам об этом в официальном письме.
Стайл глубоко, безукоризненно поклонился.
— Поэтому, пока всё окончательно не решится, вам по-прежнему необходимо соблюдать осторожность. Но после того, как дальнейшее положение сестры будет определено официально... Вал, возможно, вы с детьми сможете вернуться в нашу страну. Хотя увидеться со старшей сестрой я вам больше никогда не позволю.
На эти тихие слова принца Вал ответил лишь тяжелым, исподлобья брошенным взглядом. Если Прайд всё равно нельзя будет увидеть, возвращаться во Фризию для него, наверное, нет никакого смысла. Стайл вновь поклонился мне и попросил еще немного позаботиться о Вале и детях. А я...
— ...Что ж, тогда, с вашего позволения, я пойду.
— Подо... ждите...
Я остановил его, когда он уже направился к двери. Стайл поднял свое пустое лицо, слегка округлив глаза. Вал и дети тоже удивленно посмотрели на меня. Я немного помедлил, борясь с собой, но всё-таки не смог сдержаться. Судорожно прижав руку к груди, я выдавил:
— ...Принц Стайл. Означает ли это... что, возможно, мы больше никогда в жизни не увидим Прайд?..
Я изо всех сил старался говорить спокойно, но голос предательски дрогнул. Чем больше слов я произносил, тем глубже этот чудовищный факт вонзался мне в сердце. Словно ржавый нож, входящий острием и медленно, со скрипом раздвигающий края живой раны. Стайл коротко кивнул, и его скулы напряглись. Я мельком заметил, как его опущенная рука добела сжалась в кулак.
Возможно, я больше никогда не увижу Прайд. Пусть даже она уже не та, прежняя — всё равно никогда. Если ее так и не признают в здравом уме, она навечно останется гнить в заточении в этой проклятой башне. Такую безумную принцессу нельзя показывать людям, и тем более — членам королевских семей других государств, вроде меня... Поэтому...
— Пожалуйста... Умоляю, позвольте мне увидеть Прайд еще один, последний раз. Прямо сейчас... хотя бы на одно короткое мгновение.
Я всё прекрасно понимал. Без официального разрешения тайно встречаться с принцессой другой страны, которую держат в строгой изоляции, — это грубейшее нарушение всех мыслимых правил. Но мне было плевать, мне до одури, нестерпимо хотелось ее увидеть. От моей мольбы глаза Стайла широко распахнулись. Вал скептически приподнял одну бровь и молча, отрицательно качнул головой. После недолгой, гнетущей паузы принц заговорил:
— Но... сейчас старшая сестра спит. Ее усыпили с помощью особой способности, поэтому она ни за что не проснется. Поговорить с ней... не получится.
— Это совершенно неважно... Я просто хочу сам ее увидеть.
Я одним ответом отсек все его возражения. Такого исхода следовало ожидать. И днем, и ночью она намертво привязана к постели; чтобы поддерживать в ней хоть какое-то подобие нормального физического распорядка, по ночам ее принудительно, магией погружают в глубокий сон. Значит, она точно не проснется. Но меня это полностью устраивает... Так даже лучше.
Стайл ненадолго нахмурился, словно мучительно взвешивая все риски, а потом тихо согласился:
— ...Хорошо. Но я буду стоять рядом. Дело не в том, что я вам не доверяю, принц Леон... Просто сейчас в башне возле сестры никого нет.
«Разумеется», — с готовностью кивнул я. Иначе мне самому было бы неловко. Пусть этот визит и тайный, я всё же первый принц Анемона, и политический скандал, в котором мы с обезумевшей Прайд ночью окажемся наедине, нам ни к чему. Затем я перевел взгляд на Вала.
— А ты?
Он тут же отвернулся от нас и раздраженно отмахнулся, словно прогоняя назойливых мух.
— Еще чего. Вдруг хозяйка ненароком проснется — потом дерьма не оберешься. Просто разреши мне остаться здесь.
Сейчас, согласно тайному приказу Стайла, Вал должен был «по возможности» ни на шаг от меня не отходить. Принц произнес несколько слов, давая свое разрешение, и Вал демонстративно развернулся к нам спиной, всем своим видом показывая, что разговор окончен. Сефек и Кемет с надеждой дернули его за плащ: «Точно не пойдешь?» — но его решение, похоже, было непреклонным...
Хотя не может же он совсем не хотеть ее увидеть. Наверное, он делает это ради Кемета и Сефек — чтобы не оставлять их одних. С этой мыслью я крепко взял протянутую Стайлом руку. Принц напоследок строго бросил Валу:
— До возвращения принца Леона из замка не сбегай.
Вал лишь снова молча отмахнулся, выгоняя нас вон.
— ...Прошу вас.
Едва Стайл произнес это, как всё перед моими глазами мгновенно смазалось. Из ярко освещенной гостевой комнаты мы перенеслись в кромешную тьму — в ту самую башню, где спала она.
Темно... Здесь было невыносимо темно и тихо. Изолированная башня королевского замка Фризии. Когда-то мне гордо показывали ее издалека, но внутри я еще никогда не бывал.
— Сестра... там, в глубине.
Стайл зажег спичку и передал мне маленький, тусклый светильник. Затем, видимо из деликатности, он остался стоять у холодной каменной стены и ближе не подошел. Я одними губами поблагодарил его и, шаг за шагом, на ватных ногах приблизился к кровати. Комната была просторной, роскошно обставленной, украшенной так, как и подобает покоям особы королевской крови... Но сейчас Прайд не могла сделать по этой комнате ни единого шага. Она лежала намертво привязанная к тяжелой кровати в самой глубине.
Лишь подойдя к самому краю постели, я наконец увидел ее лицо. Безвольно спящее — и всё же это было совершенно то же самое, родное лицо той девушки, которую я знал. Укрытая тяжелым одеялом до самого подбородка, с виду она ничем не отличалась от прежней Прайд... Но я прекрасно знал: стоит лишь откинуть эту ткань — и под ней обнаружатся туго стянутые ремнями руки и ноги.
— ...Привет, Прайд.
Я поздоровался едва слышным шепотом, словно до смерти боясь ее разбудить. Поставил светильник на столик, придвинул стул и опустился возле нее. Она спала невероятно спокойно... и не двигалась, словно мертвая. Лишь едва заметное дыхание мерно приподнимало ее грудь, доказывая: это не искусно вырезанная кукла, это она сама. Длинные пунцовые волосы разметались по белоснежной простыне, сбежав с подушки. Я дрожащими пальцами взял одну прядь и поднес ближе к лицу. От нее исходил всё тот же сладкий, до боли знакомый аромат.
— ...Я так отчаянно хотел тебя увидеть.
Всё это время. Целый проклятый месяц я думал только о тебе. Я снова и снова представлял себе одно и то же счастливое мгновение: вот прямо сейчас дверь откроется, на пороге появится принц Стайл с сияющими глазами и принесет добрую весть о том, что Прайд наконец очнулась.
Нынешняя обезумевшая Прайд недостойна престола. Это прекрасно понимаю даже я. И всё-таки... я до сих пор отказываюсь верить, что наступит будущее, в котором ты так и не станешь королевой. Ты, которая так неистово, так упорно старалась ею стать... Ах, боги, нельзя. Слезы опять подступают — и я ничего не могу с собой поделать.
— ...
Перед глазами всё безнадежно расплылось. Я моргнул, и тяжелые капли упали прямо на мою руку. Я так хочу запечатлеть в памяти это мгновение, эту нашу последнюю встречу — а из-за соленой пелены ничего не вижу... Стоит мне только подумать, что мы больше никогда, никогда в жизни не увидимся.
Это похоже на страшный, затянувшийся сон. Я ведь искренне верил, что и дальше мы будем встречаться — всегда, всегда, долгие годы, как верные друзья и политические союзники. Но та Прайд, которую я полюбил, уже ушла куда-то бесконечно далеко. Внезапно, без малейшего предупреждения, не оставив даже записки. Для семьи Прайд это были десять долгих лет. Для меня — всего два крошечных года. Непозволительно, жестоко мало. И всё же за эти два года я получил от нее немыслимо много.
Не встреть я ее... меня ждало бы одно лишь беспросветное отчаяние.
Если бы при нашей первой встрече Прайд была таким монстром, как сейчас, она бы наверняка даже не обратила на меня внимания. А может, цинично растоптала бы меня так же, как обошлась с Валом.
...Нет, этим бы всё не ограничилось.
Не будь она той светлой душой, кем была, я бы без всяких сомнений потерял в этой жизни абсолютно всё.
Я бы никогда не познал этой любви, лишился бы любимого народа Анемона, навсегда утратил бы доверие отца, стал бы жалкой жертвой политических козней своих младших братьев. В самом деле — я бы незаметно для самого себя потерял всё, ради чего стоило жить. Всем своим нынешним счастьем я обязан исключительно ей: это она подарила мне его и уберегла от краха.
Сейчас я так... так безмерно счастлив. Почему же та, которая сделала меня таким счастливым, теперь должна так страшно страдать?! Почему, едва истек этот незримый срок в десять лет, она изменилась до неузнаваемости? Что за проклятие отняло ее у нас?
Чем больше я думал об этом, тем неудержимее текли слезы. Горло мучительно сводило судорогой от подавляемых рыданий. Я даже не пытался прикрыть глаза рукой — я всё держал ее алую прядь, перебирая ее пальцами, и не отрывал от нее взгляда. Я следил лишь за ее размытым силуэтом сквозь пелену собственных слез.
— ...Спа... сибо... Прайд...
Стоило мне только попытаться заговорить, как раньше любых других слов из груди вырвалась чистая благодарность. Ведь если бы она — именно она, с таким огромным, любящим сердцем — не появилась в моей никчемной жизни как первая принцесса... как моя невеста, этого счастья у меня никогда бы не было.
Прайд, Анемон и сейчас процветает. Торговля идет просто прекрасно... и все наши жители выглядят такими счастливыми.
Прайд, сегодня я опять спускался в город. Время, проведенное с моим народом... сделало меня очень счастливым.
Прайд, с государственными делами я тоже справляюсь. Мой отец сказал, что, если всё так пойдет и дальше, моя коронация уже не за горами.
Прайд, даже у меня, у человека, у которого прежде совсем ничего не было, теперь есть настоящие друзья... И принц Стайл обращается ко мне за помощью, и капитан Каллум часами разговаривает со мной о книгах. Тиара — просто чудесная, светлая девушка; а принц Седрик и оба короля Ханадзуо, когда узнаешь их поближе, оказываются замечательными людьми.
Всё это, абсолютно всё — только благодаря тебе. Еще два года назад я даже в самых смелых мечтах не мог представить, что обрету столько счастья. Моя жизнь теперь так полна, так прекрасна... а тебя в ней больше нет.
Мне до одури хочется прикасаться к тебе еще, чувствовать под пальцами хотя бы твое тепло. Я так не хочу, чтобы всё, что связывало нас, всё наше общее прошлое... осталось только воспоминанием. На мгновение мне даже захотелось, чтобы она оставила на моем теле рану — пусть даже эта, нынешняя, обезумевшая она. Тогда, глядя на уродливый шрам на своей руке, я бы всякий раз точно знал: она не была моей выдумкой, этот ангел действительно существовал во плоти.
«Сестру... вероятнее всего, навсегда лишат права наследования престола».
Внезапно в ушах зазвенели недавние слова Стайла. Прайд лишат права на престол. Если это действительно случится, ее политическим женихом, скорее всего, сделают кого-нибудь из членов королевской семьи чужой страны... Формально возможным станет и ее брак со мной.
Повторная помолвка между Анемоном и Фризией. Отмена расторжения нашей прежней договоренности... С точки зрения дипломатических приличий это прозвучит вполне разумно. Мы не какая-то там далекая империя, а близкая соседняя страна, и с недовольством знати мы еще смогли бы справиться путем долгих убеждений. Восстановленную помолвку даже благословят. Анемон покорно примет ее, навсегда привязанную к постели, и я смогу уложить ее спать в своей личной, самой защищенной комнате. В нашей стране всё равно почти всеми государственными делами распоряжается и занимается правящий король. У королевы из обязанностей — разве что улыбаться на официальных церемониях. Я могу просто объявить всему свету, что она тяжело заболела, подорвала здоровье и лечится в изоляции, — и навсегда оставить ее у себя. Держать взаперти, в красивой золотой клетке под названием «моя комната», намертво привязанной к кровати, не показывать ни одной живой душе. На этот раз только я, я один буду ее любить и лелеять. Всегда оставаться рядом с ней, больной, потерявшей рассудок; всей своей оставшейся жизнью отплатить ей за подаренное мне счастье, и просто продолжать любить.
Наверняка тому, кто ничего не знает о нас настоящих, это показалось бы даже красивой, трагичной романтической историей. Когда она официально лишится права на престол, стоит мне лишь через отца официально попросить об этом — и такое будущее вовсе не будет невозможным... Но...
— ...Ты бы... ты бы наверняка... никогда этого не захотела...
Та Прайд, которую я по-настоящему любил, — наверняка возненавидела бы меня за это.
Мой сорванный, хриплый голос дрогнул на высокой ноте и окончательно утонул в слезах. Я выпустил из пальцев пунцовую прядь и осторожно, дрожащей ладонью погладил ее по волосам от самой макушки.
«Я тоже», — попытался я произнести тем же сорванным голосом, но из сдавленного горла не вышло ни одного внятного звука. Теперь уже мои плечи затряслись в беззвучных рыданиях так сильно, что мне пришлось запрокинуть голову к потолку, лишь бы горячие слезы не упали на спящее лицо Прайд.
«...Прайд. До самой своей смерти я буду принадлежать Анемону».
«Да, Леон. И я до самой своей смерти буду принадлежать Фризии».
Наш последний бал. Наш последний танец. Ты ведь сама сказала мне эти слова тогда. Точно так же, как я беззаветно люблю свой Анемон, так и ты всем сердцем любишь свою Фризию. Я не имею права по своей эгоистичной воле отрывать тебя от твоей родины.
«Леон... Я так рада, что смогла потанцевать с тобой сегодня».
...Неужели она всё знала? В памяти всплыли те ее прощальные слова, и на миг мои слезы перестали течь от шока. Лишь те, что уже перелились через край, продолжали падать — одни скатились по щекам, другие темными пятнами намочили колени моих брюк.
В самом конце нашего танца она сказала именно это. «С тобой» — я тогда так по-мальчишески обрадовался этим словам, мое сердце забилось так сильно и гулко, что я даже не стал вдумываться в их истинный смысл... И всё же глубоко внутри я немного удивился, что так и не услышал от нее «тех самых слов».
Обычно, прощаясь, она всегда говорила «до скорой встречи», искренне обещая, что мы обязательно увидимся вновь. Лишь в тот, единственный раз, она этого не сказала.
Словно она точно знала, что это был наш последний раз. Словно она знала, что второго шанса больше не будет... Так, будто она была абсолютно уверена: эти счастливые мгновения больше никогда не повторятся.
Ее дар Предвидения... Что, если она увидела какой-то страшный предвестник? Если она увидела свое будущее пусть не кристально ясно, но хотя бы в общих чертах?.. Она бы наверняка не захотела давать мне обещание, которое заведомо не сможет исполнить. Знала ли она всё наверняка и скрывала это глубоко внутри, или же чувствовала приближение тьмы лишь неосознанно? Я слишком мало понимаю в магии Предвидения, чтобы судить об этом. Но если уже тогда какая-то светлая часть ее души догадывалась о скором конце, всё мгновенно встает на свои места.
Наш танец закончился, и до самого последнего мгновения она дарила мне лишь свою счастливую, лучезарную улыбку.
— ...Ты даже попрощаться по-человечески мне не позволила...
Я снова и снова гладил кончиками пальцев ее любимые, шелковистые волосы, словно отчаянно убеждаясь, что они всё еще здесь, что она реальна. Несколько длинных прядей упали ей на лицо; я осторожно убрал их за ушко и тут же ощутил слабое, живое тепло ее бледной кожи. В тот же миг на меня вновь непреодолимой волной нахлынуло желание прикасаться к ней еще и еще — и раньше, чем я успел отдернуть руку, слезы хлынули с новой силой. На этот раз я грубо стер их пальцами, до боли прижав ладони к глазам. Затем я низко наклонился к ее маленькому ушку, которое только что открыл, и зашептал приглушенно, срывающимся от горя голосом:
— ...Люблю... тебя... люблю... лю... блю... я люблю тебя... Я... так люблю тебя... Я тебя люблю...!
Снова и снова, подчиняясь этому жалкому, эгоистичному порыву, я шептал ей слова любви... Было совершенно неважно, что она меня не слышит. Этим словам вовсе не обязательно достигать ее разума. Пожалуйста, пусть она так и спит, спокойно и безмятежно, до самого утра. Пусть она никогда не узнает ни о том, что я тайно приходил к ней, ни о том, что я шептал ей в бреду. Я гасил свой голос до едва различимого шелеста, повторял свое признание еще и еще, пока в конце концов до хруста не стиснул зубы, не в силах вынести большего.
Если совет сановников всё-таки решит обручить ее с каким-нибудь принцем из далекой страны, не из Анемона... Если ей в любом случае придется навсегда покинуть свою родину, может, мне всё же стоит наплевать на гордость и официально попросить ее руки? Пусть я и грубо вмешаюсь в чужие политические планы, у меня, как у ее бывшего официального жениха, положение куда выгоднее, чем у остальных. ...Нет, нельзя. Тогда в итоге именно я, собственными руками, с корнем оторву ее от любимой страны. Но главное — я сам...
Я ведь на самом деле совершенно не желаю брака с ней.
Я просто... искренне, всем сердцем любил Прайд. Если бы она по доброй воле стала моей женой, наверняка я был бы самым безмерно счастливым человеком на земле. Если бы мне позволили остаться с ней рядом, если бы она принадлежала только мне, каждый прожитый день был бы мне бесконечно дорог. Даже если она навсегда изменилась до неузнаваемости, я абсолютно уверен: я смог бы всю оставшуюся жизнь любить в этом монстре образ прежней Прайд и до конца своих дней фанатично окружать ее заботой. Но, но... я...
— Нет...! Я... я совсем... не этого... хочу!..
Слова, которые я так отчаянно пытался удержать, сами вырвались наружу. Они застревали в горле битым стеклом, срывались с губ вместе со слезами. Я закрыл лицо обеими руками, стиснул его слишком сильно, вцепился пальцами в челку и до боли впился ногтями в кожу. Я жалко всхлипывал, задыхался от нехватки воздуха; мои ладони только намокали, а слезы всё никак не прекращались. Уткнувшись пылающим лицом в край кровати, на которой она спала, я отчаянно подавлял рвущийся наружу вой.
...Я вовсе не хочу обладать ею безраздельно. Я не мечтаю о том, чтобы мы во что бы то ни стало были вместе. Я всего лишь, больше всего на свете хотел продолжать любить ее счастливой. Чтобы когда-нибудь, спустя годы, у каждого из нас появился свой собственный, любящий спутник жизни, чтобы мы искренне делились своим счастьем и от всей души радовались друг за друга.
Получить ее силой, связать обязательствами, запереть в клетке, сделать так, чтобы лишь я один имел право ее любить... Это никогда не наполнит мое сердце. Я хотел любить ее сияющую улыбку среди толпы людей. Хотел и дальше издали лелеять ее образ — бесконечно счастливую, улыбающуюся, окруженную всеобщей любовью. И пусть бы она никогда не стала моей; я просто любил ее саму и ее счастье...
Ведь она уже вернула мне столько света и счастья, что вовек не перечесть.
Королевство Анемон. Моя милая, обожаемая страна, ради которой я живу.
Мое сердце уже было до краев наполнено любовью к ее жителям. Я любил каждый день, когда их улыбки снова наполняли мою душу смыслом. Жить и, если потребуется, умереть ради них — в этом состоит моя величайшая радость. Даже если женщина, которую я полюбил больше жизни, не принадлежит мне одному... мое сердце уже переполнено любовью и счастьем до самых краев. И именно поэтому я так отчаянно хотел, чтобы и она была счастлива. В своей собственной стране, которую она так любила.
— ...Люблю тебя...
Сорванным, мертвым голосом, на одном выдохе, я еще раз выговорил это в пустоту. Мне больше не прикоснуться к ней по-настоящему. Нам больше никогда не обменяться чувствами. У нас не выйдет сохранить абсолютно ничего... И всё же, моя любовь к ней — настоящая.
[[image:/storage/reader-images/0451261f2bd07eb6af62d77aa1a1ca409b5e2c1a.png]]
Казалось, мои слезы давно должны были иссякнуть, но они всё не останавливались. Горло саднило, пересохло, даже воздух, который я судорожно втягивал ртом, застревал на полпути. Мои жалкие, детские всхлипы стали звучать громче слов; намертво зажав рот ладонью и уткнувшись лбом в край постели, я крепко зажмурился. Я больше не выдерживал — лишь беззвучно тряс плечами в темноте.
И тогда сзади ко мне стали приближаться тихие шаги.
— Принц Леон, — негромко позвал Стайл.
Я медленно поднял заплаканное лицо.
— ...Да.
Прошло уже немало времени. Я вдруг с удивлением заметил, что за окном башни глухо шумит дождь.
Тяжелые капли всё чаще и сильнее стучали в толстое стекло. С трудом сдерживая спазмы в горле и поочередно прижимая пальцы к воспаленным глазам, я кивнул ему, так и не обернувшись.
...Я уже столько раз пытался осознать эту истину. Та Прайд, которую я знал, наверное, больше никогда к нам не вернется. А после этой сегодняшней встречи я, возможно, вообще не увижу ее до самого конца своей жизни. У нас с ней не осталось абсолютно ничего, что можно было бы потрогать руками, — ни единого зримого свидетельства нашей связи. Даже то единственное, что у нас было — наши дипломатические взаимные визиты, — теперь будет связывать меня уже не с Прайд.
Пройдет десять лет... пятьдесят — и она незаметно, словно призрак, растворится в прошлом. Если я всё так же буду окружен своим любимым народом Анемона, однажды эти два года моего абсолютного счастья могут показаться мне лишь кратким, мимолетным сном. Время, проведенное с ней, осталось только в моей памяти; за ее пределами почти ничто больше не свидетельствует о нем. Наверное, отныне всякий раз, вспоминая ее улыбку, я буду вместе со светлой нежностью ощущать острый шип, безжалостно вонзающийся в грудь. Боль, которая никогда не исчезнет, которая не заживет до самого конца моей жизни... И всё же...
— Прайд, — снова прошептал я спящей девушке и напоследок низко склонился над ней.
Это прекрасное лицо, безупречно правильные черты женщины, которую я любил больше жизни. Едва я запечатлел этот образ в памяти, как новые слезы опять готовы были хлынуть из глаз. Я с огромным трудом сглотнул ком в горле и удержал их.
— ...Я так рад... что встретил тебя... Правда. Очень, очень рад...
Сколько ни благодари небеса — всё будет ничтожно мало. Как же невыразимо хорошо, что я встретил ее на своем пути. И пусть впереди мысли о ней будут причинять мне любую, самую невыносимую боль, пусть слезы станут неудержимыми — это светлое чувство никогда во мне не изменится. Даже если однажды я соединю свою жизнь с другой женщиной и искренне полюблю ее... этот факт никуда не исчезнет, он останется неизменным навсегда.
Еще раз, в самый последний раз, я осторожно провел дрожащей рукой по ее шелковистым волосам от самой макушки. Навсегда сохраняя на кончиках пальцев мягкость этого прощального прикосновения, я убрал руку.
Я тихо поблагодарил Стайла и легко коснулся его плеча. Он на мгновение с бесконечной болью посмотрел на мое опухшее от слез лицо, понимающе кивнул и, коротко бросив «До встречи», вежливо поклонился. Я ответил ему слабой улыбкой. И в следующий миг всё перед моими глазами смазалось. Я оказался в своей гостевой комнате, яркой, залитой светом горящих ламп.
После непроглядной темноты башни резкий свет больно резанул по влажным глазам, и я зажмурился. Я несколько раз растер их пальцами, понемногу приоткрывая веки. Когда зрение наконец прояснилось, я тяжело выдохнул — и с удивлением заметил, что шум дождя почему-то звучит слишком громко. Я моргнул еще несколько раз, посмотрел на окно: перед уходом я точно его закрывал, а теперь створки были распахнуты настежь. Холодный ливень бесцеремонно врывался внутрь, хлестал по тяжелым шторам, мочил их, раскачивал из стороны в сторону; лужа воды добралась уже и до середины пола.
Я быстро огляделся. Сефек и Кемет мирно спали на диване, укрытые теплым одеялом, которое я приготовил для них еще вечером. Сефек, как обычно, почти целиком забрала его себе и плотно завернулась в кокон. Я молча снял со своего кресла шерстяной плед, бережно накрыл съежившегося Кемета и еще раз внимательно осмотрел комнату.
— ...Вал?..
Я позвал его тихо, но бывшего курьера нигде не было. Увидев распахнутое настежь окно, я было подумал: неужели он всё-таки сбежал? Но он ведь ни за что не оставил бы этих двоих детей одних. К тому же, Стайл строжайше приказал ему не покидать пределы замка... Значит...
Пока я думал об этом, косой дождь продолжал залетать внутрь, хлестать по ткани штор и раскачивать их на ветру. Я подошел к окну, протянул руку и просто прикрыл створки, намеренно не запирая их на защелку. Я широко раздвинул шторы, чтобы Вал мог в любой момент беспрепятственно вернуться, и быстро убрал всё со стола. Отставил в сторону намокшую от дождя чайную чашку, насухо вытер столешницу и поставил небольшой, уютный светильник так, чтобы его свет служил маяком и был хорошо виден из окна. Возле дивана я стопкой оставил несколько сухих одеял, которыми промокший Вал мог бы вытереться вместо полотенца.
Затем я один ушел в свою спальню. Я погасил свет, отчаянно стараясь ни о чем больше не думать, приготовился ко сну и забрался в холодную постель. Но стоило мне только закрыть глаза — и перед моим внутренним взором опять возник навечно запечатлевшийся образ спящей Прайд. Боль снова комком подступила к горлу. Та, которую я любил, моя дорогая, самая дорогая... та, что теперь навсегда осталась в прошлом.
«Я давно всё для себя решил. Что бы ни случилось впредь, что бы ни случилось с ней... что бы ни случилось с нашими странами, всю свою жизнь я буду...»
Ее верным другом и несгибаемым союзником... Именно так я тогда поклялся в карете сенешалю Весту. И пусть она к нам не вернется, пусть мы больше никогда в жизни не увидимся — я не изменюсь. Я и дальше буду беречь и любить всё то дорогое, что она нам оставила... Вечно.
Как же невыразимо хорошо, что я встретил тебя.
Словно пытаясь укрыть свою бездонную скорбь в этих мыслях, я без конца повторял эти слова про себя в темноте, обращаясь к ее безмятежно спящему лицу, навечно запечатлевшемуся в моей памяти.
✧ ═══════════════ ✧
Вал:
— ...Уснули, что ли.
После того как принц Стайл телепортировался вместе с Леоном, мелкие всё ждали и ждали, пока не устали окончательно и не засопели, привалившись ко мне. Мы слишком долго торчали снаружи на холоде, а в тепле их, видимо, сразу разморило.
Я подхватил Кемета одной рукой и переложил на диван. Едва я отодвинулся, Сефек кулем свалилась спать прямо на пол; я поднял и ее, бросив рядом с Кеметом. Кое-как накинул на них одеяло — оба уже вовсю дрыхли.
Я открыл окно, поставил ногу на раму и с помощью своей способности вырастил из наружной стены замка каменный уступ. Выбрался на крышу — ветер здесь дул уже порядочный. Глянул вверх: небо плотно затянуло тучами. Скоро польет... Но обратно в теплую комнату меня совершенно не тянуло.
— ...Вот же дерьмо.
С какого хрена я вообще должен здесь торчать?
Головой-то я понимал: вернешься во Фризию — больше шансов наткнуться на хозяйку. Да, сейчас ее намертво скрутили, но случиться может всякое. Встреть я ее в следующий раз — и она просто заставит меня убить мелких.
Я сел на холодный камень и сграбастал собственную голову пятерней. Волосы жестко хрустнули под пальцами. Даже на небо пялиться не хотелось; я просто тупо опустил взгляд на раскинувшийся внизу город. Втянул тихий, колючий воздух — хоть немного остудил башку и стал способен соображать.
«Скажи? Если я прямо сейчас прикажу тебе: „Убей этих двоих“, — насколько сильно ты станешь сопротивляться?»
Тогда меня охватил смертельный, животный ужас. От мысли, что я убью их собственными руками. Что заставит меня сделать это приказ самой хозяйки. И что ей от этого будет просто весело... От всего этого, черт возьми.
Да вы издеваетесь. Это из-за нее я вернул этих двоих — так почему теперь должен своими же руками их прикончить?!
Когда моя магия, повинуясь контракту, против моей воли пришла в движение, чтобы разорвать их, я всерьез захотел сдохнуть на месте. А потом я увидел, как хозяйка расплылась в довольной, садистской ухмылке, — и глазам своим не поверил. Это была уже не она. Это было чудовище.
В грязных делишках и не такие мрази попадались... Если уж начистоту, я и сам из таких. В этой ухмылке не было ничего нового: людей, которые так лыбятся, глядя на чужую боль, я видал предостаточно. Но увидеть эту мерзость на лице хозяйки... Это настолько не укладывалось в голове, что меня физически мутило. Двуличие? Слишком мягко сказано. Это было совершенно другое существо.
Я и раньше сотни раз называл хозяйку монстром... Но «та женщина» — это нечто иное. Даже среди нашей преступной братии таких считают абсолютно поехавшими. До сих пор, стоит мне только вспомнить, я вижу лишь чужую, кровожадную тварь в ее шкуре. В животе всё бурлит, хотя я не голоден; тошнота и боль подкатывают к самому горлу, по коже дерет мороз.
Такому чудовищу давно пора перестать называться особой королевской крови. Мало ей было меня, так она еще и Кемета с Сефек... А?
— ...Это еще что за хрень.
Я протяжно, тяжело выдохнул. Сильнее сдавил голову, а кулаком другой руки со злостью ударил по крыше рядом с собой. ...С каких это пор я вообще стал чего-то ждать от королевской семейки?
Ничего ведь не изменилось. Я всегда знал, что они именно такие. Всех, кто ниже статусом, они смахнут как мусор и выбросят; сдохнут такие, как мы, — им плевать... Вот их истинная суть. Это хозяйка всё это время была какой-то неправильной, чудной. А принц, принцесса, Леон — они просто попали под ее влияние, но в остальном ничем от прочих не отличаются. Вся эта королевская родня — сплошное дерьмо. Нет работы — незачем с ними и связываться.
Если так подумать... ничего особо страшного не случилось. Просто вернусь на помойку, откуда вылез. Способность при мне, официальное разрешение покидать страну мне выдали — бери манатки и сматывайся. Свободы теперь даже больше, чем было до встречи с ней.
— Нет хозяйки... и работать незачем.
Само вырвалось... Она приказывала — я выполнял. Только и всего.
Я не знаю, что у нее там перемкнуло в башке, но баба, превратившаяся в такую тварь, мне больше ни к чему. Еще раз встретиться с ней... и по ее ебучему приказу убить мелких? Вот уж хрен.
«...Какое-то время она, по меньшей мере, останется под домашним арестом и связанной».
...Как до этого вообще дошло? Хозяйка, которая подобрала даже такой мусор, как я, — взаперти, связанная ремнями? Вы совсем охренели? Такая мразь с самого дна, как я, сидит здесь на свободе — а она почему там?! Подобрала, помогла, дала работу... а потом вдруг взяла и отшвырнула. Вот они, типичные королевские замашки... Да что, черт побери, с тобой случилось?!
«Сестру... вероятнее всего, навсегда лишат права наследования престола».
— Да чтоб... тебя!..
Я выплюнул эти слова, заорал и со всей дури врезал кулаком по камню. Кусок крыши треснул, кожу на костяшках разодрало, закапала кровь... Даже чинить сломанное магией не было никакого желания. Я схватился за голову обеими руками, сжал ее до боли. Всё внутри трясется, перемешивается — с ума сойти можно. Пальцы впились в скальп, рванули волосы. Не вставая, я со злостью затопал ногами по камню, пытаясь этой физической болью заглушить мысли. Скрипи зубами, не скрипи — нутро всё равно выворачивает наизнанку.
Плевать. Станет хозяйка королевой или сдохнет где-нибудь под забором — мне плевать! Всяко лучше, чем если королевой станет эта больная баба... Нет, я с самого начала ничего от королевских не ждал. Вообще-то это хозяйка силой навязала мне эту работу. И нет, не ради нее одной я за это взялся. Раз она стала такой тварью... Да пошло оно всё! Эта соплячка с самого начала была чудовищем, она перекорежила мне жизнь! У меня всё шло как надо, а она взяла и всё разворотила — и какое мне теперь дело, что с ней станет?! Не позволю больше крутить моей жизнью как вздумается! Кемету и Сефек сдохнуть не дам, а ради этого мне плевать и на страну, и на работу, и на саму хозяйку! Вернется она в себя или нет — мне неинтересно! Просто больше никогда не возвращаться во Фризию, вот и всё. Вот теперь-то я наконец стану по-настоящему свободен! Ни надоевшей работы, ни надменных рыцарских и королевских рож, ни встреч с хозяйкой..
«Не хочешь работать на меня?»
— ...!
Опять. Ее улыбающееся лицо снова и снова мелькает в голове. И каждый раз от этого делается тошно. Я еще ниже опустил взгляд, ссутулился, до боли сдавив виски. Почему... почему хозяйка стала такой? Будь на ее месте кто угодно другой, мне было бы абсолютно плевать.
Не вернется прежней? Да хрен там. Это ее настоящая сущность? Никогда в жизни не поверю. Будь она такой жестокой дрянью... разве она протянула бы руку такому куску дерьма, как я?
Не будь она такой чокнутой принцессой, и Кемет, и Сефек... Да если на то пошло, я ведь и связался с мелкими только из-за хозяйки. Не будь ее, при том обвале в пещере я бы уцелел один и тупо сбежал. И до сих пор жил бы как тогда — всё шло бы своим чередом, гнило и мрачно, но без особых трудностей. Только вот... Я даже знать не хочу, в какой из этих жизней я был счастливее.
Начну сейчас об этом думать — и от этого мерзкого чувства в груди сердце просто выгорит дотла. Из-за хозяйки я всё потерял. И из-за хозяйки же я всё обрел... Она так крутила моей жизнью, что меня уже тошнит. Я не знаю, где и как мне надо было поступить иначе. Знаю только одно: сейчас мелкие целы, я жив — и всё это исключительно из-за нее. Честное слово, лучше бы она тогда, в комнате, когда окончательно свихнулась, прибила бы только меня одного. Мне было бы в тысячу раз легче, чем сейчас.
— ...Это всё из-за тебя.
Я выплюнул это в адрес дрянной девчонки, которой здесь нет. Чем больше я думаю об этом, тем сильнее — теперь уже не голову, а грудь — ломит. Прижал рукой — не помогает. Ничего не понимаю. С чего это внутри так больно, так тесно, так невыносимо?
Не будь хозяйки, рыцари бы меня не поймали. Будь на ее месте другая, никакого контракта подчинения не было бы — меня бы давно казнили. Не будь это она, я бы, повинуясь контракту, не поперся в замок за помощью. Не будь это она, я бы не вернул мелких. Не будь ее, сорвался бы с обрыва и сдох. Не будь это она, я бы за такую работу и не взялся. Не будь хозяйки, не будь это она...
«Я — это я. Твоя хозяйка, причина всех твоих бед, та, что отняла твою свободу и связала всё, что у тебя есть... Ты же понимаешь?»
Не смеши меня. Когда это ты связала мне «всё»?
«Ах... Как весело. Ха-ха! Спасибо, Вал. Мне сейчас ужасно весело».
Чушь не мели. Ты разве из тех баб, которым чужая боль в радость? Ты, дрянная девчонка, которая всё у меня отняла, недоспасла, оставила, бросила, подобрала и снова спасла... Будь ты из тех мразей, кого подобное веселит, я бы столько с тобой не маялся. Хрен бы я на тебя работал, хрен бы старался принести тебе хоть какую-то пользу, хрен бы я вообще с тобой связался, с такой, как ты, с такой, как ты, с такой, как ты...!
— Хотел бы увидеться.
— Ни хрена... я такого... не хочу!..
Этот голос вырвался из меня так болезненно, словно я харкнул кровью. Я выплеснул это всё на одном дыхании, мне не хватило воздуха, я сорвал голос. Ударил кулаком по камню — мало. Подался вперед, снова и снова остервенело колотя крышу перед собой. Не хватало даже крика; из самых недр живота рвалось какое-то непонятное, первобытное звериное рычание. Я лупил кулаками, плевать на брызгающую во все стороны кровь; раньше всего сдались руки — они просто онемели от боли. И всё равно я поднимал их и бил.
Почему та, что перевернула всю мою жизнь, вдруг свихнулась где-то там, без меня?! Раз так — живо сама возвращайся обратно! Почему ту, что по своей воле взялась нас спасать, теперь никто не спасает?! Почему та, что дала мне свободу, лежит связанная, как животное?! Почему я столько сил угрохал, носился по всей стране — а она не станет королевой?! Почему та, что сама влезла в мою жизнь, теперь сама же собирается всё закончить?! Почему, когда она столько для страны...
«Спасибо, Вал... Я попробую еще немного постараться».
— С-сук-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!
Я бил, врезался в камень, рвал кожу, пачкал всё кровью — и снова бил. Ни черта не понимаю! С чего из-за одной только свихнувшейся хозяйки мне должно быть настолько хреново?! Грудь болит, будто я смертельно болен, даже дышать толком не получается. Эта злость — сколько ни колоти, сколько ни бей — не унимается. В голове полыхает, тело словно свинцом налито. Стиснув зубы, я теперь со всей силы ударился лбом о разбитую крышу. Почему? Почему я должен так мучиться?!
«За всё, что ты до сих пор делал, тебе, наверное, отныне придется страдать всю жизнь».
— ...
Ах, черт. Опять хозяйка. С тех пор эти ее слова прокрутились в моей башке раз за разом — уже в печенках сидят. Горло пересохло от рычания. Наконец я остановил пылающие, мокрые от крови руки. Вытер капающую кровь рукавом. Вытянул одну ногу, уселся заново, обеими руками обхватил раскаленную голову и низко опустил ее. В который уже раз — в десятый, в сотый?
С тех пор как меня вытащили из комнаты от свихнувшейся хозяйки и приказали сидеть здесь, в Анемоне, это не прекращается... Ее слова стоят передо мной так ясно, будто она сама стоит здесь. Рядом она или нет — этой девчонке никогда не надоест меня мучить.
«Если мне и правда некуда будет податься... я, наверное, всерьез стану на тебя полагаться. Буду рада, если тогда ты меня примешь».
— ...Так почему сейчас не полагаешься?..
Сейчас-то больше всех это тебе некуда податься... И когда ты придешь в себя, реветь сильнее всех тоже будешь ты.
Почему исчезла? Почему осталась одна пустая оболочка? Была бы ты собой... и пусть даже связанной — я бы хоть сейчас тебя оттуда забрал. Как ты в тот день мне велела, пришел бы, чтобы ты могла на меня опереться. Хоть в замок, хоть в башню — куда угодно примчался бы.
Почему не даешь мне тебя принять?
— ...Достало.
Наверное, я слишком разгорячился — всё лицо мокрое от пота. Я опустил одну руку, а другой грубо вытер лицо, до боли стиснул веки. Дыхание стало тяжелым, хриплым; я силой заставил себя глубоко вдохнуть и выдохнуть.
Что за сопливые мысли на меня накатили — это совсем не в моем стиле. Стоило так подумать, и кипящая голова немного остыла.
«Я приказываю. Если тогда это будет и твоим желанием... пожалуйста, прими меня».
— ...Нет у меня никакого желания... Всё равно ты с самого начала только этого и хотела.
Злость вскипает с новой силой: зачем она тогда вообще оговорила, что это должно зависеть от моей воли? Знала, что так выйдет, и нарочно это сделала?.. С этого чудовища станется. Не добавь она того условия — меня бы уже давно потащило к ней.
...Всё равно хозяйка не вернется. Всех политических подробностей я не понимаю, но раз уж тот принц и хваленый премьер-министр ничего не могут сделать, значит, так оно и есть. Не поверю, что для спасения хозяйки они могли чего-то пожалеть.
Не мое дело, что эти королевские решат делать с нынешней хозяйкой, но больше я ее, наверное, не увижу. Раз уж сама на себя лезвие направила — значит, совсем съехала. Не знаю, какую душевную болезнь они ей припишут... всё равно спрячут от мира своим излюбленным королевским способом. Все разрешения, связанные с хозяйкой, у меня отобрали. Увидеться с ней в таком невменяемом состоянии я теперь ни за что...
«Потому что теперь ты дорог и мне!»
...Лучше бы тот день и стал нашей последней встречей. Раз уж всё так обернулось, надо было тогда как следует повернуться и посмотреть ей в глаза — теперь уж поздно об этом жалеть. Такие нежные слова не для такого грязного преступника вроде меня. Но ни поправлять ее, ни копаться в этих словах мне не захотелось... Совершенно не знает, что у человека внутри, и запросто такое выдает. Подобное как раз вполуха слушать да носом фыркать.
Той хозяйки, которую я знал, больше нет. Больше я ее не встречу. Но пока я буду спокойно жить дальше, она всё так же останется связанной в той башне... Да мне было бы всё равно, пусть бы мы и всю жизнь больше не увиделись, пусть бы нас вообще ничто не связывало! Лишь бы всё это время эта дрянная девчонка, как обычно, глупо улыбалась. И ладно.
Улыбалась бы как всегда, торчала бы среди таких же вечно улыбающихся придурков — там, в той стране, в том замке. Сама выбрала бы себе какого-нибудь подходящего смазливого мужика, стала бы королевой, улыбалась, улыбалась, улыбалась...
Жила бы себе счастливо всю свою долгую жизнь. Мне бы этого хватило с головой.
«В худшем случае ее придется навсегда оставить связанной в башне».
— ...!
...Ах, черт. Опять. Опять мутит. Живот болит, тошнит, тело мелко трясется; вот-вот заскулю как побитая собака — стискиваю зубы до крошева. Даже легкие болят, дыхание сбивается. В руке, которой я закрываю лицо, совсем нет сил. Горло срывается, подступает какая-то дрянь, застревает комом.
Кап. Кап-кап. Сквозь пальцы, вцепившиеся в лицо, потекла вода. Я вздрогнул; не поднимая головы, убрал руку — это же не пот. На мою опущенную, окровавленную ладонь опять упала тяжелая капля, скатившаяся по щеке.
Я не верил своим глазам и тупо смотрел, как капель на ладони всё прибавляется. Тут закапало и сверху, на башку. Кап-кап, стук-стук — этот никчемный шум повторялся, постепенно дождь разошелся сильнее. На ладони стала скапливаться дождевая вода. Всё намокало; шум ливня усилился, отдаваясь звоном в ушах. Только тогда я наконец пошевелил рукой и сжал ее в кулак.
— ...Опоздал.
Знаю, жаловаться на погоду бессмысленно. Но рот сам собой открылся. Хрип из трясущегося горла окончательно утонул в шуме дождя... Начнись этот ливень хоть на минуту раньше — я бы мог притвориться, что этой воды на своем лице не заметил.
Намокают волосы, сгорбленная спина, опущенное лицо, руки, ноги. Напитались водой — и голова, и одежда стали по-настоящему тяжелыми. Словно меня придавливают сверху; я всё ниже опускаю голову к коленям. Уже не разобрать, дождь это течет по лицу или что-то другое. Всё перед глазами колышется, расплывается. Я схватился за лицо обеими руками, сильно потер глаза, откинул мокрые, свесившиеся волосы.
— ...Хозяйка.
Я кого-то позвал. Дождь заглушил всё — я даже собственного голоса не слышу.
За всю мою жизнь, сколько я себя помню, это происходит всего лишь второй раз. В первый... я совсем растерялся, просто поверить не мог. Удивился даже тому, что у меня в принципе такое бывает. Ага. Тогда тоже всё внутри болело, куда ни ткни. Сейчас болит ничуть не меньше... и всё-таки как-то по-другому.
«Эти... слезы...»
Тогда она крепко обняла такую грязную мразь, как я, и дала моим чувствам имя. Королевская соплячка, которую я только и делал что ненавидел, — а я сам не заметил, как выпотрошил перед ней всю душу. Но ведь сейчас-то и Кемет, и Сефек целы и в безопасности. Почему же я опять лью эту соленую воду?.. Я ничего не понимаю.
«Это слезы о семье».
Из глаз всё течет и течет. Смешивается с дождем, мочит лицо и капает вниз на камень. Если этот ливень сможет всё смыть — пусть. Я перестал прятать голову и запрокинул ее к небу. Дождь ударил прямо в лицо крупными, ледяными каплями, залил глаза; и без того расплывчатый мир окончательно поплыл и растворился.
— ...А это тогда что такое?..
Я не выдержал и спросил вслух. Хотя слышу ее ответ только у себя в башке, а здесь никого нет. Горячая вода из глаз и холодный дождь смешиваются, стекая по моему лицу уже теплыми ручьями.
Мои руки бессильно повисли по бокам. Из-за воды стало нечем дышать, и я снова тяжело опустил голову. Мерзкое чувство: льется и льется, а из глаз всё равно без конца выступает новая вода. Пытаясь силой задавить ее, я закрыл глаза ладонями, пальцами вцепился в зачесанные назад, намокшие волосы. Стиснул зубы, судорожно вдохнул — горло свело судорогой, и крупная дрожь дошла до самых плеч.
— ...Объясни мне... хозяйка!..
Что это за слезы — если не о семье?
[[image:/storage/reader-images/aa36f60cfc03a3a9a73fb968430e7af2569caf28.png]]
Продолжение следует…
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод и редактура: Терпсихора
Вычитка и сведение: Исекайный Сомелье
Работа с изображениями: Animia
— Счастливого пути.
Провожаемая самим королем, карета тронулась от каменных стен замка Чиненсиса. Рядом с правителем Чиненсиса Йоханом стоял Ланс — король Церсиса, второго государства, входящего в состав Объединенного Королевства Ханазуо.
Фризийский экипаж неспешно катился по улицам города, который еще прошлой ночью радостно шумел, празднуя день рождения короля Йохана. Высокие гости переночевали в замке и теперь, ранним утром, покидали пределы страны. Через девять дней во Фризии должно было состояться пышное празднование семнадцатилетия первого принца Стайла. Чтобы поспеть к сроку, на обратном пути, который обычно занимал долгих десять дней только в одну сторону, делегация собиралась воспользоваться особыми способностями имперских рыцарей.
— Как только мы достаточно удалимся от границы, нам придется сменить способ передвижения. Придется немного подождать; надеюсь на ваше понимание, Ваше Высочество принц Седрик.
— Разумеется, — учтиво отозвался Седрик, обращаясь к сенешалю Фризии Весту.
Обоим его старшим братьям после окончания торжеств в Чиненсисе предстояло с головой уйти в государственные дела, поэтому поздравить Стайла с семнадцатилетием от лица Ханазуо отправился именно он. Ему любезно позволили присоединиться к фризийской делегации. Вест подсел к нему в карету лишь на этот первый, короткий отрезок пути — чтобы лично объяснить детали предстоящего магического перемещения.
Седрик не смог скрыть внутреннего напряжения и чуть слышно сглотнул. Теперь, в совершенстве овладев придворным этикетом и необходимыми знаниями, он тщательно взвешивал каждое свое слово и жест: нельзя было допустить ни малейшей оплошности или невежливости перед могущественным сенешалем Фризии. Сдержанное молчание Веста делало воздух в экипаже вдвое тяжелее обычного, и принц отчаянно попытался найти подходящую тему для разговора.
— Благодарю вас за то, что нашли время почтить нас своим присутствием, несмотря на вашу колоссальную занятость. Мои братья тоже были вам искренне признательны.
— Ну что вы. Мы лишь недавно заключили союз, и для нас было столь же важно вновь подтвердить нерушимость добрых отношений между нашими государствами. Было бы прекрасно заодно провести и тот самый экзамен...
Вест слегка наклонился, почти отвесив поклон, и учтиво добавил, что это Фризии следует просить прощения за столь ранний и поспешный отъезд. Оба собеседника так или иначе принадлежали к королевским семьям, но старательно соблюдали все тонкости этикета; теперь уже Седрик поспешил вежливо возразить:
— Ну что вы, не стоит извинений!
О каком именно «экзамене» шла речь, принц понимал прекрасно. Ему предстояло доказать, достоин ли он возглавить Международную почтовую службу. Официально поручить ему это руководство могли лишь после того, как он успешно сдаст сложнейшие письменные испытания, совместно подготовленные сенешалями Чиненсиса, Церсиса и Фризии. И именно Седрик стал тем, кто настоял на досрочной проверке своих знаний.
— Изначально ведь было решено дождаться моего восемнадцатилетия. Прошу простить, что я столь бесцеремонно поторопил вас.
Принц почтительно, глубоко склонил голову. Лицо Веста, обычно смягченное добрым выражением глаз, чуть исказилось от неловкости. Седрик был абсолютно прав: экзамен изначально намечали на куда более поздний срок. Если бы дату решили перенести сами экзаменаторы — это было бы еще понятно. Но просьба провести испытание досрочно, исходившая от самого экзаменуемого, изрядно удивила даже ко всему привыкшего Веста. Это могло означать лишь одно: принц разобрался во всех тонкостях работы Международной почтовой службы и освоил всю сложнейшую программу гораздо быстрее, чем от него ожидали. Сенешаль с готовностью пошел бы юноше навстречу, но и день рождения Йохана, и все последующие дни визита были расписаны буквально по минутам; времени на проведение полноценного экзамена попросту не оставалось. В итоге стороны решили придерживаться первоначального плана — провести испытание уже после празднования дня рождения самого Седрика.
— Сразу после вашего дня рождения экзамен непременно состоится, Ваше Высочество.
«При необходимости можно будет втайне прибегнуть к телепортации Стайла», — решил про себя Вест. Сенешаль был слишком загружен государственными делами, чтобы уже сейчас твердо обещать свое личное присутствие на торжествах. На дне рождения короля Церсиса он побывал; прошлой ночью лично засвидетельствовал почтение на дне рождения короля Чиненсиса. Дипломатический долг вежливости перед правителями союзного государства был выполнен сполна. А вот на празднование дня рождения принца Седрика, скорее всего, придется отправить официального представителя. Десять дней пути только в одну сторону — это непозволительная роскошь для постоянно занятой дипломатией королевы и ее верного сенешаля.
— Благодарю вас, — со светлой улыбкой ответил Седрик.
Ему отчаянно хотелось как можно скорее официально утвердиться в роли главы Международной почтовой службы. И всё же он, в прошлом допустивший по отношению к Фризии непростительную дерзость, был безмерно благодарен судьбе уже за сам призрачный шанс получить эту должность. Да и досрочный экзамен был, по сути, его собственной прихотью; оставалось лишь искренне благодарить сенешалей всех трех стран, великодушно согласившихся пойти ему навстречу. Продолжать развивать эту тему означало бы лишь вынуждать собеседника и дальше проявлять показную учтивость, поэтому Седрик деликатно перевел разговор в другое русло.
— Я также с огромным нетерпением жду встречи с Ее Высочеством первой принцессой Прайд. Мы ведем регулярную переписку, но тем, которые мне хотелось бы обсудить с ней лично, всё равно не перечесть.
«И с принцессой Тиарой тоже», — едва не добавил он вслух, но вовремя прикусил язык. Его желание было самым искренним и светлым, и всё же прямо перед ним сидел родной дядя обеих принцесс — от одной этой отрезвляющей мысли принц невольно замялся. В отличие от глубокого уважения, которое он питал к Прайд, в его трепетном отношении к Тиаре явно присутствовала романтическая влюбленность. Ничего дурного Седрик в виду не имел, но говорить о подобных вещах перед ее строгим дядей казалось ему верхом неосмотрительности.
Вест прекрасно заметил, как Седрик вдруг поспешно и крепко сомкнул губы, но не придал этой заминке особого значения.
— Для нас это большая честь, — учтиво отозвался он, тепло и мягко взглянув на принца, с таким искренним уважением отзывавшегося о Прайд.
Сейчас опытный сенешаль предпочел оценить прежде всего ту изящную деликатность, с которой юноша сменил тему беседы.
— Принцесса Прайд тоже с большим нетерпением ждет каждого вашего письма, Ваше Высочество.
— И я ее писем... Только мне ужасно неловко: она тратит на меня свое драгоценное время, а я всё пишу ей однообразные, сухие и формальные вещи...
Услышав, что Прайд искренне радуется их переписке, Седрик так и засиял своими красными глазами, но тут же виновато и смущенно опустил брови. Изначально обмениваться письмами предложил он сам. Однако на деле всё их содержание неумолимо сводилось исключительно к логистике Международной почтовой службы и сухим государственным делам Ханазуо. В глубине души ему, конечно, очень хотелось поговорить с ней и о простой, повседневной жизни. Но успешное продвижение их грандиозного почтового проекта было сейчас куда важнее праздных рассказов о себе, и он намеренно предпочитал писать так, чтобы на чтение и ответы у Прайд уходило как можно меньше времени.
— Ну что вы, вовсе нет, — по-доброму улыбнулся Вест, слегка пожав плечами.
Сенешаль вспомнил их самую первую встречу — тогда в этом привлекательном принце отчетливо сквозила холодная заносчивость. Теперь же прямо перед ним сидел невероятно, порой даже чрезмерно серьезный и ответственный молодой человек. Вест несколько раз, с личного разрешения Прайд, просматривал присланные им письма: вся необходимая деловая информация была изложена в них настолько четко, безупречно и стройно, что педантичный сенешаль Фризии невольно ощутил в авторе родственную душу. Это были скорее подробные отчеты и выверенные деловые предложения, нежели дружеские письма. Но именно такая скрупулезная переписка помогла Международной почтовой службе так быстро встать на верные рельсы. И теперь Седрик наконец решился на следующий, более смелый шаг.
— Впрочем, признаюсь, совсем недавно мне наконец удалось написать ей кое-что, больше похожее на самое настоящее, живое письмо.
— Вот как! Если позволите, могу я полюбопытствовать, о чем именно вы ей написали?
Вест чуть расширил глаза, искренне заинтересовавшись словами о «настоящем письме». Седрик улыбался с такой явной, теплой радостью, что сенешалю стало банально любопытно, чем же таким личным этот серьезный юноша решил поделиться с Прайд. Особенно учитывая тот тонкий политический факт, что этот принц входил в шорт-лист возможных женихов ее младшей сестры, хотя к кандидатам на руку самой Прайд он не относился. Седрик, явно довольный вежливым интересом к своей персоне, ответил уже куда более расслабленно и спокойно. Его письмо касалось лишь одного крошечного, забавного повседневного наблюдения; скрывать тут было совершенно нечего.
— Это, конечно, сущая мелочь, но... — воодушевленно начал он
Гнетущее молчание незаметно растворилось в воздухе, окончательно покинув экипаж. Завязавшийся разговор о принцессе Прайд быстро перетек в тихую, светлую и непринужденную беседу.
✧ ═══════════════ ✧
— Отец, я закончила проверку нового торгового договора с королевством Сандзаси.
— Отлично, спасибо, Прайд. Гилберт, забери бумаги.
— Отец! А я закончила писать письмо в королевство Лайлак!
— Тиара, передавай его мне. Ты не забыла указать, что ответ задержится на десять дней?
Первая принцесса Прайд передала стопку документов премьер-министру Гилберту, а вторая принцесса Тиара вручила первому принцу Стайлу письмо с официальным уведомлением о задержке ответа.
В кабинете принца-консорта во фризийском дворце сегодня было непривычно многолюдно; то и дело кто-то входил или стремительно выходил.
Королева и сенешаль Вест уехали в Чиненсис с дипломатическим визитом. Оставшиеся в замке принц-консорт и премьер-министр взяли на себя и их обязанности, отчего работы прибавилось в разы. Безусловно, исполнять государственные дела королевской семье помогал целый штат людей — от высших сановников до опытных секретарей, чиновников и других специалистов. Но некоторые документы имели право просматривать исключительно члены королевской семьи, а определенные решения должны были принимать только они. И потому добровольная помощь дочерей, тоже принадлежавших к королевскому роду, оказалась как нельзя кстати.
Сегодня помогал не только Стайл, который и без того постоянно работал в связке с премьер-министром Гилбертом и сенешалем Вестом: Прайд и Тиара тоже отложили свои обычные занятия и пришли помочь отцу. Гилберт, как бы ни был занят кипами бумаг, невольно улыбался. В обычное время, пока королева находилась во дворце, такую семейную картину удавалось увидеть нечасто. Для него это было маленьким, тайным удовольствием. Прайд, Тиара и Стайл вместе со своим отцом бок о бок занимались делами страны — за возможность полюбоваться этим теплым, живым зрелищем премьер-министр готов был заплатить даже возросшей нагрузкой. Да и сам Альберт вместе со Стайлом, казалось, тоже были хоть немного, но искренне рады, несмотря на то что бумажной волокиты у них стало больше обычного.
Тиаре было всего пятнадцать, до официального совершеннолетия еще далеко. Однако начитанная, невероятно старательная принцесса вполне могла помочь с несложной бумажной работой. Вот и сейчас она прекрасно справилась с поручением Гилберта, каллиграфически выведя официальное письмо своим милым почерком. Стайл, выполнив контрольную проверку, довольно отозвался:
— Всё верно.
Он одобрил составленный сестрой текст и приготовился передать письмо секретарю: оставалось только поставить печать.
В отсутствие королевы некоторые ключевые вопросы не имел права решать даже Альберт, ее супруг. В таких случаях, пока ждали ее возвращения из поездки, приходилось отправлять просителям отдельное письмо с уведомлением о задержке ответа. В зависимости от содержания послания — и особенно при обращении к близкой союзной стране — дипломатический этикет требовал, чтобы такой ответ написал лично кто-то из членов королевской семьи, а не замещающий его секретарь.
— Принцесса Прайд, прошу прощения за дополнительные хлопоты, но не могли бы вы написать вот этот ответ в королевство Лайлак?
— А? Но ведь уведомление о задержке ответа Тиара уже...
— Сделай, как он просит, Прайд. Если так распорядился Гилберт, значит, так будет лучше.
Прайд недоуменно приподняла бровь: ей вдруг поручили выполнить двойную работу. Не отрываясь от своих документов, Альберт спокойно поддержал просьбу премьер-министра. Тиара тоже ободряюще улыбнулась сестре:
— Пожалуйста!
Подобные внезапные, точечные просьбы Гилберта — написать то или иное конкретное письмо — по-прежнему ставили Прайд в тупик. Но если он о чем-то просит, значит, у него есть на то веские политические основания. Он и раньше нередко мягко, но настойчиво указывал, кто именно должен написать конкретный ответ: она сама, Стайл, Тиара, Альберт, Вест или королева Роза. На этот раз интуиция подсказала Гилберту, что королевству Лайлак приятнее всего будет получить послание, написанное лично рукой Прайд: ведь тамошний первый принц явно питал к ней симпатию. Гениальный стратег, безупречно разбиравшийся в тонкостях человеческих взаимоотношений, проявлял максимум дипломатического такта даже при отправке банального ответного письма.
— Скоро горничные должны принести чай. Давайте через пять минут сделаем небольшой перерыв.
Премьер-министр не забывал чутко заботиться и о членах королевской семьи, которые сейчас в поте лица трудились над бумагами на благо страны.
При обычной, штатной загруженности можно было бы пить чай, не отрываясь от работы, но сегодня важные документы передавали из рук в руки слишком часто. Гилберт решил, что ради чаепития лучше полностью освободить стол. Альберт коротко кивнул в знак согласия, продолжая ритмично ставить подписи. Стайл, работавший с документами несравнимо быстрее и точнее Прайд с Тиарой, как раз закончил просматривать протокольные акты к собственному грядущему дню рождения. В отличие от сестер, благодаря своей постоянной работе помощником он уже получал и куда более серьезные государственные поручения.
— Сестрица, сестрица!
Отец только что поручил Тиаре следующее письмо. Подойдя к занятой работой Прайд, она заговорила тихим шепотом, чтобы не испугать ее. Прайд остановила перо и обернулась; Тиара радостно прикрыла рот ладошкой.
— Старшему брату опять стали доверять больше работы, чем раньше!
— Да. Стайл, как всегда, молодец. А еще, мне кажется, он в профиль стал как-то неуловимо похож на дядю Веста.
— Правда ведь?!
Несмотря на то что сестры старались говорить вполголоса, уже через мгновение обе смотрели друг на друга и тихонько, по-девичьи хихикали. Каждый раз, приходя помогать в кабинет, они искренне радовались: Стайл получал всё более сложную работу и справлялся с ней всё быстрее и увереннее. Поначалу он, как и они сейчас, лишь отвечал на рутинные письма и разбирал простые прошения. Теперь же его, без тени сомнений, можно было считать настоящей, надежной опорой для сенешаля, способной в случае необходимости полностью подменить его. Вдобавок ко всему, когда Стайл вот так серьезно склонялся над документами, само его сосредоточенное выражение лица и отточенная манера вести дела до боли напоминали сестрам дядю Веста, невероятно строгого и к себе, и к окружающим.
Альберт прекрасно заметил веселый смешок дочерей, но, сохранив суровую складку между бровями, пока предпочел сделать вид, что ничего не слышит. Похоже, они начали уставать и отвлекаться. Значит, Гилберт был абсолютно прав: пришла пора прерваться и немного отдохнуть. Сделать им замечание за пустую болтовню на рабочем месте было бы нетрудно. Но дочери так искренне и светло радовались, глядя, как уверенно работает Стайл, что обрывать их не хотелось. Да и сам Альберт, краем уха расслышав обрывки их разговора, едва заметно улыбнулся: его собственная сосредоточенность тоже дала трещину. Зато Стайл, находившийся от Прайд и Тиары примерно на таком же расстоянии, как и отец, был настолько глубоко погружен в работу, что до сих пор даже не заметил их шушуканья.
Тут в тяжелую дубовую дверь робко постучали. Альберт коротко разрешил войти, и горничные вкатили в кабинет тележку с чаем для всех присутствующих. Рядом с изящным чайным сервизом на негромко поскрипывающей тележке красовались изысканные сладости.
Почувствовав тонкий аромат свежезаваренного чая, Прайд и остальные с облегчением отложили дела и поднялись. Они дружно пересели от тяжелых рабочих столов за уютный чайный столик. Первым, как и полагалось, сел Альберт, следом за ним — дети, а горничные проворно начали разливать дымящийся напиток. Прислуга действовала подчеркнуто осторожно, расставляя фарфоровые чашки и сладости, стараясь поскорее организовать для уставшей королевской семьи заслуженные минуты отдыха. Гилберт же напоследок профессиональным взглядом еще раз окинул рабочие столы и оставленные документы: не упал ли случайно какой-нибудь важный лист на пол, не остались ли на самом виду строки, которые посторонним глазам видеть категорически не следует?
Именно в этот момент, пока премьер-министр проверял, всё ли надежно скрыто от чужих глаз, из коридора донесся быстрый, панический топот.
Резко обернувшись, Гилберт увидел, как в оставленную прислугой открытой дверь стремглав вбегает с каким-то докладом слуга одного из высокопоставленных вельмож. Премьер-министр возвысил голос, собираясь остановить этого наглеца, но еще до того, как он успел договорить, запыхавшийся слуга на всем ходу врезался в горничную, стоявшую у двери. Та, державшая в руках горячий чайник, потеряла равновесие и резко накренилась вместе с вытянутой рукой. В тот же миг с подноса другой, испуганной горничной соскользнула фарфоровая чашка.
Белая тень метнулась вперед быстрее, чем успел среагировать кто-либо из свидетелей. Артур своей большой рукой в рыцарской перчатке на лету перехватил падающий чайник, а другой рукой бережно поддержал теряющую равновесие горничную за спину. Вице-капитан Эрик мгновенно оттеснил назад вбежавшего слугу и вторую горничную, чтобы их не задело разлетающимися осколками, молниеносно вытянул руку — и, покрывшись холодной испариной, всё-таки успел поймать падающую чашку в воздухе, в самое последнее, немыслимое мгновение.
Всё произошло за считаные секунды, еще до того, как Гилберт успел закончить свое громовое:
— Остановитесь!
Даже стоявший вплотную к двери личный страж Джек не успел отреагировать. Тиара изумленно распахнула глаза, а Прайд с секундным запозданием вскочила из-за стола.
— Артур! Вице-капитан Эрик! Вы не пострадали?!
— Всё в полном порядке, — ровно ответил Артур. — Да. Даже чай не пролился.
— Чашка тоже совершенно цела, — добавил Эрик. — Приношу свои глубочайшие извинения: я грубо оттолкнул вас, потому что боялся, как бы вас не задело осколками...
Личные рыцари-защитники, неизменно находившиеся рядом с первой принцессой ради ее безопасности, тоже получили от принца-консорта разрешение войти в кабинет. До этого инцидента они просто молча стояли вдоль стены, слившись с интерьером, чтобы не мешать королевской семье работать. Но на внезапный, торопливый топот в коридоре они среагировали острее и быстрее всех. Едва заслышав панические шаги, оба мгновенно насторожились и бесшумно приблизились к дверям. Стража в коридоре почему-то не остановила вбежавшего слугу; и как только рыцари поняли, что этот идиот сейчас неминуемо столкнется с горничной, они не раздумывая бросились действовать.
Королевская семья сидела за чайным столиком вдали от двери, и им ничто не угрожало. И всё же Альберт восхищенно, с облегчением выдохнул, увидев, как невероятно ловко двое рыцарей предотвратили катастрофические последствия этого нелепого столкновения. Вот что значит элитная личная охрана! Проворство и реакция этих рыцарей поразили принца-консорта куда сильнее, чем бестолковая спешка вбежавшего слуги. Артур облегченно перевел дух: чай, с такой заботой приготовленный для королевской семьи, не пропал даром. Эрик же мягким, виноватым голосом извинялся перед прислугой за то, что грубо оттолкнул их, хотя именно этим резким движением он и спас людей от ожогов и порезов. В глазах принца-консорта оба юноши держались просто безупречно.
— Вы оба просто невероятные! — восторженно захлопала в ладоши Тиара.
Альберт тоже собирался похвалить личных защитников дочери, но... внезапно почуяв ледяной холод, потянувший сразу с двух сторон, благоразумно закрыл рот. Он резко поднял глаза и встретился взглядом с Прайд. Она заметила то же самое, и ее лицо слегка напряглось.— Если я не ошибаюсь, вы господин Шарль Адгинс, недавно нанятый на службу графом Аллингемом?.. Это никуда не годится. Вы вообще отдаете себе отчет, в чьем именно кабинете вы сейчас находитесь?
— Я полностью солидарен с премьер-министром Гилбертом. Каким бы вопросом жизни и смерти ни было ваше поручение, разве, врываясь в кабинет члена королевской семьи, не следует соблюдать хотя бы самые элементарные, базовые правила приличия? Представив лишь на секунду, что кипящий чай или осколки разбитой чашки могли попасть в моего отца, мою старшую сестру или младшую сестру Тиару, я никак не могу счесть эту выходку забавной оплошностью.
Гилберт медленно приближался к слуге с ледяной, вежливой улыбкой, а Стайл пронзал провинившегося таким острым взглядом, что от обоих веяло жутким холодом — бедный юноша просто застыл на месте. Он еще даже не успел назвать себя, а премьер-министр уже прекрасно знал и его полное имя, и у кого именно он служит! Первый принц смотрел на него с таким суровым, леденящим осуждением, что у слуги перехватило дыхание, а вся кровь разом отлила от лица. Не в силах сразу выдавить из себя оправдательные слова, он в ужасе рухнул на оба колена, всё еще судорожно прижимая к груди свои срочные бумаги, и начал сбивчиво извиняться. Его господин велел ему немедленно, со всей возможной поспешностью доложить обо всем принцу-консорту; юноша так увлекся мыслью, что должен исполнить приказ как можно быстрее, что в итоге только фатально напортачил.
— Прошу моего нижайшего прощения!
Когда он в панике выкрикнул эти слова, стоявшие рядом слуги и горничные, словно по команде, выстроились в ряд и тоже молча, низко склонили головы. Пусть их и втянули в это происшествие не по их вине — они всё равно оказались непосредственными участниками переполоха в кабинете принца-консорта. А людям невысокого положения, прислуживавшим королевской семье, оправдываться перед ней категорически не полагалось.
Гилберт элегантным жестом забрал бумаги, которые судорожно сжимал слуга. Дело, изложенное в них, действительно требовало быстроты реакции, но до статуса «чрезвычайного» ему было очень далеко: с ним вполне можно было разобраться в течение рабочего дня. И вот ради одного этого листка был так грубо нарушен редкий, заслуженный отдых королевской семьи... Премьер-министр тяжело вздохнул. Одного лишь взгляда его узких, прищуренных глаз хватило, чтобы бедного слугу пробрал ледяной озноб. До этого момента юноша знал Гилберта лишь как неизменно мягкого, доброжелательного и вежливого человека. Однако сейчас он всем своим существом понимал: допустив такую вопиющую невежливость перед его господином, принцем-консортом, и другими членами королевской семьи, он сам, своими собственными руками заслужил этот пугающий взгляд. Оттого в горле пересохло еще сильнее.
— Довольно, Гилберт. Ведь никто не пострадал. Лучше покажи мне эти бумаги.
— Стайл, может, хватит?.. Он ведь сделал это не нарочно...
— Старший брат! С таким страшным лицом ты его только до смерти пугаешь!
Первым руку спасения утопающему слуге протянул принц-консорт, а следом за ним — первая и вторая принцессы. Услышав примирительный тон Альберта, Гилберт сразу почтительно передал ему документы. Позже, в приватной обстановке, следовало шепнуть графу Аллингему, чтобы тот как следует обучил своего нового слугу базовым дворцовым приличиям. Но проницательный Гилберт отметил про себя и другое: даже будучи до смерти напуганным гневом премьер-министра и первого принца, этот юноша не стал трусливо сваливать вину на слуг и горничных, стоявших ниже его по статусу. Вероятно, он был не таким уж плохим человеком.
— Если так говорит первая принцесса Прайд... — нехотя произнес Стайл, отводя тяжелый взгляд от виновника.
Тиара укоризненно потянула его за подол одежды, и он послушно подчинился, снова усевшись на диван рядом с сестрами.
— Как и всегда, члены нашей королевской семьи поистине великодушны.
— А я, хоть и являюсь первым принцем Фризии, отреагировал на эту оплошность чрезмерно остро. Мне остается лишь сгорать от стыда.
Гилберт и Стайл легко, непринужденно, словно ничего и не случилось, вернулись к своим привычным, светским интонациям. Прайд с Тиарой тесно, заговорщицки прижались плечами друг к другу. Оба суровых политика, конечно, уняли свой гнев по просьбе принцесс, но их глаза совершенно не улыбались. Помощник принца-консорта и юный помощник наследницы престола в совершенстве умели выставить своих господ в самом лучшем, великодушном свете — этого у них было не отнять. Однако и исходившее от них незримое, давящее напряжение никуда не исчезло.
Слуга всё еще трясся на коленях. Он прекрасно понял, что королевская семья его милостиво простила, а премьер-министр и первый принц покорно усмирили свой гнев. И всё же теперь его богатое воображение рисовало один страшный исход за другим: что теперь ждет его самого, что будет с его хозяином, уважаемым графом?.. Разумеется, хитрый Гилберт совершенно не собирался оставлять юношу в таком подвешенном состоянии.
— Позвольте мне помочь вам.
Он любезно протянул слуге руку, предлагая подняться с колен. Теперь его узкие глаза вновь смягчились теплой улыбкой, а ладонь легла бледному юноше на спину — осторожно, почти ободряюще.
— Насколько мне известно, вы поступили на службу к графу всего три месяца назад. Должно быть, и сам масштаб королевского дворца заставил вас изрядно понервничать. Я обязательно поговорю с графом Аллингемом, но даю вам слово: я постараюсь уладить это недоразумение максимально мирно. Ваше срочное послание нами получено, можете быть спокойны.
Так мягко и дипломатично завершив этот неприятный инцидент, Гилберт дал понять, что аудиенция окончена и можно уходить. Слуга судорожно, с огромным облегчением выдохнул. Повторяя как мантру: «Благодарю вас! Простите мою непростительную невежливость!», он поклонился вдвое ниже обычного и поспешно, стараясь не шуметь, удалился из кабинета.
По удаляющимся шагам Гилберт убедился, что на обратном пути этот посыльный хотя бы не бежит сломя голову, и велел страже пока закрыть за ним дверь. Затем он жестом приказал прислуге продолжать свою работу и неторопливо, с достоинством занял место позади кресла Альберта, чинно поставив ноги вместе.
Даже пока Тиара в шутку тянула его за ухо, отчитывая за излишнюю суровость, Стайл испытал укол легкой зависти, наблюдая за безупречно плавными, выверенными действиями Гилберта. Премьер-министр не просто виртуозно подчеркивал достоинства своего господина — он в конечном итоге умудрялся безоговорочно расположить к себе даже того человека, которого сам же только что безжалостно запугал до полусмерти. Стайл искренне считал, что и сам уже весьма неплохо ведет себя в высшем обществе и умеет завязывать самые разные, полезные знакомства. Однако Гилберт, способный так изящно прибрать к рукам и преданных друзей, и потенциальных врагов, пока всё-таки играючи превосходил его в тонком искусстве человеческого общения.
Заметив пристальный взгляд Стайла, который старательно прятал свою юношескую досаду за невозмутимым лицом, Гилберт ответил ему широкой, искренней улыбкой. Он прекрасно понимал: не будь здесь принца-консорта и дворцовой прислуги, он бы наверняка услышал от этого гордого мальчишки хоть одну язвительную колкость.
Пока буря в кабинете окончательно улеглась, Прайд тихонько перевела дух. На столике появлялись чашки с чаем и изысканные сладости, а она снова с улыбкой повернулась к своим личным защитникам.
— Артур, вице-капитан Эрик, правда, огромное вам спасибо. Уверена, тот Шарль тоже безмерно вам благодарен.
— Да! Я тоже так думаю! Вы оба были просто невероятны!
— Ну что вы, это не такое уж...
Совершенно не ожидавшие повторной похвалы Артур и Эрик начали смущенно, скромно отнекиваться. Им и без того, под пристальным, оценивающим взглядом самого принца-консорта, ответить девушкам с привычной непринужденностью было невероятно трудно. По их скромному мнению, с подобным пустяковым инцидентом справилось бы большинство тренированных рыцарей ордена, а вовсе не только они.
Когда Прайд с Тиарой наперебой принялись их расхваливать, настроение Стайла тоже понемногу исправилось. Мысленно он был полностью, безоговорочно согласен с сестрами. Если бы эта несчастная чашка разбилась, а горячий чай пролился на людей, одним-двумя строгими замечаниями дело бы точно не ограничилось. А если бы кто-нибудь из горничных или сам бестолковый слуга действительно получил ожог или глубокую рану от осколков, для юноши всё могло закончиться куда хуже простого, позорного увольнения.
Обе принцессы с энтузиазмом осыпали рыцарей искренними похвалами, и Стайл, судя по его расслабленному виду, тоже был вполне доволен исходом. Скрестив руки на груди, Альберт снова перевел задумчивый взгляд с вытянувшихся по струнке личных защитников на своих щебечущих дочерей.
— ...Ну что, Прайд? С тех пор как во дворце появилась служба личных рыцарей-защитников, прошло уже некоторое время. Каковы твои личные впечатления?
— Да, они мне очень, очень помогают. Это, конечно же, относится и к моему бессменному личному стражу Джеку. Но всё-таки, когда находишься рядом с сильными защитниками, которым безгранично доверяешь, чувствуешь себя в абсолютной безопасности.
Отвечая отцу, Прайд гордо, с королевским достоинством выпрямилась и изящным жестом указала на рыцарей рукой. Внезапно оказавшись в самом центре внимания принца-консорта, Артур и Эрик вытянулись по стойке «смирно», плотно сжав губы. Их лица, еще секунду назад начавшие было расслабляться от девичьих похвал, снова закаменели от колоссального напряжения. Сцепленные за спинами руки сжались еще крепче, широкие плечи приподнялись.
— Конечно, дело прежде всего в их выдающемся боевом мастерстве, но, по-моему, очень важно и то, что меня постоянно, изо дня в день охраняют одни и те же рыцари. И Артур, и вице-капитан Эрик, и капитан Алан с капитаном Каллумом — теперь каждый из них стал поистине незаменим для меня и просто как замечательный человек.
Руки обоих рыцарей за спиной стиснулись изо всех сил! Артур и Эрик отчаянно старались не выдать бурю эмоций выражением лица. Их загорелые щеки всё равно чуть изменили цвет, предав своих хозяев, но юноши судорожно задержали дыхание и мужественно выдержали этот удар. Подобных, невероятно теплых слов — сказанных прямо при них, да еще и в присутствии самого принца-консорта! — они никак не ожидали услышать.
Прайд говорила всё это с искренней, неподдельно гордой улыбкой. Стайл и Тиара тоже улыбались, довольно кивая. Перед ними стояли суровые имперские рыцари, слегка порозовевшие от смущения и похвалы. Переводя внимательный взгляд с одних на других, Альберт невольно подался вперед. Он и раньше не раз видел личных защитников Прайд при исполнении и обменивался с ними вежливыми приветствиями. Но только теперь он в полной мере осознал: да, они действительно очень близки. Кажется, ему наконец стало понятно и то, почему из четырех выделенных ей надежных личных защитников она выбрала своими фаворитами именно этих двоих. Причем один из них — тот самый выдающийся сереброволосый юноша, который прямо сейчас стоит перед ним с таким напряженным видом, будто вот-вот умрет от смущения.
— Мы со Стайлом как раз активно обсуждаем, не добавить ли мне еще одного личного защитника. А в будущем мне бы очень, очень хотелось, чтобы такая же надежная личная охрана появилась и у матери, и у вас, отец...
И тут Альберт внезапно подумал: ладно уж он сам, обойдется, но личные, преданные рыцари при его любимой Розе?.. Сейчас эта неожиданная мысль вызывала в нем глухое недовольство и почти тревогу. Свою задачу личные защитники выполняют просто блестяще — это он безоговорочно признавал. Но принц-консорт прекрасно понимал и другое: если его обожаемая жена сблизится с какими-то другими выдающимися мужчинами, он наверняка начнет банально ревновать. В ее безграничной любви к нему он не усомнился ни разу за все эти годы; дело было исключительно в его собственных, собственнических чувствах.
«Если королеве всё же назначат личных защитников, то пусть ими будут исключительно женатые мужчины», — даже подумал он втайне, ревностно сдвинув брови. Командор Родерик и вице-командор Кларк Дарвин оба состояли в счастливом браке, и Альберт безмерно их уважал и доверял им как самому себе. Однако он прекрасно понимал, что людям, на которых держится весь колоссальный рыцарский орден Фризии, было бы физически трудно исполнять еще и повседневные обязанности личных телохранителей.
Он не имел абсолютно ничего против того, что его дочь выбрала сразу двух рыцарей полноправными кандидатами в свои женихи. И всё же, стоило разговору коснуться его ненаглядной жены, безоговорочно согласиться с доводами разума оказалось неожиданно трудно. Но сказать вслух что-нибудь настолько откровенно ребяческое, глядя на любимую дочь, которая и сейчас с такой гордостью рассказывала о своих рыцарях, он просто не мог.
— Да, пожалуй, ты права, — коротко, сдержанно ответил он.
Его взгляд стал лишь чуть острее, подчеркнув и без того суровое, пронзительное выражение его глаз.
Капитан Восьмого отряда Артур и вице-капитан Первого отряда Эрик синхронно вздрогнули от невыносимого напряжения: принц-консорт словно сердито уставился прямо на них. Заметив эту едва уловимую, нервную реакцию рыцарей, Альберт мысленно вздохнул: опять эти юноши решили, что он сверлит их своим фирменным ледяным взглядом? Или он и в самом деле, сам того не замечая, невольно их сверлит?.. И от греха подальше предпочел сменить тему:
— Кстати...
Холодным разумом он прекрасно понимал и несомненную пользу личных защитников, и то, насколько блестяще они справляются со своими обязанностями, поэтому и впредь не собирался всерьез возражать против их назначения.
— Сегодня можешь закончить пораньше, Прайд. Отдохни немного подольше перед своим очередным визитом.
— Благодарю вас, отец. Но волноваться совершенно не стоит: время, проведенное в беседах с Леоном, для меня — сплошная радость.
Прайд прекрасно поняла отцовскую заботу: он хотел дать ей возможность перевести дух перед регулярной дипломатической встречей, которая по статусу в чем-то напоминала официальный прием гостя по обязанности. И всё же с улыбкой отказалась. Если бы речь шла о каком-то другом светском общении — это еще было бы понятно. Но рядом с Леоном, ее давним, близким другом, ей совершенно не грозило утомиться от необходимости судорожно следить за каждым своим словом и жестом.
Напротив, предвкушение этой теплой встречи лишь придавало ей сил: ради нее можно было еще немало помочь отцу с государственными делами.
— Вот как, — только и ответил Альберт на беззаботную, искреннюю улыбку Прайд, больше не настаивая на своем.
Пока его Роза не вернется из дипломатической поездки, работы во дворце будет невпроворот. Так зачем же ему жаловаться на добровольную помощь такой невероятно способной, умной первой принцессы?
— Премьер-министр Гилберт, может быть, вы тоже выпьете с нами чаю?
— Вот здесь как раз есть свободное место!
Как и всегда, Прайд с Тиарой радушно позвали его присоединиться к их столу. Гилберт ответил своей фирменной, теплой улыбкой:
— Благодарю вас за оказанную честь.
Какое бы высокое положение в государстве он ни занимал, к королевской семье он не принадлежал по праву крови и формально оставался лишь помощником принца-консорта. Наедине со своим старым другом Альбертом он иногда позволял себе немного расслабиться и отбросить формальности. Но в присутствии Прайд и остальных он неизменно держался так, как и подобает безупречному премьер-министру великой страны. Уже одно то, что его всякий раз так тепло, по-семейному приглашали к столу, было для него незаслуженной, высшей честью.
— Поверьте, мне достаточно просто смотреть на вас — и моя душа уже отдыхает.
Прежде всего за этим столом сидели его лучший друг Альберт, его величайшие благодетели Прайд и Стайл, а также лучезарная Тиара. И рядом с надежным Эриком преданно стоял Артур. От одной только этой картины его истерзанному сердцу становилось так хорошо и спокойно, что бодрящий аромат чая уже не требовался.
Непревзойденный политический интриган, гениальный мастер располагать к себе людей, на этот раз говорил без малейшей, даже самой крошечной тени лжи, от самого чистого сердца. Прайд и Тиара в ответ лишь смущенно, счастливо улыбнулись.
✧ ═══════════════ ✧
— ...Вот уж не думала, что вы появитесь именно в такой компании...
Прайд встретила прибывших гостей тихим вздохом, в котором уже отчетливо слышалась усталость. До самого назначенного часа она старалась как можно дольше помогать отцу с бумагами, а теперь находилась уже не в главном королевском дворце, где велись государственные дела, а в своей личной жилой резиденции. Ей доложили о прибытии долгожданного друга, и она спустилась к парадному входу. Но в открывшихся дверях появился не один принц Леон. Рядом с ним, небрежно прислонившись к стене, стоял курьер Фризии Вал и как ни в чем не бывало попивал спиртное из бутылки.Прайд предполагала, что он с детьми привезет дипломатическую почту примерно сегодня. Но она никак не ожидала, что курьер прибудет буквально секунда в секунду с первым принцем Анемона. К тому же, судя по графику расположения пунктов доставки, в этот раз его маршрут даже не должен был пролегать через территорию Анемона.
— В этот раз — чистая случайность, — с улыбкой пояснил Леон.
— Скорее дурацкое совпадение, — буркнул Вал. — Мы как раз столкнулись нос к носу, когда проезжали через ворота замка.«Да, конечно, конечно», — мысленно, с легким сарказмом повторила Прайд. Между известием о прибытии курьера, после которого она поспешила оставить работу в кабинете, и новым сообщением о том, что ко входу подъехала карета принца Леона, прошло буквально несколько минут. Такое бывало и раньше: Вал по пути заглядывал в Анемон и приезжал во Фризию вместе с Леоном; или же Леон появлялся как раз в тот момент, когда Прайд принимала доставленные Валом грузы, и наоборот. Но чтобы оба прибыли в точности одновременно — это была редкость. От такого внезапного наслоения дел голова стала тяжелой: Прайд чувствовала себя немного виноватой, словно по собственной глупости назначила две важные встречи на одно и то же время.
А когда Кемет и Сефек с надеждой спросили:
— А Тиара здесь? — тяжесть только усилилась.
Обычно Тиара всегда искренне радовалась возможности пригласить ребят к себе поиграть, но сегодня она просто физически не могла оторваться от помощи отцу. Только что она провожала уходившую Прайд, пообещав вместе со Стайлом и остальными постараться поработать и за нее тоже. Едва Прайд мягко объяснила детям эти обстоятельства, их лица разочарованно поникли — и у нее самой больно кольнуло в груди от чувства вины.
— Ну и замечательно, что мы все тут собрались. Сефек, Кемет, как насчет того, чтобы присоединиться к нам? Прайд, может, устроим сегодня чаепитие прямо у тебя? — жизнерадостно предложил Леон.
— Я-то, конечно, не против... Но ты точно согласен, Леон?
Вообще-то Прайд собиралась сегодня прокатиться с ним по столице в закрытой карете. И всё же возражать против теплого предложения Леона она не стала. При волшебном слове «чаепитие» глаза Сефек и Кемета мгновенно загорелись: значит, будут сладости! Леон ответил с мягкой, понимающей улыбкой:
— К тому же, как раз и погода начинает портиться.
Легким движением подбородка он указал наружу, за парадные стеклянные двери. До этих слов Прайд в суматохе ничего не замечала, но теперь пригляделась в окно и удивленно приподняла брови. Несмотря на середину дня, снаружи и правда сильно стемнело. С такой хмурой погодой прогулка по городу всё равно бы не удалась. Раз Леон согласен, можно не раздумывать. Прайд тут же велела горничным приготовить чай в гостиной, а стоявший рядом Вал недовольно бросил:
— Еще лишней возни не хватало.
Опустошенная стеклянная бутылка с глухим стуком покатилась по каменному полу.
— Раз второй принцессы нет, нам тут ловить нечего. Давай плату, хозяйка, и мы пошли.
— По-моему, вам сейчас уходить не стоит. Вот-вот начнется сильный дождь. Тебе ведь тоже не хочется промокнуть до нитки? — резонно заметил Леон.
— Что?! Мы уже уходим?!
К протестующим голосам Сефек и Кемета, категорически не желавших мириться с суровым решением Вала, присоединился и принц Анемона. Пока курьеры, направляясь ко дворцу, скользили по земле с помощью особых способностей рядом с каретой, небо совершенно определенно затянулось тяжелыми тучами. Вал призадумался: если выйти сейчас, дождь вполне может застать их еще на полпути в город. Само по себе это не беда — пока никто посторонний не видит, со всем можно легко справиться с помощью магии. Но в оживленном городе так просто способностями не воспользуешься. Вал давно привык к магии Сефек, и ему лично было абсолютно плевать, промокнет он или нет. А вот если вместе с ним под ливнем промокнут Сефек с Кеметом и слягут с простудой, это будет уже настоящая морока.
Раздраженно цокнув языком, он нехотя решил хотя бы переждать дождь в тепле и посмотреть, как изменится погода. Он щелкнул пальцами — и тяжелый груз, который до этого послушно следовал за ним благодаря его способности, с негромким стуком опустился на пол. Песчаный ковер, несший на себе вещи, мгновенно превратился в обычный песок; тот послушно собрался, извиваясь по полу, словно живая змея, и с шорохом втянулся обратно в бездонную дорожную сумку Вала. Курьер достал из-за пазухи четыре плотных конверта и назвал имена отправителей. Прайд взяла у своей личной горничной Лотты заранее приготовленные деньги и передала ему щедрую плату.
— Благодарю за отличную работу, Вал. В этот раз вы обернулись необыкновенно быстро. Я думала, вы доберетесь до столицы только к ночи.
— Это потому что в этот раз мы не остались ночевать в Ханазуо, а сразу же отправились дальше, поэтому и закончили раньше!
— Нас ведь там наконец-то перестали прогонять прямо от ворот! А Вал всё равно сказал, что мы сразу уезжаем!
Вместо хмурого Вала на вопрос наперебой ответили Кемет и Сефек. Прайд улыбнулась с легкой неловкостью.
Она прекрасно знала, что Вал терпеть не может тот пышный, официальный прием, которым его теперь встречают в Ханазуо. Но сразу же, без отдыха отправиться к следующему пункту доставки, даже не переночевав в нормальной постели?.. Наверное, лишь их феноменальные особые способности позволяли им подобное физическое безрассудство. А ведь вообще-то это была очень важная и ценная остановка на их маршруте.
Прайд внимательно посмотрела на полученные письма. Два из четырех пришли из Чиненсиса и Церсиса. Вероятно, это были официальные ответы на приглашения к дню рождения Стайла, до которого оставалось всего несколько дней; должно быть, где-то внутри лежал и личный ответ от Седрика.
— Зато мы раньше добрались до Фризии. Чем плохо-то? — огрызнулся Вал.
— А сам потом всё пил и пил в той грязной таверне! — тут же сдала его Сефек.
— Вы прямо с этой горой ценного груза зашли в таверну?!
— И как ты только решился пойти туда с такими дипломатическими ценностями?!
Стоило Сефек нечаянно проговориться, как Прайд и Леон возмущенно заговорили одновременно.
«Молчала бы лучше», — цокнув языком, Вал сердито зыркнул на девчонку. Но тут же нагло перешел в наступление:
— Мое дело.
Он прекрасно понимал, что вещи, доверенные ему королевскими семьями, стоят баснословно дорого. Но после возвращения на родную землю Фризии ему так нестерпимо хотелось напиться, что благоразумно ждать до доставки в замок он не стал. Да и у него самого украсть груз было куда труднее, чем если бы он беспечно оставил его в номере гостиницы. Спускаясь по крутой лестнице в подвал таверны, он, конечно, следил, чтобы ничего не повредить, но на этот раз среди вещей не было ни неупакованных ваз, ни хрупких стеклянных изделий, ни другой деликатной утвари, так что особого труда это не составило. К тому же в его знакомой таверне днем, пока солнце еще высоко, всё равно не бывало никаких посетителей, кроме них троих.
Заодно Вал вспомнил, что должен передать Прайд кое-что еще. Прямо на месте он перевернул дорожную сумку, в которую только что убрал песок. Тот с громким шорохом рассыпался по начищенному полу. Прайд тихонько вскрикнула, но смирилась: всё равно в конце он послушно уберет всё до последней песчинки. Из опустевшей сумки Вал вытащил и протянул ей помятые, щедро покрытые песком листы. Это были не официальные письма, а секретные сведения от осведомителей из гильдии, предназначавшиеся лично Гилберту. Прайд стряхнула с секретных бумаг песок и приняла их: сначала следовало аккуратно передать их Стайлу.
— ...За эти бумаги дополнительную плату вам приготовят сейчас. В любом случае, из-за дождя вам придется еще немного побыть в замке.
— Можешь и выпивкой заплатить, я не гордый.
«Вы же и так уже напились», — очень захотелось ответить Прайд, но она сознательно сомкнула губы. Вал с совершенно безразличным видом повел затекшей шеей, а она лишь осуждающе нахмурилась. Всё-таки сейчас ей нужно уделить максимум внимания Леону, приехавшему к ней с очередным визитом.
Извинившись за заминку, Прайд снова радушно предложила другу пройти в гостиную. Леон, до этого с легкой улыбкой внимательно наблюдавший за их пикировкой, вдруг негромко окликнул ее:
— Прайд.
— Ах...
На его слова Прайд ответила мягкой, немного растерянной улыбкой. Заправляя пунцовые волосы за ухо, она что-то неловко произнесла в ответ. Услышав неожиданное замечание Леона, Вал тоже прищурился и уставился в одну точку. Сефек и Кемет любопытно привстали на цыпочки, стараясь разглядеть, о чем речь. Почувствовав, как густой жар заливает лицо, Прайд почти бегством повела всю компанию в гостиную.
Находившиеся рядом всё это время личные защитники Артур и Эрик лишь молча переглянулись и тепло улыбнулись.
— Понятно. Значит, у Вала с ребятами в последнее время тоже прибавилось работы.
Леон говорил это, элегантно держа в руке фарфоровую чашку чая. Смотрел он при этом не на сидевшую напротив него Прайд и не на устроившихся чуть наискосок Сефек и Кемета, а на Вала, который бесцеремонно сел прямо на пол у стены. Горничные уже закончили подавать чай и изысканные сладости. Теперь, если прислушаться, сквозь закрытые окна отчетливо доносился мерный шум проливного дождя.
— Да, работы много, — вздохнула Прайд.
Даже не оборачиваясь, она затылком чувствовала колючий, тяжелый взгляд Вала. Они с Седриком постоянно вели дипломатическую переписку; к каждой официальной церемонии в Объединенное Королевство Ханазуо, путь до которого занимал десять дней в одну сторону, отправлялись ценные поздравительные подарки; да и дома неумолимо приближался день рождения Стайла. Работы у курьеров ничуть не убавилось. Пожалуй, сейчас у них была самая горячая, изматывающая пора.
— Поэтому, когда всё немного уляжется, мне очень хочется дать им как следует отдохнуть.
— А-а? Хозяйка, это через сколько десятков лет-то будет?
Улыбка Прайд, наслаждавшейся приятным разговором с Леоном, некрасиво и нервно дернулась. Ей нестерпимо захотелось по-детски возмутиться: «Еще в этом году!» — но она чудом сдержалась. До этой самой минуты Вал не выказывал ни малейшего желания участвовать в их чаепитии, и даже словом не вмешивался в беседу. И вот первая же его реплика — язвительная, неприкрытая насмешка. Как же это было на него похоже.
Прайд резко повернулась. Он по-прежнему вальяжно сидел на полу, скрестив ноги, но больше не прислонялся к стене: слегка наклонившись вперед, он подпер подбородок рукой, небрежно оперев локоть на колено.
Встретив его острый, насмешливый взгляд, она отчетливо, с королевским достоинством объявила:
— В этом году. Если есть какое-то конкретное место, куда вы хотите съездить на отдых, я постараюсь по возможности учесть все ваши пожелания.
— Здорово. Ну что, хозяйка, махнем вместе за границу? Для начала я научу тебя ночевать под открытым небом, на голой земле.
— Хозяйка тоже поедет отдыхать с нами?!
— Что?! Настоящее путешествие с хозяйкой?!
— Я совершенно не это имела в виду!
Прайд поспешила возмущенно возразить, достаточно громко, чтобы ее услышали и пришедшие в восторг Кемет с Сефек, радостно подхватившие шутку Вала. Дети, в силу возраста, просто неправильно всё поняли, но Вал-то наверняка сморозил это нарочно, чтобы ее поддеть. В доказательство он и сейчас скалился в ее сторону неприятной, дразнящей усмешкой.
— Я говорю исключительно о том, что, если вы захотите провести свой отпуск в другой стране, я выдам вам все необходимые разрешения на выезд.
Вал был государственным курьером, но Контракт подчинения строго запрещал ему покидать пределы страны, если его поездка не была напрямую связана с официальной доставкой. Именно поэтому Прайд и заговорила о месте, куда ему хотелось бы отправиться. А он даже такое благородное предложение умудрился превратить в дурацкую шутку. Немного рассердившись, Прайд обиженно надула губы. Если признаться честно, ей самой тоже было бы крайне небезынтересно, будь у нее такая возможность, разбить настоящий лагерь и переночевать под открытым звездным небом вместе с Валом и детьми. Но при ее высоком положении принцессы и постоянной государственной занятости выбраться в столь длительный и дикий отпуск было практически невозможно.
— Или как насчет твоей мягкой постели, хозяйка? Только разреши — и я могу завалиться в нее хоть с сегодняшней ночи.
— У каждого из вас в замке вполне может быть своя личная, роскошная кровать. Отдыхайте спокойно, по отдельности...
«Ну в самом деле, что за глупости», — пробормотала Прайд и устало вздохнула. Он уже второй раз пошло отшучивался. Пожалуй, даже если дать ему длительный, оплачиваемый отпуск, наслаждаться обычными каникулами он всё равно не станет. Может, лучше сразу, в качестве поощрения, на время отпуска разрешить ему свободно выезжать в любую другую страну. Тогда, если он внезапно передумает уже в пути, он сможет спокойно отдохнуть там, где ему самому захочется.
Сам Вал о ее высоких заботах ничуть не тревожился. Напротив, увидев усталое, сосредоточенное лицо Прайд, он насмешливо захохотал и снова лениво откинулся к стене. Теперь, будучи курьером, он регулярно ездил по разным странам, но ни одна из них не казалась ему чем-то особенным или привлекательным. Если уж выбирать, из всех чужих государств он больше всего освоился именно в Анемоне. Но и туда он зачастил лишь потому, что хитрый Леон приманивал его хорошей выпивкой. Намеренно отправиться осматривать какую-нибудь дурацкую достопримечательность ему до сих пор даже в голову не приходило.
— А вы, Сефек, Кемет?
Прайд демонстративно отвернулась от Вала и ласково обратилась к детям, увлеченно уплетавшим сладости.
— Куда бы вам хотелось съездить?
Они синхронно наклонили головы, переглянулись и несколько раз непонимающе моргнули.
— Мне с Валом и Сефек везде хорошо. Я хочу побывать где угодно! — радостно воскликнул Кемет.
— Мне тоже... Если не считать пейзажей, везде всё почти одинаковое, — добавила Сефек.
Кемет ответил с простодушно сияющими глазами. Сефек, которая всё еще осторожно подбирала слова в разговоре с принцессой, тоже не слишком понимала концепцию «отдыха ради отдыха». Оба ребенка искренне радовались новым, сменяющимся видам и незнакомой вкусной еде. Но поскольку Вал водил их в основном в одни и те же дешевые гостиницы и сомнительные таверны, почувствовать, что они находятся именно в другой стране с другой культурой, им удавалось нечасто.
Поняв это, Прайд прищурилась и пристально посмотрела на Вала. Ее укоряющий взгляд говорил сам за себя. Вал нагло приподнял бровь и уставился в ответ:
— Чего тебе?
— Вал, конечно, скорость доставки крайне важна. Но ведь путешествия хороши еще и тем, что, помимо унылых гостиниц и таверн, можно найти развлечения и красоты, доступные только в тех краях.
— А чего еще там делать-то, кроме как пить, жрать и спать?
— Вал, ты ведь доставляешь почту в основном в столицы, верно? — с улыбкой вмешался Леон. — Пышные праздники, величественные здания, памятники старины, уникальная природа, диковинные животные... По-моему, интересным местам и вещам, на которые действительно стоит посмотреть, там просто нет конца.
— На праздники меня и так по работе таскают, — коротко и мрачно отозвался Вал.
Всё остальное, с таким воодушевлением перечисленное Леоном, его совершенно не интересовало. По правде говоря, он даже родную столицу Фризии до сих пор толком не осмотрел: выбирался туда из трущоб разве что за продуктами или по срочным делам.
Вал откровенно, демонстративно скривился, словно этот светский разговор ему невыносимо докучал. Сефек и Кемет задумчиво наклонили головы: они тоже не очень понимали восторгов принца. Леону осталось лишь неловко улыбнуться. Повернувшись к Прайд, он обнаружил на ее лице в точности такое же разочарованное выражение.
Прайд пришли в голову ровно те же культурные примеры, что и Леону. Конечно, из обычных, популярных мест, куда в крупных городах стекаются толпы людей, можно было вспомнить еще злачные игорные дома и кварталы сомнительных удовольствий. Но оба представителя королевских семей предпочли тактично промолчать об этом. Если бы Вал ходил по таким местам один — это было бы одно дело. Но водить за собой по борделям и казино маленьких Сефек и Кемета ему бы никто не позволил.
— Лично мне и целого дня прогулок было бы мало, — мечтательно сказал Леон. — Иногда мне, как почетному гостю, показывают чужой город. Но даже просто смотреть, как живут и чем дышат простые люди, невероятно интересно. А тебе, Прайд?
— Мне тоже. Я думаю, и Сефек с Кеметом было бы очень полезно находить в поездках больше того, что им искренне нравится: это замечательно расширяет кругозор.
— Сразу слышно оторванных от жизни королевских особ, у которых денег и свободного времени куры не клюют, — презрительно фыркнул Вал.
Ни Леон, ни Прайд так и не нашлись, что на это возразить. Сейчас сам Вал, получавший щедрую плату за работу, пожалуй, тоже принадлежал к людям с хорошим достатком. Но они оба прекрасно понимали: дело совершенно не в деньгах. Им вновь пришлось остро почувствовать, насколько кардинально отличаются их возвышенные, королевские представления о жизни от суровых взглядов Вала и выросших в нищете детей.
Пока Прайд и Леон неловко молчали, сраженные этой меткой репликой, Сефек с Кеметом переводили удивленные взгляды с одного на другого. Сами они искренне считали, что и так вполне радуются их увлекательным поездкам с доставкой. Неужели можно получать от них еще больше удовольствия, чем сейчас? С другой стороны, их нынешней, сытой и безопасной жизни им было более чем достаточно. Да и кроме шумных праздников в странах, через которые они проезжали, уже находилось кое-что интересное.
— Вал ведь постоянно пробует выпивку и еду, о которых раньше даже не слышал. Разве это не то же самое? — резонно спросила Сефек.
— А огромные замки разве не считаются зданиями? Они все очень, очень красивые, — добавил Кемет.
Местные экзотические напитки и блюда, регулярное посещение роскошных королевских замков... Прайд с Леоном невольно замолчали, осознав их правоту. Ведь именно в строительство дворцов, где живет королевская семья, лучшие зодчие каждой страны вкладывают всю свою душу и силы. Для них самих это просто привычный, повседневный дом. Но для обычных людей замок — это уже сам по себе недосягаемый предмет восхищения. Если посмотреть на ситуацию с этой стороны, возможно, курьеры и так не упускают своих маленьких жизненных радостей.
Тут снаружи в дверь деликатно постучали. Получив разрешение войти, личный страж Джек приоткрыл дверь: это пришли личные защитники Алан и Каллум. Настало время пересменки. Артур и Эрик сдали им дежурство.
Едва Алан с Каллумом почтительно поздоровались с Прайд и остальными гостями, официально заверив, что приступают к службе, как...
— Ваше Высочество Прайд!
Оба рыцаря воскликнули это совершенно одновременно. Их удивленные взгляды устремились в одну конкретную точку, и Прайд, уже догадавшаяся, что именно они хотят сказать, улыбнулась с очаровательной неловкостью. Она невольно приподняла плечи и выжидательно посмотрела на них. Поняв свою оплошность, рыцари продолжили уже по очереди:
— Вы случайно не потеряли одну серьгу? У вас украшение только на правом ухе.
— Вы вообще крайне редко надеваете серьги вне официальных церемоний и приемов. Вам они невероятно идут.
Если драгоценное украшение пропало, они были готовы немедленно, сию же секунду отправиться на его поиски. После Алана на ту же самую деталь галантно указал и Каллум. Прайд, смущенно заправив волосы за ухо, весело рассмеялась. Она уже и счет потеряла, в который раз за этот день слышит подобное замечание.
— Нет-нет, дело вовсе не в этом, — снова терпеливо повторила она, с виноватой улыбкой опустив брови. — Просто я недавно кое-что услышала и решила проверить на практике: замечают ли окружающие люди даже такие маленькие, незначительные перемены во внешности?.. Оказалось, замечают абсолютно все. Я очень удивилась, но, признаюсь, мне безумно приятно.
В конце она мило извинилась: всё-таки получилось так, будто она намеренно испытывала их на внимательность. Однако на смущенно улыбавшуюся Прайд, так очаровательно прикрывшую рот рукой, никто, разумеется, сердиться даже не собирался.
А началось всё с одного длинного письма от Седрика. Прежде они обменивались исключительно необходимыми государственными сведениями, но на этот раз он неожиданно добавил кое-что личное о своей повседневной жизни. Раньше светское общение Седрика было строго ограничено рамками Объединенного Королевства Ханазуо. Теперь же, ради налаживания торговли и заключения новых союзов, он всё чаще имел дело с высокими представителями других стран.
Он писал ей, что светским дамам бывает особенно приятно, когда кавалеры замечают малейшие перемены в их нарядах или украшениях. И чем незначительнее деталь, на которую он вовремя обращает внимание, тем сильнее их восторг и благосклонность. С феноменальной, абсолютной памятью Седрика, подумала Прайд, речь наверняка шла не просто о тех дамах, кого он давно не видел: он, наверное, в деталях вспоминал образ человека спустя несколько месяцев или безошибочно замечал перемены у того, с кем до этого встречался лишь однажды. Обычный человек такого бы в жизни не запомнил. Но вместе с тем ей стало ужасно любопытно. При ее высоком положении принцессы за ее безупречным внешним видом неизменно, круглосуточно и тщательно следят десятки горничных. Насколько же мала должна быть такая «совсем крохотная перемена», чтобы на нее обратили внимание? Ее платья всякий раз разные, комплекты украшений тоже не закреплены за ней одни и те же. На официальных церемониях и приемах она никогда не появляется дважды в одной и той же вещи. Если только само украшение не представляет собой особую, запоминающуюся историческую редкость, выделить какую-нибудь перемену крайне трудно. Из того, что ей самой случалось слышать в повседневной жизни, вспоминались разве что дежурные светские комплименты о новом аромате духов.
Поэтому ей самой ужасно захотелось внести в свой привычный облик какое-нибудь маленькое, незначительное изменение и проверить, обратит ли на это внимание хоть кто-нибудь из ее окружения. Сегодня ей предстояло помогать отцу в кабинете, принимать Леона во время его очередного визита; к тому же ожидался приезд Вала с доставкой почты. Встреч с разными людьми было много — просто идеальный день для подобного невинного эксперимента.
Прайд хотела выбрать что-то максимально ненавязчивое, настолько незаметное, что естественнее было бы вообще ничего не обнаружить. В итоге ее выбор пал на особенно маленькие серьги-пусеты из ее шкатулки с драгоценностями. До этого она ни разу в жизни их не надевала, искренне считая, что они ей совершенно не идут. Цвет у их камней был глубокий, темно-красный: сливаясь с оттенком ее волос, они становились еще более незаметными. Но даже так Прайд отчего-то смущалась их надевать. Поэтому вместо пары она решилась вдеть только одну серьгу. Маленькая, тон в тон к волосам, да еще и лишь в одном ухе — утром, крутясь перед зеркалом, она даже с уверенностью подумала, что никто ничего не заметит. Однако...
«Доброе утро, Ваше Высочество Прайд. ...М? У вас почему-то только одна серьга...»
«А! И правда. И форма, кажется, очень необычная. Что-нибудь случилось?»
Утром самыми первыми, кто заметил пропажу, ожидаемо оказались ее бдительные личные защитники Эрик и Артур.
«Прайд. Это... серьга? Я впервые вижу у тебя такую. Кто же ее тебе подарил...»
«Сестрица, эта серьга! Она тебе просто невероятно идет!»
Сразу вслед за рыцарями — проницательный Стайл и восторженная Тиара, зашедшие за ней в спальню, чтобы вместе пойти завтракать.
«О, Ваше Высочество Прайд. Какая прелестная серьга, вам очень идет. Но почему только на одном ухе?»
«И правда. Тебе очень хорошо с ними. Если вторую где-то потеряла, вели горничным немедленно найти».
Когда она пришла в рабочий кабинет во дворце помогать с делами — это тотчас заметили внимательный Гилберт и заботливый Альберт.
«Прайд, какая необычная серьга».
«Правда! Какая милая!»
«Вам очень идет!»
«Что, какой-то мужик наконец-то повесил на тебя свою метку?»
У парадного входа эту крошечную деталь тут же заметили благовоспитанный Леон, наблюдательные Сефек с Кеметом и даже несносный Вал. А теперь вот и пришедшие на смену Алан с Каллумом как ни в чем не бывало хором указали на нее.
Оставалось только счастливо смеяться. Столько искренних похвал за один день тоже было немного неловко принимать. Это вовсе не был чей-то особенный подарок: эти серьги просто приготовили мастера, отвечавшие за ювелирные украшения первой принцессы. Но сама Прайд до сегодняшнего дня упрямо не носила их, будучи твердо убежденной, что они ей совершенно не подходят.
А ведь они такие милые — в форме крошечных сердечек.
— Просто это очень непривычно, вот я сразу и заметил, — смущенно оправдывался Алан. — В следующий раз непременно наденьте обе!
— Алан, выбирай выражения. ...Но, думаю, все обратили на это внимание еще и потому, что это украшение вам невероятно идет, Ваше Высочество, — тактично добавил Каллум. — А одна серьга поневоле выглядит так интригующе, будто за этим кроется какая-то тайна...
— Хи-хи... Да, наверное. Просто эти сердечки меня немного смутили, вот я и...
И Прайд глубоко задумалась. Совсем небольшая, крошечная разница в украшениях. Даже среди королевских особ — чем богаче человек, тем чаще он день за днем меняет свои роскошные наряды и драгоценности. Если вещь не стала любимой, ее нередко вообще больше никогда не надевают. И всё же...
— Но как так? Ведь тебе очень идет. По-моему, Прайд, тебе стоит гораздо чаще носить такие милые, девичьи украшения, — искренне посоветовал Леон.
— Малявке, которая уже из-за какой-то грошовой сережки мнит себя роковой кокеткой, такое в самый раз, — фыркнул Вал.
Когда на тебя обращают столько внимания — это, конечно, немного неловко. И всё же почему-то так радостно, и на душе словно щекотно от счастья.
[[image:/storage/reader-images/4cc14c7de7ef8038ac5de1e813b79cfb72c0a08b.png]]
Продолжение следует…
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод и редактура: Tерпсихора
Вычитка и сведение: Исекайный Сомелье
Работа с изображениями: Animia
— Да, разумеется. Кроме наших с женой обручальных колец, у меня есть и другие вещи, с которыми связаны глубокие, дорогие сердцу воспоминания.
— Вот видите! Я же говорила! — радостно подхватила Тиара слова Гилберта.
— Выбираете украшения, значит? Вы уже присмотрели что-нибудь себе по душе?
— Тиара настаивает, чтобы у нас троих были одинаковые парные кольца.
Гилберт только что заглянул в комнату принцесс, чтобы обсудить государственные дела с Прайд. А ответил ему Стайл — низким, подчеркнуто ровным голосом, даже не пытаясь скрыть своего недовольства тем фактом, что им с сестрами помешали побыть втроем.
— Ничего подобного! — Тиара возмущенно и слегка надула щеки. — Я только сказала, что кольца — это тоже весьма неплохая идея! И вообще, это был просто пример!
Прайд невольно улыбнулась с теплой неловкостью: Тиара так мило сердилась на брата. Затем она повернулась к Гилберту, чтобы вежливо объяснить, с чего вообще начался их спор. И почему они с порога спросили: «Премьер-министр Гилберт, а у вас есть любимые украшения?»
— Тиара говорила, что было бы просто здорово, если бы мы втроем носили какие-нибудь одинаковые, знаковые вещи... Вы ведь помните те великолепные драгоценные камни из Ханазуо? Они все такие красивые.
Прайд с улыбкой рассказала, с каким искренним воодушевлением Тиара перебирала все возможные варианты дизайна. Может, одинаковая оправа, а камни — каждому под цвет собственных глаз? Или, наоборот, в знак привязанности вставить камни под цвет глаз друг друга? А если у всех троих будут абсолютно одинаковые камни, то какой именно цвет лучше выбрать? И если хочется, чтобы это памятное украшение сразу бросалось в глаза окружающим, то, наверное, лучше всего подойдут именно кольца?
— Украшения всегда подбирают к конкретному наряду и случаю, — прагматично заметил Стайл. — Даже если они у нас будут одинаковыми, еще далеко не факт, что мы все трое наденем их одновременно.
— Так ведь можно же заранее договориться и надеть их вместе!
— Какая чудесная, светлая идея. Сразу всем вокруг будет видно, как крепко дружны принцесса Прайд, принцесса Тиара и первый принц Стайл. Господин Стайл, похоже, не слишком горит желанием носить кольца каждый божий день, но я абсолютно уверен: вам бы они очень пошли.
Стайл действительно не слишком жаловал кольца на своих руках. Дорогие, массивные украшения непривычно и неприятно оттягивали пальцы своей тяжестью. Но главное — они сильно мешали тренироваться на мечах с Артуром, а каждый раз снимать их перед боем и надевать обратно было слишком хлопотно. Проницательный Гилберт с легкостью его раскусил, и Стайл недовольно, чуть заметно нахмурился.
— А как насчет тебя самого, Гилберт? По-моему, три-четыре тяжелые серьги в твоих ушах смотрелись бы просто великолепно. Хочешь, я тебе их проколю прямо сейчас?
— О, нет-нет, не стоит так беспокоиться. Моя любимая дочка Стелла непременно будет за них дергать.
— ...
«И это вся причина?» — Стайл даже не нашелся, что на это ответить, отчасти пораженный таким до смешного бытовым объяснением. Впрочем, малышка Стелла была еще совсем маленькой и непоседливой — она действительно вполне могла бы так сделать. И всё-таки, как же это было в духе непробиваемого Гилберта — сводить всё к своей семье.
Стайл даже не заметил, как при вскользь брошенном слове «серьги» обе его сестры вдруг невольно умолкли.
Тиара смущенно и осторожно прикрыла тонкой ладонью покрасневшее ушко. Глядя на эту трогательную реакцию, Прайд постаралась ничем не выдать своих собственных мыслей на этот счет.
Настанет ли тот день, когда эти маленькие, изящные ушки украсят те самые серьги, тайно присланные влюбленным Седриком?.. Об этом она тактично подумала лишь про себя.
Продолжение следует…
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод и редактура: Tерпсихора
Вычитка и сведение: Исекайный Сомелье
Работа с изображениями: Animia
Здравствуйте, это Тэнъити.
От всей души благодарю вас за то, что взяли в руки десятый том «Королева, ставшая причиной трагедии, сделает для своего народа все, что в ее силах», сокращённо «Королева-трагедия».
Благодаря вам мы наконец добрались до двузначного числа — десятого тома.
В этот раз началась арка «Начало игры»: события подошли к началу первой части «ORL» — игры «Новый Луч Света». В самой игре жизнь Тиары, заточённой в башне, начинает двигаться к счастливому финалу. В нашей истории Прайд тоже направляет события к «счастливому финалу», но уже в другом смысле. Поэтому здесь немало тяжёлых эпизодов. Одновременно раскрывается, кем является Прайд Роял Айви для каждого из персонажей.
Хорошо помню, сколько читательских возгласов вроде «Это слишком больно, я больше не могу» приходило, когда главы, вошедшие в этот том, публиковались на сайте «Сёсэцука-ни наро». Тогда и мне казалось, что я вот-вот не выдержу. Но этот эпизод был совершенно необходим, и теперь мне радостно от того, что удалось довести его до конца. К читателям, прошедшим тогда со мной весь этот путь, я и сейчас испытываю безмерную благодарность. Спасибо вам.
И тем, кто прочитал эту историю теперь, в книге: если вам было больно, но вы всё же дошли до последней страницы, — большое вам спасибо.
При дополнении и переработке текста я каждый раз сражаюсь с мыслью: «Не хочу ничего вырезать!» В этот раз борьба тоже была очень трудной. И всё же при подготовке тома меня вело желание: «Хочу, чтобы читатель дошёл до этого места, не прерывая движения чувств». Как и прежде, содержание истории осталось прежним, а её построение переработано так, чтобы тем, кто предпочитает книжное издание, тоже было удобно читать.
Дополнительные история написана специально для этого тома по предложению моего редактора: «Основной сюжет серьёзный, давайте сделаем что-нибудь как можно более тёплое и милое!» Так появился рассказ об «обычном дне» Прайд и её друзей. По выражениям лиц Прайд и остальных на цветной вкладке работы Судзуносукэ тоже видно: это были очень счастливые дни. Мне будет очень приятно, если и вы почувствуете то же самое.
Если к этому тому вас заинтересовали какие-то персонажи или эпизоды, непременно загляните и в веб-версию на «Королевы». Там есть истории, которые не удалось включить сюда, а также игровой сюжет «Нового луча света».
Судзуносукэ, спасибо, что и в этот раз персонажи получились такими прекрасными, живыми и выразительными. Обложка этого тома производит по-настоящему сильное впечатление. А Вал, Сефек и Кемет в одежде королевства Анемон — просто чудесны.
Дизайн Судзуносукэ всегда великолепен. Каждый раз с нетерпением жду не только самих персонажей, но и их костюмов. Всё получилось замечательно. В этот раз особенно сильно тронули иллюстрации, которые напрямую передают чувства героев: словно сжимают сердце в ладони. За то, что мне неизменно достаются такие роскошные рисунки, я могу только благодарить.
В манга-адаптации Акико Кавано и Мисаки Когавы завершилась арка Вала, и уже объявлено о новом начале. Благодаря вам двоим эту арку наконец удалось довести до финала — моей благодарности нет предела. Мисаки Когава, огромное спасибо. Акико Кавано, с радостью жду дальнейшей совместной работы.
Если вы ещё не читали манга-адаптацию, непременно попробуйте. В ней столько очарования.
Благодаря множеству людей, поддерживающих «Королеву», вы можете наслаждаться этой историей в самых разных формах, в том числе на мероприятиях. Именно ваша поддержка позволила нам дойти до нынешнего момента. Большое спасибо.
И напоследок — моя искренняя благодарность всем, кто взял в руки эту книгу. Читателям, следящим за веб-версией. Судзуносукэ, Акико Кавано, Мисаки Когаве. Всем, кто прислал читательские письма. Сотрудникам «Ichijinsha», всем причастным к издательскому и книжному делу. Сотрудникам отделов продаж и книжных магазинов, благодаря которым эта книга продаётся и стоит на прилавках. Моему редактору за поддержку, семье и друзьям, которые всегда рядом, — каждому из вас.
Надеюсь, у нас ещё будет возможность встретиться, мои добрые читатели.
И ещё, если позволено надеяться: пусть эта арка дойдёт до вас в книжном виде до самого-самого её завершения.
[[image:/storage/reader-images/43271a0b4636f39d3651a792d87a5a61d507ba08.png]]
[[image:/storage/reader-images/abd3e10689de145459ffbd829cca57778673c9c7.png]]
[[image:/storage/reader-images/44c0e64093c3b557c64c8dc937b17ade471aae18.png]]
Работа с изображениями: Animia
Артур:
— ...Тиара. Что с тобой? Ты какая-то невеселая. Плохо себя чувствуешь?
...Что... это такое...?
— Н-нет, принц Седрик! Всё хорошо!
...Тиара. Почему... почему у вас такое печальное лицо?..
— ...Тиара. Значит, твое сердце с самого начала... не принадлежало мне...
В следующее мгновение принц Ханазуо резко протянул руки к ее хрупким плечам. Его движение было таким дерганым и скованным, словно он собирался сомкнуть пальцы на ее шее, и я невольно напрягся. Тиара испуганно вскрикнула. Мое сердце тревожно забилось, кровь мгновенно ударила в голову — и я, не помня себя, выскочил из своего укрытия в кустах.
— Убери свои руки от госпожи Тиары!!!
— Артур?!
Увидев меня, госпожа Тиара вскрикнула снова. Ее золотые глаза округлились, а дрожащие губы едва слышно выговорили: «Почему ты здесь?..». Принц Седрик тоже чуть обернулся ко мне. Но плеч принцессы он не отпустил: напротив, он грубо притянул ее к себе и... крепко обнял.
В тот вечер меня вызвали охранять королеву Прайд и прибывших иностранных гостей. Тогда-то я и заметил госпожу Тиару, которая вместе с принцем Седриком тихо уходила вглубь дворцового сада. Остальных рыцарей я отправил вперед, ко двору королевы, а сам... сам, не сумев побороть свои чувства, тайком последовал за ними. Тиара была так чиста и... так безгранично добра, что было физически трудно поверить в ее кровное родство с той королевой-тираном. Пусть я всего лишь капитан ордена, она всегда обращалась по-дружески и с теплотой даже к такому человеку, как я.
«Не прикасайтесь ко мне. Я не хочу, чтобы ко мне прикасался кто-то, в чьих жилах течет одна кровь с этой женщиной».
«Просто позвольте мне побыть рядом. А если можно... прошу вас, позвольте и мне разделить вашу боль».
Она простила мне абсолютно всё — мою недопустимую грубость, мою вопиющую дерзость — и просто искренне плакала вместе со мной. Ее теплые слова каким-то непостижимым образом смягчили мое упрямо замкнувшееся, ожесточенное сердце. Рядом с ней я наконец-то смог излить всё, что годами гнило в моей груди: всю свою горечь, всю жгучую ненависть к королеве. Я рассказал ей правду о своем отце — то, что прежде держал под замком и не открывал никому живому, кроме командора Кларка. Она молча, со слезами на глазах выслушала меня, и в тот момент мне казалось, будто я наконец обрел настоящее спасение.
Она узнала и о моей истинной, исцеляющей особой способности. У нас появилась своя общая тайна... и я сам не заметил, как глупо возомнил, будто теперь нас связывает нечто по-настоящему особенное. И это при том, что у нее уже был законный, достойный жених королевских кровей.
— Тиара. Дни, проведенные с тобой, были очень счастливыми. Такого... в моей жизни не было уже очень давно.
Принц Седрик крепко держал госпожу Тиару в объятиях и отчаянно говорил ей о любви. Она уперлась ладонями в его грудь, выставив перед собой руки, словно пытаясь оставить между ними хоть немного безопасного пространства. В ее золотых глазах дрогнул неподдельный испуг. А он прижал ее к себе еще крепче, с такой собственнической нежностью, словно намеренно показывал это стоящему в тени мне...
— Поэтому беги, Тиара!.. Беги вместе с тем, кого по-настоящему любишь... Прямо сейчас беги от королевы Прайд!
Что...?!
В красных глазах принца Седрика вдруг вспыхнуло отчаянное пламя. Всё еще обнимая госпожу Тиару, он до белых костяшек сжал свободную руку в кулак. Она тоже широко распахнула глаза, совершенно не понимая, что происходит. Тогда он сам взял ее за хрупкие плечи, решительно отстранил от себя и, глядя ей прямо в лицо, заговорил:
— Королева... она позвала меня сюда только для того, чтобы убить тебя!.. Ты неминуемо погибнешь, если останешься в этом замке! И со мной ты тоже погибнешь! Немедленно спускайся в город и спрячься!
— Бегите, пока королева отвлечена гостями из других стран! — Принц Седрик сорвался на крик, хотя до этого отчаянно старался говорить тихо, и впервые посмотрел прямо на меня. — Это ведь ты? Тот самый рыцарь, которого она по-настоящему любит... Позаботься о Тиаре.
Он посмотрел на меня сурово, оценивающе, а затем, словно вручая мне свою последнюю, самую драгоценную надежду в жизни, мягко подтолкнул госпожу Тиару в мою сторону. Та изумленно, со слезами на глазах оглянулась на жениха:
— Но почему вы говорите мне такие страшные вещи?!
Принц Седрик лишь грустно, надломленно улыбнулся.
— Я ведь знал... Что эта безумная королева ни за что не сдержит своего обещания. Тиара, у тебя слишком чистое сердце. Именно поэтому ты и выбрала его, не ослепленная внешним блеском статуса такого человека, как я, верно?
— Не может быть... — в ужасе прошептала госпожа Тиара.
Но принц Седрик лишь тихо покачал головой, подтверждая свои слова. Я шагнул вперед и бережно подхватил принцессу за плечи. Я затравленно обвел взглядом темнеющий сад — и встретил устремленный на меня, пылающий решимостью взгляд Седрика.
— Я всегда считал любовь глупой выдумкой... Но, глядя на вас, теперь и мне немного хочется в нее поверить. Ты ведь любишь ее, рыцарь? Тогда защити ее ценой своей жизни.
Глядя в искренние, полные боли глаза принца Седрика, я смог лишь твердо кивнуть. Да. Я люблю госпожу Тиару. Ту девушку, что исцелила мои душевные раны. Ту, что искренне плакала вместе со мной под проливным дождем.
Я решительно потянул ее за руку. Она была растеряна, напугана, словно нерешительность свинцом приковала ее ноги к земле, но стоило мне твердо окликнуть: «Госпожа Тиара!» — и она прикусила губу, крепко взяла меня за руку и побежала следом за мной в спасительную темноту.
— Спасибо вам!
Она лишь один-единственный раз оглянулась на оставшегося в саду принца Седрика — и намертво стиснула мою ладонь. Я вывел ее к конюшням, усадил в седло своей лошади, взял поводья и вскочил следом.
Пока что я еще не знал ни куда нам бежать, ни где найти безопасное убежище от ищеек Прайд. Но если слова принца правдивы, рано или поздно королева убьет Тиару. А лицо Седрика в ту минуту... как ни посмотри, на нем не было ни единой тени лжи. И самое главное... Я больше не хочу терять тех, кто мне по-настоящему дорог.
Больше никогда...
Продолжение следует…
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод и редактура: TuXoXoDKa
Вычитка и сведение: Исекайный Сомелье
Работа с изображениями: Animia
Артур:
— ...Опять не спал, капитан?
Дожевывая свой завтрак, я удивленно повернулся к капитану Харрисону. Харрисон Дирк, вице-капитан. Длинные черные волосы, ровно подстриженная челка, пронзительный, тяжелый взгляд фиолетовых глаз. Мой бывший начальник, а ныне — рыцарь, занимающий должность вице-капитана Восьмого отряда.
Мы завтракали вместе, но он, оказывается, уже успел всё съесть. Неужели давно закончил и теперь просто сидит и ждет меня? От одной только этой мысли мне стало ужасно неловко.
Артур Бересфорд. Кажется, он даже по имени меня окликнул, но я так глубоко ушел в свои мысли, что толком и не помнил этого. Я торопливо проглотил оставшуюся во рту еду, запил водой и виновато пробормотал:
— Простите.
Вообще-то изначально я начал есть вместе с капитаном Харрисоном исключительно потому, что беспокоился, как питается он сам. А теперь всё почему-то перевернулось наоборот.
Шестнадцатый день рождения второй принцессы Тиары. Начиная с того проклятого дня вся наша привычная, стабильная жизнь разом пошатнулась и рухнула в бездну.
Принцесса Прайд внезапно, без всякой причины потеряла сознание на глазах у всех, а когда очнулась — стала совершенно другим человеком. Она начала издеваться над людьми, помыкать ими, бессмысленно ранить их и от всей души этим наслаждаться. Ее чудовищное поведение уже невозможно было терпеть, даже делая скидку на ее принадлежность к королевской семье, и в конце концов ее, как нам сухо сообщили, полностью изолировали в отдельной башне. Но ни после этого шокирующего известия, ни до сих пор мы, рыцари ее личной охраны, так и не смогли увидеться ни с ней, ни с остальными членами королевской семьи. Теперь, когда службу личных защитников официально приостановили, у нас не осталось абсолютно никакой возможности встретиться ни с принцессой Прайд, ни со Стайлом, ни с Тиарой.
— Нет, я спал... Только, наверное, мне что-то снилось. Сон какой-то неглубокий, тревожный был. — И, вспоминая свое пробуждение, я нехотя добавил: — Хотя я и не помню, что именно.
Кажется, это не было настоящим кошмаром, но проснулся я с таким липким чувством ужасной тревоги на душе, от которого было не отмыться. Я машинально потер доставшиеся от отца голубые глаза, зачем-то потрогал свои серебристые волосы, туго собранные на затылке, и бессильно опустил руку. А затем начал молча сдвигать посуду, чтобы убрать ее со стола.
— Может, уже пойдем?
Скоро опять начнутся общие учения. Надо взять себя в руки и собраться.
— Интересно, какие новые законопроекты предложат на завтрашнем государственном совете?
Я спросил это просто так, отчаянно желая сменить тему. Мы убрали за собой посуду, открыли тяжелую дверь казармы, вышли на плац — и на нас тут же налетел сильный, пронизывающий порыв осеннего ветра.
— Без понятия, — ожидаемо коротко ответил капитан Харрисон.
Я понимающе кивнул. Всё-таки к тому, что его лично не интересует, он и правда был совершенно, ледяняще равнодушен.
Ежегодный государственный совет по обсуждению законопроектов... Наверное, в этом году ее там не будет. Принцесса Прайд принимала в нем активнейшее участие каждый год: предлагала блестящие, передовые законы, аргументированно отвечала на чужие предложения. А теперь... теперь она лежит намертво связанная ремнями в отдельной башне. И во всем рыцарском ордене об этом кошмаре... скорее всего, знаю только я один. Возможно, моему отцу вместе с командором Кларком что-то и докладывали по секрету, но всех жутких подробностей они, наверное, не знают. Из официальных королевских распоряжений у ордена сейчас на повестке дня только одно предстоящее, масштабное задание: лучших рыцарей ненадолго отправят за границу охранять важных сановников. А ту страшную правду, которую передал мне принц Седрик, я так и не решился рассказать даже своим старшим товарищам из службы личной охраны... И я искренне думаю, что рассказывать это категорически нельзя.
Капитан Алан, капитан Каллум и вице-капитан Эрик в последнее время понемногу, с огромным трудом, но приходят в себя. Совсем не изменился только непробиваемый капитан Харрисон... А вот у капитана Алана и остальных их улыбки порой кажутся какими-то неправильными, сломанными. Да и когда они изо всех сил стараются выглядеть перед подчиненными спокойно, кожей чувствуется, что это напускное, фальшивое. И каждый раз, глядя на них, у меня болезненно сжимается сердце... Что с ними будет, если они узнают, в каком чудовищном, унизительном положении сейчас находится принцесса Прайд там, в этой проклятой башне?
Сколько я ни пытаюсь это представить — перед глазами встают только их измученные, почерневшие от горя лица. Чем больше я об этом думаю, тем больнее мне становится. И каждый раз я снова и снова убеждаюсь: нет, я не смогу им рассказать. Меня уже несколько раз звали выпить в таверну, но пить мне совершенно не хотелось, да еще и было до дрожи страшно случайно сболтнуть лишнее спьяну. Поэтому я стабильно отказывался.
Когда я ложусь спать, мысли сами собой возвращаются к принцессе Прайд. Я даже не видел ее вживую, а стоит мне только закрыть глаза — и я снова, снова в мельчайших деталях представляю, как она лежит намертво привязанная к постели. Сердце будто сдавливают тисками, становится так больно, что тяжело сделать вдох. Я лежу, до крошева стискиваю зубы, до синяков бью кулаком по кровати — ничего не помогает... Иногда мне просто по-звериному хочется выть и плакать.
— Сегодня, если я не ошибаюсь... сначала идут стрелковые учения?
По дороге к стрельбищу я дежурно уточнил это у капитана Харрисона. Он снова сухо ответил мне одним коротким словом. После официальной приостановки службы личной охраны принцессы Прайд я всё чаще и чаще стал проводить на тренировочных площадках целые дни напролет, если только не был загружен каким-нибудь другим заданием. Для всех остальных, кроме самих личных защитников и тех, кто в тот день стоял в карауле, это было совершенно обычное дело. Но мне поначалу всё равно было дико непривычно. Но теперь к этой рутине привык и я.
Принцесса Прайд связана. А это значит, что, хорошо это или плохо, пока всё, наверное, так и останется. Ничего не сдвинется с мертвой точки. Знать бы хотя бы истинную причину этого безумия, но даже за нее до сих пор так и не удалось зацепиться. Единственная ниточка, тонкая и ненадежная, как паутина, ведет к Империи Раджа. Но реального времени подсыпать ей яд у их посланников просто не было. Да и что вообще мог сделать кто-то из императорской семьи, даже обладая магией, чтобы с принцессой Прайд случилось такое? Я понятия не имею. А самое страшное, что раз ничего не меняется, значит, и наверху знают не больше моего. Да если бы во дворце появилась хоть какая-то, даже самая крошечная зацепка, Стайл бы наверняка...
«Я больше не могу оставаться рядом со старшей сестрой. Прости, что нарушил наше обещание... Мне стыдно даже смотреть тебе в глаза».
Вот... этот... идиот!!! Я невольно, со страшным скрипом стиснул зубы. Меня мгновенно, с головы до ног обдало таким жаром первобытной злости — что шедший рядом капитан Харрисон уже инстинктивно вскинул руку к рукояти меча.
— Простите, всё в порядке, ничего такого!
Я резко обернулся и виновато, поспешно склонил голову. Если немедленно не успокоиться, капитан Харрисон просто рефлекторно бросится рубить воображаемую угрозу.
С тех пор как мы начали завтракать вместе, а службу личной охраны вдобавок ко всему приостановили, вместе идти на учения тоже стало для нас ежедневной привычкой... Вообще-то, поев, он вполне мог бы уходить первым. Но раньше я всегда следил, чтобы он доел свою порцию, и ждал его, так что теперь, похоже, он из тех же соображений взаимности ждет меня. Обычно я расправляюсь с едой куда быстрее него, но после отстранения от службы всё стало с точностью до наоборот. А теперь он смотрит на меня так, словно молча велит не заставлять себя ждать. Жутковато.
— ...Да чтоб тебя.
В тот вечер, когда я в карете попросил принца Седрика передать ему мое встречное сообщение, я прождал его в условленном месте довольно долго. Но Стайл так и не пришел. И до сих пор ни разу не появился. Может, принц Седрик просто не смог с ним встретиться наедине, кто знает. Но именно в такие дерьмовые моменты особенно ясно понимаешь, как же чертовски неудобно, что твой лучший друг — первый принц государства.
Захочешь пойти и от души врезать ему по лицу, чтобы привести в чувство — а не получится. Я ведь всего лишь рыцарь, я не могу взять и вызвать к себе наследного принца. Даже на обычных тренировках я всегда встречаюсь с ним только в заранее условленное, выделенное время. К тому же сейчас ему наверняка совсем не до тренировок с мечом: бесконечное расследование того, что случилось с принцессой Прайд, тяжелые обязанности сенешаля... Но даже если забыть обо всем этом...
Я прекрасно знаю, что ему сейчас очень плохо. Точно. Совершенно точно. Одно то, что принцессу Прайд заковали в ремни, невыносимо само по себе, а он, в отличие от меня, наверняка видел этот кошмар вблизи. Может, случилось еще что-то, чего я не знаю... а может, у них просто нет ни малейшей зацепки. Или и то, и другое вместе. Как бы там ни было, раз уж он прямо говорит, что больше не может оставаться рядом с принцессой Прайд, дело дрянь.
Стыдно смотреть мне в глаза? А я-то, наивный, думал, что между нами не бывает такого, чтобы один из нас не мог взглянуть другому в лицо! Мы столько лет знакомы, прошли через столько испытаний, и он впервые говорит мне что-то подобное. Впервые сам, по своей воле отдаляется. Я его даже не видел, а внутри всё ворочается какая-то мерзкая тревога, по коже то и дело пробегает неприятное, ледяное покалывание. Сколько раз я с тех пор думал: надо было наступить на гордость и попросить принца Седрика помочь мне самому тайно встретиться с ним.
И принцесса Прайд, и Стайл... Все трое — этот брат и его сестры — непременно пытаются скрыть свою боль, если плохо именно им. И даже если спросишь их напрямую, так просто они не признаются. По собственной воле они рассказывают о проблемах только когда уже найдена зацепка или всё давным-давно благополучно закончилось. Неужели на меня настолько нельзя положиться? От этой мысли я каждый раз немного падаю духом. Головой я прекрасно понимаю: они королевской крови, у них другой, жестокий мир, ничего с этим не поделаешь. Но ведь и я общаюсь с ними, полностью осознавая, на что иду... Особенно сейчас.
— ...
Я невольно, до побеления костяшек стиснул рукоять меча на поясе. То, что я решил для себя в тот вечер под дождем, нисколько не изменилось. Просто сейчас, как бы я ни был готов отдать за них жизнь... как ни обидно это признавать, я вообще ничего не могу сделать.
— Уже строятся.
Когда впереди показалось стрельбище, капитан Харрисон негромко произнес это у меня за спиной. И правда: почти весь отряд уже стоял в строю. До официального начала еще должно было оставаться время, но заставлять их ждать было как-то неловко, и я прибавил шагу. Капитан Харрисон лениво бросил: «Не надо». Но пусть я и назначен их капитаном, большинство из этих людей служит в ордене гораздо дольше меня. Всё равно перед ними неудобно. Я подбежал к площадке, и один из дежурных рыцарей Восьмого отряда громко, чеканя шаг, подал команду к построению.
— Простите, что заставил вас ждать, — громко отозвался я и сам принял на себя командование.
Никак не могу отучиться вежливо, на «вы» обращаться и к остальным, старшим рыцарям. Я быстро проверил, все ли на месте, всё ли у каждого в порядке со здоровьем, и четко объявил программу сегодняшних учений.
— Если что-то случится, сразу же докладывайте мне или вице-капитану Харрисону. Итак...
Я ничего не могу сейчас сделать. Сейчас мне остается только одно... тупо ждать.
— Начали!
До тех пор, пока что-нибудь не предпримет Стайл, пока принцесса Прайд... или пока сама эта чертова ситуация не начнет меняться. В ответ на мою команду одновременно раздались короткие, боевые возгласы. Я проводил взглядом своих рыцарей, дружно устремившихся к выполнению задания, а затем вместе с вице-капитаном Харрисоном неспешно пошел следом. Я должен стать сильнее. Чтобы суметь выдержать всё. Что бы ни случилось впереди.
— ...Даже не надейся, что я позволю тебе вечно киснуть в одиночку... — сдерживая подступившую, глухую злость на друга, пробормотал я себе под нос.
Капитан Харрисон удивленно переспросил, но я лишь молча покачал головой.
Что значит — нарушил наше обещание? Меня это совершенно не волнует. Пока я лично с этим не согласился, никаких отмен не существует. Пока я не врежу ему по лицу, я ни за что этого не признаю. Пусть кто угодно в этом мире сдается, но чтобы именно он отказался от принцессы Прайд? Да он издевается. Я-то уже давно всё для себя решил. Даже если он и правда окончательно отвернется от принцессы Прайд. Какое бы жестокое решение ни приняла эта страна. Чего бы я сам при этом ни лишился — ни за что.
Я твердо решил, что больше никогда не отпущу то, что мне дорого.
✧ ═══════════════ ✧
— ...М-м...
Сквозь легкую дремоту первая принцесса рассеянно смотрела на пробивающийся сквозь окно утренний свет. Её руки и ноги были намертво закреплены кожаными ремнями, но она даже не пыталась сопротивляться — лишь лениво поворачивала голову на подушке. Ее рассудок оставался ледяным: пока ее так надежно удерживают, биться в истерике совершенно бессмысленно. Собственную физическую слабость она знала лучше кого бы то ни было. К тому же сейчас в башне никто на нее не смотрит. Сколько ни буйствуй, сколько ни рви связки — без зрителей от этого никакого удовольствия.
Прайд Роял Айви. Первая принцесса Фризии с волнистыми темно-алыми волосами и фиолетовыми глазами слегка прищурилась на свет, а затем вдруг приоткрыла бледные губы и тихо запела. Она рассеянно напевала без слов, вперемежку с тихим, приятным мычанием, и даже сама не могла вспомнить, что это за песня. Казалось, в этой мелодии было что-то глубоко родное, но сонные, затуманенные мысли не подсказывали даже того, когда именно она пела ее в последний раз. И всё же, пока звучал этот бессознательный напев, в ее груди разливалось странное тепло — словно хотя бы на эти короткие мгновения можно было полностью забыть о жестокой действительности.
...Ну когда же?.. В дверь раздался сухой стук. Почти сразу же в комнату робко вошли личные горничные и учтиво поздоровались. Прайд мгновенно, плотно сомкнула губы. Ее едва смягчившееся, по-девичьи расслабленное лицо заледенело, всякое человеческое выражение в ту же секунду исчезло. Она ждала совершенно не их. Да и с какой стати ей, Финальному боссу, петь для каких-то там ничтожных служанок?
Ей вежливо предлагали позавтракать, умыться, но Прайд хранила абсолютное, презрительное безмолвие, точно бездушная кукла. Наконец она просто устало закрыла глаза. Невозможность двигаться, невозможность развлекаться чужими страданиями, сама эта физическая несвобода — ничто из этого не было для нее так отвратительно, так раздражающе и так тягостно...
Как эти жалкие взгляды прислуги, так похожие на жалость.
✧ ═══════════════ ✧
— Принц Стайл... Вам удалось хоть немного отдохнуть?
Гилберт плавно обернулся. Здесь, в своем кабинете премьер-министра, он занимался неотложными государственными делами. Его светло-голубые волосы, в точности того же цвета, что и прищуренные глаза, были небрежно перевязаны у самого плеча. Он устремил узкий, проницательный взгляд на Стайла, увлеченно изучавшего какие-то старые бумаги у него за спиной.
Первый принц Стайл — смоляные черные волосы, черные глаза, очки в строгой черной оправе. Сейчас он не учился сложным обязанностям принца-консорта и не помогал с бумажной работой премьер-министру. Он просто пришел сюда, вежливо попросив разрешения просмотреть архивные материалы, и с головой погрузился в старые книги из библиотеки кабинета. Заботился он лишь о том, чтобы своим присутствием не мешать Гилберту работать.
— Я прямо сейчас и отдыхаю. Дядя Вест разрешил мне сделать перерыв подольше.
— ...Полагаю, сенешаль имел в виду, что вам следует дать вашему телу физически отдохнуть.
Стайл отвечал ровно, даже не отрывая покрасневших глаз от документов. Гилберт недовольно нахмурился. В последнее время принц всё чаще и чаще намеренно прятался за этой бесстрастной, ледяной маской, но даже она уже не могла скрыть, насколько скверно и изможденно он выглядел. Дело было далеко не только в сильно похудевшем лице: под его глазами залегли отчетливые, темные круги, а сами черные глаза пугающе помутнели. Любому было предельно ясно, что тело юноши изнемогает от хронической усталости, а он заставляет его двигаться на одной лишь голой силе воли.
— Утренний государственный совет по законопроектам наверняка вас изрядно утомил. Если вы немного поспите, работа пойдет гораздо быстрее.
— Ничего особенного. В этом году на совете и делать-то было почти нечего. Сейчас у нас хватает куда более важных дел.
Стайл не лгал. Первой принцессы Прайд, которой он всегда преданно помогал на таких заседаниях, на совете не было. Однако это вовсе не означало, что сам принц остался без нагрузки. Как будущий сенешаль Фризии, он активно помогал нынешнему сенешалю Весту, присутствовал там в качестве первого принца, да еще и добровольно взвалил на свои плечи ту часть политической работы отсутствовавшей Прайд, с которой только мог справиться.
Истинную причину ее отсутствия высшие сановники уже в какой-то мере знали. Первая принцесса внезапно изменилась... Точнее сказать, «тяжело заболела». И ее перевели в изолированную башню. Однако ни о том, что там ее держат намертво связанной ремнями, ни о том, что она с улыбкой вонзила в себя острый осколок, им, к счастью, известно не было. Но раз Прайд не явилась даже на ключевой годовой совет по законопроектам, отсутствие малейших улучшений в ее здоровье становилось для всех очевидным.
Пока что никто из аристократов не осмеливался высказывать этого вслух, однако законное право Прайд первой унаследовать престол Фризии явно оказалось под серьезной угрозой. А поскольку в этот раз на совете по неизвестным причинам отсутствовала еще и Тиара, тревога в кулуарах лишь многократно усилилась.
— Если вы будете так жестоко изнурять себя, принцесса Тиара начнет всерьез беспокоиться.
— Всё в порядке. Мы с Тиарой вполне успешно продолжаем нашу ссору.
Стайл ответил таким ледяным тоном, словно прямо напоминал Гилберту: ты ведь и сам всё это прекрасно знаешь. И, будто отчаянно стараясь отвлечься от этих мыслей, с шумом перевернул очередной пожелтевший лист.
Тиара Роял Айви. Несколько дней назад вторая принцесса в пух и прах поссорилась со Стайлом и после этого наотрез отказалась присутствовать на сегодняшнем совете. Теперь она вообще почти не выходила из своей запертой комнаты.
Гилберт сам ходил к ней вместе со Стайлом, пытаясь уладить конфликт. Всё закончилось такой бурной перепалкой, что отчаянные крики брата и сестры были отчетливо слышны страже снаружи:
«Ни за что!»
«Сейчас совершенно не время говорить о таком!»
При воспоминании об этой тяжелой сцене лицо Гилберта помрачнело, и он тактично умолк.
— Просто нужно немного времени, чтобы ее убедить, — только и сказал Стайл, не переставая перелистывать бумаги. — А как поживают твои Мария и Стелла? Ты ведь регулярно возвращаешься домой?
— Да, разумеется.
После того страшного инцидента с Прайд, Гилберт стал всё чаще ночевать в рабочем кабинете замка, и каждый день бывать дома, как раньше, уже не получалось. Но раз в два-три дня он всё равно старался возвращаться к семье. Рассказать жене страшную правду о Прайд было категорически нельзя, однако он не пренебрегал этими короткими поездками: ему нужно было лично убедиться, что с любимой женой и дочерью всё в полном порядке. И, конечно, успокоить Марию, которая так искренне переживала за слегшую Прайд, что в последнее время и сама чувствовала себя неважно. После чудесного исцеления здоровье Марии совсем не было слабым. Видимо, тот внезапный обморок Прайд на балу потряс ее настолько сильно, что этот стресс сказался и на ее собственном самочувствии, с тревогой думал Гилберт. Но рассказывать об этих семейных проблемах Стайлу и остальным, лишний раз тревожить и без того измученных людей, он не собирался. И потому промолчал намеренно. Хотя и прекрасно понимал: узнай проницательный Стайл о том, что он скрыл это — непременно рассердится.
— Завтра начнутся экстренные совещания о дальнейших дипломатических мерах... До нового визита делегации Империи Раджа осталось меньше трех недель. Я хочу успеть собрать к тому времени как можно больше сведений.
Совершенно не заметив его красноречивого умолчания, Стайл продолжил своим ровным, безжизненным голосом.
— Да, сроки поджимают, — отозвался Гилберт, тихо выдыхая.
Империя Раджа. Под ее жесткой властью находились поистине обширные территории, но о самой метрополии в мире было известно ничтожно мало. До Объединенного Королевства Ханазуо быстрая королевская карета добиралась за десять дней; оттуда регулярно поступали и свежие донесения посланников, и деловые письма. А вот до самой Раджи даже в королевской карете без остановок ехать не меньше месяца. Свежие, достоверные сведения оттуда, разумеется, почти не доходили.
Попытаться разузнать хоть что-нибудь важное через соседние с метрополией страны тоже было абсолютно невозможно: все они уже давно превратились в покорные провинции или колонии разросшейся империи. Сама Фризия заключила с Раджой шаткий мир лишь около года назад. После того как Седрик подтвердил прямое участие империи в покушении, сенешаль Вест начал активно собирать о ней любую информацию, но крупиц правды всё равно было слишком, слишком мало. В основном — сухие факты: какую именно страну и когда они подчинили, каковы реальные размеры их владений и где сейчас проходят их меняющиеся границы. Оставалось лишь кропотливо, заново исследовать всю историю давних отношений Фризии с Раджой да между строк перечитывать немногочисленные полученные от нее официальные письма. Вот и Стайл, отчаянно пытавшийся найти хоть какую-нибудь зацепку, сейчас до рези в глазах читал древние книги, где название Империи Раджа встречалось хотя бы раз. Всё, что в принципе поддавалось проверке, они с сенешалем Вестом уже проверили на десять раз.
На той праздничной церемонии, где Прайд потеряла сознание, охрана не обнаружила ни одного подозрительного человека, который мог бы незаметно подмешать яд, ни кого-либо среди входивших и выходивших гостей, на кого падала бы хоть малейшая тень подозрения. Единственной рабочей версией оставалась Раджа, против которой имелось железобетонное свидетельство принца Седрика. Без его слов пришлось бы выбирать лишь между двумя немыслимыми объяснениями: либо это было успешное нападение неизвестного обладателя особой способности, сумевшего играючи обойти строжайшую дворцовую охрану, либо это был внезапный, естественный приступ болезни, после которого Прайд просто навсегда лишилась рассудка. Иными словами... это был полный, беспросветный тупик.
Всё, что только можно было проверить, уже было проверено. Государственный совет по законопроектам в этом году тоже наконец-то завершился. С завтрашнего дня предстояли изматывающие, ежедневные совещания в связи с грядущим визитом делегации Раджи. Именно поэтому мудрый Вест и дал Стайлу сегодняшний официальный перерыв — чтобы измученный юноша хоть немного восстановил силы. Стайл прекрасно понимал намерение дяди. И именно потому и прятался от его бдительного взгляда здесь, в кабинете Гилберта, упрямо продолжая рыться в пыльных документах.
— ...Ах...?..
Он вдруг опасно покачнулся на стуле. И сам словно удивился своей слабости: обхватил гудящую голову рукой, мучительно попытался сфокусировать расплывающийся взгляд. Дрожащими пальцами прижал к переносице черную оправу очков с простыми, без диоптрий, стеклами, поправил ее и болезненно сдвинул брови. Другой рукой он тяжело уперся в край стола, несколько раз мотнул головой из стороны в сторону и заставил себя глубоко вдохнуть. Гилберт, разумеется, это заметил. Он снова нахмурился и решительно закрыл толстую папку, которую держал в руках.
— ...Принц Стайл. Вы ведь помните, как вы сами когда-то говорили мне, что заботиться о собственном здоровье — это тоже важная часть вашей работы?
— Я не простужен. Просто голова немного закружилась... Скоро пройдет.
От этого резкого, упрямо отстраняющего ответа Гилберт лишь тяжело вздохнул. Он отложил бумаги на стол и неспешно, бесшумно двинулся к двери.
— ...Я вдруг вспомнил об одном неотложном деле. Мне нужно ненадолго выйти. Что намерены делать вы?
— Я пока останусь здесь... Но если тебе нужно запереть кабинет, я уйду.
Стайл даже не отрывался от пожелтевшего текста; Гилберту, собиравшемуся неслышно пройти у него за спиной, достался лишь глухой голос. Принц выглядел не столько по-настоящему поглощенным этими документами, сколько отчаянно вцепившимся в единственную доступную ему крупицу информации. На миг лицо Гилберта стало ледяным и суровым, а сердце болезненно сжалось от жалости.
— Нет-нет, оставайтесь в кабинете сколько пожелаете.
Ответив нарочито спокойным тоном, он мимоходом заглянул через напряженное плечо Стайла в бумаги. Эти архивные записи уже относились к забытым событиям более чем столетней давности. Даже гениальный Гилберт не понимал, чем именно они могут помочь в их нынешней катастрофе. И, скорее всего, сам Стайл читал их, тоже прекрасно осознавая их бесполезность.
На нынешнем этапе расследования сделать было больше абсолютно нечего. Вест, Стайл и Гилберт задействовали все мыслимые и немыслимые ресурсы Фризии, провели доскональное расследование — и намертво уперлись в тупик. Любые дальнейшие поиски означали либо бессмысленное повторение уже проделанной гигантской работы, либо изучение совершенно ненужных, древних сведений. Но доведенный до отчаяния Стайл всё равно не мог остановиться.
И Гилберт... Гилберт резко, точно ударил его ребром ладони по шее.Раздался лишь негромкий, глухой стук, но профессиональный удар пришелся точно в цель. Стайл лишь тихо, удивленно выдохнул: «А...» — и мгновенно потерял сознание. Он начал кулем заваливаться вперед, однако Гилберт ловко обхватил его рукой и надежно удержал.
— ...Прошу меня простить, принц Стайл.
Тихо извинившись перед бесчувственным юношей, он бережно, без усилий поднял его на руки. Стайл уже сложился физически, возмужал, но всё равно оставался стройным и, несмотря на свой высокий рост, оказался гораздо легче, чем ожидал Гилберт. Он крайне осторожно уложил принца на кожаный диван в углу кабинета. Даже если не брать в расчет этот искусственный обморок, юноша выглядел совершенно, пугающе обессиленным.
— Как премьер-министр Фризии, я просто не могу позволить себе потерять еще и вас.
Было кристально очевидно, что и физические силы Стайла исчерпаны до самого дна. Душевно же сейчас были истощены абсолютно все члены королевской семьи. На людях они держались со стойкостью монархов, но это безвыходное положение и нависшая угроза статусу Прайд ежесекундно мучили каждого из них. У некоторых сильно страдало не только душевное состояние: в той или иной степени уже давало сбой и физическое здоровье.
Особенно тяжело этот кошмар переносила королева Роза. При всей своей колоссальной занятости государственными делами она находила время часто навещать запертую Прайд, и после каждого такого визита в башню выглядела еще более изможденной и постаревшей. Альберт, как мог поддерживавший жену, тоже всё чаще и чаще открывал Гилберту свои истинные, темные чувства. Но именно поэтому принц-консорт старался следить за собой и не забывать о необходимом отдыхе. И лишь Стайл, единственный из всей королевской семьи, совершенно не желал этого делать. Гилберту даже казалось, что он намеренно, наказывая себя за беспомощность, изнуряет свое тело.
Приоткрыв дверь кабинета, премьер-министр тихим голосом распорядился немедленно позвать проверенного врача с особой способностью усыпления. Одному из дежурных стражников он велел срочно передать сенешалю Весту официальную просьбу продлить отдых Стайла.
Затем он вновь плотно закрыл дверь и бесшумно подошел к дивану. Осторожно снял с обмякшего принца парадную верхнюю одежду, стараясь не смять ее, и расстегнул несколько пуговиц у горла, чтобы облегчить дыхание. Укрыл лежавшим здесь же теплым пледом и бережно снял очки, криво съехавшие, когда его укладывали. Без них — а таким Гилберт видел Стайла крайне редко — тот гораздо больше походил на простого, уставшего юношу своего возраста.
— ...Увы, облегчить еще и ваше израненное сердце мне не под силу.
Наверное, это могли бы сделать лишь его сестры или его лучший друг Артур. Гилберт осторожно положил очки в черной оправе на соседний столик. Он прекрасно понимал, что сам, со своим темным прошлым, вероятно, никогда не заслужит достаточно искреннего доверия Стайла, чтобы проникнуть к нему в душу. Попытайся он сделать это силой или хитростью — лишь смертельно ранит его и усугубит и без того плачевное положение.
— Позвольте мне хотя бы позаботиться о вашем физическом здоровье. Если вы даже не насторожились, когда бывший убийца зашел вам за спину, степень вашей усталости более чем очевидна.
Пробормотав это, Гилберт хладнокровно вернулся к своей работе — ожидая прихода врача.
После того как лекарь с помощью своей магии погрузит потерявшего сознание Стайла в настоящий, глубокий сон, а надежные стражники примут его под охрану, самому Гилберту предстояло отнести подготовленные документы принцу-консорту Альберту. Всё, что касалось принятых сегодня новых законопроектов: сроки их исполнения, подготовительные мероприятия... Едва он только подумал об этом, как в его феноменальной памяти зловеще прозвучало:
«Указ об обязательной регистрации особых способностей... Это та-а-ак замечательно, правда?»
— ...!
Вспомнив эти жуткие слова обезумевшей Прайд, Гилберт невольно до скрежета стиснул зубы. Ему оставалось утешаться лишь тем фактом, что и на нынешнем совете ни разу не прозвучало название этого ненавистного указа — вечного символа его кровавых ошибок и вины. Разреши теперешней Прайд присутствовать на совете, она непременно, с садистской радостью заговорила бы о нем и тем самым еще сильнее, окончательно пошатнула бы собственное политическое положение первой принцессы. Его тогдашняя, непростительная глупость, ядовитые слова, слетевшие с губ совершенно изменившейся Прайд... Всё это черным вихрем кружилось в его голове. Он стиснул собственную руку так сильно, что коротко остриженные ногти до крови впились в плоть, и лишь так сдержал порыв гнева.
— ...Пожалуйста, отдохните пока как следует, принц Стайл... Хотя бы...
Он говорил в пустоту, словно успокаивая самого себя и одновременно обращаясь к бесчувственному Стайлу. Гилберт вновь аккуратно разложил бумаги по стопкам, заставляя себя оценивать происходящее с ледяным хладнокровием идеального премьер-министра. Садиться он не стал — нужно было достойно встретить врача, — и стоя бегло перечитал то, что предстояло передать Альберту.
— Хотя бы до тех пор, пока возможный виновник всех этих наших бед не ступит на землю Фризии...!
В его прищуренных глазах вспыхнул острый, опасный блеск. Он вспомнил о наследном принце Империи Раджа, которого еще ни разу в жизни не видел.
Первый принц ненавистной, могущественной державы, из-за козней которой сейчас изнемогают члены королевской семьи — те самые люди, которых Гилберт поклялся защищать, которым он должен служить до последнего вздоха. Тот, кто может напрямую угрожать безопасности народа Фризии. В груди премьер-министра было столько холодной, убийственной ярости, что, будь возможно решить этот вопрос грубой силой, он сам с удовольствием сдавил бы этому принцу горло и подверг бы его допросу с максимальным пристрастием.
Госпожа Прайд не вернется.
— ...Пожалуй, стоит еще раз лично проверить внешнюю охрану замка. Если сюда под шумок каким-то образом пробрался имперский шпион, мы хлопот не оберемся.
Он волевым усилием оборвал эту опасную мысль и намеренно заговорил вслух совершенно о другом. Наверху, в кабинете королевы, уже окончательно решили, как именно они будут действовать в отношении послов Раджи. Оставалось лишь хладнокровно ждать их прибытия и строго следить, чтобы в протоколе не было ни единого упущения, ни одной лазейки. Дойдя в своих рассуждениях до этого места, Гилберт вдруг вспомнил еще кое-что крайне важное.
— Ах... И подготовку той поездки уже давно пора завершать.
— До прибытия делегации Раджи... — задумчиво пробормотал он, и в эту секунду в дверь тихо постучали.
Он ответил ровным, властным голосом, подошел и открыл дверь. Впустив дежурного врача, он молча указал ему на диван в углу. В этот же момент вернулся и стражник, передававший просьбу Весту.
— Это не продление отдыха. Сенешаль Вест приказывает принцу Стайлу отдыхать весь остаток сегодняшнего дня, — четко передал он ответ.
Гилберт наконец-то удовлетворенно кивнул. Раз уж ему дали выходной на весь день, после усыпления будет лучше перенести Стайла в нормальную постель. С этой мыслью он стал внимательно наблюдать за действиями врача и спящим принцем.
Лекарь осторожно прикоснулся к Стайлу. Дыхание юноши мгновенно изменилось, стало более глубоким и ровным: поверхностное беспамятство сменилось настоящим, целительным сном. Убедившись в этом, Гилберт с искренним облегчением расслабил напряженные плечи. Врач привычным, тихим тоном объяснил: вынужденный магический сон продлится несколько часов, а дальше всё зависит исключительно от того, сможет ли измученный пациент спать сам. Премьер-министр глубоко кивнул. Затем он услышал и официальный диагноз: среди прочего, констатировалось крайнее, опасное переутомление.
— Неудивительно... — тяжело выдохнул Гилберт.
Когда врач, поклонившись, ушел, Гилберт снова посмотрел на бледное лицо Стайла.
Приказать стражникам отнести его в его собственные, королевские покои было проще простого. Но их обязательно увидят придворные — и тогда по замку поползут панические слухи, что теперь слег еще и первый принц. Немного подумав, Гилберт велел страже перенести Стайла в ближайшую к кабинету комнату с кроватью. В свою личную спальню для короткого отдыха, которой он сам почти никогда не пользовался.
Лично проверив, как стражники удобно уложили принца, он вызвал его личных горничных и велел переодеть юношу во что-нибудь мягкое и удобное для сна. На всякий случай он распорядился еще раз проветрить и прибрать комнату, а снаружи выставил надежную охрану. Перед тем как выйти и закрыть за собой дверь, он еще раз обернулся и почтительно склонил голову.
— ...Спокойного и долгого вам сна, принц Стайл.
✧ ═══════════════ ✧
Седрик:
— Приготовьте мою карету и сегодня.
Я — второй принц Объединенного Королевства Ханазуо. Как и мой старший брат, король-правитель, я обладал яркими золотыми волосами и красными глазами, но здесь, во Фризии, при всем своем королевском происхождении, я оставался лишь гостем.
Шел первый месяц и двадцать третий день с тех пор, как я принял решение один задержаться в этой стране. Семнадцать дней прошло после моей дерзкой просьбы к принцу Стайлу — позволить мне остаться здесь так долго, как это только возможно. И... его высочайшее разрешение всё еще оставалось в силе.
Новых сведений о Прайд от принца Стайла не поступало. Послание капитана Артура я передал ему в тот же самый день, не изменив ни единого слова. В ответ я услышал лишь:
— ...Похоже на него.
Его сухая, безжизненная улыбка в тот момент выглядела настолько мучительно, а само лицо было таким нездоровым и землистым, что я всерьез испугался: не иссякнут ли его силы окончательно прямо на моих глазах?
За точную передачу сообщения меня вежливо поблагодарили, но одновременно с этим попросили впредь настоятельно воздерживаться от посещений тренировочных площадок рыцарского ордена. Я искренне спросил, не совершил ли я по неведению какую-нибудь грубую бестактность. Принц Стайл ответил:
— Если капитан Артур о чем-нибудь попросит, полагаю, Ваше Высочество просто не сможет ему отказать.
Это было верно. Но на мой резонный вопрос, о какой именно просьбе идет речь, он лишь слабо улыбнулся, мастерски уклонившись от прямого ответа. Зато вместо этого мне было официально разрешено свободно посещать территорию замка и главного дворца.
Главной причиной этой милости было то, что Прайд перевели в изолированную башню. С тех пор я стабильно раз в день бывал и во дворцовом комплексе. Ради ценнейших книг в здешней библиотеке — и... ради Тиары.
Придворные шептались, что после той страшной перемены, случившейся с Прайд, Тиара наглухо заперлась в своих покоях. И мне еще ни разу не удалось с ней встретиться. Дежурные горничные и стражники неизменно отвечали мне заученной фразой:
— Ее Высочество не желает никого видеть.
Впрочем, когда она и без того так тяжело подавлена горем, ей вряд ли захочется встречаться с человеком, которого она откровенно недолюбливает. Вместо устного послания я каждый раз оставлял ей письмо. Ответов не было, но ничего большего, что сейчас было бы в моих скромных силах, я придумать не мог. Я отчаянно хотел помочь. Сделать всё, на что только способен... Но даже в письмах на бумагу ложились только самые банальные, пустые слова.
Все эти семнадцать дней я вновь, как безумный, поглощал любую литературу, до которой мне разрешали добраться. Медицина, фармакология, магические особые способности. Пять дней назад я окончательно закончил осматривать все доступные мне части замка, и теперь всё чаще целыми днями просиживал в дворцовой библиотеке, отлучаясь лишь для того, чтобы оставить для Тиары очередное письмо.
«Учитесь...!»
Теперь, когда я с болью думал о ней как о потерянной, ее прежнее строгое наставление било по сердцу еще больнее. Как и тогда: если у тебя есть время оплакивать свое жалкое бессилие — лучше сядь и учись. Я жадно поглощал знания, совершенно не ведая, когда, где и как они смогут послужить ей... или стране, которую она так самоотверженно любила. Лишь бы нашлось хоть что-нибудь, любая мелочь, связанная с состоянием Прайд. Хотя бы возможная причина, хотя бы магический или химический способ, которым могла действовать Империя Раджа. Чтобы иметь возможность отомстить за прежнюю Прайд, я продолжал запоем впитывать знания.
Однажды я осмелился высказать свою слабую догадку самому премьер-министру Гилберту, но он играючи, в два счета ее опроверг. Похоже, делать самостоятельные выводы и строить логические предположения — всё-таки совершенно не моя сильная сторона. Я способен лишь с механической точностью перечислять косвенные улики... Даже с капитаном Артуром в итоге вышло наоборот: это он, сам того не ведая, придал уверенности мне.
Я впитал в себя столько уникальных знаний — и всё еще был абсолютно бесполезен. Когда я до конца осознаю это, мне становится еще невыносимее стыдно за себя прежнего, за того самовлюбленного юнца, каким я был всего около года назад. Мало просто получить энциклопедические знания: если ты так и не научишься применять их на практике, никакого толку от них не будет.
Жар стыда охватил уже не только лицо, но и всю голову. Я в отчаянии закрыл лицо рукой и глухо застонал. В это самое время карета начала плавно замедлять ход. Мы приехали; тяжелую дверцу услужливо открыли снаружи. Я вышел и, как обычно, у дворцового входа первым делом осведомился о состоянии Тиары. Ответ стражи был прежним. Оставив приготовленное письмо, я привычным маршрутом направился прямо в библиотеку.
Книги по медицине и сложной фармакологии наконец закончились, и теперь я читал исключительно трактаты об особых способностях. Подробности о королевском даре Предвидения, разумеется, были мне недоступны: как и любые детальные сведения о королевской семье, это была строжайшая государственная тайна. Но кое-что об особых способностях в целом мне уже удалось понять.
В трактатах говорится, что обладатель такого дара рождается в среднем один на несколько сотен человек. Они появляются на свет исключительно на территории Фризии, а за ее пределами одинаковый, но мизерный шанс пробуждения дара есть только у тех, в ком хотя бы через одного из родителей течет пусть малая, но доля фризийской крови.
Сами способности чрезвычайно разнообразны, и все их виды до сих пор до конца не изучены. Огонь, вода, лед, магическое воздействие на растения встречаются относительно часто, но немало даров всё еще остаются загадкой для науки. Более того, даже одна и та же способность у разных людей может действовать совершенно по-разному и давать кардинально разный результат.
Например, среди обладателей редкого дара магической связи одни могут передавать лишь то, что видят сами, другие способны закреплять невидимую точку обзора в определенном месте, а третьи — удерживать сразу несколько таких точек одновременно. И пробуждаются способности у всех в абсолютно разное время. У маленьких детей они порой еще не развиты или крайне неустойчивы; у кого-то они крепнут лишь по мере взросления. Развитие самого дара, постепенное снятие некоторых первоначальных телесных ограничений, новые, нестандартные способы применения — возможности растут настолько, что это почти похоже на эволюцию человека.
Даже длительность действия магии напрямую зависит и от специфики самой способности, и от выносливости ее владельца. Что-то сохраняется навсегда, что-то рассеивается со временем, что-то бесследно исчезает, если обладатель погибнет, потеряет сознание или просто концентрацию. Одно действие можно легко отменить по собственной воле, другое — уже нельзя. Разнообразие вариантов поистине огромно. А иногда воля самого владельца неосознанно отражается на действии способности уже в момент ее применения. Сколько именно воды создаст человек, управляющий водой; принесет ли растение плоды или мгновенно засохнет у того, кто способен ускорять его рост, — всё это может зависеть от скрытого, подсознательного желания человека.
Чем больше я читал и узнавал, тем яснее понимал: здесь, во Фризии, даже я, с рождения прозванный у себя на родине «Дитя Божье», — всего лишь обычный, ничем не примечательный человек... Как это всё-таки прекрасно.
Обладатели по-настоящему редких или выдающихся способностей с давних пор пользовались во Фризии социальными преимуществами уже в силу одного своего дара. И сейчас, по слухам, уникальная особая способность жизненно необходима, чтобы занять высокий государственный пост. Значит, и у премьер-министра Гилберта, и у сенешаля Веста она определенно есть?
О даре сенешаля Веста я не мог даже предположить, но, может быть, феноменальный, острый ум премьер-министра Гилберта тоже как-то связан с его даром? Из официальных записей о способностях, существование которых было исторически подтверждено, следовало, что мгновенное перемещение принца Стайла — тоже колоссальная редкость.
Тут я вдруг вспомнил о том загадочном человеке, которого Прайд лично привела, чтобы спасти моего брата Ланса, и решил выяснить, что вообще известно в науке об исцелении болезней. Оказалось, в книгах оно относится даже не к старинным легендам — а к чистому вымыслу. Тех, кто способен залечивать открытые раны, изредка, но всё же встречают. Но исцеление болезней — это совершенно иное. Ни одного официально подтвержденного случая в прошлом; даже конкретных, задокументированных сведений о таком никогда не было.
«Если пожелаешь, я возьму тебя к себе на службу».
А-а-а-а-а-а-а-а-а!.. Это воспоминание стало таким ослепительно ярким, что мое лицо запылало, словно меня с ног до головы окатили кипятком. Какую же несусветную чушь я тогда нес перед Прайд и принцем Стайлом?! Я с силой схватился за голову обеими руками и глухо стукнулся ею о деревянный книжный шкаф... В копилку моей непроходимой тупости добавилась еще одна собственная, вопиющая дерзость.
Я захлопнул книгу, немного подождал, пока остынет пылающая голова, и осторожно открыл ее снова. И только теперь я заметил одну странность: во всех толстых книгах именно страницы, повествующие об исцелении болезней, почему-то были особенно ветхими. Их словно много-много раз лихорадочно раскрывали — бумага на них сильнее выцвела, заломов и мелких складок тоже было куда больше, чем на соседних страницах. Неужели и до меня немало отчаявшихся людей искали здесь сведения об этом даре? Вряд ли один и тот же человек раз за разом, годами возвращался к этим строкам и перечитывал их. Еще раз осознав, насколько отчаянно люди по всему королевству нуждаются в подобной спасительной способности, я вновь подумал: сведения о том человеке я и правда должен быть готов унести с собой в могилу. И всё же...
— ...Но даже он со своей магией не может исцелить Прайд...
Но почему? Тот человек сумел вылечить моего брата, когда тот полностью потерял рассудок. Почему же он не может справиться с недугом Прайд, если их симптомы кажутся мне такими похожими? Значит, всё-таки это неизвестный яд... Нет. Я опять вернулся к самому началу. Ведь и среди всех описанных ядов ничего даже отдаленно подходящего не нашлось.
Я запоем читал все попадавшиеся мне под руку книги об особых способностях, запоминал самые разные, невероятные примеры. Страшно даже подумать: физическая охрана замка, в котором я сейчас нахожусь, устроена таким образом, чтобы защищать королевскую семью от всех, даже самых изощренных этих даров. Теперь мне кристально понятно, почему премьер-министр Гилберт тогда так легко и изящно разбил все мои дилетантские доводы. Во Фризии и правда было собрано просто колоссальное количество книг и научных материалов об обладателях способностей. И похоже, людей, которые профессионально их изучают, в этой стране тоже немало.
Как обычно, я просидел над книгами до самого вечера. Только заметив, что в библиотеке стало темно и пора возвращаться, я наконец закрыл тяжелый том и убрал его на место. Я вышел из библиотеки и перед тем, как сесть в ожидающую меня карету, направился в сад. Пока мне строго запрещали посещать дворцовый комплекс, сюда тоже нельзя было приходить. Но после официального разрешения принца Стайла я стал регулярно заглядывать в этот тихий уголок после библиотеки.
Почти два месяца вдали от родного Ханазуо. Мне совершенно не хотелось думать, что я так быстро успел затосковать по родине за каких-то жалких два месяца, но вид этих желтых цветов, точно таких же, какие росли и у нас, действительно приносил моей душе некий покой. Несколько раз проходившие мимо горничные замечали меня здесь и удивленно перешептывались. Однако из окон главных комнат дворца этот укромный уголок был скрыт самим устройством здания. Можно было совершенно не бояться, что Тиара случайно увидит меня из своего окна и мое присутствие ее встревожит... Хотя мне самому отчаянно, до боли хотелось ее увидеть.
Тряхнув головой, я прогнал эти неуместные мысли и быстрым шагом направился к своему привычному месту в саду. Сегодня времени у меня было немного. Но хоть одним глазком взглянуть на эти пышно цветущие желтые... Золотые?
— Тиа... ра?..
Нет, это был не золотой цветок. Среди желтых цветов, прямо на влажной траве, сидела Тиара, и ее прекрасные золотые волосы мягко развевались на вечернем ветру. Я просто не верил своим глазам — настолько невероятным и неожиданным оказалось ее появление здесь. Она же совершенно спокойно посмотрела на меня и медленно встала, слегка отряхивая подол платья.
— ...Давно не виделись, Ваше Высочество принц Седрик. Одна горничная сказала мне, что вы часто бываете здесь... Вот я и позволила себе подождать вас.
Ее тонкое горло нервно дрогнуло. Кажется, она и сама немного волновалась от этой встречи. Я так и не смог вымолвить ни слова, пораженный ее красотой, а Тиара молча подняла к лицу пухлую пачку писем, которую до этого держала в правой руке. Там были и чистые листы бумаги, и перо, но почти всё остальное — это были те самые письма, которые я упорно, день за днем ей посылал.
— Спасибо вам, что столько раз писали мне... Могу ли я поверить тому, что здесь сказано?
Содержание моих писем изо дня в день почти не менялось. Вспомнив то, что я повторял в них раз за разом, я уверенно и твердо кивнул.
«Я хочу помочь тебе».
«Я сделаю всё, абсолютно всё, что в моих силах. Пусть даже ради этого мне придется вынести какие угодно страдания».
«Я никогда не откажу тебе в своей поддержке».
Ее глаза — пронзительно-золотые, как и ее волосы, — блестели от подступающих слез. Принимая мой безмолвный ответ, она смотрела на меня не мигая. Затем ее маленькие губы медленно разомкнулись.
— ...У меня есть к вам просьба.
Она заговорила так твердо, словно решившись на что-то очень важное. А я... я хотел исполнить абсолютно любое ее желание, если только это будет в моих силах, и потому молча, затаив дыхание, выслушал ее до самого конца.
Продолжение следует…
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод и редактура: Tерпсихора
Вычитка и сведение: Исекайный Сомелье
Работа с изображениями: Animia
«Что ж, до новой встречи… Через два месяца я непременно нанесу вам ещё один визит».
Адам Борнео Непентес. Наследный принц Империи Раджа, заключившей мир с Королевством Фризия, приглашённый и на празднование дня рождения Тиары, произнёс эти слова два месяца назад, перед самым отъездом.
— …Давно не виделись, ваше высочество Адам, наследный принц Империи Раджа.
Теперь в зале для аудиенций звучал тихий голос.
«С нетерпением жду следующей встречи… С её высочеством первой принцессой Прайд».
Как и было обещано, они снова прибыли во Фризию. Королева без колебаний впустила постучавшихся в её ворота гостей в королевскую резиденцию. Для приёма наследного принца Империи Раджа собрались все, кому надлежало присутствовать при подобной встрече.
Королева Роза. Слева от неё — сенешаль Вест и первый принц Стайл. Справа сидел принц-консорт Альберт, а подле него стоял премьер-министр Гилберт.
— Да, давно не виделись, ваше величество… О? Вы не похудели?
У гостей отобрали всё, что могло послужить оружием, — от мечей до перьев. Однако столь внушительный состав встречающих ничуть не смутил Адама: он по-прежнему расточал Розе легкомысленные улыбки. Как и при заключении мира, по обе стороны от него стояли начальник штаба и генерал. Остальную свиту и охрану оставили ждать за дверью; сейчас в зале находились лишь эти трое.
Адам пригладил зачёсанные вправо тёмно-фиолетовые волосы и невозмутимо прищурил свои лисьи глаза ещё сильнее. От его слов Вест едва заметно нахмурился. Роза же тихо выдохнула и снова устремила на гостя взгляд, которому макияж придавал резкость.
— …Прошу простить нас за неудобства, причинённые в прошлый раз. Вы продлили своё пребывание, беспокоясь о Прайд, и по сей день храните молчание о том происшествии. Благодарю вас за это.
На формальное приветствие и благодарность Адам ответил столь же учтиво. Как обычно, обильно сдабривая речь лестью, он постепенно подвёл разговор к главному.
— Кстати… Как здоровье первой принцессы Прайд? Я прибыл сюда в надежде вновь удостоиться счастья её лицезреть.
Он чуть раскрыл узкие глаза и улыбнулся — без малейшего обаяния. В тот же миг воздух в зале словно дрогнул, хотя не раздалось ни звука. Это заметили и сам Адам, и стоявшие за его спиной генерал с начальником штаба, но ни один из них не подал виду.
— …К сожалению, с тех пор Прайд всё ещё нездоровится. Боюсь, на этот раз встретиться с ней вам тоже не удастся.
— Вот как? Насколько я помню, во время нашей последней встречи она была вполне здорова.
Адам тут же подхватил слова Розы, словно только и ждал возможности поймать её на противоречии.
Розе и остальным уже доложили и о его встрече с Прайд незадолго до отъезда, и о том, что тогда произошло. Глядя, как Адам покачивает головой с нарочито недоумевающей улыбкой, королева напрягла пальцы лежавшей на подлокотнике трона руки. Затем отвела от него взгляд и посмотрела на Альберта. Тот ответил ей одними глазами. Когда Роза убедилась в его согласии, не только он, но и Стайл, Гилберт и Вест уже смотрели на неё с напряжённым вниманием, ожидая следующих слов.
— …Верно. Вам ведь уже известно.
Её голос оставался тихим и ровным. Роза вздохнула, словно совершенно растерялась. Будто бы бессильно опустив плечи, она спросила:
— Вы сохраните в тайне и этот разговор?
Получив согласие, королева продолжила. Прямо перед собой, слабым движением белых изящных пальцев она указала в одну сторону.
— Прайд… лишилась рассудка. Сейчас она изолирована в отдельной башне. Способа исцелить её мы не нашли. Наше королевство тоже в растерянности и не знает, как поступить.
— Вот уж беда… — Адам изобразил удивление, округлив глаза, но не удержался: уголки его губ поползли чуть выше.
В этой неприятной улыбке не было ни тревоги за Прайд, ни сочувствия к Розе. Теперь уже и взгляд Альберта стал жёстче.
— Однако Прайд — первая наследница нашего престола. Мы делаем всё, что в наших силах, и обратились за помощью к союзникам… Ради того, чтобы вернуть нашу дочь, мы готовы на всё.
— О-о. На всё, говорите?
Адам отозвался с такой поспешностью, что едва не заглушил последние слова королевы. Его звонкий голос прокатился по залу для аудиенций лёгким эхом.
Роза выдержала короткую паузу.
— …Что-то не так? — спросила она с подозрением.
Её реакция, похоже, забавляла Адама. Он снова немного приоткрыл прищуренные глаза — и улыбнулся.
— Если найдётся способ исцелить её высочество принцессу Прайд… осмелюсь спросить: не согласитесь ли вы исполнить одно моё желание?
Он обращался к королеве Фризии без малейшего смущения — даже с нескрываемым удовольствием. Роза слегка склонила голову. Лицо Альберта едва заметно исказилось, а Гилберт округлил глаза, словно от удивления.
— …Что вы имеете в виду?
— Видите ли, после того случая мы тоже провели кое-какие изыскания. В нашей стране обнаружилась болезнь, симптомы которой очень похожи на недуг её высочества принцессы Прайд. И способ лечения уже найден.
Теперь все представители Фризии неотрывно смотрели на Адама. В чёрных глазах Стайла сверкнул такой острый блеск, что его можно было различить даже издалека. Вест приподнял брови и повернулся к гостю всем лицом.
— Это… правда?
— Да, чистая правда.
Словно речь шла о чём-то совсем несложном, Адам расплылся в своей легкомысленной улыбке и раскрыл ладони. Роза уже собиралась уточнить: «И что же это за…», но он опередил её:
— Однако…
Теперь он говорил так, словно уже сам занимал более высокое положение.
— Даже в нашей стране этот способ лечения держат в строжайшей тайне. Вывозить его за пределы империи нельзя. Поэтому здесь ничего не выйдет, но, если вы согласны на лечение у нас, мы готовы взяться за дело. Разумеется, при определённом условии.
Адам заговорил быстрее, напористее, словно желая дать понять: отныне ходом этой беседы распоряжается он.
— Условии?.. — переспросила Роза.
И тогда уголки его губ наконец откровенно вздёрнулись. На самых могущественных людей Фризии он смотрел с широкой, отвратительной улыбкой.
— Помолвка принцессы Прайд со мной… Я желаю получить ваше согласие. Здесь и сейчас.
Вместо ропота раздалось сразу несколько судорожных вдохов. Все распахнули глаза. Стайл отчаянно подавлял в себе жажду убийства, лишь бы она не стала заметна. Роза молчала, словно лишившись дара речи, а Адам безостановочно продолжал:
— Я всем сердцем люблю принцессу Прайд. Ради права быть рядом с ней я готов на что угодно. Я давно посылал ей письма, скрывая своё положение, но, как мне стало известно, принцесса Прайд тоже хранила память обо мне. Обещаю: ради моей невесты Империя Раджа бросит все силы на её исцеление.
Его требования были совершенно нелепы. Это понимали не только представители Фризии, но и собственные подчинённые Адама. И всё же никто из них не попытался возразить. Попробуй они его остановить — потом их наверняка убили бы.
Когда Адам наконец выговорил всё на одном дыхании, Роза спокойно ответила:
— …Как вам известно, Прайд — первая наследница престола. Прошу простить, но с вами, наследным принцем…
— В таком случае я откажусь от титула наследного принца и стану принцем-консортом.
— Как бы то ни было, принять такое решение прямо сейчас, здесь, будет трудно. Кроме того, если даже после вашего лечения Прайд не вернётся к прежнему состоянию…
— Тогда я возьму на себя ответственность и приму принцессу Прайд в нашей стране как супругу наследного принца! …Ведь принцессе, утратившей рассудок, едва ли удастся стать королевой Фризии.
Жажда убийства вырвалась наружу. Она исходила откуда-то со всех сторон, но Адам лишь подлил масла в огонь:
— Как вам известно, законной супруги у меня пока нет.
Он покачал головой с явным удовольствием.
Одно то, что он постоянно перебивал Розу, не давая ей договорить, уже было неслыханной дерзостью. Но хуже того: Адам совершенно ясно показывал, что намерен во что бы то ни стало добиться помолвки с Прайд. Роза сомкнула губы и вновь умолкла, сохраняя внешнее изящество и невозмутимость.
— Что же вы решите? Впрочем, раз способ лечения есть только в нашей стране, боюсь, при нынешних обстоятельствах коронация Прайд как королевы Фризии в любом случае окажется затруднительна.
Так улыбался человек, точно знавший, что нащупал чужое слабое место. Ни на миг не меняя этой улыбки, в которой не чувствовалось ни капли доброжелательности, Адам продолжал разглагольствовать:
— Вообще-то меня устроил бы и союз с нашей страной, или ваше участие в нашем промысле. Но вам, должно быть, нелегко решиться на подобное.
— Не правда ли? — лицемерно прибавил он, улыбаясь Розе так дружески, словно они были давними приятелями.
Королева по-прежнему молчала.
— Всё-таки трудно?.. — протянул Адам, будто предвидел и это. Казалось, он вот-вот облизнётся.
— …Тогда ничего не поделаешь. Изменим условия.
Он нарочито пожал плечами: мол, что же с вами делать. Словно именно он был здесь государем.
Роза безмолвно ждала продолжения. Она скользнула взглядом к Весту; тот кивнул, словно говоря, что выслушать предложение ещё можно, и королева вновь посмотрела на Адама.
— …Десять дней. Прошу позволить мне остаться в этом замке и встречаться с принцессой Прайд наедине… Как вам такое предложение?
Пребывание в замке и встречи с Прайд. По сравнению с немедленным согласием на помолвку исполнить эти условия было куда проще. Визит продолжительностью десять дней сам по себе особой проблемы не представлял. Адам уже знал о нынешнем состоянии Прайд, поэтому в плане утечки сведений их встречи тоже ничего не меняли. При условии, конечно, что Фризия не будет нести ответственности, если Прайд его ранит… Однако.
Уединённые встречи совершенно изменившейся Прайд с мужчиной, который пожелал сделать её своей невестой.
Тем, кто знал об их тесном общении перед прошлым отъездом Адама, нетрудно было вообразить, насколько постыдными могут оказаться такие свидания. Будь это человек, заслуживающий доверия, или останься рядом охрана либо надзирающий — всё было бы иначе. Но вдвоём. Оставлять нынешнюю Прайд с Адамом наедине было попросту опасно.
Пока они размышляли об этом, он уже отпустил мерзкую шутку:
— В обычных обстоятельствах я мог бы подождать и до медового месяца.
Стайл стиснул зубы, изо всех сил сдерживаясь. Гилберт незаметно прижал одну руку другой, лишь бы не щёлкнуть пальцами. Альберт молчал, а Вест наконец закрыл глаза.
И Роза приняла решение.
На застывшем, всё ещё безупречно спокойном лице шевельнулись розовые губы.
— …Хорошо.
Голос прозвучал ниже обычного и слегка дрожал. Адам расплылся в ухмылке и издал восхищённое «О-о». Роза медленно, глубоко вдохнула и продолжила:
— Наследный принц Адам… Я настоятельно прошу вас и ваших спутников задержаться у нас надолго.
Не на десять дней — надолго. Услышав это, Адам с трудом удержался от громкого смеха.
— Премного благодарен, — ответил он, всё так же ухмыляясь.
Но чего-то не хватало.
— Разумеется, встречи с принцессой Прайд вы тоже разрешае…
— Нет. В этом нет необходимости.
На этот раз Роза сама решительно оборвала его. Столь твёрдый тон и неожиданный ответ заставили даже узкие глаза Адама чуть раскрыться. Генерал, почуяв неладное, потянулся к оружию — и вспомнил, что всё оружие у них отобрали.
— Ваше высочество наследный принц Адам… У нас к вам много вопросов. Пока мы не получим ответы на каждый из них, вы и ваши спутники будете задержаны согласно законам нашей страны.
Королева медленно поднялась с трона. В ту же секунду стоявшие вокруг стражники разом направили оружие на Адама и его людей. До сих пор скрываемая жажда убийства стала несравнимо сильнее. Адам негромко рассмеялся, словно от возбуждения, и оглядел зал.
— Согласно каким именно законам?
Он тщательно подбирал слова. Кожей чувствуя, что положение перевернулось, Адам пытался удержать улыбку, но её приподнятые уголки теперь лишь судорожно дёргались. Покрывшись холодным потом, он отступил на шаг от направленных на него клинков.
— Вы подозреваетесь в нападении на первую принцессу нашей страны, Прайд Роял Айви, в покушении на её жизнь, а также в нарушении мирного договора.
Роза говорила так уверенно, будто всё уже было доказано. Адам сглотнул.
Не могли же они зайти настолько далеко только потому, что он заявил о существовании лечения. Тогда как они узнали? Когда его успели разоблачить?
Не снимая с лица притворной улыбки, он решил проверить: вдруг его всего лишь пытаются взять на испуг? Осторожно следя за реакцией собеседников, начал с того, что совершенно не понимает, откуда возникло подобное заблуждение.
— Если уж говорить о нарушении мирного договора, разве сейчас не сама Фризия его расторгает? Никогда бы не подумал, что ради способа лечения вы пойдёте на такое.
Всем своим видом Адам давал понять: он невиновен, он всего лишь явился выдвинуть условия в обмен на лечение. Роза уже собиралась ответить, но тут другой человек поднял руку, прося разрешения высказаться. Она дала согласие одним взглядом. Стайл шагнул вперёд и посмотрел на Адама с неприкрытым холодом.
— Этот способ лечения… Я сомневаюсь даже в том, что он существует. А если и существует, не думаю, что вы действительно исцелите мою старшую сестру. Судя по всему, нынешняя сестра вам очень по душе.
Ледяной голос и явное желание убить — словно перед Адамом стоял совершенно другой человек, совсем не тот Стайл, которого он знал прежде. Под этим натиском узкие глаза наследного принца распахнулись шире, чем когда-либо за сегодняшнюю встречу. А, так вот каков он на самом деле. Мгновенно приняв это объяснение, Адам снова одарил Стайла радостной, отвратительной улыбкой.
— Наследный принц Адам. Мы уже получили сведения о вашей причастности к случившемуся с Прайд. Пока вы не раскроете всю правду, мы будем держать вас под стражей в нашей стране, соблюдая подобающее вашему положению уважение.
Разумеется, покои для него подберут такие, чтобы не нанести оскорбления, добавила Роза. Её улыбка была изящной, но совершенно лишённой тепла. Только в глазах проступали и разгорались гнев и враждебность.
— Взять их.
По резкому, словно удар клинка, приказу королевы стражники принялись связывать Адама и его спутников. Генерал и начальник штаба посмотрели на него, ожидая распоряжений, но, увидев, что он не сопротивляется, тоже подчинились. Со связанными за спиной руками, окружённые более чем десятком стражников, которые почти выталкивали их наружу, они покинули зал для аудиенций. В силу своего высокого положения им предстояло оказаться под домашним арестом в гостевых покоях с самым необходимым.
Адам это понимал. Пока стража ещё обращалась с ним сравнительно мягко, как с членом императорской семьи, он в последний раз обернулся к Розе и повысил голос:
— Как же я жду того дня, когда будет доказана наша невиновность! Посмотрим, какие извинения принесёт нам тогда Королевство Фризия!
Он выкрикнул это со смехом, но в голосе звенела ненависть; слова походили на бессильную угрозу проигравшего.
Когда двери зала распахнулись, выяснилось, что оставшихся снаружи спутников и слуг уже схватили. При виде этого Адам впервые досадливо цокнул языком. Его увели.
Прежде чем двери закрылись вновь, Вест велел удалиться и остальным стражникам.
Последний из них вышел и затворил дверь. Первой тишину нарушила Роза — тихим, долгим выдохом. Затем, не поворачивая головы, она по очереди посмотрела на Альберта, Гилберта и Стайла.
— …У нас десять дней. За это время мы должны установить причастность Империи Раджа. Если задержать их дольше, даже «сокрытие» станет слишком опасным.
Последним её взгляд остановился на Весте. Тот молча, глубоко кивнул. Они рассчитывали самое большее на три дня, и десять были более чем достаточным сроком. Адам сам попросил остаться на десять дней — следовательно, как минимум неделю его можно было держать под стражей, не вызывая подозрений на родине. В худшем случае, даже если новых убедительных доказательств или зацепок найти не удастся, останется скрыть произошедшее и уладить всё так, будто ничего не случилось. Чтобы направить Адама по нужному пути, Роза намеренно так легко рассказала и о нынешнем состоянии Прайд, и о собственном бессилии. Если бы он всё-таки решил уехать, ничем себя не выдав, она собиралась скрыть и все раскрытые ему сведения.
Однако стоило забросить удочку, как Адам клюнул — с поразительной для всех лёгкостью. Он заговорил о лечении Прайд, потребовал даже помолвки и, пользуясь их уязвимостью, начал угрожать, словно держал в заложниках само её состояние. Тем самым он дал более чем достаточно оснований для своего временного задержания.
Оставалось выяснить, насколько нынешнее состояние Прайд соответствовало его замыслу. А ещё — существует ли способ исцеления и, самое главное, как именно было совершено нападение. Узнай они хотя бы что-нибудь одно — и смогут открыто держать его с сообщниками под стражей дольше десяти дней, уже без всякой необходимости скрывать произошедшее. Кроме того, у Фризии всё же имелся способ заставить их во всём признаться за эти десять дней.
— Для начала посмотрим, что даст допрос на основании «официального» контракта… Всё уже готово?
Все присутствующие одновременно коротко ответили и склонили головы. Подготовка была многоступенчатой и учитывала всевозможные действия Империи Раджа. Всё это долгое время предстоящий визит её представителей оставался единственной надеждой узнать правду о Прайд.
— Если мы ничего не обнаружим, мне, как королеве, придётся сделать один из двух выводов: либо Прайд действительно просто больна, либо всё это было чудом, продлившимся лишь десять лет. И тогда…
Роза говорила тихо, и в голосе слышалась слабость.
Если бы она не услышала показаний Седрика, данных по условиям контракта, и не увидела его поразительную память собственными глазами, то не зашла бы так далеко. До того ей оставалось лишь убеждать себя, что перемена в Прайд означала конец десятилетнего чуда. С самого начала Роза неправильно обращалась с дочерью. И уже то, что после этого Прайд вдруг выросла человеком, достойным стать королевой, было чудом. Чудом, которое длилось целых десять лет. Возможно, именно поэтому последовавший срыв оказался столь тяжёлым, что Прайд утратила всякое благоразумие и дошла до причинения вреда самой себе… Роза пыталась заставить себя принять это объяснение — и всякий раз всё сильнее истощалась и телом, и душой.
Если бы благодаря свидетельству Седрика подозрения в адрес Адама не стали настолько весомыми, что их уже нельзя было игнорировать, всё сложилось бы иначе. В ответ на его чудовищные условия ей пришлось бы либо предлагать компромисс, либо, исполняя долг королевы, ответить отказом. Даже если способ исцелить Прайд действительно существовал, заполучить его они бы не смогли… Настолько исключительными были меры, которые Роза сейчас предприняла против Адама, наследного принца Империи Раджа.
Задержание и допрос наследного принца страны, с которой заключён мир.
Возможность всё скрыть ещё не означала, что подобное допустимо. У них не было вещественных доказательств, а малейшая утечка могла обернуться международным скандалом. В обычных обстоятельствах королева не имела права идти на такой шаг. И всё же Роза решилась.
Подозрения в отношении Империи Раджа, которые уже нельзя было оставить без внимания. Единственная, пусть и слабая, зацепка, способная открыть правду о случившемся с Прайд. И прежде всего — если исправить нрав первой принцессы так и не удастся…
— …Придётся официально лишить Прайд права наследовать престол.
Под тяжестью этих слов королевы Розы все на мгновение замолчали.
✧ ═══════════════ ✧
— А-а-а-а! Да как же бесит! Чего возомнила о себе эта старая карга?! Совсем страх потеряла!
Грохот! С трудом сдерживая лишь громкость собственного голоса, Адам со всей скопившейся злостью пнул стоявший в комнате тяжелый деревянный шкаф. Его и остальных членов делегации поместили под строжайший домашний арест в гостевые покои на одном из самых верхних этажей замка — оттуда просто физически невозможно было сбежать.
В этой комнате находились только сам Адам и его неразлучный спутник. Генерала и начальника штаба, по-прежнему обезоруженных, заперли в карцерах отдельно друг от друга. Всех остальных подчиненных и слуг тоже задержали и развели по камерам. За исключением сменной одежды, у них конфисковали абсолютно все личные вещи: не только любое оружие, но даже письменные перья, клочки бумаги и почтовых птиц в клетках. Многочисленные вооруженные стражники плотно выстроились в коридоре, не оставляя имперцам ни малейшей возможности выскользнуть за дверь. Когда Адама грубо ввели в эту комнату, стягивающие путы с него, конечно, сняли, но от одной только мысли о том, что он не может свободно выйти отсюда в любой момент, у принца уже начиналось нервное удушье.
Раздраженно, с остервенением пиная всё, что только попадалось ему под ноги, он выглянул наружу. Поскольку эти покои изначально предназначались для именитых гостей, большие окна свободно открывались, но прыгать вниз с такой головокружительной высоты было просто немыслимо. К тому же внизу, под стенами башни, тоже дежурила многочисленная стража. Даже если попытаться связать длинную веревку из простыней, его заметят и схватят гораздо раньше, чем он успеет спуститься хотя бы до половины. Убедившись в этом, Адам на мгновение замолчал и задумчиво прищурился. Ну, выбраться отсюда для меня не проблема.
Так он хладнокровно рассуждал про себя. Конечно, определенный, немалый риск всё равно оставался. Уходить следовало глубоко за полночь, а еще лучше — на самом рассвете, когда к нему уж точно никто не явится с внезапным визитом. Адам прекрасно понимал: если после их тайного ухода кто-нибудь придет в комнату и обнаружит их отсутствие, ему наверняка больше никогда в жизни не позволят вернуться в Империю Раджа. Поэтому требовалось соблюдать предельную, филигранную осторожность.
— Да что за бред... Мало того, что эта их королева вместе с премьер-министром — настоящие, хладнокровные чудовища, так теперь еще выясняется, что этот очкастый первый принц всё это время искусно притворялся паинькой... До чего же мерзко!
Глухой удар! Пинать неодушевленные вещи ему наскучило, и на этот раз он со злости пнул собственного спутника. Тот без малейшего сопротивления повалился на пол и молча, как тряпичная кукла, поднялся на ноги, даже не пожаловавшись. Но скверное настроение Адама от этого ничуть не улучшилось. Невозможность в открытую заорать во весь голос злила его еще сильнее, и он снова и снова в бешенстве топтал пол, покрытый дорогим фризийским ковром.
— Доказательства?! Вы что, издеваетесь?! Да не может у них быть никаких доказательств! Когда всё это закончится, вы еще горькими слезами пожалеете, что сразу не приняли мои условия...
Тук-тук. Услышав деликатный стук, Адам мгновенно захлопнул рот и отступил от того места, которое только что яростно топтал. Он убедился, что его спутник смирно сел на предложенный стул, привычным жестом поправил зачесанные вправо фиолетовые волосы, а затем властно ответил в сторону двери пониженным голосом:
— Войдите.
— Прошу прощения за вторжение, Ваше Высочество наследный принц Адам.
При звуке этого до тошноты вежливого голоса лицо Адама на миг перекосилось от злобы, но тут же приняло прежнее, расслабленное выражение. Только этих двоих здесь и не хватало. Пока он так скрипел зубами, в комнату уверенным шагом вошли премьер-министр Гилберт и сенешаль Вест в сопровождении вооруженных стражников. Вест первым, с безупречной выдержкой, произнес торжественное дипломатическое приветствие. Следом за ним Гилберт, доброжелательно улыбаясь, но сохраняя при этом ледяной, сканирующий взгляд своих удлиненных глаз, отвесил формальный поклон:
— Прошу прощения за то, как внезапно и неприятно всё это для вас произошло.
Но вопреки этим гладким словам, от вошедших с ними стражников исходила откровенная, почти осязаемая враждебность. Они держали обнаженное оружие наготове и буквально буравили Адама глазами: бросься он сейчас хоть на шаг к кому-нибудь из министров, они бы немедленно, не задумываясь, дали жестокий отпор.
— Вот как, господа сенешаль и премьер-министр... Итак? Что теперь со мной будет?
Адам медленно, с достоинством опустился на кожаный диван по другую сторону стола. Гилберт ответил ему лишь всё той же вежливой улыбкой.
Сохраняя свой излюбленный, невозмутимый вид, Адам барственным жестом предложил им сесть, и оба сановника без лишних церемоний воспользовались его приглашением. Говорил за двоих, как и всегда, Гилберт:
— Что ж...
С этой любезной, ничего не значащей фразой премьер-министр аккуратно развернул плотный свиток пергамента и положил его на стол текстом к Адаму. Неужели это уже их официальные извинения? Или, может, наскоро состряпанный обвинительный акт, в котором все мыслимые грехи свалили на него? С такими мыслями Адам небрежно скользнул взглядом по написанным строчкам — и мгновенно насторожился.
«Только в случае прямого нарушения мирного договора с Королевством Фризия обязуюсь правдиво отвечать на все без исключения вопросы, задаваемые мне представителями Королевства Фризия».
— Это еще что за фокусы...?
— Это магический Контракт, созданный обладателем особой способности из нашей страны, — любезно пояснил Гилберт.
Допрос посредством нерушимого магического Контракта. С неизменно приветливой улыбкой Гилберт в подробностях объяснил принцу, как именно работает эта магия, и в заключение добавил:
— Стоит вам лишь добровольно вписать сюда свое полное имя — и мы сразу же, сию же минуту, с глубочайшими извинениями вас отпустим.
Адам демонстративно пропустил эти медовые слова мимо ушей, сохраняя на лице свою фирменную, легкомысленную улыбку. Он прекрасно, лучше кого бы то ни было понимал: поставь он там свою подпись, его положение станет в тысячу раз хуже нынешнего. Демонстрируя свое абсолютное превосходство, он вальяжно закинул ногу на ногу.
— Отказываюсь.
— О? Почему же? Если вы действительно невиновны, лучшей гарантии для вашего же освобождения, пожалуй, и не найти.
— Об этом не может быть и речи. Кроме того, как только я поставлю свою подпись, останется документальная, магическая запись этого допроса. Разве не вы сами мне только что всё это в красках объяснили? Я — наследный принц великой Империи Раджа и совершенно не намерен навлекать на себя подобный несмываемый дипломатический позор.
На самом деле за годы службы Гилберту встречались и другие люди, которые по весьма сходным, благовидным причинам категорически отказывались от допроса с помощью Контракта. Но в данной ситуации эти слова Адама звучали для Гилберта лишь как прямое, чистосердечное признание в том, что его совесть черна, как смоль.
— Вот незадача, — легко, без капли расстройства отозвался премьер-министр, улыбаясь одними лишь тонкими губами.
По правде говоря, в этот момент ему нестерпимо хотелось схватить Адама за руку, заломить ее и физической силой заставить мерзавца подписать этот проклятый документ. Однако магия Контракта действовала лишь в том случае, если человек вписывал в него свое имя по собственной, никем не принуждаемой воле. С искусной подделкой почерка тоже ничего бы не вышло: созданный могущественной особой способностью документ был надежно защищен от любых злоупотреблений. Заказывать у мастера Контракт без такой этической защиты, допускающий использование в противозаконных, силовых целях, королевская семья Фризии, разумеется, не могла. К тому же, если речь шла о хитроумном чужеземце, другой, более действенный способ добиться его добровольной подписи всё-таки существовал.
— Вы действительно абсолютно ничего не знаете о том страшном несчастье, случившемся с принцессой Прайд? — сменил тактику Гилберт.
— Разумеется, ничего.
— Тогда не расскажете ли нам хотя бы о том чудодейственном способе лечения, о котором вы так уверенно заявляли?
— Охотно. Но только в том случае, если вы беспрекословно исполните все те условия, которые я выдвинул вам в самом начале.
Адам ответил с легкомысленной, издевательской ухмылкой, слегка обнажив в оскале свои острые зубы. Любой провокационный вопрос скользил по нему, как легкий ветер по гибким ветвям плакучей ивы, не нанося ни малейшего урона. Гилберт демонстративно, тяжело вздохнул. Усмехнувшись ему в ответ, Адам небрежным щелчком толкнул лежавшее на столе перо в сторону обоих незваных гостей. Затем он двумя пальцами брезгливо подцепил сам пергамент Контракта, поднес его к самому лицу и принялся лениво разглядывать его на свет, помахивая листом так, словно хотел небрежно пощекотать себе нос.
Тр-р-реск!
— Что... что вы творите?!
Гилберт и Вест, забыв о манерах, вскочили со своих мест, округлив глаза от шока. Они неверяще уставились на драгоценный магический Контракт, который Адам одним резким, издевательским движением разорвал ровно надвое и всё еще картинно держал в пальцах. При виде их искренней, неподдельной растерянности принц, похоже, немного повеселел и улыбнулся уже от всей души.
Даже если он категорически не собирался ничего подписывать, перед ним лежал важнейший, ценный документ другой страны. Намеренно разорвать его на глазах у высших представителей этого государства — это было просто немыслимо. Более того, изготовленные обладателем такой редкой особой способности Контракты были ценнейшими, штучными изделиями, изготавливаемыми только на заказ: даже сам королевский замок получал их не раньше чем через пять дней, если мастер трудился на пределе своих сил, а обычно на создание уходила целая неделя.
— Вы можете предлагать мне эту бумажку сколько угодно раз, результат всё равно будет один и тот же. Я ни за что в жизни не подпишу этот позорный, унизительный Контракт.
Адам объявил это назидательным, издевательским тоном и самодовольно приподнял уголки губ.
— Вам еще очень дорого обойдется это ложное обвинение.
За этим последовала долгая, пафосная политическая речь. Заключить под стражу неприкосновенного наследного принца — после такого вопиющего произвола, даже когда его с извинениями освободят, у него едва ли останется желание скрывать историю о безумной Прайд от других союзных государств. В ответ на этот бурный поток почти неприкрытых дипломатических угроз Гилберт лишь неловко, виновато улыбнулся.
— Я прекрасно вас понял... Что ж, в таком случае мы посетим вас еще раз — и начнем всё заново.
Последние слова он произнес более твердо, жестко прервав тираду Адама, после чего методично, до миллиметра собрал разорванный Контракт, не оставив на столе ни единого клочка. Всё это он аккуратно убрал за пазуху своего камзола. То, что Гилберт так легко, без сопротивления отступил и даже ни капли не рассердился на уничтожение документа, заставило Адама удивленно чуть приподнять брови. Внимательно проверив, не осталось ли где-нибудь на полу мелких обрывков, премьер-министр вновь приветливо улыбнулся и протянул ему руку для прощания.
— Я признаюсь, и сам не во всем до конца понимаю истинные намерения Ее Величества. Однако мы, по крайней мере, позаботимся о том, чтобы здесь, под арестом, вам были обеспечены все необходимые условия, соответствующие вашему высокому положению наследного принца. Если вам что-нибудь срочно понадобится, прошу вас, не стесняйтесь, обращайтесь лично ко мне.
Гилберт извиняюще улыбался, всё так же приветливо прищурив глаза. «Какое же беспросветное лицемерие», с отвращением подумал Адам, но руку всё же крепко пожал.
Он не был дураком и прекрасно понимал, что этот сладкоречивый премьер-министр подозревает его ничуть не меньше, чем сама королева Роза. Однако наживать себе на пустом месте лишнего, могущественного врага и всерьез рисковать оказаться в сырой, темной одиночной камере ему сейчас совсем не хотелось.
— Буду искренне надеяться, что моя полная невиновность всё же в скором времени прояснится, — ответил он с нескрываемой, ядовитой язвительностью.
Гилберт в ответ снова одарил его лишь неизменной, непробиваемой улыбкой.
Следом сенешаль Вест словно принял эстафету, перехватив у него руку Адама, и тоже крепко, по-мужски пожал ее. Обмениваясь на ходу ничего не значащими пустыми любезностями, они пристально, не мигая смотрели друг на друга. Их рукопожатие было стальным; обычно мягкий, спокойный взгляд сенешаля и хитрые лисьи глаза Адама столкнулись так жестко, словно оба пытались морально раздавить своего соперника. Каждый из них сейчас изо всех сил сдерживал первобытное желание прямо здесь и сейчас схватить другого за голову и со всей дури ударить ею обо что-нибудь тяжелое. Наконец они, не проронив ни звука, медленно разжали побелевшие руки.
Тем временем любезный Гилберт по-свойски обратился по имени к безмолвному спутнику Адама и тоже вежливо обменялся с ним рукопожатием.
— Если у вас возникнут какие-нибудь бытовые затруднения, пожалуйста, не стесняйтесь сказать охране.
Услышав эти подозрительно заботливые слова, Адам слегка прищурился и крайне недобро посмотрел на министра. Неужели этот идиот надеется вот так дешево переманить его верного человека на свою сторону? Напрасный труд. Вслед за Гилбертом Вест тоже с достоинством пожал руку спутнику, глядя на него куда мягче и человечнее, чем на Адама.
— Что ж, мы еще непременно к вам заглянем.
Перед самым уходом оба сановника вновь официально попрощались с Адамом и его спутником — и без дальнейших, бессмысленных проволочек покинули гостевую комнату. За ними негромко, но надежно закрылась и щелкнула замком массивная дверь. Адам стоял и провожал их с приклеенной к лицу издевательской улыбкой.
Когда их шаги в коридоре окончательно стихли и стало ясно, что они действительно ушли, он с диким ревом ударом ноги опрокинул тяжелый стол. На оглушительный грохот падающего дерева его спутник никак не отреагировал — лишь благоразумно перебрался подальше, в самый дальний угол комнаты. Адаму хотелось истерично заорать, но если это услышат стоящие за дверью стражники, унизительных хлопот потом просто не оберешься.
— Нечего таскаться сюда ко мне без дела! Чего они вообще приперлись?!
Он яростно выплевывал грязные ругательства под звонкий грохот падающих и бьющихся вещей.
— Дерьмо! Мерзость! Как же они меня достали!
Приглушенным, шипящим голосом повторяя самые грязные проклятия, он слепо вымещал свою злость на всем, что попадалось под руку. В конце концов он, задыхаясь, снова плюхнулся на диван и принялся исступленно колотить ногами по перевернутому столу.
Ситуация складывалась хуже некуда. Он и в самом страшном кошмаре представить себе не мог, что их вот так нагло схватят. Ведь он, как и всегда, мастерски закончил свое грязное дело, не оставив фризийцам ни единого следа, ни крошечного доказательства.
— Черт, черт, черт... Но почему? Как они...
К тому же, на этот раз всё покушение происходило в самый разгар большого, шумного торжества. Там наверняка были представители и других стран, чьи отношения с Фризией оставались крайне поверхностными и непрочными. Почему же это дикое обвинение с такой железобетонной уверенностью предъявили именно им?! Кто вообще дал против них эти показания?!
Неужели среди его преданных вассалов всё-таки завелся гнусный предатель? Адам мысленно, с холодной яростью направил свою жажду убийства на отсутствовавших сейчас генерала и начальника штаба. Не переставая злобно ругаться сквозь зубы, он кое-как, брезгливо скинул свою дорогую обувь и разбросал ее по комнате. Обученных подчиненных у него отобрали; теперь ему не позволяли оставить при себе даже жалкого слугу, который прислуживал бы ему в элементарном быту. От своего молчаливого спутника Адам изначально ничего подобного не ожидал, поэтому принялся сам, непривычными, дергаными движениями, стягивать с себя парадную одежду и швырять ее куда попало. Он приказал спутнику лишь убрать разбросанные вещи с пола и прямо в том, в чем было удобно спать, с размаху повалился на кровать.
— Разбудишь меня ночью. Посмеешь разбудить раньше — я тебя убью. Уже сегодня ночью я непременно...
Безапелляционно отдав этот суровый приказ, он забрался под одеяло и с силой зажмурил глаза.
Его нынешнее, унизительное положение, его собственная судьба, безопасность его преданных подчиненных, неизбежные международные осложнения — всё это он сейчас мысленно, безжалостно скомкал, как тот порванный Контракт, и выбросил из головы. Сейчас абсолютно ничто из вышеперечисленного не имело для него решающего значения. На первом месте в его больном мозгу было только одно...
— Заполучить Прайд.
✧ ═══════════════ ✧
Адам:
— Мы договаривались совершенно иначе. Сколько дней уже миновало с тех пор?.. Ваше Величество.
...А...?
— А что я могла поделать? Этот Гилберт наговорил всякого лишнего.
...Что...? С кем это я... разговариваю...?
— О, так Ваше Величество тоже прекрасно понимает, что вас тогда ловко провели?
Я издеваюсь над сидящей передо мной женщиной. А, ну да, верно. Эту женщину тот старый хрыч премьер-министр ловко обвел вокруг пальца...
Завтра исполнится ровно три недели со дня того заседания совета по законопроектам Королевства Фризия. И из-за здешних бездарей я до сих пор так и не добился своего.
От моих слов глаза королевы широко распахиваются, словно она внезапно что-то вспомнила, а ее красивое лицо кривится от досады. Я вальяжно сижу напротив, опираюсь локтем на разделяющий нас стол и пристально, с наслаждением вглядываюсь в ее забавное выражение лица, желая вкусить его сполна...
— ...А ты смелый, Адам.
Королева улыбается. Будто пытаясь скрыть проступившее на лице раздражение, она вдруг хищно сверкает своими фиолетовыми глазами. Темно-алые волосы колышутся, рассыпаясь по плечам, — и я сам не замечаю, как умолкаю и инстинктивно отшатываюсь. Теперь уже королева властно подается вперед, нависая над столом, словно преследуя меня. Она грубо хватает за ворот — меня, наследного принца! — и резко притягивает к себе. Я почему-то даже не пытаюсь сопротивляться. Ее лицо приближается так близко, что наши носы вот-вот соприкоснутся... А-а-а-а-а-а, нельзя, почему, почему я...
— С каких это пор ты вообще научился так со мной разговаривать? Лично я совершенно ничего не потеряю. Даже если прямо сейчас нарушу наше обещание. И твоими драгоценностями, и самим принцем я уже насладилась вдо-о-оволь... Испортить мне настроение — значит только себе навредить.
— ...Прошу меня простить, Ваше Величество.
Подавляющая, животная власть.
Абсолютное существо, многократно превосходящее все мои силы. В ответ на улыбку королевы я тоже покорно растягиваю губы в улыбке. Липкий пот стекает со лба, щекотно скользит по переносице.
— Вот и молодец, — произносит королева с кривой, уничижительной усмешкой и отпускает меня, словно брезгливо отталкивая.
Как же так? Со мной, с наследником империи обращаются как с каким-то дворовым отребьем, — так почему, почему...
— Успокойся. Сколько ни тяни время, исход всё равно не изменится. Я получу еще больше неограниченной власти и богатства. А ты, как хороший мальчик, добьешься исполнения моего обещания, да вдобавок твое заветное желание непременно сбудется... Ты чем-то недоволен?
— ...Нет. Я... безмерно вам благодарен.
А-ха-ха-ха-ха! Королева заливается звонким хохотом. Она открыто насмехается надо мной — над тем, как жалко и легко я признал свое поражение. Надо мной, наследным принцем... И всё же почему, почему, почему-почему-почему-почему я...?!
Почему мне так хорошо?! Одного лишь ее взгляда достаточно, чтобы всё мое тело покрылось горячими мурашками. Дыхание невольно учащается, меня бросает в лихорадочный жар. Уголки моего рта сами собой ползут вверх в безумной улыбке, из них течет слюна. Нельзя... этой королеве, этой госпоже... просто физически невозможно противиться.
«А-ха... Скажи-ка мне, псина, с чего это ты вообще позволяешь себе меня трогать?»
Ровно год назад. С того самого дня, когда мы впервые встретились. Моя ментальная сила на эту госпожу почему-то не подействовала. Не подействовала, а она и без того уже была абсолютно безумной — неизменно, невообразимо жестокой! Прекрасной и смертельно ядовитой. С того самого дня, когда я узнал ее такой... я уже не мог думать ни о ком, кроме нее.
— На колени, Адам... Раз ты посмел меня укусить, значит, ты хуже паршивого пса.
Покорно подчиняясь приказу разошедшейся королевы, я сползаю со стула и послушно встаю на колени. Я. Сам я, по собственной воле... преклоняю колени перед чужеземной королевой. Она смотрит на меня сверху вниз с откровенным упоением. А я не могу отвести глаз даже от этого ее унижающего взгляда.
— Наш план остается прежним. Если хочешь ускорить дело, подготовь и ты нескольких умелых преследователей. Местные городские жители куда полезнее твоих тупых солдат и рабов, которых ты разместил в моем замке, и наверняка найдут ее гораздо быстрее. В городе всякого сброда, промышляющего темными делишками, — хоть отбавляй.
— Как прикажете, — покорно отвечаю я.
Видимо, удовлетворенная моей покорностью, королева протягивает мне свою ногу, словно долгожданную награду. Без малейшего колебания я преданно провожу по ней языком.
— Как только мы вернем сбежавшую девчонку Тиару...
Королева, всё так же насмехающаяся надо мной, вдруг обрывает фразу. Я отстраняюсь и преданно поднимаю на нее взгляд.
— Этого еще мало.
Она легко, почти играючи поддевает носком туфли мой подбородок. Я молча, не моргая смотрю в ответ. Королева вновь довольно смеется, описывает носком круг по моей коже и расплывается в широкой, предвкушающей усмешке... Нужно прямо сейчас же нанять преследователей.
Совершенно неважно, сколько золота за это придется заплатить. Лишь бы поймать вторую принцессу — и тогда королева, как и было условлено год назад...
— Мы превратим Королевство Фризия в страну, поставляющую мне рабов.
Один только этот голос вторгается в мои уши и с головой захлестывает меня волной абсолютного наслаждения. Таков наш с ней тайный договор. Щедрая плата за полезные ископаемые подвластной мне провинции и полная власть над этой слабой страной. Лучшая политическая покупка по смехотворно низкой цене.
Наконец-то я смогу на законных основаниях выставить этих мерзких фризийцев на продажу. Я смогу сколько угодно ловить жителей королевства чудовищ, до крови хлестать их плетьми, безнаказанно издеваться над ними... Так должно было быть изначально. Так почему же сейчас это я — в полном плену у их королевы, почему это она с упоением хлещет меня и надо мной издевается?!Я не могу сдержать ни этого больного наслаждения, ни своей звериной жажды. Положение в обществе, которое я до сих пор добывал исключительно своей силой, несметное богатство, целая страна, тысячи рабов, сама моя жизнь — всё!
— Как прикажете... Моя госпожа.
Я просто физически не могу не отдать всё это Ее Величеству королеве.
Продолжение следует…
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод и редактура: Tерпсихора
Вычитка и сведение: Исекайный Сомелье
Работа с изображениями: Animia
Прайд:
— Чт... Что это значит?..!
— Ваше Величество! Умоляю вас, одумайтесь!
А-а-а... Как шумно. Это вторая половина игры... А-а, ну да, верно. Ведь именно так всё и должно было случиться...
Я вальяжно сижу в кресле-троне, предназначенном только для меня, и с удовольствием разглядываю побледневших сановников. Рядом стоит Стайл, а еще — сильно постаревший премьер-министр Гилберт. Он, как и все остальные, ничего не знал о моих планах, поэтому теперь от изумления широко распахнул глаза. А Стайл, безропотно помогавший мне во всем по моему прямому приказу, лишь бесстрастно поправляет черную оправу очков. В его глазах нет ни единого проблеска жизни.
Заседание государственного совета по законопроектам. То самое ключевое заседание этого года, с которого и начинается сюжет игры. Политика королевы Прайд... моя политика. Из-за нее Тиара, сбежавшая в город, и герой ее любовной линии...
В воцарившейся гробовой тишине я снова властно повышаю голос.
— Повторяю.
Я небрежно бросаю это слово и обвожу тяжелым взглядом этих глупцов. А-а-а, все они поглощены страхом и отчаянием. Как же я люблю, до дрожи люблю эти лица! Я хотела видеть их такими чаще, куда чаще. Если бы я попала на заседание совета в этом году, то увидела бы их страх во всей красе... Я открыто смеюсь над ними и широко распахиваю глаза, чтобы не пропустить ни единого выражения на их лицах, чтобы навсегда выжечь каждое из них в своей памяти.
— В нашей стране вводится узаконенное рабство. Я сделаю Королевство Фризия страной, поставляющей рабов на экспорт. И первыми на продажу отправятся те, кто посмеет мне возразить.
Я говорю это с очаровательной улыбкой, и все в ужасе отводят глаза. Не смыкая широко раскрытых глаз, я приподнимаю уголки губ. — Решено.
Лениво поманив пальцем в сторону двери, я подаю условный знак. Тяжелые двери распахиваются. При виде вошедшего все сановники недоуменно хмурятся. Слышится гулкий стук шагов; он подходит прямо ко мне, а я щелчком пальцев приказываю Стайлу официально представить его.
— В связи с новой политикой Ее Величества мы заключаем новый международный союз. Позвольте представить...
Стайл почтительно склоняет голову, соблюдая лишь сухую форму этикета, и делает паузу. Затем он переводит пустой взгляд на гостя и тем же ровным, безжизненным голосом продолжает:
— Его Высочество Адам Борнео Непентес, наследный принц Империи Раджа. Некоторое время он будет гостить в нашей стране, оказывая нам всестороннее содействие во введении системы рабства и налаживании бесперебойного экспорта.
Также в нашем замке на время разместятся солдаты и «живой товар» Империи Раджа для обеспечения логистики и охраны, монотонно добавляет Стайл. Адам изящно и глубоко кланяется подле меня. А-а... Моя милая, милая, очаровательная глупенькая пешка, которую мне совершенно не жалко будет выбросить. Он так искренне радуется, абсолютно уверенный, что скоро начнутся поставки рабов. Еще сильнее щурит свои узкие, хитрые лисьи глаза и расплывается в довольной ухмылке. Хотя ни в одной из сюжетных веток игры этому так и не суждено сбыться.
— П-постойте!.. Ваше Величество!..
Внезапный, отчаянный возглас. Кто-то всё же посмел испортить мне такое замечательное представление. Я недовольно и холодно смотрю на человека, который порывисто вскочил со своего места. От одного этого резкого движения он уже тяжело, загнанно дышит. Премьер-министр Гилберт. Я молча, величественно позволяю ему продолжить. Он обращается ко мне сорванным, хриплым голосом:
— Позвольте мне возразить!..
А-а... Как дерзко. Но смотреть, как он сейчас так жалко барахтается, судорожно цепляясь за свою никчемную, уродливую жизнь, очень весело. Какие еще словесные фокусы он выкинет? Внутри всё сладко замирает от предвкушения, пока я жду его следующих слов.
— Я беспрекословно повинуюсь вашему слову, Ваше Величество!.. Однако введение рабства изменит и разрушит самые основы нашей страны! По своему размаху эта реформа не имеет прецедентов в истории Фризии!..
— И что с того? Ты справишься, Гилберт. С твоим-то выдающимся умением. Тот Указ об обязательной регистрации особых способностей ты ведь ввел всего за один день.
Этот глупый народ всё равно будет делать лишь то, что ему прикажут. Стоит мне с ледяной улыбкой добавить это, и Гилберт заметно, страшно меняется в лице. А-а... Какое прекрасное, уродливое от шока лицо. Возиться с этим законом целую неделю или месяц слишком хлопотно. Стоит прямо сейчас объявить о введении рабства, а дальше останется просто продавать своих же подданных на свое усмотрение. Для начала можно одним махом, с большой выгодой избавиться от всех преступников и низших слоев общества.
— Именно такой колоссальный масштаб и потребует стольких ресурсов и людей!.. Но сейчас... разве у нас нет куда более важного, неотложного дела, которому следует отдать первоочередное внимание?..!
Более важного? Я недовольно хмурюсь. Разве в этом мире вообще может быть хоть что-то важнее установленных мною правил? В зависимости от его следующих слов, я, пожалуй, и его самого сегодня же отправлю в кандалах в рабы. Будет отличным, наглядным примером для остальных: любой, кто посмеет пойти против меня, станет рабом, даже сам премьер-министр. Гилберт судорожно сглатывает, словно колеблясь, а затем тяжело размыкает бледные губы.
— Поиски без вести пропавшей принцессы Тиары!..
А-а... Моя глупая, никчемная младшая сестра. Неудачница, совершенно бесполезная сестра, у которой из всех достоинств — только то, что она внешне похожа на покойную матушку. Сплошной позор королевской семьи, трусливо исчезнувший вчера вечером, как раз пока я тайно встречалась с Адамом. Седрик оправдывался, что она якобы раскусила его замысел убийства и потому сумела сбежать, но, честно говоря, мне абсолютно всё равно. Хотя, если уж выбирать, после ее поимки я бы на этот раз с огромным удовольствием велела самому Седрику перерезать ей горло у меня на глазах.
Разумеется, чисто для соблюдения политических приличий поисковые отряды в город всё-таки отправили, но ее еще не нашли. Не найдется — ну и ладно, меньше проблем. Я уже собираюсь сказать ему, что мне глубоко безразлична ее судьба, однако Гилберт отчаянно продолжает своим хриплым голосом:
— О пропаже второй принцессы... вашей родной сестры, Ее Высочества Тиары, второй законной наследницы престола, уже известно в городе! А сегодня ранним утром по столице поползли слухи, будто это не случайное исчезновение, а намеренный побег! Если в такой нестабильной ситуации мы объявим о введении рабства, могут найтись люди, которые поднимут кровавую революцию, выставив принцессу Тиару своим знаменем!..
«Ваше Величество! Я, вторая принцесса Тиара Роял Айви, осмеливаюсь открыто возразить вам от своего имени! Умоляю, выслушайте меня... выслушайте нас всех!..»
В моей памяти вдруг всплывает то, что было десять лет назад. Самое первое Предвидение, ясно явившееся мне, когда во мне впервые пробудилась Особая способность. Какая-то незнакомая вторая принцесса, смело восстающая против меня, правящей королевы.
«Действительно, это заслуживает открытого обсуждения, и тем более слова принцессы Тиары...»«Четырнадцатого февраля она уже достигла совершеннолетия!» «Она младше Вашего Величества всего на два года. Всё-таки это...!»
В том давнем видении все высшие сановники... и народ явно и безоговорочно поддерживали не меня, а Тиару. И прежде тоже находились глупцы, которые выступали против меня, не повиновались мне, но я всех их сумела безжалостно уничтожить. Я обзавелась множеством верных рабов с выдающимися особыми способностями, полностью подчинила своей воле и рыцарский орден, и дворцовую стражу. У меня, обладательницы несравненного королевского дара Предвидения, просто не может быть врагов, способных мне противостоять. И вот теперь он смеет угрожать мне революцией?! Не меня, а эту жалкую Тиару глупый народ признает своей королевой?
Так было и тогда, когда она только впервые появилась передо мной. «Какая красавица», «Как же она похожа на Ее Величество». Ее слепо превозносили только за внешнее сходство с матушкой. Ей всего лишь нужно было немного уметь строить из себя хорошую, послушную девочку — и все вокруг уже почитали ее сущим ангелом. Даже сама матушка, умирая в кровати от истощения, из последних сил взяла за руку не меня, свою первую наследницу престола, стоявшую прямо перед ней, а Тиару, стоявшую рядом со мной.
«Прошу... Защити народ... нашу страну...»
Почему она не взяла за руку меня, свою будущую королеву? Почему она не протянула руку мне, стоявшей прямо перед ней?! Почему она выбрала именно ее?! Словно она считала, что именно Тиара по-настоящему достойна короны. Словно именно Тиару она всегда любила больше всех дочерей. А не меня.
— Поэтому я смею полагать, что куда разумнее будет сначала обеспечить безопасность принцессы Тиары, а затем уже заниматься вопросами рабства! Сперва нам следует бросить все силы и сосредоточиться на ее поисках, а после вновь пересмотреть...
А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а, замолчи, замолчи, замолчи, замолчи, замолчи, замолчи, замолчи!.. Слова Гилберта невыносимо, до боли режут слух. Я с горечью вспоминаю одну мерзость за другой и со всей накопившейся силы пинаю тяжелый стол. Грохот дерева заглушает его хриплый голос. Гилберт осекается и умолкает. Убедившись, что остальные сановники тоже в ужасе смотрят только на меня, я медленно открываю рот.
— Хорошо-о... Значит, эта сбежавшая Тиара намерена поднять против меня вооруженный мятеж... Я правильно тебя поняла?
Стоило мне по-своему, извращенно подвести итог его речи, как Гилберт несколько растерянно, в панике принялся возражать:
— Нет!.. Дело совершенно не в этом...
Я намеренно, властным жестом заглушаю его жалкие слова и отдаю прямой приказ всем присутствующим:
— Немедленно объявите Тиару Роял Айви в государственный розыск... Если у нее обнаружатся сообщники, они виновны в государственной измене в той же мере. Всех без исключения казнить.
Когда я, королева, тяжело встаю, сановники в панике поспешно поднимаются со своих мест, чтобы проводить меня поклонами.
— Как только найдете Тиару, мы официально введем рабство. Вывоз «товара» начнется немедленно... Уж позаботьтесь хотя бы о том, чтобы к этому времени всё было подготовлено.
Напоследок я зловеще улыбаюсь бледному Гилберту. Его старческое тело болезненно напрягается, и он тоже глубоко, обреченно кланяется мне. Кого бы из верных псов послать в погоню? Стайла... Но он ведь может перемещаться мгновенно только ко мне. С Тиарой его вообще больше ничего не связывает. Остается только рыцарский орден. Или те два младших братца из Анемона, которые вечно ноют и требуют вернуть им Леона. А может, просто нанять несколько жестоких банд, промышляющих темными делами в столице? От слабака Седрика толку нет никакого, а Гилберт едва ли станет всерьез, с полной отдачей разыскивать Тиару, чтобы отдать ее мне на растерзание.
Размышляя об этом, я неспешно, царственным шагом иду к себе в покои. За моей спиной, рядом с безмолвным Стайлом, уверенно шагает Адам.
— Мы так не договаривались... — недовольно произносит он с ухмылкой в голосе, но я не обращаю на его скулеж никакого внимания. Сейчас мне совершенно нет дела до такого мужчины... Ничего я этой Тиаре не отдам.
Эта страна, этот мир — всё это лишь мои игрушки, игрушки для меня, избранной богом. Никому их не отдам. Всё непременно будет идти только по воле той, кому свыше дарован абсолютный дар Предвидения, — исключительно по моей воле. Просто не может быть такого, чтобы я проиграла какой-то жалкой девчонке, у которой даже захудалой Особой способности нет. Когда ее силой вернут в замок, я придумаю самый замечательный, изощренный способ навсегда искривить это ее вечно улыбающееся личико... Искривить так, что смотреть на него будет физически невозможно. Изуродовать до полной неузнаваемости.
— ...А-ха.
Лишь когда я в красках представляю, как это ее беззаботное, расслабленное лицо навсегда исказят животный страх и ненависть ко мне, мое настроение наконец-то начинает улучшаться. Пусть плачет, кричит, на коленях молит о пощаде, проклинает собственную беспомощность и глупость, пусть умирает, бесконечно ненавидя меня. Только тогда... я тоже ласково, как любящая сестра, поглажу ее по голове. По грязной, отрубленной голове той, что посмела позорить королевскую семью.
Казнить Тиару, ввести в стране рабство. Начать массовый вывоз рабов и из Королевства Церсис тоже. А-а-а-а-а-а... Тогда я наверняка снова увижу это прекрасно искаженное отчаянием лицо Седрика...!
Одной этой мысли достаточно, чтобы от сладкого возбуждения жар прошел до самой глубины моего тела. А может, заодно силой подчинить и Королевство Анемон? Превратить и его в еще одну бесправную страну, поставляющую мне рабов. Тогда я снова смогу каждый божий день насмерть засекать его порабощенных жителей прямо на глазах у беспомощного Леона.
— А-а-а... Как же я этого жду-у...
Изображение... резко темнеет. А-а... Значит, эта сцена заканчивается.
Сцена?.. Верно, в игре... Нет... Я ведь тогда и правда в точности так подум... Игра?.. Я?.. Это просто кадры из видеоигры... В действительности я никогда этого не переживала... А? Но сейчас... сейчас это была не та Прайд, а я... Я... А. А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а...?! Нельзя. Сейчас всё окончательно перемешается. Прайд из игры и я. Я и Прайд. Я и я, Прайд и Прайд — всё смешается в кровавый ком, сплетется намертво, растворится и исчезнет навсегда. Нельзя, не всё, только не всё, прошу, я... я умира... ...Я... Я...
— Ах... Как же невыносимо больно видеть вас в таком унизительном положении. Первая принцесса Прайд Роял Айви.
...Кто это?
— Первая наследная принцесса — и заперта в подобном убогом месте, намертво связана ремнями...
...Этот мерзкий голос.
— Здесь никто вас не понимает. А ведь я с радостью мог бы исполнить все ваши сокровенные желания.
Неприятный, легкомысленный мужской голос, который узнаешь сразу, из тысячи. Его речь слишком театральна; даже не глядя на него, можно в деталях представить его похотливую улыбку. Его слова словно мерзко облизывают мою кожу. Этот мужчина прямо сейчас стоит подле моей кровати, а за его спиной в окно светит холодный лунный свет.
Мои руки и ноги по-прежнему намертво связаны. Я могу лишь повернуть свободную голову и молча посмотреть на него, я даже протереть глаза руками не могу. После внезапного пробуждения мое зрение постепенно проясняется.
— Добрый вечер, Ваше Высочество принцесса Прайд... Я пришел за вами.
С этими вычурными, слащавыми словами и улыбкой он театрально прикладывает руку к груди, затем медленно, хищно склоняется надо мной, заглядывая мне прямо в лицо... Адам.
Уголки его рта так неестественно высоко подняты, что кажется, еще немного — и его слюна потечет прямо на меня. Я продолжаю молча, не мигая смотреть на него. Словно ему становится скучно без моей бурной реакции, Адам выпрямляется и начинает нагло гладить меня ладонью прямо поверх покрывала, будто оценивающе проверяя очертания моего беззащитного тела.
— Какой соблазнительный, беззащитный вид... Так и манит.
Произнеся это, он шумно, плотоядно сглатывает. В глубине его чуть приоткрытых глаз горит лихорадочный, жадный блеск; всё его лицо словно кричит о том, что прямо сейчас, в этой запертой комнате, со мной можно безнаказанно сделать абсолютно что угодно. Примется ли он душить меня, изнасилует или учинит еще что-то похуже — сопротивляться я всё равно не смогу. Сейчас я для него — идеальная, связанная добыча. И всё же я...
— ...Что-то ты задержался.
[[image:/storage/reader-images/d8f89bda0b45bc1241b48961ea2518e4db09f8ff.jpg]]
— Наконец-то пришел.
Я говорю это так, чтобы он сразу понял: я уже устала ждать. Мои губы сами собой растягиваются в улыбке. Я улыбаюсь ему — и, напротив, его собственная плотоядная ухмылка застывает на лице, словно от искреннего удивления.
Адам Борнео Непентес. Я точно знала, что он непременно придет. Выследит меня даже здесь, в этой закрытой башне. Наследный принц могущественной Империи Раджа, который в игре заключил со мной этот тайный договор. Я еще не взошла на трон как королева, но уже официально признана первой наследницей престола, просто не может быть такого, чтобы он не захотел мною выгодно воспользоваться. В сюжете игры он ведь в точности так же заискивал передо мной и во всем мне содействовал лишь затем, чтобы в будущем получать рабов в первую очередь. Мой самый сильный ход на данный момент.
— Я уже заждалась, знаешь ли.
Я открыто смеюсь над удивленным Адамом. Эти жалкие ремни ничего не значат. Я — абсолютная повелительница, а он — всего лишь пешка. Прекрасная, удобная пешка, которой я без сожалений пожертвую, когда мне это понадобится. Не может быть, чтобы он мне не подчинился.
В конце концов, это всего лишь выдуманный мир игры.
— Скорее сними всё это. Аккуратно освободишь меня от все-е-ех пут, и получишь награду.
Стоит мне только заговорить высоким, манящим голосом, как выражение его лица вновь совершенно меняется. Жадным жестом вытерев тыльной стороной ладони потекшую слюну, он начинает одну за другой снимать мои путы. Первой освобождается правая рука. Я легко, почти нежно провожу пальцами по его подбородку, и он снова судорожно сглатывает. Прежде чем освободить вторую руку, он грубо хватает мою правую обеими ладонями и вновь, и вновь исступленно целует мое запястье... Какая мерзость. Пока всё мое предплечье не оказалось вымазано в его слюне, я властно велю ему поскорее освободить и другую руку. Но вместо этого он неторопливо, по-звериному забирается на кровать, нависая прямо надо мной.
Под тяжестью двух тел широкая кровать негромко скрипит. Он заглядывает мне в глаза с самого близкого расстояния; а я невозмутимо смотрю прямо на его похотливую гримасу. Ладонь, крепко державшая мою правую руку, нагло скользит с предплечья на живот, затем вверх по телу и медленно, словно смакуя каждое прикосновение, тянется к груди... Но прежде чем он успевает до нее добраться, я с силой отбиваю его руку.
— Эй... Я не позволяла тебе меня лапать.
Хлоп! Свободной правой рукой я звонко шлепаю по его тянущейся ладони. Он останавливается, будто немного удивленный таким отпором. Большим и указательным пальцами я брезгливо подцепляю его руку, тянувшуюся к моей груди, и отшвыриваю на свое еще привязанное левое запястье. И снова приказываю немедленно снять путы. Он вновь наклоняется ко мне так близко, что я физически чувствую зловонное дыхание его влажного от слюны рта, и мерзко улыбается.
— Похоже, вы до сих пор не понимаете своего истинного положения... Не стоит ли вам получше мне угождать?
Видимо, на время отказавшись от груди, он теперь принимается нагло гладить мой живот прямо через ткань платья, будто лаская. Водит медленными кругами то пальцами, то всей горячей ладонью — словно придирчиво выбирает, куда именно ему скользнуть дальше. На эту жалкую попытку продемонстрировать свое подавляющее мужское превосходство я отвечаю лишь презрительной усмешкой.
— Что ты такое говоришь? Это ведь ты хочешь мне угодить. Ну же, скорее снимай эти путы, иначе совершенно никакой награды не получишь.
Я улыбаюсь, открыто испытывая его на прочность, и пренебрежительно чешу пальцами его подбородок, как дворовому псу. Только от одного этого унизительного жеста его лицо мгновенно краснеет от возбуждения, и он вновь бросается исступленно целовать мое запястье.
— Поторопись.
По моему прямому приказу он наконец расстегивает все оставшиеся путы. Из растянутого в безумной улыбке рта снова течет слюна — ну точь-в-точь послушная собака, которую заставляют терпеливо ждать заслуженного угощения.
— Вот и молодец.
Я медленно, с достоинством приподнимаюсь. Поднимаю обе затекшие руки, сладко потягиваюсь — тело приятно похрустывает, освобождаясь от напряжения. Вращаю плечами, проверяя, как себя чувствую после долгой обездвиженности, затем грациозно сажусь, опустив ноги с кровати, и снисходительно улыбаюсь ему.
— Итак... Ну? Как же ты умудрился сюда добраться?
Задаю вопрос, беззаботно болтая в воздухе ногами. Адам с самодовольной ухмылкой отводит глаза, будто не желая так сразу раскрывать свой маленький секрет.
Здесь верхний этаж изолированной башни. И за тяжелой дверью, и снаружи, вокруг башни полно вооруженных стражников. Даже наследный принц чужой империи вряд ли смог бы просто так войти сюда один, незамеченным. Неужели он всё-таки о чем-то тайно договорился со Стайлом? Пока я размышляю об этом, Адам, продолжая самодовольно ухмыляться, отвешивает мне пышный, театральный поклон.
— Скажем так, всё это исключительно благодаря моему одному тайному орудию... Но прежде чем объяснить вам детали, я хотел бы получить ответ и на свой скромный вопрос.
— Какой же? — легко и непринужденно отзываюсь я.
Адам грациозно опускается передо мной на колени и изящно протягивает руку, словно приглашает сидящую на кровати принцессу на первый танец. Я благосклонно кладу на его ладонь свою правую руку. Его чуть приоткрытые лисьи глаза ярко блестят в полумраке, не отрываясь глядя на меня.
— Я точно знаю, чего вы желаете на самом деле. По крайней мере, одно ваше заветное желание. И осмелюсь утверждать, что я понимаю вас лучше всех остальных... Что скажете? Если вы прямо сейчас выберете меня, мы вместе исполним все ваши темные желания.
Он говорит это словно актер на театральной сцене. С каким-то странным упоением, раскрасневшись, слащаво улыбается мне. Он что, сам собой любуется в этот момент? Кого же он на самом деле во мне видит?.. Впрочем, так мне даже удобнее.
— Какое прекрасное, заманчивое предложение. Я тоже прекрасно знаю... чего именно ты желаешь. И, представь себе, я желаю в точности того же.
Превратить Фризию в страну, массово поставляющую рабов на экспорт. Если я начну активно двигаться к этой цели, меня неизбежно ждет в точности такой же финал, как и в игре. Какого бы героя-спасителя ни выбрала в итоге Тиара, всё гарантированно закончится моим осуждением и появлением новой, светлой королевы. Это самый лучший, самый счастливый конец для всех.
— Хорошо. Я выберу тебя. А взамен будь добр как следует, не жалея сил, на меня потрудиться.
Лицо Адама мгновенно озаряется неподдельным восторгом.
— Для меня нет и не может быть большей чести.
Он опять принимается целовать мое правое запястье. До чего же старается выслужиться передо мной. Очевидная, грубая лесть, притворная, показная симпатия... Если он всерьез думает, что я по глупости на всё это попадусь, то он и правда всего лишь никчемный промежуточный босс игры.
— Тогда уже завтра утром мы официально сообщим королеве Розе о нашем намерении обручиться...
— А?.. Что ты несешь? Когда это я вообще говорила о помолвке?
Я кончиком пальца легонько щелкаю по раскрасневшейся щеке Адама, вдруг заговорившего какую-то несусветную чушь. Отнимаю руку и высокомерно смотрю на него сверху вниз. Он послушно поднимает на меня острый лисий взгляд и легкомысленно улыбается.
— Но вы ведь выбираете меня, не так ли?.. Тогда сперва следует по всем правилам объявить о помолвке. Если мы оба этого страстно желаем, никакие другие кандидаты в женихи вам больше не нужны. Меня устроит абсолютно любой вариант: вы станете моей покорной супругой или я стану — вашим...
— Слушай меня внимательно, Адам.
До чего же всё-таки глупый, невероятно недалекий мужчина. Я властно повышаю голос, решительно пресекая поток его бредовой речи. Я стараюсь не привлечь лишнего внимания стражников за дверью, но всё же обрываю его достаточно громко. Он мгновенно, послушно замолкает. Я изящно закидываю ногу на ногу и смотрю на него, коленопреклоненного, сверху вниз. Его растянутый в улыбке рот, из которого вот-вот снова потечет слюна, похож на нелепый полумесяц.
— Ты хочешь полностью подчинить себе нашу Фризию, превратив ее в страну, поставляющую рабов в твою империю, верно? Хорошо, я помогу тебе в этом. Но о том, чтобы я стала твоей законной собственностью, и речи быть не может.
В его чуть приоткрытых глазах проступает искреннее изумление. Видимо, из-за того благосклонного поцелуя в запястье он по своей глупости решил, будто я влюбилась в него по уши. Или, может, он просто не ожидал, что я так легко угадаю его истинное намерение превратить Фризию в поставщика рабов?.. Впрочем, мне абсолютно всё равно. Я усмехаюсь его жалкому, недоуменному виду, слегка склоняю голову набок и в задумчивости глажу свой подбородок. Вдруг я ловлю себя на мысли: отчего эта сцена кажется мне такой знакомой? Будто мы уже где-то когда-то разговаривали об этом... А-а... Ну точно.
Я вспоминаю, и меня разбирает откровенный смех: всё-таки за эти десять лет предначертанное будущее ни на йоту не изменилось. Уголки моего рта сами собой ползут всё выше от осознания этого удовольствия.
— Потому-у что... Это ты станешь моим. Я — избранная богом и никогда, ни при каких обстоятельствах не буду принадлежать такому, как ты.
Всего лишь жалкий промежуточный босс. Пока именно я остаюсь его единственным ключом к превращению Фризии в страну, поставляющую рабов, право решать всё принадлежит исключительно мне.
Его лицо снова постепенно наливается красным румянцем. Его пальцы описывают судорожные круги по ковру; наверное, я слишком сильно давлю ему на горло своим авторитетом, потому что он тяжело, прерывисто дышит. В его мучительном, подчиненном выражении лица появляется что-то странно милое, и я наклоняюсь поближе, чтобы как следует им полюбоваться.
— Какое славное лицо, — хвалю я, и его горло заметно дергается от сглатывания.
— Покорись мне, Адам Борнео Непентес... Если действительно желаешь получить всё. Будешь моим хорошим мальчиком — и Королевство Фризия станет твоим, как ты того и хочешь.
Я убираю руку от лица и направляю прямо на него свой указательный палец. Его узкие глаза постепенно раскрываются всё шире, его улыбка ширится от животного восторга. Всё еще послушно стоя на коленях, он низко, с благоговением склоняет голову, бережно берет мою обнаженную ногу и приближает губы к щиколотке.
— Эй.
Я брезгливо и легонько пинаю его прямо в лицо... Почему-то именно туда позволять ему прикасаться мне особенно, физически неприятно.
— Тогда, может быть, сюда?
Совершенно не унывая, Адам пытается поцеловать подъем моей другой ступни, но я резко одергиваю и ее... Туда мне тоже неприятно. На его недоуменный наклон головы я отвечаю лишь холодной насмешкой, тщательно скрывая свое мимолетное замешательство.
— Ты оставил свой жалкий знак на моем запястье и самонадеянно думаешь, что тебе позволят еще и запечатлеть клятву на моей лодыжке?.. Какая жалость.
Да и вообще, я прекрасно помню, что в некоторых игровых ветках он подло бросает меня и поспешно сбегает при первой же опасности. Куда уж ему сдержать клятву вечного подчинения.
— В конце концов, у нас с тобой именно такие, взаимовыгодные отношения.
Как только кому-то из нас станет невыгодно, каждый без малейших колебаний избавится от другого. Настоящими, преданными союзниками нам не быть никогда. Последний босс этого проклятого мира — только я. Он использует меня исключительно ради рабов из Фризии, а я использую его чтобы после всех совершенных трагедий герой игры наконец вынес мне приговор и убил. Хотя я и знаю, что Фризия так и не станет страной, поставляющей рабов, как он самонадеянно надеется...?.. Нет. Я здесь именно для того, чтобы превратить её в такую страну, низвергнуть ее в пучину кровавого хаоса, полностью уничтожить всё светлое и разыграть величайшую, самую масштабную трагедию в истории. Поэтому я должна всерьез, не жалея сил взяться за ее неминуемую гибель. Только ради того, чтобы в конце меня праведно осудили.
— Ах да... Твоя награда. Ты ведь ее еще не получил?
Я с улыбкой смотрю сверху вниз на того, кому явно всё еще недостаточно моего внимания. Он старательно изображает абсолютное послушание, как собака, которой всё еще не дают заветного угощения. Усмехнувшись про себя, я грациозно спускаюсь с кровати, встаю прямо перед ним и медленно приседаю, чтобы наши взгляды оказались на одном уровне. Я беру его левую руку и на этот раз сама медленно, хищно наклоняюсь к его запястью. Провожу влажным языком, касаюсь губами, жадно целую. Слегка прикусываю кожу зубами, присасываюсь... оставляю багровый след. Прежде я уже изобразила свое расположение этим поцелуем, чтобы снова привязать его к себе. Прежняя отметина уже побледнела и исчезла, и теперь я вновь оставляю отчетливую, свежую... снова и снова, кусая сильно, до боли, чтобы она долго не сходила. Снова и снова, под его тяжелое, прерывистое дыхание и срывающийся с его губ безумный смех, совсем рядом с моим лицом.
Окончательно убедившись, что на его запястье остался ярко-красный, зубастый след, я вплотную приближаю свое лицо к его лицу и пальцем властно приподнимаю его подбородок, поворачивая прямо к себе.
— Я милостиво позволю тебе стать нужным мне, в качестве моей верной пешки... Но если ты и правда сумеешь исполнить все мои желания...
Я намеренно обрываю фразу. Адам смотрит на меня словно одурманенный, опьяненный, с совершенно размякшим от упоения лицом. Я чешу его подбородок круговыми движениями, и его дыхание вновь учащается. Щекотно ему, что ли? Я убираю руку и встаю одна. Глядя сверху вниз на его сияющее от животного восторга лицо, я вызывающе приподнимаю подол платья чуть выше колен.
— Я позволю тебе запечатлеть клятву на любом месте моего тела. И сама оставлю свой знак на твоем.
На том самом месте, которое ты пожелаешь. Я добавляю это с многообещающей улыбкой, и от восторга он издает такой низкий, гортанный звук, что я его отчетливо слышу в тишине. Он так отчаянно хочет заставить меня принести клятву полного подчинения? Или это тоже лишь часть его политической игры? Да что угодно. Когда наконец наступит игровой финал, я в любом случае умру от меча героя прежде, чем мне придется выполнить это обещание. Я с самого начала ни на единый миг не собиралась его держать.
— Что ж, давай начнем игру... Сперва в подробностях расскажи мне о своем так называемом «тайном орудии».
Я прошу его объяснить. Оставив Адама послушно сидеть на полу, я вновь с комфортом сажусь на кровать. Мягкий матрас пружинит, выдыхая спертый воздух, а я небрежно, по-королевски закидываю ногу на ногу.
— Как прикажете.
Всё еще стоя на коленях, как верный пес, он начинает свой подробный рассказ. О своем тайном орудии и о том, как именно он сюда незаметно добрался. О том, что сейчас творится за пределами этой башни, и о собственном, шатком положении. О «наших» подготовленных военных силах, стянутых к десятому дню, словно он заранее, безошибочно предвидел, что всё обернется именно так. И слушая его, я окончательно убеждаюсь:
Сами по себе они Фризии ничего серьезного не сделают.
Потому что они совершенно не знают Королевства Фризия. До смешного не знают. Не знают абсолютно ничего важного. Премьер-министр Гилберт, как и всегда, сработал просто великолепно: надежно уберег все государственные тайны... Империя Раджа действительно получила на руки лишь тот минимум общедоступной информации, что полагается стране, с которой недавно заключен мир. Даже тех сведений, что обычно доступны близким союзникам, у них не было. Об охране замка они знали ровно столько, сколько официально сообщают гостям. По-своему они, конечно, остерегались подвоха, но этого было совершенно недостаточно. Им хорошо известна та Особая способность, с помощью которой фризийцы наблюдают за крепостными стенами прямо от ворот, однако даже о самом существовании редких целителей ран они не знали. Что уж говорить о другом, помимо не слишком редких в нашей стране стихий воды и огня. Наверняка эти дикари вообще не разбираются ни в чем, кроме контроля собственного «живого товара». Совершенно неудивительно, что в оригинальной игре они тоже так и не смогли ничего противопоставить мощи Фризии... Но мне это даже удобно.
Чем меньше они знают о Фризии, тем легче нам будет феерично проиграть. Можно самой дозированно распоряжаться секретными сведениями и с их помощью жестко держать этих людей в узде, манипулировать ими, как марионетками.
— ...Ты?
Во время своего хвастливого рассказа Адам сообщает один совершенно неожиданный факт. В сюжете игры ничего подобного точно не было. Я искренне заинтересовываюсь, подробно расспрашиваю его... Это довольно любопытно.
— Так, может быть, и король Ланс из Ханазуо...?
— Вы знали об этом...?!
В глубине узких глаз Адама вспыхивает радостный, фанатичный блеск. Я лишь пренебрежительно фыркаю. Значит, в скрытом лоре игры он был замешан в куда большем заговоре, чем казалось на первый взгляд...! Поэтому в сюжетной ветке Седрика...
— ...Похоже, эта информация нам пригодится.
— Для меня огромная честь заслужить вашу похвалу.
Как же он с такой поразительной, разрушительной силой так легко и быстро проиграл в игре? Осторожно, методично прощупываю почву новыми наводящими вопросами. Находясь в прекрасном расположении духа, он охотно и без умолку отвечает на каждый из них.
«Ограничение целей»... Услышав это, я всё понимаю. Неудивительно, что с главными героями игры он ничего не мог поделать. Возможно, и лично против меня, игровой Прайд, он был абсолютно бессилен, поэтому ему и оставалось лишь покорно подчиниться моей воле. Тогда становятся понятны и те игровые ветки, где он без малейших колебаний трусливо сбегал, едва герой загонял его в угол.
Мы продолжаем увлеченно обсуждать наши зловещие планы до самого рассвета, когда ему уже жизненно необходимо незаметно вернуться в свою комнату до прихода стражи. Наш разговор окончен — больше он мне не нужен. Напоследок я равнодушно поворачиваюсь к его уходящей спине и, даже не удосужившись проводить его взглядом, валюсь на кровать. Теперь я немного посплю. А когда ничего не подозревающие горничные придут меня будить — всё начнется.
— ...Всё-таки всё идет точно по сюжету игры.
Всё складывается невероятно удобно для нынешней меня, и всё это неизбежно. Ничем не отличается и от того самого Предвидения десятилетней давности.
Стоит мне только расслабиться, как на меня тяжелой волной наваливается сонливость. Я даже не забираюсь под одеяло — просто крепко обнимаю подушку и закрываю глаза. Каждый вечер меня усыпляли Особой способностью, так что хотя бы режим искусственного сна и пробуждения оставался правильным. И сейчас я просто ужасно не выспалась.
— ...Как же я этого жду.
Хи-хи... А-ха-ха... Стоит мне только произнести это вслух, как к горлу подступает истерический смех. Мысль о том, что до грандиозного финала осталось совсем немного, кажется мне такой забавной, такой искренне радостной, что просто невозможно сдержаться.
Абсолютно все герои любовных линий, кроме Леона, сейчас находятся в нашей стране. Я уже как следует, с наслаждением ранила их всех, каждому досталось свое персональное горе. Осталось лишь начиная с сегодняшнего дня снова сделать так, чтобы они меня возненавидели. Возненавидели по-настоящему, как можно сильнее и искреннее.
Только ради того, чтобы в конце они меня убили.
✧ ═══════════════ ✧
— Доброе утро, принцесса Прайд...
— А!.. Принцесса... Прайд?..!
Солнце уже стояло высоко. Дверь тихонько скрипнула, и эти жалкие девчонки, Мэри и Лотта, наконец-то вошли в комнату. Я сидела на краю кровати, свободно свесив освобожденные от ремней ноги, и с легкой улыбкой наблюдала, как их глаза буквально лезут на лоб. Чистая одежда с жалким шорохом выпала из их задрожавших рук. Поднос с завтраком едва не полетел на пол — посуда жалобно задребезжала, выдавая их животный страх.
— О? Доброе утро, Мэри, Лотта.
Я поприветствовала их так ласково, как только могла, и растянула губы в той самой улыбке. Улыбке, которая до смерти их пугала.
Они не смогли выдавить из себя ни слова, даже не пролепетали дежурную фразу о прекрасной погоде. Их губы лишь жалко тряслись. Они ведь прекрасно помнили, что именно я с ними делала до того, как их милосердно отстранили от обязанностей моей личной прислуги.
«Почему? Как она освободилась?!» — срывающийся, панический вопрос опытной Мэри так и повис в воздухе. Я не стала ей отвечать.
Я с откровенным упоением впитывала этот чистый, первобытный ужас на их лицах. Насладившись их реакцией вдоволь, я медленно, грациозно встала. Подошла к большому окну с наружными створками и, не переставая улыбаться оцепеневшим горничным, распахнула его настежь. В комнату ворвался свежий утренний ветер, тяжелые занавески взмыли в воздух, затрепетали, то и дело скрывая меня от их панических взглядов.
Мэри всё поняла первой.
— Не надо, принцесса Прайд! — пронзительно завизжала она.
На ее вопль в комнату немедленно ворвалось несколько стражников, дежуривших за дверью. Но я даже не подумала растеряться — напротив, встретила их искренней, радостной улыбкой.
Они застыли, потрясенные тем, что их пленница свободна. Я лишь насмешливо помахала им ручкой и, встав спиной к зияющей пропасти окна, небрежно поставила одну ногу на подоконник. Неужели на этот раз она и правда решила покончить с собой? Наверняка именно так они и подумали. Стражники замерли, осторожно подбирая слова, отчаянно стараясь меня не спровоцировать. Но я не дала им шанса договорить. Я просто отклонилась назад, и с улыбкой опрокинулась в бездну.
Сверху донеслись их истошные вопли, похожие на предсмертные хрипы. Словно прорвав плотину, солдаты и горничные в ужасе бросились к окну и выглянули наружу. Но едва они перегнулись через подоконник, как снизу уже донеслись сдавленные крики их товарищей. В панике повторяя: «Беда... Принцесса Прайд...», они принялись неверяще всматриваться в то, что происходило на земле.
Ветер свистел в ушах, но для меня, Финального босса, обладательницы нечеловеческих характеристик, эта смешная высота была сущим пустяком. Я приземлилась легко и безупречно. Мои темно-алые волосы пронеслись кровавой тенью, оставляя за собой призрачный след, а дежурившие внизу солдаты уже начали падать один за другим. Стража наверху не верила своим глазам: я не просто выжила после падения с такой башни, я осталась абсолютно невредимой. Для обычного человека это было невозможно. Даже среди элитных рыцарей подобное было под силу лишь единицам.
«Как она это сделала? Не сон ли всё это?» — читалось на их лицах. После короткой заминки стражники поспешно выскочили из комнаты и с топотом устремились вниз по винтовой лестнице.
— Принцесса Прайд! — отчаянно закричал один из стражников внизу, пытаясь уговорить меня спокойно вернуться в башню.
Но я не слушала этот фоновый шум. Я бросилась вперед, вплотную к его груди. Прежде чем этот статист успел выставить копье, чтобы сдержать меня, я перехватила его руку и сделала жесткую подсечку. Он потерял опору и рухнул; используя инерцию его же падающего тела, я с наслаждением выкрутила ему запястье. Раздался глухой, влажный хруст и болезненный стон.
Я подобрала его оброненное копье. На миг мои руки замерли, словно не понимая, как им пользоваться — всё верно, у меня ведь нет прокачанного навыка владения древковым оружием. Отбросив стойки, я перехватила его как простую палку и принялась одного за другим сбивать с ног подбегающую «массовку»: била в суставы, делала подсечки, заставляя их беспомощно валиться на землю.
Я заметила брошенное длинноствольное ружье и на секунду решила завладеть огнестрелом, но тут же передумала: слишком тяжелое, сильно порежет мой параметр скорости. Бегать с ним не получится. Я снова взялась за копье, окинула взглядом толпу, пересчитывая стражников. Выбрав цель, я кровожадно ухмыльнулась и без колебаний рванула к ней.
Солдату, преградившему мне путь, я с разбегу нанесла прямой колющий удар, но моей базовой физической силы оказалось недостаточно, а его кираса была слишком прочной: наконечник со звоном отскочил.
Тск. В игре не было ни единой кат-сцены, где королева Прайд сражалась бы копьем. Досадливо цокнув языком, я остановилась, слегка пошатнувшись, — и с места прыгнула немыслимо высоко вверх. Стражник распахнул глаза от ужаса: так высоко! В воздухе я с силой размахнулась копьем, целясь древком прямо ему в шлем. Раздался болезненный, глухой удар. От мощного сотрясения стражник мгновенно потерял сознание и рухнул как подкошенный.
Пробегая мимо него, я не смогла сдержать возбужденного, почти невинного хохота:
— А-ха-ха-ха-ха!
Вид поверженного товарища и мой безумный смех заставили остальных насторожиться, но эти куклы всё равно послушно бросились мне наперерез. Я снова картинно занесла копье.
— Сейчас ударит! Берегите головы! — в панике перекрикивались они.
Глупцы. Я без колебаний вонзила копье в землю прямо перед собой, с силой надавила, оттолкнулась, как при прыжке с шестом, и легко, изящно перелетела прямо над их шлемами. Я приземлилась точно в седло стоявшей неподалеку лошади. От внезапного, тяжелого удара животное испуганно заржало и забилось, но я железной хваткой перехватила поводья и безжалостно хлестнула ее кнутом. Лошадь, всё еще неистовствуя от страха, сорвалась с места.
— А-ха-ха! Всё-таки простой массовке со мной ни за что не справиться!
Выкрикнув им напоследок эту насмешливую, непонятную для них истину, я погнала лошадь вперед, игнорируя их жалкие приказы остановиться.
Прямиком к главной королевской резиденции, подальше от этой одинокой башни.
✧ ═══════════════ ✧
Адам:
— Ну-ка... А теперь даже не смей двигаться. Дернешься — убью на месте.
Намеренно понизив голос до зловещего шепота, я ухмыльнулся, откровенно издеваясь над своим безмолвным спутником. Медленно, предвкушающе облизнув пересохшие губы, я обеими руками высоко поднял тяжелый деревянный стул и демонстративно замер, наслаждаясь его ожиданием боли.
Эта комната изначально предназначалась для высокопоставленных гостей, и вся мебель здесь была добротной и массивной. Разумеется, и стул в моих руках оказался достаточно тяжелым и исключительно прочным. Именно им я, не раздумывая ни секунды, замахнулся на своего человека.
Раннее утро, противные фризийцы уже вполне могли принести нам завтрак. Вернувшись ночью с тайной встречи в изолированной башне, я так и не сомкнул глаз. Теперь они горели воспаленным блеском, будто всё это время я в лихорадочном нетерпении ждал наступления именно этой минуты.
Мой спутник стоял передо мной абсолютно неподвижно и покорно молчал. Он прекрасно понимал и то, что сейчас с ним произойдет, и то, что именно ему придется делать сразу после. Поэтому он просто ждал удара, ни единым мускулом не выдавая своего страха. Прекрасно зная, что никакой мольбы о пощаде не последует, я всё равно еще раз, с садистским удовольствием, облизнул губы. Затем шумно, глубоко втянул воздух носом, словно с трудом сдерживая нахлынувшее животное возбуждение, — и со всей дури обрушил стул прямо на своего спутника.
Раздался страшный, глухой удар дерева о кость, а за ним тяжелый грохот тела, с размаху брошенного на пол. В ту же самую секунду фризийские стражники, стоявшие на посту за дверью, подняли тревогу и разом ворвались в нашу комнату.
Капкан захлопнулся. Две безжалостные, злые воли одновременно обнажили свои клыки перед Королевством Фризия.
✧ ═══════════════ ✧
Гилберт:
— Всё-таки уничтожение Контракта стало для нас серьезным ударом...
Стайл произнес это совершенно ровным, безжизненным голосом на нашем экстренном тайном совещании ранним утром. В кабинете присутствовали лишь трое высших правителей страны — королева Роза, принц-консорт Альберт и сенешаль Вест, — а также я, премьер-министр, и сам первый принц. На эту сверхсекретную встречу не допустили даже высших сановников. На лицах всех пятерых лежала мрачная, глухая тень. Я низко, с искренним раскаянием склонил голову в ответ на слова принца:
— Прошу меня простить. Это исключительно моя неосторожность.
Вест медленно кивнул и тоже виновато обратился к Розе и Альберту:
— И моя тоже.
Признаться, даже такие проницательные политики, как мы, совершенно не ожидали, что Адам нагло, на наших глазах разорвет священный магический Контракт.
— Вчера вечером я сразу же заказал мастеру еще один точно такой же документ... Обещаю, в следующий раз мы будем предельно осторожны, — добавил Вест.
Услышав его слова, Стайл лишь молча опустил взгляд и до крови прикусил щеку изнутри. Если бы он только знал, что имперцы пойдут на такую немыслимую наглость, он бы с самого начала, не считаясь с государственными средствами, заказал сразу несколько экземпляров. В его груди зародился глухой, отчаянный стон бессилия.
О повторном визите делегации Империи Раджа нас официально предупредили два месяца назад. Именно поэтому мы так тщательно подготовились: выстроили строжайшую охрану, расставили стражу так, чтобы ни одна мышь не смогла сбежать, а прежде чем взять гостей под арест, предусмотрительно отобрали у них абсолютно всё — лошадей, слуг, письменные принадлежности, любое оружие, не давая им ни малейшей возможности оставить во внешнем мире свидетельства случившегося. Даже сам наш разговор с Адамом, после того как его провели в зал для аудиенций, был почти полностью, по ролям, отрепетирован нами заранее, вплоть до порядка реплик.
После недавнего заседания совета по законопроектам мы еще не раз за закрытыми дверями обсуждали и ход расследования в отношении Империи Раджа, и возможные контрмеры. Именно поэтому мы сумели столь решительно и хладнокровно встретить нынешний визит. Для временного содержания Адама под строгим арестом весь гостевой дворец целиком отвели исключительно делегации Раджи. Проживавшего там принца Седрика мы срочно, под благовидным предлогом переселили в те гостевые покои главного дворца, где обитали сам Стайл и остальные. Ничего не объясняя принцу Ханазуо об Империи Раджа, его пока настоятельно попросили не выходить из своей комнаты, позаботившись таким образом и о его безопасности.
— Через неделю, как только мастер доставит новый Контракт, мы попробуем еще раз убедить его.
Один раз мы уже потребовали от создателя Контрактов почти невозможного: изготовить столь сложный документ всего за пять дней. А теперь последовал новый, экстренный заказ, почти сразу за предыдущим. Но даже если эта категоричная просьба поступила напрямую из королевского замка, создавал этот магический документ живой человек; получить его раньше чем через неделю было просто физически невозможно.
Изначально наш следующий политический шаг планировался сразу же после первого допроса Адама. Но теперь, когда Контракта не стало, сделать вообще ничего не получалось. Расследование полностью застопорилось.
Стайл стоял перед нами, низко опустив голову; его стиснутые кулаки мелко дрожали от бессильной досады. Вест еще раз коротко, виновато извинился, но племянник порывисто покачал головой, не принимая его вины. Мальчик и сам прекрасно понимал: виноват здесь только Адам, совершивший этот немыслимый, наглый поступок.
— Тогда за эту неделю ожидания мы начнем с жесткого допроса его подчиненных... Впрочем, лично я нисколько не возражаю и против куда более серьезных мер воздействия в отношении него самого.
Косвенно, но абсолютно недвусмысленно предлагая применить пытки, я негромко щелкнул пальцами. Я улыбался своей обычной мягкой улыбкой, однако мой взгляд, прямо обращенный к королеве Розе, был совершенно серьезен и холоден.
— Если вы позволите, Ваше Величество, я возьму эту грязную работу на себя.
Раз уж Адама вместе с его людьми так или иначе незаконно задержали, такой радикальный вариант действительно существовал. Времени у нас в обрез, тут уже не до чистоплюйства и выбора гуманных средств. Если допрос посредством бескровного магического Контракта окажется невозможен, пытки — это вполне реальный, рабочий способ выбить правду.
— Если уж пытать, то лучше начинать как можно раньше... При застарелых ранах скрыть всё произошедшее от послов станет гораздо труднее.
Стайл поддержал мое жестокое предложение прямо, без малейших обиняков. В его глухих словах проступала тихая, жуткая жажда убийства.
Нам оставалось всего девять дней. Большинство свежих ран, нанесенных за это короткое время пыткой или иным способом, опытные целители с Особыми способностями сумели бы вылечить достаточно быстро, не оставив шрамов. Но если в процессе случайно перестараться и причинить имперцам слишком тяжелые повреждения, в худшем случае придется отправлять «гостей» на родину переломанными и покалеченными. Если же под благовидным предлогом силой держать их во Фризии до полного физического выздоровления, долгое, необъяснимое отсутствие первого принца после оговоренного срока неминуемо вызовет подозрения и военную тревогу в самой Империи Раджа. Вообще-то изначально мы были готовы при крайней необходимости перейти к пыткам сразу же, еще вчера, но только после того, как Контракт даст нам неопровержимое юридическое подтверждение вины Раджи. Но теперь, когда этот документ разорван, решиться на такой беспредел «вслепую» было крайне непросто.
— Ну... На самый крайний случай в нашем рыцарском ордене есть один человек, весьма сведущий в подобных темных делах.
Мы можем втайне попросить его помощи. Я произнес это так, словно вдруг вспомнил о ком-то полезном; мои удлиненные глаза хитро сузились. Видя эту мою ледяную улыбку, в которой осталась лишь жалкая видимость светской любезности, Альберт под столом легонько наступил мне на ногу, призывая друга к сдержанности перед королевой. Мое лицо сразу стало куда более серьезным и официальным.
— Как вы считаете, Ваше Величество? — почтительно спросил я Розу.
Королева спокойно, по-королевски сложила руки на коленях и слегка, раздумчиво кивнула.
— ...Пока что мы будем строго придерживаться нашего первоначального плана. Если мы поспешим, поддавшись праведному гневу и эмоциям, мы можем совершить непоправимую дипломатическую ошибку. Когда мы получим решающее, неопровержимое доказательство их вины, мы рассмотрим и ваши дальнейшие силовые меры. Если же и новый Контракт тоже не позволит нам установить истину, мы всерьез примем во внимание предложение Гилберта. Для начала мы просто жестко допросим начальника штаба и генерала...
Бах-бах-бах! Сильный, панический стук в двери кабинета внезапно оборвал Розу на полуслове. Снаружи взволнованно, во весь голос прокричали:
— Прошу простить, что прерываю ваше секретное совещание!
Все присутствующие, кроме самой королевы, мгновенно поднялись со своих мест. Получив ее короткий кивок согласия, Вест разрешил охране открыть дверь. Та распахнулась настежь; вбежавший стражник тут же с размаху опустился на одно колено и, тяжело, загнанно дыша, снова выпалил:
— Прошу прощения!
Обычно вот так, без приглашения врываться на закрытое совещание правителей было совершенно немыслимо. Если только не требовалось принятия немедленных, экстренных действий или военных распоряжений, любая, даже самая важная новость или происшествие покорно ожидали окончания встречи за дверью. Столь бесцеремонное появление стражника означало лишь одно: чрезвычайную ситуацию государственной важности; все в кабинете сглотнули и напряженно замерли в ожидании. От долгого бега по лестницам солдат просто не мог выговорить ни слова и на несколько мучительных секунд умолк, жадно переводя дыхание. Затем он глубоко вдохнул, поднял побледневшее лицо и выкрикнул осипшим голосом:
— Срочное донесение! П-принцесса... Ее Высочество первая принцесса Прайд сбежала из изолированной башни! Сейчас она... она прорвалась в королевскую резиденцию, и, вероятно, направляется в тот самый гостевой дворец!..
Тот самый дворец. От этих слов все мы потрясенно затаили дыхание. Даже без уточнения конкретного названия всем было кристально понятно: речь шла о гостевом дворце, в котором сейчас под стражей держали Адама и его людей. Я первым спохватился, резко обернулся, но Стайла рядом уже не было. Очевидно, принц мгновенно телепортировался прямо к Прайд. Я на миг испытал искреннее облегчение от того, что брат уже рядом с ней.
— Где Стайл? — тревожно спросил Вест, озираясь.
Ни королева, ни сенешаль не знали нашего главного секрета: принц был способен переноситься не только в заранее известные места, но и напрямую к определенному, знакомому ему человеку. Поэтому открыто объяснить им, что он уже отправился прямо к Прайд, чье точное местонахождение в замке пока неизвестно, я не мог.
— Полагаю, Его Высочество немедленно направился на перехват во дворец, — уклончиво ответил я и напряженно посмотрел в окно.
— Как, черт возьми, безумной Прайд вообще позволили беспрепятственно добраться до королевской резиденции?! Что делала вся наша хваленая стража?!
Альберт крайне редко повышал голос так резко и властно; я невольно вздрогнул. Да, было совершенно неясно, как именно она сумела освободиться от тугих ремней, но ведь комнату намертво запирали еще и снаружи. К тому же внизу, вокруг самой башни, круглосуточно стояло множество отборных солдат, охранявших покой Прайд. Даже если она хитростью воспользовалась какой-то тайной лазейкой в башне, не могли же эти стражники всё это время тупо стоять и ничего не предпринимать. Незаметно выбраться из охраняемой башни и беспрепятственно добраться до достаточно далекой королевской резиденции — это было просто физически невозможно для юной девушки. Если только... не спрыгнуть прямо из окна с высоты, смертельной для любого обычного человека, умудриться приземлиться без единой царапины, в рукопашную смести ошарашенных стражников на своем пути и силой отнять у них лошадь.
Солдат, заикаясь, как можно подробнее изложил правителям всё, что было известно страже на данный момент. Роза, Альберт и даже невозмутимый Вест в шоке распахнули глаза от изумления. Только я молча, с пониманием закрыл свои.
Я один из всех присутствующих уже видел в деле поистине поразительные, нечеловеческие физические и боевые способности Прайд. Принцесса, которая в одиночку, уверенно и безжалостно сражалась с вооруженными до зубов работорговцами и совершенно спокойно спрыгнула с крыши замка Королевства Церсис, в состоянии аффекта вполне могла продемонстрировать и нечто, слегка превосходящее даже мои смелые ожидания. Удивляться тут было решительно нечему. Насущные вопросы оставались другие. Почему она ни разу не пыталась сбежать прежде? Почему она выбрала для побега именно этот момент? Почему она целенаправленно направилась именно к Адаму, о тайном приезде которого знать была не должна? И, главное, как она вообще умудрилась самостоятельно освободиться от тугих ремней, намертво приковывавших ее к кровати?
Раз уж принц Стайл уже отправился к ней, может, всё уже благополучно улажено? Он способен в долю секунды мгновенно вернуть сопротивляющуюся Прайд обратно в отдельную башню. Думая об этом, я, в отличие от всё еще потрясенных Альберта и остальных, незаметно, с надеждой оглядел комнату. Но Стайл не возвращался. Может, он задержался, пытаясь поговорить с Прайд и успокоить ее? И тут меня прошиб холодный пот: я вспомнил, что именно произошло между ними почти месяц назад. Тогда Стайл словно физически не вынес этой страшной перемены в ней и категорично отверг нынешнюю, обезумевшую Прайд, прямо в лицо объявив ее совершенно другим человеком.
Мое сердце гулко, болезненно ударило в грудь. Я судорожно прижал к ней ладонь. Мой высокий лоб мгновенно покрылся неприятным, холодным потом, пришлось сознательно, силой заставить себя вдохнуть глубже.
— Я тоже, пожалуй, на всякий случай проверю ситуацию...
Я уже развернулся и собирался броситься вслед за Стайлом к Прайд, когда в тишине кабинета внезапно раздалось:
— ...Прошу прощения. Матушка... простите меня.
Знакомый голос Стайла снова эхом прозвучал в комнате. Услышав эти до боли сдержанные, словно нерешительные и полные вины слова, все мы резко повернулись... и перестали дышать.
— Приве-е-е-ет. Доброго вам всем утра, моя милая, милая семья.
Прямо перед нами стояла Прайд. Она коротко, издевательски рассмеялась: «А-ха-ха!» — и победно растянула рот в кривой, сумасшедшей улыбке.
Стайл, стоявший рядом с ней, низко опустил голову, словно отчаянно стараясь не смотреть на Прайд, которая по-хозяйски, небрежно положила руку ему на плечо. Его кулаки были сжаты до белизны и едва заметно дрожали от бессилия. Только его глаза виновато поднялись к Розе и остальным. Увидев искреннее потрясение на лице матери, он вновь тихо, с трудом выдавил срывающимся голосом:
— Простите...
Лишь через несколько тяжелых ударов сердца в кабинете почти одновременно раздались шокированные возгласы:
— Прайд!
— Принцесса Прайд!
Откровенно наслаждаясь нашей панической реакцией, она беззаботно, широко улыбнулась и по-детски помахала нам ручкой.
Поначалу королеву Розу и нас ошеломило само ее внезапное появление в кабинете, но почти сразу мы лишились дара речи уже от ее неподобающего вида. Первая принцесса королевства явилась перед высшими правителями в одной лишь тонкой ночной сорочке. От дикой беготни и драки та некрасиво перекрутилась, местами испачкалась в грязи, к белоснежной ткани плотно прилипла жесткая лошадиная шерсть. Она даже не соизволила надеть обувь: ее маленькие, обнаженные ступни были сильно, до черноты измазаны сырой землей.
Такой откровенный наряд был просто немыслим для принцессы. Тонкая, измятая ткань не только откровенно обрисовывала контуры ее тела — она открывала ту кожу, которую обычно надежно скрывало строгое дворцовое платье. Роза в шоке невольно прикрыла рот ладонью, а Альберт тут же, не терпящим возражений тоном резко приказал остолбеневшему стражнику немедленно закрыть дверь. Нельзя было позволять даже преданной страже свободно наблюдать столь постыдный, неподобающий вид их будущей королевы.
— Ваша замковая стража тоже не так уж хороша в деле, правда? Им всем определенно следовало бы поучиться боевым навыкам у рыцарского ордена.
Прайд тихонько, издевательски хихикнула и ласково погладила брата по плечу, словно ища у него согласия. Стайл, продолжая упрямо отводить от нее покрасневший взгляд, лишь молча, резким движением повел рукой и брезгливо сбросил ее ладонь со своего плеча.
— Прайд... Почему и как именно ты выбралась из своей запертой комнаты?
Роза спросила это так тихо, словно внутренне готовилась к самому худшему. Прямо перед ней стояла ее родная дочь в невероятном, диком виде, а она отчаянно, из последних сил старалась сохранять ледяную твердость, подобающую правящей королеве. Прайд в ответ лишь медленно, вызывающе приподняла уголки губ.
За эти два кошмарных месяца эта безумная улыбка стала для всех нас мучительно, до боли знакомой. Не отводя от нее строгих глаз, Роза ждала ответа. И Прайд произнесла, откровенно насмехаясь над нами:
— О, у меня было чудесное Предвидение. Я ясно увидела, как с бедным наследным принцем в нашем негостеприимном замке случится нечто ужасное. Вот я и пришла как добрая хозяйка, чтобы его спасти.
Наследный принц. Сейчас в этом замке под строгой стражей находился лишь один человек с таким высоким титулом. Вест распахнул глаза от ужаса и вопросительно, требуя объяснений, окликнул Стайла. Тот мучительно, с болью поморщился, один раз виновато кивнул дяде и тяжело заговорил:
— Когда я добрался до нее, она уже находилась внутри гостевого дворца, именно там, где сейчас держат наследного принца Адама... Мне чудом удалось остановить ее в коридоре, еще до того, как она вошла в его комнату, но...
После этих тихих, полных отчаяния слов никто не сумел произнести ни звука. Находясь в изолированной башне без связи с внешним миром, Прайд никак не могла узнать о приезде Адама. Мало того что охрана была усилена до предела — сам этот дипломатический визит Империи Раджа приняли и содержали в строжайшей, абсолютной тайне.
— Как же жестоко с твоей стороны, матушка. А я ведь так трепетно ждала нашей встречи, знаешь ли? Если бы вы, интриганы, не устроили за моей спиной ничего подобного, я бы и дальше смирно, как послушная кукла, оставалась в той башне, как хорошая девочка.
Оставалась бы... От этих оброненных слов по моей спине пробежал могильный холод. Все мы в комнате мгновенно поняли суть: она говорит так, будто до сих пор совершенно добровольно, потешаясь над нами, позволяла держать себя в этом заточении. Мои ладони неприятно повлажнели.
— А теперь послушайте меня внимательно. Сегодня у меня к вам есть одна крошечная просьба, поэтому я и велела Стайлу любезно доставить меня сюда... Вы ведь меня выслушаете? Это же скромная просьба вашей милой, милой, обожаемой дочери.
Вест сурово нахмурился: это ласковое обращение к королеве Розе звучало почти как неприкрытая угроза. Та твердо сжала побледневшие губы и ответила лишь:
— Какая еще просьба?
— Ну, я ведь уже достаточно раскаялась в своем поведении, правда? Может, вы наконец-то позволите мне вернуться в мой родной дворец? Обещаю, я буду вести себя хоро-о-ошо.
Прайд спрашивала это с широкой, издевательской улыбкой, не выказывая ни малейшей тени обещанного раскаяния. От этого наглого требования, которое иначе как прямым издевательством не назовешь, Роза до скрипа стиснула свои ровные зубы. Затем, глядя на дочь строго и непреклонно, она жестко покачала головой.
— Нет. Покидать свою отдельную башню тебе пока строго запрещено. Что же касается наследного принца Адама, любые встречи с ним тебе тоже категорически не разреш...
— Тогда я просто пойду к нему без вашего разрешения.
Ее низкий, угрожающий, почти рычащий голос заглушил слова Розы. Этот жуткий каприз, достойный избалованного ребенка, заставил всех нас содрогнуться от ужаса. Мне отчаянно хотелось крикнуть ей: «Ты не сможешь!», — но ведь только что она совершенно самостоятельно, сметая охрану, добралась от отдельной башни до самого дворца, где под арестом находился Адам. И всё же, как ей вообще удалось освободиться от тугих ремней, намертво приковывавших ее к кровати? Вест уже собирался задать этот вопрос вслух, однако Прайд, словно телепатически предугадав его, с вызовом продолжила:
— Я смогу. Смогу сколько угодно раз. Я хоть сотни раз выберусь оттуда сама. Стоит мне только захотеть, и это будет для меня легко.
«Но как именно — я вам не скажу». Именно это с предельной, издевательской ясностью читалось в ее зловещей улыбке, прямо обращенной к Весту. Поняв этот прозрачный намек, сенешаль гневно нахмурился, а Прайд в ответ лишь заулыбалась еще шире. Словно желая причинить своей семье еще больше душевного беспокойства, она добавила:
— Так что возвращать в башню рыцарей, горничных и стражников вовсе не обязательно. Достаточно просто вернуть в мою комнату меня. И, матушка, давай ты официально, перед всеми признаешь, что я не больна, а абсолютно «нормальна»... И тогда я впредь буду слушаться вас как следует... Ну же, это ведь хорошая сделка, правда?
Нарочито, по-птичьи склонив голову набок, она слегка, картинно развела руки перед королевой. Ее отвратительная, сумасшедшая улыбка делала даже этот невинный девичий жест совершенно лишенным былого очарования.
— Или вы всерьез собираетесь держать меня взаперти вечно? Так вот, я этого больше не желаю. Я буду сбегать от вас снова и снова. И... каждый божий день, сколько мне самой будет угодно раз, я буду навещать несчастного наследного принца Адама. Утром, днем... и даже посреди глубокой ночи.
— А-ха-ха-ха!
Прайд громко, заливисто рассмеялась, вызывающе выпятила грудь и переплела пальцы рук, словно это она, а не Роза, стояла сейчас здесь выше всех нас.
— Какая же незадача-а, — сладко протянула она, обводя каждого из нас скользящим, насмешливым взглядом.
— Кажется, я очень, ну просто безумно понравилась наследному принцу Адаму... И если я буду приходить в его спальню каждую ночь, однажды мы, чего доброго, страстно переступим черту.
Она тихонько, похотливо засмеялась; в ее фиолетовых глазах внезапно вспыхнул откровенный, соблазняющий блеск. Едва в них появилось нечто, пугающе похожее на непристойное желание, как Вест и Альберт, не сговариваясь, одновременно и яростно прикрикнули на нее:
— Прайд!!!
Но та даже бровью не повела, не вздрогнула. Она лишь снова запрокинула голову к потолку и расхохоталась в голос. На этот раз, впрочем, она быстро умолкла и вновь повернулась к нам. Ее ухмылка стала еще более хищной и угрожающей.
[[image:/storage/reader-images/97ccb144cb2feb04f4706787781930c5de0c2d8c.jpg]]
— Я говорю абсолютно серьезно. Больше в этой проклятой башне я не останусь. Если вы прямо сейчас не признаете меня нормальной и собираетесь так и держать меня там на цепи до конца моей жизни, я тоже буду поступать вам наперекор. Стоит мне только всерьез захотеть, и даже выбраться отсюда в город для меня будет проще простого.
Указывая пальцем на собственную грудь, она зловеще, обещающе улыбалась. Сможет ли Прайд и правда бежать от нас столько раз, сколько захочет, пока было неясно. Однако мы всё еще не знали, как именно она освободилась, а в ее твердом голосе звучала такая железобетонная уверенность в своих силах, что счесть это пустой ложью не мог уже никто.
— Но почему ты так маниакально стремишься именно к наследному принцу Адаму? — Вест попытался сменить тактику и задать прямой вопрос.
Подозрение, что Адам всё-таки что-то с ней сделал или как-то контролирует ее разум, становилось всё сильнее и обоснованнее. Прайд без малейшей заминки повернулась к сенешалю и ответила:
— Потому-у что только наследный принц Адам сказал мне, что я прекрасна именно такая, какая я есть сейчас. Я всего лишь немного изменила свое поведение, а вы все, все остальные меня трусливо бросили.
Она говорила это так искренне, словно виновата в этом кошмаре вовсе не она сама, а именно мы, окружающие ее люди. Мы все на мгновение умолкли, пораженные этой извращенной логикой. Как и сказала Прайд, никто из здесь присутствующих категорически не принимал ее нынешнюю.
— ...Я услышала и поняла все твои доводы, Прайд... А теперь ступай.
Устало прижав дрожащие пальцы ко лбу, Роза непререкаемым тоном велела Стайлу немедленно отвести Прайд обратно в отдельную башню. Он послушно протянул к ней руку — и вдруг неестественно, словно наткнувшись на невидимую стену, замер, едва не коснувшись ее плеча. Заметивший эту странную заминку я уже собирался недоуменно спросить, что случилось, но Прайд опередила меня громким, торжествующим смехом.
— Всё равно это бесполезно!
— Ладно, так и быть, одну ночь я в башне еще подожду. Но потом я буду сбегать от вас столько, сколько мне будет угодно раз. ...Ах да. И еще кое-что, напоследок. Можно?
Она картинно отступила от замершего Стайла и посмотрела прямо на мать. В ее фиолетовых глазах блеснул безумный, дьявольский огонек. Роза молча разрешила ей говорить, и бледные губы Прайд растянулись в улыбке — такой нечеловечески широкой, словно уголки ее рта вот-вот с треском разорвутся.
— Только, пожалуйста, не вздумайте попытаться лишить меня законного права на престол, матушка. Если вы всё же осмелитесь сделать это...
Прервавшись на полуслове, она грубо, по-звериному ухватила руку Стайла обеими руками и с силой дернула его к себе. Нечеловеческая, сумасшедшая улыбка пронзила несчастного юношу насквозь. Прайд с явным садистским удовольствием посмотрела на бледное лицо брата, который наконец-то оторвал взгляд от пола, и снова повернулась к Розе.
— В следующий раз мой клинок может обратиться против Тиары — против той единственной дочери, кого вы по-настоящему любите.
Она рассмеялась громче, зловеще, чем когда-либо прежде, — и ее безумный смех резко оборвался на полуслове: Стайл наконец телепортировался вместе с ней из кабинета. Роза и мы так и не смогли найти в себе сил хоть что-то ей ответить.
Ее последние слова были уже не просто намеком, а недвусмысленной, прямой угрозой убийства. Прежде Прайд тоже туманно намекала на подобное, но теперь она прямо и четко заявила: если ее лишат права на престол, Тиаре не жить.
Роза невольно снова и снова проводила холодными ладонями по своим рукам, отчаянно пытаясь унять бьющую ее крупную дрожь. Побледнели не только Альберт и я — даже всегда невозмутимый Вест не сумел скрыть своего глубочайшего потрясения.
— Прошу прощения!
Из-за закрытых дверей вновь донесся встревоженный голос стражника. На этот раз он не стал врываться в спешке, как первый гонец: он почтительно дождался официального окончания нашего предыдущего разговора. Получив разрешение, он вошел, опустился на одно колено и попросил позволения доложить. А затем быстро рассказал нам о странном происшествии, случившемся в гостевом дворце несколько десятков минут назад. Спутник наследного принца Адама Борнео Непентеса получил тяжелую травму головы. Его только что экстренно доставили к дворцовому врачу.
— Чт... что это вообще... значит?..!
Только что вернувшийся обратно в кабинет Стайл не верил своим ушам. Там, в башне, он только что отдал приказ стражникам снова намертво связать смеющуюся Прайд. Вид у принца был нездоровый и сломленный еще до того, как ему сообщили эту новую новость. Вест на секунду замялся, но скрывать случившееся от племянника было нельзя. Объяснения пришлось взять на себя мне.
— По наглым словам самого наследного принца Адама, он «просто выпустил пар». И якобы в Империи Раджа подобное обращение со слугами — «не редкость».
Стайл в шоке широко распахнул глаза и едва удержался от возмущенного возгласа: «Что?!»
Что за дикая нелепость? Пока он отчаянно пытался привести свои мысли в порядок, я продолжил доклад. Спутника, жестоко раненого в закрытых покоях Адама, отвезли в лазарет неподалеку от гостевого дворца. В тот, что находился на территории самой королевской резиденции, а не в тот, что стоял возле тренировочной площадки рыцарского ордена. Приставленные к Адаму стражники услышали сильный грохот и немедленно ворвались в комнату. На полу без сознания лежал человек с окровавленной головой. Адам встретил их с самодовольной улыбкой; а рядом с телом валялся отброшенный тяжелый стул.
Даже если этот пострадавший официально находился под стражей как соучастник, бросить его без медицинской помощи они не имели права. Из покоев вывели и забрали только его одного. Прямой опасности для его жизни не было; врач уже благополучно закончил обработку его ран. Сейчас избитый спутник Адама лежал в отдельной палате без сознания, под строгой охраной.
— Выпустил... пар?! Да что это вообще за дикость такая?!
— Он прямо утверждает, что счел личным унижением свое задержание по ложному обвинению в стране, с которой заключен мирный договор. ...Именно так он и выразился.
Я говорил это абсолютно спокойно, но Стайл от моего тона не стал понимать мотивы имперца лучше. Уже во время прошлого визита Адама во Фризию мы все замечали и его очевидные странности, и грубое, пренебрежительное обращение со своими слугами. Однако столь откровенная, кровавая агрессия была продемонстрирована впервые. Причем теперь его ядовитая злоба была направлена уже и на саму Фризию.
Королева Роза глубоко вздохнула, сознательно, усилием воли заставила себя расслабить сведенные судорогой плечи и обвела нас властным взглядом:
— Как бы то ни было, сейчас нам нужно сосредоточиться на первоочередных делах. Гилберт, немедленно займись жестким допросом генерала и начальника штаба Империи Раджа. Больше я не потерплю подобного насилия в стенах моего двор...
— Может... нам уже просто запереть его в одиночной камере?..
Стайл внезапно перебил королеву на полуслове. Его голос звучал глухо и страшно, словно доносился из-под земли. Мы с Вестом крайне удивленно посмотрели на него. Подобной дерзости можно было ожидать от нынешней, безумной Прайд. Но чтобы всегда учтивый Стайл вот так прервал правящую королеву... Он стоял перед нами, низко опустив голову, весь словно окаменев. Оба его сжатых до белизны кулака мелко дрожали от перенапряжения.
— Тогда... сестра уже точно не сможет так просто добраться до наследного принца Адама. Если мы всё равно всерьез рассматриваем возможность применения пыток...
Его речь прерывалась, в голосе слышалась непрошеная дрожь.
По сравнению с жестокими пытками перевод в одиночную камеру был сущим пустяком. Тем более если нам всё равно предстояло скрыть от послов и то, и другое. Но, если Адам в итоге окажется невиновен в безумии Прайд, такая дипломатическая ошибка станет непоправимой. На недавнем совещании с высшими сановниками мы уже твердо решили: пытки допустимы лишь при наличии неопровержимых доказательств его вины либо как самое последнее, отчаянное средство.
Когда сенешаль Вест мягко напомнил ему об этом правиле, жуткий скрежет стиснутых зубов Стайла услышала даже Роза. Она с нескрываемой тревогой посмотрела на приемного сына и сложила руки на коленях.
— ...Стайл. Кстати, а почему ты вообще привел Прайд сюда, в мой кабинет?
Он сильно вздрогнул. На несколько долгих секунд он застыл, словно пораженный молнией, а потом медленно поднял на нас покрасневшие глаза. Его почти ничего не выражающее, пустое лицо вызвало у Розы смутное, ледяное беспокойство.
Прежде Стайл мог открыто, по-мальчишески проявлять свои истинные чувства только рядом с Прайд, но перед самой Розой он всегда держался безупречно, как и подобает наследному принцу. Теперь же он, казалось, едва справлялся даже с тем, чтобы просто стереть со своего лица эти мучительные переживания.
— Прошу простить меня.
Он вновь низко поклонился. Ему с огромным трудом удавалось смотреть нам в глаза.
— ...Когда я наконец нашел сестру в гостевом дворце, то сначала я телепортировал ее обратно в отдаленную башню. Но... она жестко потребовала немедленно отвести ее к вам. Разумеется, я категорически отказал ей. Однако... тогда она...
Запинаясь на каждом слове, Стайл пересказал нам всё без малейшей утайки — именно те страшные слова, которые произнесла ему Прайд, чтобы заставить его подчиниться. Вест горестно, с болью закрыл глаза. Роза и Альберт в ужасе затаили дыхание. Я, наконец поняв, почему всё это произошло, тоже мрачно умолк.
Стайл снова низко склонил голову, прося прощения у семьи. Но обвинить его в этой слабости не смог никто из нас. В повисшей тяжелой тишине каждый мысленно сопоставлял услышанное от принца с недавними, безумными угрозами самой Прайд.
Какова бы ни была истинная причина этого кошмара, нынешнюю Прайд категорически нельзя было допустить до трона. Пусть она сколько угодно фальшиво обещает вести себя достойно — без коренной, глубинной перемены в ней самой такие пустые обещания ничего не значат.
— Может быть... ... ...нам стоит...
Стайл снова что-то тихо пробормотал, и мы повернулись к нему.
Что он предложит нам теперь, после идеи с одиночной камерой? Прекрасно понимая, насколько тяжело ему сейчас приходится, мы молча ждали продолжения. Никто его не останавливал и не укорял за слабость. От того, что все так внимательно его слушают, он замялся еще сильнее; дрожь в его теле усилилась. И всё же отступить он уже не мог.
— М... может... так будет лучше...!.. Прямо сейчас!.. Официально лишить... лишить сестру права на престол... Может... нам стоит поступить... именно так?..!
Эти страшные слова вырывались из него с мучительным, нечеловеческим усилием, словно он выдавливал их сквозь насильно зажатый рот. От преданного Стайла, который всю свою жизнь в замке поддерживал восхождение Прайд на престол, никто и в страшном сне не мог помыслить услышать такое предложение. Но он уже не раз своими глазами видел, во что именно она превратилась. И потому его измученные чувства можно было понять.
— ...Стайл, пойми, прямо сейчас это сделать невозможно. У нас есть еще девять дней. Сначала мы допросим наследного принца и точно, досконально установим, что именно происходит с Прайд. ...Мы ведь уже приняли это решение вместе, — мягко, но твердо сказал Вест.
— Сенешаль абсолютно прав, принц Стайл. Разве не ради этого шанса вы сами прилагали столько невероятных сил вплоть до сегодняшнего дня? — поддержал я его.
Пока мы точно не выясним, в каком именно состоянии находится разум Прайд, пока остается хоть малейшая, крошечная вероятность чужого, магического вмешательства, ее нельзя лишать права на престол. Сперва следовало досконально расследовать всё, что связано с Адамом. И лишь если любое иное объяснение окажется невозможным, вынести ей окончательный приговор. Так мы единогласно решили с высшими сановниками.
Право на престол нельзя было по минутной прихоти даровать, отнимать и возвращать обратно. Принятое однажды решение оставалось в силе навсегда. Именно поэтому королева Роза должна была действовать с предельной осторожностью. Стоило ей сейчас необдуманно лишить Прайд этого права — и, даже если она однажды придет в себя и исцелится, вернуть его будет уже юридически невозможно.
Стайл именно потому и расследовал ее возможную связь с Империей Раджа, совершенно не жалея себя и почти не оставляя времени на сон: он отчаянно хотел найти неопровержимые доказательства их вины. Пока оставался хотя бы один жалкий процент вероятности вернуть ту Прайд, которую он знал и любил, он намеревался мертвой хваткой ухватиться за него во что бы то ни стало.
— И еще кое-что... ...Само по себе лишение права на престол Прайд, как первой наследницы, обладающей даром Предвидения... ...Это действительно очень, очень непростой политический вопрос, — добавил Альберт, тщательно и деликатно подбирая тон, чтобы его слова не прозвучали для юноши упреком. Роза лишь молча кивнула в знак согласия. И я незаметно, до боли прикусил щеку изнутри.
Лишить Прайд права на престол. Разумеется, этот катастрофический исход нам пришлось всерьез принять в расчет уже тогда, когда ее насильно поселили в отдаленной башне. Если всё продолжится в том же духе, его будет не избежать. Прайд настолько далеко вышла за рамки поведения, допустимого для любого члена королевской семьи, что ее вполне могли официально лишить этого права уже сейчас. И всё же ее пока щадили не только из-за слабой вероятности временной болезни или чужого вмешательства. И не только из-за ее выдающихся прежних заслуг перед страной.
Дар Предвидения служил абсолютным знаком права на престол. Таков был древний, нерушимый обычай Фризии. В истории случалось, что из-за тяжелой болезни назначали регента, который временно исполнял обязанности монарха. Но еще ни один обладатель Предвидения не терял престола, кроме как вместе с собственной жизнью. Если теперь официально лишить Прайд права наследования лишь за ее недопустимое поведение, это будет означать публичное отрицание самой мысли о том, что божественный дар Предвидения — это знак свыше, указывающий на следующего правителя. Подобное радикальное решение могло пошатнуть самые основы королевской власти в стране. И всё же было горькой правдой и то, что нынешняя обезумевшая Прайд опустилась настолько низко, что ее нельзя было короновать даже ценой такого государственного потрясения. Более того: решить этот беспрецедентный вопрос необходимо было еще при жизни королевы Розы — единственного человека в стране, которому по закону принадлежало такое право.
— Я понимаю... Я всё это прекрасно понимаю!.. Но...!..
Стайл заговорил громче, с надрывом, словно больше не мог выдерживать этого давления. Потом он снова стиснул зубы и замолчал. Роза и остальные вновь собирались терпеливо подождать, но он обреченно покачал головой.
— ...Простите мою несдержанность...
Поправив съехавшую черную оправу очков, Стайл произнес это извинение едва слышным, угасающим голосом. И тут...
— Прошу прощения!
В дверь снова громко постучали. Получив разрешение войти, в комнату вбежал очередной, смертельно бледный стражник.
Мы все уже успели привыкнуть к таким экстренным донесениям: за одно только это утро это было уже третье. Но, выслушав его доклад, мы снова не смогли сдержать искреннего изумления. Спутник Адама, которого только недавно отвезли в лазарет, бесследно исчез. От этой бесконечной, абсурдной череды происшествий Вест наконец устало прижал пальцы к переносице. Вместо него я вежливо, но требовательно попросил:
— Что именно вы имеете в виду?
Стражник, заикаясь, принялся рассказывать всё то, что страже удалось выяснить к этому моменту. И тогда оцепеневший Стайл наконец пошевелился. Вест с тревогой спросил, что с ним; юноша медленно, как во сне, повернулся и ответил с таким ледяным выражением лица, с которым прежде никогда не обращался к своему дяде:
— ...Я пойду... я должен удостовериться в этом своими глазами. И о безопасности Тиары я тоже беспокоюсь... Прошу позволить мне уйти. ...В моем нынешнем состоянии мне будет лучше больше не участвовать в этом совещании. Простите меня за всё то, что сегодня произошло.
Он низко склонил голову. Розе не оставалось ничего другого, кроме как разрешить ему выйти. Судя по всему сказанному и произошедшему, было кристально очевидно: Стайл сейчас совершенно не в себе. Вест мягко посоветовал ему обязательно отдохнуть, когда он закончит проверку лазарета, но в ответ получил лишь сухой, молчаливый поклон.
Стайл совершенно не торопился. Он долго, медленно шел к выходу из зала, будто с каждым шагом тащил свое тело силой. Потом он сел в подготовленную карету, чтобы отправиться в лазарет, куда доставили спутника Адама, и двинулся дальше, монотонно отдавая распоряжения встречным стражникам и слугам.
Спину он держал удивительно прямо, но тем заметнее было то черное, тяжелое нечто, что словно окутывало его ауру целиком.
✧ ═══════════════ ✧
Стайл:
— ...И когда вы проверили, его на месте уже не оказалось?
Лазарет на территории главной королевской резиденции.
Спешно прибыв туда, я лично осмотрел кровать, на которой, по словам стражников, отдыхал спутник Адама. Снаружи, за тонкой больничной занавесью, дежурные охранники стояли спиной к постели, надежно окружив ее со всех сторон, и неотрывно следили за обстановкой. Ведь этот человек был не просто раненым пациентом. Он оставался важным иностранным гостем — и одним из главных подозреваемых.
Выслушав доклады стражников, я не мог упрекнуть их в том, что они отнеслись к своим обязанностям небрежно. На всякий случай я сам опустился на колени и заглянул под кровать. Никого. Пусть постель и была отгорожена легкой занавесью, это всего лишь кусок ткани. Если бы раненый попытался тайком выбраться, полог непременно качнулся бы. А главное — беглец неминуемо наткнулся бы на выставленную стражу. Скрестив руки на груди, я лихорадочно перебирал возможные объяснения, отчаянно стараясь выстроить в уме хоть какую-то логическую цепочку, походившую на правду.
.Воспользовался секундной невнимательностью стражников и бесшумно проскользнул между занавесками? Либо кто-то из этой охраны тайно работает на Империю Раджа. Его мог похитить неизвестный обладатель Особой способности — или такой человек просто помог ему бежать. Кто-нибудь из политических врагов вполне мог решить, что пациент под охраной в дворцовом лазарете — слишком важная персона, и похитить его ради выкупа. А если кто-то из жителей нашей страны с боевой Особой способностью тайно нанялся к Империи Раджа и теперь помогает им...
— Те двое, что бесследно исчезли во время празднования дня рождения...
Внезапно пришедшее в голову пугающее предположение вырвалось вслух вместе с сильным, неконтролируемым волнением. Я коснулся дрожащими пальцами подбородка, собираясь трезво обдумать эту мысль, — и тут же резко, остервенело замотал головой.
Нет. Невозможно. Этого просто не может быть. Где угодно еще, но только не здесь — это же королевская резиденция. Даже Гилберт за всё это время не обнаружил здесь ни одного вражеского шпиона. И все стражники прямо передо мной — это надежные, до боли знакомые лица. Среди них точно нет ни одного человека с подходящей Особой способностью. Я с подозрением разглядывал охранников одного за другим и снова, и снова выравнивал сбившееся дыхание, отчаянно пытаясь успокоиться. И всё же на всякий случай я решил поручить Гилберту досконально, с пристрастием проверить каждого из них. Знакомое лицо само по себе отнюдь не означало, что этому человеку можно слепо доверять. На миг я вспомнил еще одного, самого близкого мне человека, кроме Гилберта, которому я больше всего на свете хотел бы показать этих стражников. Но я крепко зажмурился и безжалостно прогнал эту мысль. Мне пока категорически нельзя с ним встречаться. Но если бы это был обладатель точно такой же магической способности, как у меня...
Например, я сам с легкостью мог бы мгновенно похитить этого спутника Адама с помощью своей телепортации. Если мою Прайд отравили, незаметно избавиться от ядовитого сосуда, из которого ей дали этот яд, для такого человека тоже не составило бы ни малейшего труда. А уж если он объединился с тем сбежавшим обладателем Особой способности... Мой больной мозг придумывал один кошмарный способ за другим. И, едва вновь погрузившись в эти параноидальные размышления, я второй раз силой мысленно одернул себя: моя собственная способность — редчайшая в мире. .Нельзя. Мои мысли всё время трусливо пытаются сбежать от реальности.
Я прекрасно понимал: это невозможно, немыслимо, это всё пустые, бредовые домыслы. И всё равно мой измученный разум упорно искал спасения именно там, в этих магических теориях. Я обхватил гудящую голову ладонью и с силой стиснул виски, намеренно причиняя себе физическую боль, чтобы протрезветь.
— Я понял, что здесь произошло. Пока оставайтесь на своих местах. Премьер-министру Гилберту вы тоже подробно всё объясните.
Поправив съехавшую черную оправу очков, я сухо поручил передать Гилберту мое сообщение другому стражнику — не из числа тех, кто лично охранял эту кровать.
Молча выслушав искренние извинения каждого из провинившихся охранников, я развернулся и ушел. Остальным стражникам я жестко велел немедленно продолжать прочесывать замок в поисках пропавшего. По дороге к выходу мне до одури захотелось прямо сейчас ворваться в гостевой дворец, схватить этого ухмыляющегося наследного принца за шкирку и со всей дури швырнуть его об каменный пол. Но я кое-как, на одних остатках воли сдержался; лишь мои сжатые кулаки предательски дрожали.
Чтобы ненароком не перейти от этого кровавого желания к делу, я еще больше ускорил шаг и поспешил сесть в свою карету, которая должна была отвезти меня к Тиаре.
— Братец... что случилось?.. У тебя опять ужасный, больной вид...
Едва увидев меня на пороге своей комнаты, Тиара испуганно округлила глаза. Я навещал ее уже несколько раз с начала этого кошмара. С каждой нашей встречей я становился всё мрачнее и мрачнее. Но сегодня, видимо, мое лицо было совсем не таким, как обычно.
Я просто стоял у двери, как вкопанный, молчал и изо всех сил старался сохранять свою привычную бесстрастную маску. Тиара мягко взяла мою напряженную руку обеими ладонями и медленно, осторожно, совершенно не принуждая, увела меня в глубь своей комнаты. Заботливо усадила на мягкий диван поудобнее и тихим голосом велела служанке немедленно принести горячий чай.
Я безропотно подчинился ее движениям и застыл на месте с абсолютно пустым, мертвым лицом. Тиара с тревогой провела тонким пальцем под моим глазом. Темный, болезненный след не исчезал, сколько бы она бережно его ни терла. Значит, это не грязь — это глубокие, черные круги от чудовищной усталости.
— Стало еще хуже, чем было раньше...!
Однажды следы этого физического изнеможения на моем лице уже начали было исчезать. Но не прошло и нескольких проклятых дней, как эта свинцовая усталость накопилась вновь — еще более тяжелая и пугающе заметная.
Я молча позволял делать с собой абсолютно что угодно, словно бездушный тренировочный манекен. Теперь Тиара осторожно приложила прохладную руку к моей шее. Ее маленькая ладонь безошибочно уловила мой пульс: тук, тук — кровь тяжело отдавалась в ее пальцах. Частые, но пугающе слабые толчки лишь усилили искреннюю тревогу на ее прекрасном, нежном лице.
— Ты снова работаешь через силу... да? Прошу тебя, давай хоть немного отдохнем...
Она приблизилась, с болью заглядывая мне прямо в лицо. Ее волнистые золотистые волосы щекотно коснулись моей щеки. Тиара несколько раз успокаивающе погладила мои аккуратно причесанные черные волосы и мягко нажала мне на плечо, предлагая расслабиться и откинуться на спинку дивана.
Ее личная служанка бесшумно поставила перед нами на столик поднос с ароматным чаем. Тиара поблагодарила ее и повернулась к фарфоровым чашкам... И тут меня прорвало:
— Тиара. ... ...Прошу тебя.
Я произнес это негромко, почти сдавленным шепотом, и осторожно, дрожащими пальцами взял ее руку, всё еще лежавшую у меня на голове. Тиара удивленно замерла вполоборота. Я крепко держал ее за руку и молча смотрел на нее своими мутными, воспаленными черными глазами. Она ответила мне испуганным взглядом.
Слегка нахмурившись от моей странной реакции, Тиара властно попросила служанок и своих дежурных стражников выйти вон. Пока за последним из них не закрылась тяжелая дверь, я не произнес ни звука и не отпустил ее хрупкой руки. Убедившись, что мы наконец-то остались совершенно одни, Тиара снова с тревогой заглянула мне в лицо.
— Братец, что произошло?.. Скажи мне правду... Неужели со старшей сестрой что-то...
— Тиара!..
Как только исчезли чужие, любопытные глаза, я резко выпустил ее руку, и крепко, отчаянно схватил ее обеими руками за плечи. Она застыла от моего внезапного, истеричного крика и резкого движения. Тиара сидела на корточках прямо передо мной, чтобы лучше видеть мое лицо; теперь она испуганно выгнулась назад, выпрямила ноги и попыталась инстинктивно отодвинуться. Но мои сильные руки мертвой хваткой не отпускали ее. Я бессильно склонил голову, черная челка упала мне на глаза, скрывая слезы. В тишине комнаты громко послышался жуткий скрежет моих зубов.
— Братец... — едва слышно, со страхом отозвалась она.
И снова услышала мой сорванный голос:
— Прошу тебя.
— Прошу, Тиара. ...Прошу тебя, умоляю... Только ты... больше уже... ...Это единственное... что нам еще осталось!..
Я с мучительным, физическим усилием выговаривал каждое тяжелое слово. От одного только звука моего сломленного голоса у Тиары в ужасе перехватывало дыхание. Мои руки, стальной хваткой державшие ее за плечи, сильно, неконтролируемо дрожали. При этом я изо всех остатков сил следил за собой, чтобы случайно не впиться пальцами в хрупкое тело младшей сестры и не сделать ей больно. Но Тиара уже всё поняла, она поняла, о чем именно я так отчаянно ее прошу. Она судорожно сглотнула, ее золотистые глаза дрогнули от невыносимой печали. Я всё повторял и повторял свое жалкое: «Прошу». И наконец вместе с тяжелым, загнанным дыханием из моей груди вырвался почти безумный, отчаянный крик:
— Стань первой наследницей!.. Стань... нашей королевой... пожалуйста!..
Тиара испуганно напряглась от этого дикого вопля, так похожего на плач раненого зверя. До крови прикусив нижнюю губу, она сурово нахмурилась. Я и раньше не раз, с замиранием сердца поднимал перед ней этот страшный вопрос. Однажды мы с Гилбертом даже пришли к ней вместе предупредить, что возникла такая политическая вероятность. Но каждый раз Тиара отвечала мне абсолютно одинаково.
— ... ...Не хочу. Королевой станет старшая сестра.
Ее легкий, чистый, словно звон серебряного колокольчика, голос вынес мне тяжелый и окончательный приговор. Мои пальцы на ее плечах невольно, от отчаяния сжались чуть сильнее. Сколько бы раз я к ней ни приходил с этой мольбой, Тиара продолжала упрямо отказываться. Из-за этого мы уже неоднократно, до криков ссорились в этих стенах.
— Я ведь уже говорил тебе... Сестре уже... будет практически невозможно стать нашей королевой!..
— И всё равно нет! Что бы там ни сказала матушка, я буду отказываться до самого конца!
Я с отчаянной, жалкой слабостью пытался настоять на своем, но Тиара решительно, с королевской твердостью меня остановила. Она мягко взяла мои трясущиеся руки, бережно сняла их со своих плеч и, опустив вниз, ласково сжала в своих маленьких ладонях. Мои руки всё еще сильно дрожали. Она бережно, как самую великую драгоценность, держала их и смотрела прямо на меня своими чистыми золотыми глазами.
— Ты же сам на самом деле больше всего на свете хочешь, чтобы именно старшая сестра стала королевой? Ради этого ты и стараешься изо всех сил. Ради того, чтобы вернуть нам всем нашу прежнюю сестру, правда?
— ...Да... так и есть...!
Мое лицо уродливо исказилось от душевной боли. Отвечая ей, я будто с ненавистью вгрызался в каждое ее правильное слово — и трусливо отвел глаза от ее взгляда, такого похожего на чистый солнечный свет.
— Если я сейчас официально соглашусь стать первой наследницей, старшую сестру навсегда лишат законного права на престол. Я не хочу этого! ...И ты ведь тоже этого не хочешь... правда?..!
К концу своей речи ее голос стал по-детски робким, вопросительным. Я просто не нашел в себе сил для ответа. Словно до смерти боясь произнести этот страшный ответ вслух, я лишь обреченно кивнул. И тогда Тиара безжалостно продолжила добивать меня:
— Тогда почему ты так отчаянно хочешь, чтобы именно я наследовала трон? К тому же у меня... У меня ведь даже нет... дара Предви... дения...
Она запнулась, словно искренне стыдилась этого своего врожденного недостатка.
— Сейчас совершенно не время!.. Говорить об этой чуши!!!
Мой сорванный крик хлестнул ее по лицу словно физическая пощечина и громко разнесся по всей комнате. Тиара в шоке прикрыла рот обеими ладонями. От моего неожиданного, гневного рева она не могла вымолвить ни слова — она даже моргать забыла.
Я будто разом, с силой выдохнул весь оставшийся воздух из легких. Теперь я пытался восстановить сбившееся дыхание всем своим дрожащим телом. Я хрипло, тяжело хватал ртом воздух, словно только что прибежал сюда издалека. Мое наклоненное вперед тело болезненно покачивалось над самым краем дивана.
«Уже слишком поздно». «Нужно сделать это сейчас, немедленно». «Она уже...»
Эти обрывки панических мыслей шептались на каждом моем выдохе, сипло и страшно. Тиара медленно убрала руки от своих бледных губ. Одну она испуганно прижала к своей груди, а другой осторожно, успокаивающе погладила меня по плечу и оставила на нем свою теплую ладонь.
— ...Что случилось, братец?..
Ее сердце колотилось всё сильнее от того, насколько странно и пугающе я себя вел. Тиара опустилась обоими коленями на пушистый ковер. Попыталась снова ласково взять меня за руку, но прежде, чем она успела это сделать, я в отчаянии обхватил свою голову руками и так, не поднимая ее, зашептал в пустоту:
— ...Прошу... Согласись... Если только ты сама... официально заявишь об этом... тогда наверняка сразу... ее право на престол тоже... Сейчас это еще можно исправить, сейчас...
В моем сорванном голосе было столько жалкой слабости, что казалось настоящим чудом: как я до сих пор не рыдаю в голос.
Сердце Тиары сжималось от сочувствия и боли. И всё же она отчетливо, упрямо покачала головой, взметнув золотистыми волосами, хотя и прекрасно понимала: шепчущий в бреду брат этого жеста не видит.
— Прости меня, братец. Я ни за что в жизни не соглашусь на это. ...Я уже собираюсь подать официальное письменное заявление об отказе от любых прав на престол — прежде, чем дело вообще дойдет до коронации.
— Чт...!
Я резко, как от удара током, вскинул голову. Мои глаза безумно расширились, воспаленные веки мелко, нервно задергались. Тиара прекрасно видела мое абсолютное потрясение, она понимала, как невыносимо жестоко звучит сказанное для меня, и всё равно безжалостно продолжила.
— Из всех кандидатов в мои законные женихи только принц Седрик может официально стать принцем-консортом. ...И я уже получила его твердое согласие на это. У меня есть документ с его подписью и его письменное, клятвенное обещание: он не примет меня ни в каком ином положении, кроме как супруги младшего брата короля Ханазуо, и принцем-консортом Фризии он не станет. ...Осталось только официально передать эти бумаги матушке.
Тихий, спокойный голос Тиары заставил меня вообще перестать дышать.
Мое лицо стремительно заполнялось первобытным отчаянием. Она неотрывно смотрела на меня, но явно не собиралась брать свои страшные слова обратно. Лишь снова упрямо прикусила губу, не отводя от меня своих золотых глаз. В ее твердом взгляде так ясно и бескомпромиссно светилась решимость, что я поневоле, с ужасом понял: она говорит это абсолютно всерьез.
— Почему... Почему?! ...Почему ты... почему ты не понимаешь меня?!!
Когда она вообще успела всё это провернуть?! После того, как принца Седрика перевели под арест в этот дворец? Нет, ей же было строжайше велено пока вообще не выходить из своей комнаты! Тогда как... Совершенно несвойственно мне, мои мысли путались, слова застревали комом в горле, срывались наружу бессвязным бредом. Я орал на нее, снова судорожно задерживал дыхание, и опять орал. Мои губы задрожали, и говорить дальше стало просто физически невозможно.
Снова обхватив трещащую по швам голову, я до скрежета стискивал зубы, будто пытался сдержать рвущегося наружу монстра. Моя правая рука дрожала как-то дергано, неестественно. В полном смятении я отвел безумный взгляд от Тиары, мои глаза беспокойно, затравленно забегали по комнате.
Она никогда в своей жизни еще не видела меня в таком невменяемом состоянии. Она отчаянно пыталась мне что-то сказать, успокоить, но ее слова уже просто не доходили до моего помутившегося разума.
— Я... Что мне делать...
Я беспомощно, сломанно повторял это, совсем как потерявшийся маленький ребенок, и нервно ерошил себе волосы на затылке. Тиара крепко, изо всех сил обняла меня своими тонкими руками, пытаясь остановить этот приступ. Моих ноздрей коснулся ее легкий, знакомый цветочный аромат. На краткий миг мои побелевшие пальцы в волосах ослабли. Но теперь мелкой, непрекращающейся дрожью забилось уже всё мое тело.
— Братец! Прошу тебя, успокойся!.. Давай подумаем над этим вместе...! Мы сами найдем безопасное место для старшей сестры...
— Для нынешней Прайд в этом мире больше нигде нет места!!! Я уже не выдерживаю всего этого!!!
Я грубо, резко оттолкнул Тиару обеими руками и, не поднимая головы, метнул в нее эти страшные слова, острые и безжалостные, как копье. Мой хриплый, сорванный голос сам свидетельствовал о том, насколько близок я к своему абсолютному пределу. Золотые глаза Тиары в ужасе задрожали. Это прозвучало так, словно я уже окончательно и бесповоротно отвернулся от Прайд.
— ...Но почему?.. — тихо, сломанно выдохнула она.
Но сейчас ей мучительнее любого ответа было просто смотреть на меня. Я кричал от невыносимой боли, стонал как раненое животное — и казалось, вот-вот рухну замертво, раздавленный собственной же неподъемной тенью.
Тиара снова, преодолевая страх, приблизилась ко мне, осторожно положила обе мягкие руки мне на трясущиеся плечи и предельно ласково спросила у склонившего голову брата:
— Что всё-таки случилось?..
Но я лишь терпел, терпел, терпел эту боль. До привкуса крови кусал губу, мои плечи крупно сотрясались от беззвучных рыданий.
— Братец... Если ты не хочешь, ты можешь мне не рассказывать. Только прошу тебя... Не мучайся так в одиночку.
От этих нежных слов и ее голоса, мягкого и теплого, как солнечные блики сквозь листву, я своими дрожащими, ледяными пальцами взял ее правую руку. На этот раз я не пытался ее оттолкнуть. Я только бережно, отчаянно держал ее ладонь, словно проверяя, осталась ли в ней спасительная теплота.
— П... прости меня, Тиара... Я... я уже... больше... не могу...
Едва я выдавил из себя это признание сорванным, дрожащим голосом, как мое измученное тело сильно качнулось, описав в воздухе широкую дугу. Тиара испуганно вскрикнула. В тот же самый миг я окончательно потерял сознание и тяжелым кулем повалился прямо на нее.
✧ ═══════════════ ✧
Тиара:
Я изо всех своих девичьих сил поддерживала и обнимала его обмякшее тело, не дав братцу свалиться с дивана лицом вперед на жесткий пол.
— Братец?! Братец!
Сколько я ни звала — ответа не было. Его очки соскользнули и с глухим звоном стукнулись об пол. Сам он безвольно обмяк и лежал на моих руках совершенно неподвижно, пугающе холодный, будто уже мертвый. Под его мертвым весом я тоже едва не упала на спину. Отчаянно, до боли в мышцах пытаясь затащить его тяжелое тело обратно на диван, я в панике закричала в сторону двери:
— Кто-нибудь, сюда! На помощь! Братцу плохо!!
Тяжелая дверь мгновенно распахнулась.
— Принц Стайл!!
Со всех сторон посыпались испуганные крики моих слуг и служанок. Прибежавшие на мой крик стражники бережно подхватили лежавшего на мне братца и ровно уложили его на диван. Он не издал ни единого звука.
Я в панике звала его снова и снова; крупные, горькие слезы застилали мне глаза. Но и на мой голос он уже совершенно не реагировал. Вокруг все торопливо, в ужасе переговаривались, требуя немедленно позвать королевского врача. А я лишь держала его ледяную руку и молилась, чтобы он очнулся.
✧ ═══════════════ ✧
Стайл:
— ...т...ц... ...бра... ...Братец!..
Когда я наконец открыл глаза, за окном стояла глубокая ночь.
— ... ...Тиара...
В полутьме она тревожно, с замиранием сердца заглядывала мне в лицо. ...Похоже, всё это время она не отходила от меня и сидела рядом.
Я тяжело, прерывисто дышал, снова и снова судорожно втягивая в легкие воздух. Тиара ласково погладила меня по спине.
— Ты в порядке?.. Тебе... тебе снилось что-то очень страшное...!
Другой рукой она держала платок и бережно вытирала холодный пот у меня со лба. От одного только этого ее жеста мне стало легче дышать. Мне снилось что-то страшное? Я нахмурился, пытаясь вспомнить свой сон... и вспомнил всё. Я попытался открыть рот, чтобы ответить ей, но мои губы противоестественно, словно повинуясь невидимой силе, сомкнулись сами собой. Да. Я не могу этого сказать.
Тиара с растущим беспокойством смотрела на меня... и у меня в груди болезненно защемило.
— А-а... — невнятно отозвался я и принялся лихорадочно подбирать другие слова.
— Тиара. Я...
На этот раз мой рот слушался. Она еще несколько раз вытерла мне лоб платком и заботливо протянула стакан прохладной воды. Прежде чем продолжить, я с благодарностью принял ее заботу и смочил пересохшее горло. Выпил всё одним долгим глотком, с шумом выдохнул: «Ха-а...» — и посмотрел прямо на нее.
— Я...
Произнеся это, я наконец решился сказать то, что так давно хотел. ...Именно сейчас мне жизненно необходимо ей всё рассказать. Сейчас, когда я тайно помог ей бежать из замка от королевы и обрек ее на тяжелую жизнь в бегах.
— Я... ...преступник.
Я сидел на жалкой, скрипучей кровати, которую даже смешно было сравнивать с дворцовой постелью. От этих моих слов золотистые глаза Тиары растерянно забегали. С тех самых пор, как принц Седрик раскрыл мне страшный замысел королевы, я тайно прятал Тиару здесь, в этом заброшенном доме, где когда-то в детстве жил вместе с мамой. Прошло уже... несколько долгих дней.
Находясь во дворце, я ни на один миг не мог успокоиться. Не обнаружили ли ищейки королевы Тиару? Когда сама королева прикажет мне лично найти и вернуть ее? Я намертво связан Контрактом подчинения: если я получу прямой приказ, я просто физически не смогу ему противиться. Я могу попытаться солгать, изворачиваться, но предать ее приказ напрямую — нет. Если мне велят найти Тиару и убить ее... я собственными руками убью ту единственную, которую по-настоящему люблю.
С каждым прожитым днем мой рассудок всё сильнее разрушался. Эта паранойя и усталость стали просто несравнимы с прежними нагрузками. Королева и раньше не раз заставляла меня работать на износ, за пределами любых человеческих сил, но душевно тогда мне было куда легче, чем сейчас. ...Потому что куда легче убивать тех, к кому ты совершенно ничего не испытываешь. Поэтому, едва телепортировавшись сюда к Тиаре, я тут же от истощения потерял сознание.
Выслушав мое страшное признание, она распахнула глаза; ее зрачки мелко дрогнули.
— Я не могу сказать тебе всё прямо, — тихо предупредил я и, глотая слова, продолжил: — ...На самом деле я далеко не тот светлый человек, которого тебе следует любить как старшего брата. Я... своими собственными руками... убил очень много людей. Столько, что уже и не сосчитать.
Моя родная мама была самой первой. После нее я убил еще многих, многих других. Поначалу это внушало мне животный ужас и тошнотворное отвращение. Но чем больше раз это повторялось, тем сильнее отмирали во мне и человеческие чувства, и ощущения. Теперь убийство чужого человека не вызывало во мне ни малейшего внутреннего сопротивления. Я стал монстром. И всё же... Только перед ней, только перед Тиарой, мне так отчаянно хотелось оставаться чистым, незапятнанным, добрым старшим братом. Но когда я в саду собственными глазами увидел искренние чувства принца Седрика и Тиары... когда он сообщил мне, что королева намерена убить ее, всё остальное перестало иметь для меня значение. И пусть я умру за это. Пусть она узнает о моей мерзости и о том, по уши в какой я крови. Я всё равно хочу ее защитить... Я не хочу ее отпускать.
— Убил... Ты... братец?.. Это неправда...
Она растерялась так, словно физически не могла поверить в мои слова, и потянулась ко мне дрожащими руками. Осторожно положила свои маленькие, чистые ладони мне на плечи и смотрела на меня, забыв моргать.
— Этому должна же быть... какая-то веская причина!.. Ведь ты такой добрый... Ты бы просто так не мог убивать людей...
Как же я хочу тебе всё сказать. Рассказать ей об этих проклятых узах Контракта, о которых за всю жизнь не обмолвился ни единому живому существу. Но я не могу. Королева по-прежнему запрещает мне даже упоминать о Контракте подчинения. Я даже сам, по своей воле признаться в нем не в силах. Я не могу попросить у Тиары ни заслуженного наказания за мои преступления, ни хотя бы ее порицания. Тиара всё еще не верила мне и отчаянно пыталась добиться ответа. Я с болью сжал губы, показывая: сказать нельзя.
Она сочтет меня омерзительным чудовищем? Такая светлая душа, как она, в жизни не обидит и мухи. Разве она сможет принять убийцу? Даже если она прямо сейчас с криком оставит меня и убежит в ночь, назвав кровожадным душегубом, это будет вполне заслуженно.
Я молчал, пока она отчаянно пыталась узнать причину моих зверств. В ее глазах блестели слезы — словно она до последнего отказывалась верить в то, что я монстр. И вдруг Тиара резко, со свистом втянула воздух.
— ...Неужели... ...Контракт... подчинения?..!
Теперь дыхание остановилось уже у меня. Я не знаю, почему ей вообще пришло в голову такое страшное, запретное объяснение. Ей, с ее чистой, неискушенной душой. Но она угадала точнее некуда. Я чувствовал, как мои глаза сами собой расширяются от шока, пока я не мог даже сделать вдох.
Увидев эту мою реакцию, Тиара, кажется, окончательно уверилась в своей догадке. Ее лицо смертельно побледнело.
— Это правда?.. Так оно и есть... да?..
Она крепко взяла меня за руки и приблизилась так близко, что я чувствовал ее дыхание. Она отчаянно пыталась получить от меня хоть какое-то подтверждение. Но ответить нельзя. Ни кивнуть, ни сказать ни слова. Мой рот лишь беспомощно, как у выброшенной на берег рыбы, открывался и закрывался, словно речь у меня отняли.
— Госпожа строго запретила тебе рассказывать об этом?! Поэтому ты физически не можешь сказать?!
Снова в самую, черт возьми, точку. Я мог только беззвучно шевелить ртом, будто сломанная кукла. Даже просто кивнуть, подтвердить ее слова не получалось. Но вместо ответа... Из моих глаз полились слезы. Без конца. В таком пугающем количестве, что я сам не верил, что способен на это. Они уже много лет не текли по моему лицу. Мне казалось, что они давным-давно высохли навсегда. Но теперь они лились и лились — остановить эту дамбу было уже невозможно.
— Братец...
Голос Тиары зазвучал сквозь слезы, словно она всё окончательно поняла. И всё это время я не мог вымолвить ни слова. Мой подбородок жалко дрожал, всё тело сотрясалось крупной судорогой; больше я ничего не мог сделать. Она всё поняла. Она обо всем догадалась сама. Впервые в моей жизни кто-то заметил те невидимые, кровавые цепи, которые всё это время душили и держали меня. От того, что она узнала правду, проклятый Контракт, конечно, никуда не исчезнет. И всё же я крупно дрожал, плакал так, словно наконец-то освободился от этого бремени.
— Братец... прости меня... Я всё это время была слепа и ничего не замечала... А ты так... так долго и страшно мучился совсем один...!
Роняя крупные, горячие слезы, Тиара нежно обняла меня обеими руками. Я вцепился в ее объятия, как утопающий за соломинку, и впервые за много-много лет разрыдался вслух, не таясь. Ее тепло, такое похожее на чистый солнечный свет, было до смерти дорого мне.
Невыносимо тепло. Я только рвано задыхался, не в силах облечь переполняющие меня чувства в слова. Тиара плакала вместе со мной и принимала меня целиком — всего, вместе с моей грязью и кровью на руках.
— У... а-а...
Из моего горла вырывались лишь животные звуки. А она всё обнимала и обнимала меня, как всепрощающая богиня. Лишь маленький, бледный кусочек луны выглядывал из-за пожелтевшей занавески заброшенного дома, освещая нас двоих.
— Братец... Я всё решила. Я еще раз вернусь в замок. Я не позволю ей превратить Королевство Фризия в страну, производящую рабов. Я снова встречусь с госпожой, и попробую поговорить с ней по душам. Я не хочу, чтобы она и дальше заставляла моего любимого брата делать такие ужасные вещи.
Нельзя. Только не это. Королева прокляла меня. Если ты встретишься с ней, меня непременно заставят тебя убить. Мне абсолютно всё равно, что будет с этой страной и ее народом. Мне плевать, что станет со мной. Только... только бы уберечь тебя одну. Но сколько бы отчаянные чувства ни рвались наружу, теперь я не мог составить из них ни единого слова предупреждения. Я лишь задыхался, жалко всхлипывал и отчаянно, дико мотал головой. Тиара лишь крепче и увереннее прижимала меня к себе.
— Всё будет хорошо... Я ведь тоже вторая принцесса этой страны. Если я как следует, спокойно объясню ей наши чувства, чувства нашего народа, госпожа наверняка одумается и остановится.
Нет. Этого никогда не случится. У той дьяволицы просто нет сердца, до которого можно было бы достучаться. Сколько ни отдавай ей всего себя, сколько ни умоляй на коленях — до нее всё равно не дойдет. Эта безжалостная тварь не поймет ничего!! Я знаю это лучше любого другого живого существа.
— Точно, может, мы посоветуемся с командором рыцарей? Ты часто называл его «очень неудобным человеком», но он очень хороший и честный. Наверняка он нам поможет. И с принцем Леоном тоже можно поговорить...
Нельзя. Разве таким людям, как они, можно верить? Командор Кларк никогда не поддавался на мой искусный обман, сколько бы я ни опутывал его сладкими словами. Другие легко попадались в мои сети, а он всё время смотрел на меня с холодным, пронзительным недоверием. Какие бы изящные выражения я ни подбирал, я ни разу не сумел втереться к нему в доверие. А такой легкомысленный бабник, как принц Леон... К подобному мерзавцу я не стану обращаться за помощью, даже если мне придется умереть. И уж тем более я не хочу, чтобы моя чистая Тиара дышала с этим ничтожеством одним воздухом.
— Всё будет хорошо. Я непременно тебя защищу. Ты всегда защищал меня... Теперь моя очередь.
Ее мягкому голосу, похожему на звон колокольчика, просто невозможно было противиться.
Прошу тебя, перестань. Только потерю тебя я точно не вынесу. Пусть хотя бы ты останешься в живых. Я отчаянно хотел прокричать ей это, но изо рта вырывалось лишь одно тяжелое, свистящее дыхание. Если бы сейчас можно было телепортироваться с ней куда-нибудь далеко, в другую страну... Но нельзя. Королева не позволяет мне покидать определенные пределы. Самое большее — соседнее Королевство Анемон. И даже если я переправлю туда Тиару, ее всё равно быстро поймают: в ту страну королева уже давно запустила свои ядовитые зубы.
А главное... я сам не хочу ее отпускать. Пусть это гнусный эгоизм и себялюбие. Теперь, когда я окончательно понял, что испытываю к ней нечто куда большее, чем просто любовь к сестре, отпустить ее я уже не смогу. Прошу тебя, будь со мной рядом до самой моей смерти. Без тебя я больше не сумею жить.
— У... а-а... А-а... Прости меня... прости... Тиа... ра...!!
Я уже не могу тебя остановить. Я прекрасно знаю, что впереди тебя ждет неминуемая смерть. Я знаю, что не сумею защитить тебя от королевы. И всё равно я тебя не отпускаю. Я хочу быть с тобой до самого кровавого конца. Лучше ты сама прекрати этот мой ад. Останови меня...
Своими руками оборви эту жалкую жизнь преступника по имени «я» — вместе с этим моим уродливо, неправильно стучащим сердцем.
✧ ═══════════════ ✧
— ... ...?
Яркое утреннее солнце больно бьет по глазам.
Свет, нагло проникающий в щель между плотными шторами, режет воспаленные веки. Я несколько раз крепко зажмуриваюсь, потом с трудом прикрываю лицо тыльной стороной ладони. Всё равно слишком ярко. Медленно переворачиваюсь на другой бок и окончательно, с тяжелой головой просыпаюсь.
Я пытаюсь прислушаться к привычному, беззаботному птичьему щебету за окном, но почему-то слышу лишь встревоженные, резкие голоса стражников где-то внизу.
Что... я вообще делал? Кажется, мне приснилось что-то до ужаса неприятное...? Меня всю ночь мучил какой-то кошмар? Я проснулся весь в холодном поту. Дышать тяжело, горло пересохло, будто набито песком. Даже ладонь, которой я всё еще прикрываю глаза, неприятно влажная. И без зеркала понятно: всё мое лицо тоже мокрое от испарины. С огромным трудом пытаюсь вспомнить, что именно было перед тем, как я уснул. Вчера, кажется... Да. Точно. Прямо на совещании...!
— А... как же допрос?..!
Я резко отбрасываю тяжелое одеяло и рывком сажусь на постели. Солнце уже взошло довольно высоко. Одно только это понимание уже подгоняет меня, как удар кнута. Допрос генерала и начальника штаба Империи Раджа! Его ведь должны были провести еще вчера вечером! Чем всё закончилось?! Гилберт узнал хоть что-нибудь?! И о том пропавшем человеке из лазарета — я ведь еще даже не слышал, что обо всем этом думает премьер-министр! А Тиара?..!
Наконец моя память окончательно проясняется, обрушивая на меня весь вчерашний кошмар. До прихода дежурной служанки, которая обычно должна меня будить, еще есть немного времени. Неважно. Я судорожно одеваюсь сам: мне нужно как можно скорее узнать, чего удалось добиться за вчерашний день. И тут я с горьким стыдом вспоминаю, что вчера снова, как последний слабак, потерял сознание прямо на глазах у сестры.
Я отчаянно просил Тиару официально согласиться на коронацию, а она заявила, что скорее подаст документ об отказе от права на престол!.. Неужели она уже подала это заявление?! Даже с принцем Седриком всё заранее согласовала за моей спиной — вот уж чего я от нее совершенно не ожидал. Другие кандидаты в ее женихи просто не могут по закону стать принцами-консортами: один уже правящий король, второй — будущий король своей страны! Нет, если Тиара сейчас заново выберет других кандидатов... Нет! Если она официально откажется от права на престол, политический итог для страны всё равно будет один и тот же!
— И как я вообще умудрился потерять сознание в такой момент...!
Я до скрипа стискиваю зубы от собственной жалкой, никчемной беспомощности. Сейчас у меня совершенно нет времени падать в девичьи обмороки!! Мне нужно как можно скорее сделать Тиару первой наследницей... либо официально, через совет лишить Прайд ее права на престол.
Конечно, если за вчерашний день на допросе нашлись хоть какие-то спасительные сведения, которые помогут вернуть нам нашу прежнюю Прайд, лучше этого просто ничего нет! Только бы всё так и было!.. Стоит мне только подумать об этом, и моя правая рука снова начинает противоестественно, мелко дрожать. Я с силой сжимаю кулак, почти до синяков бью им по матрасу, скрывая от самого себя эту жалкую дрожь. Сначала нужно пойти и выяснить, что вообще происходит во дворце прямо сейчас!!
— Принц Стайл...! Вы наконец-то проснулись!
Я сам с силой распахиваю тяжелую дверь своей спальни. Стражник в коридоре тут же облегченно окликает меня. Я хочу по-привычке вежливо поздороваться с ним и извиниться за доставленное вчера беспокойство, но он поспешно опережает меня:
— Дело в том, Ваше Высочество...
Словно не зная, как именно это объяснить словами, он лишь указывает глазами на пол рядом с дверью моей спальни. Я поворачиваюсь, недоумевая, и вижу...
— ...Тиара...
Плотно завернувшись в теплый плед, она крепко спит прямо в коридоре, сидя на полу и прислонившись головой к каменной стене рядом с моей дверью.
Хоть мы и выросли вместе как брат с сестрой, родство у нас всё-таки приемное. Наверное, именно поэтому она проявила такую поразительную деликатность и не осталась спать в моей комнате. Стражник тихо рассказывает мне, что всю эту ночь Тиара ни на шаг не отходила от моей двери, и мои плечи сами собой тяжело опускаются.
Что же я наделал. Из-за своей истерики я заставил Тиару так страшно переживать за меня. Пусть я еще толком не проснулся, но даже не заметить ее присутствия за дверью... Голова у меня всё еще работает из рук вон плохо. Я осторожно, стараясь не шуметь, подхватываю спящую Тиару на руки вместе с ее пледом. Она оказывается намного, намного тяжелее, чем я думал. Я на секунду удивляюсь этому, а потом с горькой усмешкой понимаю: это скрытый вес десятков метательных ножей, которые она теперь постоянно прячет в складках своего платья. Я тихо вздыхаю.
Сон у нее, похоже, очень глубокий — она даже не просыпается, пока я бережно несу ее по длинному коридору и медленно поднимаюсь по лестнице. Стражники на постах явно тревожатся за меня, но не настолько же я слаб: моих физических сил на то, чтобы донести сестру, вполне хватит. Когда лестница наконец остается позади и мы в тишине приближаемся к ее комнате, она тихонько, жалобно бормочет сквозь глубокий сон:
— ...Бра... тец... сест... ра...
— ...Прости меня... Тиара.
Я одними губами шепчу это искреннее извинение спящей сестре. Да, вчера я был на самом краю своего предела. И всё же сколько раз я говорил с ней слишком резко, слишком жестоко. А если прямо сейчас Тиара, пытаясь защитить меня, сама заявит совету о своих правах на престол, это лишь напрямую подстегнет безумие Прайд. Тиара всегда действовала, думая в первую очередь о самой Прайд. Она ни за что не стала бы делать ничего такого, чтобы умышленно причинить боль мне или старшей сестре. Я всё это прекрасно понимал — и всё равно, как последний трус, поддался собственному слепому эгоизму.
— Пусть принцесса поспит подольше, насколько это позволит ее сегодняшнее расписание. И обязательно передайте ей, что со мной уже всё в полном порядке. Я еще зайду к ней позже.
Меня почтительно впускают в комнату Тиары. Я бережно кладу ее на кровать так, чтобы не разбудить. Тихо прошу ее личную служанку передать мои слова и быстро ухожу. Спать на жестком полу в холодном коридоре... даже наша Прайд не факт что так самоотверженно поступила бы. Искренне надеюсь, что Тиара себе ничего не отлежала...
И всё-таки, благодаря заботе Тиары моя кипящая голова немного остыла. Может, мне помогло и то, что этот бесконечный, давящий поток мрачных мыслей ненадолго прервался сном. Сейчас мне уже не так чудовищно плохо, как было вчера. Если так пойдет и дальше, я наверняка смогу выдержать эти оставшиеся восемь дней ареста Адама. Всё ведь только начинается. Мне жизненно нужно добыть новые сведения из допросов — хоть что-нибудь ради спасения Прайд. Я беру себя в руки и решительно ускоряю шаг, направляясь в кабинет к дяде Весту и Гилберту...
— Скорее!! Несите носилки для раненого!
— Немедленно доложите обо всем премьер-министру и Его Высочеству сенешалю!!
Я как раз собираюсь пройти мимо главного входа в крыло. Из распахнутых дверей доносится панический голос стражника, требующего срочного подкрепления. Я прислушиваюсь: похоже, прямо сейчас по всей резиденции в дикой спешке снуют вооруженные солдаты. Мое сердце сжимает дурное предчувствие. Я громко окликаю одного из тех офицеров, кто прямо на бегу раздает распоряжения подчиненным:
— Джек!
Названный по имени стражник... личный охранник Прайд — сразу же резко оборачивается на мой голос. Он подбегает и преклоняет колено прямо передо мной:
— Искренне рад видеть вас в добром здравии, Ваше Высочество.
До него, видимо, уже тоже дошли дворцовые слухи о том, что вчера я потерял сознание. Я быстро, без предисловий спрашиваю, что за переполох тут творится. Джек на миг крепко сжимает губы, словно прямой ответ дается ему с колоссальным трудом. И затем он произносит низким, невероятно тяжелым голосом:
— Дело в том, что сегодня ранним утром снова... Ее Высочество принцесса Прайд сбежала из отдаленной башни.
✧ ═══════════════ ✧
— ...Стайл. Ты действительно хорошо себя чувствуешь? Дядя Вест говорит это ровным, подчеркнуто спокойным тоном. Собирая со стола разрозненные бумаги, он пристально, изучающе смотрит на меня.
Я отвечаю ему, небрежно просматривая взятый у него отчет о том, чего удалось добиться к концу вчерашнего дня:
— Да, разумеется. ...
К тому же некоторое время мне всё равно опять будет не до сна. Я намеренно опустошаю свои мысли, чтобы убить любые чувства, и слова поневоле становятся бесцветными, мертвыми. Неловко разговаривать так даже с родным дядей Вестом, но сейчас на большее меня просто не хватает. За мой вчерашний жалкий обморок я уже виновато извинился перед всеми, начиная с матушки. Никто меня не упрекал. Вместо этого все они участливо советовали мне еще немного отдохнуть. Но... мне нельзя отдыхать. Особенно сейчас.
— К прошлому вечеру ни генерал, ни начальник штаба Империи Раджа так ничего и не рассказали.
Стало быть, на допросе они так и не раскололись. До смерти боятся мести Адама или искренне хранят ему собачью верность? Гилберт тоже лично участвовал в допросе, значит, на них наверняка давили со всем профессиональным пристрастием. Однако ни одной полезной зацепки из них так и не выбили. И о том пропавшем из лазарета человеке всё еще абсолютно ничего не известно. Со вчерашнего дня это проклятое дело не сдвинулось ни на шаг.
Сегодня будут жестко допрашивать остальных слуг Раджи — по одному. Было бы хорошо, если бы кто-нибудь из нижних чинов хоть что-нибудь случайно услышал и запомнил. Если и после этого ничего не выяснится, мы неизбежно перейдем к следующему, силовому этапу. При допросе с причинением физической боли хотя бы один из них, возможно, наконец-то заговорит.
«Принц Стайл!! Прошу простить, что отрываю вас от работы! Только что принцесса Прайд опять!..»
В углу кабинета внезапно появляется магическое изображение. Мне в панике звонит стражник с Особой способностью связи. Я с тяжелым вздохом кладу бумаги на стол, коротко извиняюсь перед дядей Вестом и мгновенно телепортируюсь.
Это уже пятый, черт возьми, раз за одно только это утро: забрать сбежавшую Прайд и снова посадить ее под замок.
— Ах, Стайл. Опять ты так быстро. Разве ты сейчас не занят государственными делами? Она оборачивается ко мне и легко, издевательски смеется: «Ха-ха-ха!» На пятый раз мы уже оба привыкли к этой рутине.
Прайд как раз собирается вскочить на отнятую у стражников лошадь. Без лишних разговоров и уговоров я телепортирую ее прямо в отдаленную башню. В ее комнате настежь распахнуто окно, все путы аккуратно сняты. У двери и возле самой кровати нервно переминаются несколько стражников. Я сразу же переправляю Прайд на постель; солдаты тут же наваливаются и связывают ее заново. Лежа туго связанной и продолжая заливисто смеяться, она двигает только ртом:
— А-ха-ха! И тебе нелегко приходится, да? Всё работаешь и работаешь на износ из-за этих бесполезных стражников.
На краткий миг мне до одури хочется заодно навсегда заткнуть ей рот кляпом. Но... этого я не делаю. Услышав эти издевательские слова Прайд, которую они уже привычно, механически связывают без всякого физического сопротивления с ее стороны, солдаты мучительно кривятся от стыда и отворачиваются.
Когда сегодня ранним утром Джек в панике рассказал о ее новом побеге, она еще не успела проникнуть в королевскую резиденцию к Адаму. Я телепортировал ее обратно в башню. Прошло совсем немного времени, и она снова каким-то чудом незаметно освободилась... Этот ад всё повторялся и повторялся. Мы меняли кожаные путы на новые. Результат оставался тем же. Даже когда отчаявшиеся стражники попробовали тяжелые цепи с железными замками, при очередном ее побеге замки оказывались необъяснимым образом открыты и аккуратно, издевательски лежали на том же месте, где прежде были застегнуты.
Я заподозрил личных служанок, входивших в комнату убираться, но Прайд продолжала сбегать и в их полное отсутствие. К тому же это ее преданные личные служанки. Мне просто не верится, что они на такое предательство способны. Думал намертво заколотить окно, но его ведь просто разобьют.
Может, тренированные рыцари ордена и сумели бы хоть как-то справиться с Прайд, взявшейся за побег всерьез. Но среди обычных дворцовых стражников не нашлось ни одного, кому она была бы физически по силам. А выстрелить в нее на поражение они не могли и подавно: перед ними, пусть и безумная, но принцесса, любое случайное ранение категорически недопустимо. Когда они отчаянно преграждали ей дорогу собственными телами, Прайд с нечеловеческой легкостью перескакивала прямо через них, и еще успевала нанести болезненный, оглушающий удар. Оружие и лошадей она тоже играючи отбирала тут же у стражников и удирала. Сделать они с ней ничего не могли. Из-за этих унизительных слов Прайд солдаты вновь попытались виновато извиниться передо мной, как и утром. Я жестко пресек это:
— Ничего страшного. Куда хуже будет, если они, уязвленные, попытаются справиться с ней тайно, снова потерпят неудачу и допустят ее встречу с Адамом.
Хоть бы понять, как именно она освобождается! Но это по-прежнему оставалось загадкой. Пока принцесса Прайд привязана к постели в одной лишь сорочке, нельзя постоянно держать в ее комнате мужчину-стражника. Мы несколько раз просили личных служанок наблюдать за ней из угла. И всё равно к тому моменту, как они хоть что-то замечали, путы на ней уже были сняты.
Вест предлагал вернуть ее личных рыцарей, уже знающих о случившемся кошмаре. Но если запросить у рыцарского ордена даже одного офицера, там непременно заподозрят, что с Прайд что-то стряслось. Возвращение всей элитной личной охраны — тем более. Рыцари наверняка сделают свои правильные выводы. Сейчас утечку сведений в орден нужно свести к абсолютному минимуму.
— ...Сестра. Не пора ли и вам наконец понять, что всё это бесполезно? От меня вам всё равно не сбежать.
Прайд мерзко растягивает губы в отвратительной ухмылке, не вставая с постели:
— Да неужели?
Она не отводит от меня своих лихорадочных фиолетовых глаз. Пока что, как только приходит весть об очередном побеге, я немедленно телепортируюсь к ней. Поэтому встретиться с наследным принцем Адамом ей так еще ни разу и не удалось. С личного разрешения отца в отдаленной башне скрытно разместили стражников с Особой способностью связи. Если что-то происходит, визуальный доклад немедленно поступает ко мне прямо в кабинет дяди Веста. Среди связистов специально выбрали тех, кто может передавать магическое изображение самого себя и того, что происходит вокруг него. Они способны связываться со мной даже на ходу, в самой экстренной ситуации. Те же, кто передает лишь то, что видит собственными глазами, для передвижения в одиночку во время разговора не подходят... ...!
— ...Вот оно. — Ах? Стайл... ...Какое злобное, расчетливое лицо. Придумал что-нибудь хорошее?
Прайд шепчет это, даже не шевелясь и следя за мной одними сумасшедшими глазами. Видимо, моя случайная мысль невольно отразилась на лице....Ладно. Сейчас куда важнее поскорее предложить этот план матушке. Я молча поворачиваюсь к Прайд спиной и холодно велю стражникам охранять ее, а если что-то случится — сразу же докладывать мне. Она наверняка опять сбежит. Но пусть хотя бы несколько десятков минут посидит спокойно...
— Скажи, Стайл?
Ее липкий голос словно патока пристает ко мне....Я не могу противиться ему. Лучше бы я сразу телепортировался отсюда, не слушая ее. Но, когда голос Прайд вот так зовет меня по имени, я просто не могу не обернуться. Я нервно поправляю черную оправу очков. Обманываю сам себя: всего пару слов, выслушаю хоть одно. И я поворачиваюсь к ней. Прайд всё так же издевательски улыбается, повернув ко мне лишь свое бледное лицо. Убедившись, что я послушно остановился как собачка и не ушел, она медленно открывает рот:
— А-а-а-а?
Я смертельно пожалел, что остановился. Жгучий стыд и первобытная злость на собственную необучаемость затопили меня. Зачем я вообще снова стал ее слушать?! Зачем именно сейчас?! Как только мой мозг осмысляет сказанные ею страшные слова, горло мгновенно пересыхает, и дыхание замирает. Мои глаза остаются в шоке распахнутыми. Пальцы на черной оправе очков крупно дрожат. Безумно довольная моей реакцией, Прайд улыбается еще шире, обнажая зубы. И больше не говорит ни слова. Будто с самого начала она только этой моей боли и хотела. Прежде чем ее яд успевает проникнуть в мой разум еще глубже, я телепортируюсь прочь, не делая больше ни единого движения.
Всё перед глазами мгновенно меняется. Только вернувшись в безопасный кабинет дяди Веста, я наконец-то снова начинаю дышать. Еще до того, как он обеспокоенно окликает меня, мои ноги предательски подкашиваются. Я тяжело опираюсь рукой на свой рабочий стол. Под моим навалившимся весом он жалобно накреняется, несколько важных бумаг соскальзывают на пол. Словно раздавленный услышанным от сестры приговором, я окончательно теряю силы и оседаю вниз, на ковер.
— Стайл, что случилось?!
Дядя Вест в панике даже вскакивает со своего места и подбегает ко мне. Осторожно кладет руку мне на содрогающуюся спину.
— Простите... Она... она опять...
Я едва выговариваю: «Сестра...» — и дядя Вест, видимо, по моему виду сразу всё понимает. Он резко, со свистом втягивает воздух сквозь зубы.
— Ты в порядке?..!
Я отвечаю ему одним лишь сдавленным словом и тупо смотрю на свои ладони, которые снова неестественно, жалко дрожат....Уже... всё... Эта страшная мысль неоновой вывеской мелькает в моей неприятно остывшей голове, и меня всего сотрясает первобытный страх. Нет. Только не это. Только не сейчас.
— Но сейчас... дядя Вест!.. У меня... у меня есть... хорошая мысль...!
Хорошо. Я всё еще могу говорить. Я с надеждой поворачиваюсь к нему; его ладонь всё еще успокаивающе гладит меня по спине. Я отчаянно прошу его помочь мне. Он сурово хмурится, но дает мне продолжить мою мысль. Нельзя, нельзя, ни за что нельзя сдаваться. Ради ее спасения сейчас уже не до политических приличий. Я еще...
«Принц Стайл! Докладываю!! Прошу прощения, опять... принцесса Прайд...»
В воздухе снова панически мигает магическое изображение стражника. Ее ведь только что намертво связали. От этого невозможного донесения мое дыхание само собой срывается в отчаянный, истеричный вздох. Что мне делать? Я... я уже... Я не могу ее остановить.
«Принц Стайл! Прошу прощения!» Что мне, черт возьми, делать?!«Мы прямо сейчас вступили в ближний бой с принцессой Прайд! Лошадей мы спрятали, но она всё равно завладела оружием...» Что делать, что делать, что делать?!
«А-ха-ха! Хоть сколько раз вы ни пытайтесь — всё бесполезно! Вы ведь даже не настоящие рыцари!» Из магического изображения доносится заливистый голос Прайд. Почему? Почему ей так искренне весело убивать своих людей?
— Немедленно переведите наследного принца Адама в другую, защищенную комнату!! Ни в коем случае не позволяйте ему встретиться с Прайд!
Пока я в отчаянии хватаюсь за голову, дядя Вест вместо меня властно отдает этот приказ дежурному стражнику за дверью. Нет. Это только отсрочит неизбежное. В замке не так-то просто найти того, кто сумеет в одиночку остановить обезумевшую Прайд. Попросить рыцарский орден экстренно прислать ее личную охрану прямо сейчас?! Но нет, тогда там мгновенно узнают всё о Прайд...
«Принцесса Прайд только что прорвала оцепление и побежала к королевской резиденции!.. Прошу срочного подкрепления!»
Связист на бегу передает мне эти сведения, но с моей стороны связиста нет. Магическая связь односторонняя. Я в ужасе слушаю его донесение и собираюсь телепортироваться наперерез к Прайд... Не могу. Я не знаю ее координат.
«Продолжаем преследование!! Точные координаты цели неизвестны! Как только мы увидим здание, которое послужит для вас ориентиром, немедленно доложим!»
Умный стражник прекрасно считает, что я телепортируюсь к Прайд только по конкретным зданиям или координатам. Он бежит дальше, и изображение трясется вместе с ним. Но сделать я сейчас ничего не могу.
— Ничего не поделаешь! Сейчас же вызываем рыцарский орден!! Позовите ее личных рыцарей! Кто-нибудь, немедленно приведите ко мне связиста! — командует Вест.
— Подождите, дядя Вест! Но тогда тайна...!
Я спешно, в панике останавливаю его, прежде чем он успевает отдать этот роковой приказ за дверь.
Нельзя. Если мы сейчас официально обратимся к ордену, грязные слухи разойдутся не только среди болтливых рыцарей, но и по всему замку. Если так поступить...
«Боюсь представить, что же будет с нашей страной, когда она станет королевой». В моей больной голове всплывают эти жестокие слова высших сановников, сказанные ими десять лет назад. Нет, нет, нельзя, нельзя, нельзя!! Только не это... Только не так... Только бы не стащить Прайд с трона подобным позорным образом!..
— У нас просто нет выбора, Стайл!! Нынешнюю безумную Прайд можно остановить лишь так! Даже наши вооруженные стражники ей физически не ровня! Если бы не твоя уникальная телепортация, мы давным-давно бы уже вызвали рыцарей!
Дядя Вест сорвался и повысил голос. Он абсолютно прав. Но тогда Прайд... Я...!
— ... ...
Я выдавливаю из себя обреченное согласие. Прокусив щеку, во рту чувствуется тошнотворный вкус железа. Мой стиснутый кулак дрожит; я со всей дури обрушиваю его на стол. Я сам прекрасно понимаю, насколько страшно сейчас исказилось мое лицо, насколько маниакально острым стал мой взгляд. Дядя Вест меняется в лице, с ужасом глядя на меня.
...Если... если иного выхода у нас уже действительно нет...!
✧ ═══════════════ ✧
Прайд:
— Ха-а... Устала... Без лошади всё-таки ужасно неудобно. Хотя, с другой стороны, размяться как раз полезно: хорошего движения в бою мне в последнее время явно не хватало.
Бормоча это себе под нос, я неспешно, как на прогулке, шагала всё дальше. Мои босые ноги всё больше пачкались в сырой земле. Краем глаза я с насмешкой наблюдала за преследующими меня стражниками: те трусливо плелись далеко позади и жалко ждали удобного момента для нападения. В моей руке было тяжелое, отнятое у них копье. За эти шесть побегов я уже столько раз пускала его в ход против солдат, что даже немного освоилась с весом. «Если оружие такое простое и топорное, им, оказывается, вполне можно эффективно пользоваться», — самодовольно подумала я.
От моей отдаленной башни до главной королевской резиденции было довольно далеко. На хорошей лошади этот путь почти не отнимал времени, но пешком это расстояние ощущалось. Чтобы больше не позволить мне уехать верхом, стражники додумались начать прятать всех лошадей прямо внутри нижнего яруса башни. Тех же, что не помещались, они благоразумно отводили обратно в дальний каретный сарай. В саму башню теперь все ходили только пешком.
Даже преследовали меня они теперь исключительно на своих двоих, до смерти боясь, что иначе я снова отберу у них лошадей. Прятать животных в башне оказалось их единственным верным решением за сегодня. Я ведь каждый раз сбегала одинаково: выпрыгивала в окно и бежала прочь от здания. Воспользуйся я обычной дверью, я бы сразу их заметила в холле. Но, как и рассчитывали эти солдафоны, я не догадалась, куда именно они спрятали лошадей, махнула на них рукой и направилась к резиденции пешком.
— Докладываю! Мы сейчас находимся в нескольких десятках метров к северу от отдаленной башни. Принцесса Прайд прямо впереди нас...
Где-то сзади по-прежнему нервно отчитывался связист. Услышав это, я беззвучно, торжествующе улыбнулась: Стайл всё еще не появился.
Так я и знала. Значит, он сломался. Теперь никто мне не помешает. Радостно припрыгивая, я шла вперед и лениво волочила тяжелое копье за собой по земле. Времени этот путь займет немало, но дорогу я знала прекрасно. Прожив здесь восемнадцать лет, я ориентировалась на территории королевского замка как в собственном саду. Стражники, сколько ни пытались, так и не смогли со мной справиться и теперь только беспомощно плелись сзади, не решаясь подойти.
— Принцесса Прайд! Прошу вас, вернитесь!!
Подобные жалкие окрики я просто игнорировала. Возвращаться обратно в башню я с самого начала не собиралась. Голоса этих солдат были для меня лишь бессмысленным шумом от фоновых персонажей. Может, просто перебить весь этот шум, оставив в живых только нужного мне связиста? Я удобнее перехватила древко копья. Как бы их подразнить перед смертью, чтобы получить особенно занятное, полное отчаяния выражение лиц? Мое сердце радостно, хищно забилось; приподняв уголки рта в улыбке, я медленно повернулась к ним...
— Принцесса Прайд.
Очень тихий, пугающе спокойный голос прервал мой поворот.
Я один раз удивленно моргнула, увидев перед собой неожиданно появившегося человека. Вскользь я даже подумала, что очень непривычно видеть его в полной боевой броне, а не в обычном парадном мундире личной охраны. А затем я довольно улыбнулась, словно случилось что-то еще более интересное, чем банальная резня стражи.
— Ах.
Мой легкий, наигранный возглас удивления ничего не изменил в его каменном лице. Его пронзительные голубые глаза абсолютно спокойно смотрели на мою сумасшедшую улыбку.
— Мы возвращаемся, принцесса Прайд. ...Я пришел за вами.
Его голос, звучавший чуть ниже обычного, был похож на строгое обращение взрослого к непослушному ребенку. Я продолжала вызывающе улыбаться. С отвратительной ухмылкой я угрожающе подняла копье.
Он бесстрашно шел прямо ко мне; его туго связанные на затылке серебристые волосы качнулись. На краткий миг я даже залюбовалась тем, как красиво они сияют в ярких солнечных лучах.
— Давно не виделись, Артур. ...Как поживал всё это время?
— Исключительно благодаря вам — хорошо. ...Пойдемте.
Я упрямо стояла на месте. Артур подошел прямо ко мне, почти вплотную. Не преклоняя колена, не отдавая чести, он просто жестко протянул руку.
— Отдайте оружие.
В ответ я... с дьявольской скоростью резко выбросила копье острием вперед, целясь ему в незащищенное горло. Раздался звонкий, оглушительный металлический удар. Мою руку на мгновение полностью онемело. Еще прежде, чем моя голова успела осмыслить случившееся, по звуку стали и резкой отдаче я поняла: мое копье уже валяется на земле. Артур играючи выбил его.
— Это абсолютно бесполезно. ...Пойдемте обратно в башню.
— ...Чего и следовало ожидать от тебя.
Артур говорил это совершенно бесстрастно. Он уже уверенно держал свой быстро выхваченный из ножен меч в одной руке, а его лицо оставалось ледяным и неподвижным. В ответ на его прямой, жесткий взгляд я лишь вызывающе улыбнулась. Я медленно одернула онемевшую от удара правую руку и стала лихорадочно обдумывать свой следующий боевой ход.
Это единственный во всем сюжете герой, который по своим базовым характеристикам превосходил последнего босса — меня — во владении мечом. Победить его чужим копьем, с которым я еще и толком обращаться не привыкла, физически невозможно. Остается лишь внаглую воспользоваться слабостью его доброго, рыцарского сердца? Прекрасно понимая, что я нахожусь в пределах смертельной досягаемости его обнаженного меча, я невинно, театрально развела пустые ладони.
— Но что значит «обратно»? Я как раз и возвращалась в свою резиденцию!
Я ведь не делаю абсолютно ничего плохого, — как бы продолжила я всем своим видом. Артур лишь коротко бросил взгляд мне за спину. Там трусливо жались дворцовые стражники и с надеждой следили, удастся ли капитану увести обезумевшую принцессу без крови. Он молча, выразительно указал на них глазами.
— А-а, — сладко протянула я, словно только теперь всё поняла.
Достаточно было просто посмотреть на их отчаянные, перепуганные лица, чтобы всё стало кристально ясно. Дело даже не в том, права я сейчас или нет.
— ...Сколько раз вы уже сбежали за сегодня?
— Пока что только шесть. Но это же так просто.
Я беззаботно ответила ему и громко рассмеялась над стражниками за его спиной: «А-ха-ха!» Но Артур, всё так же невыносимо серьезно глядя прямо на меня, совершенно не поддался на эту провокацию.
— ...И вы собираетесь и дальше убегать от нас? Снова и снова?
— Да, разумеется.
Я заявила это нагло, без малейших колебаний. Для меня, Прайд, эта игра только начиналась. Я наконец-то вывела из игры Стайла, который раз за разом телепортировал меня к началу пути. Теперь-то я открыто, ни от кого не таясь, установлю связь с Адамом.
— Ясно.
Коротко ответив, Артур молниеносно шагнул вперед и железной хваткой взял меня за правое запястье. Быстро, без всякого замаха или предупреждения. Я даже уклониться от его броска не успела. Посмотрев на свою захваченную руку, я с вызовом спросила:
— Что, силой потащишь?
Физически мои руки были довольно слабыми; одного такого мужского захвата уже с лихвой хватит, чтобы без проблем увести меня обратно в башню. Я это прекрасно понимала.
— Можно, конечно, и так, но... — тихо ответил Артур.
Хруст. Он одним резким, безжалостным движением вывернул мое тонкое запястье.
— А... А-а-а-а!!! ...Ар... тур!..!
От этой внезапной, ослепительной боли даже я невольно сорвалась на крик.
Он тут же отпустил мою руку. Я в ужасе прижала сломанное правое запястье к своей груди и уставилась на него, уродливо скривившись от боли. Но Артур оставался пугающе, нечеловечески спокоен.
— Ничего страшного. Я его не сломал, лишь вывихнул. Пройдет само примерно за неделю. Если же вас осмотрит целитель с Особой способностью — всё заживет за день. Только...
Он снова медленно, неотвратимо двинулся ко мне. Я, баюкая руку, понемногу, в панике отступала назад. Убежать от него пешком? Против его читерской скорости у меня просто нет шансов. Остается только в отчаянии попытаться отнять у него огнестрельное оружие, либо пока покорно позволить себя задержать и дождаться следующего удобного случая... Пока я лихорадочно размышляла над тактикой, Артур медленно, угрожающе направил острие лезвия прямо на меня.
— С такой травмированной рукой вам теперь вряд ли удастся одолеть в бою даже простых стражников. Обо мне и говорить нечего.
Он произнес это совершенно бесстрастно, констатируя факт. Его взгляд был настолько ледяным и чужим, что меня бы совершенно не удивило, вздумай он прямо сейчас хладнокровно рубануть меня своим мечом. Держась за пульсирующее болью запястье, я тяжело опустила плечи, всем своим видом показывая, что сдалась. Лишь тогда Артур молча убрал свой клинок в ножны. Он медленно, осторожно зашел мне за спину и твердо положил тяжелую руку мне на плечо, собираясь конвоировать обратно к отдаленной башне. И в тот же самый миг...
Тук. Его твердое как камень ребро ладони точно и жестко ударило меня по шее.
✧ ═══════════════ ✧
Артур:
Она была абсолютно уверена, что теперь я просто тихо уведу ее обратно, и потому не успела даже отреагировать на этот мой второй, внезапный удар. Ее сознание погасло, и она мгновенно осела на землю.
Я тут же ловко подхватил ее падающее тело со спины и опустился на одно колено вместе с ней на влажную траву. Осторожно, так бережно, как только мог, я уложил ее правую руку ей на грудь, чтобы не тревожить вывихнутое запястье, и легко поднял принцессу на руки. Она казалась такой невесомой.
— ...Пойдемте обратно.
Прошептав ей это с предельной, контрастирующей с моими жесткими ударами нежностью, я понес обмякшую госпожу Прайд к ожидавшим в шоке стражникам. Их глаза округлились от первобытного ужаса; некоторые солдаты смертельно побледнели, глядя на меня. Пусть она и сбежала, пусть она сейчас и безумна, но перед ними была первая наследная принцесса нашего королевства. По прямому приказу задержать ее предполагалось абсолютно невредимой. Причинять ей физический вред — недопустимо ни при каких обстоятельствах. А намеренно ранить ее, поднять руку на особу королевской крови — это и вовсе тяжкое, мятежное деяние, за которое мне неизбежно полагалось суровое наказание. Вплоть до казни. И всё же я только что, на их глазах, без малейших колебаний хладнокровно вывернул принцессе Прайд запястье и вырубил ее ударом по шее. Как ни посмотри, это было тяжкое государственное преступление.
Стражники в панике переглядывались, явно не зная, не следует ли им прямо сейчас скрутить заодно и меня.
— Простите меня за это. Позаботьтесь теперь о принцессе Прайд, — спокойно обратился я к ним. — И еще... Не могли бы вы срочно вызвать к ней в башню врача и надежного обладателя Особой способности исцеления? А меня... отведите в резиденцию под арест.
Я сказал всё это как нечто абсолютно само собой разумеющееся и бережно передал принцессу с рук на руки ближайшему остолбеневшему стражнику. Мои руки на мгновение опустели.
— Прошу вас, несите ее очень осторожно, — вежливо добавил я с поклоном, в последний раз глядя на ее спокойное, спящее лицо. Солдат лишь потрясенно, молча кивнул.
Все эти люди прекрасно знали, что я — капитан ее личной охраны, самый преданный рыцарь принцессы Прайд. Известие о том, что именно я добровольно поднял на нее руку, ошеломило их... Но я знал, что в моих глазах они сейчас видят лишь несокрушимую, холодную решимость. Я сделал то, что должен был сделать. Один из старших стражников несмело подошел и встал рядом со мной, тихо предложив идти к резиденции вместе. Я сам покорно, по-военному протянул вперед обе пустые руки.
— Наручники? Вы можете взять мои с пояса.
Но солдат с уважением покачал головой и наотрез отказался связывать меня. Осторожно, почтительно положив руку мне на спину, он повел меня в сторону, противоположную той, куда стража понесла бесчувственную Прайд. Я твердым, ровным шагом шел к резиденции и заставил себя ни разу не оглянуться назад. Оставшиеся стражники, вытянувшись во фрунт, молча отдали мне воинскую честь.
Они всё прекрасно поняли: я сделал это сознательно, заранее и полностью принимая на себя все тяжкие последствия своего преступления. И этим прощальным жестом они выразили свое уважение единственному рыцарю во всем замке, который сумел остановить кровавое буйство принцессы, против которого они сами оказались абсолютно бессильны.
✧ ═══════════════ ✧
Несколькими минутами ранее:
— ...Итак, дальше по расписанию — верховая подготовка. Ровно через пятнадцать минут всем быть в полном снаряжении на следующей тренировочной площадке.
Закончив первую, изматывающую часть утренних учений, я громко объявил отряду дальнейшие распоряжения. Мои рыцари восьмого отряда синхронно и четко ответили хором. Стоило мне только подать официальную команду разойтись, как строгий строй тут же рассыпался. Каждый из солдат сразу занялся своим делом: кто-то решил упасть на траву и немного передохнуть, кто-то дисциплинированно заранее направился к месту следующих занятий. Однако, в отличие от расслабленной атмосферы других отрядов, в моем восьмом никто не стоял без дела и не болтал со смехом с товарищами. Внимательно провожая их глазами, я тихо, тяжело выдохнул.
Вице-капитан Харрисон, еще несколько секунд назад стоявший прямо рядом со мной, тоже беззвучно ушел сразу же после команды. Оглянувшись на плац, я увидел, как суетливые новобранцы уже подбегают убирать тяжелое тренировочное снаряжение и приводить разрытую площадку в порядок.
— Капитан, позвольте пройти!
До начала следующих упражнений оставалось еще немного времени. Может, помочь им потаскать манекены? — вскользь подумал я. И тут...
— Артур!!!
Дикий, невероятный крик — крик таким сорванным голосом человека, от которого ты в жизни подобного не ждешь. Я рефлекторно, резко обернулся на звук и округлил глаза. Из-за укрытия тренировочных щитов появился тот, кто категорически не должен был ни называть меня просто по имени перед посторонними подчиненными, ни тем более так истерично кричать во весь голос.
— Принц... Стайл?..! На глазах у новобранцев и старших рыцарей я изо всех сил попытался немедленно взять себя в руки, но прежде всего просто физически не сумел скрыть своего глубочайшего удивления.
Уже почти целый месяц Стайл вообще не пытался сам со мной связаться или поговорить. И вдруг он внезапно появился здесь, да еще и в таком виде, прямо при всех моих людях. Новобранцы в панике, с грохотом доспехов опускались перед ним на колени. Даже бывалые рыцари, куда более привычные к случайным визитам Стайла на плац, невольно восклицали: «Принц Стайл?!» — и ошарашенно поворачивались к нему. Но он, казалось, сквозь пелену видел только меня. Он на подгибающихся ногах бросился прямо ко мне, с разбегу почти врезался в меня всем телом и мертвой хваткой схватил меня за оба плеча. Его хватка была настолько нечеловечески сильной, что я невольно издал сдавленный звук боли. В этот момент я хотел сказать ему очень многое. Я хотел вытрясти из него всё. Но сейчас меня больше всего до смерти тревожило само состояние Стайла.
— Принц Стайл, что с вами...
Я с огромным трудом заговорил, и в тот же миг Стайл сипло произнес:
— Артур.
Я мгновенно умолк, решив сперва дать ему выговориться. Руки Стайла на моих плечах тряслись как в лихорадке. За стеклами его очков я увидел невероятно, болезненно широко раскрытые глаза; его зубы были стиснуты до скрежета. На одно короткое мгновение он встретился со мной взглядом, и тут же, как побитая собака, отвел лицо в сторону, словно просто не выдержал моего вида. Сквозь плотно сжатые зубы он выдавил хриплым, ломающимся голосом:
— ...Помоги... мне!..
Его пальцы впились в меня еще сильнее. Сквозь плотную ткань моего парадного мундира Стайл в отчаянии царапал нагрудный доспех; я чувствовал, как от этого треска его собственным ногтям должно быть больно. От этого жалкого, слабого голоса и этой отчаянной мольбы о помощи мои глаза распахнулись до предела.
— Прости меня... У нас уже... совсем нет времени... Пока Стайл, задыхаясь, ронял эти бессвязные обрывки, я в ответ крепко, по-мужски схватил его за трясущиеся руки.
Я сильно встряхнул его за плечи, приводя в чувство. Тот невольно, от рывка поднял лицо ко мне, и я тут же жестко, не терпящим возражений жестом взял его за подбородок вместе со впалыми щеками. Стайл от неожиданности такого обращения просто не нашел слов. Я без всяких расшаркиваний и объяснений заставил его смотреть прямо в мои глаза.
— ... ...Что ж у тебя за лицо такое мертвое...
Я болезненно скривился, словно только что увидел нечто невыносимо мучительное. Стайл потрясенно затаил дыхание. Не дожидаясь от него никаких оправданий, я резко отпустил его бледное лицо и командным голосом обратился к своим рыцарям, в шоке наблюдавшим за нашей сценой:
— Кто-нибудь! Срочно передайте командору Кларку и вице-капитану Харрисону...
— Что передать, капитан?
— А?!
От совершенно бесшумного, внезапного появления Харрисона у меня за спиной я аж подался назад и невольно вскрикнул. Еще секунду назад его здесь гарантированно не было, а теперь он невозмутимо стоял прямо перед нами. Наверное, всё это время он просто молча наблюдал за происходящим из какой-нибудь слепой зоны. Мгновенно предположив это, я снова повернулся к нему, уже как капитан.
— Простите меня, господин Харрисон, но мне нужно срочно отлучиться по крайне важному, неотложному делу! Прошу вас подменить меня на учении. И немедленно сообщить об этом командору!
— Понял.
Абсолютно сухо и коротко ответив на мои торопливые, сбивчивые слова, Харрисон перевел свой тяжелый, сканирующий взгляд с меня на стоявшего рядом принца. Когда их глаза встретились, Харрисон с легким, почти незаметным запозданием поклонился ему в знак официального приветствия. Стайл тоже коротко, дергано кивнул в ответ. Тем временем я решительно добавил:
— И еще кое-что!..
Я быстрым, отточенным движением стянул с себя свой белый капитанский мундир с гербом. Времени на долгие объяснения не было: я просто грубо, как попало скрутил ткань в небольшой тугой сверток и сунул его прямо в руки Харрисону.
— Подержите его у себя. Я очень прошу вас.
От моего странно твердого, почти прощального тона Харрисон удивленно приподнял бровь. Но тут же ровно ответил: «Хорошо», и тактично отступил на шаг. Я еще раз с благодарностью и глубоко склонил перед ним голову, прощаясь со своей капитанской должностью.
— Идем, — тихо, но властно бросил я Стайлу и, не дожидаясь его ответа, просто потянул принца за руку за собой.
Мы быстро отбежали за казармы, туда, где вообще не было лишних глаз рыцарей, чтобы он мог не пользоваться своей телепортацией прямо при толпе людей. Не дав себе даже секунды отдышаться, я по-армейски рявкнул:
— Коротко! Докладывай!
— Старшая сестра... она снова сбежала из отдаленной башни!.. Она делает это уже столько раз... снова и снова... Дворцовые стражники с ней физически не справляются. Если всё так пойдет и дальше, она прорвется к покоям и встретится с Адамом. А я... я больше... я просто не могу ее остановить!..
Стайл отчаянно, захлебываясь воздухом, выстраивал слова, грозившие вот-вот превратиться в бессвязный, истеричный поток. Его лицо было мертвенно-бледным и напряженным до предела. В такой экстренной ситуации, под его тяжелое, сорванное дыхание, я жадно впитывал каждое сказанное им слово.
Абсолютно всего масштаба происходящего в замке кошмара я, конечно, не понимал. Но одно после его слов стало мне совершенно, кристально ясно: что именно я сейчас должен сделать. Крепко сжав трясущуюся руку Стайла, я громко и уверенно ответил:
— Понял тебя. Немедленно перенеси меня туда, к ней. И запомни: когда всё это закончится — сегодня вечером ты обязательно, слышишь, придешь ко мне. Потом мы с тобой нормально поговорим.
Я словно стальными гвоздями пригвоздил друга своим взглядом и силой вбил в него каждое свое слово. Еще до того, как ошеломленный Стайл успел кивнуть, я снова рявкнул на него:
— Быстро переноси! Ты ж, черт возьми, торопишься!
Лицо Стайла мучительно, болезненно скривилось. Так и не найдя в себе сил хоть что-то мне ответить, он просто телепортировал меня на поле боя.
И в тот момент он так и не узнал о том страшном решении, которое я хладнокровно принял для себя с самого начала этого разговора. Я прекрасно знал, что поднять руку на королевскую особу — значит навсегда лишиться звания и, возможно, жизни. Именно поэтому я и оставил свой мундир.
✧ ═══════════════ ✧
— Матушка, вся ответственность лежит только на мне! Это я лично отдал капитану Артуру такой приказ!!
В огромном тронном зале я молча, с прямой спиной стоял на одном колене перед королевой Розой. Но Стайл вдруг порывисто шагнул вперед, словно отчаянно пытаясь заслонить меня собой от монаршего гнева.
Насилие над первой наследной принцессой Прайд Роял Айви. Более того — намеренное причинение ей тяжелого телесного повреждения. Прибыв в резиденцию под охраной стражников, я был сразу же вызван на ковер к королеве, которая к тому моменту уже получила подробное донесение о случившемся. Стайл и сенешаль Вест не видели самого момента моего удара, но в деталях узнали о нем от связиста. Премьер-министр Гилберт и принц-консорт Альберт тоже немедленно явились к королеве, едва услышав этот шокирующий доклад.
Роза спокойно выслушала горячую, сбивчивую защитную речь Стайла и с невозмутимым лицом холодно спросила меня:
— Это правда, Артур?
Все подробности ей уже давно доложили стражники и Вест. Но просто так оставить слова первого принца без внимания она тоже, как монарх, не могла. Я поднял голову и посмотрел прямо на нее.
— Нет. Принц Стайл приказал мне лишь остановить принцессу Прайд любой ценой. Ранить ее я решил сам.
Я произнес это твердо, без малейшей тени страха в голосе.
— Артур!! — невольно вскрикнул Стайл, оборачиваясь ко мне.
Я прекрасно слышал, что в глубине груди он отчаянно кричал мне совершенно о другом: скажи сейчас, что ты просто слепо исполнял мой прямой приказ, и, возможно, хотя бы самого тяжкого наказания за измену тебе удастся избежать! Но я даже не посмотрел на своего друга. Я поднимал глаза только к королеве Розе. Я принял свое решение.
Она чуть задумчиво склонила голову набок. Решение о моей судьбе уже сложилось у нее в уме. И всё же прежде она задала мне еще один вопрос:
— Почему вы так поступили?
— ...Я трезво рассудил, что сейчас... в ее нынешнем, нестабильном состоянии... только так можно было наверняка и без лишней крови на некоторое время остановить принцессу Прайд. Она... она очень сильна.
На этот раз я, казалось, куда тщательнее подбирал слова, чтобы не сказать лишнего. Роза лишь молча, понимающе кивнула.
— Понятно.
Изящным, властным жестом она велела стражнику, стоявшему за моей спиной с оружием, отойти подальше.
— Рыцарь Артур Бересфорд. В случившемся инциденте определенно есть и наша вина. Официальное решение о вашем наказании... пока откладывается. О произошедшем в саду никому не говорить. ...А теперь я хотела бы задать вам один личный вопрос.
Личный... Я непонимающе моргнул и тяжело сглотнул. С наказанием за измену обошлось гораздо мягче, чем я сам для себя ожидал. Что же еще она хочет спросить? Напрягшись всем телом еще сильнее прежнего, я ждал, пока королева Роза продолжит.
Она глубоко, тяжело вздохнула. Ее безупречно спокойное лицо на миг слегка омрачила тень глубокой печали. Затем ее золотистые глаза медленно, пронзительно обратились ко мне.
— Это ваше решение... вы можете его изменить?
Я сильно вздрогнул. Мои глаза раскрылись широко, как у загнанного зверя. Я инстинктивно затаил дыхание, вскинул плечи, словно по всему моему телу от предчувствия шерсть встала дыбом, до предела напряг каждый мускул.
Стайл и остальные сановники недоуменно переглядывались, совершенно не понимая, о чем таком тайном сейчас говорит со мной Роза. Но я... я отреагировал на ее вопрос совершенно иначе. Я понял всё. Я так и оставался сидеть напряженным, как натянутая струна. Лишь после нескольких десятков секунд звенящей тишины я отчетливо, чеканя каждое слово, произнес:
— Да. Но я уже всё решил для себя. ...Прошу меня простить.
С этими словами я, всё еще стоя перед ней на обоих коленях, глубоко и покорно склонил голову. Роза с болью прикрыла глаза изящной ладонью.
— Значит, всё-таки это правда...
Она шепнула это словно самой себе и медленно опустила руку на подлокотник.
— ...Да, конечно...
Снова этот печальный шепот монарха, ее взгляд был опущен. Я же по-прежнему твердо смотрел прямо на нее. В моих глазах плескалась лишь непоколебимая решимость довести начатое до конца.
— ...Тогда прямо сейчас я могу сделать для вас... только это, — тихо, с горечью произнесла Роза и медленно поднялась со своего трона.
Она выпрямилась во всем своем королевском величии и посмотрела на меня сверху вниз. Я упрямо поднял подбородок вслед за ее взглядом, оказавшимся еще выше.
— Я изменяю свое прежнее решение, Артур Бересфорд.
Ее низкий женский голос прозвучал на весь зал холодно и звонко, как трескающийся лед. Я задержал дыхание, ожидая удара. Стайл и Гилберт за моей спиной тоже испуганно насторожились. После внезапной отсрочки моего наказания они успели немного успокоиться, но теперь у обоих разом пересохло в горле от дурного предчувствия.
— За умышленное причинение тяжкого вреда первой принцессе нашей страны, Прайд Роял Айви, я временно лишаю вас высокого звания капитана и звания рыцаря ордена. И я приказываю вам оставаться под строгим домашним арестом на неопределенный срок!!
Ее властный голос эхом разнесся по огромному залу. В нем отчетливо слышалось: это решение окончательное и обжалованию не подлежит.
— Приговор официально вынесен. Вы свободны, можете идти.
Роза властно велела стражнику открыть тяжелую дверь, словно заранее запрещая всем присутствующим и любые возражения, и оправдания за меня. Я молчал. Наверное, я выглядел немного ошеломленным таким резким поворотом, но я послушно поднялся на ноги, повинуясь короткому указанию стражника. Без единого возражения или жалобы я по очереди низко поклонился всем присутствующим правителям.
Я уже повернулся к ним спиной и тяжело шагнул к выходу, когда вдруг услышал ее тихое продолжение: — Однако... Я снова резко обернулся и вытянулся по стойке «смирно» перед королевой. Роза уже устало сидела на троне.
— ...В знак личной благодарности за то, что вы ценой своей чести остановили этот беспорядок, я официально разрешаю вам и дальше носить этот меч.
Ее лицо оставалось по-королевски строгим, но этот голос прозвучал куда мягче. Я невольно, с дрожью в пальцах коснулся рукояти меча у своего пояса. Посмотрел на него, будто не веря своим ушам и проверяя, на месте ли он. Крепко сжал губы, чтобы не выдать нахлынувших эмоций, и в последний раз молча, с глубочайшим уважением поклонился своей королеве. Теперь я навсегда ушел из тронного зала и больше ни разу не оглянулся.
✧ ═══════════════ ✧
Стайл:
— Матушка! Вся ответственность лежит только на мне! Это я лично отдал капитану Артуру такой приказ!!
Едва за Артуром плотно закрылась массивная дверь тронного зала, я снова сорвался на крик, словно прорвало плотину моей выдержки. — Почему?! За что?! Ведь он в одиночку остановил сестру! Если бы не он и не его жертва, она бы гарантированно встретилась с наследным принцем Адамом! Лишить его звания рыцаря за это...
— Он сам этого пожелал, Стайл.
Роза жестко перебила меня, видя, как мои эмоции всё больше и больше выходят из-под контроля. Артур по собственной воле ранил Прайд. Я и так прекрасно это понимал, оттого и с бессилием стиснул зубы. Но ведь матушка сама сказала, что наказание откладывается! Почему же внезапно она изменила решение?.. Сотни вопросов теснились у меня в горле. Я запнулся, совершенно не зная, с какого из них начать этот спор.
И тогда заговорил отец, принц-консорт Альберт, всё это время напряженно хранивший молчание:
— Ваше Величество... Быть может, вы прямо сейчас что-то предвидели?
Отец спросил это так утвердительно, потому что, видимо, в некоторой степени уже и сам был уверен в правильном ответе. Дядя Вест тоже пристально, пытливо смотрел на жену брата. Даже премьер-министр Гилберт, в глубине души полностью разделявший мои возмущенные чувства, затаил дыхание и ждал ее ответа.
Матушка устало оперлась локтем на подлокотник трона и слегка, с затаенной болью сжала губы. Затем она медленно закрыла глаза, словно молча кивнула в знак подтверждения. И больше она не сказала ничего. И я всё понял. Это тяжелое молчание матери и есть ответ. Я разом лишился слов. Если правящая королева, наделенная божественным даром, умолкает, это означает и абсолютный запрет на любые дальнейшие расспросы о Предвидении. Значит, это наказание Артура было неизбежно для будущего нашей страны.
Гилберт тихо выдохнул в наступившей звенящей тишине и деловито заговорил, разряжая обстановку:
— О нем... о его приговоре я чуть позже доложу командору Кларку лично. Истинную причину наказания пока следует сохранить в строжайшей тайне... верно? Иначе в ордене возможны и опасная утечка сведений, и ненужные нам сейчас недоразумения.
Матушка вновь коротко кивнула.
— Я полностью поручаю это дело вам, Гилберт.
А затем она сурово завершила этот тяжелый разговор, обратившись ко всем нам:
— На этом вопрос исчерпан. Всё.
Только я, сломленный и раздавленный этим днем, продолжал до скрипа стискивать зубы и неотрывно смотрел на закрытую дверь, словно собирался немедленно, плюнув на все королевские приличия, выбежать и догнать своего лучшего друга.
— Стайл, — мягко, но настойчиво окликнул меня дядя Вест. — ...Сейчас нам всем куда важнее решить, что именно мы будем делать дальше с буйной Прайд и с наглым послом Империи Раджа.
От этих отрезвляющих слов дяди я до побеления костяшек сжал кулаки, силой заставляя себя выдержать этот удар.
— Да... — глухо выдавил я из себя. И наконец я с огромным трудом отвернулся от закрытой двери. Снова встал лицом к королеве Розе и через силу включился в прерванное совещание.
Вывихнутую правую руку Прайд в башне уже активно лечил срочно вызванный мной врач с Особой способностью. Нам уже передали, что потребуется всего день полного покоя, и она полностью, бесследно восстановится. А это значит, что завтра она наверняка с новыми силами начнет сбегать снова. Что нам с ней делать до этого момента? И что делать с запертым Адамом?
С Империей Раджа категорически нельзя предпринимать никаких необдуманных, силовых действий, пока старый договор не оформят заново. Пытки послов всё еще возможны, но их прямая вина во всем случившемся так и не доказана, поэтому политический риск развязать войну слишком велик. А для гарантированного прекращения побегов Прайд оставалось только навсегда заключить под строжайшую стражу либо ее саму, либо всех представителей Раджи, или официально обратиться за помощью к рыцарскому ордену, навсегда раскрыв им тайну безумия принцессы. Матушка молча слушала наши доклады об обстановке, устало закрыв глаза и подпирая тяжелую голову рукой. Наконец она чуть приоткрыла рот, чтобы отдать приказ...
— У меня... у меня есть одно предложение!..
Я успел заговорить прежде нее. Эти отчаянные слова сами вырвались из меня, пока я подавался всё дальше и дальше вперед к трону. От скопившейся злости и осознания собственной беспомощности мое бледное лицо сильно раскраснелось. Мои черные глаза лихорадочно горели, в упор глядя на Розу на троне.
— Это... это в корне противоречит древним законам нашей страны, но... я смею полагать, что этот способ... весьма разумен в нашей патовой ситуации. ...По крайней мере... наши политические возможности для маневра значительно расширятся...!
Дядя Вест сурово нахмурился. Я, обычно столь сдержанный и рассудительный в политике, сегодня всё никак не мог остыть и взять себя в руки. Гилберт тоже молча, с явной тревогой наблюдал за мной. По правде говоря, он и сам еще до конца не скрыл своего волнения после несправедливого суда над Артуром. В отличие от разгоряченного, обиженного за друга меня, премьер-министр умом понимал: у матушки были веские, продиктованные Предвидением причины вынести Артуру именно такой суровый приговор. И всё же это лишение рыцарского звания тяжелым камнем давило и ему на грудь. Сначала обезумела Прайд, потом морально сломался я, а теперь вот уже и Артур пожертвовал собой. Мы, те самые дети, искренние благодетели Гилберта, один за другим попадали в страшную беду, а он ничем не мог нам помочь. Сжимая кулаки так, что короткие ногти до крови впивались в его ладони, он внимательно слушал мое предложение.
— Прошу вас, матушка, разрешите нам это!.. Чтобы больше... чтобы... больше не позволять этой чертовой Империи безнаказанно творить в нашем замке всё, что им только вздумается...!
Я отчаянно подавлял рвущийся наружу гнев, но мои глаза пылали яростью. Королева снисходительно кивнула и предложила мне продолжить.
✧ ═══════════════ ✧
Родерик:
— ...Что?.. Что это вообще... значит, Артур?!
В просторном кабинете командора находились только трое: я сам, вице-командор Кларк и Артур. Я просто не мог скрыть своего шока и потрясения.
О том, что мой сын внезапно и без разрешения покинул утренние учения, я узнал от Харрисона почти сразу же. Мои дежурные рыцари, стоявшие неподалеку от плаца, тоже успели шепнуть мне: за Артуром лично пришел принц Стайл. «С принцессой Прайд что-то случилось?» «Да нет, они ведь с принцем близкие друзья?» «Но я впервые в жизни видел принца Стайла таким отчаявшимся».
По рыцарскому ордену уже с бешеной скоростью летали всевозможные догадки и панические слухи. Я строго посоветовал рыцарям не увлекаться пустыми пересудами в строю, однако сам в глубине души тревожился ничуть не меньше их. И вот, вернувшись со стороны королевской резиденции, Артур, всё еще облаченный в тяжелые доспехи, сразу же прямиком направился ко мне с официальным докладом.
— Мне нужно немедленно кое о чем вам доложить, командор.
Рассказывать о таком прямо в коридоре, при посторонних, он не мог. Мы с Кларком молча пригласили его в мой закрытый кабинет. И именно там я услышал этот сухой, страшный приговор: «Временное лишение званий капитана и рыцаря ордена, а также домашний арест на неопределенный срок».
Пока мы с Кларком потрясенно, в гробовой тишине осмысляли немыслимую суровость такого наказания для гордого рыцаря, Артур излагал нам голые факты так ровно и отстраненно, словно речь шла о ком-то совершенно другом.
— Полагаю, все подробности моего дела поступят к вам в официальном указе из дворца, — бесстрастно закончил он свой доклад. А теперь он стоял передо мной, низко, виновато склонив голову:
— Прошу меня простить.
— Нет... Что там вообще произошло, Артур?! — не выдержал Кларк.
— Прошу меня простить. Но я не могу вам этого сказать.
Этот отказ прозвучал как отрубленный, без малейших колебаний. Голову Артур так и не поднял.
— Это как-то связано с принцессой Прайд?.. — тут же проницательно предположил Кларк. Но упрямый ответ был всё тем же.
— ...Я доставил вам... большие неприятности.
Очередное казенное извинение окончательно оставило нас обоих без слов. Пусть высокие звания у него отняли с формулировкой «временно», но срок его домашнего ареста вообще никак не определен. На политическом языке это фактически равнялось полному увольнению с позором. Пока абсолютно неизвестно, когда королева соизволит отменить это наказание, оно вполне могло оказаться и пожизненным.
— ...Ответь на один вопрос, если можешь, Артур.
Я тяжело стоял у окна, скрестив руки на груди. Мой тихий, очень низкий, сдавленный голос заставил Артура чуть приподнять опущенную голову.
— Да... — отозвался он, уже немного тише прежнего.
После долгого, тяжелого вздоха я спросил:
— Ты сам считаешь это наказание справедливым? Судя по тому, что именно ты там сделал. Мне нужно знать твое личное мнение.
Если это наказание несправедливо, нам с Кларком и думать, и действовать придется совершенно иначе. Так я рассуждал про себя, задавая ему этот ключевой вопрос. После нескольких долгих мгновений гнетущей тишины Артур снова покорно склонил голову.
— Считаю. Я совершил поступок, который полностью этого заслуживает.
Его спокойный, холодный ответ не оставлял мне ни единого места для оправданий. Артур был готов даже к тому, что я как отец или Кларк как вице-командор просто ударим его по лицу прямо здесь, в кабинете. Я лишь еще крепче, до боли сжал пальцами свои скрещенные руки. Кларк с невыразимой горечью посмотрел на нас обоих.
— Ясно, — ровно, убитым голосом ответил я. — Тогда... Ты об этом поступке жалеешь? Или признаешь, что поступил неправильно, поддавшись эмоциям? ...Тебе стыдно за это как рыцарю ордена?
Мой голос стал еще бесцветнее, словно я намеренно умертвил в нем любые отцовские чувства. Мой острый, ледяной взгляд был направлен на опущенную голову моего сына. Артур медленно поднял свое бледное лицо. Стоя передо мной совершенно прямо, по стойке «смирно», он твердо ответил мне прямым взглядом.
— Не жалею. В тот конкретный момент это было единственным лучшим решением. ...Я выбрал единственное, что вообще мог сделать как рыцарь. И вот мой закономерный результат.
В его голосе не было ни тени колебаний, ни капли сомнений. Ничего не скрывая от меня, он сказал именно то, что думал и во что верил. Я молча, неотрывно смотрел в его упрямые глаза, в точности такие же глубоко-синие, как мои собственные. Несколько десятков секунд я даже не моргал. И наконец я тяжело, прерывисто выдохнул.
— ...Остальным рыцарям мы всё официально сообщим, когда к нам поступит письменное распоряжение Ее Величества. Но раз тебе уже объявили твой приговор, допускать тебя к учениям в форме я больше не имею права. ...Можешь идти.
— Да, сэр.
Артур снова глубоко поклонился мне и резко повернулся к двери. Он быстро, чеканя шаг, подошел к ней, положил руку на ручку, и перед тем, как открыть, тихо, с болью сказал, не оборачиваясь:
— Отец... ...Прости меня.
Затем он распахнул дверь.
— Прошу позволить удалиться!
Уже переступив порог, он еще раз по уставу поклонился нам обоим, но глазами так и не встретился ни с одним из нас. Тяжелая дубовая дверь закрылась.
Я молча слушал его удаляющийся, одинокий стук шагов по каменным плитам коридора. И лишь когда они окончательно стихли вдали, я со стоном обхватил голову одной рукой и бессильно поник.
— ...Родерик...
Голос Кларка был таким невыносимо тяжелым, что слова будто камнями падали на пол. Скрестив руки на груди, он тяжело выдохнул, всё еще неотрывно глядя на закрытую деревянную дверь.
Сделай наш Артур что-то по-настоящему гнусное, низкое и непростительное, он бы непременно, со слезами признал свою ошибку и искренне сожалел. И всё же в его гордых словах только что не было ни единой тени раскаяния. Кларк мучительно ломал голову: что же такое нужно было совершить там, во дворце, чтобы получить такой ответ?
Принц Стайл явно в этом замешан. И если логически сопоставить его визит с теми достоверными, мрачными сведениями о состоянии Прайд, в уме начинает проступать смутный, жуткий силуэт происходящего. Кларк сознательно, до боли сжал губы. Стоит ему только произнести эту страшную догадку вслух, и я наверняка в отчаянии обхвачу голову уже обеими руками.
— Да... Но сейчас нам совершенно не время падать духом. Полагаю, политическое положение в королевской резиденции стремительно ухудшается. Тот, кому сейчас больше всех на свете хотелось выть от горя, прятал это чувство глубоко-глубоко внутри.
Я произнес эти слова низким, хриплым голосом, словно напоминая самому себе о долге.
— Верно, — тихо подтвердил Кларк.
Я кивнул и, не отнимая руки от гудящей головы, тяжело поставил правый локоть на дубовый стол.
— И еще... Это внезапное, позорное отстранение Артура слишком сильно, деморализующе повлияет на остальных рыцарей... Нам самим с тобой сейчас нужно держаться максимально твердо.
Кларк коротко согласился со мной. Эти правильные слова он тоже будто повторял как мантру для самого себя. Вне зависимости от чьих-либо личных пристрастий, Артур был по-настоящему выдающимся, блестящим рыцарем. Необычно быстрое продвижение по службе, почетное место в элитной личной охране принцессы Прайд, капитанство в суровом восьмом отряде, где прежде всего ценили только голую физическую силу и мастерство. Седые рыцари с большим боевым опытом души в нем не чаяли. Число тех, кто искренне уважал его и восхищался им, с каждым днем только росло. Среди прибывших новобранцев уже многие фанатично хотели стать такими же, как капитан Артур. И вот такого безупречного, светлого человека внезапно и так сурово, показательно наказали. Волна панического волнения по ордену теперь просто неизбежна. Мои рыцари только-только с горем пополам успокоились после тяжелой неизвестности вокруг болезни Прайд, которой буквально восхищался весь наш орден. И теперь новое, сокрушительное потрясение. Вряд ли в казармах найдется хоть один мыслящий рыцарь, кто не задумается о прямой, кровавой связи между нынешним состоянием Прайд и внезапным, бесславным исчезновением Артура, человека, который столько лет был с ней неразрывно связан.
— Я полностью полагаюсь на тебя в этом, Кларк... В моих собственных действиях сейчас могут увидеть отцовскую пристрастность...
Если я, как его родной отец, сейчас начну грубо одергивать и наказывать тех подчиненных, от кого услышу тревожные слухи об Артуре, это лишь многократно усилит их подозрения и беспокойство. Не то чтобы я всерьез ожидал от своих дисциплинированных рыцарей подобных грязных разговоров, но на всякий случай я должен был поручить контроль за настроениями именно Кларку.
— Думаю, об этом можно не тревожиться... — тихо пробормотал он, однако уверенно кивнул.
— Впрочем... — продолжил Кларк намеренно бодрее, заботясь обо мне, словно вдруг вспомнил нечто важное. — За вице-капитаном Харрисоном я тоже лично присмотрю. ...Он наверняка будет сильно скучать по нему.
Последние несколько тяжелых месяцев нелюдимый Харрисон даже завтракал вместе с Артуром. Не могло же такое суровое наказание его командира его не потрясти. Когда Кларк сказал это, я согласно кивнул в ответ.
— Но...
Я вдруг вспомнил Харрисона, который пришел сообщить мне об экстренном уходе Артура с учений. Крепко скрестив руки на груди, я мрачно нахмурился.
— ...Полагаю, проницательный Харрисон тоже обо всем догадывался. С того самого момента, как Артур снял и отдал ему свой капитанский мундир.
— ... Кларк ответил тяжелым молчанием на мой низкий голос.
Когда Харрисон пришел ко мне с докладом, у него в руках действительно был свернутый белый мундир Артура. Уже тогда мы оба, глядя на эту ткань, почувствовали ледяную, смутную тревогу. Во время активных учений рыцари, как правило, либо надевали парадный мундир на себя, либо аккуратно носили его с собой. Зачем же Артуру вдруг понадобилось скомкать и отдавать его другому? Будто он отчаянно хотел избежать присутствия там, во дворце, именно в качестве рыцаря Королевства.
И теперь, этот невероятно суровый, ломающий жизнь приговор.
— ...Еще одна черная тайна от моей жены...
Я поник еще больше и нервно скреб затылок, словно отчаянно пытаясь отвлечься от мыслей о семье. Кларк молча, с дружеской поддержкой хлопнул меня по плечу.
Пока глаза моего Артура, достойно и молча принявшего это наказание, не мертвы, мне остается лишь безоговорочно верить в него и держаться твердо. Снова и снова я упрямо повторял это самому себе. Прежде всего, как командор рыцарского ордена этого королевства. И лишь потом, как его любящий отец. По крайней мере, сейчас должно быть только так.
✧ ═══════════════ ✧
Стайл:
— ...Братец!.. ...Почему у тебя опять такое лицо?..!
Совещание с матушкой и остальными, последующие закрытые обсуждения. Потом тяжелые допросы подчиненных Адама и безуспешные поиски пропавшего из лазарета человека. Не успел я оглянуться, как уже почти наступила ночь. Прежде чем наконец вернуться к себе, я, как и обещал, зашел к Тиаре. Едва увидев мое лицо в дверях, она смертельно побледнела. Она потянулась обеими теплыми руками к моим щекам, скривившись так, словно вот-вот заплачет.
— Еще хуже, чем было вчера вечером... Ты ведь отдохнул днем. Почему же снова... Что случилось?..!
— ... ...Это исключительно моя вина.
— Что?.. — непонимающе переспросила она.
Тиара отчаянно пыталась узнать, что произошло, но... про приговор Артура я сказать ей не мог. Этим я лишь снова до смерти ее встревожу.
— ...Тиара. ...Ты уже подумала о вопросе престолонаследия?
Я грубо попытался сменить тему. И опять нашлась только эта, самая болезненная. Услышав мой вопрос, она будто всполошилась: поспешно втянула меня в комнату и плотно закрыла за нами дверь.
— Я же тебе уже говорила. Я...
Значит, всё-таки нет. Она не передумала. Что ж. Я и так это знал.
— Подала ли ты уже официальные документы об отказе?
— Сегодня матушка была слишком занята и не смогла со мной встретиться, — глухо ответила Тиара, затем опережая мой следующий вопрос, добавила, — И где именно лежат эти бумаги, я тебе ни за что не скажу.
Значит, мои грязные намерения выкрасть их опять видны ей насквозь.
— Тиара.
Я зову ее по имени и прямо встречаюсь с ней глазами.
— Я уже говорил это, но старшая сестра может остаться такой безумной на всю жизнь. Даже тогда ты не передумаешь?
— ... ...Не передумаю. Я всегда, до самого конца буду на ее стороне.
Она упрямо отвела взгляд и ответила так, словно говорить ей это было немного трудно. Сегодня моя голова соображает холоднее, чем вчера. Сейчас мне совершенно не хочется ее обвинять в упрямстве. Как и у меня, у Тиары наверняка есть свои собственные, непоколебимые причины решать именно так. Пусть она со мной и не согласна. Ничего не поделаешь. Меня ведь всё равно в этом замке никто не поймет.
— Ясно... Прости меня, Тиара. Вчера вечером я говорил с тобой слишком резко и жестоко. Хотя я не имею никакого права тебя винить.
Она отчаянно замотала головой, ее золотистые волны волос качнулись. Прямо как у Прайд. С глазами, полными подступающих слез, она раскинула свои маленькие руки, словно бросилась ко мне, и крепко обняла. То темное, что мертвой хваткой сжимало мою грудь, немного отпустило от ее искреннего человеческого тепла.
— Скажи мне... что сейчас вообще происходит во дворце?.. Братец, почему... и вчера, и сегодня... тебе так больно и так невыносимо тяжело?..!
Тиара слишком чутка к чужим чувствам. Ее не обманешь фальшивой улыбкой. Но если я расскажу, я снова причиню ей боль. Сейчас она даже запирается у себя в комнате всякий раз, когда случается что-то плохое, связанное с Прайд... Сказать ей правду просто невозможно. Не дождавшись от меня ни единого слова, Тиара вдруг разрыдалась. Ее горячие слезы намочили мундир на моей груди.
— Прошу тебя... — как в бреду повторяла она.
Она думала о Прайд? Понимала, что за кошмар происходит сейчас вокруг нас? Или просто искренне тревожилась о моем рушащемся здоровье?
— Посоветуйся... посоветуйся с Артуром!..
Я невольно задержал дыхание. Мое тело мгновенно напряглось, я не мог пошевелиться. Снова и снова повторяя свое «прошу», Тиара отчаянно умоляла:
— Какая разница... что ты стыдишься и не можешь смотреть ему в лицо?.. Он ведь... твой... твой самый дорогой... очень, очень дорогой друг!.. Он обязательно тебе поможет!.. Вы же всё это время вместе, спина к спине защищали сестру!..
Всхлипывая, срываясь на детский плач, она всё крепче обнимала меня. Дрожащими руками я кое-как обнял ее маленькое, хрупкое тело в ответ. И услышал продолжение:
— ...!
А-а, нельзя. Снова подступает этот ком. Я изо всех сил давлю эти слезы в горле, до скрежета стискиваю зубы. Слова Тиары слишком страшно, слишком глубоко проникают в мою грудь. Я отчаянно, как зверь, сопротивляюсь им.
— Прошу, поговори с ним как следует...! Пусть на меня... пусть на меня сейчас нельзя положиться... но... с Артуром... поговори с ним!.. И не только о старшей сестре... О себе... о себе тоже поговори!..
Она всё-таки родная сестра Прайд. Когда она вообще успела это заметить? ...С самого начала? Я уже слишком близко к своему пределу, и Тиара отчаянно пытается меня спасти.
— Обещай мне... Не держи всё это в себе один!.. У тебя ведь есть не только я... не только сестра!.. Артур, премьер-министр Гилберт, дядя Вест... рыцари ордена, принц Леон... так много... столько людей вокруг!.. Очень много надежных людей!..
Нет. Среди них всех лишь совсем немногие, кому я действительно могу доверять. Я не знаю, не предаст ли каждый из них Прайд в решающий момент. Я не знаю, о чем они думают втайне и что презрительно шепчут за ее спиной. Поэтому... поэтому я...
— Если сестра, которую мы с тобой так любим, увидит, как ты один молча терпишь всю эту невыносимую боль... ей будет... очень, очень горько!..
Я не могу дышать. Слова Тиары проникают слишком глубоко под кожу. Они настолько верны, что им просто невозможно противиться. И еще... они так больно напоминают о нашем счастливом, безвозвратно ушедшем времени. Мои руки трясутся. Я из последних, жалких сил держусь. Мои зубы скрипят так, словно вот-вот раскрошатся.
«Я обещаю... Я больше ни за что в жизни не причиню тебе боли...!!»
Нельзя!.. Если я прямо сейчас вспомню ее ту, если вспомню то наше драгоценное прошлое — я уже не остановлюсь.
В горле всё подступает, горит кислотой. Застревает комом. Даже просто дышать ртом становится страшно.
— Когда старшей сестре сейчас так тяжело... кому... кому из всех этих людей... ты веришь больше всего?.. К кому ты на самом деле хочешь обратиться?.. Кто всегда, всегда помогал тебе... кто обязательно поможет тебе и сейчас?..!
Я прекрасно это знаю с самого начала. Именно поэтому я... сегодня...
— ...Хорошо.
Наконец у меня хоть как-то выходит голос. Низкий, хриплый, вырвавшийся вместе с выдохом, но Тиара в моих объятиях слышит его отчетливо. Она медленно поднимает заплаканное, светлое лицо. Однако стоит ей только посмотреть на меня, как ее черты снова болезненно искажаются от сочувствия. Я переношу трясущиеся руки с ее спины на плечи и осторожно отстраняю от себя. Кое-как, криво улыбаюсь ей. Тиара послушно отступает на шаг.
— Правда?.. — с надеждой спрашивает она едва слышно.
— ...Я обязательно с ним поговорю. Спасибо тебе, Тиара. ... ...Ты всё-таки действительно ее родная сестра.
Я нежно глажу ее по голове, по мягким, пахнущим цветами волнистым волосам. Она сжимает свои маленькие кулачки и снова тихо всхлипывает. Крупные слезы катятся по ее щекам. Тиара упрямо трет глаза, но кивает мне. Я строго говорю ей, чтобы она тоже как следует отдыхала и не перенапрягалась ради нас, и выхожу в коридор. До самой последней секунды, пока за мной закрывается дверь, она не отводит от меня своих золотых глаз.
— Это обещание, — твердо говорит она мне напоследок.
Дверь закрывается прежде, чем я успеваю ответить ей. Некоторое время я просто как вкопанный стою перед ней в коридоре. Несколько секунд глубоко, судорожно дышу, и наконец иду дальше.
Я возвращаюсь к себе в покои, закрываю на засов дверь. Дежурных служанок я тоже сразу отпустил; в комнате темно и пусто. Держа в руке лишь маленький переносной светильник размером с ладонь, я прохожу из просторной спальни к здешнему рабочему столу. Ставлю огонек на столешницу. Делаю глубокий вдох — и мой взгляд сам собой, как магнитом, обращается к широкой кровати.
— ...Вы же сами сказали... что больше никогда не причините мне боли.
Будто она и сейчас сидит там, как в ту далекую ночь. Я как сумасшедший улыбаюсь пустой постели. Это до нелепости жалко. Всё мое истощенное тело разом лишается сил. Стоит только осознать, что прямо сейчас на меня никто не смотрит, и сдерживаться становится еще труднее. Я почти обрушиваюсь на ковер. Когда я тяжело опускаюсь на колени, мое плечо задевает стул. Раздается глухой стук. Я упираюсь ладонью в ворс ковра. Мои мысли яростно, лихорадочно вспыхивают и тут же гаснут в темноте.
— Что мне делать?.. Мне уже... так больно...
Она клялась больше никогда не причинять мне боли.
«Лгунья», — беззвучно, с горечью произношу я одними губами — и сам же истерично смеюсь. Подумать только, даже Тиара всё настолько ясно заметила... Нет, не только она одна. Артур, дядя Вест и Гилберт наверняка тоже всё давно поняли. Я отчаянно, шаг за шагом убивал в себе чувства, останавливал мысли и сопротивлялся... И всё же, наверное, мой предел уже близко. Моя правая рука, которая и прежде дрожала как-то неправильно, нервно, начинает трястись еще сильнее. В слепой злости я бью ею об пол всей своей тяжестью. Физическая боль на мгновение раздавливает мысли; дрожь немного стихает.
— ...Артур... Тиара...
Самые дорогие мне люди. Я трусливо закрыл рот, уверяя самого себя, что мне просто стыдно смотреть им в лицо...
— Принц Седрик... принц Леон, Вал...
Я нарочно обошел этих двоих стороной, и продолжал как заведенный рассказывать секреты о Прайд другим. Не потому, что я доверяю им больше. Людей, которым я по-настоящему, всем своим изломанным сердцем могу верить, в этом мире очень мало. Так было прежде. Так осталось и сейчас. Вообще-то, какой бы ни была благая причина, рассказывать государственные тайны о Прайд посторонним правителям категорически не следовало. Я мог бы примешать в свои рассказы больше лжи, скрыть больше опасной правды. Всё это я прекрасно понимал своей холодной головой сенешаля, и всё же... всё же... Не выговорившись хоть кому-то, я больше не мог терпеть это давление.
— ...Я не хочу...
До крови сжимаю кулаки. Слова вырываются сами собой, словно я отчаянно пытаюсь внушить их самому себе — своему телу, своему сердцу, всему сразу. .Этот страшный, кровавый разрыв с Прайд, которая была со мной бок о бок целых десять лет. То будущее, в котором она уже никогда не станет нашей королевой. Наше клятвенное обещание и эти проклятые узы, намертво сковавшие меня с ней, словно она просто сошла с ума, хотя никакой физической болезни целители не нашли. Всё это уже давным-давно превысило ту меру, которую в принципе можно вынести одному.
Ее холодный, пронзающий взгляд, ее невиданная прежде уродливая, садистская улыбка, ее голос, словно мерзко облизывающий меня. Каждое ее слово, каждое действие просто выворачивают мою душу наизнанку. Вспомни, как после того самого первого побега из отдаленной башни я наотрез отказался отвести Прайд к матушке и остальным. И когда сегодня утром я в пятый раз силой вернул ее обратно. ...Оба раза она с наслаждением выплюнула в меня свое проклятие:
«Ах? Ты послушно слушаешь матушку и остальных, а не мою скромную просьбу? Какое жестокое предательство с твоей стороны, не правда ли?»
«Скажи мне, Стайл? ...Ты ведь больше никогда не станешь меня предавать?»
Предательство. Она точно знала, какие именно слова произносит. Она делала это намеренно, только чтобы я не мог ей сопротивляться.
— Что... что мне делать?..!
Я в отчаянии обхватываю голову обеими руками, впиваясь ногтями в кожу. Даже если я надавлю до крови, спасительного решения не появится. Ведь против наложенного ею магического проклятия просто нет способа бороться. Мой «Контракт подчинения» физически не позволяет мне предать Прайд. Если я сам, в своей голове, сочту свое действие прямым предательством ее интересов, совершить его я уже не смогу. И всё же, чтобы хоть как-то противиться нынешней обезумевшей Прайд, я снова и снова, как мантру, убеждаю себя: это всё ради нее. Этого бы желала та, прежняя Прайд, которой я верил. Но проклятие сковывает мое тело, полностью подчиняет его себе.
— Почему, Прайд!.. Почему именно мне, за что именно мне... такое... такое проклятие!..
Ее здесь нет. Она мне не ответит. И всё равно я в исступлении кричу в ковер, словно выплевывая из себя кровь. Мое дыхание опять становится рваным и свистящим. Я сгибаюсь так низко, что мой лоб почти касается пола; линзы очков запотевают. Как было бы невероятно легко, если бы вместе со зрением и вся моя голова сейчас побелела — стала абсолютно пустой, без единой мысли. Дрожат уже не только мои руки, но и всё тело. И как бы я ни пытался не вспоминать, в голове снова и снова всплывают те ее слова. За это время они уже тысячи, десятки тысяч раз проносились перед моими глазами.
— ...Разрешите... разрешите мне предать вас...! Прошу... вас!..
Меня снова с головой накрывает первобытный страх. Это абсолютное отчаяние хватает меня за ноги из самой глубины. Дышать почти невозможно. Я из последних сил сдерживаю желание закричать на весь замок, не думая больше ни о чем. Я снова и снова проглатываю тот ком, что подступает к горлу, вместе с тяжелым дыханием. Упираюсь кулаком в пол... прячу свои мысли за физической болью. Я просто не могу ее предать.
— ...Прайд!..
Я давным-давно это заметил. С самого первого дня, когда она переменилась. Она ведь искренне любила свой народ, любила нашу страну, она всегда думала о нас. С невероятной добротой приняла и Тиару, сестру, которую прежде никогда в жизни не видела, и меня, хоть родная кровь нас с ней и не связывала. Ради нее я был готов абсолютно на всё. Я всерьез думал: можно с радостью потратить целую жизнь, чтобы отплатить ей за ту подаренную доброту. Но!..
— Разве я могу!..
Я снова бью кулаком по полу. Раздается гулкий удар. От резкого толчка очки соскальзывают с моего опущенного лица. Мне даже поднять их не хочется. Я тупо смотрю на них. Теперь хотя бы ничего не запотевает, и мне видно яснее. В ответ на тупую боль в руке на меня накатывает жар, словно я пытаюсь выместить его на чем попало. Почему она знала всё это еще десять лет назад, и всё это время ничего, ни слова мне не рассказывала? Чувство, пугающе похожее на чистый гнев, закипает глубоко в животе... В груди становится больно.
— ...Вы всё это время... молча терпели?.. Вы...
Спрашиваю в звенящую пустоту, которая мне не ответит. Голос едва вырывается из пересохшего горла, будто пузырек воздуха, готовый лопнуть. Она беззаботно смеялась перед нами, радостно смягчала свое лицо, с такой надеждой думала о нашем будущем... И всё это время где-то глубоко внутри она страшилась этого предначертанного будущего? Или, может, уже тогда смирилась со своей участью? Неужели всё это... и вправду было лишь временным чудом? То, что десять долгих лет Прайд оставалась моей семьей. То, что она была так добра ко мне, хотя мы не кровные родственники. То, что, когда разлука с мамой погрузила меня в черное отчаяние, она сама дала мне место рядом с собой... заполнила эту зияющую пустоту в моем сердце.
Если бы с самого нашего первого знакомства Прайд была такой безжалостной принцессой, как сейчас, я бы в жизни не смог узнать подобного счастья. Я трусливо оставил свою маму одну... А теперь я навсегда останусь один сам. Я бы так и сидел до конца дней, замкнувшись в своей непробиваемой скорлупе. Нынешняя Прайд никогда бы не спасла меня. Возможно, наоборот, она бы бесконечно издевалась надо мной. Пока я уступал ей и ростом, и физической силой, а мое положение во дворце было шатким, я был бы для нее просто идеальной игрушкой для битья. Чем больше я думаю об этом, тем яснее понимаю: уже то, что всё тогда сложилось именно так, — это невероятное чудо. Даже не будь она столь откровенно жестока, у первой принцессы Прайд не было ни малейшей объективной необходимости уделять столько своего внимания мне, грязному выходцу из простонародья. Даже встретившись с Тиарой, я не знаю, смог бы ли я любить ее так сильно и чисто, как брат любит сестру. Возможно, вместо Прайд я бы цинично задумался, как использовать эту добрую Тиару в своих целях. Ведь в глубине души я именно такой человек. И та переписка с моей мамой — никто в этом замке, кроме Прайд, не додумался бы до ничего подобного... .Письмо...
— ...
Нельзя. Мне сейчас категорически нельзя его читать. В голове громко, набатом звучит предупреждение. А мое израненное сердце всё равно просит, жаждет этого. Как глотка воды в мертвой пустыне. Это просто не остановить. Я подбираю с пола очки, но не надеваю их: аккуратно убираю в нагрудный карман мундира. Переношу вес на непослушные ноги, упирающиеся в пол, и, всё еще шатаясь от слабости, подхожу к рабочему столу. Я отпираю один из запертых ящиков. Из самой глубины тщательно устроенного мной тайника, за несколькими фальшивыми преградами, я достаю старый конверт. В голове слишком громко звучит тревога. Мое сердце стучит слишком громко. Я не обращаю на это внимания. Рядом со светильником я осторожно, благоговейно открываю конверт, стараясь ничего не повредить. Достаю несколько сложенных листов и, поднеся их к теплому свету, начинаю читать.
«Стайлу».
Одних этих, уже почти ностальгических букв ее почерка мне достаточно, чтобы в груди поднялось удушливое волнение. Это было письмо от Прайд. На том празднике в честь повышения Артура до капитана она подарила такие письма только нам двоим — мне и ему.
Прежде я, конечно, получал от нее короткие открытки ко дню рождения и другим праздникам, но такое толстое, обстоятельное письмо — впервые. Тогда я так обрадовался этому подарку, что мое лицо запылало, а голос совсем плохо слушался. Мне было достаточно лишь подумать, сколько времени она размышляла обо мне, водя пером по этой бумаге, и мое сердце едва не разрывалось от переполняющего счастья. В ту ночь, вернувшись после праздника к себе в покои, я сразу же его прочитал.
Уже после первого прочтения всё мое тело стало горячим, словно в тяжелой лихорадке, а грудь переполнилась. И всё равно мне этого оказалось мало: я перечитывал эти строки снова и снова. Прежде так много раз запоем я читал только мамины письма. В конверте было почти десять плотных листов. В середине само содержание разделялось: начало Прайд явно написала примерно тогда, когда принц Седрик впервые приехал к нам в страну. Остальное же, по-видимому, добавила уже после нашей оборонительной битвы.
Стайл. Спасибо тебе за твой огромный труд на должности сенешаля. Я очень, очень горжусь тобой: ты каждый день так стараешься вместе с дядей Вестом. Глядя на тебя, я тоже могу каждый день усердно учиться, чтобы стать достойной следующей королевой. Спасибо тебе. Огромное-огромное спасибо.
Я помню, как от самых первых же предложений мое сердце забилось чаще. Каждое ее слово радовало меня так сильно, что я просто ничего не мог с собой поделать.
Как же всё-таки хорошо, что ты тогда пришел в нашу семью. Знаю, для тебя это было печальным, травмирующим событием, но я всё равно безмерно рада, что встретила тебя. Если честно, поначалу я очень сильно нервничала рядом с тобой по разным причинам. Поэтому сейчас, когда мы так крепко подружились, я по-настоящему счастлива.
С самого нашего первого знакомства ты был очень хорошим, умным ребенком, куда взрослее меня, очень добрым. Я до сих пор это помню. Такой замечательный, надежный младший брат — я тебя даже не заслуживаю. Время, которое мы проводили вместе, было самым веселым и счастливым за все восемь лет моей тогдашней жизни.
В каждой этой фразе чувствовалась моя Прайд. И еще, в этом письме было столько всего того, что делало меня абсолютно счастливым. Уже после первого прочитанного листа у меня возникало опасение: если всё письмо будет таким, смогу ли я вообще дочитать его до конца, не расплакавшись?
От невероятного смущения и счастья я даже за свое сердце начал всерьез бояться. Тогда эти строки лишь заставляли всё мое лицо полыхать огнем. Теперь же жар грозил подступить только к одной его части к моим глазам. Я просто не выдерживаю продолжения. Но и остановиться уже не могу. Прерывая чтение, я перелистываю сразу на второй лист. Без всякой задней мысли мой взгляд падает прямо на середину страницы. Всё мое тело словно ощетинивается от узнавания.
Ты тогда был еще семилетним малышом, Стайл, и, возможно, уже не помнишь этого. Но я дала тебе обещание и обратилась к тебе с одной просьбой. Я сама, в одностороннем порядке, пообещала больше никогда не причинять тебе боли и сделать всё, чтобы все жители нашей страны могли улыбаться.
Обещание... Это воспоминание десятилетней давности встает перед моими глазами так ярко и отчетливо, что у меня дыхание перехватывает. Даже при первом чтении я немного удивился: значит, Прайд тоже всё это помнила. Еще меня тогда слегка беспокоило, почему о самой просьбе она лишь вскользь упомянула, но так и не сказала, в чем именно она заключалась. Теперь-то я это прекрасно понимаю. Она просто не могла этого написать...
Поэтому теперь я хочу сама дать тебе новое обещание и обратиться к тебе с новой просьбой.
А-а... Нельзя это читать. Если я прочту это сейчас, я уже не остановлюсь. И всё же мое собственное желание уже сильнее страха: мои глаза помимо воли жадно бегут по буквам.
Я обещаю. Всё, абсолютно всё, что написано в этом письме, — правда. Здесь нет ни капли лести, ни пустой дворцовой любезности. Только мои настоящие чувства, только то, что я думаю о тебе от всего сердца.
Даже всё то, что было написано ею прежде, было для меня слишком роскошным подарком судьбы. И вдобавок она прямо говорила: это чистая правда. Помню, как от этих строк бешено забилось мое сердце.
И еще я прошу тебя. Всегда оставайся таким же замечательным Стайлом. И... будь рядом со мной всегда. Прости свою непутевую старшую сестру, которая никак не может отпустить от себя своего младшего брата.
Мое лицо тогда будто вспыхнуло. Это был всего лишь второй лист из десяти, а я уже закрыл лицо руками и на время уткнулся в стол. Болтал ногами на стуле от радости, как маленький ребенок.
— ...
Не выдержав нахлынувших чувств, я перелистываю сразу несколько страниц. Дальше она еще долго, в деталях перебирала свои воспоминания обо мне. И каждый раз, когда я вспоминал то свое первое чтение хоть одного из них, в моей груди становилось так горячо. Казалось, от этого можно и сгореть заживо.
Продолжай так же усердно стараться на должности сенешаля. Я искренне верю, ты обязательно станешь лучшим. Ты — тот младший брат, которым я безмерно горжусь, и мой самый лучший помощник.
Здесь была первая смысловая граница письма. Сколько раз я судорожно выравнивал дыхание, прежде чем перейти к чтению следующей части? По следующему листу сразу становилось понятно: это написано уже после нашей оборонительной битвы. Ведь первая же фраза начиналась со слов «Прости меня».
Прости меня. Во время нашей недавней оборонительной битвы я грубо нарушила то самое обещание, которое дала тебе. Получив то ранение, я очень больно ранила и тебя, заставила многих людей переживать и тревожиться.
Поначалу я даже немного, с грустью улыбнулся. Не переписывать всё письмо заново, а просто честно добавить эти новые строки — это было так похоже на нее.
Спасибо тебе за то, что так сильно тревожился обо мне, что страдал из-за меня. Прости, что я не замечала этого. Ведь если бы тогда ранили тебя, мне наверняка было бы так же больно.
Буквы на бумаге постепенно становится трудно разбирать. Наконец я замечаю: мои пальцы дрожат. Слабо вибрирует уже вся моя рука; удержать ее неподвижной просто не получается.
Во время той оборонительной битвы ты был очень красивым и сильным, Стайл. И до нее, за всё это время, спасибо тебе огромное за то, что позволял мне на тебя положиться. Я не знаю, сколько раз я бы сломалась, если бы не ты.
Это ведь я, я должен так говорить ей. Каждый раз, читая эту строку, я непременно думал именно об этом. Спасибо, что опиралась на меня. Без тебя я бы в жизни не смог зайти так далеко. Я бросаю тщетные попытки усмирить дрожащую руку. Перелистываю сразу несколько страниц, пока она мелко, противно трясется. Моя голова тоже уже перестала предупреждать меня об опасности.
В письме подробно описывались и другие наши общие воспоминания — от появления принца Седрика до самого окончания оборонительной битвы. Неужели она правда думала обо мне такое? Тогда я так увлекся чтением, что уже не замечал, как ночь за окном становилась всё глубже. Примерно за три листа до конца ее рассказ о битве полностью завершался. Поначалу я недоумевал: чем же заполнены эти оставшиеся три страницы? Пока не прочитал ту самую фразу.
Напоследок позволь мне написать о том, что именно я в тебе люблю.
Я просто не поверил своим глазам. Что это вдруг? Мне даже смотреть дальше было страшно. В тот раз я всерьез, не на шутку подумал: можно ли на самом деле убить человека одним письмом? Да и при каждом последующем перечитывании мне требовалась смелость.
Я очень люблю твою искреннюю доброту, Стайл. Люблю то, как ты трепетно заботишься о сестрах, как ты немного не можешь устоять перед капризами Тиары — и всё же всегда остаешься для нее надежным старшим братом. Для меня ты тоже главная опора: сильный, умный, красивый. Мой младший брат, которым я так горжусь. Я очень люблю в тебе то, что ты с самого детства так усердно, не жалея себя стараешься. Я люблю того маленького Стайла, который обнял меня, когда я расплакалась в свои восемь лет. Люблю Стайла, который всегда приходит ко мне, как только у него появляется хоть одна свободная минутка. Люблю Стайла, который упорно трудится над тяжелыми обязанностями сенешаля. Даже твоя страшная улыбка, которую ты иногда показываешь, когда злишься, — она такая твоя, и ее я тоже люблю. Я люблю, как ты всегда вежливо здороваешься. И то, как ты сосредоточенно читаешь книгу...
И так продолжалось без конца. Моя работа, мой характер, мои воспоминания. Она говорила, что искренне любит всё это. На одном оставшемся листе всё не поместилось. На втором тоже снова и снова появлялось это слово «люблю». И на последнем, третьем, эти слова продолжались до самой середины страницы... До того самого момента, где она наконец начала подводить итог.
Я очень люблю твою радостную улыбку, Стайл. Люблю и твою немного растерянную улыбку. Я хочу и впредь видеть как можно больше разных выражений твоего лица. Всегда, до самого-самого конца...
Я бережно веду пальцем по этим добрым, родным буквам. Читаю. И последняя — самая последняя — фраза завершала ее письмо почти так же, как до той приписки.
Ты — тот младший брат, которым я горжусь, и мой самый лучший помощник. И мой прекрасный принц — настолько прекрасный, что я могу сказать это всем с гордостью.
— ...Ха-ха...
Из меня вырвался лишь сухой, надломленный смех. Когда я читал это впервые, я был так невероятно счастлив: мое сердце колотилось как бешеное, я опускал лицо в ладони, пытаясь всё это вынести. А теперь я думаю только о том, что нынешняя она — это совсем, совершенно другой человек. Мои губы сами собой растягиваются в странную, больную улыбку. Неужели и такое мое лицо она без смущения назвала бы своим любимым? Я думаю об этом — и становлюсь смешон самому себе. Мои плечи мелко трясутся.
Ха-ха-ха... Теперь я уже не сдерживаюсь, пробую истерично рассмеяться вслух. И мои слезы падают прямо на письмо.
[[image:/storage/reader-images/2a38a20894e5551a60e55e127447136e35e84118.jpg]]
Кап. Кап... По моим щекам, по горлу — вниз. Несколько горячих капель попадают на край пожелтевшего листа. Я поспешно отодвигаю письмо от лица, чтобы больше не испачкать ее почерк. Я даже не знаю, с какого именно момента они беспрерывно текут. Стоило мне только найти за этими строками несомненный след той, моей Прайд, как всё полилось, не оставив мне даже времени удержать это. Хотя я с самого начала прекрасно знал: если я прочитаю это письмо сейчас, всё именно этим и кончится.
— Я нарушил... свое обещание Артуру...
Прежде чем вытереть мокрое лицо, я возвращаю листы обратно в конверт. Тщательно, бережно убираю в тайник ящика, чтобы никогда не потерять. Последним я поворачиваю ключ.
Щелк. Ее светлый образ вновь надежно заперт в самой глубине.
Я провожу непослушными пальцами у глаз, и они насквозь, до ресниц мокрые. Я ведь столько времени стоически терпел, чтобы сдержать это свое обещание. Когда Прайд обручилась. Когда казалось, что я больше не смогу оставаться рядом с ней. Когда ее тяжело ранили. Я стискивал зубы и терпел всегда, до этого самого нынешнего мгновения... И теперь всё кончилось. Я сломался.
Слезы просто не останавливаются. От бессильной досады я сильно тру и прижимаю глаза ладонями. Сколько лет я уже не плакал? Я вспоминаю тот день, когда дал Артуру это обещание.
«Больше я никогда, ни за что не буду плакать».
Это же я сам тогда сказал. Оттого мне еще более жалко себя. Я продолжаю тереть глаза, пока они не краснеют и не начинают болеть. Нельзя. С таким зареванным лицом я и вправду не смогу смотреть ему в глаза.
«Для начала — не буду плакать, пока не стану точно таким, каким Гилберт сделал меня сегодня».
«...Тогда я тоже буду с тобой».
Это было тогда, когда я воочию увидел ту колоссальную пропасть между собой и взрослым, сильным Гилбертом. Я как и сейчас, мучился от своего бессилия. Мне было обидно, грустно, стыдно за себя, всё еще слабого ребенка. И я вновь твердо решил, что хочу стать сильнее. Артур тогда сам присоединился к моей глупой детской клятве. С тех пор ни я, ни он ни разу не заплакали. Я выдержал до сегодняшнего проклятого дня лишь потому, что дал это обещание не одному себе, а еще и Артуру...
«Пять лет, да? Не оставляй меня одного».
Я резко, со свистом втягиваю воздух. От этого изумления даже мои слезы замирают. Повинуясь странному порыву, я тяжело встаю. Со светильником в руке я медленно подхожу к большому зеркалу во весь рост, приготовленному для переодевания. И смотрю на свое отражение. Я протягиваю дрожащие пальцы к лицу того, кто стоит по ту сторону. Провожу по нему через холодное стекло. Проверяю очертания, сопоставляю со своей памятью, и вижу, как мое отражение расширяет глаза, как мелко, нервно подергивается его лицо. Это взрослый мужчина. Красный не только распухший нос и кожа вокруг — красные даже сами глаза. С того дня прошло уже ровно пять лет. И тот слабый мальчик из того времени сейчас стоит здесь.
— Уже... пять лет... прошло... да...
Мой подбородок жалко дрожит, голос срывается в хрип. Стоило мне только это понять, и те слезы, которые я только что остановил, снова хлынули из глаз, еще сильнее. Мое искаженное лицо бессильно улыбается. Теперь я окончательно бросаю попытки удержаться. Из моего горла вырывается сдавленный, звериный голос. Оно сжимается, мои плечи крупно сотрясаются. Горло жжет огнем, грудь тоже невыносимо болит. Я тяжело прижимаюсь горячим лбом к стеклу зеркала и почти рушусь на колени. Светильник в моей безвольно опущенной руке тоже касается пола. Я отпускаю его, упираюсь ладонью в стекло.
Дурак. Какой же я жалкий дурак. Уже целых пять лет прошло, а я всё продолжал бессмысленно упрямиться. Наверное, и сам Артур уже давно забыл о нашем сроке. От этой мысли снова сухо, истерично смеются одни губы. Наконец я пробую глубоко вдохнуть. Но на выдохе мое горло резко сотрясает спазм, воздух идет рывками, волнами. Я не отвожу глаз от зеркала. Смотрю, как слезы без конца текут по моему лицу, и вновь поднимаю потяжелевшую, как свинец, руку, касаюсь отражения. Там тот самый человек, кем я так жаждал стать пять лет назад. В самой глубине души я понимаю: такой жалкой встречи мне совсем не хотелось. И всё равно я смотрю на него.
Раньше я ведь очень плохо умел выражать свои чувства. Смеяться, сердиться, печалиться — даже если глубоко внутри я что-то чувствовал, показывать это своим лицом, чтобы другой человек понял, казалось мне мучительно утомительным. И всё-таки Прайд, Тиара и Артур понимали меня целиком, без слов. Дворцовые люди меня совершенно не заботили. Разумеется, для тех, кто в будущем мог стать союзником Прайд, для полезных помощников, для людей, которых следовало привлечь на нашу сторону или просто расположить к себе, я мог виртуозно изображать абсолютно что угодно. Ради защиты Прайд я в совершенстве умел менять любую внешнюю маску.
— ...С каких... пор?..
Спрашиваю я юношу по ту сторону зеркала. Мои слезы текут без конца, лицо уродливо искажено, и всё же он улыбается, словно находит в чем-то смешное. Раньше я бы в жизни не смог изобразить такого сложного, противоречивого выражения. Даже если я думал и чувствовал, наружу это не выходило. Я встретил Прайд. Я встретил Тиару. Встретил Артура... Познакомился с ними, и абсолютно незаметно для себя научился выражать чувства так, словно это совершенно естественно.
Разговоры с Прайд искренне радовали, мое лицо само смягчалось рядом с ней. Стоило с ней чему-нибудь случиться, и я не раз терял самообладание. Мне часто хотелось плакать от счастья или страха за нее. Сколько раз, сколько раз я проглатывал эти слезы, уже подступавшие к глазам. И не только Прайд, Тиара и Артур. Незаметно для себя я начал показывать окружающим столько выражений, что даже Гилберт, личные рыцари, дядя Вест и остальные научились понимать меня просто по моему лицу. С каких пор? Когда во мне стало столько человеческих чувств? Когда мне пришлось сознательно, с усилием сохранять свою бесстрастность? Когда моя пустая жизнь стала настолько полной?
«Я очень люблю твою радостную улыбку, Стайл».
Нет. Это ведь ты, ты мне ее дала. Только потому, что ты дарила мне столько радости... я и научился так улыбаться.
«Люблю и твою немного растерянную улыбку».
Пока я не встретил Прайд, это тоже не получалось у меня само собой. Ты постоянно ставила меня в тупик своими идеями — и еще чаще заставляла искренне смеяться.
«Я хочу и впредь видеть как можно больше разных выражений твоего лица».
Именно ты сделала мое мертвое лицо таким живым. Рядом с тобой мои чувства росли, переполняли меня — и сами, неконтролируемо выходили наружу. Только потому, что ты всё это время наполняла мою жизнь.
«Всегда, до самого конца...»
— Я... ведь тоже... хотел... всегда... быть рядом с тобой!..
Не выдержав, я отвожу взгляд от отражения. Опускаю голову, с силой прижимаю сжатый кулак к стеклу зеркала. Я всегда хотел быть только с Прайд. Хотел и дальше поддерживать ее — как верный сенешаль, когда она станет великой королевой. Даже после своей отставки я хотел остаться рядом, пока она сама не скажет мне, что я ей надоел. Но... но...
— Больше... я... рядом с вами... не смогу... быть!..
Из меня наконец вырываются настоящие рыдания. От черного горя, от боли я шепчу: «У... а...» Мое горло беспрестанно сотрясается одним лишь сухим воздухом. Даже не глядя в зеркало, я точно знаю: мое лицо наверняка отчетливо, уродливо исказилось. Стоило мне сказать это вслух, как моя правая рука опять начала дрожать неестественно, словно чужая. От нее мелко дрожит и само зеркало. Я сдерживаю желание ударить по стеклу, изо всех сил сжимаю кулак до белизны. Всё. Я на пределе.
Чем больше я думаю, чем сильнее я пытаюсь сопротивляться этому кошмару, тем больше истощаются не только моя душа, но и мое тело. До такой степени, что кажется: просто умереть прямо здесь было бы куда легче. И всё равно я мучаюсь, барахтаюсь... а достичь ничего не могу. Допросы послов пока не принесли абсолютно никакого результата. Хотя, если новый магический договор будет оформлен, пытки, возможно, позволят нам раскрыть всё.
Я отчаянно хочу верить, что настоящая Прайд — это та, которой мы всегда верили. Я не хочу считать нашей Прайд эту жестокую, обезумевшую принцессу. Неужели во всем виноват только тот ублюдок наследный принц? Одновременно с жаждой убийства я... я искренне молюсь, чтобы так и было. Я даже испытываю больное облегчение: как хорошо, что есть тот, на кого можно выплеснуть и направить всю мою ненависть. Если бы до сих пор у нас не было ни зацепки, ни цели для этой злости, я бы уже окончательно сломался. Но чем больше я думаю, тем ничтожнее себя ощущаю. Я потратил целых пять лет на подготовку — и не то что не спас Прайд, я даже способа не нашел. Мне исполнилось семнадцать, меня официально признали взрослым. В качестве следующего сенешаля, как мне казалось, всё тоже шло очень успешно. И всё же у меня ничего не получилось. Я только бессильно плачу, а эта жизнь бьет меня снова и снова. Я никому, ни за что не хочу показываться таким слабым.
«Да мне плевать, какая у тебя там рожа! Просто быстро приходи ко мне!»
— ...
Я невольно стискиваю зубы. Слегка прикусываю даже собственный язык; рот наполняет горячий железный вкус крови. Я сжимаю кулак еще крепче, и вдруг замечаю: дрожь уже остановилась сама. Я всё еще противлюсь этому, но его слова оказались сильнее моей гордости.
«И когда всё это закончится — сегодня вечером обязательно приди ко мне. Потом мы с тобой нормально поговорим».
«Посоветуйся... с Артуром!..»
— И правда... Вы двое просто беспощадны...
Я грубо вытираю мокрое лицо рукавом. Смотрю на красный нос и опухшие, зареванные глаза в зеркале. Достаю очки из нагрудного кармана и надеваю. Таким жалким трюком это не скроешь. И всё же, пока я поправляю черную оправу и выравниваю сбившееся дыхание, мое отражение выглядит немного приличнее. Я прижимаю оправу пальцами к переносице и один раз глубоко, шумно выдыхаю.
Я прекрасно знаю, что просто упрямлюсь. Я лучше всех понимаю и то, что хотел казаться перед ним сильным и красивым, и то, что категорически не хотел показывать ему свою жалкую сторону. Но если посмотреть на это иначе...
Я пользуюсь своей Особой способностью. В тот же самый миг всё перед глазами меняется. Простая, спартанская комната, которую я давно не видел. Знакомая широкая спина замечает мое присутствие и резко оборачивается прежде, чем я успеваю его окликнуть.
— Стайл!..
Он словно собирался по-армейски рявкнуть на меня, но, видимо, от вида моего лица пришел в ужас. Его голубые глаза расширились, рот остался приоткрытым.
— Артур.
Я называю его по имени. Он тут же умолкает, словно ожидая продолжения. Но стоит мне только открыть рот, как он потрясенно задерживает дыхание. Я совсем не хотел дважды за один день произносить такие слова. Он — мой лучший товарищ, с которым мы вместе поклялись защищать Прайд. Именно поэтому я упрямился, хотел выглядеть перед ним достойно и не показывать себя таким жалким. Но, если посмотреть иначе...
— ...Помоги... мне...
Только перед Артуром я могу предстать таким.
Продолжение следует…
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод и редактура: Tерпсихора
Вычитка и сведение: Исекайный Сомелье
Работа с изображениями: Animia
Артур:
— Что случилось?..
Я молча ждал, наводя порядок в своей небольшой комнате. Но, едва увидев появившегося Стайла, я просто физически не сумел скрыть своего искреннего потрясения. На улице стояла глубокая ночь; вот-вот должен был начаться новый день. Вообще-то, завидев его, я собирался первым делом по-дружески рявкнуть: «Долго же ты пропадал!» — и для профилактики хорошенько стукнуть его лбом о лоб. Но это желание мгновенно исчезло.
Стайл выглядел слишком мучительно, слишком неправильно. Его взгляд был уже не таким мутным, как днем на плацу, однако его черные глаза сильно покраснели, а веки явно опухли от долгих слез. И всё же та мертвая пустота в них никуда не делась. На его бледных щеках оставались влажные следы. Опущенные плечи, безвольно повисшие руки — передо мной словно стоял совершенно другой, сломленный человек.
Чтобы этот железный парень заплакал, должно было произойти что-то по-настоящему ужасное. Я сам не заметил, как вслух задал этот вопрос, еще даже не успев толком подобрать слова. Я знал о дневном происшествии в саду, ведь я и сам в нем напрямую участвовал. И еще тогда Стайл, отчаянно попросивший у меня помощи, выглядел необычайно слабым и загнанным в угол. Случилось ли во дворце после этого что-то еще? Или в нем просто разом накопилось всё пережитое за эти два месяца?
Не зная даже этого, я поспешно, в два шага подошел к другу и твердо положил обе руки ему на плечи. Стайл, низко опустив подбородок, смотрел на меня снизу вверх одними воспаленными глазами. От моего простого прикосновения он слабо, как былинка на ветру, пошатнулся. Едва коснувшись его плеч, я пальцами почувствовал: Стайл страшно похудел. Я уже собирался задать неуместный сейчас бытовой вопрос — нормально ли он вообще ест, — но Стайл вдруг тихо заговорил дрожащим, сорванным голосом:
— Я... уже... больше не могу...!
И в ту же секунду у него мелко затряслись руки, плечи. От этой сильной, неконтролируемой дрожи качнулись и мои ладони. Стайл уже окончательно не сдерживался.
— Больше не можешь?.. — негромко переспросил я.
Стайл бессильно опустил голову.
— Прости меня, — прошептал он и продолжил, больше не встречаясь со мной глазами, — Из-за меня... из-за моей никчемной беспомощности... пострадала не только Прайд, но и ты...! Ведь ты наконец... наконец стал настоящим рыцарем ордена...!
Вслед за голосом задрожал его подбородок. Услышав это мучительное признание своей вины, я лишь крепче сжал губы. Я ничего ему не ответил. Стайл просто не мог поднять ко мне залитое слезами лицо и только крепко зажмурился. Наверное, он считает, что его всё-таки нельзя за это простить.
— До сих пор... я сам... каждый раз сам возвращал старшую сестру телепортацией, когда она сбегала...! Но... больше... я больше не могу...! Как только я в своей голове подумал, что я предаю ее... уже тогда... я больше не смог ее остановить...!
Он понемногу, путаясь в словах, пытался мне всё объяснить. Я не перебивал его и лишь прямо спросил низким голосом:
— Почему?
Стайл до хруста сжал оба кулака. Слишком сильно — его плечи под моими руками затряслись еще заметнее. Он медленно поднял свою дрожащую правую руку и крепко прижал к сердцу, словно отчаянно пытаясь подавить что-то, рвущееся изнутри.
— Мой «Контракт подчинения»...!
Теперь уже мое плечо один раз дернулось от понимания. Я сам родился во Фризии и, как рыцарь, прекрасно знал о нем всё. Человек, которого принимали в нашу королевскую семью в качестве приемного младшего брата, магически заключал нерушимый Контракт подчинения. Но Стайл до сих пор ни разу, ни единым словом не давал мне почувствовать, какой страшный груз на нем лежит, и я со временем просто начал забывать о самом существовании этих кровавых уз.
— Я... я физически не могу удаляться от старшей сестры дальше определенного расстояния...! И я не могу ее предать... Как только я сам для себя признаю, что какое-то мое действие — это прямое предательство против нее, я уже просто не смогу этому сопротивляться...!
Действие этой магии абсолютно. И отменить Контракт нельзя до самого конца жизни. Долго глядя на Вала, я слишком хорошо понял, насколько неотвратима и страшна его физическая сила.
— Поэтому... я не могу остановить ее силой...! Дядя Вест предлагал... официально прислать рыцарей ордена...! Но тогда они мгновенно заподозрят, что с сестрой что-то не так...! Если официально просить у вас помощи... Я до одури не хотел, чтобы кто-то... чтобы даже в ордене... узнали о ее безумии...!
Его голос и речь то и дело жалко ломались. Я тяжело опустил глаза туда, куда смотрел сейчас склонивший голову Стайл. С его сильно дрожащих плеч и подбородка на деревянный пол часто падали тяжелые капли, словно мелкий дождь. Сделав вид, что совершенно не заметил его слез, я плотно сжал губы. Ему не требовалось мне ничего объяснять: я и так понимал, как отчаянно и хитро Стайл изворачивался всё это время, пытаясь в одиночку скрыть от страны нынешнее состояние Прайд.
— Мне... мне больше совершенно не к кому было обратиться, кроме тебя...! Остановить сестру в таком состоянии... и чтобы я при этом мог безраздельно доверять...
В замке никому нельзя верить. Я тут же вспомнил эти давние слова Стайла. Даже тогда, когда тот сам предложил мне, Алану и остальным стать личными рыцарями Прайд, было совершенно очевидно: людей, которым этот принц по-настоящему доверяет, очень и очень мало. Тем легче мне было сейчас представить, каким беспросветно одиноким и безвыходным мог оказаться для него этот бесконечный почти двухмесячный срок тайны. Я до скрипа стиснул зубы и молча слушал его сбивчивые слова, в которые уже вовсю вплетались тихие рыдания.
— Прости меня... прости, прости, прости... У нас пока еще... вообще нет зацепок, чтобы вернуть сестру... Адама нам удалось задержать, но прямых доказательств у нас нет. На новый Контракт для допроса мастера еще нужно время... Только сегодня... только сегодня мне наконец... удалось придумать новый политический ход...! А я ведь... я ведь так хотел... как следует...
Его голос совсем пропал. Стайл дважды судорожно сглотнул. Не выдержав, он по-детски вытер мокрое лицо рукавом мундира. Глубоко втянул воздух и вместе с продолжением слов бессильно, как в забытьи, опустил свой дрожащий кулак прямо мне на грудь.
— Я хотел... прийти к тебе... с гордо поднятой головой!..
Нашел зацепку. Придумал верный способ. Загнал врага в угол. Пришла твоя очередь, Артур. Всё уже хорошо, просто я до сих пор действовал тайно. Он гордо хотел встретиться со мной лишь тогда, когда сам сможет с гордостью сообщить мне хоть что-нибудь подобное.
На следующий день после того, как Прайд рухнула без сознания, он похвастался мне, что нашел след Адама, и сбежал. Потом он сумел передать мне только безнадежную новость: Прайд, возможно, останется такой сумасшедшей навсегда. Их расследование остановилось на одном лишь подозрении в отношении Империи Раджа.
Задержать одного Адама недостаточно. Пока из этого принца не удастся силой вытянуть конкретные доказательства или факты, ничего в замке не изменится. Между тем самой Прайд с каждым днем становилось всё хуже и хуже. Они ничего не могли сделать и лишь бессильно, в ужасе наблюдали за ее нарастающим буйством. Стайлу банально не хватало мужества сказать мне об этом своем провале, прямо глядя мне в лицо. Он до смерти боялся, что я, чуткий к чужому притворству, сразу же раскушу его слабость.
— Прости, прости меня, прости...
И пока Стайл низко склонял голову, как болванчик повторяя свои извинения дрожащим голосом, я... Я с размаху, со всей силы ударил его своим лбом прямо по затылку.
— ...?!!
От неожиданной, резкой вспышки боли Стайл невольно вскрикнул и схватился за голову. Я ударил так, будто не лбом приложил, а тяжелым камнем. Боль для него была такой, что ему, наверное, показалось: сейчас из раны потечет кровь. Он до хруста стиснул зубы и терпел, мертво вцепившись пальцами в мою руку. Я всё еще яростно молчал. Я по-прежнему крепко держал Стайла за оба плеча; до друга в тишине комнаты отчетливо доносилось лишь мое грубое, тяжелое дыхание. Боль у него немного стихла, и его мысли снова смогли нормально двигаться. Стайл робко, с непониманием поднял ко мне свое мокрое, красное лицо. И тут я взорвался...
— Подними ее! Я сказал, подними голову!!!
Прямо перед ним был красный от клокочущего гнева я. Стиснув обнаженные зубы, я тяжело дышал, мои широкие плечи часто вздымались. Мои голубые глаза словно раскалились от ярости на этого идиота. От моего страшного лица и этих неожиданных, грубых слов черные глаза Стайла в шоке распахнулись. Слезы мгновенно остановились. Его плечи под моими руками резко дернулись вверх, всё его тело застыло под бешеным напором моего гнева. Я снова глубоко втянул носом воздух, дыша коротко, почти по-звериному.
— Тебе же было тяжело! Ты ради нее чуть сам не подох, до такого ублюдского состояния себя довел! Ты всё искал, молча терпел... Эти гребаные два месяца тяжелее всего во дворце было именно тебе!!
Мои пальцы стиснули его тонкие плечи до синяков. Я яростно встряхивал его вместе с каждым своим выкриком, будто физически силой вбивал в него свои слова. Его голова качнулась. Но Стайлу стало не до этой боли: моя злая речь сотрясала его куда сильнее. Он до крови прикусил щеку, отчаянно пытаясь удержать те слезы, что наконец перестали литься из глаз. Через боль он цеплялся за свое ускользающее сознание; выражение детской растерянности не исчезало с его лица, его черные глаза просто не могли оторваться от моего лица.
— Да положись ты на меня, придурок!! Если тебе настолько хреново — так и скажи мне об этом! Хоть ной, хоть рыдай, просто приходи ко мне и вываливай на меня всё это дерьмо! Я, по-твоему, здесь только затем нужен, чтобы покорно терпеть то, что ты на меня взвалишь?! А?!!
От моего яростного, рычащего голоса Стайл окончательно лишился слов. И он ясно, кристально понял: это не вежливая придворная забота и не дешевое утешение. Для меня, его друга, эти прямые, грубые слова были чем-то абсолютно само собой разумеющимся.
— Ты такой сильный, ты такой умный, у тебя в руках огромная власть! Ты всё это проклятое время в одиночку защищал принцессу Прайд, потому что она тебе по-настоящему дорога! И если уж даже тебя загнали так, что ты сам уже ни хрена не справляешься... Если ты не обратился ко мне за помощью в такой глубокой жопе, то когда бы ты вообще ко мне обратился?!!
Я нанес еще один короткий удар лбом — теперь прямо ему в лоб. Я действовал привычно, точно рассчитывая силу: его стеклянные очки не разбились. Но мир перед глазами Стайла резко покачнулся вместе с откинутой головой. Он рефлекторно схватился за лоб одной рукой, стискивая зубы от вспышки боли. Но жаловаться мне ему даже не хотелось. От моих слов всё его тело сотрясалось куда сильнее; из самой глубины его горла поднималось что-то горячее — совсем не похожее на физическую боль.
Я медленно опустил свои тяжелые руки. Его плечи наконец-то освободились от моей хватки. Но даже после этого давление моих ладоней, боль и жар еще долго ощущались на них. Наоравшись, я какое-то время просто тяжело дышал, приходя в себя. Затем вместе с уходящим жаром в теле я немного успокоил свое дыхание, и с силой сжал правую руку в кулак, словно на этот раз собирался ударить им.
Своей левой рукой я грубо схватил Стайла прямо за затылок, вместе с волосами. Тот молчал, затравленно вглядываясь в меня, и рефлекторно напряг плечи: сейчас ударит? Но я лишь еще выше поднял его заплаканное лицо, заставив посмотреть прямо в свои широко раскрытые голубые глаза.
— ...Если тебе есть что мне сказать — говори.
Мое лицо всё еще было напряженным, но теперь его искажала скорее искренняя тревога за брата, чем гнев. Передо мной стоял измученный до самой последней, невозвратной черты товарищ, и это мое чувство было куда ближе к настоящему мне. После моего недавнего дикого крика эти слова прозвучали неожиданно мягко. Стайл задрожал под моей рукой еще сильнее.
Я не могу с ним справиться. Какой же я жалкий. Он обращается со мной, словно я всё еще маленький ребенок. Я прямо видел, как такие мысли лихорадочно мелькали в его голове, а в его горле явно что-то застряло от ощущения, будто внутри наконец развязывается давний, тугой, удушающий узел. Я ведь уже всё равно видел, как он только что плакал. От этой мысли сдерживаться ему стало еще труднее. Его лицо снова исказилось, новые горячие слезы хлынули из глаз.
Я легко видел его насквозь, сколько бы он передо мной ни притворялся сенешалем. Стайл наконец-то понял: гордо терпеть и строить из себя неуязвимого героя передо мной абсолютно бессмысленно, если в душе у него всё иначе.
Он медленно открыл рот. Его голос уже тонул в собственных слезах.
— ...Помоги мне...
Те же самые слова, что и в самом начале на плацу. Он наконец собрался высказать мне абсолютно всё своими дрожащими губами, но еще прежде, чем он смог облечь это в связную речь, от осознания самой правды у него невыносимо заболело в груди.
— Есть... есть еще одна страшная причина... почему я физически не могу... приближаться к ней...
От этих робких, дрожащих слов я напряженно затаил дыхание. Еще какая-то тайная причина, помимо самой магической невозможности предать Прайд? И тут я понял: именно поэтому Стайл сейчас так отчаянно, на коленях просит меня о помощи. Я настороженно прислушался, стараясь не упустить ни единого его звука.
— Если всё так пойдет и дальше, я... Прайд... Прайд...!
Его правая рука опять задрожала неестественно. Так сильно и противно, что даже я в шоке распахнул глаза. Стайл сжал кулак и с силой ударил им себя в грудь, в самое сердце, словно пытаясь заставить его замолчать. Но рука всё равно продолжала трястись. И тогда он наконец-то произнес это:
— ...Я... я убью... Прайд...!
Он сильно зажмурился. Его зубы заскрежетали так, что мне больно было это слышать. Он втянул воздух с резким, свистящим звуком; новые слезы градом потекли по бледным щекам. Я молча слушал этот мучительный, сломанный голос, и вдруг вспомнил те странные слова, которые когда-то давно передал мне от него принц Седрик.
«Больше не могу оставаться рядом с сестрой. Прости, что нарушил наше обещание... Мне слишком стыдно показываться тебе на глаза».
Стайл сказал это Седрику задолго до того, как сама Прайд упрекнула его в предательстве. Значит, истинный смысл тех давних слов...
✧ ═══════════════ ✧
Стайл:
— Убьешь?.. ...Принцессу Прайд?.. ...Ты?..!
На этот тихий, потрясенный вопрос Артура я медленно, как во сне, кивнул. Стоило мне опустить голову, и текущие слезы градом осыпались на деревянный пол. От опухших век и моего непрерывного, жалкого плача я видел сейчас вдвое хуже обычного. Стекла очков тоже слегка запотели от горячего дыхания, еще больше мешая мне смотреть. И всё-таки я отчетливо, ясно понимал: Артур потрясенно распахнул глаза.
— Что это значит, Стайл?
Он попросил объяснить низким голосом, будто отчаянно пытаясь успокоить самого себя.
— Десять лет... назад... сестра... она попросила меня...
Впервые в своей жизни я рассказал кому-то о том прошлом. На самом деле я никогда и никому не собирался открывать этот секрет. Настолько драгоценным... незаменимым было для меня это личное воспоминание о Прайд. Я никогда не забуду тот миг. Сколько всего она мне дала, когда меня, сироту, приняли в королевскую семью. Мне, у которого в этом замке должны были всё отнять, она безвозмездно подарила так много. Дала место, где я мог безопасно остаться... заполнила пустоту в моем сердце. Принцесса искренне плакала ради меня — человека, которого еще почти не знала. Дала мне то обещание. И взамен пожелала от меня лишь одного...
— Если она станет злой королевой... убить ее...!
«Если... я стану... самой ужасной королевой... обязательно... убей меня...»
Да. Прайд попросила именно об этом. Обнимала меня, горевшего тогда в лихорадке, и плача, просила.
Я всегда знал, что она чего-то смертельно боится. Но даже очертаний этого ее страха я в детстве не мог уловить. Теперь я всё понимал...
— Прайд... она всё знала...! Еще десять лет назад! Что с ней... наверняка... такое безумие... случится...!
Я схватился за грудь, по которой только что бил, будто хотел разорвать ее в клочья. Душевная боль просто разрывала меня изнутри. Сколько ни сжимай, ни придавливай сердце — ее не обмануть. От собственной никчемной беспомощности меня всерьез тошнило. Во рту уже чувствовался мерзкий вкус крови. Я всё равно стискивал зубы еще сильнее. Десять лет назад она уже до смерти боялась такого будущего. Я ведь хотя бы отчасти это замечал. И всё равно, как последний дурак, ничего не сделал для нее.
— Я не хочу...! Как бы она сейчас ни изменилась, это всё равно моя Прайд...! Я всё это время жил и старался только ради того, чтобы защитить ее! Я не вынесу ее смерти! Пусть... даже если та ее детская просьба не изменилась... всё равно... такое...!
Моя правая рука опять задрожала неестественно, словно чужая. Мышцы предплечья ходили ходуном от сопротивления Контракту. Я с силой сжал ее левой рукой, впился ногтями в кожу, но мышцы плохо меня слушались. Мои колени подломились. Я без сил упал на них перед Артуром.
— Эй!
Артур мгновенно опустился на одно колено рядом и снова крепко схватил меня за плечи. Заглянул мне прямо в лицо: что со мной? Я поднял к нему правую руку, которая всё еще противоестественно, мелко тряслась.
— Это... это мой Контракт подчинения...!
Он в шоке чуть откинул голову, затаив дыхание. Его распахнутые голубые глаза беспокойно следили за моей дрожащей рукой. Совершенно не находя слов, Артур осторожно, но твердо взял мою руку сбоку. Хватка у него была сильная и горячая; под тяжестью его ладони дрожь в мышцах немного стихла.
— Я магически не могу предать старшую сестру... Контракт, конечно, не заставляет меня слепо выполнять каждый ее капризный приказ. Но... если я в своей голове сам решу, что какое-то действие — это прямое предательство против нее, я уже просто физически не смогу этого сделать.
Артур был гораздо горячее меня. Возможно, именно это простое человеческое тепло немного спасало мой рассудок. Слезы всё еще капали из глаз без конца, но я начал связывать слова в предложения лучше, чем прежде.
— С тех пор, как сестра изменилась... я всё время с ужасом думал... Случилось именно то, чего она так боялась десять лет назад... А она ведь пожелала... убить ее, если она станет злой королевой.
Нынешняя Прайд — именно такая, как ни пытайся себя обмануть. Да и думать тут не нужно. Сколько кровавых трагедий обрушится на нашу страну, если она станет королевой? Именно от такого страшного будущего она и хотела уберечь нас всех, когда просила меня о своем конце.
— Но пока... Прайд — только принцесса... Не... не королева.
До тех пор, пока она лишь принцесса, моего буквального предательства еще нет. Незачем мучиться этим уже сейчас. Ее право на престол из-за безумия и без того под огромной угрозой... Но...!ь Я сам не заметил, как в отчаянии изо всех сил ударил удерживаемой рукой о нагрудный доспех Артура. Разумеется, моя слабая рука проиграла твердому металлу. Боль отдалась аж до костей. Плевать. Я хотел ударить еще раз, весь во власти слепого гнева на себя, но он силой остановил меня:
— Эй, хватит!
— Но ведь всё это неправда! Всё не так... Она не этого... хотела...!
Я кричал это так, словно выплевывал кровь. Горло садило огнем; мой голос хрипел. Мою правую руку Артур держал слишком крепко, поэтому вместо нее я в исступлении бил в его доспех левой. Удар за ударом. Глухая боль отдавалась в костях, доходила даже до плеча.
— Прайд... Она не имела в виду: «Убей меня, когда я уже стану королевой»...! Когда она потеряет себя... когда она уже не сможет сохранить свое чистое, доброе сердце... прежде, чем она причинит кому-то непоправимую боль... она хотела... чтобы я остановил ее раньше...!
Я знаю. Я знаю, какая она на самом деле. Став полноправной королевой, она получит наивысшую, абсолютную власть в нашей стране. Если такая обезумевшая Прайд захочет с помощью этой власти причинить кому-то вред, она наверняка сможет играючи обречь на несчастье десятки тысяч, сотни миллионов — сколько угодно людей. Потому и попросила меня. Чтобы ее убили еще до того, как этот кошмар случится. Хоть я и до слез не хочу это понимать, я всё это понимаю.
— А сейчас... она уже стала... той самой монстром, какой боялась стать десять лет назад...! Я не знаю, когда и что она сделает в следующий миг...! Ради чужих мучений... она без малейших колебаний разрежет невинного человека, и злыми словами, и собственными руками...! Я просто не могу... смотреть на такую Прайд!..
Я всё бил и бил кулаком по его доспеху, словно заставляя этот бездушный металл вместо себя озвучивать тот скрежет, что стоял у меня в груди. Слез было так много, что всё вокруг расплывалось, и я почти ничего не видел. Только на ощупь я понял: Артур захватил и мою левую руку. Обе они теперь оказались в его мертвой хватке. Даже напрягая все свои хилые силы, с этим рыцарем мне ни за что не справиться.
Из моего пересохшего горла вырвался рваный звук, похожий на крик. Я судорожно сглотнул, но не смог сдержаться. Замотал головой, опустил лицо; мои очки слетели и упали на пол. Звякнули, и мир, прежде затуманенный стеклами, чуть прояснился. Теперь в порыве истерики я бился лбом о его доспех. Металл загремел еще громче, удар болезненно отозвался в моей голове. Но слезы снова полились откуда-то совсем не из-за этой боли. Вместе с крупной каплей из глаз наконец-то вырвалось то, что я так долго прятал, трусливо вдавливал в самую глубину своей груди.
— Уже... то, что я... прямо сейчас не убиваю ее... как она сама пожелала... кажется мне... кажется предательством... против прежней... против нашей настоящей Прайд...!
Стоило мне только это произнести, и мое сердце пронзила острая боль, словно сердечный приступ. Я сказал это вслух. Мои плечи крупно дрожали. Упершись лбом в холодный доспех друга, я плакал без остановки. Прайд пожелала себе именно такой конец. Это была ее величайшая доброта: она просто не хотела ранить нас и свой народ. Мне было до ужаса страшно сказать это вслух, казалось, тогда я сам окончательно, бесповоротно признаю это страшной правдой. А сейчас моя правая рука, скованная Контрактом, будто непрерывно шепчет мне: убей ее скорее... положи этому кошмару конец. Это уже не магия, это настоящее проклятие.
Я отчаянно, как безумец, убеждал себя: нет, всё не так. Прайд еще не стала королевой. Если всё продолжится так же, ее просто лишат права на престол — значит, Контракт здесь ни при чем. Я продолжал обманывать себя. Это не Прайд, это какой-то другой человек, подменыш. Я пытался поверить в эту чушь и сделать вид, будто сам не замечаю своего трусливого предательства. Но... я никак не могу решить, что настоящая ее просьба означала: «не убивать, пока она не станет королевой». И чем настойчивее я пытаюсь считать ее другим человеком... тем яснее я понимаю: она — Прайд.
Это не Прайд. Всё равно ее лишат права наследования. Права лишат не Прайд, а ее. Если ее лишат права наследования, у Прайд... Нет, Прайд — это она. Если она лишится права на престол, Прайд не станет королевой. Она — Прайд... Я пытался уверить себя то в одном, то в другом бреде. Мои мысли противоречили друг другу, смешивались в кашу, снова и снова сводили меня с ума.
— Я... я сегодня даже на Тиаре... сорвался...
Я выдавил это жалкое признание под свое тонкое, рваное дыхание. Слезы капали с кончика моего носа прямо на доспех Артура. Именно поэтому я так сильно хотел, чтобы Прайд уже официально лишили права на престол. Если первой наследницей станет Тиара, Прайд больше никогда не получит абсолютной власти королевы. Она останется обычной принцессой... Если мы сможем скрыть от людей, как она изменилась, и навсегда запереть ее, она никого не ранит. И тогда мне не придется убивать нынешнюю Прайд.
— Я не хочу ее убивать... Она для меня абсолютно всё...
Что бы она тогда ни пожелала, я не хочу ее убивать. Пусть в каком угодно безумном виде — только бы она жила. Плевать, если это лишь мое мерзкое, эгоистичное желание. Жизнь без нее... я просто не выдержу.
— Я... я всё это время... до смерти боялся встречаться с Прайд...! Я не знаю, когда я перестану выносить это чувство предательства... и собственными руками... убью ее...!
Если я хоть на единый миг приму в себя эту мысль, я наверняка сразу же смогу ее убить. Мне хватит одного любого оружия, и мне не понадобится даже минуты. Впрочем, благодаря моей телепортации я и без того могу мгновенно оказаться рядом с Прайд, где бы она ни пряталась. Моя Особая способность, которой я когда-то так гордился, теперь казалась мне одним лишь проклятием для нее.
— Я больше этого не выдержу...! Я совершенно не уверен, что смогу... смотреть на нее, на нынешнюю, и не убить...! Я ведь не... я не ради этого... становился сильнее всё это время...
Она плачет в моих воспоминаниях. Кричит. Просит остановить ее. Под этой безумной маской она умоляет меня: «Я больше не хочу причинять боль дорогим мне людям». Стоит мне только подумать об этом, и боль в груди становится просто невыносимой. Я продолжал жалко жаловаться своему напарнику, перемежая слова громкими всхлипами. Жалкое зрелище. Совершенный, никчемный слабак.
— Еще немного... может, в этот раз нам удастся найти...! Я... я прекрасно знаю... Знаю, что наша Прайд уже всё равно не вернется...! Даже если нам удастся заставить Адама говорить... далеко не обязательно мы так удачно найдем еще и способ вернуть ее в сознание... Но...
В моих кулаках, которые Артур железно удерживал, уже не осталось сил. Я просто не мог противиться ни этой странной, магической дрожи в руках, ни жжению в сердце. Понурившись, я безвольно опустил руки, всё еще сжатые Артуром, словно меня взяли в плен.
— Я... я не могу... сдаться...!! Если есть хоть одна крошечная возможность вернуть ее... Я не хочу навсегда потерять Прайд, даже не попробовав за нее ухватиться!! И пусть такой возможности в реальности нет... если кто-то довел ее до этого... до такого жуткого состояния, я их никогда не прощу!! Я обязательно всё раскрою и убью их!!
Перед моими залитыми слезами глазами ярко возникли отвратительная, самодовольная улыбка Адама и кривящаяся рядом с ним в согласии улыбка Прайд. От одного только этого всё внутри меня закипело, выкипело досуха, вспыхнуло и обуглилось. Слепая жажда убийства раскалила мое тело до предела, дыхание участилось. Не прощу. Я не прощу. Не прощу, никогда не прощу!!
— Никогда не прощу!! Сдеру кожу заживо, срежу мясо и скормлю собакам! Выпущу из них всю кровь и вылью в сточную канаву! Закопаю живьем, утоплю на дне морском, опозорю на весь белый свет, посажу на кол, буду жечь адским пламенем, привяжу, изобью плетью и отдам на съедение крысам, убью, убью, убью, убью!! Сдерживаемые до сих пор черные чувства — жажда мучительного убийства, накатывали на меня волнами и лились потоком без конца. Совершенно забыв, где я нахожусь, я кричал изо всех своих сил. Под конец из моего горла рвался только животный вопль: «А-а-а-а-а!!» — будто вместе с ним я мог выплеснуть ту мучительную боль и жар, что заполняли мое тело.
— Стайл!!
От резкого голоса Артура, едва не оглушившего меня, и сильного рывка за руки, та кровавая чернота, что затопила мое сознание, наконец немного рассеялась. Я тяжело опомнился и понял, что снова до боли напряг руки, которые он держал. Ха... ха-а, ха... Я судорожно хватал воздух всем телом, пытаясь вспомнить, о чем вообще я говорил до этого приступа. Вернувшись к оборванной мысли, я снова заговорил бессильным, потухшим голосом:
— ...Прайд... больше не остановить... Я тоже... не могу... Дворцовая стража тоже... Я кое-что уже предпринял, но... если Прайд всё равно снова сбежит... решено официально отправить рыцарей ордена... Скорее всего, кого-то из ее же личной охраны.
Я услышал, как Артур в темноте едва заметно, со свистом втянул воздух. Если всё к этому шло, мне следовало сделать это еще до того, как его лишили рыцарского звания, теперь я горько жалел об этом. Но официальный королевский приказ пришлось бы объявить не только личной охране, но и всему рыцарскому ордену. Я отчаянно хотел хоть как-то справиться сам, в тайне, пока всё не выяснится. Скрывать случившееся до чудесного выздоровления Прайд или разобраться с причиной и принять меры, лишь когда станет окончательно ясно, что она не поправится. Мне до дрожи не хотелось сеять панику и очернять ту, что до сих пор оставалась для всех безупречно чистой принцессой. Хотелось сперва ухватиться за любую, пусть самую ничтожную возможность...
— Всё будет хорошо.
Хлоп. Стоило моим рукам освободиться, как Артур надежно обхватил меня за спину и притянул к себе. Сильно, по-братски хлопнул по плечу и произнес эти слова. Словно... я уже слышал их когда-то давно. От внезапного чувства узнавания остыл даже мой лоб, которым я уткнулся в его доспех.
— Теперь моя очередь.
Его руки обняли меня крепче, мои плечи сдавило. И прежде, чем я успел спросить, что именно он имеет в виду, почему-то и в самом деле мне поверилось: всё будет хорошо. Мой животный страх, тревога, нетерпение, отчаяние — всё, что еще минуту назад разрывало меня, словно никогда и не существовали: они померкли и отступили.
— ...Тяжело тебе пришлось.
Его объятия мягко ослабли. Он снова хлопнул меня по плечу, на этот раз почти просто ободряюще положив на него ладонь. Его прямой взгляд ясных голубых глаз отражал меня; в нем не было ни капли сомнений, ни грамма страха. Привычно проверив рукой свой меч у пояса, Артур медленно поднялся и направился к выходу, всё еще в своей тяжелой броне.
— Я защищу вас всех: и Ее Высочество Прайд, и тебя, и Тиару.
В точности те же самые слова, что и тогда, пять лет назад. Он повернулся ко мне спиной и решительно взялся за дверь. Ночь была глубокая, но Артур без малейших колебаний шагнул в эту темноту, где не горело ни одного спасительного огонька.
— Доверься мне.
С этими словами тяжелая дверь захлопнулась, и я остался один, совершенно ошеломленный его уверенностью. Я неловко потер глаза пальцами, рукавом, провел ладонью по мокрому лицу. Я еще ничего толком не понимал в его плане, но от одного лишь чувства облегчения мое тело стало удивительно, непривычно легким. ьОт долгих, истеричных слез мое горло всё еще судорожно подергивалось. Подбирая свои упавшие на пол очки, я рассеянно, уже осознанным взглядом оглядел комнату, где он меня оставил, и вдруг заметил:
— ...Что... это такое?..
Его комната была почти пустой. Абсолютно все личные вещи Артура были убраны в коробки и аккуратно сложены в углу просторного помещения. На своих прежних местах стояла только казенная дворцовая мебель; всё остальное переместилось в угол.
Словно хозяин заранее собирался навсегда освободить эту комнату.
✧ ═══════════════ ✧
Прайд:
— ...Хм.
Сидя на краю кровати со снятыми путами, я лениво крутила кистью и проверяла подвижность правого запястья, которое вчера так грубо вывернул мне Артур. После профессионального лечения целителя с Особой способностью я до самого утра смирно, как хорошая девочка, лежала связанная, и это определенно пошло на пользу: теперь резкие движения не причиняли мне ни малейшей боли. На пробу я несколько раз сжала и разжала кулак — тоже никаких затруднений. Я довольно, широко осклабилась.
Стайл меня больше не остановит. А после вчерашнего инцидента Артуру тоже уже ни за что не позволят действовать.
Остается только сам рыцарский орден, — мысленно прикинула я. — Но до его официального привлечения наша трусливая верхушка наверняка будет тянуть до последнего, до смерти боясь огласки.
Прикинув этот расклад, я сладко потянулась, словно делая легкую утреннюю разминку. Было еще совсем раннее утро, дежурные служанки еще не пришли будить меня. Широко зевнув и вытянув обе руки, я привычно, не тратя времени на переодевания, поднялась прямо в ночной сорочке и подошла к окну. Открыла тяжелую створку, выходившую наружу. Я ожидала, что после шести побегов это окно наконец начнут намертво запирать и закреплять изнутри, однако пока эти идиоты этого так и не сделали. Вероятно, они прекрасно понимали: если его закрепить, я попросту с грохотом разобью стекло.
Внизу, как и предполагалось, уже собралась и настороженно следила за моим окном многочисленная дворцовая стража. Лошадей нигде не было видно, значит, их либо снова спрятали, либо сегодня вовсе не привели. Я быстро прикинула высоту и... легко выпрыгнула вниз. С такой высоты, на которой любой обычный человек вполне мог бы разбиться насмерть, я, Финальный босс, спрыгнула без всякого страха и приземлилась почти бесшумно. Разумеется, напряженно караулившие под окном стражники сразу заметили мои красные волосы, мелькнувшую фигуру и панически приготовились к столкновению. Но разве эта жалкая кучка могла мне помешать? Я подняла к ним свое лицо с медленно расползающейся, широкой улыбкой. Чуть не дрогнув перед этой жуткой гримасой, стражники истошно закричали:
— Ее Высочество Прайд сбежала!
— Немедленно доложить в королевские покои!
Они лихорадочно передавали это сообщение стоявшим позади и остальным постам, однако напряженных взглядов с меня так и не сводили: лишь всё громче и громче выкрикивали эти слова. Отворачиваться от меня им было нельзя. Ни на мгновение. Ведь стоит им отвлечься хоть на миг...
— А-ха!
Мое лицо, мгновенно, нечеловечески быстро скользнувшей к ногам одного из стражников, внезапно возникло прямо перед ним. Он вскрикнул от ужаса и инстинктивно откинулся назад. Замахнуться боевым оружием на принцессу он не мог, только крепче сжал его в трясущихся руках; и в это же время я жестко ухватила его за оба плеча, используя инерцию его же отклонившегося назад тела.
Я легко подпрыгнула, согнула в воздухе стройную ногу, и под ударом моего колена оказался его незащищенный подбородок. Глухой, влажный стук. Его голова резко дернулась, сознание мгновенно померкло; у потерявшего чувства, падающего стражника я изящно отняла длинное копье.
Даже не глядя по сторонам на опешивших статистов, я уверенно двинулась прямиком к королевским покоям. Подбегавших ко мне стражников я просто разгоняла резкими взмахами тяжелого копья, играючи подсекала им ноги, привычно выкручивала запястья, а иногда высоко подпрыгивала, целясь древком прямо им в головы.
— Эй, послушайте? Вам самим еще не надоело только и делать, что бессмысленно гоняться за мной?
Весело, заливисто смеясь, я обращалась к очередным преградившим мне дорогу стражникам, будто вела с ними непринужденную светскую беседу. Они постоянно липли ко мне со всех сторон и лишь бестолково мешались под ногами. И если прежде я до некоторой степени действительно щадила их жизни, то делала это вовсе не из заботы об этих муравьях. Просто случайно убей я сейчас кого-нибудь этим непривычным копьем — и меня наверняка официально лишат права на престол. А нанеси я им слишком тяжелые ранения, в следующий раз этих калек просто заменят новыми, бодрыми и полными сил. Потому в итоге для меня было куда проще раз за разом заставлять одних и тех же неудачников бегать за мной следом, понемногу изматывая их силы. Но...
— А вот ваши скучные лица мне уже изрядно надоели.
Бросив им это с откровенным презрением, я злорадно захихикала и с силой взмахнула копьем. В высоком прыжке я зашла за спину преградившему мне путь стражнику и нанесла удар. Базовых физических сил у меня было откровенно мало, но если верно выбрать нужный миг и нанести удар точно одновременно с разворотом, то даже взрослый, тяжеловооруженный мужчина ничего не мог мне противопоставить.
Соседний стражник попытался воспользоваться этим мгновением, глупо выпустил из рук свое копье и рванулся ко мне вплотную, пытаясь скрутить. Я изящно увернулась от обеих рук, которыми он пытался меня схватить: легко подпрыгнула прямо над ними, ровно приземлилась на спину промахнувшегося и ткнувшегося лицом в землю мужчины и с наслаждением наступила на него босой ногой. От моей внезапной тяжести он болезненно охнул; я же голой ногой победно попирала его широкую спину. Острое лезвие моего копья нежно уперлось прямо ему в беззащитную шею. Стражник замер, боясь даже дышать. Окружающие его товарищи тоже всё прекрасно понимали: при их малейшем, неверном действии мое копье обязательно придет в смертельное движение. Они со всех сторон плотным кольцом окружили меня и наперебой призывали остановиться, сжимая свое оружие в животном страхе и неверии. Их тела напряглись до абсолютного предела в ожидании моего следующего шага. Его никчемная жизнь сейчас оказалась всецело в моих руках. Стражник под ногой попытался чуть отвести свою шею от холодного острия. Я кровожадно подняла уголки рта.
— О, а вот этого я еще ни разу не пробовала.
На этот мой веселый, предвкушающий шепот он только с ужасом поднял на меня глаза.
— Скажи мне, каково это — чувствовать, как холодное лезвие медленно входит в твое тело??
Стражники, которым за сегодня прежде уже не раз доводилось иметь дело со мной, явно пожалели, что вообще увидели эту мою улыбку. Эта нелепая, жуткая гримаса совершенно не походила на улыбку знакомой им, святой принцессы Прайд. Казалось, перед ними стоял кто-то совершенно чужой, лишь временно надевший ее красивую кожу. Я жадно, с наслаждением разглядывала их бледные лица. От липкого страха и абсолютной невозможности сделать хоть что-либо с первой принцессой им оставалось только жалко требовать, чтобы я остановилась. Я театрально отвела лезвие копья от его шеи и теперь с силой ткнула им в спину лежащему подо мной мужчине.
Стук — лезвие не прошло сквозь его защиту. Этим легким копьем, в отличие от тяжелого меча, я просто не могла пробить металл кирасы. Тук, тук, тук. Я нарочито, словно играя, тыкала острием в разные места его тела, словно придирчиво проверяя на прочность. Догадавшись о моем садистском намерении, стражник уперся ладонями в землю, собираясь резко подняться и поймать меня за ноги. Но...
— Только двинешься, и я проткну твою шею насквозь. Это ведь... самое очевидное, незащищенное место, правда?
Копье со зловещим звоном снова легло прямо у его артерии. Все они уже поняли — до боли хорошо поняли: я, со своими характеристиками, ударю гораздо быстрее, чем они вообще успеют напасть или ответить мне.
— Вам ведь тоже будет крайне неприятно, если вы вот так просто позволите своей принцессе убить человека у вас на глазах?
Я откровенно, издевательски рассмеялась, прекрасно понимая и свое подавляющее, неуязвимое положение, и жалкое положение этих стражников. Для них абсолютно запретным было далеко не одно только ранение принцессы. Не суметь вовремя остановить ее и вдобавок позволить ей запятнать свои руки кровью подданного — это был худший, позорный провал для охраны. Он был способен навсегда опозорить не только меня, но и весь королевский род.
— Пожалуйста, Ваше Высочество, прекратите это!
Стражники отчаянно выкрикивали это один за другим, в бессилии стискивая зубы. С их лиц крупными каплями капал холодный пот, их кожа мертвенно бледнела, и я с ласковым, садистским интересом любовалась этими переменами. Тук, тук, тук. Я снова и снова, играючи, опускала острое лезвие на едва заметно дрожавший доспех, ласково улыбаясь человеку у своих ног.
— Да ничего страшного. Я сделаю тебе бо-о-ольно, но уж позабочусь о том, чтобы ты случайно не умер раньше времени.
Внезапно мое острие замерло в одной точке. Стражник всем телом крупно вздрогнул от этого ужасающего ощущения. Теперь под моим копьем был уже не глухой металл доспеха: в узком зазоре между его частями, прямо под тонкой тканью мундира, находилась живая, теплая плоть. Я мягко, почти нежно провела по ней лезвием. Еле ощутимое, почти щекочущее прикосновение постепенно, неумолимо становилось всё сильнее и сильнее. Острый укол. Медленно, очень медленно нараставшая боль — мое лезвие словно с наслаждением намеревалось пробить его кожу.
— А... В-в-ваше Высочество Прайд!.. Прекратите это!! Госпожа Прайд!!
Лежавший подо мной стражник в ужасе закричал, но чем громче он кричал, тем сильнее я с садистским удовольствием давила острием и тем острее становилась его боль. Копье с влажным звуком прорвало кожу; проступила тонкая, красная полоска крови, холодное лезвие стало неумолимо раздвигать живую плоть. Я с прежней, растянутой до ушей улыбкой тяжело сглотнула от нахлынувшего возбуждения, ощущая это сопротивление плоти рукой. Как долго этот жалкий человек, пытавшийся меня обмануть, сможет держаться достойно стражника перед лицом такой боли и страха смерти? До каких пор эти статисты, стремящиеся меня схватить, будут трусливо бросать своего товарища на произвол судьбы, прежде чем их испугает мысль, что следующими станут именно они? Я с упоением вслушивалась в его крики, внимательно наблюдала за каждым из окружающих, точно ожидая от них ответа: кто из них первым изменится во взгляде, от животного страха или от искренней ненависти ко мне? И я нажимала на копье еще сильнее...
— Госпожа Прайд!!
Со стороны, прямо из-за плотного кольца стражников, послышались быстрые, тяжелые шаги и до боли знакомый, гневный окрик. Даже не вынимая окровавленного копья, я остановилась и с интересом повернула голову, по-прежнему властно попирая ногой стонущего от боли стражника. Знакомый голос быстро приближался со стороны королевских покоев, куда я изначально и направлялась. Мощный удар ног о землю, и он легко, как птица, перелетел через головы окружавших меня людей, тяжело приземлившись прямо между ними и мной.
— ...О, доброе тебе утро, Артур.
Сперва моя слегка удивленная улыбка, и тут же мои губы вновь широко, радостно растянулись. Артур был в полной рыцарской броне, но, как и вчера, почему-то без своего белого форменного сюртука. Он молча, с пугающей холодностью изготовил свой боевой меч. Увидев, как я с улыбкой вонзаю острие в живого стражника, он в шоке распахнул глаза, а затем без колебаний прямо направил свой клинок на меня.
— Госпожа, немедленно отпустите этого человека.
— А что, если я его не отпущу?? На этот раз ты сломаешь мне еще какую-нибудь кость? А то вчера было так больно-о-о.
Я нарочито, капризно повысила голос, словно желая побольнее ранить мягкосердечного рыцаря Артура. На показ, медленно я приподняла копье, вытаскивая острие из раны. Оно вышло с влажным звуком, легко, но почти два сантиметра стали были густо покрыты стекающей кровью, ясно показывая всем, насколько глубоко оно уже побывало в разрезанной плоти стражника. От этих моих издевательских слов на лице Артура пролегла глубокая, суровая хмурая складка. Он тихо, ледяным тоном ответил:
— ...Ломать я не буду. Если бы я действительно хотел, я бы еще вчера без сожалений сломал вам обе ноги.
Вопреки его привычной, мягкой и учтивой манере, эти слова прозвучали настолько страшно и серьезно, что трудно было вообще поверить: их произнес тот самый Артур. Даже у привычных ко всему стражников тревожно дрогнули плечи от этого тона. Только я продолжала весело улыбаться.
— А, верно.
Я весело, с пониманием ответила ему и окончательно убедилась: вчерашнее и в самом деле было абсолютным пределом того, что его рыцарская честь способна со мной сделать.
— Тогда что же ты...
Но не успела я, ухмыляясь, надменно договорить, как...
Свист! Резкий, пугающий звук рассеченного воздуха достиг ушей всех стоявших вокруг. Артур молниеносно метнул в меня свой тяжелый меч. От размера клинка, куда большего и тяжелого, чем у копья, и почти неуловимой, нечеловеческой скорости я рефлекторно, в шоке откинулась назад. Я успела лишь чудом отступить на полшага. За этот краткий миг брошенный им меч со звоном выбил мое окровавленное копье из рук и с огромной силой вонзился глубоко в землю.
Попалась. Встревоженная, я судорожно метнула взгляд к отлетевшему в сторону копью и торчавшему из земли мечу Артура — что из этого подобрать? В это самое мгновение моей заминки Артур мощно рванул вперед и разом, одним прыжком сократил наше расстояние. Когда я наконец опомнилась и резко обернулась к нему, он уже оказался вплотную ко мне. Слишком поздно. Совершенно непредсказуемо, стремительно, словно пуля. В воздухе мелькнул серебристый след его волос, его голубые глаза яростно встретились с моим расширившимся взглядом, и в тот же миг... Мощный, тяжелый толчок обрушился мне прямо в живот.
✧ ═══════════════ ✧
Артур:
Глухой удар моего кулака сотряс всё ее тело. Глаза Прайд широко выкатились от шока; разом выпустив из легких весь воздух, которого с избытком хватило бы на несколько вдохов, она бессильно осела. Я, только что жестко ударивший ее основанием ладони в солнечное сплетение, вовремя поймал ее, а затем осторожно подхватил второй рукой.
Окружающие стражники не верили своим глазам: я обезвредил Прайд в одно-единственное мгновение. Вчера это тоже заняло лишь миг, но сегодня у нее был заложник — и всё равно мне потребовался лишь один миг. Убедившись, что Прайд на моих руках окончательно потеряла сознание, я опустился и внимательно заглянул в лицо стражнику, который всё еще лежал на земле и со страхом смотрел на меня снизу вверх.
— Вы в порядке?
Стражник оставался в сознании и вполне мог отвечать мне. Удостоверившись в этом, я громко попросил окружающих помочь ему. Мой брошенный меч не дошел до костей или внутренних органов; к счастью, пострадавший отделался лишь жуткой болью от глубокого пореза копьем и моим ударом. Стражники тут же с готовностью собрались возле него, собираясь остановить кровь, и плотно взяли его под свою защиту. Я медленно двинулся вперед с бесчувственной Прайд на руках. Подошел к своему брошенному мечу и свободной рукой без малейшего усилия вытащил его из сырой земли, где тот глубоко засел. Снова приблизился к раненому стражнику, которому уже вовсю оказывали первую помощь, и медленно, не опуская Прайд, присел там, откуда тот мог меня видеть.
— ...Простите меня за то, что я слишком поздно заметил. Я, как и вчера, напряженно караулил на прежнем месте, но даже не подумал, что такое кровопролитие может происходить у самого подножия башни.
Я говорил с ним предельно учтиво и, искренне извинялся за всё произошедшее. От моих слов удивленно округлил глаза не только раненый, но и все солдаты вокруг. Пресекать побеги Прайд — это их прямая должностная обязанность. Если бы я, как капитан, грубо выговаривал им за то, что они не сумели ее остановить, это было бы еще понятно; но извинений от рыцаря, пришедшего им на помощь, они совершенно не ожидали.
— Да нет... что вы, сэр... спасибо вам огромное, — тихо ответил стражник, превозмогая боль, но я снова глубоко, почтительно склонил перед ним голову.
— Прошу простить, что не представился сразу. Меня зовут Артур Бересфорд. Ее Высочество Прайд уже причинила вам всем столько бед, и я искренне прошу прощения за нее. Я понимаю, одних этих пустых слов абсолютно недостаточно, чтобы всё простить... Но мне очень жаль.
Я снова и снова кланялся раненому солдату, и стражник окончательно утратил дар речи. Почему я так отчаянно извиняюсь? К тому же у них, как у подчиненных, не было никакого морального права принимать от меня извинения. Они полностью провалили приказ остановить Прайд; она сама играючи одолела их всех. Вместо праведного гнева на Прайд, пытавшуюся их убить, их куда сильнее давило их собственное, жалкое бессилие.
— А сейчас я отнесу Ее Высочество Прайд обратно в отдельную башню.
Еще раз поклонившись им на прощание, я стал медленно подниматься на ноги. Несколько стражников тут же окликнули меня.
— Подожди, капитан.
Один из старших поспешил ко мне. Возвращать плененную Прайд, как и сопровождать ее по территории, по уставу должны именно они, стражники. Отнимать у меня военную заслугу за ее поимку никто не собирался, но официально доставить ее на место надлежит им, так было и вчера. На это вежливое объяснение я ответил коротко:
— Не могу.
Тихо, твердо и абсолютно безапелляционно. Словно отрезал ножом. Стражник, уже протянувший ко мне руки за Прайд, так и застыл с раскрытыми ладонями и окаменевшим лицом. Я отвел от него взгляд, холодно оглядел остальных солдат и двинулся дальше, без усилий держа Прайд на одной левой руке. Что всё это значит? Стражник уже собирался окликнуть меня снова, требуя объяснений, но я несколько повысил голос, словно перебивая их мысли:
— И я забыл сказать вам. Сейчас Ее Высочество Прайд лишь ненадолго потеряла сознание. ...Полагаю, она очнется уже через несколько минут.
Я чуть крепче сжал свои пальцы, касавшиеся тела Прайд. Нанесенному мной прямому удару ладонью вообще не обучали в рыцарском ордене Фризии. Это не был и классический королевский прием самозащиты: даже опытные стражники прежде не видели в бою ничего подобного. Они совершенно не знали, как долго после него длится беспамятство. Но, выслушав мое предостережение, все они чуть насторожились, отступая на полшага: вдруг безумная Прайд очнется прямо сейчас? Если она внезапно придет в себя так близко от них, в следующий миг она уже может смертоносно ударить в ответ.
— И еще одно важное уточнение для вас. Я... бывший рыцарь Артур Бересфорд. Поэтому мои нынешние действия здесь не имеют абсолютно никакого отношения к рыцарскому ордену. Это всего лишь мое личное насилие над особой королевского рода и... самоуправство.
Я без колебаний голосом подчеркнул слово «бывший». Услышав следом эти страшные слова о насилии и самоуправстве, несколько стражников потрясенно, со свистом втянули воздух. Вчера, останавливая Прайд, я уже причинил ей рану, а сегодня я незаконно явился вновь — теперь они заново, в ужасе осмыслили, что всё это означает для меня. Одного слова «бывший» было достаточно, чтобы им было нетрудно догадаться о моем суровом наказании.
— Так что если прямо сейчас вы примете от меня Госпожу Прайд... это будет означать, что вы официально закрыли глаза на мое вопиющее нарушение закона. ...Поэтому я не могу ее вам отдать.
С чуть виноватой, горькой улыбкой я в последний раз отвел от них взгляд к лицу Прайд. Без сознания она казалась просто мирно спящей девушкой, и лицо ее было до боли знакомо расслабленным, словно всё ее прежнее, кровавое поведение было лишь жестоким обманом.
— Однако позволять вам арестовать себя я пока тоже не собираюсь.
Воцарилась мертвая, звенящая тишина. Вчера я покорно позволил стражникам схватить себя по собственной воле. Я сам тогда принял на себя всю ответственность за рану Прайд и, ни разу не воспротивившись им, пошел с ними в замок.
— То есть... вы...
Грубо оборвав их фразу, я твердо шагнул вперед и снова повернулся лицом прямо к стражникам. Те наконец-то поняли, почему я до сих пор не убрал обнаженный меч в ножны и продолжал всё это время держать Прайд лишь одной рукой. Их и без того круглые глаза распахнулись еще шире, в горле застрял звук.
— Сейчас я — государственный мятежник, с оружием в руках выступивший против королевской семьи. Прошу вас, если вы способны меня арестовать, нападайте без всякого стеснения.
Я изготовил меч к бою. Сильнее напряг левую руку и крепко прижал бесчувственную Прайд к себе. Ни один стражник после этих моих слов не рискнул поднять на меня оружие.
— Только учтите, одна рука у меня тоже занята, и я не смогу как следует сдерживаться в бою. ...Поэтому...
В моем ровном, ледяном голосе не было ни капли сомнений. Едва я выставил свой меч, от всего моего тела хлынула страшная, подавляющая жажда крови. Стражники не решались даже перехватить свое оружие поудобнее. Человек, которого вчера они беспрепятственно и легко отвели в замок, теперь собственным решением прямо объявил, что будет убивать.
[[image:/storage/reader-images/e85785b1b9d573e5ff65440c8ab8aa6d7c5350a7.jpg]]
— ...Атакуйте меня с искренним намерением убить!..
Мои глубокие голубые глаза вспыхнули бледным, холодным светом хищника. Острый блеск моего взгляда и чудовищный физический напор заставили некоторых солдат едва не выронить свое оружие из рук. Они не сумели справиться с Прайд, пусть и при условии, что ей нельзя было навредить, а я только что обезвредил ее почти одним ударом. Даже навалившись на меня все разом, они просто не представляли себе своей победы.
Бывший капитан восьмого отряда королевского рыцарского ордена Артур Бересфорд. Самый юный рыцарь личной охраны первой принцессы, феноменально проскочивший и новобранческую службу, и обычное зачисление в основной состав. Суровый восьмой отряд признает только настоящую, чистую силу, а я стал там вице-капитаном, затем капитаном, побив все рекорды молодости за всю историю Фризии. Среди этих стражников не было ни одного человека, кто не слышал бы обо мне.
— ...Прошу меня простить.
Убедившись, что никто из них не собирается вступать со мной в самоубийственный бой, я плавно опустил меч. Коротко поклонился им и медленно, с достоинством пошел к отдельной башне. Через несколько шагов я намеренно, властно обратился к стражникам, которые всё еще не могли пошевелиться под впечатлением моего напора:
— Буду вам весьма признателен, если кто-нибудь из вас всё же последит за мной.
От моего приказного голоса они опомнились и, хоть и растерянно, послушно последовали за мной. Оставив на месте только раненого и тех людей, что были необходимы для первой помощи, остальные вместе со мной двинулись обратно к своему разбитому посту у башни.
— ...Пойдемте домой, Ваше Высочество.
Слушая, как их дежурный связной панически отправляет донесение о произошедшем в королевские покои, я поднял взгляд к мрачно возвышавшейся вдали башне. Стражники покорно шли позади и по обе стороны от меня, они следили за каждым моим движением, но никто из них даже не пытался направить на меня свое оружие.
Настолько очевидна и страшна была моя решимость защитить их всех.
✧ ═══════════════ ✧
Стайл:
— Что... это вообще... значит?!
Я, с самого раннего утра прибежавший в тронный зал по срочному вызову, просто не находил подходящих слов.
Минувшей ночью, проводив Артура в темноту, я ощутил скорее понимание, что категорически не должен идти за ним следом, чем желание догнать. Заперев за собой комнату на засов, я послушно вернулся в свою постель. От уверенных слов Артура в моей истерзанной душе воцарилось странное, забытое спокойствие, но тот факт, что его комната была так необычайно прибрана, вызывал невыразимую, грызущую тревогу. С ней я и лег спать. То ли из-за долгих слез, которых я давно себе не позволял, то ли благодаря слепому доверию к другу я несколько часов проспал без задних ног, без единого кошмара. Но едва дежурная служанка разбудила меня и я наспех переоделся, в покои явился срочный посланец дяди Веста. Вызванный им, я примчался в тронный зал, тяжело, загнанно дыша. Только чтобы тут же узнать: с самого раннего утра Прайд уже трижды пыталась сбежать из башни. Причем после ее первой, самой дерзкой попытки остальные две пресекали так быстро и жестко, что стража не успевала даже доложить в королевские покои.
— ...Ровно то, что вам и было сказано, принц Стайл. За это утро Прайд уже трижды пыталась сбежать, и всякий раз ее немедленно останавливали. ...Он.
Тихо, с тяжестью вздохнув, матушка Роза спокойно сообщила мне эту невероятную новость. Одного ее многозначительного, выделенного интонацией «он» хватило, чтобы я больше ни на секунду не сомневался в личности спасителя. Людей во всем замке, физически способных остановить буйную Прайд, можно пересчитать по пальцам. Гилберт, который, как и я, узнал о происходящем в саду лишь по прибытии в замок, тоже окончательно уверился в своей догадке, увидев шокированное выражение моего лица. Тех людей, на кого я в принципе мог возлагать такие отчаянные надежды, можно пересчитать и по пальцам одной руки. С легкой, скрытой тревогой Гилберт тоже ждал подробных пояснений от Веста.
Первая попытка побега Прайд произошла совсем рано утром. Она решила бежать еще до прихода личных служанок, которым предстояло ее разбудить, и остановить ее вмешался именно Артур, официально находившийся под домашним арестом. Он мгновенно, голыми руками обезвредил Прайд, когда она уже начала причинять кровавый вред стражнику. Собственноручно вернул бесчувственную принцессу в отдельную башню и с тех самых пор неподвижно оставался вместе со стражей прямо под тем окном, из которого она прыгала. Однако абсолютно всё это было сделано им без нашего разрешения.
Никакого официального приказа от королевы он не получал. Несмотря на строгий арест, он самовольно, с оружием приблизился к изолированной башне, грубо превысил свои бывшие полномочия и применил прямое физическое насилие к наследной принцессе. Не послушался законных требований стражи, без разрешения вошел в саму башню и в ее комнату; и по-прежнему категорически отказывается уйти со своего поста. На попытку солдат принудить его уйти он поднял боевой меч и недвусмысленно продемонстрировал готовность сопротивляться. Более того, он сам, при свидетелях признал себя государственным мятежником.
— Однако... только благодаря его действиям все дальнейшие попытки побега Прайд пресекаются немедленно и бескровно. Стража также больше не страдает от ее рук, и всю юридическую ответственность за этот произвол он берет исключительно на себя одного.
Матушка негромко сообщила об этом мне и Гилберту, чье внутреннее смятение становилось всё заметнее по мере сухих объяснений Веста. Альберт тоже согласно кивнул; и, будто выражая их общее с супругой политическое решение, добавил:
— Привлекать силы рыцарского ордена, полагаю, нам больше не потребуется.
Я облегченно, со свистом выдохнул и крепко сжал кулак.
— То суровое наказание, которое вы назначили ему вчера, Ваше Величество... Вы ведь уже тогда благодаря Предвидению знали, что произойдет именно это?
На этот крайне осторожный вопрос Веста Роза приложила несколько пальцев к своему лбу. Я потрясенно округлил глаза, глядя на молчавшую, словно в тяжелом раздумье, королеву. Мой отдохнувший за ночь, спокойный разум только теперь уловил эту явную политическую странность во вчерашнем показательном приговоре. Гилберт тоже слегка поднял подбородок, будто наконец кое-что понял, и тихо, с восхищением втянул воздух.
Первое утреннее донесение о побеге Прайд. Раньше всего его должны были доставить именно к спальне сенешаля Веста. Получив это экстренное сообщение, Вест мог немедленно, в ту же секунду приказать связному за своей дверью направить рыцарей ордена на перехват. Однако Роза заранее, строжайше запретила ему это делать.
Если Прайд вновь попытается сбежать, рыцарский орден следует посылать только тогда, когда она вплотную приблизится к самим королевским покоям.
Так они решили на вчерашнем ночном совещании. Тогда я был на грани истерики и отчаянно решил, будто они просто-напросто будут трусливо колебаться до самого последнего момента; теперь же всё это связалось в моей голове в единую, безупречную политическую цепь.
— ...Он... он был полностью готов... навсегда оставить рыцарство. Только чтобы остановить Прайд и не навлечь на весь орден последствия собственного мятежа. ...По крайней мере, в том варианте будущего, которое я предвидела.
От этих медленно, с горечью произнесенных матушкой слов я застыл как изваяние. Значит, уже тогда, когда королева официально объявляла ему это наказание, Артур был ко всему готов.
«Я... уже всё решил для себя. ...Прошу меня простить».
Вот что на самом деле означали те загадочные извинения, которыми Артур ответил Розе после долгой паузы. Я не знал, с какого именно времени мой друг жил с этой страшной решимостью в сердце. Я ясно понял только одно: Артур принял свое решение стать мятежником гораздо, гораздо раньше, чем я прошлой ночью пришел к нему рассказать о своих бедах. Чем больше я об этом думал, тем сильнее пересыхало у меня во рту, тем тревожнее ворочалось что-то холодное в моем животе.
— Именно поэтому я намеренно приказала лишь временно лишить его звания и отстранить от службы. ...Большего... большего я для него сделать не смогла... Перед его твердой, несгибаемой волей... как это ни прискорбно.
Роза говорила это чуть слабым, надломленным голосом, в ее золотых глазах дрожала искренняя скорбь по его судьбе. Всё, что она могла сделать как монарх, — это временная, компромиссная мера, позволявшая Артуру не покидать орден навсегда по собственному желанию. Сейчас, пока звание формально отнято, на бумаге он юридически никак не связан с рыцарским орденом. А его отсутствие на ежедневных учениях во время домашнего взыскания никого из рыцарей не удивит.
Вообще-то она могла бы на время превентивно задержать Артура, чтобы он не решился на подобную дерзость, или велеть командору Кларку строго следить за ним и удерживать силой. Но Роза поняла по его глазам: какие бы преграды ни возникли на его пути, его намерение защитить Прайд останется неизменным.
— Как только что сказал Вест, нарушений он сейчас совершает множество, а в своей совокупности они составляют особо тяжкое государственное преступление. ...Такое, что мне, по закону, следует немедленно приказать ордену задержать его, а в зависимости от обстоятельств приговорить к смертной казни или пожизненному заключению в темнице... Верно?
Вся кровь разом отхлынула от моего лица. Мое дыхание замерло, готовые слова протеста застряли комом в горле, а в мыслях я отчаянно кричал Розе: «Да вы издеваетесь!» Только благодаря Артуру мы сейчас можем остановить Прайд. Всё, абсолютно всё, что он делает, — это ради меня и Прайд. Только ради того, чтобы не запятнать ее светлое имя перед народом. Чтобы защитить ее вместо меня, по рукам и ногам скованного Контрактом подчинения. Он сражается там один — и я не хотел слышать даже притворных, формальных разговоров о его наказании.
Мое сердце тяжело и медленно, гулко грохотало в груди. На тихий юридический вопрос Розы Гилберт ровно ответил: «Да, Ваше Величество, вы совершенно правы». Из всех здесь присутствующих именно он, профессионально занимавшийся законами Королевства, лучше всего мог судить об этом. Я пронзил премьер-министра взглядом, острым и холодным, словно лезвие.
— Но... всё это применимо лишь в том случае, если судом будет достоверно установлено, что он действительно действовал исключительно по собственному решению.
Гилберт, что было для него крайне редкостью, настойчиво и жестко уточнил это низким голосом, обращаясь напрямую к Розе. Голосом, от которого ледяной холод будто поднимался от самых моих ног. И он устремил на королеву мучительно серьезный, пронзительный взгляд.
— Разумеется, я смею полагать, Ее Величество назначила ему именно такое временное наказание только ради этого.
Его слова звучали внешне почтительно, но за ними мы все безошибочно услышали угрозу: «Вы ведь не собираетесь просто использовать этого мальчика и выбросить?» Альберт слегка, недовольно нахмурился при виде такой дерзости Гилберта и вопросительно взглянул на Розу. Еще со вчерашнего вечера отец знал: у нее таких жестоких намерений нет. Почувствовав на себе тяжелые взгляды обоих, Роза устало вздохнула и один раз твердо кивнула, словно подтверждая свое решение перед нами.
— Сейчас... давайте просто доверимся ему. Пусть всё пока идет так, как он сам того хочет. Официально, перед законом, признать его действия мы еще не можем. Чтобы не допустить панической утечки сведений, мы не можем призвать орден на помощь; дворцовая стража ему в бою не ровня; потому нам остается лишь закрывать глаза на то, что он сейчас действует силой. Именно так сейчас объективно обстоят наши дела.
Она лишь тихо попросила Альберта немедленно сообщить стражникам у отдельной башни, что силой удалять Артура оттуда не требуется. Отец глубоко кивнул.
— Когда всё это закончится... мы еще не знаем, что именно он получит от Короны: заслуженную награду или суровое наказание. То же самое касается и возвращения его рыцарского звания. ...Но одно несомненно: сейчас он стоит там ради нашей Прайд.
Я энергично, с жаром кивнул. Мне казалось, я лучше всех на свете понимаю, с какой именно решимостью Артур остается там, под ее окном. В глубине моей груди уже загоралось жаркое, упрямое: «Никакого наказания для него я не допущу», — когда...
— Кстати... Стайл.
Голос матушки неожиданно прозвучал в тишине особенно отчетливо.
— Д-да, Ваше Величество?!
Я невольно запнулся, выдавая свое крайнее напряжение. Резко выпрямился по стойке «смирно», встретился с ней глазами. Роза пристально, изучающе посмотрела на меня, а затем чуть заметно улыбнулась.
— ...Вы с ним ведь самые близкие друзья. Тогда помоги ему косвенно. Мы, официальные члены королевской семьи, не имеем законного права вмешиваться в этот инцидент напрямую. Но в остальном... до некоторой разумной степени я готова пойти вам навстречу. Все необходимые подробности обсуди с Альбертом.
Она говорила это так, словно уже давно догадалась о моей тайной причастности к ночным действиям Артура. Неужели она заметила и то, что в душе я полностью поддерживаю его мятеж? По моей спине пробежала уже другая, холодная испарина страха. Я покорно ответил Розе, изо всех сил стараясь сохранить совершенно невозмутимое лицо. А она на этот раз мягко, по-матерински улыбнулась мне — хотя эту улыбку можно было назвать и снисходительной.
— ...По сравнению со вчерашним днем цвет лица у тебя сегодня гораздо лучше.
Я плотно сжал губы. Теперь я окончательно уверился: она всё заметила. И я вновь, с ледяной ясностью осознал, что эта женщина перед мной, моя мать, обладает высшей властью в этой стране и видит нас насквозь. Я глубоко, с искренним уважением склонился перед Розой и ответил:
— Простите меня за то, что вчера заставил вас так сильно беспокоиться.
Все присутствующие в зале безмолвно, почти синхронно испытали огромное облегчение. Вчера я вел себя явно необычно, истерично; мое мучительное нетерпение и боль видели все. Но с самого утра, особенно после известия о том, что Артур надежно останавливает Прайд, ко мне стало стремительно возвращаться мое привычное самообладание сенешаля. С облегчением увидев перед собой прежнего, холодного и спокойного Стайла, Вест деловито сменил тему:
— Итак, вернемся к вопросу об Империи Раджа и вчерашнему предложению принца Стайла...
Как и накануне, мне подробно доложили о бесследно пропавшем сопровождающем из Империи Раджа, затем о продвижении того радикального плана, который я сам в отчаянии предложил им вчера. Когда под самый конец Вест добавил: «Подбором нужных людей сейчас занимается Гилберт», — премьер-министр почтительно выступил на шаг вперед.
Я тяжело сглотнул и полностью сосредоточился на его докладе. Мой взгляд был сильным, острым, совершенно не похожим на вчерашний затравленный взгляд. Я больше не боялся.
«Прайд больше не причинит никому вреда. ...Пока эти слухи жестко ограничиваются лишь узким кругом посвященных, ее авторитет в народе еще можно восстановить. Пока мы не раскроем истинный замысел Раджи и не узнаем наверняка, существует ли в мире способ вернуть ее в сознание».
Убеждая, обманывая самого себя этими мыслями, я с тихим облегчением заметил, что мои руки окончательно перестали дрожать. Чтобы достойно ответить моему напарнику, который прямо сейчас бросился на поле боя ради нас, я направил весь свой выдающийся ум на помощь королеве.
Ради того, чтобы до самого победного конца защитить мою Прайд Роял Айви.
✧ ═══════════════ ✧
Артур:
— ...Опя-а-ать? Артур.
Прайд издевательски улыбнулась с тяжелым, отнятым у стражи копьем в руке. Это была уже ее шестая попытка побега за сегодня, а я всё так же несокрушимо преграждал ей дорогу.
— Опять, Госпожа Прайд.
Мой ровный, бесцветный голос. Мои голубые глаза, спокойные и холодные, как глубина зимнего водоема, смотрели прямо на нее. За одно только это утро я уже пять раз в одиночку ловил ее и возвращал в башню. Окружающие стражники теперь только жались по углам: никто из них больше не пытался схватить меня или как-то вмешаться в наше очередное столкновение. Куда бы Прайд ни старалась убежать по территории замка, я непременно, без лошади догонял ее на своих двоих и останавливал.
— Неужели... ты и впредь собираешься ловить меня совсем без ран? Добрый, милый, мягкосердечный Артур?
— Столько раз, сколько это понадобится. Я вас ни за что отсюда не пропущу.
Она намеренно растянула бледные губы в жуткой улыбке и задала этот вопрос, будто изощренно испытывая мою выдержку. Я не дрогнул ни единым мускулом. С обнаженным боевым мечом в правой руке я уверенным, ровным шагом приближался к ней. В ответ Прайд, даже не подумав отступить, улыбнулась еще шире и играючи перехватила древко копья. А затем она медленно поднесла острое стальное острие — невероятно, прямо к своей собственной тонкой шее и вызывающе усмехнулась.
Что?.. Я на мгновение потрясенно остановился как вкопанный. Я, конечно, слышал от принца Седрика, что Прайд в башне уже обращала клинок против себя. Но мои глаза всё равно распахнулись в чистом, животном неверии, когда я увидел это своими глазами. Она весело, заливисто рассмеялась.
— Тогда, может, мне самой поранить себя первой?
Одновременно с этими безумными словами она с силой увеличила нажим лезвия. Ее тонкая кожа лопнула; я почти физически почувствовал, как ощущение готовой выступить горячей крови защекотало ее шею. Она пристально, с садистским удовольствием наблюдала за мной: ждала, как я в панике опущу выставленный меч, как на моем неизменно спокойном лице проступят жалкое замешательство и ужас...
Выстрел! И ровно посреди этого растянувшегося мгновения смертоносное копье с металлическим лязгом отлетело в сторону. Резкий удар пули, прошедший через древко прямо ей в руку, заставил ее кисть мгновенно онеметь и разжаться. Теперь уже сама Прайд вытаращила глаза от неожиданного, оглушительного звука и толчка и с ненавистью пронзила меня взглядом.
— Пока вы вот так глупо стоите столбом, вся открытая для выстрела, я остановлю вас сколько угодно раз.
Ровно и холодно договорив это, я убрал в кобуру еще дымившийся пистолет левой руки и одним мощным рывком рванулся вплотную к Прайд. От моего невероятно быстрого, почти нечеловеческого движения она инстинктивно отступила на шаг, приготовила свои пустые руки к тому месту, где я должен был появиться... и на этом для нее всё кончилось. В следующий миг мой точный, рассчитанный удар основанием ладони пришелся ей прямо под дых, и ее сознание погасло.
В стремительно удалявшемся для нее мире слабо прозвучал мой по-прежнему ровный, спокойный голос, обращенный к страже:
— Простите, мне срочно нужен человек с Особой способностью лечить раны...
Я слегка, с болью поморщился при виде этого свежего, болезненного красного пореза на белой шее Прайд. Убедившись, что рана от копья еще неглубокая и не задела артерию, я усилием воли подавил в себе все человеческие чувства и упрямо посмотрел вперед. Обеими руками я бережно подхватил тело той, кого поклялся защищать ценой своей чести, и пошел обратно к отдельной башне, тихо обращаясь к потерявшей сознание девушке:
— Ну что ж, мы вернемся.
Ни единой тени сомнения или колебания во мне больше не было.
✧ ═══════════════ ✧
Адам:
— Какая неприятность. Вы до сих пор так и не нашли его?
Вопреки своим собственным, показным словам сочувствия, я улыбался этому Гилберту легко и беззаботно. Закинув ногу на ногу в невыносимо дорогом кресле гостевых покоев, я небрежно поглаживал свои темно-фиолетовые волосы и в наглую вел себя как самый обычный, оскорбленный гость. Мой взгляд жадно, хищно скользил по явившемуся премьер-министру и стражникам, охранявшим его; я всем своим видом давил на них, требуя немедленных извинений. Пусть эти дураки и незаконно задержали меня за нелепое покушение на Прайд, а мой драгоценный, пропавший сопровождающий был избит мной же самим, всю юридическую вину за этот инцидент я с удовольствием перекладывал на этих бездарных хозяев.
— Искренне прошу прощения, Его Высочество наследный принц Адам. Однако мы прилагаем для этого все наши усилия. Разумеется... и в расследовании дела первой принцессы Прайд.
Гилберт умело подстроил свою фальшивую улыбку под мою и еще сильнее прищурил свои длинные, хитрые лисьи глаза.
— Не могли бы вы лично нам что-нибудь припомнить?
Я ответил ему точно такой же липкой улыбкой. Я уверенно заявил, что вообще не имею ни малейшего отношения к их внутренним проблемам, и тут же заговорил об официальной, международной ответственности Королевства Фризия. Продолжая натянуто улыбаться, Гилберт лишь чуть повел плечами на вздохе.
— Я понял вас.
Резко оборвав меня на полуслове, он подал знак стражникам за дверью.
— Мы уже подробно побеседовали не только с вами, наследный принц Адам, но и со всеми остальными прибывшими из вашей славной Империи Раджа. ...И среди прочего нам уже удалось услышать весьма, весьма любопытные свидетельства.
Эту последнюю фразу Гилберт произнес немного тише, почти доверительно. Моя бровь невольно дрогнула. Не расплетая ног, я расслабленно откинулся в кресле и снисходительно улыбнулся, высокомерно приподняв подбородок, однако уголок моего рта слегка, нервно дернулся. Гилберт сделал вид, что не заметил этой оплошности, повернул свои узкие глаза к двери и приглашающе указал на нее рукой:
— Прошу вас, входите.
В плотном сопровождении вооруженных стражников в мою комнату вошли начальник штаба и генерал моей Империи Раджа. Край моих губ снова судорожно дернулся от гнева. Неужели эти две никчемные шавки предали меня на допросе?! Вздувшаяся на моем виске жилка уже почти выдала мою мысль, но пока я заставил себя сдержаться.
— Давно не виделись с вами, — я улыбнулся им так, что в этой улыбке не ощущалось ни капли человеческой приязни, лишь предвкушение.
— Это искренняя забота Его Высочества Стайла, — добавил Гилберт.
«Раз уж ваш личный сопровождающий так неудачно отсутствует, отсутствие еще и верных подчиненных наверняка тревожит вас еще сильнее и отбивает всякую охоту разговаривать с нами». Гилберт с тонкой, змеиной улыбкой объяснил этот шаг как чрезмерную заботливость Фризии и любезно пропустил обоих военных ко мне.
— Что с ним вообще делать, с вашим сердобольным Его Высочеством Стайлом, — картинно вздохнул я.
Начальник штаба и генерал Раджи сразу же спинным мозгом почувствовали смертельную опасность за этой улыбкой, которой я ответил улыбавшемуся Гилберту. Их дурацкие лица мгновенно отяжелели, тела напряглись, как перед ударом. Допросы для них уже закончились, и они наивно полагали, что дальше их ждут разве что физические пытки фризийцев. Но для них само пребывание в одной закрытой комнате со мной, Адамом, в моем нынешнем настроении и было началом самой страшной пытки.
— Примерно через полдня я снова приду за вами. Если вы до того времени вдруг что-нибудь припомните и захотите нам рассказать, прошу, позовите нас в любое время. ...Ведь завтра, вполне возможно, нам тоже придется обращаться с вами несколько грубее, чем сегодня.
В глазах Гилберта на миг вспыхнул странный, холодный свет. Его голос оставался пугающе спокойным, тон совершенно непринужденным, но его слова были восприняты как недвусмысленная, прямая угроза. Не заговорите сегодня — и мы не остановимся и перед пыткой. Моим людям из Империи Раджа, где кровавые пытки широко применялись далеко не только в качестве наказания, этот прозрачный намек был понятен без всякого труда. Гилберт почтительно поклонился и уже собрался уйти, но я нагло остановил его одним вопросом:
— ...Кстати, а как поживает моя возлюбленная принцесса Прайд?
— Что вы сейчас сказали?
Гилберт изящно выпрямился, слегка раскрыл узкие лисьи глаза и смерил меня взглядом сверху вниз.
— Надеюсь, она совершенно здорова... По-прежнему тихо сидит у себя в комнате и скучает по мне?
Я лениво подпер щеку рукой, опершись локтем о дорогой подлокотник, и задал этот вопрос с прощупывающей, издевательской интонацией. Гилберт ответил всё с той же приклеенной улыбкой. Ни мне, ни перепуганному генералу, ни начальнику штаба не удалось вообще ничего уловить в его мягком голосе.
— Не поэтому ли мне вчера вдруг сменили комнату? — тут же впился я в него взглядом.
Но Гилберт и этот мой прямой выпад так же легко, непринужденно отвел в сторону.
— Прошу меня извинить.
Сдержанно поклонившись, Гилберт наконец-то вышел вон. Я проводил и его, и следовавшую за ним охрану улыбкой без малейшей тени доброжелательности. И в тот самый миг, когда за ними закрылась дверь...
— Значит, вы вообще ничего им не сказали, а?..
Понизив голос до угрожающего рычания, я впился ненавидящим взглядом в своих подчиненных, стоявших справа и слева. От могильного холода этого взгляда, словно я уже упер лезвие им в шею, оба часто-часто, в панике замотали головами. С кем угодно в этом мире они могли вести себя беззастенчиво и нагло, но мне, Адаму, они не смели перечить. И не только потому, что я их наследный принц. Стоило им только возразить мне хоть слов, и я наверняка убил бы их на месте, голыми руками.
Шаги ублюдка Гилберта медленно удалялись по коридору и наконец затихли. Еще несколько десятков секунд ни я, ни мои замершие подчиненные не двигались. Но едва я решил, что после ухода фризийцев прошло уже достаточно времени, я резко вскочил на ноги и с размаху, с силой пинком отправил свое тяжелое кресло прямо в начальника штаба. Звук удара дерева о тело был негромким, но от этого боль ничуть не уменьшилась. Начальник штаба выдавил из себя жалкое: «Гха!» — и сам силой зажал себе рот, чтобы не закричать. А я уже диким зверем прыгнул на генерала и схватил его за грудки.
— Эй, вы, куски дерьма... вы ведь не проболтались им, а?? Вы ж прекрасно знаете, что тогда будет с вами и вашими семьями? Вам тоже умереть захотелось? Сдохнуть от моей руки хотите? А?!
Я тараторил это как заведенный, сверля их распахнутыми, безумными глазами так, словно мог убить сию же минуту.
— Н-никак нет, Ваше Высочество! — генерал, заикаясь, твердил о своей полной невиновности.
Начальник штаба поспешно поставил мое кресло ровно, а затем с грохотом рухнул ниц, словно отчаянно умоляя меня успокоиться.
— Господин Адам...! Я клянусь, я ничего не говорил им. Сейчас же доложу вам, о чем именно они меня спрашивали...! Даже если впереди меня ждут пытки, клянусь жизнью, я об этом деле не скажу им ни единого слова!!
— А-а-а? Вот как? Интересно.
Я ответил ему абсолютно без выражения, не переставая пронзать взглядом трясущегося генерала. Мои губы кривились, зрачки расширялись от предвкушения насилия. Генерал торопливо, глотая слова, заговорил вслед за начальником штаба:
— Разумеется, я тоже ничего не сказал им!! Клянусь, ни слова!! Это просто невозможно, чтобы такие мягкие, детские допросы, как в этой Фризии, заставили нас заговорить!.. К тому же это абсолютная тайна только для нас! Другим подчиненным в свите мы тоже вообще ничего не сообщали! Что бы эти фризийцы ни задумали, узнать им...
— Вот! Именно! Но! Стоит им только хоть чуть-чуть зацепиться за вас, и весь мой план насмарку! Найдут повод нас пнуть — вцепятся мертвой хваткой, ясное же дело! Вы идиоты? А-а, идиоты, потому и умеете только тупо воевать, убивать и пытать, да?? А?! Тогда я прямо сейчас прикажу вам: пойдите и убейте вторую принцессу, которая мешает моей Прайд унаследовать трон! Сейчас же! Даю вам десять секунд!! Не можете сделать этого прямо сейчас — тогда сдохните!!
Я грубо, до хруста корней вцепился в волосы генерала, который был физически крупнее меня, и сдавленным, истеричным голосом рявкнул ему прямо в лицо. Моя речь становилась всё быстрее и бессвязнее; я выплескивал на него свои ядовитые чувства, а бравый генерал Раджи мог только жалко дрожать и извиняться:
— Простите...!
Хоть одно неверное слово поперек — и он умрет прямо здесь. Мои распахнутые глаза, потный, трясущийся лоб генерала, всё вокруг говорило о том, насколько накалилась обстановка в этой комнате, как смертельно опасно сейчас делить со мной, Адамом, одно пространство и как категорически нельзя меня раздражать. Отчаянные, жалкие извинения генерала я грубо перебивал:
— Ну что, сдохнешь? Давай, сдохнешь?? Прямо сейчас, прямо здесь? А? А? Убить тебя можно? Такому мусору замену ж найти — как нечего делать, да-а?
Я продолжал маниакально угрожать ему, точно выплескивая всю накопленную за время отсутствия моего полезного сопровождающего досаду.
— И вообще, что за хрень тут происходит! Он до сих пор не пришел ко мне! Уже ж давно пора, нет?? А, а?! Неужели эта жалкая тварь предала... Да нет, быть не может.
Ни тупой генерал, ни начальник штаба совершенно не поняли, о чем я бормочу себе под нос. Им ведь даже не объяснили, куда именно подевался мой сопровождающий. Они не знали ни кого именно я сейчас так жду, ни из-за чего я злюсь как демон. В самый последний миг, прежде чем в пылу своей ярости окончательно извергнуть пламя и убить их, я сменил ход своих мыслей. Нет, только этого предательства произойти не могло, — твердо решил я. Моя голова резко, отрезвляюще остыла, и я брезгливо отпустил потного генерала.
Я раскинул руки и, словно птица, нырнул спиной прямо на мягкий диван. Посмотрел сверху вниз на лежавшего ниц начальника штаба и опустившегося на колени генерала, затем одной рукой принялся яростно, до крови чесать себе кожу головы и темно-фиолетовые волосы, зачесанные вправо. Мне хотелось в бешенстве всклокочить их все, но чертов Гилберт мог вернуться в эту комнату в любой момент.
Моя Прайд, которая уже давно должна была прийти в мою комнату, всё никак не появлялась, и это тоже невыносимо раздражало меня. Так я просто не мог действовать по своему плану. Бормотнув: «Черт», — я сильнее впился ногтями в кожу головы, а затем прошептал им:
— Фризия нас физически остановить не может и ни хрена о нас не знает. ...Молчите до смерти. Не сумеете сдохнуть молча — я сам, лично устрою вам самую ужасную, долгую смерть в вашей жизни.
Оба моих цепных пса глубоко, с покорностью склонили головы и ответили в один голос. Какие бы пытки им ни грозили от Фризии, только не от меня, — думали они от всего сердца. Выплеснув свое раздражение на окружающий мусор, я тоже немного успокоился. Всё так же вальяжно откинувшись, я посмотрел на роскошный фризийский светильник под потолком и самодовольно усмехнулся.
— А, да. Если эти наивные идиоты спросят меня, можно ли вас официально пытать, я, конечно же, разрешу им.
Я сказал это так небрежно, словно только что придумал забавную шутку. Не поднимая голов от ковра, оба военных уставились в пол широко открытыми от ужаса глазами. Их широкие плечи судорожно вздрогнули, но возражать моему приказу они не собирались. За неповиновение я просто убью их сейчас же.
— А то если я вдруг откажу им в этом — они еще сильнее меня заподозрят.
Я говорил это совершенно отстраненно, будто дело их мучительной боли меня вовсе не касалось. Я боковым зрением заметил, что оба они чуть пошатнулись от ужаса, но сделал вид, что не вижу этого, и мерзко, довольно прищурился.
— Да нормально всё, нормально! Небось этот их премьер-министр только что просто блефовал? Наследного принца ладно, трогать не смеют, но даже верхушку Раджи разве так просто, без последствий подвергнешь пытке?
Едва придя в себя, я заговорил так, словно еще минуту назад не я сам бесновался сильнее всех. Я громко, заливисто гоготнул и вытянул ноги, по-хозяйски положив их прямо в грязной обуви на дорогой стол перед собой.
— Главное для меня, чтоб вы и остальные твари молчали, — и всё это богатое Королевство Фризия достанется моей Радже. А еще...
Не позволив ни одному из подчиненных поднять голову и посмотреть на меня, я один предавался долгожданному отдыху. Я широко, хищно осклабился и гордо заявил:
— Прайд тоже моя.
✧ ═══════════════ ✧
Роза:
— Какой... любопытный разговор.
Сидя на своем привычном месте во главе особой залы совещаний, я произнесла это тихо, низким голосом, который резко противоречил кажущейся невинности самих слов. И этот мой голос дышал страшной, ледяной властной силой. От одних только моих слов, от направления моего пристального взгляда все в комнате мгновенно задержали дыхание. Внутренней стражи здесь не было. Помещение полностью освободили от всех посторонних; за массивными дверями стояло множество надежных охранников, но внутри сейчас присутствовала только истинная верхушка страны.
Я, правящая королева Роза; мой принц-консорт Альберт; мой сенешаль Вест — высшие руководители Королевства. Второй принц Стайл, помощник сенешаля. И те проверенные сановники, которых мы обычно созывали на заседания по важным законопроектам. Эта полностью звукоизолированная зала, обычно использовавшаяся лишь для таких заседаний или закрытых чрезвычайных совещаний, была одним из самых защищенных, особых помещений дворца.
Собранные здесь в экстренной спешке по моему вчерашнему ночному приказу люди были теми, чью абсолютную безупречность, и личную, и в отношении связей — предварительно подтвердил Гилберт. Он же лично поручился за то, что все они умеют держать язык за зубами. Всех сановников Гилберт уже однажды тщательно, с пристрастием проверил, но именно эти были отобраны особенно строго; сперва они даже сами не понимали, зачем их так тайно позвали сюда.
Многие из тех, кого я вызвала сегодня для осуществления того отчаянного «предложения» Стайла, жили прямо в замке. По своим делам они часто бывали и в королевских покоях, поэтому о внезапной перемене в Прайд в общих чертах уже догадались. Они знали, что в отдельную, изолированную башню спешно перевезли множество ее личных вещей, они понимали, почему мы так сильно усилили охрану этого прежде пустовавшего здания. Однако возможная связь этого безумия с Империей Раджа держалась нами в полной, строжайшей тайне вплоть до этого самого дня. И сейчас перед их потрясенными глазами...
«Главное для меня, чтоб вы и остальные твари молчали, — и всё это богатое Королевство Фризия достанется моей Радже. А еще...»
Прямо в воздухе висело четкое изображение, созданное Особой способностью.
«Прайд тоже моя».
Да. В тот самый миг, когда Адам с похотливой ухмылкой произнес это на изображении, нашу особую залу заполнили ужасающий гнев и почти осязаемая жажда убийства.
— ...Подумать только, получить официальное подтверждение их вины оказалось так просто...
Альберт, что случалось с ним крайне редко, процедил это сквозь зубы, сложив руки на груди. Обычно окружающим лишь казалось, что он всегда хмуро смотрит на всех, но сейчас он действительно, с нескрываемой ненавистью сверлил глазами Адама, мерзко ухмылявшегося в висевшем посреди комнаты изображении. Краем глаза я заметила: сжатый и прижатый сложенными руками кулак моего мужа мелко дрожит от праведной ярости.
— ...Какая... поразительная глупость.
Мой тихий, низкий голос вновь эхом разнесся по зале вместе с моим усталым вздохом. На магическом изображении в реальном времени продолжалась прямая передача бесчинств Адама: он, не стесняясь в выражениях, оскорблял и нашу Фризию, и своих же собственных подчиненных. Рядом Вест и Стайл безмолвно, с бешеной скоростью записывали на бумаге каждое слово его грязной речи, ни на букву не отступая от сказанного. Стайл помогал Весту, по очереди, без заминок принимая запись. Его глаза, неотрывно уставленные в чистый лист, горели страшным, черным гневом, а его бледные губы... пугающе улыбались.
— Предложение Стайла... похоже, оказалось верным.
Когда Адам на изображении перешел уже к одной только брани и грубым физическим выходкам, я мельком посмотрела на своего сына. Он низко склонился над бумагой, его лица я полностью не видела, но его яростных, резких движений пера и исходившего от него тяжелого напора мне было достаточно для ответа. Всё это началось с того отчаянного предложения, сделанного Стайлом вчера, сразу после объявления мной наказания Артуру.
«Нельзя ли тайно воспользоваться Особой способностью, предназначенной для связи, и напрямую наблюдать за нужным человеком без его ведома?»
Сначала он в отчаянии подумал о том, чтобы круглосуточно следить так за Прайд, чтобы с самого начала видеть, как именно она освобождается от путов и убегает. Однако выставить под постоянное, вуайеристское наблюдение женщину, к тому же первую принцессу целой страны... словно сделать ее дешевым зрелищем для стражи — так поступить было категорически нельзя. Если бы подобное неуважение допускалось, в отдельной башне ее кровать уже просто окружили бы стражники на целый день, или мы попросту бросили бы ее в подземную тюрьму, откуда сбежать еще труднее. Но если речь шла о подозреваемых иностранцах из Империи Раджа...
Разумеется, вне зависимости от объекта наблюдения, это всё равно оставалось грубым злоупотреблением Особой способностью. Но одновременно это становилось единственным и лучшим способом неопровержимо установить, виновны ли они в нашей трагедии. Ни я, ни Альберт, ни Вест, ни даже наш блестящий Гилберт прежде не додумались до подобного шага. Способности связи различались по форме, но в нашем обществе их традиционно считали именно средством прямого общения или одностороннего военного донесения. Таковы были прочные, общепринятые представления во Фризии.
Изображение могло, конечно, случайно показать нечто решающее за спиной связиста, но никто никогда не предполагал использовать саму эту способность с целью намеренного шпионажа.
«Прошу вас, разрешите нам это, Ваше Величество...!! Чтобы больше... чтобы больше не позволять им безнаказанно творить в нашем замке что вздумается!..»
Я прекрасно понимала: предложение Стайла грубо нарушало закон и дипломатический этикет. Но, если оно официально подтвердит вину Империи Раджа, наше политическое положение существенно изменится. Именно поэтому я тайно собрала здесь доверенных сановников и решила наблюдать за этим всем вместе. К Адаму, по нашей указке, намеренно поместили генерала и начальника штаба, искусственно создав идеальные условия для его откровенной беседы с ними. Пока Гилберт отвлекал их внимание разговором, вошедший вместе с ним под видом обычного охранника связной своей Особой способностью незаметно установил в комнате невидимую «точку наблюдения».
Внешний облик способностей связи различался у каждого владельца, как и срок, на который сохранялись их действие и сама точка обзора. В рыцарском ордене, возможно, нашлись бы еще такие одаренные люди, но среди дворцовой стражи лишь двое могли поставить точку наблюдения и поддерживать способность, уже физически покинув это место. Оба солдата подходили нам и с точки зрения абсолютной надежности: можно было не опасаться ни их дальнейшего злоупотребления, ни разглашения государственной тайны. Из них мы выбрали стражника, чья способность действовала несколько дольше, хотя разница составляла всего примерно час.
Если бы за этим изображением тайно следили только я с ближайшими людьми, свидетельств, с юридической точки зрения, оказалось бы слишком мало. Поэтому мне пришлось созвать сюда и других высших сановников. В мире, где магическое изображение физически невозможно записать, они не смогли бы позже предъявить доказательство, даже если Раджа раскроет свое истинное лицо прямо у них на глазах. И даже если они узнают нечто, способное неминуемо привести к открытому конфликту между двумя странами...
— Личность и манеры наследного принца Адама мы пока отложим в сторону. ...Само содержание их разговора, надо сказать, весьма и весьма тревожное.
От этих моих холодных слов по залу снова пробежало заметное волнение. За считаные минуты наблюдения прозвучали сплошь опасные, компрометирующие вещи: тайна, о которой категорически нельзя знать Королевству Фризия; прямое намерение лишить жизни Тиару; существование некоего сообщника. И недвусмысленное намерение завладеть Фризией и Прайд.
— По меньшей мере... это явное, грубое нарушение мирного договора с нашей страной.
После этого сухого замечания Веста напряжение в зале многократно усилилось. Они прямо посягают на суверенитет Королевства Фризия и на жизнь Прайд. Уже одного этого было достаточно, чтобы на законных основаниях удерживать Адама и его спутников более оговоренных десяти дней.
— Прежде всего, мы обсудим жесткие контрмеры против каждой озвученной ими угрозы. Вполне возможно, до более серьезного, вооруженного столкновения с Империей Раджа, чем простой обмен нотами, осталось совсем недолго.
На эти слова Веста, который на время передал свои записи Стайлу и отложил перо, я лишь молча кивнула. Прямого военного столкновения с Раджей Фризия тоже хотела всеми силами избежать. Именно поэтому ровно год назад мы и заключили этот мирный договор, искренне желая взаимного ненападения. ...Однако...
— Кроме того... похоже, мы только что получили полное моральное право и разрешение на нечто гораздо большее, чем простой допрос.
Я говорила абсолютно спокойно, двигалась плавно и изящно. Во мне не ощущалось ни капли горячего жара — только ледяное королевское достоинство. Каждый сановник в зале сейчас чувствовал напряжение, словно струна, готовая лопнуть от прикосновения; за ним разгоралось еще более мощное, общее намерение защитить свою страну.
— Как ваша королева, сейчас я выслушаю ваши мнения. Если кто-то из присутствующих возражает против официального задержания наследного принца Адама, против дальнейшего, силового получения сведений от него... и жестких мер по защите Королевства Фризия от Империи Раджа, поднимите руку.
В зале не поднялась ни одна рука. Пока магическое изображение продолжало наглядно показывать бесчинства Адама, здесь не осталось ни единого человека, который не признал бы в нем нашего прямого, смертельного врага.
— ...Тогда начнем.
Мои низко прозвучавшие слова встретили абсолютное, всеобщее согласие. Как раскрыть главную тайну Империи Раджа; как надежно защитить моих принцесс; кто их сообщник и кто этот пропавший сопровождающий; каким именно образом они намереваются завладеть Фризией и Прайд; как всё это связано с ее внезапной «болезнью»... Теперь нам предстояло выработать конкретные, беспощадные меры по каждому из этих вопросов.
Королевство Фризия наконец-то определило своего истинного врага.
✧ ═══════════════ ✧
Алан:
— Слушай, как думаешь, Артур в порядке? — спросил я, не поворачивая головы.
На площадке как раз проходили совместные конные учения нашего первого и третьего отрядов. Я наблюдал за своими людьми и рассеянно почесал русые волосы, обращаясь к стоящему рядом Каллуму.
— …По крайней мере, вчера он не выглядел подавленным… — Каллум тоже слегка нахмурился.
Он, как обычно, умудрялся педантично заполнять отчёт и одновременно внимательно следить за действиями рыцарей третьего отряда. Его записи всегда были настолько упорядочены, что хоть сейчас выставляй как образец для всего ордена. Но я, стоя рядом, вовсе не собирался перенимать его нудную манеру. Я напряженно смотрел вперед, где вице-капитан Эрик, скачущий верхом с разметавшимися каштановыми волосами, громко отдавал рыцарям команды.
— И ведь правда… слишком уж внезапно всё это, — протянул я. — Наверно, это как-то связано с Госпожой Прайд.
— А с чем ещё? — отозвался Каллум. — Его так сурово наказали. Не думаю, что Артур пошёл бы на серьёзное нарушение без веской причины.
— Ага… — только и смог тяжело вздохнуть я.
Вчерашнее взыскание и это безумное «временное лишение» Артура рыцарского звания не на шутку переполошили весь наш орден. Сам он тогда лишь коротко поклонился и больше ничего не сказал, но сейчас просто не было рыцаря, который не задавался бы вопросом: за что его так наказали, даже не объяснив причины? Растерянность читалась на лицах даже в его родном восьмом отряде; повсюду раздавались приглушённые требования разъяснений.
К тому же Артур, так нам ничего и не рассказав, за ночь просто бесследно исчез из рыцарского общежития. Утром, когда обеспокоенный Эрик с ребятами пришёл к нему, комната была уже пуста. До нас с Каллумом быстро дошли шепотки рыцарей из соседних комнат: ночью оттуда доносился разговор с кем-то, а временами даже крики. Для звукоизолированной комнаты капитана это должно было означать просто оглушительную ссору. Нетрудно было догадаться, кем мог быть этот ночной собеседник, и от этого моя тревога лишь усиливалась.
— Его Высочество Стайл… — пробормотал я. — Чего ему вообще понадобилось от Артура ночью?
Несколько наших видели, как Стайл приходил к нему прямо перед объявлением этого дурацкого наказания. Я думал: наверно, из-за принца его и наказали, а ночью Его Высочество вернулся что-то сообщить. Большего я пока предположить не мог.
— Не называй его имя бездумно, — коротко и строго одёрнул меня Каллум. — …Меня сильнее беспокоит та прибранная комната.
В его голосе вдруг прозвучала такая тяжесть, что я невольно прикусил язык.
В комнате Артура, которая и раньше-то была небогата личными вещами, всё оказалось аккуратно собрано в углу. Прямо как в тот день, когда он только въехал к нам. Ни один рыцарь, увидевший это, не мог не подумать с ужасом: неужели наш Артур больше не собирается возвращаться в орден? Кое-где уже вовсю шептались, будто он совершил столь тяжёлый проступок, что сам решил навсегда уйти. Вице-командор Кларк, конечно, пытался усмирять эти слухи: «Если Артур решит уйти, он не просто соберёт вещи, а полностью освободит комнату».
— …Он ведь… не бросит рыцарство? А? — я сам не ожидал, что в моём голосе прозвучит такая непривычная, почти детская тревога.
От этих моих слов у Каллума даже остановилось перо; он мрачно поджал губы. В последний раз, когда мы видели Артура, тот совершенно не выглядел подавленным. Наоборот, он вернулся в комнату с такой прямой спиной и твердым взглядом, что растерялись скорее мы сами. Но именно от этого ещё отчётливее ощущалось: где-то глубоко внутри себя Артур уже принял какое-то окончательное решение.
После нашей оборонительной битвы мы с ребятами сами решили остаться рыцарями. Услышав об этом, Артур тогда так от души обрадовался и вздохнул с облегчением — я прекрасно помнил его сияющее лицо. Как тогда он до смерти не хотел нашего ухода, так и сейчас ни я, ни Каллум, ни любой другой рыцарь ордена не желали отставки Артура.
— …Не знаю, — наконец ответил Каллум. — Только он был настроен решительно. Слишком… непоколебимо.
— Ага… Это так на него похоже. На нашего Артура, — я ответил с горьковатой улыбкой.
Его прямоте и честности можно было только позавидовать, но сейчас от этой его упёртости что-то тревожно царапало мне грудь. Мы ведь тоже служили в личной охране принцессы, однако нам так ничего и не объяснили. Помочь другу отчаянно хотелось, а сделать мы пока абсолютно ничего не могли.
— Харрисон сегодня тоже какой-то поникший… Хотя чего тут удивляться.
— …После таких прощальных слов Артура — да, — согласился Каллум.
Вчера, когда объявили о взыскании, командор Родерик приказал всем нам строго воздерживаться от лишних расспросов. Поэтому никто из нас так и не осмелился спросить Артура о случившемся. Мы все растерянно молчали, пока он, низко поклонившись, торопливо уходил с плаца. Только Харрисон окликнул его:
— Капитан.
И молча попытался вернуть ему его белый форменный сюртук, который бережно хранил для него во время тренировки. …Однако…
«…Простите. Не могли бы вы пока оставить его у себя? Сейчас у меня нет права его носить…»
Артур наотрез отказался от своей формы. Он снова поклонился Харрисону, который от неожиданности замер на месте (что для него было огромной редкостью!), и на этот раз окончательно ушёл. Оставив нам напоследок эти страшные слова:
«И сейчас я больше не капитан».
— А ведь он только-только привык, что Харрисон зовёт его капитаном… — с тоской протянул я.
— …Да, — глухо отозвался Каллум.
Когда этого хмурого Харрисона назначили в личную охрану, он из уважения стал называть Артура «капитаном». Сперва наш Артур жутко смущался этого, но в последнее время понемногу привык. На замечания Артура: «Вы же говорили, что не будете менять свою манеру разговора», — Харрисон всегда упрямо отвечал: «Это только обращение». Всем нам, рыцарям, это казалось по-своему трогательным. И вот сегодня утром, несмотря на отсутствие Артура, Харрисон по-прежнему механически занимался на учениях, но прежнего боевого напора в нём явно не осталось. Даже когда его пути пересекались с парнями из восьмого отряда, он не набрасывался на них внезапно с тренировочным мечом, как обычно, а, словно не замечая их, безразлично шёл к следующему упражнению. Каллум шепнул мне, что видел это уже несколько раз за утро.
— Но сейчас мы вообще ничего не можем сделать, — подытожил Каллум. — Неизвестно даже, когда возобновится наша служба в личной охране принцессы. Пока Артура нет, мы должны быть готовы к тому, что…?!
Шелест. Всё случилось слишком внезапно: Каллум осекся на полуслове, а я в шоке распахнул глаза. Прямо перед нами в воздухе, где только что абсолютно ничего не было, из ниоткуда «появились» две бумажные карточки.
Мы рефлекторно схватили тонкую бумагу, порхавшую перед нашими лицами. Неужели это телепортация Его Высочества?.. Мы проверили свои карточки, ошарашенно переглянулись: на обеих было коротко написано одно и то же. От их содержания Каллум рядом со мной невольно задержал дыхание; я же резко поднял голову и посмотрел на Эрика, который руководил учениями. Тот тоже уже остановил свою лошадь и напряженно читал точно такую же карточку, крепко зажав её в руке.
В следующее мгновение лицо Эрика резко переменилось. Широко раскрыв глаза, он обернулся и сразу встретился взглядом со мной, а затем с Каллумом. Мы все трое почти одновременно, без слов кивнули друг другу.
На карточках было написано: «Сегодня вечером буду ждать вас в комнате капитана Алана в указанное ниже время».
О том, кто именно прислал нам это тайное приглашение, гадать не требовалось.
✧ ═══════════════ ✧
Роза:
— Остаются… Тиара и Прайд…
Вернувшись из особой залы совещаний в тронный зал, я тихо вздохнула. Казалось, силы немного оставили меня.
Наше чрезвычайное совещание наконец закончилось, все решения с собранными доверенными сановниками были приняты. Переговорив с моим мужем Альбертом и Стайлом, я снова вернулась в тронный зал — одно из постоянных мест моей королевской работы. Вместе с сенешалем Вестом и премьер-министром Гилбертом мы только что еще раз проверили всё, что решили. Нерешённых вопросов у нас оставалось ровно два.
«Тогда прикажу: пойдите и убейте вторую принцессу, которая мешает Прайд унаследовать трон!»
Эти слова Адама эхом звучали в моей голове. Эту угрозу жизни Тиары можно было бы счесть просто больной бранью человека, странно одержимого моей Прайд. Но в нашем нынешнем, шатком положении я просто не могла позволить себе не тревожиться. В моем замке вполне может тайно скрываться сообщник Адама — или тот самый пропавший сопровождающий.
«И вообще, что за хрень! Он до сих пор не пришёл! Уже ж давно пора, нет?? А, а?! Неужели эта тварь предала… Да нет, быть не может».
«Не пришёл». «Пора прийти». «Эта тварь»… Кого именно он подразумевал? Или каждый раз его речь шла об одном и том же человеке? Даже последующие слова Адама не позволили нам этого определиться. Но в замке несомненно существовал кто-то, способный действовать тайно, совершенно без надзора моих людей Фризии. Был ли это исчезнувший сопровождающий, или другой человек, который увел его, или кто-то третий — для нас пока оставалось неизвестным. На краткий миг мне и остальным пришёл на ум ещё один человек, совершенно не относившийся ни к одному из этих вариантов, но сейчас никто из нас не осмелился произнести его имени вслух. …Даже без слов мы все прекрасно знали, о ком именно подумали. Прежде всего потому, что это было просто невозможно.
В любом случае, пока остаётся хоть малейшая вероятность опасности, я не имею права смотреть на положение беспечно. На совещании мы уже решили усилить охрану ворот замка и королевских покоев, но было ещё немало неоговорённых, неясных деталей.
— …Как прикажете поступить, Ваше Величество? Охрана и сопровождение — сфера рыцарского ордена.
Это спросил Альберт. Я не смогла ответить мужу сразу.
Обычно усиление защиты я бы не задумываясь поручила своим рыцарям. Для безупречной обороны замка никто не подходил лучше. Уже после самого задержания Адама было бы вполне естественно направить туда орден. Единственная причина, по которой мы до сих пор этого не сделали и отчаянно полагались лишь на дворцовую стражу, — это суровая необходимость любой ценой скрывать состояние Прайд от рыцарей. Кроме её личной охраны, об этой страшной перемене там не знали.
По предложению Стайла Альберт уже решил снова дать личным рыцарям часть прежних разрешений, но задействовать весь орден — это совсем другой вопрос. Да, мальчик Артур стойко удерживает Прайд у отдельной башни, однако если её потенциального сообщника или сопровождающего Раджи вдруг поймают обычные рыцари, сохранить нашу тайну станет невероятно трудно. Но невозможно же ради сокрытия всего этого просто пренебречь безопасностью моей королевской семьи, — думала я, мучительно колеблясь. И тут…
— В таком случае у меня есть предложение.
— Тогда я предлагаю…
Гилберт и Стайл заговорили почти одновременно. Настолько в один миг, что Гилберт чуть округлил свои узкие глаза, а Стайл раздражённо свёл брови, и они остро посмотрели друг на друга. Я слегка опешила и перевела взгляд с одного на другого. Прежде чем я успела выбрать, кому дать слово, Гилберт почтительно уступил принцу. Совсем не такой напряженный, как вчера, премьер-министр, похоже, уже почти вернулся к своей привычной, плавной манере, и его лицо смягчилось. Получив моё дозволение говорить, Стайл сперва чуть покосился на Гилберта с затаённой неприязнью, а затем снова повернулся прямо ко мне.
— …Матушка, бывший капитан Артур, полагаю, больше не позволит сестре уйти от отдельной башни. Значит, если рыцарский орден будет действовать достаточно далеко от неё, охрану ворот замка и королевских покоев тоже можно смело ему поручить.
Я внимательно слушала сына. Гилберт рядом молча кивнул. Судя по всему, в собственном предложении он тоже собирался упомянуть именно этот выход. С тех самых пор, как Артур встал на защиту Прайд, и до настоящей минуты ей действительно ни разу не удалось сбежать.
— И ещё, что касается Тиары…
Стайл продолжил говорить, чётко и последовательно излагая свои доводы. Мой приёмный сын не только придумал тот блестящий способ, как раскрыть замысел Адама, но и внёс огромный вклад в дальнейшее подтверждение их вины, поэтому сейчас мы все придавали его словам особый вес. Его новое предложение вызвало у нас некоторые колебания, однако политические и тактические преимущества были слишком велики. Артур и стражники у башни одновременно не дают Прайд бежать и надёжно охраняют её саму. Если этот Адам нацелен на Прайд и на жизнь Тиары, то в объективно большей опасности сейчас находится именно моя младшая дочь. Обеспечив её безопасность, мы сами и рыцарский орден получим гораздо больше свободы действий. К тому же... далеко не одна только Империя Раджа сейчас угрожает жизни Тиары.
«В следующий раз я ведь могу направить клинок на Тиару, которую матушка так любит по-настоящему».
Мы, как бы сильно ни хотели того, просто не могли забыть эту страшную утреннюю угрозу самой Прайд убить Тиару, если мы осмелимся лишить её права на престол. Даже если замысел Раджи будет полностью раскрыт, ничто в этом мире не гарантирует мне, что Прайд чудесным образом вернётся к прежнему состоянию. Насколько она сама замешана в этом, существует ли вообще то магическое лечение, о котором вскользь говорил Адам, нам пока ничего не известно. К тому же и я, и другие руководители Фризии в значительной степени уже с горечью приняли эту страшную мысль: та, прежняя Прайд, была лишь нашим десятилетним чудом.
— Мы это обдумаем, — ответила я сыну.
Стайл энергично кивнул мне, отчаянно надеясь, что мы примем его предложение. Он учтиво отступил на шаг, передавая слово Гилберту.
— Мой план далеко не столь новаторский, как у Его Высочества Стайла.
С горьковатой, изящной улыбкой Гилберт плавно шагнул ко мне.
— В направлении рыцарского ордена я, как и Его Высочество Стайл, затруднений не вижу. Если вы позволите, Ваше Величество, я также сумею должным образом объяснить командору Кларку исключительно историю с Империей Раджа. …Скрыть от ордена одни лишь сведения о состоянии госпожи Прайд будет не так уж трудно.
При виде этой нарочито изящной улыбки Гилберта Альберт рядом со мной незаметно вздохнул. Мой муж прекрасно понимал этот намёк и признавал метод премьер-министра весьма надёжным. Стайл тоже тихо произнёс: «Понятно», — и чуть, с облегчением улыбнулся. Мальчик до тошноты хорошо знал: Гилберт лучше кого бы то ни было в Королевстве разбирается в искусном управлении информацией.
— Тогда переговоры с рыцарским орденом я полностью поручаю вам.
Я коротко переглянулась с Вестом и Альбертом, получила их безмолвное подтверждение и тут же одобрила этот план. Получив моё прямое разрешение, Гилберт почтительно положил руку на грудь и глубоко поклонился мне.
— Остаётся вопрос о том, как поступить с задержанными из Империи Раджа… — начал было Вест.
— Да, роскошные гостевые покои им более не нужны.
Я перебила сенешаля низким, ледяным голосом и жёстко приказала перевести их всех в одиночные камеры. Больше у нас не было ни малейшей необходимости ничего скрывать от послов Раджи или проявлять к ним дипломатическую предупредительность. Теперь всё доказано: они нагло посягают на мою Фризию и Прайд, они открыто угрожают жизни Тиары и всё ещё что-то скрывают в стенах моего замка. Мои слова, подобные острому лезвию, заставили Веста глубоко склониться.
— Как прикажете, Ваше Величество.
Он безоговорочно согласился с моим решением о заключении официальных представителей Раджи в тюрьму, хотя прекрасно понимал: это могло привести даже к полномасштабной войне. Наконец и от меня самой, правительницы, хлынула страшная, подавляющая властная сила, полная чистого гнева. Как любящая мать я ни за что не могла простить тех ублюдков, кто осмелился причинять вред моим дочерям.
А прежде всего, как королева, я никогда не пощажу врага Королевства Фризия.
✧ ═══════════════ ✧
Алан:
Бах, бах, ба-бах, бах-бах-бах!
— …
Я застыл в коридоре нашего рыцарского общежития с совершенно дурацкой, натянутой улыбкой, глядя на эту дикую картину. Прямо за моей спиной стояли Каллум и Эрик, тоже только что закончившие учения. На их лицах читалось примерно то же самое ошеломление. Я просто понятия не имел, что мне сейчас делать, и с каждой секундой всё сильнее хотел тупо развернуться и уйти обратно на плац. Каллум сочувственно хлопнул меня по плечу, словно безмолвно велел смириться со своей участью хозяина комнаты. Эрик тоже умоляюще склонил голову: «Пожалуйста, Алан».
Обычно жизнерадостный, на этот раз я тяжело, обреченно вздохнул и только после этого заставил себя заговорить:
— …А… тебе… чего-нибудь нужно, Харрисон?
Тот резко обернулся, пугающе сверкнув своими маньячными глазами, и наконец-то перестал колотить в мою несчастную дверь.
— Ты здесь.
На мой вежливый вопрос он, разумеется, не ответил, лишь молча отступил на шаг от двери. Затем он уставился на меня так, словно всем своим видом требовал немедленно отпереть её.
— Харрисон, не привлекай лишнее внимание, — сделал ему приглушённый выговор Каллум.
Вместо ответа Харрисон молча показал зажатую между пальцами знакомую бумажку. Значит, Его Высочество Стайл вызвал и его тоже. Но Каллум всё же снова недовольно предостерёг вице-капитана:
— Что будешь делать, если рыцари из соседних комнат что-нибудь заметят?
Даже не отводя от меня своего жуткого взгляда, Харрисон ровно заговорил:
— Никаких проблем. Во все уже постучал.
— Что…?!
Каллум невольно, с ужасом оглядел пустой коридор. А ведь и правда: Харрисон только что колотил в мою дверь так, что стены тряслись, а ни один человек даже не выглянул! Обычно хоть несколько любопытных рыцарей обязательно показались бы из своих комнат посмотреть, что тут за шум происходит. А это значит, что он уже реально обстучал все двери в нашем крыле…
— Неужели, вице-капитан Харрисон, вы просто не знали, где находится комната капитана Алана?.. — осторожно поинтересовался Эрик.
— …
На этот вежливый вопрос Харрисон не ответил. Но я, торопливо отпирая свою дверь и пропуская остальных внутрь, и Каллум, страдальчески прижавший пальцы к переносице, мысленно на сто процентов согласились: «Точно так». Харрисон ведь прежде почти не общался с другими рыцарями и вовсе не обязан был знать, где именно я живу. После учений он просто припёрся в крыло, где, по его предположению, должна находиться нужная комната, и тупо проверил, кто где живёт, ломясь во все двери подряд. Представьте: отдыхаешь ты после утомительных конных учений, тебя грубо будят диким стуком; ты спросонья открываешь дверь — а прямо перед тобой стоит сам маньяк Харрисон, которого до дрожи боятся даже ветераны ордена. И с единственным сухим словом «Ошибся» он просто уходит к следующей двери. Мы все трое от души, искренне посочувствовали тем парням, кому только что выпало пережить такое. Эрик зашел последним, плотно закрыл дверь и оглядел мою комнату, в которой он уже давненько не бывал. Увидев повсюду мои разбросанные пустые бутылки, он со вздохом, без лишних слов принялся их убирать.
— Алан, поменьше бы тебе всё-таки пить, — пожурил меня Каллум. — Или хотя бы убирай после себя.
— Виноват, виноват, каюсь! — замахал я руками.
Выговорив мне, Каллум тоже стал помогать Эрику с уборкой. В таком жутком виде мою берлогу никак нельзя было показывать второму принцу Стайлу, который должен был прийти сюда с минуты на минуту. С неловкой, виноватой улыбкой за дело наконец-то взялся и я сам. До указанного на карточке времени у нас ещё оставался небольшой запас; спешно прибираясь, мы в напряжении ждали назначенного часа.
Лишь один Харрисон мрачной статуей стоял в углу и совершенно не собирался двигаться.
✧ ═══════════════ ✧
Артур:
— ...Вот же... Госпожа Прайд... какая вы настырная...
Снова тяжело выдохнув, я бессильно прислонился спиной к стволу дерева. Посмотрел в небо: ночь уже глубоко вступила в свои права. Солнце давно село, луну плотно скрывали тучи; небо затянуло так, что не было видно даже звезд.
С самого раннего утра Прайд раз за разом приходила в себя и пыталась сбежать. Осознав, что я неизменно прегражу ей путь, она сразу утратила немалую долю своего жуткого спокойствия. Теперь она повторяла свои побеги один за другим, явно намереваясь физически измотать меня. В назначенный час лекарь с Особой способностью насильно погружал ее в сон, но она прекрасно понимала: я и ночью позволю себе лишь самый короткий отдых, чтобы следить за ней, и в итоге тоже истрачу все силы.
— С мечом... она всё-таки чертовски сильна...
Поняв, что я всерьез намерен останавливать ее силой, Прайд во время одной из попыток отняла настоящий меч у зазевавшегося стражника. Ее сила и скорость оказались просто несравнимыми с тем, что она показывала с копьем; даже мне пришлось по-настоящему тяжело. Я кое-как одолел ее, но после этого сразу же строго попросил стражников по возможности вообще обходиться без мечей. Они и сами только что воочию увидели поразительное мастерство Прайд, поэтому все послушно перешли на тяжелые копья или длинные ружья.
Я изо всех сил щадил Прайд, а она нападала на меня всерьез, с намерением убить; это неравенство условий и накапливающаяся усталость выматывали меня как никогда. Я даже поймал себя на мысли, что то оборонительное сражение, где все враги просто рвались меня убить, далось мне куда легче. К тому же, стоило мне дать хоть малейшую слабину, и Прайд могла направить лезвие против самой себя. А если честно, мне больше всего на свете не хотелось снова причинять ей раны. Со временем я просто начал молниеносно бросаться вперед еще до того, как стражники лишатся своего оружия, и заканчивать всё одним ударом, как можно быстрее.
Услышав наконец от дежурного стражника, что Прайд благополучно заснула, я перевел дух. И с тяжестью понял: даже этот первый день вымотал меня гораздо сильнее, чем я ожидал. Никто из стражников не глядел на меня враждебно за мое утреннее самоуправство. Некоторые, конечно, немного побаивались меня, но, хотя королевская семья лишь фактически закрыла глаза на мое здесь присутствие и прямой, открытой помощи мне никто не оказывал, многие солдаты по-доброму давали советы и сами заговаривали со мной.
Даже сейчас, когда я бессильно привалился к стволу дерева и оказался в идеальном, уязвимом положении для задержания, никто меня не осуждал и не пытался скрутить. Стражники также шепнули мне, что сон под действием Особой способности длится примерно несколько часов. Но Прайд вполне могла проснуться среди ночи и снова попытаться бежать. Пока еще есть время, нужно поспать хотя бы два-три часа, — устало подумал я, прикрывая глаза. И тут...
— Артур.
Внезапно в темноте прозвучал до боли знакомый голос. Я вздрогнул всем телом и резко поднял голову: неужели мне просто послышалось? Не может быть. Мой холодный пот стал ледяным, по всему телу тут же выступил новый. Сердце бешено, гулко забилось о ребра, толчки отдавались даже в пальцах, которые рефлекторно, мертвой хваткой схватились за рукоять меча. Я вскочил на ноги, словно прежней усталости вообще не было, и напряженно уставился туда, откуда меня позвали.
Пока я в панике терялся в догадках, ко мне из мрака уже приближались легкими, быстрыми шагами две тени.
— Капитан Каллум, вице-капитан Эрик...?! Что...! Почему вы...?! Нет, стойте!..
Неужели они всё-таки пришли меня официально арестовать?! Потрясенный, я даже не понимал, поднимать мне свой меч против друзей или безропотно опускать. Эрик, с каким-то большим вещевым мешком в руке, поспешил успокоить меня:
— Всё хорошо, Артур, всё хорошо.
Мягкая, дружеская улыбка Эрика и заботливое, привычное замечание подошедшего Каллума: «А цвет лица у тебя не так уж и плох», — постепенно, капля за каплей ослабили мою звенящую настороженность.
— Мы здесь с прямого разрешения. Как положено, официально получили его, — добавил Эрик.
Его четкое пояснение только еще сильнее запутало мои уставшие мысли.
— К-как это?..
На миг я с ужасом решил: это какой-то хитрый план по моей поимке, но тут же с отвращением отбросил эту мысль. Чтобы именно Эрик и Каллум поступили со мной так подло — это просто невозможно. Каллум подошел ко мне, окончательно ошеломленному.
— Можешь сесть. Ты ведь чертовски устал.
Он мягко указал рукой на траву. Я послушно, медленно опустился на колени, а затем тяжело сел. Мои глаза всё еще были круглыми от шока, рот глупо приоткрыт: неужели я прямо сейчас сплю стоя и вижу сон?
— Самочувствие в порядке? Раны на тебе есть? Хоть поесть-то успел?
Подойдя ко мне вплотную, Каллум привычно, по-братски проверил своей рукой мою температуру и пульс.
— Нет, ран на мне совсем нет. А поесть... Важнее другое — почему вы оба здесь, ночью?..
На мои сбивчивые, недоуменные вопросы Эрик ответил просто, молча протянув мне принесенные из мешка свежий хлеб, фрукты и флягу с водой.
— Яда нет, не бойся, — усмехнулся он.
Эрик демонстративно, прямо на моих глазах оторвал маленький кусочек хлеба, спокойно съел его, предлагая мне без страха последовать его примеру.
Я по-прежнему абсолютно ничего не понимал, но в одном я был уверен точно: эти двое меня травить не станут ни при каких обстоятельствах. Я искренне поблагодарил их и жадно вгрызся в хлеб. С самого раннего утра я неотлучно следил за Прайд и почти ничего толком не ел и не пил; свою глупую оплошность и необходимость заранее захватить еду я как следует понял лишь тогда, когда уходить с поста было уже слишком поздно. Правда, верные личные служанки Прайд, Мэри и Лотта, тайком приносили мне немного хлеба и воду, но для здорового парня, который всё время оставался в боевом напряжении, раз за разом ловил принцессу и на руках носил ее на самый верх башни, этого было катастрофически мало.
Стоило мне проглотить немного мягкого хлеба, как мой пустой желудок словно вспомнил о себе. Огромную булку, размером больше двух моих ладоней, я варварски смел всего за несколько укусов.
— Мы поговорили с Его Высочеством Стайлом, — вдруг тихо произнес Каллум, протягивая мне воду. Я от неожиданности едва не подавился. Каллум понизил голос: — ...Но нам известно лишь то, что госпожа Прайд сейчас заперта в этой башне, а ты добровольно сторожишь ее, чтобы она не сбежала. Больше нам ничего не рассказали.
Стайл?! Сделав жадный глоток, я от шока едва не выплюнул воду обратно; кое-как проглотил ее, но всё-таки громко закашлялся.
— Кхе, кхе! Что это... вообще значит...
Пока я надрывно кашлял, Каллум успокаивающе погладил меня по широкой спине и невозмутимо продолжил:
— Мы всего лишь совершенно случайно оказались здесь поблизости. ...Ничего не знаем, просто случайно гуляли здесь ночью.
— Разумеется, такова наша официальная версия для стражи, — с ухмылкой добавил он и передал мне сочные фрукты.
Я пробормотал слова благодарности, принял яблоки, всё еще теряясь в мыслях. Каллум ровным голосом пояснил мне: до этого их тайно вызвал к себе принц Стайл.
«Наш Артур наверняка будет упрямо работать на износ. Поэтому я хочу попросить вас помогать ему так, чтобы это не вызвало лишних подозрений у других рыцарей. ...Разумеется, это лишь моя личная просьба, а не приказ».
Никаких государственных подробностей принц им не сообщил. Ни слова ни о безумии Прайд, ни о моем истинном положении. И расспрашивать меня им тоже было строго запрещено. Но против искренней просьбы Стайла помочь своему бывшему командиру не возразил ни один из них.
«Я буду вам безмерно благодарен, если хотя бы глубокой ночью вы сможете подменять его на этой страже. Думаю, только вам он сумеет полностью довериться и позволит себе долгожданный отдых».
Сами они, конечно, не имели официального разрешения и потому, как действующие рыцари, ничего не смогли бы физически предпринять, даже если Прайд прямо сейчас выбежит из башни. Зато они могли сразу заметить неладное и вовремя разбудить меня. Во время дневного перерыва на плацу стало бы слишком заметно, что кто-то из бывшей личной охраны подозрительно каждый раз отсутствует. Но хотя бы под покровом ночи, когда весь замок спит...
Нашему рыцарскому ордену сейчас поручили усиленную охрану королевских покоев, ворот замка и внешних стен, однако капитану и вице-капитану совсем несложно было незаметно уйти ночью в свое собственное, законное время отдыха. Услышав от взволнованного Стайла, что я, как идиот, в спешке не взял с собой ни теплого одеяла, ни еды, ни даже фляги с водой — вообще ничего, — Каллум и Эрик тут же заботливо собрали всё самое нужное в походный мешок и пришли ко мне. Принц-консорт Альберт тоже тайно разрешил бывшим личным рыцарям такие посещения, но только в ночное время; он лично известил об этом дежурную стражу, и ребят открыто, без лишних вопросов проводили сюда.
— ...Ну... против него... просто не попрешь... — пробормотал я.
Я залпом допил остатки прохладной воды, облегченно перевел дух и тяжело вздохнул, выплюнув на траву фруктовую косточку. Я ведь только прошлой ночью так гордо покрасовался перед своим сломленным другом — и в итоге Стайл снова мне незаметно помог. Особенно точно и умно он выбрал саму эту помощь, прекрасно понимая, насколько упрямо и безрассудно я привык действовать в одиночку. Если сказать одним словом — он меня от души «выручил».
— Прости нас, Артур. Мы сейчас можем сделать для тебя только это, — виновато сказал Каллум.
— Стыдно, конечно, сидеть сложа руки, — поддержал его Эрик.
На эти искренние слова моих товарищей я невольно, с жаром воскликнул:
— Да что вы такое говорите!! Вы и так...
Меня куда больше тревожило, как они сами завтра на службе обойдутся без нормального сна. Но оба с легкой улыбкой покачали головами. Как закаленные боевые рыцари, они были давно привычны к одной-двум бессонным ночам в дозоре. Посвятить всё свое законное время отдыха моему сну для них не составит никакого труда.
— К тому же, завтра ночью вместо нас сюда придут Алан и Харрисон. Так что по ночам отныне отдыхай совершенно спокойно, — добавил Каллум.
— Х-Харрисон тоже придет сюда?!
«Да ну нафиг?!» — я от шока снова слишком громко вскрикнул в тишине. Я-то наивно думал, что всё ограничится только этой привычной мне парой, и теперь окончательно, до немоты растерялся. Эрик чуть встряхнул плечами от беззвучного смеха, а Каллум серьезно кивнул мне.
— И Харрисон, и Алан места себе не находили, так беспокоились за тебя. Вчетвером мы были бы слишком заметны для остального ордена, но ночью кто-нибудь из нас двоих обязательно будет нести здесь караул и приносить тебе нормальную еду. А сейчас — отдыхай.
Словно подхватывая эти слова Каллума, Эрик сказал: «Тут я и еду тебе на завтрашний день оставлю», — и поставил тяжелый мешок прямо рядом со мной. Он вытащил из него теплое шерстяное одеяло и бросил мне на колени.
— По ночам-то на земле спать ведь еще холодно.
Обо мне позаботились настолько обстоятельно и тепло, что искреннее изумление всё никак не сходило с моего уставшего лица.
— Если тебе неловко спать при нас, мы будем незаметно караулить чуть поодаль, в тени, — тактично предложил Каллум.
— Рано утром обязательно придем разбудить тебя до смены стражи. А до тех пор — как следует отдохни, командир, — Эрик по-дружески, крепко хлопнул меня по спине и ободряюще махнул мне рукой.
[[image:/storage/reader-images/7829eb201c7ff6c91f21733be561cc581c4270e1.jpg]]
— А... эй, послушайте!
Мой голос смешно сорвался вверх; нужные слова всё никак не находились в горле, но я окликнул и остановил уходивших парней. Оба моих верных старших товарища, уже повернувшись ко мне спинами, с готовностью оглянулись. Я запнулся от подступившего к горлу кома, но всё же с трудом выговорил хотя бы самое необходимое сейчас:
— Спасибо вам огромное... И... простите меня.
Они безоговорочно приняли и мои туманные обстоятельства, и то, что я прямо сейчас нагло нарушаю закон, и даже то, что подобная тайная помощь вообще-то вполне может оказаться подсудным пособничеством государственному мятежнику. Они просто остались рядом со мной, ни о чем меня не расспрашивая. Только эти жалкие два слова благодарности я и мог сейчас им сказать.
На мой короткий, глубокий поклон Каллум ответил лишь легким, понимающим движением руки. Я видел по его глазам: он с искренним облегчением убедился, что перед ним действительно тот самый, прежний Артур. Эрик тоже приветственно поднял руку:
— Артур.
Я поднял к нему лицо и тихо отозвался. Эрик снова помахал мне и с широкой, светлой улыбкой оставил мне напоследок одну-единственную фразу:
— Ты и правда держишься здорово.
Он негромко, тепло рассмеялся и на этот раз окончательно отвернулся, растворяясь в темноте. Каллум тоже чуть улыбнулся мне, словно полностью соглашаясь с его словами, и ушел следом.
Глядя им обоим вслед, я чувствовал, как предательский жар постепенно, неумолимо поднимается к моему лицу. От этой совсем неожиданной, такой простой мужской похвалы в самом конце меня сковали жуткое смущение и детская радость; у меня мелко дрожали только губы. Не успел я опомниться, а эти последние слова Эрика уже снова и снова повторялись в моей гудящей голове, как светлое эхо.
— У-у-у... Да где ж я здорово-то... — простонал я.
Я бессильно отвалился от шершавого ствола дерева, к которому прислонялся, и со стоном рухнул на мягкую землю. Чтобы стражники даже издалека случайно не заметили моего пунцового, горящего лица, я с головой завернулся в подаренное одеяло и свернулся калачиком. От его шерстяного тепла мое тело, казалось, раскалилось от смущения еще сильнее, но я упорно сделал вид, что вообще ничего не происходит, и крепко, до звездочек зажмурился.
Я сам прекрасно, кристально чисто понимал: и за мои нынешние ночные поступки, и за это позорное взыскание все рыцари имеют полное право презирать меня, в лицо ругать за мое эгоистичное своеволие. Тот тайный приход сломленного Стайла с просьбой о помощи оказался для меня полной неожиданностью, но даже и без его откровений я твердо собирался остановить безумную Прайд сам, как только личная охрана возобновит свою службу, — хоть голым кулаком, хоть направив на нее свой меч. Даже если бы меня потом сурово наказали за чрезмерную силу, даже если бы после этого с позором сняли с ее охраны, а в худшем случае — если бы мне пришлось навсегда покинуть любимый орден и стать государственным мятежником, я был готов оставаться рядом с Прайд и не давать ей действовать.
Пусть даже против меня будут и вся королевская семья, и весь рыцарский орден, и вся эта страна. Я всё решил.
Но вот я добровольно стал мятежником, а мои верные союзники всё еще здесь, со мной. Стайл, конечно, это понятно, но ведь и ни один дворцовый стражник, ни одна служанка сегодня не смотрели на меня с холодом или ненавистью. И теперь даже мои старшие рыцари, которых я так безмерно уважал, без единого упрека, рискуя собой, протянули мне руку помощи. Четверо самых надежных, лучших рыцарей во всем замке всё еще безоговорочно на моей стороне — для меня, уже внутренне готовившегося сражаться в этой войне совсем одному, сейчас просто не было в мире большей радости.
— ...И правда... слишком уж... мне повезло с вами... — прошептал я в темноту одеяла.
И так было с самого начала, тепло подумал я, вдруг с улыбкой вспомнив то, что случилось между нами семь лет назад на учениях. На этот раз мне искренне, до слез потеплело в груди.
В этих людях, которые и сами верой и правдой служили в личной охране Прайд, я не сомневался ни на единый миг. Даже в самом худшем, кровавом случае они вдвоем точно смогут физически остановить Прайд, если я не справлюсь, — от этой спасительной мысли мое измученное тело расслабилось в траве еще сильнее. Из-за того тяжелого ночного разговора со Стайлом я вообще ни секунды не спал и прошлой ночью; теперь же я с наслаждением, медленно погружался в теплую дремоту.
Вновь, с кристальной ясностью утвердившись в своем решении: сколько бы тяжелых дней, месяцев или лет ни прошло, я буду вечно останавливать эту обезумевшую принцессу у подножия башни.
И я буду защищать ее до самого конца.
✧ ═══════════════ ✧
Стайл:
— Вернуться… домой…?
Принц Седрик невольно, с явным разочарованием переспросил меня. Это произошло на следующий день после нашего чрезвычайного совещания с сановниками. Ранее, пожелав продлить свое пребывание в нашей стране, он получил отдельную комнату в роскошном гостевом дворце, но четыре дня назад мы экстренно перевели его в те гостевые покои главного дворца, где жили мы сами. Подозрения в пособничестве Радже с него уже были официально сняты, поэтому оставлять его в одном здании с опасным Адамом было категорически нельзя. А теперь, когда смертельная опасность от Империи Раджа установлена достоверно, мы больше не имели права втягивать в происходящее брата короля союзного нам Объединенного Королевства Ханазуо.
— Прошу прощения, принц Седрик. Политические обстоятельства внезапно изменились, и ваше дальнейшее пребывание во Фризии стало крайне затруднительным. …Очень прошу вас понять нас.
Я глубоко, с искренним извинением склонил перед ним голову. На миг Седрик явно хотел возразить, но послушно сдался ещё до того, как из его горла вышел звук.
— Я понимаю, — он тяжело вздохнул.
Он и сам прекрасно помнил: именно он по собственному эгоистичному, детскому желанию захотел остаться у нас подольше даже после полного снятия подозрений. И он помнил, что лично обещал мне немедленно уехать, как только мы ему скажем.
— …В итоге я так ничем вам и не помог, — горько добавил он.
«Даже продлив визит, я сумел сделать для вас лишь ничтожные вещи», — наверняка подумал Седрик, виновато опуская плечи. За этот почти месяц, пока мы мягко не запретили ему выходить из комнаты ради его же безопасности, он только и делал, что запоем впитывал знания из книг нашей богатой библиотеки. А поняв, что вернуть прежнюю Прайд его присутствие не поможет, он ещё глубже ушёл в свое чтение, стараясь не мешаться под ногами.
Объективно говоря, за месяц пребывания он и в самом деле почти ничего полезного не сделал. Передал Артуру мои слова, затем принёс мне его ответ. Записал свою подпись по детской просьбе Тиары. И…
— Нет, что вы, принц Седрик!.. Ваше честное свидетельство на допросе нам очень помогло. Когда всё это закончится, я непременно, от лица всей Фризии лично вас отблагодарю.
Я ободряюще улыбнулся ему. Седрик бессильно улыбнулся мне в ответ на это политическое ободрение и скромно склонил голову. Ему абсолютно не было известно ни о вчерашнем жестком задержании людей Раджи, ни о нынешнем предвоенном положении в замке; оттого моя вежливая заботливость особенно трогала его наивное сердце. И я видел, что он испытал искреннее облегчение: мой цвет лица сегодня был гораздо лучше, а выражение куда мягче, чем при нашей прошлой, тяжелой встрече.
— …Принц Седрик, на самом деле у меня есть к вам одна серьёзная, личная просьба. …Об этом деле я действительно могу попросить только вас.
Я намеренно понизил голос и произносил каждое слово веско, с предельно серьёзным лицом дипломата. Седрик на миг застыл как вкопанный. Только что он поднялся, собираясь послушно велеть служанке готовиться к отъезду, но тут же снова опустился на диван. Наклонился ко мне так сильно, что едва не перегнулся через стол, и с готовностью предложил:
— Просите всё что угодно.
— Сначала я хотел бы передать с вами одно важное послание. Это личное письмо Ее Величества королю Лансу.
— Снова передать послание? — принимая запечатанное письмо, Седрик удивленно округлил глаза. Я невольно улыбнулся с отрепетированной неловкостью.
— Простите, что я поручаю работу гонца вам, брату короля.
Но Седрик уверенно покачал головой:
— Если это хоть чем-то поможет вашей стране…
И тогда я наконец перешёл к главному:
— А теперь собственно моя просьба. Она… возможно, несколько осложнит ваше политическое положение как брата короля Объединённого Королевства Ханазуо…
Под конец я слегка, с сожалением нахмурился и принял мучительный, виноватый вид. Но добрый Седрик снова согласился без малейшего промедления и попросил изложить суть дела. С этого и начался наш главный разговор.
Услышав саму просьбу, Седрик широко распахнул глаза от шока и на миг онемел.
— Но почему…?! — вырвалось у него.
Затем его шея заметно увлажнилась от пота, плечи невольно, отчаянно напряглись. «Тогда и я тоже…» — он снова попытался вскочить на ноги, но я твердо покачал головой, и Седрик покорно вернулся на диван. Мои жесткие слова означали, что никакого его дальнейшего вмешательства в дела Фризии я больше не приму. От этого осознания у него явно скручивало живот от бессилия, но Седрик понуро, с поражением кивнул.
Словно искренне стремясь поддержать его, я сильно подался вперёд и крепко сжал его руку в обеих своих ладонях.
— Я очень прошу вас, принц Седрик. Сейчас мы можем положиться в этом только на вас. Пожалуйста, поймите отчаянное положение нашей страны.
Седрик впервые в жизни видел, чтобы я, всегда сдержанный сенешаль, так настойчиво, чуть ли не со слезами просил его; впервые почувствовал, как я сам, по своей воле беру его за руку; от изумления он даже забыл моргать. Моя искренняя, актерская мольба тронула его настолько, что он наверняка согласился бы выполнить это и в том случае, если бы перед ним не сидел второй принц Фризии, которой его страна столь многим обязана.
— Я всё понял.
Он всё ещё был ошеломлён моей просьбой. Я поклонился ему невероятно низко, выражая глубочайшую признательность.
— Спасибо вам.
— Тогда прошу вас начать готовиться к отъезду прямо сейчас. Мы с матушкой будем ждать вас для прощания в зале аудиенций.
Я плавно поднялся, договаривая эту фразу, и теперь уже Седрик обратился ко мне почти пересохшим от волнения горлом:
— Могу я… могу я спросить у вас ещё только одно?!
— Прошу вас.
Оставшись стоять у стола, я спокойно посмотрел на него. Седрик, запинаясь, спросил именно то, что явно не выходило у него из головы с самого момента моей просьбы. Я специально помолчал немного, выдерживая паузу, а затем мягко улыбнулся.
— …Разумеется.
Седрик сразу же облегчённо, со свистом выдохнул. Я вежливо попрощался, направился к двери, открыл её и привычно, властно велел ожидавшей снаружи служанке собирать его вещи. Но прежде чем окончательно закрыть за собой дверь, я ещё раз окликнул его:
— Принц Седрик.
И я вновь показал ему свою улыбку.
— Я верю вам. Я верю, что вы непременно исполните данное нам обещание.
Мои последние слова прозвучали как-то многозначительно, с легким политическим нажимом. Седрик слегка, задумчиво наклонил голову и твердо ответил:
— Разумеется.
✧ ═══════════════ ✧
— …Хорошо.
Закрыв за собой дверь комнаты принца Седрика, я шёл по длинному коридору в сопровождении стражи и тяжело выдыхал. Всё, что мне следует делать дальше, уже ясно сложилось в голове. Мои руки больше не дрожали неестественно. Ещё немного, ещё чуть-чуть — моё сердце гулко стучало изнутри и упрямо толкало меня вперёд, только вперёд. …Хотя с принцем Седриком я поступил, конечно, нехорошо.
Вспомнив его последний, отчаянный вопрос, я слегка почувствовал укол вины. Но сейчас у меня совершенно нет времени колебаться и жалеть кого-то. Артур прямо сейчас готов бросить абсолютно всё и подставляет себя под смертельный удар; разве я один могу позволить себе лёгкую жизнь в безопасности?
С тех самых пор как случилось это безумие с Прайд, я, честно говоря, лишь бессовестно пользовался искренней помощью принца Седрика… И теперь, когда моя голова наконец-то прояснилась, я уже заранее раскаивался: до самого конца я обошёлся с ним нехорошо. Хотя, если вспомнить, какую непростительную дерзость он прежде позволил себе с нашей Прайд, можно с натяжкой сказать, что мы квиты. И всё-таки, когда весь этот кошмар закончится, надо будет и мне придумать, как должным образом, официально извиниться перед ним.
Мне жаль принца Седрика, но даже ради взаимного расчёта искренне прощать ту его прошлую дерзость мне совершенно не хочется.
— Как мы и условились, вызовите, пожалуйста, личных служанок принцессы Прайд. Я сам с ними поговорю.
Возвращаясь к себе в покои, я не оборачиваясь обратился к шедшим позади стражникам, и их чёткий ответ последовал немедленно. Перед парадной лестницей я на миг остановился и задумчиво посмотрел в окно. Именно отсюда хорошо виднелся краешек того гостевого дворца, где содержались эти люди Раджи. Наверно, за ними уже едет тюремная карета. Чтобы навсегда отвезти их из роскошного дворца в сырую тюрьму. Я ясно вспомнил вчерашний разговор этих представителей Раджи. Кажется, это самодовольно поклялся тот крупный мужчина, что служит у них генералом:
«Невозможно, чтобы такие мягкие, детские допросы, как в этой Фризии, заставили нас заговорить!..»
— …Уж со мной вам мягко точно не будет.
Я презрительно фыркнул, криво усмехнувшись, и моя черная жажда убить его просочилась наружу вместе с этими словами.
— Господин Стайл…
Шедший позади стражник неуверенно окликнул меня. Я мгновенно стер ухмылку и ответил ему своей привычной, вежливой улыбкой. По-видимому, самих моих слов он не расслышал; сказал что-то короткое, дежурное и тут же вновь почтительно замолчал.
Снова быстро спускаясь по лестнице, я опять думал о них и о пытках. Подобное жестокое ремесло — уже пережиток старой, варварской эпохи, его применяют лишь к особенно упрямым государственным преступникам или в тех крайних случаях, где нам категорически нельзя терять время. Более того, за последние благополучные десятилетия настоящие подобные меры во Фризии почти исчезли: начиная с правления моей гуманной матушки, предназначенные для них подземные башни стали навсегда закрывать. Так я слышал от дяди Веста. В нашей современной стране есть надежный бескровный допрос с помощью Контракта, а допросы обычных преступников поручают рыцарскому ордену. Задерживают преступников стражники или рыцари; и в истории еще не было человека, который не заговорил бы в их руках. Особенно за последние десять с лишним лет — ни единого. Даже Вал, с его мерзким характером и грязным языком, покорно раскололся за один день. Хотя нет. Этот жадный ублюдок ради собственной выгоды выболтает нам сколько угодно чужих тайн.
Додумав до этого, я вдруг невольно вспомнил о них — о тех, кто сейчас находится далеко, в Королевстве Анемон. Тогда, при их поспешном отъезде, я сам почти ничего не видел перед собой от горя, но всё ли у них сейчас в порядке? Если я доверил и оставил их принцу Леону, с ними наверняка всё будет хорошо, но… Как сейчас сам принц Леон?
Я вспомнил его поникшую спину, когда я тогда позволил ему в самый последний раз увидеть спящую в лазарете Прайд. Даже теперь мне больно вспоминать эту сцену: как сильно, судорожно дрожали его плечи, как он плакал, надрывно сотрясаясь всем телом. Те слова, которые он отчаянно шептал ей снова и снова, были настолько тихи, что я, стоявший чуть в стороне из уважения, так ничего и не услышал. Но было совершенно очевидно: он искренне страдает из-за Прайд. …Он очень добрый человек. По-настоящему добрый. В отличие от меня, он чистый и телом, и душой принц, — часто думаю я.
Ради них всех тоже наша страна не должна больше позволять Империи Раджа безнаказанно своевольничать. Если Фризия вдруг падет и будет поглощена Раджей, то и Королевство Анемон, зажатое морем и лишенное безопасных путей отступления, неминуемо попадёт в её ядовитые клыки.
«…Вы совершенно правы, принц Стайл. Но в то же время я…»
Я отчетливо вспомнил слова принца Леона ровно год назад, перед нашим оборонительным сражением, когда между нами речь шла о срочных поставках оружия. Именно благодаря тем его словам я перед своим отъездом в Ханазуо уверенно ответил на его предложение о снабжении. Стоит только подумать, что наша страна снова оказалась в смертельной опасности, — и мне снова так и хочется просить его помощи, но одновременно… мне совершенно не хочется втягивать его в эту грязь ещё сильнее. Тем более что я уже в строжайшей тайне поручил ему защиту Вала и остальных.
Я велел страже открыть мою дверь и вошёл в свою комнату. Встал у большого окна, ожидая их прихода. Снаружи вдалеке виднелась изолированная отдельная башня — совсем крошечная, едва различимая на фоне неба.
— …Прайд.
Я бережно приложил руку к холодному стеклу, будто накрывая эту башню, что казалась отсюда меньше моего большого пальца. По сравнению с теми мгновениями, когда я точно знал, что могу в любой миг оказаться прямо возле неё с помощью телепортации, она была сейчас ужасно, невыносимо далеко. Но сейчас… стоило мне только подумать, что там, у её подножия, стоит Артур, и моя грудь уже не болела так сильно, как прежде.
— Я тоже не могу ни в чем уступить Артуру.
Я во что бы то ни стало защищу тех, кого она, прежняя, всегда так любила. Защищу от Империи Раджа — и ещё…
«И вообще, что за хрень! Он до сих пор не пришёл! Уже ж давно пора, нет??»
Я защищу их от Прайд...
Продолжение следует…
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод и редактура: Tерпсихора
Вычитка и сведение: Исекайный Сомелье
Работа с изображениями: Animia
Седрик:
— Я Седрик Силва Лоуэлл, брат короля Объединённого Королевства Ханазуо. …Полагаю, принц Стайл уже предупредил о моём приходе.
Служанки закончили собирать мои вещи, и, пройдя по длинной галерее вместе со стражниками и слугами, нёсшими багаж, я прибыл к зале аудиенций. Я искренне думал, что меня тут же впустят для прощания, но внутри явно были заняты, и мне пришлось подождать у закрытых дверей. Пока один из стражников поспешил доложить королеве о моём приходе и спросить распоряжений, я с тяжестью подумал: во Фризии и сейчас, похоже, ещё очень много хлопот. Может, мне достаточно просто передать через стражу, что я пришёл попрощаться, а самому пока вернуться в комнату? Если я вдруг понадоблюсь…
Но тут стражник поспешно возвратился.
— Прошу прощения, — сказал он, почтительно склонившись передо мной.
Тяжелые двери в залу аудиенций, куда вместе со мной должны были войти и слуги, широко распахнулись. И оттуда сразу же донёсся звонкий женский голос, который просто невозможно было спутать ни с чьим другим:
— Подождите, матушка…! Но я всё равно…!!
На звук открывшихся дверей отчаянно умолявшая о чём-то девушка резко обернулась. Её золотистые глаза были полны слёз. Этот большой, кристально-чистый взгляд встретился с моим.
— Тиара… Ваше Высочество… — невольно вырвалось у меня.
Она сильно, с болью нахмурилась и тут же снова отвернулась к правителям, взметнув волны золотистых волос. Перед ней строго стояли королева Роза, принц-консорт Альберт, сенешаль Вест, премьер-министр Гилберт и сам Стайл. Тиара уже собиралась отчаянно заговорить вновь, но королева Роза первой обратилась ко мне:
— Мы ждали вас, второй принц Седрик.
Не смея перебить свою королеву и мать, Тиара до побеления сжала губы. Её глаза всё ещё были готовы заплакать, но она из последних сил сдерживалась.
— Прошу простить нас за всё случившееся, — мягко продолжила Роза. — И за наши недавние необоснованные подозрения в ваш адрес, и за то, что до самого вашего отъезда мы лишь обращались к вам с непомерными просьбами и поступали невежливо.
— Нет, что вы, Ваше Величество! Это я безмерно благодарен вам за то, что вы позволили мне так долго оставаться здесь. …И я искренне прошу прощения, что помочь вашей стране сумел лишь этим, — я низко склонил голову.
В ответ Роза тихо покачала головой.
— Ничуть. Благодарить следует именно нас, — сказала она с искренней, изящной улыбкой. — Спасибо, что приняли и эту просьбу Стайла. …Мы очень рассчитываем на вас в этом деле.
На этот раз передо мной склонила голову не только сама королева Роза: мне глубоко поклонились и все стоявшие рядом с ней высшие руководители страны. Я на мгновение потрясённо задержал дыхание. Мне кланялись люди, чей поклон в этом мире значил невероятно много. А правящую королеву и вовсе почти никогда не увидишь со склонённой головой. Я с огромным трудом подавил в себе паническое желание закричать: «Не надо, пожалуйста!» — только чтобы эти великие люди не склонялись передо мной, человеком, который столько раз по глупости проявлял неуважение к их Фризии. Но я вовремя одёрнул себя: если так Королевство Фризия выражает абсолютную искренность своих намерений, не принять её поклон будет ещё большей, непростительной невежливостью.
— Мы непременно добьёмся и возобновления работы Международной почтовой службы.
Выпрямившись, королева Роза твёрдо пообещала мне это, ничуть не утратив своего монаршего достоинства. Я от души испытал невероятное облегчение и тут же в знак глубокого уважения преклонил перед ней колено.
— Благодарю вас…!
По крайней мере, хотя бы эту замечательную новость я теперь точно смогу сообщить брату Лансу. Мы с королевой Розой обменивались официальными словами и прощальными приветствиями так, словно никакого постороннего вмешательства в наш разговор не допускалось, и наконец речь зашла о моём возвращении на родину. По моему знаку слуги собрали весь мой багаж в одном месте залы. Стайл тоже шагнул ко мне вперёд и крепко протянул мне руку.
— Большое вам спасибо, второй принц Седрик, — сказал он. — Как только политическое положение в нашей стране успокоится, обещаю сразу же известить вас об этом.
— Благодарю вас. …И я искренне желаю счастья первой принцессе Прайд.
Больше я просто ничего не мог им сказать. Мне уже с горечью сообщили, что та прежняя, добрая Прайд больше не вернётся. Я не знал, когда именно Империя Раджа открыто оскалит свои клыки на Фризию, а расспрашивать о государственных тайнах мне не позволялось; эти короткие слова поддержки были всем, что мне сейчас оставалось.
Стайл предупредил, что мои вещи отправят следом, и, не разжимая нашего крепкого рукопожатия, многозначительно продолжил:
— …В этот раз я, к сожалению, не смогу сопровождать вас в Объединённое Королевство Ханазуо. Поэтому объяснить всё королю Лансу придётся вам лично. Могу я в этом на вас положиться?
— Разумеется. Предоставьте это мне. Я объясню брату всё до самой последней подробности.
В моих глазах вспыхнул решительный огонь. Стайл с облегчением поблагодарил меня, и мы ещё раз попрощались. Я вдруг спиной заметил на себе чей-то пристальный взгляд и обернулся: на меня в отчаянии смотрела Тиара. Её губы судорожно шевельнулись, словно она хотела что-то крикнуть мне… И в тот же самый миг…
Мир перед моими глазами резко сменился.
— Седрик?! …Ты вернулся!
Я сразу понял, что меня перенесли пространственной телепортацией, но ещё даже не успел толком оглядеться, как услышал радостный голос моего старшего брата Ланса.
Мы не виделись с ним долгих два месяца, и Ланс встретил меня широкой, живой улыбкой. «Господин Седрик!» — радостно окликнули меня и находившиеся здесь, в наших королевских покоях, сенешаль Фаргас, стражники и слуги. С Особой способностью принца Стайла они уже были хорошо знакомы и сразу поняли: меня благополучно отправили домой из Фризии. Вслед за мной прямо в воздухе появлялись мои вещи, и теперь слуги проворно подбирали их с пола почти без всякого удивления.
— Брат! Прости меня, я только-только вернулся, но мне нужно кое-что срочно тебе сообщить.
Быстро обнявшись с Лансом и Фаргасом и разделив с ними искреннюю радость нашей встречи, я немного торопливо достал надёжно спрятанное под одеждой письмо. При виде плотного конверта с гербом Фризии Ланс удивленно поднял брови.
— Расскажи мне всё подробно, — велел брат.
Он принял у меня письмо — и ровно в этот миг…
— …Подождите! Я…?! …Братец Стайл…!
Раздался чужой девичий голос, звонкий, словно серебряный колокольчик. Мы все в шоке обернулись: прямо посреди ковра сидела девушка, будто осевшая на пол с внезапно подкосившимися ногами. Её чудесное появление потрясло присутствующих в покоях несравненно сильнее, чем моё возвращение. Никто просто не верил своим глазам. Ланс тоже потрясенно выдохнул: «Что…?!» — и уставился на неё.
— Тиара… — выдохнул я.
Повернувшись и назвав её по имени, я оставил письмо брату и быстро подошёл к девушке.
— Принц Седрик…?! Ваше… Величество, король Ланс… — пролепетала она.
Её слабый голос, её побледневшее лицо — всё это выдавало человека, который сам не может поверить в происходящее вокруг. Она всё ещё в шоке сидела на полу.
— Это… неужели он…
Едва Тиара в ужасе прошептала это, как следом за ней телепортацией с глухим стуком прибыли уже её собственные вещи — и две знакомые мне служанки. Тиара резко обернулась и воскликнула:
— Карла! Челси!!
Я прекрасно знал их обеих во Фризии: это были верные личные служанки Тиары. Приняв крайне виноватый вид, они почти синхронно поклонились своей госпоже, которая так и не могла подняться с ковра.
— Простите нас, что мы ничего вам не сказали заранее…! — в слезах повинились они.
— Но почему всё так внезапно…?! …Братец Стайл!.. …Где… где я вообще?!
— Это Королевство Ханазуо. Главный замок Церсиса, принцесса Тиара.
Я прямо ответил на её панический, растерянный вопрос. Услышав мой твёрдый голос, прозвучавший по комнате, Тиара вновь испуганно повернулась ко мне. Я подошёл прямо к ней, нахмурился и предельно серьёзно посмотрел в её заплаканные золотистые глаза.
— По официальной просьбе Королевства Фризия наша страна, как ваш надежный союзник, только что приняла тебя под свою защиту. …Но разве… разве ты сама не согласилась на это заранее?..
Я начал свою фразу уверенно, но под самый конец спросил уже с нарастающим, жутким сомнением. Опустившись перед сидевшей девушкой на одно колено, я заглянул в её лицо — из её глаз, давно полных влаги, сейчас ручьем лились горькие слёзы. То, что я только что сказал ей, присутствие здесь её личных служанок и багажа, словно неопровержимо подтверждавшее мои слова… Тиара больше не могла до конца отвергнуть эту страшную действительность, и её горло судорожно подёргивалось от подступающих рыданий.
— Я ни на что не соглашалась…!!
Она отчаянно покачала головой, разбрызгивая вокруг крупные слёзы. Всхлипывая, Тиара с трудом выдавила из себя вопрос моему брату, королю Лансу, даже позабыв о королевском приветствии:
— Корабль… скажите, когда будет следующий корабль в Королевство Анемон?..!
Её голос уже совсем жалко дрожал от плача. Слегка растерявшись от такого напора юной принцессы, Ланс жестом предложил нашему сенешалю ответить ей.
— Торговый корабль из Королевства Анемон приходил в наш порт совсем недавно, так что следующий рейс, полагаю, будет только ещё через месяц, — виновато ответил Фаргас. — Другие торговые суда к нам прибывают регулярно, но именно в сторону Анемона или вашей Фризии какое-то время…
Тут Фаргас сочувственно умолк. Он ещё даже не закончил свою фразу, а у Тиары от отчаяния перехватило дыхание, и она в голос разрыдалась прямо на ковре. Её личные служанки поспешно приблизились к ней, заботливо положили руки ей на вздрагивающие плечи, стали успокаивающе гладить по спине, но девушка плотно закрыла лицо обеими ладонями и так и застыла в своём безмерном горе.
— Нельзя… так нельзя…! Моя сестра… старшая сестра!..
Она снова и снова, как в бреду, повторяла это сквозь свои надрывные рыдания. Любому человеку в этой комнате было абсолютно ясно: в нашу страну эта принцесса приехала совершенно не по собственной воле.
— Неужели он…
Так и стоя на одном колене перед безутешно плачущей Тиарой, я застыл как соляной столб, живо, до мельчайших деталей вспоминая наше сегодняшнее утро. Несомненно: принц Стайл отчаянно обратился ко мне с личной просьбой, и я благородно согласился тайно увезти и защищать Тиару в Ханазуо. А под самый конец нашего разговора я ведь специально уточнил у него самое главное:
Согласна ли с этим планом побега сама вторая принцесса Тиара?
Я точно спросил его об этом. Непременно. Обладая своей совершенной памятью, я мог утверждать это с абсолютной уверенностью. Более того, не спросить об этом её опекуна я попросту не мог. Иначе я ни за что не согласился бы на эту политическую авантюру с такой лёгкостью, даже ради слезной просьбы Королевства Фризия. А Стайл, глядя мне прямо в глаза, тогда твердо и спокойно ответил:
«…Разумеется».
— …Принц Стайл… Ваше Высочество, вы…
Меня хладнокровно провели. Я понял это сразу. Этот коварный интриган Стайл прекрасно знал, что принцесса Тиара мне совершенно небезразлична, и он точно предвидел: я просто не смогу силой, как похититель, увезти её в свою страну без её личного, добровольного согласия. Поэтому он мастерски, без малейшего зазрения совести обманул меня. Нет, тут дело ещё гораздо серьёзнее…!
Тиара горько рыдала, в отчаянии прижавшись к своим верным служанкам, а я, не решаясь даже неосторожно прикоснуться к ней, чтобы утешить, в шоке схватился рукой за свою голову. Я нахмурился так сильно, что мои брови почти сошлись на переносице. Прямо сейчас мне хотелось только одного — с яростью призвать к ответу лжеца Стайла, которому я сам столь многим был обязан. В моей гудящей голове ясно, словно этот политик всё ещё стоял прямо перед моими глазами, прозвучали его прощальные слова:
«Я верю вам. Я верю, что вы непременно исполните данное нам обещание».
— …Но ведь… это же просто подлость…!
Я наконец обеими руками в отчаянии вцепился себе в голову и лицо. Глубоко, судорожно вдохнул, силой заставляя свои парализованные шоком мысли снова двигаться, а затем медленно, тяжело выдохнул. Я сдвинул брови ещё сильнее; в конце концов от этого умственного напряжения у меня невыносимо разболелась и голова. Хотя у меня теперь… у меня остался всего один-единственный выход!!
Намертво зажатый между душераздирающими рыданиями обманутой Тиары прямо передо мной и теми последними, связывающими мою честь словами Стайла, я напряженно думал и в бессилии стискивал зубы так сильно, что у меня заболела челюсть.
✧ ═══════════════ ✧
Стайл:
— Прошу вас, матушка. Как я и написала, я отказываюсь от права на престол. И менять кандидата в женихи не намерена.
Тиара пришла в залу аудиенций за целых двадцать минут до Седрика. Королева Роза специально вызвала её, чтобы тайно отправить в безопасное место — в Объединённое Королевство Ханазуо. Однако заговорила первой сама Тиара. И её слова застали меня врасплох.
Вместе с письменным обязательством Седрика она решительно подала официальное заявление о собственном отказе от престола. Этим шагом она не просто опередила, но и откровенно потрясла матушку и всех нас. Даже я, считавший, что знаю её мысли, совершенно не ожидал, что она сделает это именно сейчас, и банально не успел её остановить.
— Поэтому, пожалуйста, не лишайте старшую сестру права наследовать трон. Никто, кроме неё, не сможет возглавить Королевство Фризия.
— …Я поняла тебя, Тиара.
По правде говоря, принять этот документ сейчас было чрезвычайно, катастрофически трудно. Сама добрая, наивная Тиара не знала, но сейчас её официальный отказ от престола оказался бы для страны губительным. Так мы могли в один миг потерять сразу двух наследниц. Роза с непроницаемым лицом передала поданный лист Весту и, не высказав ни согласия, ни отказа, попросила дядю объяснить истинное положение дел:
— А теперь поговорим о том, зачем мы на самом деле тебя вызвали.
Тайные действия Раджи. Их прямое намерение убить Тиару. Неопровержимое подтверждение того, что враг нацелился на Прайд и на всё Королевство Фризия. Пока дядя Вест безжалостно рассказывал ей обо всём этом, краска заметно, пугающе отхлынула от её милого лица. Тиара просто не могла не потрястись услышанному кошмару. Дядя на миг замолчал, давая ей осознать масштаб угрозы, и наконец перешёл к главному:
— Поэтому, Тиара, мы решили на время передать тебя под абсолютную защиту союзной страны.
— Что…?
Я видел по её расширившимся глазам: сначала Тиара подумала о Королевстве Анемон. Этой стране, тесно связанной с нашей Фризией, можно безоговорочно доверять. А главное, там Леон, теперь ещё и Вал с остальными, — это несомненно обнадёживало её. …Но…
— Я… я отказываюсь… Я останусь здесь. Ведь и старшая сестра, и брат остаются?.. Не могу же я одна трусливо бежать…
— На данный момент прямо угрожают жизнью только тебе, — попытался вразумить её дядя.
Тиара невольно отступила на несколько шагов, но Вест неумолимо продолжил. Она, как умная девочка, тоже прекрасно понимала: его слова абсолютно справедливы. На неё прямо покушается Империя Раджа. Неизвестный сообщник и пропавший сопровождающий Адама всё ещё могут тайно скрываться в самом замке. Оставлять её здесь было категорически нельзя: нам неизвестно даже, безопасно ли само это место. Поэтому тайно вывезти её за границу — это единственное разумное решение. Но упрямая Тиара всё равно не уступала: «И всё-таки!..» До самого прихода Седрика она ни разу, ни на секунду не согласилась с нами.
Когда я без лишних слов отправил телепортацией появившегося в зале Седрика и вслед за ним стал методично отправлять его багаж, Тиара в панике подбежала ко мне. Отчаянно, со слезами на глазах взмолилась:
— Прошу тебя, братец! Хоть ты согласись со мной!.. Я… мне никак нельзя уезжать сейчас…
— Прости меня, Тиара. …Но в этот раз именно я предложил отправить тебя за границу.
Отправив последнюю вещь в Ханазуо, я произнёс это, даже не оборачиваясь к ней. Мои неожиданные, холодные слова заставили Тиару потрясённо задержать дыхание.
— Почему…?!
Даже после этого жалобного крика я не уступил. Я медленно подошёл к ней, придав своему лицу гранитную решимость. Она отчаянно ухватила меня за рукав и заглянула прямо в мои глаза.
— Только чтобы защитить тебя. …Сейчас для тебя слишком опасно оставаться здесь.
— Но для старшей сестры это тоже опасно! Ведь на неё тоже нацелились враги?.. Я не хочу оставлять сестру одну, поэтому…?!
Я молча обнял продолжавшую убеждать меня Тиару. Я прекрасно понимал: если я буду уклоняться от прямого ответа, её острая интуиция наверняка всё заметит. Крепко, надежно обхватив обеими руками её хрупкое, тонкое тело, я посмотрел поверх её золотистой головы на матушку и остальных, безмолвно прося их последнего подтверждения.
— Пока сестра не разрешит… я не могу телепортироваться далеко. Самое большее — только до Королевства Анемон.
Почему я заговорил об этом выдуманном ограничении именно сейчас? Тиара в своей панике не сразу поняла мою ложь. Я сильно, до боли прижимал её к себе, и от одного этого прикосновения ей неизбежно передалась та ноющая боль, что стояла у меня в груди. Сейчас ей было совершенно не до логического анализа моих слов. Я знал, что выгляжу гораздо лучше прежнего, моё лицо посветлело после возвращения Артура, но она своей чуткой душой ощутила сквозь моё тело, что глубоко внутри всё ещё таится черная печаль. Словно ласково касаясь моей раны, она сама покорно протянула руки к моей спине — та была совсем холодной от напряжения.
Она неожиданно, невероятно тепло обняла меня в ответ. Я чуть, с горечью улыбнулся и тихо, искренне шепнул ей прямо на ухо:
— …Спасибо тебе. Вы с Артуром только и делаете, что спасаете меня.
Именно поэтому её жизненно необходимо отправить за границу, — с ледяной ясностью подумал я. Не один только Адам покушается на драгоценную жизнь Тиары. Моя Прайд, до безумия боящаяся лишиться первоочередного права на престол, тоже прямо грозит ей своими острыми когтями.
Чтобы Тиара не пострадала. Чтобы Прайд собственными руками не убила любимую, дорогую сестру.
И чтобы, что бы ни случилось в этой грядущей войне, Королевство Фризия не потеряло Тиару — свою вторую, бесценную наследницу престола.
— Прости меня, Тиара. …Обещаю: я становлюсь твоим врагом в первый и последний раз.
Услышав это страшное признание, Тиара всем телом почувствовала смертельную опасность. Неужели?.. Она поспешно заговорила, в панике пытаясь остановить меня. Но она понимала: даже если сейчас попытаться отойти, сбежать от меня в этом зале у неё всё равно не получится.
— Подожди, братец!! Это правда очень важно! Послушай же…
И в этот самый миг Тиара исчезла из моих крепких объятий, мгновенно унесённая моей телепортацией.
— …Теперь абсолютная безопасность Тиары обеспечена, матушка.
Её слабое, нежное тепло всё ещё держалось в моих пустых руках и понемногу, безвозвратно растворялось в холодном воздухе залы. Ощущая, как оно уходит сквозь пальцы, я медленно, с тяжелым сердцем повернулся к Розе. Королева твердо кивнула мне; одновременно по знаку Веста массивные двери снова открылись. Вместе с остальными вещами Тиары в зале появились её верные личные служанки, которым я уже заранее, в тайне от сестры, всё подробно объяснил.
— Итак… прошу вас, позаботьтесь о Тиаре.
На эти мои слова обеим преданным девушкам оставалось только молча кивнуть и глубоко, с пониманием склонить свои головы перед тем, как я отправлю вслед за госпожой и их.
✧ ═══════════════ ✧
Ланс:
— …Что ты опять натворил, Седрик? — глухо спросил я.
Даже услышав этот отчаянный, путаный разговор моего младшего брата Седрика и принцессы Тиары, я всё ещё не мог до конца осознать масштаб происходящего. Я тяжело нахмурился. Прямо передо мной на ковре сидели совершенно ошеломлённый Седрик и юная Тиара, горько рыдающая в объятиях своих внезапно прибывших служанок; мне пришлось, нарушая этикет, поспешно вскрыть письмо от принца Стайла ещё до каких-либо связных объяснений.
Я быстро пробежал глазами по строкам. Официальное подтверждение полной невиновности Седрика и извинения Короны. Затем — шокирующие подозрения в подготовке нападения Империи Раджа на Королевство Фризия и в их прямом намерении убить Тиару. И, наконец, отчаянная просьба принца Стайла в связи с этим тайно укрыть у нас вторую наследницу престола Тиару, пока весь этот кошмар не завершится. Прочитав всё это, я тоже невольно, как и Седрик недавно, в шоке взялся рукой за голову.
— …Кто-нибудь, немедленно отправьте гонца к королю Йохану, — приказал я. — Седрик вернулся, пусть Йохан немедленно приезжает сюда. От всего этого внезапно свалившегося на нас безумия мой голос стал усталым и тихим. Велев стражникам срочно позвать брата, я приказал слугам прежде всего приготовить лучшие гостевые покои для принцессы Тиары и её служанок, перенести туда все их появившиеся вещи.
— Ваше Высочество, вторая принцесса Тиара Роял Айви. На драгоценную жизнь принцессы великой союзной державы прямо покушаются. Как король союзной страны, обязанной Фризии всем, я мог поступить лишь одним-единственным образом.
Шаг за шагом я приблизился к плачущей девушке и мягко окликнул её, встав рядом со всё ещё опустившимся на колено Седриком. Затем я сильно, отрезвляюще хлопнул по спине своего младшего брата, который так и застыл столбом, вцепившись себе в голову, — ударил так, чтобы сама Тиара этого не заметила. Седрик разом опомнился, тихо охнул: «Гуа?!» — и испуганно обернулся ко мне. Когда плачущая девушка наконец робко подняла своё лицо, я мягко, ободряюще улыбнулся и протянул ей руку.
— Подробности этого инцидента мы ещё услышим от Седрика. Похоже, вы и сами не вполне осведомлены о случившемся. Если позволите, с этого мы и начнём. На мой спокойный, неторопливый голос короля Тиара ответила маленьким, благодарным кивком, всё ещё тихо всхлипывая. Она неуверенно взялась за мою руку и с трудом поднялась на ноги. — Для начала давайте поговорим в более удобной гостиной, — предложил я.
Седрик поспешно встал вслед за нами, и я грубо, но незаметно схватил его одной рукой за затылок.
— Перед тобой горько плачет благородная девушка, а ты стоишь столбом, болван, — тихо, сквозь зубы выговорил я брату.
— Не тревожьтесь, принцесса. Мы полностью на вашей стороне, — уже громче, с улыбкой добавил я, обращаясь к Тиаре. — Король Йохан скоро прибудет. Я заверил её в нашей абсолютной поддержке и мягко повёл их в малую гостиную.
— …Понятно. Значит, сейчас в самой Фризии происходит такое…
Сложив руки на груди и наконец-то полностью разобравшись в их отчаянном политическом положении, я тихо произнёс это. Мои пламенно-красные глаза смотрели прямо на уставшую Тиару. Вместе с Седриком она подробно рассказала мне и поспешившему сюда Йохану всё, о чём вообще могла говорить.
В гостиной нам подали горячий чай. Сидя на диване между своими верными личными служанками, Тиара немного успокоилась и снова, с глубочайшим уважением склонила голову перед нами, двумя королями Ханазуо.
— …Простите меня. Как бы я ни растерялась от шока… показать столь неприглядный, истеричный вид не только Его Величеству Лансу, но и Его Величеству Йохану… это непростительно.
Её слёзы уже остановились, но горло девочки всё ещё судорожно подёргивалось, даже когда она снова вежливо кланялась нам. Её милое лицо густо вспыхнуло от стыда. Когда Йохан только-только приехал из Королевства Чиненсис, Тиара всё ещё отчаянно рыдала, даже не поднимая головы от платка. После этого мы вдвоём с Йоханом долго продолжали мягко успокаивать её и попросили Седрика подробно, без утайки объяснить нам истинное положение дел. Лишь затем нам удалось сопоставить его тревожный рассказ с тем, что знала сама принцесса Тиара.
— Что вы, не стоит так извиняться, — мягко ответил Йохан на её слова.
Вслед за ним я положил руку на подлокотник, серьезно наклонился вперёд и заговорил:
— Значит, Империя Раджа, которую сейчас обоснованно подозревают в причастности к жуткой перемене принцессы Прайд, нацелилась на захват Королевства Фризия и прямо покушается также на вашу жизнь. Ради вашей абсолютной безопасности принц Стайл тайно отправил сюда с Седриком это письмо — и вас саму. …Всё верно?
На это мое краткое подведение политических итогов Тиара один раз слегка, покорно кивнула. Она сильно, до белизны костяшек сжала сложенные на коленях руки и зашевелила губами, которые снова грозили задрожать от плача.
— Я очень прошу вас…! …Пожалуйста, верните меня во Фризию прямо сейчас…! Перед матушкой Розой я сама как следует извинюсь за этот инцидент. …Я правда, правда хочу немедленно вернуться домой во Фризию!.. Объединённому Королевству Ханазуо я не причиню никаких хлопот!..
[[image:/storage/reader-images/702c4493ccf1bf1c52eb2a4b60cc339c2c398a58.jpg]]
Она чуть опустила голову и до крови закусила нижнюю губу. «Скорее, пожалуйста, скорее…!» — беззвучно повторяла юная Тиара, словно отчаянно молясь, пока в напряжении ждала нашего с Йоханом ответа.
Мы с Йоханом тяжело переглянулись. Наши лица были мрачными. Разумеется, нам чисто по-человечески хотелось немедленно исполнить такое отчаянное желание самой Тиары. Но её мать и её страна официально просили нас защитить её. Сейчас на эту хрупкую принцессу прямо нацелились жестокий наследный принц Раджи и таинственный убийца-сообщник, а сама Прайд по-прежнему оставалась агрессивной и безумной. Вернуть девушку, на чью жизнь идёт открытая охота, в страну с такой взрывоопасной, напряжённой обстановкой, как ни посмотри, как короли мы сделать этого просто не имели права.
И я видел: Седрик тоже благородно не сказал нам, братьям, что принц Стайл добился его согласия на этот план грязным обманом. В прошлом наш Седрик сам столько раз в лицо лгал нам; разве теперь, когда что-то во имя блага скрыли от него самого, он имеет моральное право выступать с обвинениями против Стайла?
— Я прекрасно понимаю ваши патриотические чувства, принцесса, но… — с огромным трудом начал я, собираясь отказать ей. Но не успел я даже договорить эту фразу, как лицо милой Тиары исказилось от абсолютного отчаяния. Только что с трудом высохшие глаза девушки снова наполнились влагой. Я продолжал, растерянно опуская брови.
— Принцесса Тиара… скажите честно, почему вы так стремитесь вернуться именно немедленно? В чем причина?
За тонкой оправой очков дрогнул внимательный взгляд золотистых глаз Йохана. От моего мягко заданного вопроса Тиара виновато ссутулилась.
— Это… — она замялась.
И в самом деле, настойчиво просить вернуть себя домой, даже не объяснив нам веской причины, — это был верх политической невежливости, и она, как принцесса, понимала это сама. Она нервно сжимала губы, открывала рот, снова сжимала; не отрывая взгляда от собственных дрожащих рук, она всё повторяла это движение, пытаясь подобрать слова.
— …Я… я просто хотела… помочь старшей сестре… Но…
Слова у неё явно не складывались в логичную причину. Тиара вновь крепко, до побеления сжала губы. Стиснула обе маленькие руки в кулаки, с силой придавила их к коленям и своим тонким, срывающимся голосом вдруг выкрикнула нам в лицо:
— Скорее…!! Я просто хочу вернуться к ней!.. …Мне нужно… мне нужно быть рядом с сестрой!.. Мой официальный отказ от права на престол ещё даже… ещё даже не приняли, а я…!
Причина, которая нам, королям, ровным счетом ничего не объясняла. Но от этой отчаянной, искренней мольбы Тиары даже у всегда сдержанного Йохана явно сдавило грудь от сочувствия. Если бы она хотя бы рассказала нам детали, возможно, мы смогли бы чем-нибудь помочь Фризии напрямую. Однако она не может говорить — значит, должно быть, государственное дело обстоит именно в этом. Так Йохан понял её путаные слова.
— Вот как… — тихо ответил мой брат Йохан. Он знал и понимал только то, что она сейчас чувствует, и всё же, как правитель, считал: возвращать её во Фризию сейчас категорически нельзя. Все мы, присутствующие здесь, прекрасно понимали, как беззаветно Тиара любит Прайд. Но одними лишь светлыми чувствами такое политическое положение не исправить. Это и она сама знала гораздо лучше кого бы то ни было.
— Брат Ланс, братец Йохан… Можно вас обоих на одну минуту?
Вдруг неожиданно твёрдо заговорил Седрик, который до сих пор подавленно молчал, кроме тех напряженных минут, когда давал нам объяснения ситуации во Фризии. Он медленно, с решимостью поднялся со своего места и позвал нас обоих за дверь гостиной. Сам открыл её, почтительно пропустил нас вперёд, затем вышел следом.
— Я скоро вернусь, — уверенно сказал он оставшимся Тиаре и её служанкам и плотно закрыл дверь.
Мы вышли в коридор. То, что Седрик выпалил нам в следующую секунду, заставило меня поперхнуться воздухом.
— Я женюсь на ней. Прямо сейчас. Я сделаю Тиару своей законной невестой и принцессой Ханазуо.
Какое-то время в коридоре царил полнейший хаос, слышались наши громкие, спорящие голоса. Из-за толстой дубовой двери Тиаре и остальным, к счастью, почти не удавалось разобрать наши слова. Временами доносились мои возмущенные возгласы: «Да ты вообще в своем уме?!» — или шокированные реплики Йохана: «Ты хоть понимаешь политические последствия?!» Однако уверенных, тихих слов самого Седрика они вовсе не слышали. Затем мы все втроем понизили голоса, обсуждая этот безумный, но гениальный по своей простоте план защиты, и в коридоре стало так тихо, будто мы ушли от двери.
Прошло ещё немного времени. Тиара, как мне позже рассказали, наконец-то перестала всхлипывать и, словно вспомнив об остывшей чашке, покорно допила оставшийся чай. Служанки ласково гладили её по спине и тихо утешали: «Давайте просто доверимся господину Стайлу и подождём». И тут дверь гостиной наконец-то снова с грохотом открылась.
— Тиара!!
Мой безумный младший брат Седрик влетел в комнату раньше нас с Йоханом, выглядевших после этого спора совершенно измотанными. Крепко сжимая в руке то самое официальное письмо из Фризии, он порывисто подался вперёд и с размаху опёрся ладонью о стол перед ней. Заглянул прямо в лицо Тиаре, которая от такой неожиданности испуганно отпрянула на диване, и громко, торжественно заговорил:
— Я беру тебя в жены! Ты станешь принцессой Ханазуо, и тогда Фризия не сможет просто так указывать тебе!
— …Что?
Она ещё смотрела на него широко раскрытыми от шока глазами, совершенно не понимая смысла его неожиданных слов, а обезумевший от любви Седрик уже во всю глотку выкрикивал служанкам за открытой дверью:
— Через час! Я прошу вас подготовить её!!
И он властно велел немедленно проводить потрясенную Тиару в гостевые покои для приготовлений.
— Эм… сейчас… что… Ваши Величества?! — пролепетала Тиара.
Всё случилось так дико и внезапно, что Тиара в панике поднялась с дивана и умоляюще посмотрела на нас с Йоханом. Мы лишь устало переглянулись и поджали губы, словно сами не знали, как ей это теперь объяснить. Тем временем из коридора снова донёсся командирский окрик Седрика:
— Кто-нибудь из слуг! …Немедленно найдите то украшение для волос!!
— Да ты что, маньяк, до сих пор хранишь эту старую штуку?! — не выдержав, в сердцах рявкнул я в сторону коридора.
Затем я заметил испуганный, непонимающий взгляд Тиары, поспешно откашлялся в кулак и, неловко отводя глаза от этой невинной девушки, ответил ей, будто с трудом подбирая нужные слова:
— Принцесса... Седрик… он никогда вас не предаст. В этом вы можете быть абсолютно спокойны.
Тиара в шоке округлила свои золотистые глаза, подняла плечи и вся напряглась. Плотно сжала губы, её бледные щёки слегка порозовели. Всего истинного смысла моего ответа она пока так и не поняла. Но она явно поняла, что я говорю совершенно искренне, и покорно опустила лицо, глубоко склонив голову, словно извиняясь за суету.
— Ничего удивительного, что вы сейчас так ошеломлены, — с сочувствием заговорил на это Йохан. А Седрик тем временем всё ещё носился с диким топотом по коридорам нашего замка, отдавая приказы о немедленной помолвке.
— Он с давних пор привык вот так перепрыгивать через несколько ступенек сразу, — Йохан улыбнулся ей с беспомощным, извиняющимся видом.
— Нет, простите, но… то, что он сейчас сказал, это слишком…
Но не успела ошарашенная Тиара закончить свою мысль, как уже и наши служанки Церсиса с радостными улыбками мягко поторопили её пройти в гостевые покои. Она в оцепенении прошла между нами, двумя королями, и явно хотела нам что-то сказать, но за таким безумным поворотом событий её мысли просто не поспевали, и у неё ничего не получалось выговорить. Её личные фризийские служанки покорно последовали за ней, наперебой радостно заверяя:
— Переодеться мы вам быстро поможем, Ваше Высочество!!
Проводив ошеломленную Тиару взглядом, мы с Йоханом ещё некоторое время так и стояли в тишине у двери гостиной. Из-за одного только гиперактивного Седрика весь наш огромный замок мгновенно наполнился суетой и шумом. Мы оба с усмешкой прислушивались к его непрерывным, восторженным крикам:
— Сменную одежду для принцессы, живо!!
— Нашли шкатулку?! Да, это она!
— Я ненадолго сам спущусь в город за кольцом!! —
Карета мне не нужна! Хватит и быстрого коня!!
Я тяжело вздохнул и потер переносицу.
— Йохан… мне одному кажется, что я только сейчас начинаю понимать, почему наш непробиваемый Седрик так по уши влюбился именно в принцессу Тиару?.. — спросил я брата.
— Мне тоже так кажется, Ланс, — с улыбкой ответил Йохан.
Мы проводили нашего младшего брата лишь по его затихающему голосу: тот с диким топотом уже выбежал из замка на конюшню. Мы посмотрели друг на друга, медленно, с гордостью за него кивнули и продолжили каждый по-своему: «Однако…» — «Но…» И, даже не обратив внимания на то, что заговорили одновременно, мы закончили эту мысль уже в один голос:
— Он стал гораздо лучше, чем был год назад.
— Наш Седрик стал лучше, чем год назад.
Продолжение следует…
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод и редактура: Tерпсихора
Вычитка и сведение: Исекайный Сомелье
Работа с изображениями: Animia
Артур:
— А-ха-ха! Ну ты и впрямь... си-и-ильный... правда?!
В голосе госпожи Прайд звучало явное, злое раздражение. Острое лезвие копья молниеносно мелькнуло прямо передо мной. Я резко прогнулся назад, но ее удар был таким быстрым и неожиданным, что сталь всё-таки задела мою щеку. Не выпрямляясь, я с силой уперся обеими руками в землю позади себя и перевернулся через спину, снова пружинисто вскочив на ноги в боевую стойку.
Шел второй, бесконечно долгий день моего дежурства у отдельной башни. Я неотлучно караулил здесь госпожу Прайд, чтобы не дать ей сбежать, и солнце за моей спиной уже село. За один только этот сегодняшний день она пыталась удрать ровно четырнадцать раз, и вот под самый конец она всё-таки умудрилась-таки в драке отобрать тяжелое копье у замешкавшегося стражника.
Похоже, с этим оружием она уже неплохо освоилась: от этих ее размашистых взмахов мне хлопот хватало. Как же хорошо, что мы вовремя велели стражникам убрать свои мечи подальше, — подумал я. С голыми руками или даже с копьем еще куда ни шло, но с настоящим мечом она и правда невероятно, пугающе сильна. И всё-таки я ей не проиграю.
— Уже поздно. Давайте закончим на этом — и вам пора спать.
— Вот как? Тогда мне надо поторопиться. К моему милому, милому наследному принцу Адаму... да!
Госпожа Прайд оскалилась в жуткой улыбке и с силой взмахнула копьем, скрипнув зубами от натуги. Быстрым, отточенным движением наконечника она скользнула по моему мечу и резко отвела его в сторону. Ее древко с силой легло вдоль моего клинка и рванулось вверх, прямо к моим пальцам, стиснувшим рукоять. За мгновение до этого дробящего удара я сам выпустил свой меч из пальцев и убрал руку с линии атаки. Мой меч со звоном упал на землю. Улыбка госпожи Прайд стала еще шире, хищнее; она тут же победно потянулась к нему раньше меня, и...
Щелк. Прежде чем она успела подобрать мой меч, я выхватил и вплотную приставил свой заряженный пистолет прямо к ее виску. Рука госпожи Прайд тут же послушно замерла в дюйме от рукояти. Одни только ее фиолетовые глаза, словно они жили отдельно от всего остального тела, медленно повернулись ко мне. По-прежнему улыбаясь, она медленно, издевательски проговорила:
— ...Ой? А стрелять ты не будешь?
— Не заставляйте меня зря тратить на вас патроны... Пойдемте обратно в башню.
Сдалась бы она прямо сейчас — мне было бы гораздо проще. Но госпожа Прайд прекрасно знает: всерьез выстрелить в нее я просто не смогу. Всё с той же мерзкой улыбкой она снова, не обращая внимания на ствол у виска, потянулась к мечу.
— Госпожа Прайд... — попытался я остановить ее, но без толку: другой рукой она еще и замахнулась на меня своим копьем. Пришлось, не дожидаясь, пока долетит лезвие, несильно, точно ударить ее по шее стволом пистолета.
— Кх...
Я подхватил ее обмякшее тело обеими руками. Она и сама-то по себе легкая, а в одной тонкой ночной рубашке — еще легче. Мне каждый раз после побега приходится тащить ее на руках по высокой винтовой лестнице башни, так что это, конечно, здорово выручает... но всё-таки невольно с тревогой думаешь: она там вообще ест достаточно?
В бою я каждый раз до смерти боюсь: а вдруг одного моего удара, которым я пытаюсь лишь лишить ее сознания, ей хватит, чтобы сломать какую-нибудь кость? Премьер-министр Гилберт давно научил меня контролировать и сдерживать свою физическую силу, и всё же я и представить в страшном сне не мог, что эти приемы ударов ладонью пригодятся мне вот так — против моей принцессы.
Я подобрал свой меч с земли, вернул его в ножны на пояс и поудобнее, надежнее взял бесчувственную госпожу Прайд на руки. От этого моего движения ее безвольно склонившаяся голова тяжело качнулась наружу.
Мне вдруг стало очень тревожно. Я осторожно отвел пальцами золотистые волосы у нее на шее — именно там, куда я только что ударил ее пистолетом. Посмотрел с замиранием сердца: ну да, от этих нескольких ударов за день уже остался заметный, легкий синяк. За несколько дней, думаю, он полностью сойдет, но... мою грудь сдавило до боли от чувства вины. Мне отчаянно хотелось проверить, всё ли в порядке с ее животом, с солнечным сплетением, куда я бил ее утром, только сам я туда заглядывать не могу. Решил потом попросить личных служанок осмотреть ее.
Дворцовые стражники у входа уже привыкли к моей рутине. Видя, что обе мои руки заняты ношей, они молча, без вопросов открыли тяжелую дверь башни и пропустили меня внутрь. С госпожой Прайд на руках я медленно начал подниматься по бесконечной, длинной винтовой лестнице.
«К моему милому, милому наследному принцу Адаму».
Она сказала это мне только что. И раньше за день тоже иногда это говорила. Наследный принц Адам. Стайл сказал мне, что госпожа Прайд могла потерять свое сознание именно из-за козней Империи Раджа. Она снова и снова, как одержимая, пытается добраться до этого Адама, всё время сбегает ради него из башни.
— ...Она же... не влюбилась в него, да?..
Эти слова сами собой сорвались с моих губ, едва слышно, пока я шагал по ступеням. Я даже толком не знаю, как выглядит этот наследный принц Адам. Он вроде бы официально был на том Празднике дня рождения, но высоких гостей тогда собралось не счесть, и уж с ним-то я, простой рыцарь, точно не здоровался. Почему госпожа Прайд так маниакально рвется его увидеть? Они уже как-то тайно сблизились на празднике? Или что-то случилось между ними там, где я просто не видел... хотя бы уже после того, как она так резко, страшно переменилась...
По моей спине пробежал неприятный, липкий холодок. Очень, очень мерзкое предчувствие. Мои плечи сами собой напряглись. Я крепче прижал госпожу Прайд к себе, будто подсознательно искал ее тепла. Теперь ее голова мягко перекатилась на мою грудь, и я невольно отвел виноватые глаза. Посмотрел вверх, на убегающую лестницу, и силой заставил ноги идти быстрее, лишь бы не думать о лишнем.
Я не знаю толком ни того, что сейчас творится у Стайла, ни политических обстоятельств королевской семьи. Раз этого наследного принца Адама из Империи Раджа всё-таки взяли под строгую стражу, наверное, доказательств против него у Фризии уже хватает? Но если судить хотя бы по тому, что мне в отчаянии рассказывал Стайл... наверное, наша прежняя, добрая госпожа Прайд уже никогда не вернется к нам. Или способа вернуть ее до сих пор просто не нашли.
Едва я всерьез об этом подумал, мои уставшие ноги и грудь налились свинцом. В горле застрял мерзкий, душащий ком; я заставил себя тяжело сглотнуть. Мои ноги на ступенях едва не остановились. Я напряг их усилием воли до самых пальцев и мотнул головой, прогоняя эти черные мысли.
— ...Ты же всё уже решил для себя.
Укорил я сам себя и выдохнул скопившееся напряжение сквозь стиснутые зубы. Для меня всё уже решено. Задолго до того, как отчаявшийся Стайл ночью позвал меня на помощь, я твердо решил: ради нее, ради данной ей клятвы рыцаря можно отринуть абсолютно всё. Всё, до самой последней мелочи.
Я кое-как доплелся до самого верха. Дежурный стражник уже ждал меня, почтительно придерживая открытую дверь спальни. Внутри были и ее личные служанки — госпожа Мэри и госпожа Лотта. Я вежливо поздоровался с ними и бережно уложил бесчувственную госпожу Прайд на широкую кровать. Служанки тут же со вздохом взялись снова надевать на нее крепкие оковы. Видно, что они уже успели привыкнуть к этой жуткой процедуре: их губы крепко сжаты, движения быстрые и уверенные... А я в такие минуты всё равно ничего не мог с собой поделать и отворачивался к стене.
Я прекрасно знаю, что они закрепят всё как надо, намертво. Позже придут дежурные стражники, тоже всё проверят. Но видеть мою госпожу Прайд вот такой... прикованной, как опасного зверя... Это было невыносимо больно.
Госпожа Лотта спрятала ключ от оков в карман, а госпожа Мэри быстро, заботливо накинула сверху теплое одеяло. Раньше ключ, кажется, просто висел на стене, куда с кровати ей было не дотянуться. Но госпожа Прайд научилась хитро сбегать и так, поэтому его стали надежно прятать в другом месте... Всё равно, стоит нам всем только отвернуться — и она уже освободилась и удрала.
— Скоро сюда придет человек с Особой способностью к гипнозу... Пожалуйста, капитан, как следует отдохните сегодня ночью.
Добрая госпожа Мэри тихонько шепнула мне это на ухо. А госпожа Лотта с сочувствием протянула мне чистый платок:
— Возьмите, пожалуйста, он ваш.
Я искренне поблагодарил обеих, низко поклонился им, попросил позаботиться обо всем остальном и сам открыл большое окно. Этот путь куда проще и быстрее, чем снова спускаться по длинной лестнице пешком. В первый день меня все в шоке пытались остановить от этого безумия, но теперь привыкли и уже ничего не говорят, даже когда я смело распахиваю створки.
Я привычно поставил ногу на каменный подоконник и спрыгнул в темноту. Миг пугающей невесомости — и вот я уже лечу вниз ногами, навстречу земле. С такой огромной высоты с моими тренировками можно приземлиться и просто так, но на всякий случай я перевернулся в воздухе, чтобы максимально смягчить удар ногами. Теперь прямо на землю... Шух-шух-шух!!
— А?!
Что-то с резким свистом рассекло воздух прямо подо мной. Я прямо на лету, в падении выхватил свой меч и чудом отбил летящий в меня удар. Звон металла отскочил эхом от каменных стен; что-то тяжелое упало на землю раньше меня. Судя по углу, бросали в меня тоже снизу. Только я успел это осознать — земля уже была совсем близко. Не опуская меча, я сгруппировался, выровнялся, мягко согнул колени и приземлился на траву.
Я напряженно перехватил рукоять меча, озираясь и пытаясь понять в темноте, что это вообще было, и тут услышал:
— Артур Бересфорд.
От одного этого тона мне многое сразу стало ясно. Я стремительно перекатился в сторону, и в то место на траве, где я только что стоял, разом, с глухим стуком впились четыре метательных ножа. Прикинув по направлению их броска, где именно прячется нападавший, я развернулся, выбросил ногу и резкой подсечкой сбил выскочившего из темноты господина Харрисона с ног. Он по-кошачьи сгруппировался при падении, готовясь к прыжку. Я взмахнул мечом и остановил ледяной клинок у самого его горла.
— ...Спасибо вам, что пришли, господин Харрисон... Вы и правда пришли ко мне...
Эти слова благодарности вырвались у меня сами собой. Я опустил меч; господин Харрисон тоже медленно, грациозно поднялся с земли, отряхиваясь. Тут я с удивлением заметил, у него на плече висела объемная сумка. Редкое зрелище для него. Обычно абсолютно всё, что он носит с собой, легко помещается у него на теле.
— Харрисон... Ты бы хоть в воздухе на парня не нападал...
Следом за ним, с тяжелым вздохом, послышался приближающийся из темноты голос капитана Алана.
— Верно подмечено, — невозмутимо ответил господин Харрисон, ничуть не раскаиваясь.
Я с улыбкой обернулся. Капитан Алан легко помахал мне своей свободной рукой; в другой он тоже держал еще одну тяжелую сумку.
— Как твое самочувствие? — участливо спросил он и, словно только сейчас заметив при свете факела, указал на мою щеку. — А это что за рана? Сейчас от него получил?
Я машинально коснулся своей щеки. Кольнуло, на моих пальцах осталась свежая кровь.
— Да нет, ножи Харрисона я все отбил в полете, — с гордостью ответил я, а потом вспомнил: ах да, госпожа Прайд ведь только что задела меня своим копьем.
Тут же я вспомнил и о чистом платке, который до сих пор машинально сжимал в левой руке: госпожа Лотта совсем недавно его мне дала. Я вытер кровоточащую щеку. Она ничего мне тогда не объяснила, но, наверное, именно для этого пореза и вручила.
Господин Харрисон вдруг грубо сграбастал меня за голову сбоку и бесцеремонно придвинул к себе. Должно быть, внимательно осматривал мою рану. Почти сразу он отпустил меня, будто брезгливо оттолкнул, и сухо отрезал:
— Это и раной-то не назовешь. Царапина.
Да я вроде бы и не поднимал шума из-за нее... А капитан Алан почему-то тихо, по-доброму смеется в стороне.
— Каллум с Эриком всё нам передали, — сказал Алан, подходя ближе. — К еде и воде я на всякий случай прихватил из лазарета чистые бинты и дезинфицирующее средство. Давай сейчас обработаем.
Капитан Алан с глухим стуком поставил на землю свою сумку, которая явно весила гораздо больше вчерашней. Я-то еще подумал: чего он там столько притащил? Оказалось, еды и воды в ней раза в три больше, чем мне принесли вчера, да еще и целая бутылка крепкого спиртного. Капитан весело сказал, что этого мне точно хватит с запасом до завтрашнего обеда. Сколько же он туда всего напихал?.. Хотя я, конечно, при моей нынешней нагрузке всё это съем.
— Ты ведь до вчерашнего вечера толком не ел. Вот я и взял для тебя побольше. А, только со спиртным не переборщи тут на посту, ладно? — подмигнул он.
Да не собираюсь я здесь пить! Но за эту искреннюю заботу всё равно огромное спасибо, так что я от души поблагодарил его. Капитан присел на траву и принялся рыться в своей сумке; я тоже с благодарностью опустился рядом на колени.
Он одну за другой выкладывал на землю вещи, пока не добрался до самого дна, где лежало обещанное дезинфицирующее средство.
— Бинт тебе ведь не нужен, да? — уточнил он и быстрыми, привычными для рыцаря движениями обработал мне порез на щеке.
Пропитанную жгучим средством вату он прижал без особых церемоний — оказалось неожиданно очень больно.
— Ай!..
— Не буду спрашивать, кто тебя так отделал, — весело сказал капитан Алан, услышав мой сдавленный стон.
А ведь раньше я почти никогда не получал ранений, с грустью припомнилось мне. Та давняя дуэль с господином Харрисоном — это отдельный случай, но даже после жестокого оборонительного сражения я вышел почти невредимым.
— Артур Бересфорд. Ешь уже.
Я поднял голову. Господин Харрисон стоял и смотрел на меня сверху вниз. Ночной ветер трепал его длинные черные волосы; вместе с ровно подстриженной челкой они почти полностью закрывали его лицо. Только его острые, проницательные фиолетовые глаза будто светились в темноте из-за прядей. Жутко.
— Да... — послушно ответил я и в этот момент с облегчением заметил, как за его спиной в башню уверенно вошел тот же человек с Особой способностью к гипнозу, что усыплял ее и вчера.
Прошлой ночью госпожа Прайд, как мне говорят стражники, до самого утра не пыталась сбежать. Значит, и правда можно немного отдохнуть. Я глубоко вздохнул с искренним облегчением. Капитан Алан закончил обрабатывать мою рану, и я сразу, с жадностью потянулся к мешочку с прохладной водой. В сумке нашлись и сытная ветчина, и другое мясо, и свежие бутерброды. Я был тихо, до слез тронут: тут даже заботливо приготовленная домашняя еда.
— Всё-таки лучше, когда есть из чего выбрать! — широко улыбнулся мне капитан.
Должно быть, это он сам всё так заботливо подбирал для меня на кухне. Я с аппетитом съел почти всё, кроме того, что благоразумно оставил себе на завтрак, и тут господин Харрисон без всякого предупреждения молча швырнул мне свою сумку. Я поймал ее чисто машинально; не успел еще даже заглянуть внутрь, как услышал его короткий приказ:
— Надень это.
Может, ему просто мешала моя белая форма, которую я оставил у него на хранение на плацу?.. Я проверил содержимое довольно увесистой сумки — там оказалась другая верхняя одежда. Совершенно черная, неприметная в ночи, с глубоким капюшоном. Я с интересом взял ее, немного расправил в руках. Видно, что вещь уже ношеная, но ее состояние было хорошее. Только очень тяжелая почему-то. В нее утяжелители вшиты, что ли? Я заглянул с изнанки и... многое для себя понял.
— Это... это ваше, господин Харрисон?
— Есть возражения?
Он ответил так быстро и холодно, что и я сразу, как на смотре, выпалил:
— Никак нет, спасибо огромное.
Но, честно говоря, мне было немного неловко брать одну из очень немногих личных вещей господина Харрисона. Вдруг в бою испачкаю или порву? Да и днем на солнце я уже не так мерзну. А он, ни о чем таком не беспокоясь, тут же отвернулся, собираясь уходить. Пока он не исчез в темноте, я кое-как успел окликнуть его в спину:
— Эм... Подождите!
Он слегка, нехотя обернулся. Я по очереди посмотрел на него и на сидящего рядом со мной на траве капитана Алана и низко склонил голову:
— ...Большое вам спасибо... Простите меня, что доставляю вам всем столько хлопот...
Если верить вчерашним словам капитана Каллума и остальных, они приходят сюда ко мне втайне и от отца Алана, командора ордена, и от вице-командора Кларка. Пусть даже это всё ради защиты госпожи Прайд — всё равно они так рискуют и помогают мне, хотя я сейчас даже не являюсь рыцарем. Я безмерно им благодарен, но оттого мне же и совестно. Особенно перед господином Харрисоном: уж он-то, со своей преданностью правилам, наверняка терпеть не может что-то скрывать от отца и Кларка. К тому же именно он когда-то выдвинул меня в капитаны, а я сам лично позвал его в личную охрану принцессы — и вот к какому позору для всех нас это всё пришло...
Я с горечью смотрел в землю, думая об этом, и тут кто-то по-свойски взъерошил мне волосы. Поднял голову — это капитан Алан. Он улыбался мне не так широко и беззаботно весело, как всегда, а тихо, тепло, чуть прищурив глаза. И почему-то так ничего мне и не сказал. Напоследок он сильно хлопнул меня по спине и встал на ноги.
— Ну, мы пока отойдем на пост.
С этими словами он поравнялся в темноте с господином Харрисоном. Я перевел взгляд на того... Мне почему-то казалось, он очень хочет мне что-то сказать на прощание. Посмотрел на него вопросительно — и получил свой приказ:
— До утра не просыпайся. Береги силы.
В следующий миг он уже привычно сверкнул на меня глазами и бесшумно исчез вместе с порывом ночного ветра... Всё-таки сердится на меня? Мне сразу припомнилось столько всего, за что мне стоило бы извиниться перед ним.
— Ладно, не забивай себе этим голову! — с обычной веселой улыбкой бросил капитан Алан и не спеша отошел на несколько метров в тень, туда, где исчез господин Харрисон.
Проводив их обоих благодарным взглядом, я с удовольствием надел одолженную теплую черную одежду и снова, словно рухнув от усталости, улегся вместе с одеялом прямо на прохладную землю. Щекой задел траву — и порез снова чуть защипало. Накрылся с головой, чтобы больше не касаться влажной земли, потом осторожно провел пальцами по царапине... Если эту рану сегодня оставила она, можно, наверное, ее и не заживлять у лекаря.
«Понимаю, просить тебя совсем не получать ран — слишком много...»
Мне вспомнилось ее письмо. То самое, длинное, которое добрая госпожа Прайд подарила мне в честь моего повышения до капитана. Стоило только вспомнить те слова, мое лицо в темноте мгновенно запылало от смущения. Хорошо, что я заранее накрылся одеялом. Я глубоко вдохнул ночной воздух и медленно выдохнул, отчаянно пытаясь успокоиться. Само письмо тоже осталось среди моих личных вещей, собранных в коробки у меня в комнате. И только сейчас я вдруг всерьез перепугался: а если его выбросят при уборке? Утром обязательно попрошу капитана Алана принести мне из общежития хотя бы тот сверток... Правда, ужасно страшно, что кто-нибудь по пути заглянет внутрь и прочитает эти слова.
Столько лишних мыслей сейчас лезет в мою уставшую голову. Не усну ведь так — и от этого еще беспокойнее ворочаюсь. Я крепко закрыл глаза. Думая о том драгоценном письме, я невольно начал припоминать и сам его текст... И тут одна главная строчка закрутилась, закрутилась в моей голове, не давая покоя.
«Пожалуйста, прошу тебя. Что бы ни случилось с нами, обязательно...»
— ...Это я... это я должен вам говорить... — прошептал я.
Я сам не заметил, как ответил ей вслух, в пустую темноту. Так я и остался лежать в траве без единого движения, дожидаясь спасительного сна.
Чтобы завтра утром снова... любой ценой остановить ее.
✧ ═══════════════ ✧
Стайл:
— …Вот как… Значит, даже после двух дней допросов они по-прежнему не желают говорить?
Выслушав очередной сухой доклад принца-консорта Альберта, матушка Роза тихо кивнула и изящным движением поднесла тонкие пальцы ко лбу.
Наступило утро шестого дня с момента прибытия этой проклятой делегации Империи Раджа. Двое высокопоставленных имперских военных и этот ублюдок Адам — они наверняка располагали всеми нужными нам ценными сведениями, однако разговорить их оказалось чрезвычайно трудно. Наши специалисты допрашивали их достаточно жёстко, но ни военные псы, ни сам Адам до сих пор не сообщили нам ровным счетом ничего по существу.
Даже оказавшись в сырой тюремной камере, Адам ничуть не изменил своего мерзкого, высокомерного поведения. Когда ему в лицо сообщили, что Фризия уже получила неопровержимые доказательства их заговора, он без всякого стеснения и страха нагло объявил их подделкой. Мы несколько раз тайно следили за пленниками тем же самым способом, что и прежде, при помощи Особых способностей наших связистов, однако больше они ничего подобного в камерах не обсуждали. Мы, конечно, могли бы прямо предъявить им записи всего, что нам удалось подслушать, и попытаться этим надавить на них. Но матушка и сановники сочли слишком опасным раскрывать врагу, что именно Фризии уже известно, а что нет.
Получив этот безрадостный отчёт от наших «специалистов», Альберт тяжело нахмурился. И тогда стоявший позади него Гилберт слегка, почти лениво поднял руку.
— Если позволите, я могу заняться этим делом лично.
— Премьер-министр Гилберт, — строго осадил его Альберт. — Разве в ваши государственные обязанности когда-либо входили пытки?
— Нет-нет. Я лишь скромно полагаю, что мой прямой долг — всячески помогать Вашему Высочеству, принцу-консорту.
Гилберт с непроницаемой, изящной улыбкой принял предостерегающий взгляд отца. Но Альберт, прямо заглянув премьер-министру в глаза, лишь подозрительно сощурился.
Наблюдая за их перепалкой рядом с дядей Вестом, я тоже помрачнел, как и Альберт, — правда, по совершенно противоположной причине.
Лучше бы вы и впрямь поручили Гилберту допросить хотя бы одного из них. С самыми жестокими пытками, если потребуется. При этой темной мысли я до скрипа стиснул коренные зубы. Я своим холодным умом прекрасно понимал: подобная грязная работа совершенно не входит в обязанности премьер-министра страны. Но ещё во время нашего оборонительного сражения год назад я успел в полной мере убедиться, насколько этот человек бывает пугающе беспощаден к нашим врагам. Более того, я был уверен: возможно, одного из пленников Гилберту удалось бы сломать и разговорить с помощью одних только своих хитро, ядовито построенных вопросов, даже не марая рук в крови.
Я ничего не произнёс вслух, покорно соблюдая субординацию, но глубоко внутри меня ядовито тлело мрачное, черное чувство жажды расправы. На этот раз дядя Вест достаточно громко, чтобы я очнулся и услышал его, откашлялся и ответил:
— Что ж, послезавтра нам всё равно всё станет ясно. К тому же дипломатический срок их задержания уже не имеет никакого значения.
Это была абсолютная правда. Теперь, когда вина этих людей была неопровержимо установлена нами, возвращать их на родину больше не требовалось. А раз они уже надежно заключены в подземную тюрьму, то даже если обезумевшая Прайд каким-то немыслимым чудом обойдёт Артура и доберётся до того гостевого дворца, который она видела в своём Предвидении, их там уже нет. Пусть она даже каким-то образом узнает об их одиночных камерах — проникнуть в защищенную тюрьму к заключённым ей будет крайне непросто. Тиару я тоже уже благополучно отправил в безопасное место.
Для нашей страны оставалась лишь открытая угроза со стороны самой Империи Раджа. Но, по крайней мере, пока их драгоценный наследный принц сидит у нас в плену как заложник, империя просто не должна действовать опрометчиво.
Так рассуждала и королева Роза. Я видел по её глазам, как она напряженно пытается понять, отчего даже теперь, в такой безвыходной ситуации, этот Адам продолжает нагло делать вид, будто ничего не знает. Словно он чего-то ждёт.
Его верный спутник, чьё точное местонахождение в замке до сих пор остается для нас неизвестным. Возможный тайный сообщник Раджи. А затем я почти физически ощутил, как в гениальных мыслях моей матушки возник образ ещё одного человека.
✧ ═══════════════ ✧
Прайд:
Всё должно было быть совсем не так.
Проснувшись, я скучающе смотрю на давно опостылевший потолок башни и размышляю. Перевожу взгляд в сторону — моих служанок в спальне уже нет. Ради собственной безопасности они уходят в самую дальнюю часть помещения и приближаются ко мне лишь затем, чтобы принести еду или как-то ещё покорно за мной поухаживать. Впрочем, я и сама совершенно не хочу их видеть, так что оно и к лучшему.
[[image:/storage/reader-images/439ae73f18936db1c7c5c10e55aeebc26554751a.jpg]]
Сегодня с утра позорно сорвалась уже моя седьмая попытка побега. Солнце за окном ещё высоко. Но сколько бы раз я ни убегала, этот Артур обязательно догоняет и ловит меня… И подумать не могла, что в мой идеальный план вмешается именно он. Значит, сейчас мы находимся на ветке Артура? Но ведь в оригинальной игре не было такого нелепого поворота, где Прайд запирают в отдельной башне.
Поначалу всё шло так легко, всё было идеально рассчитано. Стайл приходит мне мешать, отчаянно ловит меня, и так снова, снова и снова. Я обоснованно полагала, что мне достаточно просто воспользоваться силой его Контракта подчинения, и этот принц больше ничего не сможет сделать против меня. Мало-помалу, шаг за шагом я собиралась загнать их всех… загнать мать в глухой угол. Если убрать с доски фигуру Стайла, в защите останутся только обычные стражники. Я была абсолютно уверена, что играючи справлюсь с ними даже без оружия, и на деле это действительно оказалось совсем нетрудно.
Рыцарский орден они точно не пришлют, чтобы трусливо скрыть от всех моё нынешнее безумное состояние. А если даже и пришлют, я всё равно уверена: стоит мне только отобрать у них меч или пистолет, и с рыцарями определённого, среднего уровня я легко справлюсь. Им ведь по закону меня ни убить, ни даже серьезно поранить нельзя, а я могу сражаться с ними в полную силу, с намерением убить. Мне оставалось только снова и снова упрямо добираться до Адама; тогда, чтобы как-то остановить этот кровавый цирк, мать была бы просто вынуждена исполнить моё первоначальное требование и официально вернуть меня в королевскую резиденцию. Для Фризии, которая до смерти не желает связываться с крупной рабовладельческой державой Раджа, это было бы единственным и наилучшим выходом.
Если бы до моей официальной свадьбы я вдруг тайно вступила в связь с их наследным принцем, случилось бы самое худшее из возможного для страны. В чём бы они ни подозревали Империю Раджа, с которой у нас сейчас заключён хрупкий мир, без твёрдых доказательств ей нельзя оказывать дипломатически дурной приём. Стоило матери хотя бы для виду разрешить мне вернуться в резиденцию, и дальше…
— …Всё так и должно было быть, — прошептала я.
Но кто же знал, что всё так нелепо рухнет с самого начала? У меня просто нет ни единого шанса физически победить этого Артура… И ведь я действительно ещё ни разу его не победила. Если бы у меня сейчас были мой меч и пистолет, как в игре, всё могло сложиться совершенно иначе, но с одним лишь легким копьём, отобранным у стражника, с этим монстром мне не справиться. И без того во всем королевстве лишь один Артур превосходит меня, Прайд, во владении мечом.
А самое неприятное — нынешний Артур точно сильнее того, игрового Артура, который в оригинале стал командором ордена. Даже уступая ему в вооружении, с тем игровым командором Артуром я смогла бы сразиться куда успешнее. Но этот Артур играючи побеждает меня, и ни один мускул на его спокойном лице не дрогнет… Поистине пугающе силён он стал. Докучливый, раздражающий, вечно мешающий моим планам, неприятный, до зубовного скрежета выводящий из себя рыцарь. И всё же… где-то в самой глубине души… Я искренне рада этому.
Как хорошо. Ты стал по-настоящему сильнее. Я думаю именно так. То же самое чувство было, когда Стайл тогда силой, в слезах одолел меня. Ничего странного в этом чувстве здесь нет. Я — та самая злодейка, кого должны возненавидеть эти главные герои романтических веток, та, кого они в конце концов должны праведно победить. Всё моё существование бессмысленно, если в самом финале они не одолеют меня как следует, если они не убьют меня. Оттого я, наверное, просто чувствую странное облегчение. Ведь моя единственная роль в этом мире — ярко украсить своей смертью счастливый финал Тиары и того единственного героя, кого она выберет.
— …А для этого мне надо поскорее выбраться из этого жалкого положения…
Времени у меня уже совсем нет. Так я просто не успею подготовиться к последней битве. Кроме того, я должна сама привести эту страну к падению, а один только Адам со своей Империей Раджа без моей помощи не смогут на равных сразиться с Фризией. До наступления того самого дня я просто не могу оставаться жалко привязанной к кровати. Моя роль Последнего Босса заключается совсем в другом.
Щёлк. Щёлк, звяк… Пока я отстраненно об этом думаю, мои стальные оковы словно сами собой ослабевают, сложные замки послушно открываются, крепления спадают с моих запястий и лодыжек. Моя Особая способность делает всё за меня.
Я ведь и глубокой ночью, едва проснувшись, уже пыталась сбежать, надеясь проскользнуть, пока этот Артур спит. Но, похоже, там на страже стоят ещё двое рыцарей, поэтому выбраться наружу стало только труднее. Наверное, это кто-то из моей бывшей личной охраны, кому уже известны мои обстоятельства. С одним я ещё, возможно, могла бы справиться. Но с двумя… А если они успеют разбудить и Артура, который наверняка спит где-то совсем рядом, то против троих у меня вообще нет никаких шансов.
Последние три дня Артур почему-то постоянно, как привязанный, находится перед башней. Неужели мать поручила эту тайную миссию только моей личной охране? Или это умник Стайл обо всём так ловко договорился? Артур торчит здесь весь день напролет, а к ночи охраны становится ещё больше. Раз так, мне остаётся лишь одно, последнее средство. Нынешней, слабой мне этого Артура в прямом бою не одолеть… А значит, даже из этой отдельной башни мне самой не выбраться. Тогда ничего другого мне уже НЕ ОСТАЁТСЯ.
— Хватит уже этих игр…
В пустой, тихой комнате мои слова срываются вместе с тяжелым, тихим вздохом. Мой голос тонет в полной тишине башни, но я продолжаю говорить сама с собой. Свободной правой рукой я лениво поправляю волосы и потираю затекшую шею. Да… Хватит. С внезапным появлением Артура этот изначальный план окончательно и бесповоротно провалился. Ещё одна моя попытка побега, и если он снова так же легко поймает меня, на сегодня всё точно будет кончено. В любом случае, если так и оставаться здесь взаперти, ни о каком Счастливом финале для Тиары не может быть и речи.
— Передай Адаму: этот рыцарь мешает мне. Пусть он сам придёт за мной.
НИЧЕГО НЕ ПОДЕЛАЕШЬ. Если я не могу пойти к нему сама, пусть он приходит ко мне. Не думаю, конечно, что Адам сумеет честно победить Артура в прямом бою, но уж подло застать врасплох наверняка сможет. Сам-то он — слабак, это ладно, а вот тайные приспособления и яды Раджи у него просто превосходные.
Мне нужно остановить Артура любой ценой. Иначе, даже если я чудом выберусь из башни и продвинусь по сюжету «дальше», он снова встанет на моем пути и помешает мне. И в отличие от Артура, заменить меня в этом мире просто некому.
Хм. Жуткая улыбка вырывается у меня сама собой. Всё в полном порядке: впереди у нас ещё целых четыре романтические ветки. Если исчезнет всего один герой — ничего страшного для сюжета не случится. В конечном счёте для победы достаточно, чтобы хотя бы двое из оставшихся героев вместе с главной героиней привели эту страну к счастливому исходу. Принц Седрик всё ещё находится во Фризии по подозрению в нападении на меня. Принц Леон — далеко в Анемоне, но он такой способный, он непременно успеет приехать. А ещё…
«Пойдёмте обратно в башню».
Этот Артур… наверное, он всё ещё не ненавидит меня нынешнюю. И в бою он наверняка не поколеблется. Сколько бы я ни размахивала перед ним клинком, сколько бы ни показывала себя такой безумной садисткой, лишь он один остаётся совершенно непоколебимым. А ведь до того, как меня перевезли в эту отдельную башню, у него было такое замечательное, полное боли выражение лица.
Теперь же в его голубых глазах не то что злости или ненависти — даже растерянности не видно. Будто он думает только о том, как бы меня поаккуратнее остановить. Когда я пыталась пролить свою кровь у него на глазах, как тогда с премьер-министром Гилбертом или со Стайлом, он почти не дрогнул — напротив, я лишь сама глупо подставилась под его пистолет. Если всё так и останется, то даже когда я переведу эту игру на следующий, кровавый этап… Артур наверняка по-прежнему будет лишь пытаться остановить меня, не убивая. Но для моей роли одного этого совершенно недостаточно.
— Ты должен по-настоящему возненавидеть и как следует убить меня… Иначе ты просто не достоин украсить собой мой финал.
Наконец спали все до единой оковы, и я неторопливо уселась на мягкой кровати поудобнее. Посмотрела на свои руки — незаметно для меня мои ногти успели отрасти чуть длиннее, чем следовало для леди, — и я со скукой подышала на них. Герой романтической ветки, который невыносимо пострадает по моей вине, искренне возненавидит меня и непременно убьёт. Именно это и требуется от любого героя этого проклятого мира.
— Иди ко мне, Адам… Я пока выиграю тебе время.
Я распахнула окно. Ворвавшийся свежий ветер ласково погладил меня по щеке. Улыбнувшись в пустоту неба, я без страха бросилась вниз. НИЧЕГО НЕ ПОДЕЛАЕШЬ. Ведь всё это — только ради Счастливого, Счастливого финала.
Продолжение следует…
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод и редактура: Tерпсихора
Вычитка и сведение: Исекайный Сомелье
Работа с изображениями: Animia
Эта история произошла всего за две недели до Праздника дня рождения Тиары Роял Айви.
— Вал! Ты точно привёл нас куда надо?!
Каштановолосая девочка широко распахнула светло-зелёные глаза и с сомнением указала на здание перед собой.
— Да вроде, — небрежно отозвался мужчина с устрашающей физиономией и тут же цокнул языком.
Закинув объемистую сумку повыше на плечо, он поправил её. За подол его одежды крепко цеплялся мальчик; чёрные волосы торчали у того так, словно он только что встал с постели, а карие глаза восхищенно сияли при виде большого здания.
Все трое работали обычными доставщиками. Успешно закончив вчера очередные доставки писем, теперь они свободно проводили время в богатом городе у замка Фризии.
Каштановолосая Сефек и черноволосый Кемет упросили Вала привести их именно сюда. Он уступил детям, но желания заходить внутрь у него до сих пор не прибавилось. Вал с силой, с досадой поскрёб свои тёмно-каштановые волосы. Сефек упрямо тянула его за руку, Кемет — за подол; пришлось неохотно, шаркая ногами, двинуться вперёд. Кемет радостно открыл массивную дверь, Сефек бесцеремонно втолкнула Вала внутрь.
— Добро пожаловать, — встретил их учтивый, хорошо поставленный голос.
Одного этого тона хватило, чтобы лицо Вала откровенно перекосилось от отвращения. Он ещё не успел толком вдохнуть здешний воздух, а уже знал наверняка: это аристократическое место не для него.
— Ух ты…
И Сефек, и Кемет, едва переступив порог, с сияющими от восторга глазами снова принялись оглядываться по сторонам, крутя головами во все стороны. Солнечного света сюда проникало немного, да и светильников на первый взгляд было маловато: в помещении царил лёгкий, книжный полумрак. В просторном зале хватало больших окон, но все они, несмотря на разгар дня, были плотно занавешены тонкими шторами. В воздухе стоял непривычный запах абсолютной чистоты и чего-то изысканного, старинного — вовсе не сладкий аромат духов. Сефек и Кемету этот запах казался необычным и новым; Валу — просто пыльным и сухим. Так пахли выстроившиеся перед ними бесконечными рядами многочисленные книги.
— Это лучший книжный магазин во всей Фризии?
Кемет вежливо обратился к стоявшему неподалёку приказчику. Тот улыбнулся и с достоинством подтвердил:
— Именно так.
Даже в этом коротком, сухом ответе явственно слышалась гордость за заведение.
Лучший книжный магазин страны, расположенный в самой столице Фризии. Здесь ещё ни разу в жизни не бывал не только бродяга Вал, но и Сефек с Кеметом. Вообще в эту часть столицы, где один за другим тянулись дорогие, элитные магазины, они выбирались крайне редко. А уж такая огромная книжная лавка была для всех троих совершенно чуждым, непонятным миром.
— Вал! А где тут та нужная книга?
— Почём я знаю? Куда вы велели, туда я вас и привёл. Дальше сами ищите свою макулатуру.
Вал и сам впервые в жизни оказался в книжном магазине, а уж как тут искать книги, он вообще понятия не имел. Услышав его ленивую отповедь, Сефек недовольно, ещё сильнее прищурила и без того раскосые глаза. Кожаный ремень сумки в её руке натянулся до скрипа. Они ведь только-только, с огромным трудом научились хоть немного читать — и как прикажете им самим тут искать? Если бы они не находились в таком приличном магазине, она бы уже со злости окатила его водой, пустив в ход свою Особую способность.
Пожилой хозяин лавки, поначалу сильно насторожившийся при виде зловещего, покрытого шрамами Вала — не грабитель ли это часом? — немного расслабился, понаблюдав за этой странной троицей. Судя по их поношенной, дешевой одежде, припорошённой дорожным песком, ещё большой вопрос, есть ли у них вообще деньги. Но если они целенаправленно пришли за конкретной покупкой для детей, значит, перед ним всё же настоящие покупатели.
— Вы что-то конкретное ищете? Если желаете, я вам охотно покажу.
— Ой! Спасибо вам большое! Мы ищем интересную книгу… чтобы там было много животных и чтобы они разговаривали…
— А название этой книги вы знаете?
— Э-э… Ну…
Кемет, сперва с готовностью ответивший доброжелательному хозяину, растерянно запнулся. Сефек тоже неловко замолчала и лишь уставилась на пожилого мужчину так, словно недоверчиво сверлила его глазами. Она лихорадочно подбирала нужные слова: что же ему сказать?
Это детское смущение показалось хозяину по-своему трогательным. Он неторопливо присел на корточки и поочерёдно, с теплотой посмотрел на своих маленьких посетителей. К детям он явно привык.
— Вы брат с сестрой? — мягко спросил он.
Лицо Кемета тут же озарилось ещё более широкой, радостной улыбкой.
— Да!
Услышав этот бодрый ответ, хозяин решил зайти с другой стороны. На этот раз он мельком, оценивающе взглянул и на Вала, мрачно стоявшего за детьми.
— Вам нужна какая-то определённая книга для учебы? Может, вы ищете хороший подарок?..
— А… Ну… Маленькой… одной девочке…
Сефек первой поняла, к чему он клонит, и отозвалась очень тихо, словно разговаривала сама с собой. Пока она это говорила, она неловко опустила глаза. Какая милая, стеснительная девочка, — с улыбкой подумал про себя хозяин. Он уже почти по-дедовски потянулся, чтобы ласково погладить её по непослушным волосам — и тут его рука жестко упёрлась в смуглое, мускулистое предплечье мужчины, который до этой самой минуты делал вид, будто вообще ничего вокруг не замечает. Из-за своего Контракта подчинения Вал физически не мог с силой, грубо отбить чужую руку, но пальцы старика всё равно наткнулись прямо на его подставленную руку как на стену.
Хозяин удивлённо заморгал от такого отпора. Присмотрелся: девочка насторожилась, как дикий зверек, быстро отступила на два с лишним шага прямо к мужчине и крепко ухватилась за подол его поношенной одежды. Он-то наивно думал, что она просто мило застенчива, но, видимо, незнакомцев она боялась по-настоящему, всерьез.
— Ох, прости меня, — тут же виновато сказал он.
Он хотел вежливо извиниться и перед суровым Валом, однако тот уже равнодушно отвернулся с таким скучающим видом, будто ничего и не произошло.
— Эм!.. — снова громко заговорил Кемет, спасая положение и нарушая повисшую неловкость. — Мы хотим подарить книгу одной маленькой девочке! Она как-то сказала нам, что ей очень хочется послушать разные истории про животных. Она ещё совсем маленькая, сама читать не умеет, зато вокруг неё много людей, которые могут ей почитать. Вот мы и подумали, что надо подарить ей красивую книгу… А наш друг сказал, что именно в вашем магазине можно найти всё что угодно!
С высоты прожитых лет хозяина и этот мальчик, и девочка сами были ещё совсем маленькими, а уже так трогательно выбирали подарок кому-то другому. Он невольно улыбнулся в усы.
— Понимаю вашу задумку.
С этими словами он плавно повёл их за собой в глубь огромного магазина. В лучшей книжной лавке страны высокие полки были строго распределены и по видам книг, и по их назначению.
Длинные проходы здесь устроили так, чтобы свежий воздух мог свободно циркулировать между стеллажами. Тут и заблудиться недолго, — с опаской подумал Кемет; дети осторожно шли следом, крепко держась за руки. Наконец они добрались до целого ряда полок с книгами о животных: здесь были и выдуманные сказочные истории, и красочные иллюстрированные энциклопедии, и серьезные научные труды — выбор был просто огромный.
— В этих энциклопедиях много прекрасных рисунков разных животных. Но если вам нужны именно выдуманные рассказы, то, пожалуй, вам сюда.
Не принести ли им деревянную подставку, если они не смогут дотянуться до верхних полок? Хозяин спросил об этом, выжидательно глядя на высокого Вала, который всё это время лишь хмуро шёл следом и никак не помогал детям искать нужные книги. Самому ему уже пора было возвращаться на своё рабочее место за стойкой: нельзя же без конца заниматься только этими двумя малышами в ущерб остальным.
Поймав его выразительный взгляд, Вал всё прекрасно понял, но всё равно лениво буркнул:
— Не надо нам подставок.
Сразу было видно: до верхней полки здесь не дотянется не только крошечный Кемет, но и Сефек. Однако Вал и без того понимал — будь тут хоть сотня подставок, эти мелкие всё равно заставят доставать книги именно его.
Хозяин удовлетворённо кивнул.
— Смотрите, не торопитесь с выбором.
И он с чувством выполненного долга вернулся на своё место. Для родного брата, сестры и отца у этих троих слишком уж сильно различались и цвет кожи, и волосы, и разрез глаз; да и разница в их возрасте не вполне подходила для такой семьи. Но отношения у них, должно быть, действительно хорошие, — так миролюбиво решил хозяин, готовясь с улыбкой встречать следующих посетителей. Он сел на свой привычный, удобный стул за стойкой у самого входа. Вежливо здоровался с прибывающими один за другим покупателями, коротко беседовал и ждал тех, кто действительно что-нибудь приобретёт сегодня. Всё же это коммерческий книжный магазин, а не бесплатная библиотека, хотя молодых людей, которые только почитают новинки у полки и уйдут, здесь тоже всегда было очень много. Добрый хозяин этого особенно не запрещал — лишь бы ценные книги грязными руками не пачкали и тайком не уносили без оплаты.
— Вал! Теперь вон ту книгу достань! На которой написано «Страна зверей»!
— А-а? Ты ж только что решила брать ту энциклопедию. Выбери уже что-нибудь одно, хватит меня гонять.
— Вал! Я тоже хочу её картинки посмотреть! Сефек! Смотри, у этой книги тоже такая красивая обложка!
Он проводил их довольно далеко от входа, но до стойки всё равно отчётливо долетал этот звонкий разговор троицы. Дружно, как же дружно живут… — философски успокаивал себя хозяин, решив про себя: если их шум продлится больше получаса, ему всё же придётся подойти и сделать им замечание. Читать у полок здесь разрешали охотно, а вот шуметь и мешать другим — не любили.
— Да я вам любую куплю. Выбирайте быстрее, что больше нравится, и всё.
— Нет, я хочу выбрать то, что больше всего понравится Стелле!
— Вал, а тебе-то самому какие книги нравятся?!
— Я этот ваш мусор вообще не читаю.
А книги — это всегда хорошо, — мысленно вмешался в их забавную беседу хозяин, продолжая делать вид за стойкой, будто вообще ничего не слышит. Может, всё-таки пойти и помочь им с выбором? Но он тут же припомнил, как эта диковатая девочка его испугалась. Лучше не навязываться лишний раз. По крайней мере, сейчас и мальчик, и девочка, кажется, были вполне довольны процессом.
Размышляя об этом, хозяин собрался было взглянуть на большие настенные часы. И в тот самый миг дубовая дверь магазина снова открылась. Он привычно приподнялся со стула, намереваясь вежливо поприветствовать посетителя в хорошо знакомой форме, — и мгновением позже глаза его едва не выскочили из орбит от услышанной властной просьбы.
Королевский стражник строгим тоном просил его разрешения немедленно впустить в лавку членов королевской семьи, инкогнито осматривавших город у замка, и расставить внутри свою охрану.
✧ ═══════════════ ✧
— …Не думала, что встречу вас в таком месте…
— Вал, — добавила Прайд, стоя перед нашей каретой и глядя на меня круглыми глазами.
Стоявшие рядом с ней Стайл и Тиара невольно кивнули в знак согласия.
Перед визитом их королевской семьи стражники вывели всех покупателей из магазина, чтобы проверить его и обеспечить безопасность. Прайд, естественно, удивилась, увидев среди этой толпы зевак хорошо знакомые лица. И если Сефек с Кеметом здесь ещё можно было как-то представить, то я, по ее мнению, казалось, за всю свою жизнь не должен был даже близко подойти к книжной лавке.
Большинство покупателей без возражений вышли на улицу, узнав о визите королевской семьи. Но нас троих стражникам пришлось выдворять последними, едва ли не выталкивая в дверь. Стоило мне услышать от стражника пафосные слова «королевская семья», как я сразу понял: чудаки, которым вздумалось наведаться в этот книжный магазин, — это Прайд и её спутники. Уходить из-за них на улицу, а потом снова тащить сюда детей мне было откровенно лень. Кроме того, я рассчитывал, что Прайд легко позволит Сефек с Кеметом остаться внутри, вот и предпочёл не выходить всей троицей. Однако упертым стражникам подобных вольностей допускать было нельзя. Нас всё-таки выпроводили, а снаружи меня окликнули Прайд и остальные, до этого ожидавшие в своей роскошной карете.
— Это мне впору удивляться, — буркнул я. — Вы же тут королевских кровей. У вас в замке книг — хоть завались, читай не хочу.
— Там всё-таки только библиотека… И далеко не все книги на свете. А главное, сегодня мы приехали сюда по его просьбе: он очень хотел, чтобы мы показали ему этот знаменитый магазин.
Отвечая мне с лёгким укором, Прайд указала на ещё одного члена королевской семьи, стоявшего рядом с ней. Принц ничуть не удивился моей грубости в адрес первой принцессы. На его лице появилась совершенно непринуждённая улыбка; вслед за её словами он слегка помахал нам троице рукой.
— Вал, я и не знал, что ты тоже любишь читать на досуге.
— И не люблю, — презрительно фыркнув, я уставился на этого принца.
Леон Адонис Коронария. Принц Анемона, соседнего с Фризией королевства, поочерёдно оглядел всех нас троих своими изумрудными глазами; ветер шевелил его синие волосы. Скорее всего, он уже понял, что я пришёл сюда только ради Сефек или Кемета. И всё же увидеть, как я затыкаюсь ради них в книжной лавке, было для него весьма необычно.
— Сестра, давай сначала всё же войдём внутрь. Здесь мы слишком привлекаем внимание толпы… — тихо посоветовал Стайл.
— Значит, Сефек и Кемет тоже хотели посмотреть здесь книги! Расскажите нам, за чем именно вы пришли, — мы с удовольствием послушаем!
Этому Стайлу удалось удачно подстроить свои государственные дела под очередную встречу Прайд с Леоном. Следом за ним радостно заговорила Тиара. Пусть вокруг кареты и стояла плотная охрана, но наша беседа с такими заметными особами непременно привлекла бы на улице лишние взгляды зевак. Покупателей попросили выйти исключительно ради безопасности: если человек заслуживает их доверия, Прайд и остальные вовсе не против его присутствия. Тиара ласково положила руки на плечи Сефек и Кемета. Я недовольно поморщился и вслед за ними вернулся через ту самую дверь, из которой меня недавно так грубо выгнали.
— Эй, Леон. У вас в Анемоне своих книжных лавок мало, что ли?
— Разумеется, они есть. Но книг самой Фризии больше всего, наверное, именно во Фризии? А вот мне казалось, ты совсем не из тех людей, кто любит обзаводиться лишними вещами.
Услышав наш разговор, начавшийся сразу за порогом магазина, Прайд явно порадовалась, что вовремя послушалась Стайла и поспешила внутрь. Увидев, как грубо и на "ты" я обращаюсь даже к Леону, люди на улице могли бы напридумывать себе всякого.
— Это не мне нужно, — ответил я. — Кемет с Сефек научились клянчить у меня покупки.
— У тебя? — удивился Леон.
— А у меня-то чего им клянчить?
Я громко цокнул языком в ответ на эту шутку Леона. У меня не было своего постоянного дома, и, как верно заметил принц, лишними вещами я старался не обрастать. Я даже сменную одежду не возил с собой в сумке: покупал на месте и потом просто выбрасывал. Купи я книгу — её либо дождём промочит в пути, либо ветром порвёт. Единственная польза, которая в конце концов приходила мне в голову, — пустить ее бумагу на растопку.
После того оборонительного сражения я всё чаще откровенно тяготился даже весом полученных в награду денег. Если бы Сефек с Кеметом захотели купить такую книгу себе, я бы и на этот раз им отказал — не то что лично вести их в магазин. Но они, как и я, не привыкли владеть вещами, а потому покупать книги для самих себя им и в голову не приходило.
— Сестрёнка! Можно я помогу Сефек и Кемету выбрать книгу? Они хотят подарить её Стелле!
— Конечно, Тиара. Если что-нибудь понадобится, зовите нас.
— А! Вал! Вал, ты тоже иди с нами! — позвал Кемет.
— А-а? С вами же теперь целая принцесса, на кой я вам сдался? Заодно пусть она вам её и купит.
Тиара повела детей, с которыми давно сдружилась, обратно к той самой полке. Но Сефек с Кеметом заметили, что я невозмутимо стою на месте, и тут же подбежали ко мне.
— Ну иди же с нами!
Сефек снова вцепилась в подол моей одежды, Кемет с силой потянул за руку. Я недовольно нахмурился. Я уже не раз спокойно оставлял их с Тиарой в замке. На рынке теперь тоже разрешал им обоим самим ходить по нужным лавкам. И с чего бы мне ещё сопровождать их в книжном, где вдобавок расставлена королевская охрана?
Но для детей этот чопорный магазин с его непривычной, давящей атмосферой и запахом был совсем не то, что знакомый замок или шумный рынок. Здесь они явно чувствовали себя неуютно. Среди стражников тоже хватало незнакомых, суровых лиц. Сефек так вцепилась в мою одежду, что ногти едва не впились мне в ногу сквозь ткань. Цокнув языком, я неохотно поддался, и оба мелких потащили меня за собой.
— Прайд, можно мы тоже пойдём с ними? Мне интересно посмотреть, какие книги они выберут, — спросил Леон.
— А? Да, конечно, если ты не против, Леон…
И вы туда же? — я опять раздраженно цокнул языком. Я совершенно не понимал, зачем нам такая толпа, если надо всего лишь выбрать одну книгу детям, но всё-таки пошёл следом за ними, повернувшись спиной к Прайд с Леоном.
— Если тут найдётся что-нибудь интересное, пожалуй, стоит значительно увеличить ввоз книг из Фризии, — рассуждал Леон. — Сейчас к вам приковано всеобщее внимание; думаю, немало стран хотят побольше узнать о фризийцах.
— Это очень хорошая мысль. Если люди в мире получат хотя бы самые простые, базовые сведения об Особых способностях, думаю, и бояться нас станут гораздо меньше.
— Обязательно предложим это матери. Правда, с экспортом книг об Особых способностях связаны определенные государственные ограничения.
На предложение Леона откликнулась не только Прайд, но и встрял Стайл. Фризийские книги и прежде успешно продавали за границу, однако подробности о механике Особых способностей намеренно держали в строгой тайне. Поэтому многие сочинения на эту острую тему разрешалось распространять только внутри самой страны.
Леон об этом прекрасно знал — потому-то и собирался заказывать для Анемона прежде всего «интересные книги», а не сухие работы об Особых способностях. Прайд была права: понимание их способностей очень важно. Но для начала Леону хотелось помочь людям просто понять, что само существование Фризии — вовсе не повод для животного страха.
— Кстати, недавно принц Седрик посоветовал мне одну книгу. Тоже очень интересную. Думаю в следующий раз наладить её ввоз из Объединённого Королевства Ханадзуо. Правда, сама она из Чиненсиса, так что с оформлением бумаг нам придётся немного повозиться.
— О! А что за книга?! — тут же загорелась Прайд.
Прайд оживлённо сверкнула глазами, а Тиара на этот раз даже резко обернулась к ним. Обе любили читать, и книга, которую сам Леон назвал интересной, ужасно их заинтриговала. Стайл тоже посмотрел на него с любопытством. Леон мысленно собрал сюжет воедино и объяснил им:
— История сама по себе довольно простая и мирная. Бог выбирает одного юношу и поручает ему исполнить определённую миссию.
— Мирная?..
Стайл невольно пробормотал это себе под нос. Завязка, похоже, обещала им чью-то величественную и нелёгкую судьбу. Во Фризии в богов не верили, но даже Стайл мог предположить: если уж столь могущественное существо даёт задание лично, оно наверняка способно перевернуть весь их мир. Прайд и Тиара думали точно так же. Привычные к книгам, они уже угадывали, в каком духе события станут развиваться дальше.
Леон понял их ожидания и продолжил. Когда Седрик впервые порекомендовал ему эту книгу, он сам тоже решил, что речь пойдёт о какой-то политической истории.
— Бог собирается создать живых существ, отличных от человека, и велит юноше дать каждому имя. Так герой советуется с животными, которые появляются перед ним одно за другим, и выбирает для каждого из них подходящее имя…
— Животные!..
Не успел Леон договорить, как Сефек с Кеметом разом откликнулись и обернулись к нему. Сначала они почти не слушали его: книги, которые читает принц Леон и другие, наверняка слишком сложные для них. Но теперь речь шла именно о том, что они сегодня искали. От их столь бурной реакции и устремлённых на него взглядов Леон даже распахнул глаза от удивления. Эти двое уже навещали замок Анемона вместе со мной, однако сами заговаривали с ним по-прежнему крайне редко. И вдруг они посмотрели на него так сияюще, что у него от радости сердце невольно забилось чаще. Почти как тогда, когда они впервые помахали ему рукой из повозки. Он и не ожидал, что дети вообще прислушивались к их взрослому разговору.
Сефек с Кеметом обернулись машинально, но открыто показать принцу свой интерес всё ещё стеснялись: поджали губы и отвели глаза. Вместо них заговорила Тиара. Ведь книга, о которой рассказывал Леон, так заинтересовала детей, что они даже остановились на месте.
— Им тоже такую хочется, — с улыбкой сказала она.
С Тиарой Сефек могла разговаривать гораздо свободнее, чем с Леоном, и потому робко подняла глаза.
— Стелла сказала нам, что хочет книгу, где много животных и все они разговаривают… А если эта книга из Ханадзуо, у неё такой точно нет.
— Мы услышали это перед тем, как в прошлый раз отправиться с нашей доставкой! И твердо решили: вот закончим работу — обязательно купим ей такую книгу!
Кемет с радостной улыбкой добавил это к словам Сефек, которая чуть втянула голову в плечи. За руки они с Тиарой по-прежнему держались.
Тиара помнила, как сама советовала им покупать книги в столице: здесь ведь лучшие магазины. Она с улыбкой погладила обоих по голове. Они специально пришли искать книгу для Стеллы, маленькой дочери премьер-министра Гилберта. Эта искренняя забота явно растрогала её. Леон тоже мягко улыбнулся им и заговорил:
— Тогда в следующий раз я попрошу привезти её. Эту книгу мне посоветовал сам принц Седрик, так что, думаю, короли охотно согласятся. А если вам подойдёт экземпляр, который сейчас хранится у меня в замке Анемона, я могу отдать его вам хоть сейчас.
— Да это тебя проще всего на покупки развести, — со вздохом сказал я.
Леон так запросто предложил отдать им свой единственный экземпляр, что теперь уже я сам смотрел на него с недоумением.
Леон обернулся ко мне, не переставая улыбаться.
— Так я ведь и раньше вас часто угощал.
Будто только сейчас стоило мне об этом говорить. Денег он с меня брать и не собирался: и еда, и вино были бесплатными с тех самых пор, как он стал приглашать меня в гости в Анемон. К тому же для него заказать ещё одну такую книгу из Ханадзуо не представляло никакого труда. А эти мальчик с девочкой специально явились в книжный, чтобы подобрать подарок своей подруге. По мнению Леона, отдать им свой экземпляр было совершенно естественно. Ведь он и сам получил эту книгу по личной рекомендации Седрика: попросил доставить её с одним из кораблей, курсировавших между королевствами.
— Принцу Седрику в детстве её тоже купил король Йохан. Так что почему бы и нет?
Из-за пережитого в раннем детстве Седрик долго избегал книг. Но за ту, которую порекомендовал ему Йохан, почитаемый им за старшего брата, он наконец захотел взяться. И, открыв её, он увидел совсем не то, что его когда-то заставляли заучивать наизусть. Животные, о которых он помнил из прежних скучных уроков, но которых ни разу не видел вживую, будоражили его воображение и вставали перед глазами. Он читал её не ради знаний, а просто ради удовольствия — и потому эта книга осталась для него очень добрым воспоминанием.
Для тогдашнего возраста Седрика она была, пожалуй, слишком детской. Сам он не знал, что Йохан с Лансом выбирали её с величайшей осторожностью, стараясь учесть абсолютно всё.
Леон тоже считал, что это скорее книга для юных читателей: особой драмы в ней не было. Зато сам сюжет и то, как он связан с именами животных, показались ему интересными. Хорошая книга, которая вполне может понравиться и человеку совершенно без привычки к чтению.
— Он говорил мне, что с этой книгой у него связаны дорогие воспоминания. Думаю, он будет искренне рад, если она понравится и другим детям.
— Ура!
Сефек с Кеметом радостно хлопнули друг друга обеими ладонями. Тиара порадовалась вместе с ними:
— Вот и очень хорошо.
По крайней мере, одна книга уже для них нашлась… Правда, и самой ей стало ужасно любопытно. Сказать Леону прямо «и мне тоже дай» было неловко. Но с нетерпением ждать, пока дети подарят книгу Стелле, а потом просить у неё почитать, — как-то совсем уж по-детски. Не находя слов, Тиара незаметно для остальных легонько прикусила губу изнутри.
— Надеюсь, и здесь найдётся что-нибудь чудесное для неё! Всё-таки это лучшая книжная лавка страны: сюда собирают книги со всего мира.
Прайд сказала это чуть громче, чтобы наша троица не решила на том и закончить покупки. Рядом никого из посторонних не было, но и сам хозяин, и продавцы оставались в магазине. Выбирать на их глазах книгу, которой здесь не продают, было немного неловко. Прайд понимала: посетители вольны покупать где угодно, да и сами они — королевская семья. И всё же не могла не поддержать эту лавку. Книги Ханадзуо пока не завозили, поскольку их союз был заключён сравнительно недавно, но лучшим книжным магазином страны это место быть не переставало.
— Точно! — звонко отозвалась Тиара.
Сефек с Кеметом тоже кивнули и снова зашагали на поиски той самой полки, у которой мы стояли прежде. Для Стеллы две книги наверняка лучше одной.
Трое обычных покупателей шли бок о бок с королевскими особами, словно так и полагалось, — и даже рыцари охраны это допускали. Хозяин с продавцами в шоке наблюдали за нами в просветы между полками, широко раскрыв глаза.
— Стайл, а ты сам ничего не хочешь купить?
— Нет, не беспокойся об этом. За книгами, которые мне нужны для учебы, я уже заранее послал людей.
Стайл вежливо улыбнулся в ответ на заботу Прайд и пошёл следом за сёстрами. Если какой-то нужной книги не было в замковой библиотеке, королевские особы обычно поручали покупку своим слугам. Они не спускались в город всякий раз, когда им хотелось что-нибудь прочитать. Сегодня главное — это очередной визит Леона. Раз уж Прайд, Тиара, Леон и даже рыцари личной охраны решили составить детям компанию, Стайлу не было причины отделяться от остальных.
Тут он мельком оглянулся назад. Выбрал момент и угол так, чтобы ни подсматривающие между полками продавцы, ни стражники не увидели, и легонько, издевательски ткнул локтем того, на кого посмотрел.
— …Хочешь, я куплю тебе книжку с картинками?
— Обойдусь. В отличие от господина Стайла, прославленного первого гения нашей страны, я книг не читаю.
Стайл нарочито мерзко ухмыльнулся ему. Артур ответил тоже с вежливыми словами, но слегка, раздраженно дёрнул щекой. Говорили оба очень тихо, и всё же взглядами обменялись куда более красноречиво.
Стайл, как будущий сенешаль, усердно учился и с преподавателями, и самостоятельно. Артур же почти не имел привычки читать. Брался за книги, только чтобы освоить грамоту или получить необходимые рыцарю знания, а всё свое свободное время предпочитал отдавать тренировкам. Он отлично понимал, что Стайл, зная это, решил над ним подшутить. Но сейчас Артур исполнял обязанности охраны, пусть даже в обычном книжном магазине, и потому следил за речью — лишь его синий взгляд ответил остро.
Прайд и Тиара услышали их обмен репликами и, невольно сказав в унисон «Тогда…», обернулись, взметнув платья.
— Может, и для Артура мы подберём что-нибудь подходящее?
— Давайте и Артуру посоветуем хорошую книгу!
От этих предложений двух принцесс плечи Артура резко дёрнулись. Он замер с приоткрытым ртом, широко распахнув глаза. Да вы что!.. Прайд с Тиарой прекрасно знали, что обычно он не читает, но уж если пришли в книжный, их любовь к книгам взяла своё. Раз книги здесь продают — значит, и Артур сможет что-нибудь себе купить. Сейчас он, конечно, занят, зато может вернуться позже. Только и всего.
— Н-нет, правда, вам не стоит беспокоиться!.. Вы ведь сегодня осматриваете город с Его Высочеством принцем Леоном…
Под сияющими взглядами обеих принцесс Артур даже чуть испуганно отклонился назад.
— А почему бы и нет? Тем более с нами как раз есть рыцарь, который прекрасно разбирается в книгах.
Теперь слово взял Леон. Его изумрудные глаза указали на рыцаря личной охраны рядом с Артуром. Каллум, поймав этот взгляд, тоже слегка вздрогнул и посмотрел в ответ. На посту он всегда старался избегать личных разговоров, но не мог промолчать, когда к нему обращалась королевская особа.
— И правда! — с надеждой посмотрели на него Прайд и остальные.
Поправляя кончиками пальцев чёлку, Каллум вежливо отозвался:
— Не знаю, удастся ли мне подобрать что-то по вкусу Артуру… Но если моя скромная помощь пригодится, я с радостью.
Каллум происходил из благородной дворянской семьи и тоже был весьма начитан. С тех пор как он стал посещать торжества как лорд Бордо, ему случалось беседовать о книгах и с Леоном.
Когда к принцессам присоединился ещё и старший рыцарь, Артуру окончательно расхотелось им возражать. Он сглотнул, покорно склонил голову и бессильно произнёс:
— Буду вам благодарен…
Каллум понимал: Артур не хочет обременять Прайд и остальных, а заодно чувствует неловкость перед ним самим. Поэтому просто молча, ободряюще хлопнул его по плечу.
— Здесь вроде было?
— Вот тут!
Пока Сефек с Кеметом пытались отыскать нужный им стеллаж, Прайд и остальные разглядывали книги на полках, мимо которых проходили.
— Думаю, для Артура лучше подойдёт история о подвигах или приключениях, чем какой-нибудь любовный роман.
— Раз уж мы здесь, почему бы не выбрать что-нибудь и для тех, кто сегодня отсутствует?
Тиара пояснила: они только подберут книги, а покупать ли их и читать — пусть каждый решает сам. Прайд согласилась: хорошая мысль. Купить и подарить нетрудно, но после подарка от королевской семьи человек может почувствовать себя обязанным прочесть эту книгу.
— Для Артура… Пожалуй, как насчёт «Рыцаря по ту сторону волн»? Тамошний рыцарь немного на него похож. Сереброволосый, сильный, красивый. Хотя Артур, конечно, сильнее.
— Я тоже очень люблю эту историю! И своей добротой герой в самом деле похож на Артура! Но Артур, конечно, сильнее!
— Хороший выбор, — кивнул Стайл. — Сюжет классический и в хорошем смысле оправдывает ожидания читателя. Отец у него тоже рыцарь, и сам герой очень одарён. Всё подходит. Хотя Артур, разумеется, победил бы его.
— …Эм… А почему вы все сразу решили, что я должен обязательно драться с героем книги? — возмутился Артур.
Стайл явно нарочно поддакивал сёстрам. Прекрасно это понимая, Артур поскрёб кончиками пальцев чуть разгоревшуюся щёку. От непринуждённых похвал Прайд и остальных ему было приятно, но ужасно неловко слышать всё это перед старшим Каллумом. И заодно ему стало любопытно, что же это за рыцарь такой. Теперь сам персонаж интересовал его даже больше книги. Насколько он силён по сюжету? Или слаб? На полках, мимо которых они проходили, нужного тома не оказалось, но Артур втайне решил прийти поискать его в свободный от дежурства день.
— Кстати, любовная линия там тоже есть. С дочерью хозяина постоялого двора, — добавил Стайл.
— Не отбивай мне сразу всякое желание читать, — понизив голос, отозвался Артур: за официальной речью чуть проступил он сам.
Это лишнее замечание Стайла поставило его в тупик. С каким чувством прикажете читать о любви героя, который на тебя похож? Стайл тут же отвернулся и затряс плечами, тихонько, злорадно фыркнув. Артур убедился: тот просто развлекается над ним.
— О! А я, пожалуй, куплю вот эту. Как раз Каллум мне её советовал.
Слушая весёлую беседу Прайд и остальных, Леон вдруг остановился у стеллажа, мимо которого они шли. Здесь стояли биографии людей Фризии. Он хорошо запомнил это название, услышанное от Каллума во время одного из торжеств. В Анемоне эту биографию пока не продавали. Леон снял книгу и показал Каллуму, словно уточняя, та ли это. Прайд с Тиарой обернулись — и при виде обложки тоже замерли.
— «Родословная дома Грандье»!
Высокие голоса принцесс невольно слились в восторге. Обе тут же смущенно прикрыли рты ладонями. Пусть других покупателей здесь сейчас и не было — всё равно стыдно так громко восклицать в магазине. Первой, уже тише, к Каллуму обратилась Тиара:
— Вы её читали?..
Это была биография человека, который, как считалось, действительно когда-то жил во Фризии. Но по содержанию книга особенно нравилась именно женщинам. Биография биографией, а самая захватывающая часть — трагичная любовь, ради которой герой поставил на кон жизнь. Тиара почему-то была уверена, что мужчинам подобное неинтересно. И вдруг выяснилось: Каллум знает эту книгу, да и Леон собирается её прочитать. Удержаться от вопроса она не могла. Каллум, готовясь ответить принцессам, тоже улыбнулся чуть смущённо.
— В детстве её посоветовала мне женщина, которая была домашней учительницей моего брата. Заодно я по ней упражнялся в чтении, но книга сразу меня захватила.
— Очень вас понимаем!
Голоса принцесс вновь слились; обе подались вперёд. Хотя книга и считалась биографией, сложных слов и оборотов в ней было немного, читалась она легко. Прайд с Тиарой тоже впервые познакомились с ней в детстве.
Сефек пошла вперёд, оставив остановившихся принцесс позади, и наконец, метрах в десяти от них, нашла нужный стеллаж.
— Вот он!
Леон двинулся дальше вместе с Прайд и остальными, не выпуская книгу из рук, и продолжил разговор:
— Вам тоже нравится? Каллум рассказал мне: считается, что этот человек действительно существовал, но свидетельств о его жизни почти не осталось.
— Потомков не осталось, и… из-за обстоятельств его жизни?.. Почти никаких личных вещей тоже…
— Дальше говорить нельзя, иначе испортим вам всё удовольствие от книги! Но я верю, что он существовал на самом деле!
Именно смерть главного героя была вершиной этой истории, поэтому говорить о ней они не могли. Правитель, пытавшийся скрыть правду, приказал сжечь всё: и свидетельства о его жизни, и сам дом. О нём ничего не узнать, кроме того, что написано в биографии, — и это тоже делало книгу особенно популярной.
Прайд и Тиара запинались, боясь выдать Леону сюжет, и он больше не расспрашивал. Раз уж они так горячо её хвалят, после прочтения на очередной встрече им будет о чём поговорить. Каллум, как всегда, посоветовал удачно: даже обе принцессы с таким жаром подхватили разговор. Леон окончательно решил купить книгу.
[[image:/storage/reader-images/28c44fece6b72eff9e6f689cd2e5a319d0d22f8a.jpg]]
— А Артуру как? Раз Каллум советует, может, и ему понравится?
— Кто знает… Его Высочеству принцу Леону я её рекомендовал, но для Артура, возможно, ирония окажется слишком горькой.
Каллум ответил осторожно, чтобы не раскрывать сюжет: после книги остаётся непростое чувство. Прайд с Тиарой энергично закивали. История интересная, герой умирает удовлетворённым, но после смерти с ним обходятся слишком несправедливо. Артуру хотелось посоветовать что-нибудь с более светлым послевкусием.
Например, жизнеописание рыцаря, похожего на самого Артура. Каллуму пришло это в голову, но, вероятно, подобные книги для Артура уже пройденный этап: рыцарями он увлекался с детства. Прайд и остальные сейчас хотели подобрать ему что-то новое, что он прочтёт с удовольствием, а не очередную привычную историю.
Сефек с Кеметом опять принялись выбирать книги о животных. Тиара тоже помогала. Стайл тем временем посмотрел на соседний стеллаж, к которому все повернулись спиной.
— Как насчёт записок о путешествиях? Если взять путешествие по Фризии, это и рыцарю будет полезно: лучше узнаешь свою страну.
Он предложил книги, близкие к географии, и Артур тоже взглянул на полку. Здесь стояли описания земель от самой Фризии до соседних государств. Надписи «приключения» и «путешествия» в особенности вызывали у него некоторый интерес.
— Хорошая мысль! — сказала Прайд, разглядывая книги.
Леон встал по другую сторону от неё, так что она оказалась между ним и Стайлом.
— О! Это книга из Анемона. «Покинутый корабль и зверь». Записки о плавании вокруг материка, а не Фризии. Мне её посоветовали в книжной лавке Анемона. Прочёл — интересная.
Леон коротко объяснил: юноша забирается на заброшенный корабль и отправляется в тяжёлое морское путешествие.
— Мне тоже нравится, — подняла руку Прайд.
Тиара, до сих пор разглядывавшая книги о животных, тоже не оборачиваясь подняла ладонь. Книга была анемонская, но продавалась и в городе у замка Фризии, и в замковой библиотеке имелась. Она пользовалась успехом.
— …Леон, а ты и другие такие художественные книги читаешь?
Прайд чуть наклонилась, заглядывая ему в лицо. Книги он любил, но большую часть его собрания вроде бы составляли материалы для учёбы. Прайд знала, что в последнее время круг его чтения расширился, однако и сейчас он выбрал именно художественную книгу.
Леон ответил привычной мягкой улыбкой:
— У меня появился друг, с которым можно говорить о книгах. Он посоветовал, с чего начать, и объяснил, что художественная литература — доступное развлечение для простых людей.
Произнося это, он одним движением изумрудных глаз указал на рыцаря личной охраны за спиной Прайд. Каллум прикусил щёку изнутри и пригладил чёлку пальцами. Он знал, что прежде Леон читал в основном ради знаний и учёбы. Сам же порекомендовал принцу начать с художественной литературы, пусть и фризийской. И прекрасно помнил, что назвал тогда несколько известных произведений.
— Вы слишком добры ко мне… — почти неслышно произнёс Каллум и склонил голову.
Леон лишь слегка махнул рукой. Сейчас перед ним был прежде всего рыцарь личной охраны, а не дворянин.
Прайд тоже поняла, что означал взгляд Леона, и радостно хлопнула в ладоши.
— Как я рада! Теперь мы сможем советовать друг другу ещё больше книг. У меня столько всего, что я хотела бы с тобой обсудить! И обязательно расскажи ещё, что стоит прочесть из книг Анемона. Я тоже могу кое-что порекомендовать!
— Разумеется, — мягко улыбнулся Леон.
Они часто виделись во время этих регулярных встреч, но темы для бесед не иссякали. И всё же от того, что теперь приятных разговоров станет ещё больше, у него потеплело на душе. Каллум оказался прав: художественные книги и правда были удивительно интересны и глубоки. Леон уже предвкушал, как в следующий раз отведёт Прайд в книжный магазин Анемона.
Возможность обсуждать с ним больше книг порадовала и Прайд. Всё ещё оживлённая, она нашла на полке очередной том и взяла его в руки:
— Например, эта тоже интересная. «Тайком через границу». История путешественника, который странствует по Фризии. Там и рыцарь появляется.
— Я тоже нашла, что посоветовать! «Семь дней в лесу»! Трое молодых плотников заблудились в лесу и пытались выжить. Очень трогательно!
Прайд выбрала произведение с рыцарем, а Тиара нашла свою книгу на той самой полке с животными, где стояли Сефек с Кеметом. Она хорошо помнила, как заставляла понервничать история о выживании в лесу среди самых разных диких зверей. А Прайд считала, что книга о дружбе путешественника и рыцаря, несомненно, найдёт отклик и у Артура — ведь его лучший друг Стайл.
Сёстры заглянули в книги друг друга и кивнули: да, обе интересные. Леон тоже присоединился к разговору:
— Обе хочется прочитать.
В итоге интересных книг прибавлялось не только у Артура, но и у него самого.
Каллум разглядывал три произведения, рекомендованные королевскими особами, и тоже считал каждое хорошим выбором. К счастью, все три он уже читал, так что судить было легко. Книга Леона увлекательна и наверняка заинтересует Артура; почему Прайд выбрала свою, тоже понятно. И книга Тиары ему, скорее всего, понравится: сюжет построен так, что всё время хочется узнать, что дальше. Каллума немного удивило другое — что «Семь дней в лесу» знакомы и Тиаре, и Прайд, которая с улыбкой одобрила выбор. Если «Родословная дома Грандье» рассчитана скорее на женщин, то «Семь дней в лесу», по его мнению, — на мужчин. Но Тиара была начитанна и бралась в замковой библиотеке за всё, что её заинтересует, а Прайд, если Тиара советовала, могла прочесть сколько угодно.
— А ты, Каллум? Если вспомнишь ещё что-нибудь интересное, скажи, пожалуйста. Даже если книги нет на этой полке.
— А! Да. Думаю, всё, что вы выбрали, — замечательные книги. Если же добавить ещё один вариант, то, например, «Жизнь и смерть города Химэдзи». Эта история известна и как рассказ о подвигах рыцарей королевства. Возможно, она пригодится Артуру для дальнейшей службы.
— А-а… Точно!
Предложенную Каллумом книгу Прайд и остальные тоже знали. На этот раз знакомой она оказалась и Леону. Анемон — сосед Фризии; о её истории и силе рыцарского ордена ему уже случалось читать.
Книга рассказывала о доставке припасов и спасательной операции в городе, который остался отрезан от мира после того, как стихийное бедствие разрушило единственный мост. Одно из самых ярких мест — подвиг рыцаря, пробравшегося глубоко в горы, чтобы спасти девушку, оказавшуюся замешанной в тёмных делах. Каллум считал, что по этой книге можно изучать не только действия в чрезвычайных обстоятельствах, но и то, как орден расставляет приоритеты при спасении людей и оказании помощи. Вдруг Артур, с его любовью к рыцарям, уже читал? Каллум посмотрел на него, но встретил искренне заинтересованный взгляд и с тихим облегчением понял: похоже, не читал.
— И правда, можно многое узнать, да и за содержание спокойно. Пожалуй, хороший выбор, — заметила Прайд.
Тиара кивнула и завертела головой, отыскивая нужный том. Книга не только доставит удовольствие, но и окажется полезна рыцарю. Для человека, которому чтение не особенно интересно, это веская причина взяться за неё.
— А эта? — Стайл достал с полки ещё один том. — «Из великого похода — в одиночку». Несмотря на название, написано довольно понятно. И каждая глава представляет собой законченный эпизод.
В отличие от остальных четверых, советовавших книги, Стайл прежде всего думал о том, насколько Артуру будет легко читать. Тому такое как раз подходило. Артур невольно улыбнулся: да, книги, предложенные Прайд и другими, тоже хотелось узнать поближе, но довод Стайла показался ему особенно убедительным. А услышав сюжет, он заинтересовался ещё больше: здесь тоже речь шла о рыцарях. Во время похода их разлучили обстоятельства, и теперь каждому предстояло выжить и вернуться домой в одиночку.
Ни Прайд, ни Тиара, ни Леон этой книги не читали, но описание заинтриговало и их. Только Каллум уже знал её и на миг ностальгически улыбнулся. Не ожидал, что Стайл, член королевской семьи, тоже её читал. И верно: такую книгу удобно читать понемногу, в перерывах.
Когда все высказались, Артур склонил голову:
— Спасибо вам.
Он поблагодарил каждого за совет, но говорить здесь, какую книгу выберет, не стал. Ему казалось слишком дерзким «выбирать» из рекомендаций королевских особ.
— В следующий выходной приду купить. Когда дочитаю, обязательно доложу.
По крайней мере, одну он прочтёт — это Артур решил. Прайд и остальные поняли его намерение и лишь улыбнулись в ответ, не вдаваясь в расспросы. Если он хоть немного ощутит радость чтения, они уже будут довольны.
— Вал, ты ведь тоже умеешь читать? Как насчёт одной из этих книг? Когда закончишь, можешь оставить её у Прайд или у меня в комнате.
— А-а?
На предложение Леона Вал ответил одним звуком. Да, именно он прежде заговорил о том, что книга станет лишним грузом. Но, разумеется, дело было не только в этом. Книга для него была всего лишь поклажей.
— Мне и выдумки неинтересны.
— Есть и истории, основанные на записях о реальных событиях.
— Тебе больше нравятся биографии?
Вал презрительно фыркнул, но Прайд с Леоном тут же нашлись с ответом. Он хотел сказать, что книги ему в принципе неинтересны. Таких возражений он не ожидал и цокнул языком. В бедных кварталах и во времена тёмных дел хватало забот о том, что прямо перед носом. Мысль о чтении как о развлечении почти не укладывалась у него в голове. Где-то в смутных воспоминаниях детства осталось, как ему читали вслух, но сам он тогда книг в руки не брал.
— Раз так хочется, может, хозяйка почитает мне сказку на ночь?
— Если не прочтёшь сам, какой в этом смысл?
Вал ухмыльнулся так, словно насмехался над ней. Улыбка вышла неприятной, и Прайд со вздохом уставилась на него. К тому же даже если читать перед сном, ещё вопрос, дослушает ли он. Если посреди истории крепко уснёт, ни о каком удовольствии от книги и речи не будет. Хотя, если так подумать…
— …Возможно, ему подошла бы история с волшебным ковром…
— А-а?
Теперь Вал живо откликнулся на тихое бормотание Прайд. Он склонил голову, приблизил лицо и, приподняв бровь, с кривой усмешкой посмотрел на неё. Он-то ждал отказа. Но услышать, пусть даже сказанное себе под нос, что его предложение может подойти, — ушам не верилось.
Лицо Вала оказалось совсем рядом. Прайд округлила глаза, встретившись с острым взглядом тёмно-карих глаз. Его дыхание уже коснулось её уха; губы лукаво растянулись.
— …Тогда, может, уже сегодня ночью и почитаешь? Хозяйка.
— Вал!! Ты что несёшь?!
— Сестра! Отойди от этого человека!!
От низкого, глубокого голоса Вала, прозвучавшего прямо у уха, плечи Прайд слегка дрогнули. Крик Артура будто подбросил Стайла: тот тоже выкрикнул своё предостережение, ещё не успев как следует посмотреть. Артур, следивший за приближением Вала к Прайд, уже вмешался; Каллум тоже молча просунул руку между их лицами, преграждая путь.
Артур и Каллум оказались между Прайд и Валом в одно мгновение, за ними — и Стайл. Леон, наблюдавший происходящее, только подивился такой скорости. Подобную перебранку Прайд с Валом он видел не впервые. Сефек и Кемет даже не обернулись: для них тут не было ничего особенного. Дети и сейчас увлечённо выбирали книги вместе с Тиарой. Раскатистый смешок Вала тоже звучал привычно.
— Хозяйка обещала почитать на ночь. Я только с благодарностью согласился. Чего не так?
— Я просто пыталась подобрать тебе подходящую книгу!!
Лишь после его слов Прайд окончательно поняла, как всё выглядело, и тоже повысила голос. Правда, на этот раз и сама сказала лишнее, поэтому по-настоящему рассердиться не могла. А тут ещё Кемет с Сефек бурно отозвались:
— Книга для Вала?! Какая?!
— Такие бывают?! А! Какая?!
Даже они, считавшие, что Вал и книги — вещи несовместимые, не могли пропустить подобное мимо ушей. Не то чтобы Вал покорно сядет читать — зато им самим ужасно хотелось. Кемет обернулся так резко, будто подпрыгнул; Сефек, обращаясь к Прайд, на миг позабыла даже о вежливости.
— Да нет такой, — ругнулся Вал.
Прайд, не ожидавшая отклика ещё и от детей, натянуто улыбнулась. Ведь история, нечаянно пришедшая ей в голову, была известна из прошлой жизни. В этом мире она пока такой книги не встречала. Но если ограничиться летающим ковром… Прайд заставила работать свой превосходный, вечно выдумывающий всякие хитрости ум и принялась вспоминать. Кажется, одну книгу с летающим ковром она и в этой жизни видела. Так вот, эта книга…
— Есть-то есть, но… она… с картинками…
— За ребёнка держишь?
Иностранная книжка с картинками из библиотеки королевского замка Фризии. От истории, знакомой Прайд по прошлой жизни, она немного отличалась, но волшебный ковёр там точно был. Или должен был быть. Однако Вал, услышав ответ, раздражённо цокнул языком. Из всего, что можно предложить, ему — детскую книжку! Конечно, он почувствовал себя осмеянным.
— Прости… — тихо пробормотала Прайд, слегка склонив голову: причину его раздражения она отлично поняла.
— Хотим прочитать! — в один голос объявили Сефек с Кеметом.
Прайд прижала кончики пальцев ко лбу.
И про себя взмолилась, чтобы эта иностранная книжка с картинками нашлась и в лучшем книжном магазине страны.
✧ ═══════════════ ✧
— Добро пожаловать.
Однажды в столичный книжный магазин вошёл посетитель и непринуждённо ответил на приветствие хозяина.
После визита королевской семьи несколькими днями ранее покупателей временно стало больше. Но хозяин, как обычно, встречал их на своём привычном месте у входа. Лавка и прежде, будучи лучшей в стране, не жаловалась на недостаток посетителей, поэтому краткие всплески и спады его ничуть не тревожили. Если бы не было сразу заметно, что стоящий перед ним человек здесь впервые, он бы и не подумал о той рекламе, которую обеспечило заведению недавнее посещение королевских особ.
— Можно вас на минутку? — заговорил клиент сразу, едва переступив порог.
Хозяин ответил ему привычной приветливой улыбкой. Мужчина с тёмно-русыми волосами смущённо поскрёб затылок и прямо спросил:
— Не подскажете, где у вас тут лежит «Решимость в лимонном саду»?
Алан честно признался себе, что в книжных магазинах он не слишком-то хорошо ориентируется. Сегодня был долгожданный выходной, поэтому свою парадную рыцарскую форму он надевать не стал. Однако опытный глаз хозяина по его крепкому, тренированному телосложению уже легко угадал в нём рыцаря или дворцового стражника.
— Разумеется, пройдемте сюда, — любезно сказал он, вставая из-за стойки, чтобы лично проводить посетителя.
Книгу тот назвал довольно старую. Неторопливо шагая впереди к нужной полке, хозяин заговорил:
— Какое ностальгическое название. Когда я был совсем молод, за ней чуть ли не насмерть дрались во всех столичных книжных лавках.
— Правда? Я вообще с самого детства редко читаю, — признался Алан. — Но тут один очень важный человек посоветовал её — вот я и решил всерьёз постараться и прочесть.
— Стараться через силу вовсе не обязательно, — добродушно посоветовал хозяин. — Почитайте ровно столько, сколько вам захочется, а остальное смело оставьте себе завтрашнему.
Хозяин советовал не превращать чтение в каторжный труд, и Алан вежливо улыбнулся ему в ответ, благоразумно не высказывая вслух всё, что он об этом думал. На самом деле привычка лениво перекладывать дела на «завтрашнего себя» была ему совершенно чужда. За разрешение читать сколько душе угодно он, конечно, был благодарен, но прекрасно знал себя: так он непременно бросит книгу на середине. Свободное время чтению он почти никогда не посвящал. Книги о доблестных рыцарях он просматривал часто, но далеко не от начала до конца — лишь перечитывал свои самые любимые, захватывающие места. Стоило его интересу хоть немного ослабнуть, как он уже мог живо представить, как махнет рукой и скажет себе: «Ну и ладно, хватит с меня». Однако на этот раз ему до смерти хотелось прочитать всё до последней страницы.
Ведь эту книгу ему посоветовала сама госпожа Прайд.
«Она так популярна, что по ней постоянно ставят театральные спектакли. Это история о юноше, который мечтает стать настоящим рыцарем, и его великих подвигах. Главный герой всегда смотрит только вперёд, и то, как он неуклонно движется к своей цели, очень сильно воодушевляет. Думаю, капитан Алан, вы наверняка сможете понять его».
После таких искренних слов Прайд разве мог он её не прочесть? Она ведь сама лично перебирала в том магазине множество книг и специально задумалась над тем, что именно сможет прийтись ему по душе. Ради такого чтения Алан, конечно, не хотел сокращать свои часы упорных тренировок, но нынешнему ему уже не составляло никакого труда читать и тренироваться одновременно. Если отжиматься в стойке на руках, никаких проблем с чтением не возникнет!
— Вот она, возьмите.
Хозяин бережно вынул книгу из плотного ряда и подал ему. Взяв её в руки, Алан первым делом с опаской оценил её толщину. Оказалась гораздо тоньше, чем он изначально боялся. С такой книгой он, пожалуй, точно справится. Он искренне поблагодарил хозяина и тут же хотел было сразу расплатиться, но тот вежливо попросил его пройти к кассовой стойке. Пока они вместе возвращались к входу, Алан уже с любопытством открыл обложку. Экземпляр оказался совершенно новым, но, видимо, пролежал на дальней полке долгие годы и теперь приятно, еле уловимо пах старой бумагой.
У самой стойки Алан снова полез в карман за деньгами — и вдруг случайно заметил соседнюю полку. Внимательно прочтя размещенную там краткую рекомендацию, он на миг придержал руку с монетами.
— Простите, можно ещё кое о чём спросить?
Хозяин с улыбкой охотно объяснил ему, что именно выставлено в том ряду.
— А-а, эту знаменитую комедию я прекрасно знаю. Мне однажды посчастливилось побывать на представлении по служебной работе, в качестве сопровождения. Она мне тогда ужасно понравилась.
— Тогда я настоятельно рекомендую вам попробовать прочесть и её. Сходство в слоге здесь такое, что эти два произведения даже приписывают одному автору. Думаю, захватывающий интерес вам будет обеспечен. Эта книга написана вовсе не о рыцарях, но среди любовных романов она по праву считается одной из самых лёгких и приятных для чтения.
Любовный роман, значит. Алан слегка, с сомнением криво усмехнулся. Уж таких-то вещей он ради собственного удовольствия в жизни никогда не читал. Книги на соседней полке, где шла речь о суровых рыцарях и битвах, занимали его куда больше. И всё-таки… в душе неожиданно возникло ещё одно любопытное чувство.
Насколько близкой и понятной эта история покажется ему нынешнему?
Он поочерёдно внимательно оглядел аккуратно сложенные на полке томики и после этого короткого разговора с хозяином всё же решительно взял в руки и этот второй том.
— Простите, оформляйте тогда и эту тоже.
— Записано к оплате: «Решимость в лимонном саду» и «Родословная дома Грандье».
✧ ═══════════════ ✧
— Добро пожаловать.
В тот день в тихий столичный книжный магазин вошёл посетитель и непринуждённо ответил на вежливое приветствие старого хозяина.
Знакомое лицо, — подумал хозяин, внимательно вглядевшись в гостя, и с улыбкой добавил:
— Давно вас у нас не было.
Если человек, который обычно редко сюда заглядывает, всё-таки появляется в лавке, значит, он целенаправленно ищет какую-то определённую книгу. Каштановолосый мужчина вежливо ответил, что действительно заходил давненько, затем мысленно прикинул нужное направление и уверенно направился в самую глубь просторного зала.
В этот лучший книжный магазин всей страны он и правда не наведывался целую вечность. Обычно, если ему требовалось срочно купить что-то по службе, он вполне обходился небольшой лавкой ближе к казармам. Сюда же он специально шёл только за особым подарком или за той редкой книгой, которую в других местах просто невозможно отыскать. Но на этот раз у него была веская, личная причина прийти именно сюда.
Нужная книга отыскалась на полках без особых раздумий. Он проверил название на потёртом корешке, аккуратно взял тяжелый том в руки и уже решил купить его. Он пошёл обратно к выходу тем же путём, но на полдороге невольно задержался у соседнего стеллажа. Книги, выставленные здесь, совсем не соответствовали главной цели его сегодняшнего визита. И всё же ассортимент в этой лавке был лучшим в столице — стоило заодно приобрести и что-нибудь отсюда… Только вот…
— Тактика… Каких же именно у меня дома ещё нет?..
Вице-капитан Эрик тихо пробормотал это себе под нос. Сегодня был законный выходной, и парадной рыцарской формы на нём не было, но истинным рыцарем он оставался даже вне службы. До своего поступления в орден и сразу после него он сутками читал о том, каким именно должен быть настоящий рыцарь. Теперь же, став полноценным рыцарем основного состава, он осознанно перешёл к изучению сложной тактики. Книги стоили дорого, часто их накупиться не получалось, поэтому книжная лавка с таким богатейшим выбором подходила для этого как нельзя лучше.
Вот только названия у этих толстых трактатов по тактике были донельзя похожи одно на другое, и Эрик никак не мог вспомнить, какие из них уже стоят на его книжной полке дома. У нужного тематического стеллажа он выбрал заведомо другое название, полистал страницы, разочарованно отложил, взял следующий том — и так повторялось раз за разом. Имеющиеся у него книги он перечитывал многократно, но общее содержание у всех казалось до боли знакомым, поэтому по одному лишь беглому просмотру уверенно решить было сложно.
— Вы что-то конкретное ищете? Если желаете, я могу вам помочь, — раздался за спиной мягкий голос.
Услышав приближающиеся шаги, Эрик поднял глаза — и тут же встретился взглядом с хозяином лавки, с которым любезно поздоровался у входа. Эрик виновато, неловко улыбнулся. То, за чем он изначально пришёл, он уже нашёл. А здесь, пожалуй, стоило честно принять помощь профессионала.
— Я ищу книгу по тактике, примерно на эти темы, но никак не могу вспомнить, какие именно тома у меня уже есть… Покупка дорогая, не хочется ошибиться с дубликатом.
— О, а тогда как насчёт вот этой? Мы получили её в продажу всего два месяца назад, — хозяин без малейших колебаний указал пальцем на один из солидных томов.
Эрик искренне поблагодарил его и взял книгу в руки. Всего два месяца назад — значит, такой новинки у него дома точно не было. И особенно хорошо, что это был самый свежий, современный труд по тактике: именно то, что ему сейчас было нужно для службы. Он искренне считал, что своим нынешним высоким назначением во многом обязан именно подобным знаниям. Когда он только-только вступил в орден, учиться всему приходилось с нуля, и сил на чтение сверх нормы не оставалось. Но, полностью освоившись в основном составе, он стал читать строго целенаправленно.
— Вы меня очень выручили, — тепло улыбнулся Эрик.
Хозяин магазина удовлетворённо кивнул. Должно быть, толковый рыцарь, — подумал он, судя по выбранной литературе. Привычно скользнув профессиональным взглядом по другой книге, которую посетитель уже держал в своих руках, он легко прочёл её название и приветливо заговорил:
— «Звезде, что падает вновь»? Вам невероятно повезло: это наш самый последний экземпляр на складе.
Хозяин даже не скрывал, что тайком подсмотрел выбор гостя. Эрик удивленно снова взглянул на обложку и смущённо улыбнулся.
— Как удачно.
Он ещё раз искренне порадовался, что сумел найти нужную книгу именно здесь, в центре столицы, и решил поддержать вежливый разговор.
— С тех пор как мне её порекомендовал один человек, я всё ждал, когда наконец смогу прийти сюда и купить её.
— Замечательно. А о её содержании вы уже что-нибудь знаете?
— Да, в самых общих чертах…
Отвечая так уклончиво, Эрик в этот момент живо вспомнил те слова, которые принцесса Прайд сказала ему несколько дней назад.
«Это невероятно трогательная история!.. Детективная линия там довольно важная, но отношения между главным героем и окружающими его людьми такие тёплые, искренние. Там так много добрых людей, совсем таких же, как вы, вице-капитан Эрик. Если любовная линия в сюжетной линии тоже вас не оттолкнёт, обязательно попробуйте прочесть её».
Прайд говорила об этой книге так горячо, с такой мягкой, озаряющей улыбкой, стараясь при этом не раскрыть ему сюжет. Одно только выражение её лица словно обещало читателю светлое, счастливое чувство после финала. Эрику ужасно хотелось познакомиться с книгой, которая заставляла принцессу Прайд так искренне сиять. А уж если она специально подобрала её под его вкусы — тем более.
Он аккуратно положил оба выбранных тома на деревянную стойку и уже собирался достать из кошелька деньги, как вдруг заметил краем глаза ещё один уютный стеллаж. Заметные таблички с рекомендациями не ускользнули от его пристального взгляда; он коротко извинился перед терпеливым хозяином и сделал шаг в сторону. Среди выставленных там книг попадались уже знакомые ему, но были и совершенно незнакомые названия. Эрик взял с полки несколько томов и внимательно сравнил их описания. Хозяин привычно пояснил ему их содержание, тактично ограничившись самым существенным.
Эрик размышлял над выбором почти две минуты, тщательно взвешивая всё, выбрал один и наконец решился.
— Простите, что заставил вас так долго ждать. Вот эти три книги, пожалуйста.
— Записано к оплате: «Звезде, что падает вновь», «Тактика: взаимодействие в групповом бою» и «Из великого похода — в одиночку».
✧ ═══════════════ ✧
— Добро пожаловать.
Однажды в столичный книжный магазин вошёл посетитель — и хмуро прошёл мимо, даже не удосужившись взглянуть на хозяина, который его приветствовал.
Пожилой хозяин лавки с удивлением проводил спешащего гостя глазами. Наверняка впервые здесь. Вот что значит недавний визит королевской семьи — отличная, хоть и неожиданная реклама. Посетитель озирался по сторонам между высокими стеллажами, но ни на секунду не сбавлял шага и явно не собирался наслаждаться мирным разглядыванием обложек. Было очевидно: он пришёл сюда за чем-то строго определённым.
Хозяин ещё некоторое время просидел за своей стойкой, однако таинственный посетитель всё никак не возвращался с покупкой. Даже если он точно знал, куда именно идти, по прямой уже давно должен был обернуться. Хозяин с беспокойством поднялся, чтобы посмотреть, в чём там дело, — и тут в тихом торговом зале раздался смущённый голос одного из продавцов:
— В-вот сюда…
Хозяин поспешно пошёл на этот звук. Продавец как раз неуверенно провожал того самого гостя. Посетитель остановился у крайнего стеллажа в самой глухой глубине магазина. Издалека даже нельзя было с уверенностью сказать, мужчина это или женщина. Длинные чёрные волосы густо закрывали лицо, а когда он только что пронёсся мимо хозяина, разглядеть его было просто некогда. Разве что по крепкому, угрожающему телосложению можно было с натяжкой предположить — мужчина.
— Вот нужный вам «Путь рыцаря». Если этот исторический автор вам понравится, у нас в лавке есть и другие…
— Не нужно.
Харрисон всего одним коротким словом резко оборвал продавца, который уже собирался предложить ему посмотреть ещё что-нибудь. Простая форма на нём отсутствовала, одеяние было самым обычным, будничным. Ничто вокруг не указывало на то, что перед продавцом стоит грозный рыцарь ордена, — оттого эта леденящая холодность казалась ещё более угрожающей.
— Вот как… — с застывшей, неловкой улыбкой отозвался продавец и поспешно удалился, чуть ли не сбежав от него.
Харрисон в свой законный выходной день пришёл сюда купить книгу, которую ему предложила Прайд. Но прежде книжных магазинов он отродясь не посещал и совершенно не понимал здешних мудрёных порядков. Он даже специально переоделся в гражданское, чтобы случайные прохожие не решили, будто рыцарь куда-то срочно торопится по служебному делу. Он прошёл весь магазин из конца в конец, а как раздобыть нужную книгу, так и не понял: он ведь не знал даже элементарного — как именно здесь расставляют литературу. Впервые в жизни пришёл купить новое издание. Пришлось нарушить правило и спросить первого попавшегося продавца. Тот быстро нашёл требуемое — больше ему ничего и не требовалось. Смутно сомневаясь, сможет ли он вообще дочитать эту толстую вещь до конца, Харрисон поудобнее взял её в свои руки.
«Это история рыцарского ордена Фризии, скорее солидный исторический труд, чем художественная биография, но из подобных книг она одна из самых доступных. В ней чувствуется огромное уважение к тому рыцарю, который её написал. Думаю, вице-капитану Харрисону тоже может понравиться. Артур мне рассказывал, что командор и вице-командор в своё время её читали. Если вас заинтересует…»
Прайд подбирала слова мягко, деликатно оставляя ему возможность легко отказаться. И Харрисон поначалу вовсе не собирался ничего покупать. Судьбы рыцарей далёкого прошлого его мало занимали. Драгоценное время, которое уйдёт на чтение, куда полезнее было бы потратить на изнуряющую тренировку или конные учения. Чем учиться у какого-то немого бумажного тома, куда лучше напрямую обратиться к своим старшим наставникам — командору и вице-командору. В этом он искренне не сомневался. Но ту книгу, которую те сочли достойной внимания, да ещё и лично порекомендованную Прайд, хотя бы взять в руки стоило. Всякие выдумки сказочников его ни капли не интересовали; однако раз перед ним документальные записи о реальных рыцарях, это чтение, возможно, не будет пустой тратой времени. В крайнем случае, если книга начнёт раздражать — её всегда можно будет просто сжечь в дворовом костре. Купить — и на этом его задача выполнена.
Он тут же недоверчиво полистал страницы и, разумеется, увидел там сплошные плотные ряды букв. Нахмурился. Наткнулся на чертёж-схему — на секунду задержал на ней взгляд. Перед ним была старая система командования рыцарским орденом. О временах вспомогательных подразделений там ещё не упоминалось; схема предельно простая: командор, вице-командор, капитаны, вице-капитаны, рыцари основного состава и новобранцы. Даже сведений об организации передовых отрядов нет. Однако… что-то в ней неуловимо знакомое.
— …М-м?..
Где-то я это уже видел. Харрисон стоял посреди прохода столбом, всё сильнее хмуря свои брови. Текст он пока даже не принимался читать — только бегло перелистывал страницы, но эту схему он чётко помнил. Он вернулся к самой первой странице, начал с первой строки и в пределах того же листа снова наткнулся на те же знакомые слова.
Почему я это помню? Где я это видел? Харрисон лишь сосредоточенно шевелил глазами, напряженно размышляя. До правильного ответа он добирался больше чем три минуты. Неудивительно, что помнит: когда-то это было сложным заданием, которое дал ему лично вице-командор Кларк.
Всеми необходимыми рыцарю базовыми знаниями под строгим руководством Кларка он овладел уже после того, как попал в основной состав. Едва кое-как освоив буквы, он получил от него прямой приказ: «Попробуй прочесть это от начала до конца». Так он тогда и сделал — осилил за несколько дней. Слова и речевые обороты были там несложными, всё содержание касалось исключительно рыцарского ордена, поэтому ощущение пустой траты времени у него почти не возникало.
Закончив чтение, молодой Харрисон вернул тогда ту книгу её законному владельцу — Кларку. Тот великодушно предложил оставить её себе, но он наотрез отказался. Для упражнения в чтении он повторял текст столько раз, что в какой-то момент выучил наизусть уже не сами буквы, а всё содержание. Книга больше не помогала ему учиться понимать прочитанное, и держать её у себя дома, по его суровому мнению, не имело никакого смысла.
Однако теперь, спустя столько лет, она вызвала в нём странную, глубокую ностальгию.
Харрисон ещё раз раскрыл том: на какую страницу ни упади взгляд, всё ему было давно и будто само собой известно. Происхождение ордена, его священная роль, обязанности, военные походы, суровая повседневная жизнь, необходимое образование, героическая история, древние легенды, боевые заслуги. В старинных рыцарях он никогда особо не разбирался, но всё, что содержалось на этих страницах, он прекрасно знал. Книга была старой, поэтому о нынешнем грозном командоре, «Рыцаре без единой раны», здесь не было ни слова — это, пожалуй, досадно. И всё же тем, что теперь Харрисон вообще кое-что смыслит в рыцарском деле, он во многом был обязан именно этому тому. Не заставь тогда Кларк прочитать его, Харрисон бы в жизни не подумал интересоваться архивными записями о прошлом.
Он было уже решил просто вернуть книгу обратно на полку. Но, поразмыслив над этим ещё почти пять минут, всё-таки окончательно выбрал её для покупки. Быть может, это тоже какая-то невидимая нить связи из его прошлого. Или сама судьба.
Харрисон решительно подошёл к кассовой стойке и небрежно положил книгу на дерево. Хозяин лавки назвал цену; Харрисон молча достал деньги и вдруг случайно заметил ещё одну полку, которую почему-то не увидел при входе. Прищурился, вчитываясь в заманчивую рекомендацию. Хозяин тут же с готовностью принялся что-то объяснять, хотя его никто ни о чём не спрашивал.
Харрисон прекрасно понял и авторский замысел, и назначение этой подборки. Но… руку к тем книгам так и не протянул.
— Нет… Мне достаточно этой одной.
— Записано к оплате: «Путь рыцаря».
✧ ═══════════════ ✧
— Добро пожаловать.
Однажды в столичный книжный магазин вошёл посетитель и ответил на приветствие изящной улыбкой.
Он не ограничился словами, а повернулся к хозяину и остановился. Тот слегка распахнул глаза. Люди, которые здороваются с ним и перекидываются несколькими словами, здесь не редкость. Но этот гость удивил даже хозяина.
— Какая давняя встреча. Давно вы к нам не заходили. Как поживаете?
— Хорошо, благодарю. Очень рад, что вы меня помните.
Хозяин прекрасно знал: мужчина со светло-голубыми волосами и длинными узкими глазами — премьер-министр страны. Уже тогда, когда он был молодым премьер-министром, посетитель производил сильное впечатление. Одно время заходил часто, но несколько лет назад его визиты внезапно прекратились. И просто увидеть давнего постоянного покупателя вновь было приятно.
Хозяин оглядел гостя с головы до ног, издал протяжное «О-о…» и, так и не перестав удивляться, сказал:
— Вы всё так же молоды. Даже, кажется, моложе прежнего… Уж не благодаря ли Особой способности?
По чистой случайности он попал в точку, но Гилберт ничем себя не выдал. Он стал премьер-министром молодым и давно привык к подобным замечаниям и комплиментам. Вот и теперь лишь слегка повёл плечами, после чего глубоко поклонился в знак благодарности.
— Спасибо. Приятно видеть, что и вы всё так же бодры. Уж я-то постарел.
— Да что вы, совсем нет. Когда вы часто к нам приходили, то, признаться, выглядели куда более изнурённым. И лицо было бледнее, и кожа другого оттенка. Наверное, в ту пору молодой премьер-министр был по горло занят непривычными государственными делами.
Вот оно что. Гилберт мысленно кивнул и на этот раз улыбнулся с настоящей горечью. Хозяин сказал, что он выглядит молодо, вовсе не из лести. И речь не о том, что сейчас он помолодел: просто прежде выглядел старше. Но причиной были не обязанности премьер-министра.
— Как насчёт книг об Особых способностях? С тех пор их появилось гораздо больше.
— Спасибо, с этим уже всё в порядке. Сегодня я пришёл за другой книгой.
Книги об Особых способностях. Одного этого упоминания хватило, чтобы нахлынули воспоминания. Гилберт помнил те дни так ясно, словно всё было вчера. Уже тогда с хозяином сложились добрые отношения, но для него самого воспоминания были отнюдь не радостными. Ведь он постоянно ходил в лучшую книжную лавку страны, чтобы найти способ вылечить любимую жену.
Это было уже после того, как он перерыл книги замковой библиотеки в поисках упоминаний об «обладателе Особой способности исцелять болезни».
Будучи премьер-министром, он имел доступ к самой большой библиотеке страны. Снова и снова перечитывал одно и то же, словно молился: вдруг просто не заметил чего-то? Многократно листал те же страницы тех же книг, водил пальцем по одним и тем же строчкам, читал и перечитывал.
Упоминания об исцеляющей Особой способности и теперь врезались ему в память так глубоко, что он мог воспроизвести их наизусть. Из-за него соответствующие страницы библиотечных книг состарились быстрее остальных: выгорели на солнце настолько, что отличались по цвету. Он никогда не обращался с книгами грубо, и всё же страницы покрылись складками. И сколько ни вчитывался в те же книги с тем же содержанием, новых зацепок не находилось. Он падал духом, порой доходил до отчаяния.
Когда стало не хватать и библиотеки, следующей опорой оказалась лучшая книжная лавка страны. Он скупал всё, что мог, об Особых способностях, постоянно приходил и спрашивал у хозяина, не появилось ли новых поступлений.
Но теперь искать больше не нужно.
— Я хотел бы приобрести анемонскую книгу «Спроси у маяка».
Обычно он поручал покупки служанке или по пути домой заходил в магазин поближе. Однако сегодня имело значение купить именно в той лавке, где книгу нашла Прайд. Тем более она из соседнего королевства. Не каждый магазин такую закажет.
«Мне о ней рассказал Леон. Мы с Тиарой и Стайлом тоже собираемся её прочесть… И будем очень рады, если вы, премьер-министр Гилберт, присоединитесь. Там одна загадка влечёт за собой другую, и, говорят, ещё никто не сумел самостоятельно докопаться до окончательной истины! Нам очень хочется узнать, как далеко продвинетесь вы…»
Разве можно отказать, когда предлагают с такими сияющими глазами? Гилберт и сейчас, просто вспоминая, не мог удержаться от улыбки. Поджал губы — не помогло, пришлось прикрыть рот рукой. Он и представить не мог, что придёт день, когда его пригласят прочесть ту же книгу вместе со всеми. Причём не только с Прайд и Тиарой, но даже со Стайлом.
— Вот она.
Хозяин проводил его и снял том с полки. Гилберт взял книгу. Когда-то он скупал сочинения об Особых способностях по всему магазину, из конца в конец, и ещё довольно хорошо помнил расположение полок. Но прошло уже несколько лет.
Благодаря хозяину нужный том нашёлся быстро.
— Тогда сразу расплачусь, — сказал Гилберт, и они вместе направились к стойке.
— Кстати, господин премьер-министр, возможно, вас заинтересует и вот это? Недавно нашу лавку посетили члены королевской семьи. Продажи идут очень хорошо.
Хозяин обогнул стойку и указал на полку. Гилберт посмотрел туда. Её поставили так, чтобы любой покупатель непременно заметил. На ней стопками лежали совершенно не связанные между собой книги. Назначение подборки объясняла табличка. Гилберт почти себе под нос прочёл вслух:
— «Книги, получившие одобрение во время королевского визита»? Отличная реклама. Что и говорить, вы мастер своего дела.
— Для меня честь удостоиться такой похвалы. Покупатели заинтересовались и охотно их берут. Если желаете, могу рассказать о каждой.
— Пожалуй.
Гилберт подошёл к полке и, прижав костяшку пальца к подбородку, принялся рассматривать книги одну за другой. Кое-что у него уже имелось, попадались и любимые книги его жены Марии. Судя по обилию произведений о рыцарях, вероятно, Прайд и остальные советовали их Артуру, который в тот день нёс службу в личной охране. Хозяин или продавцы, должно быть, услышали разговор. Пусть лавка большая, но покупателей вывели ради охраны: в такой тишине прислушаться к беседе королевской семьи было нетрудно. А уж этот хозяин, как прекрасно знал Гилберт, и зорок, и ухо держит востро.
— К слову, вы должным образом получили разрешение у королевской семьи?
— Разумеется. В конце визита я спросил, можно ли рекомендовать эти книги, и мне любезно позволили.
Гилберт глубоко кивнул, продолжая улыбаться. Что ж, они наверняка охотно согласились. Более того, если рядом была Тиара, весьма вероятно, обе сестры просто пришли в восторг.
Хороших книг о рыцарях здесь немало, да и произведения Анемона, которые он ещё не читал, были интересны. Может, купить вообще всё, чего у него нет? Гилберт подумал об этом, однако сегодня нашлась книга, которой следовало отдать первенство. В конце концов он взял лишь одну дополнительную и подошёл расплачиваться за оба тома. При виде его выбора хозяин несколько раз удивлённо моргнул, затем принялся оформлять покупку.
— Немного неожиданно. Не думал, что господина премьер-министра заинтересует именно эта книга.
— Да, думаю, дочь обрадуется… Видите, всё-таки я постарел?
Гилберт тихо усмехнулся и улыбнулся хозяину, встретившись с ним взглядом. Тот впервые услышал о дочери и тоже слегка распахнул глаза, а потом мягко прищурился. У тогда ещё совсем молодого премьер-министра теперь есть семья. От одной этой мысли сердце тронуло тёплое чувство.
Гилберт протянул деньги, но хозяин осторожно накрыл его руку обеими ладонями и отвёл назад.
— Платы не нужно. На этот раз — примите мои поздравления. И непременно приходите к нам с дочкой.
— …Большое спасибо. Тогда и с женой вас познакомлю.
Услышав тёплые слова, Гилберт тоже спокойно убрал руку. Ему хотелось заплатить положенное, но сейчас он решил с благодарностью принять и поздравление, и доброту хозяина.
— Поздравляю вас. За долгие годы в магазине чего только не бывает… Но знаете, такие минуты радуют меня даже больше, чем королевский визит.
— Для меня это честь.
Гилберт взял книги, и напоследок они ещё раз пожали друг другу руки.
— Куплены: «Спроси у маяка», «Волшебный ковёр и колыбельная».
Книга, которую он прочтёт вместе с Прайд и остальными, и книжка с картинками, которой порадует семью. Сколько же лет прошло с тех пор, как мысль о книгах заставляла его сердце так радостно биться? С мягкой улыбкой Гилберт поблагодарил хозяина.
Бережно прижимая к себе только что приобретённые тома, он вышел из магазина, едва сдерживая желание немедленно открыть первую страницу.
Совсем как все прочие посетители, побывавшие здесь до него.
Продолжение следует…
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод и редактура: Tерпсихора
Вычитка и сведение: Исекайный Сомелье
Работа с изображениями: Animia
— Вчера я наконец-то дочитал её.
Артур произнёс это тихо, за утренним столом в рыцарской столовой. У Харрисона сегодня был законный выходной, поэтому за завтраком Артур сидел в компании Алана и Эрика.
— Ты ведь читал её в редкие перерывы между дежурствами. Ну и как впечатления?
— Было очень интересно. Но… всё-таки с книгой в руках я чувствовал себя как-то не по себе. Особенно там, на тренировочной площадке.
На слова Артура, сопровождавшиеся виноватой, кривой улыбкой, Алан весело, звонко рассмеялся:
— Вот-вот, понимаю!
Эрик тоже счёл это состояние вполне понятным.
На полигоне Артур привык находиться в постоянном движении — упражняться, сражаться, тренироваться до седьмого пота. Сидеть там неподвижно, ничем не занимая тело, было для него жутко непривычно. В итоге книгу он осилил лишь понемногу, урывками, в самые короткие минуты отдыха между занятиями. История ему искренне понравилась, и Артур был рад, что всё-таки взялся за неё, но вместе с тем испытывал огромное облегчение: теперь он мог снова полностью, без остатка сосредоточиться на своих тренировках. Даже если он когда-нибудь и решит перечитать её, то явно нескоро.
— А перед сном почитать не получалось?
— …Там ведь как: начнёшь — с головой увлечёшься, а как спохватишься, за окном уже вовсю рассветает…
Само по себе чтение не вызывало у Артура отторжения. Если выдавался свободный вечер и никуда не нужно было бежать, он незаметно для себя целиком погружался в чужой мир.
— А у вас как, вице-капитан Эрик? Уже закончили?
— Да, дочитал. Перед самым выходным тоже ненароком просидел над ней всю ночь напролёт.
Эрик неторопливо отломил кусочек свежего хлеба. Обычно он читал ради удовольствия исключительно в выходные или прямо перед сном. Читал он в своём обычном темпе, но за один присест мог сосредоточенно осилить куда больше страниц, поэтому и справился раньше Артура. Да и вообще книги он любил. Чтобы лишний раз не нарушать ежедневный распорядок и тренировки, ближе к развязке сюжета он сознательно сдерживал себя до самой ночи перед выходным — чтобы прочитать всё разом. Вот это томительное ожидание развязки, пожалуй, далось ему даже тяжелее самой книги.
— А я-то всё думал, что это ты на днях посреди дня куда-то пропал из казармы. Совсем на тебя не похоже.
— А-ха-ха…
Алан попал прямо в точку. Эрик смущённо, слабо рассмеялся, но вдаваться в подробности не стал. Признаться товарищам, что после той ночи у него ещё и глаза покраснели и распухли от усталости, было бы слишком стыдно.
— А вы, капитан Алан? Вы ведь вроде говорили, что почти никогда не читаете…
— А-а, я-то читаю каждый день, но пока осилил примерно половину. Сначала пытался читать прямо во время самостоятельных тренировок — так книга от этого вся истрепалась…
Улыбаясь, Алан небрежно махнул рукой. К чтению он был привычен ещё меньше, чем Артур. Читать во время одиночных тренировок ему казалось хорошей идеей, но на страницы то и дело капал пот, а пальцы, которыми он переворачивал листы, моментально намокали. После того как он по неосторожности порвал страницу — и так три раза подряд, — эту затею пришлось с позором бросить.
— В общем, запомните: перед тренировкой читать категорически нельзя.
— М-м? Почему? Из-за того, что слишком интересно узнать, что там дальше?
Артур удивленно широко распахнул глаза. Он ведь тоже читаль урывками, но почему нельзя открывать книгу перед тренировкой, искренне не понимал.
Алан одним махом допил свой овощной суп, словно пытаясь запить собственные слова. Тут Эрику внезапно вспомнилось кое-что из недавнего. Алан ведь и после общих занятий никогда в жизни не пропускал свои вечерние тренировки, но за последнее время у него уже дважды случались такие вечера, когда его почему-то не было видно ни на одной площадке.
— Да нет, дело вовсе не в сюжете. Начнёшь читать — и как спохватишься, а ты уже дрыхнешь мёртвым сном. Не привык я всё-таки к этим вашим книгам…
Из-за шумных посиделок с выпивкой и собственных изнуряющих тренировок Алан и без того спал катастрофически мало. Стоило ему лишь ненадолго замереть над парой страниц, как тяжёлый сон наваливался с непреодолимой силой. Вернее, это была даже не обычная дремота, а почти мгновенная, глубокая потеря сознания. Если уж ложиться спать, то только после тренировок, иначе весь жёсткий распорядок дня шёл насмарку. С тех пор он установил для себя железный предел: ровно пять страниц в день. Сокращать время тренировок Алан не собирался ни при каких обстоятельствах, так что позволить себе большего просто не мог.
— Капитан Алан… Для начала вам, наверное, стоит высыпаться хотя бы настолько, чтобы не проигрывать обычной книге.
— Учитывая, как блестяще вы справляетесь с бумагами… — устало добавил Эрик.
И в самом деле, обязательные капитанские отчёты Алан аккуратно просматривал каждый божий день.
Стоило только делу не касаться привычных рыцарских обязанностей, как Алан тут же с треском проигрывал непреодолимой сонливости. И в этот момент у Эрика с Артуром в голове одновременно, словно наяву, прозвучал тихий, обречённый вздох Каллума:
«Ну почему ты вечно впадаешь в такие крайности?..»
Продолжение следует…
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод и редактура: Tерпсихора
Вычитка и сведение: Исекайный Сомелье
Работа с изображениями: Animia
Здравствуйте, с вами Тэнъити.
Большое спасибо, что взяли в руки одиннадцатый том «Королева, ставшая причиной трагедии, сделает для народа все, что в ее силах» — сокращённо «Королева-Трагедия».
Благодаря вам история Прайд и её друзей смогла продвинуться ещё на шаг.
После предыдущей арки «Начало игры» нынешнюю историю хотелось бы предложить вам как арку «Сбой». Для героев романтических веток и главной героини Тиары, живущих в реальном мире, происходящее становится чередой непредвиденных событий; для Прайд, знающей игру, — словно цепочкой системных ошибок. Тяжёлая история предыдущего тома продолжается. Одни персонажи действуют именно так, как хотелось бы Прайд, другие далеко превосходят её ожидания, и их пути переплетаются.
«Прайд Роял Айви», прожившая эти десять лет, и «Прайд Роял Айви», выбравшая роль королевы — последнего босса… Надеюсь, вы проследите за тем, чьё желание исполнится.
Как и в предыдущем томе, на этапе публикации вошедших сюда глав от читателей продолжали приходить отчаянные: «Больше не могу, слишком больно» и тому подобное. Помню, как тогда в заметках о работе над романом пришлось осторожно намекнуть: «Дальше, когда дочитаете вот до этого места, станет немного легче». А когда публикация дошла до той главы, мнения всё равно разделились: кто-то писал «Больно», а кто-то — «Наконец-то надежда…!». Теперь даже эти споры стали тёплым воспоминанием. Та самая глава вошла в этот одиннадцатый том. Как вам?
Моя благодарность читателям, которые тогда прошли этот путь вместе со мной до самого конца, по-прежнему безгранична. Спасибо вам.
Как и прежде, дополнения и правки не меняют содержание истории: текст переработан так, чтобы его было удобно читать и тем, кто знакомится с романом только по книжному изданию.
Если к этому тому вас заинтересовали какие-то события или персонажи, непременно загляните и в веб-версию на сайте «Сёсэцука ни наро». Там можно прочитать сцены, не вошедшие сюда, а также узнать игровые сюжеты «Новый луч света».
Дополнительная история, написанная специально для этого издания, мне особенно нравится. Как и в предыдущем томе, хотелось показать один «обычный день» Прайд и остальных. Будет чудесно, если вы получите от него столько же удовольствия.
На цветной вклейке, тоже выполненной Судзуносукэ, по моей просьбе незаметно появилась одна из тех книг. Наверняка и вас восхитила красота сестёр? Платья и причёски, которые придумывает Судзуносукэ, каждый раз поражают меня, но на этот раз они снова оказались невероятно прелестными. По улыбкам Гилберта и Веста видно: это были счастливые дни. Надеюсь, вы тоже это почувствуете.
Прекрасная цветная вклейка — это одно, но не удивились ли вы и при первом взгляде на обложку? Благодаря стараниям моего редактора обложки нынешнего тома, предыдущего и следующего соединяются в общую композицию. С того самого дня, как мне впервые рассказали об этом замысле, ужасно хотелось поскорее увидеть результат. И всё же появление на нынешней обложке всей личной рыцарской охраны оказалось для меня совершенно неожиданным. Получилось невероятно здорово и тронуло до глубины души. Какая роскошная обложка!
Судзуносукэ, спасибо, что всегда так прекрасно и живо изображаете каждого персонажа. И нынешняя обложка великолепна — впечатляющая, эффектная. Внутренние иллюстрации тоже до того красивы, что замирает сердце; столько красоты в одном томе — настоящее богатство. Я могу лишь благодарить вас.
Кроме того, началась новая манга-адаптация, над которой работают Кавано Акико и Сэгами Акира. Наконец-то долгожданная «Арка жениха»!
Благодаря этим двум замечательным авторам «Арка жениха» наконец ожила на страницах манги, а ведь мне этого хотелось столько лет. Сколько ни благодари — всё мало. Если вы ещё не знакомы с манга-адаптацией, обязательно загляните и туда. Ослепительные рисунки и то, как выстроены события, — всё это просто прекрасно…! Я тоже каждый раз с удовольствием жду продолжения.
Кавано Акико, Сэгами Акира, и впредь очень рассчитываю на вас.
А ещё… Ко времени выхода этой книги, наверное, новость уже будет объявлена?
У «Королевы-трагедии» решено выпустить второй сезон аниме…!!
До сих пор не верится. Это огромное счастье. Спасибо вам. Это чудо случилось только потому, что вы всё это время продолжали поддерживать историю. Моей благодарности нет предела. Надеюсь, вы вместе со мной продолжите ждать новостей и дня премьеры.
Благодаря множеству людей, которые помогают «Королеве» становиться всё популярнее, история существует сейчас и радует читателей и зрителей в самых разных формах. Большое вам спасибо.
И напоследок всем, кто взял в руки эту книгу. Читателям, которые следят за веб-версией. Судзуносукэ, Кавано Акико, Сэгами Акира. Тем, кто присылает письма. Всем сотрудникам издательства «Итидзинся» и всем, кто связан с изданием книг. Сотрудникам отдела продаж и книжных магазинов, которые продают эту историю и выставляют её на полках. Моему редактору, который оказывает мне поддержку, семье и друзьям, на которых я могу опереться. Всем вам — благодарность от всего сердца.
Надеюсь, у нас ещё будет возможность встретиться вновь, мои добрые читатели.И, если можно пожелать ещё кое-чего: пусть эта арка дойдёт до вас в книжном виде — до самого, самого последнего её финала.
[[image:/storage/reader-images/0352208b911279acf55303c5a7a95cbaf17a9407.png]]
[[image:/storage/reader-images/b2cb4e9316d3cd1be4b87490892c2e0743b6bab7.png]]
[[image:/storage/reader-images/1e773d4a46666b2709e3aaafa783345ead6d6ecf.png]]
Работа с изображениями: Animia
Прайд:
— М-м… м-м-м…
Я — Прайд Роял Айви. Первая принцесса королевства Фризия, истинная злодейка с длинными волосами глубокого багряного цвета. Заточённая в этой отдалённой башне, я уже несколько раз пыталась бежать, и каждый раз меня покорно ловили и связывали вновь.
Поймали и в этот, последний раз. Ещё несколько минут назад я лежала без сознания, а теперь снова очнулась, по-прежнему намертво привязанная к кровати. Даже не удосужившись повернуть голову, я лишь равнодушно скользнула своим аметистовым взглядом к окну. На моих губах сама собой проступила тонкая, холодная улыбка.
— М-м… м-м-м…
И когда же я в последний раз слышала эту простенькую песню?
Эта вялая, отстраненная мысль неспешно проплыла в моей гудящей голове. Чтобы вообще расслышать моё тихое напевание, кому-то пришлось бы очень хорошенько прислушаться. Я и сама толком не знала, почему вдруг выбрала именно эту мелодию. Просто, проснувшись в этих цепях, я стала отстраненно думать: «Наверное, этот момент уже скоро?» «Может, он уже наступил?» «Или всё это ещё только предстоит?» — и мои пересохшие губы словно сами собой начали напевать знакомый мотив.
«Завтра у Артура вступительное испытание. Как вы думаете, он справится?»
Внезапно в памяти всплыло это нелепое воспоминание многолетней давности. Я абсолютно спокойно, со стороны подумала: какой же наивной и невероятно глупой я тогда была. Я ведь уже вспомнила свою прошлую жизнь, уже точно знала, какое именно темное будущее мне здесь уготовано сюжетом, а всё равно отчаянно, жалко цеплялась за бессмысленные попытки хоть что-то изменить в этом сценарии. И всё же… я была тогда счастлива. Эта непрошеная мысль внезапно обдала меня едва ощутимым холодком, словно противный сквозняк из узкой щели каменной кладки.
Всё это безумие началось, когда мне исполнилось восемь. Вспомнив свою прошлую жизнь, я с ужасом поняла, что оказалась прямо в мире отомэ-игры «С тобой и лучом света», которой когда-то так увлекалась. С тех пор минуло долгих десять лет. Я знакомилась с нужными людьми, наивно предотвращала чужие трагедии, и старательно проживала жизнь, совершенно непохожую на заданный игровой сюжет. Ровно до шестнадцатилетия моей милой младшей сестры Тиары. До того самого дня, с которого и должна была начаться истинная история этой игры.
— М-м… м-м-м…
На том торжестве, прямо на глазах у огромного множества людей, я потеряла сознание. А очнулась уже совершенно другой. Будто послушно возвращаясь на положенный мне игрой жестокий путь, я с наслаждением принялась растаптывать абсолютно всё, что сама же с таким трудом создавала эти десять лет. Я безжалостно издевалась над добрыми чувствами тех глупцов, кто прежде был мне дорог, осыпала их грязной бранью, с улыбкой причиняла им боль. Так я закономерно и оказалась в этой отдалённой башне — месте, идеально предназначенном для заточения опасных преступников даже здесь, на территории моего собственного замка. Но и отсюда я снова и снова, как одержимая, пыталась бежать.
Ровно до тех пор, пока на моем пути не встал всего один упрямый рыцарь.
— М-м… м…
Тяжелая дверь со скрипом открылась. Почувствовав за спиной чужое присутствие, я мгновенно умолкла. Я прекрасно поняла, что это тихо пришли мои служанки — покорно ухаживать за мной, беспомощно привязанной к кровати, — но я даже не удостоила их поворотом головы. Моя слабая, издевательская улыбка мгновенно исчезла. Лишь мой взгляд, ставший холодным и мертвым, как расписной фарфор, по-прежнему был неотрывно обращён к далёкому, свободному небу.
— Госпожа Прайд, вы уже проснулись?
По этому дрожащему, мягкому голосу я легко узнала свою личную служанку Мэри, но предсказуемо ничего ей не ответила. Мне не о чем с ними говорить.
Всё равно, когда придёт назначенное время, их цепной лекарь с Особой способностью к гипнозу снова насильно усыпит меня. А пока я лишь мысленно, с жгучим нетерпением тянулась к тому единственному человеку, кто сейчас неотлучно находился там, по ту сторону моего окна.
Веря в то, что всё это безумие — только ради их Счастливого финала.
✧ ═══════════════ ✧
Алан:
— У-а-а… х… Всё-таки от этого бесконечного, однообразного караула тело совсем затекает…
Полдень уже давно миновал, солнце на небе начало медленно клониться к закату. Я широко, со смаком зевнул, даже не пытаясь скрыть свою усталость от стоявших рядом подчинённых. Легкий вечерний ветер шевельнул мои короткие, тёмно-золотистые волосы. Стоявший совсем рядом Эрик с укором посмотрел на меня своими каштановыми глазами, того же тёмного оттенка, что и его волосы, и с кривоватой, усталой улыбкой заметил:
— Я, конечно, прекрасно понимаю ваши чувства, капитан, но всё же…
Ему явно хотелось попросить меня хотя бы из приличия сдерживать зевоту перед солдатами, однако Эрик за годы службы прекрасно знал: говорить мне об этом совершенно бесполезно.
Мы с ним, Алан Бернерс и Эрик Гилкрист. Капитан и вице-капитан первого элитного отряда королевского рыцарского ордена, оба — бывшие личные рыцари охраны принцессы Прайд. Сейчас мы нудно несли постоянный караул прямо на территории королевской резиденции.
По недавнему, строгому приказу самой королевской семьи наши рыцари многократно усилили охрану прежде всего самой королевской резиденции и всех замковых ворот. Моему первому отряду поручили самый ответственный участок прямо перед королевским дворцом; остальные отряды грамотно распределили по другим ключевым постам.
Причиной этой суеты стало тревожное известие, мгновенно облетевшее весь орден: враждебная империя Раджа намерена вероломно вторгнуться во Фризию. Троих высокопоставленных имперских послов — наследного принца, генерала и их начальника штаба — уже жёстко взяли под стражу, однако ещё одному их человеку каким-то чудом удалось скрыться в замке. К тому же у них здесь могли быть и тайные сообщники. Всё это постоянно держало моих рыцарей в крайнем напряжении.
Через главные ворота теперь пропускали лишь очень ограниченный, строго проверенный круг лиц. Рыцари, чьи Особые способности могли хоть как-то помочь обнаружить скрытых посторонних, объединили свои усилия со стражей и максимально усилили круглосуточное наблюдение за воротами и стенами. Эти меры безопасности были сейчас ничуть не слабее, чем во время больших государственных торжеств, — а то и куда строже.
Пока, однако, ни одной живой души, похожей на подозрительных людей, мы так и не заметили. Через ворота замка спокойно проходили те, кому это официально полагалось, в том числе представители высшего руководства страны, но больше ничего необычного за день не происходило. Нам, рыцарям, оставалось лишь долгими часами молча стоять на посту.
— Вы ведь и всю прошлую ночь без сна дежурили, — сочувственно понизив голос, сказал Эрик. — Точно справитесь? Если хотите, я с радостью вас подменю.
Эрик беспокоился не зря. Прошлой ночью я до утра сторожил ту отдалённую башню, а этой ночью должен был снова тайно вернуться туда вместе с Каллумом.
Наш упрямый Артур, покинувший любимый орден только ради того, чтобы в одиночку останавливать бесконечные побеги безумной Прайд, всё ещё круглосуточно охранял ту башню, где её держали взаперти. Мне и остальным бывшим личным рыцарям принц поручили сменять его хотя бы по ночам, чтобы наш командир мог хоть немного поспать. Разумеется, на наш собственный, законный сон времени у нас теперь почти не оставалось.
На искреннюю заботу моего вице-капитана я отозвался лишь лёгкой улыбкой. Я повернул к нему свои оранжевые глаза и беспечно махнул рукой:
— Да всё нормально, нормально, Эрик. Артур меня ещё кое о чём лично попросил. К тому же ночью у башни можно заодно отлично потренироваться. А завтра у меня всё равно законный выходной — вот тогда и отосплюсь.
— Капитан Алан… Вам нужно хоть иногда и просто отдыхать, а не только тренироваться до потери пульса, — Эрик тяжело вздохнул.
Но я ничуть не смутился его нотациям:
— Ну не будь ты таким строгим занудой.
Ночью Прайд обычно не пыталась бежать, а поблизости там не было почти никого, кроме дежурных стражников. Для меня это было самое подходящее, спокойное время для ночных тренировок мечом. Пока я не упускал ту башню из виду, всё остальное не имело для меня никакого значения. Эрик прекрасно понимал, что я всё равно не послушаю его советов, но на всякий случай ещё раз попросил меня быть благоразумнее, сухо закончил свой официальный доклад и уже собрался возвращаться обратно на свой пост…
— Срочное донесение! Экстренное донесение!
Однако прежде, чем Эрик успел уйти, над плацем раздался истошный крик. Мы оба мгновенно, как по команде, обернулись. К нам со всех ног, размахивая руками, бежал рыцарь третьего отряда, нёсшего усиленную охрану внутри самого дворца.
— Что случилось?! — в один голос тревожно окликнули мы его.
Тот на бегу торопливо, скомкано отдал нам честь и, задыхаясь от быстрого бега, хрипло выкрикнул:
— Срочное донесение! Приказ немедленно передать всем патрульным отрядам! Наследный принц империи Раджа Адам, а также их генерал и начальник штаба только что сбежали из заточения! Их нынешнее местонахождение во дворце неизвестно! Охранявшие их камеры стражники найдены без сознания — по всей видимости, на них вероломно напали сзади! Приказ немедленно объявить в ордене полную боевую готовность!
Перепуганный рыцарь выпалил всё это почти на одном дыхании. От шока глаза расширились не только у нас с Эриком, но и у всех стоявших поблизости, видавших виды бойцов. Эти одиночные подземные камеры, в которых под замком содержали Адама и его спутников, тщательно и круглосуточно охраняла дворцовая стража, а не мы, рыцари. Так наверху специально решили, чтобы хитрые пленники не наговорили нашим рыцарям ничего лишнего. Кроме того, в замке всегда считалось, что из этого сурового заточения бежать просто физически невозможно: поэтому боевые силы ордена были нужнее у самой резиденции, у ворот и на крепостных стенах.
Эрик мгновенно, без лишних слов приказал ближайшему дежурному рыцарю оповестить о побеге весь наш первый отряд. Я тем временем быстро уточнил у запыхавшегося посыльного все известные подробности и громко, на весь плац скомандовал своим подчинённым:
— Внимание всем! Оцепить периметр! Чтобы ни одна крыса из дворца не проскочила! Обо всём хоть немного подозрительном сразу докладывать мне!
Затем я медленно поднял глаза к одной-единственной точке на горизонте.
К той самой отдалённой башне, где сейчас находилась Прайд. Ни нашему ордену, ни широкой публике в городе официально так и не сообщали, что первую принцессу держат именно там. Эту башню сейчас охраняли только обычные стражники и наш уставший Артур.
О тайной связи Прайд с империей Раджа даже мы, её бывшие личные рыцари, ничего толком не знали. Цель агрессии империи — всё королевство Фризия; Прайд здесь явно ни при чём. Эти беглецы и знать не должны, что она заперта в той башне. Я изо всех сил логически убеждал себя в этом, но какое-то мерзкое, сосущее дурное предчувствие только сильнее сдавливало мне грудь.
Теперь, когда часть дворцовых постов по тревоге заняли рыцари, к башне наверняка тайно направили дополнительных стражников. И всё же её охрана объективно оставалась куда слабее, чем у главного дворца, ворот или каменных стен. И это чертовски меня тревожило. Но… Ведь всё будет хорошо? С нашим Артуром-то.
Я глубоко, судорожно вдохнул, силой унимая дрожь тревоги, и на мгновение закрыл глаза. Пусть эти беглецы — наследный принц, начальник штаба и опытный генерал, но сейчас они ведь вырвались почти безоружными. Наш Артур им ни за что не проиграет в бою. Убедив себя в этом, я ещё раз с холодным умом обдумал наше положение.
Полная боевая готовность по всему замку. Короткий отдых, конечно, нам будут предоставлять строго по очереди, но командирам отрядов теперь нельзя надолго покидать свои ключевые посты. Этой ночью я ещё смогу тайно сменить Артура, поскольку завтра я официально свободен от дежурства. А вот если ничего в замке не изменится, начиная со следующего дня организовать ему тайную смену у башни станет куда труднее. Харрисон и Каллум сейчас наверняка думают о том же самом. Я уже лихорадочно прикидывал в уме, как по возможности перенести и свой, и Эрика законный отдых именно на ночные часы, чтобы помочь командиру. Ладно. Как только меня здесь отпустят, я побегу сразу к Артуру.
Ему ведь даже не сообщили по тревоге, что эти опасные заключённые сбежали из тюрьмы. С этой мыслью я зорко окинул взглядом окрестности плаца. Стоит мне только заметить хоть одно подозрительное движение в тенях — и я тут же схвачу нарушителя голыми руками.
А всё сильнее поднимавшуюся в груди жгучую враждебность к империи Раджа я пока силой подавил в себе. Сейчас не время для эмоций.
✧ ═══════════════ ✧
Артур:
— …У-а… х… Так больше и не вышла… госпожа Прайд.
Прислонившись спиной к дереву чуть в стороне от дежурных стражников, я тихо пробормотал это себе под нос. Я с трудом подавил накативший зевок. Одолженная у Харрисона тяжелая черная куртка с капюшоном мягко колыхалась на вечернем ветру. Не отрывая пристального взгляда от темнеющей башни, я достал из мешка, переданного мне Аланом прошлой ночью, жесткое вяленое мясо и, откусив кусок, слегка склонил голову.
До самого полудня её отчаянные попытки побега повторялись с привычной, пугающей частотой. Однако после восьмого раза госпожа Прайд перестала выходить из башни. Её внезапное затишье всерьез беспокоило меня: вдруг я ударил слишком сильно, когда в последний раз лишал её сознания? Или она всё-таки умудрилась как-то ускользнуть незаметно от нас всех? Но стражники у входа, замечая мою нарастающую тревогу, успокаивающими жестами снова и снова показывали: всё в полном порядке. Проснувшись, Прайд вела себя смирно. Не сняла ни единой путы, молча лежала привязанная к кровати.
То ли она наконец-то сдалась, то ли от дикой усталости после бесконечных схваток со мной уже просто не могла двигаться. На робкие обращения стражников и служанок она не отвечала; лишь иногда сонно прикрывала глаза да отворачивалась к стене — её голова оставалась свободной. Сразу после полудня стражникам передали какое-то срочное распоряжение, и охрану башни заметно усилили. Но едва ли госпожа Прайд, прикованная к кровати, могла заметить, что вооруженных людей вокруг её темницы стало больше.
Мне тоже было ужасно любопытно, о чём именно говорилось в том донесении и почему караул так внезапно увеличили. Однако я теперь был официальным мятежником — я просто так подойти и спросить не мог. Да и стражники при всем уважении не имели права разглашать мне служебную тайну.
— Вот бы вы и дальше лежали спокойно… — прошептал я.
Тогда никаких проблем больше не будет. Я не знал ни того, что именно задумал Стайл, ни того, насколько близко тот подобрался к имперцам. Но если Прайд просто побудет здесь, в безопасности, пока всё не уладится, мне больше не придётся поднимать на неё руку. Стражники не пострадают. И Стайлу с остальными не придётся мучиться от боли за неё.
Проглотив последний кусочек солоноватого мяса, я поставил одну ногу на выступавший из земли корень и напряженно скрестил руки на груди. После того как необходимость постоянно двигаться и драться вдруг отпала, мне никак не удавалось успокоиться. Отойти от башни без причины я не мог; садиться на землю тоже не хотелось. Тело гудело от изнеможения, нога беспокойно, сама собой меняла положение. Под плотной тканью куртки я нащупал на груди спрятанный бумажный прямоугольник.
Письмо госпожи Прайд. То самое, которое она подарила мне в честь моего назначения капитаном.
«Понимаю, просить тебя не получать ран — слишком много...» — писала она тогда. А в конце отчаянно просила: «Пожалуйста, прошу тебя. Что бы ни случилось, обязательно...»
Я невольно сжал письмо сквозь куртку. Она так искренне просила меня беречь себя, а я... я вынужден своими же руками причинять ей боль. Снова и снова. Моё сердце каждый раз сжимается от ненависти к самому себе, когда я вижу, как она падает без сознания от моего очередного удара. Но я поклялся стать её щитом. Если нужно стать её врагом, чтобы защитить её от самой себя — я сделаю это не колеблясь. И я безмерно, до слёз благодарен Алану, Харрисону, Каллуму и Эрику за то, что они, рискуя собственным положением в ордене, тайком приходят сюда по ночам, чтобы поддержать меня в этом мраке.
Я взглянул на самый верхний этаж башни, потом на небо. Уже совсем стемнело, показались первые яркие звёзды. Лекарь с Особой способностью к гипнозу уже выполнил свою работу и вышел из башни. От мысли, что госпожа Прайд теперь крепко спит, моё внутреннее напряжение ещё немного отпустило. Я как раз с надеждой подумал, придут ли скоро и сегодня мои верные друзья-рыцари, когда…
— А… А-а… а-а-а-а-а-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!!
— А! А-А-А… а-а-а-а-а-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!!
— …!
Ночную тишину разорвали внезапные, дикие вопли — такие страшные, что их впору было принять за предсмертные. От этого чудовищного, почему-то знакомого крика я, забыв как дышать, резко обернулся. Двое стражников, мирно стоявших рядом у дверей башни, одновременно выронили свои копья, с воем схватились за головы и закричали, корчась от невыносимой боли на земле. Те, кто бросился к ним на помощь с возгласами «Что с вами?!» и «Эй!», тоже один за другим с криком хватались за головы, вопили и падали замертво.
Я просто не верил своим глазам: крепкие, тренированные стражники валились с ног, словно подкошенные невидимой косой. Я рванулся было к ним:
— Вы как?! Что проис…
Но в тот же миг…
— Не подходи.
Внезапный, ледяной голос прозвучал почти поучительно. Донёсся он прямо оттуда, где в муках падали стражники, однако кто именно говорил — было непонятно. Я невольно остановился как вкопанный и молниеносно вскинул меч. Между тем люди вокруг продолжали падать; на шум сбегались всё новые солдаты — и валились следом.
— Не приближайтесь к ним! — во весь голос крикнул я, предупреждая остальных об опасности.
Но никто в панике не останавливался. Видя, как множество их товарищей корчатся на земле, люди слепо спешили им на помощь. Дежурный связист попытался было связаться с королевской резиденцией, но не успел: он точно так же с воплем обхватил голову руками и рухнул на брусчатку.
— Эй! Где ты прячешься?! — зарычал я.
Кто-то невидимый. И люди, которые с воплями хватаются за головы и падают. Всё это было слишком похоже на то страшное зрелище из прошлого, которого я не сумел бы забыть, даже если бы очень захотел. Я выставил меч перед собой, до предела обостряя все свои чувства. Но стоило мне вновь сделать осторожный шаг вперёд, как незнакомый голос остановил меня:
— Тебе же ясно сказали: не подходи. Иначе я их всех прямо сейчас убью. Тебе оно надо?
Стражники вокруг всё ещё хватались за головы и кричали, но пока, кажется, дышали. Вместе с тем они были совершенно беззащитны перед невидимым врагом. Неизвестный мог в любую секунду оборвать чью-нибудь жизнь.
Я замер на месте, насторожившись ещё сильнее: стоит мне только почувствовать малейшее колебание воздуха или приближение — и я не задумываясь рубану мечом. А стражники, которых здесь было несколько десятков, продолжали мучиться, страшно стонать и оседать наземь, будто поражённые неизвестной заразой. Очень скоро на ногах перед башней остался только я один.
— Уборка закончена! Фух… Давненько я так не работал, вот и устал, да? И вообще, чего вы её здесь так далеко-то заперли? Пришлось зря ноги сбивать.
Беззаботный, отвратительно веселый голос. Даже не видя говорящего, я физически чувствовал исходившую от него гнилую мерзость. Был слышен лишь этот голос — самого человека нигде не было видно. Однако, до предела напрягши все свои инстинкты, я отчётливо различил присутствие сразу троих. А невидимость сама по себе… для королевства Фризия редкостью вовсе не была.
Я непреклонно направил острие меча прямо на голос и снова, с угрозой спросил:
— Кто вы такие?
Вместо ответа раздалось омерзительное скребущее «кр-р-р-р» — словно кто-то когтями царапал камень. Чужаки неспешно двинулись ближе ко мне, даже не пытаясь ни скрыть своё присутствие, ни приглушить шаги.
Я поднял меч выше, угрожающе нацелив сталь перед собой. Шаги тут же стихли. Приблизившиеся невидимки остановились в паре метров и замолчали, будто с интересом изучали мою реакцию.
— Это Особая способность. Верно?.. Что вам здесь нужно?
— А ты в самом деле тот самый рыцарь-чудовище, — хмыкнул голос. — На удивление быстро соображаешь для солдафона.
Попробовать ударить вслепую — или дождаться, пока они покажутся сами? Лихорадочно перебирая варианты боя, я неотрывно следил за невидимыми чужаками. Как они вообще пробрались в замок при таком усилении охраны? Неужели здесь среди наших всё-таки нашёлся предатель? Эти голоса я совершенно не узнавал. По крайней мере, это точно был не кто-то из ордена и не мой знакомый. И тут… мою голову снова пронзило то самое дурное предчувствие.
В пустоте прямо передо мной тихо, сухо щёлкнуло. Я сразу понял, что это за звук, но даже вдохнуть не успел: глухо грохнул выстрел. От внезапно появившейся из ниоткуда пули я инстинктивно уклонился, резко откинувшись корпусом назад. Снова выставил меч — следующую пулю я собью сталью, даже не видя самого дула, — и приготовился к смертельному бою.
Однако вместо ожидаемого второго выстрела в ночной тишине послышались ленивые, издевательские хлопки в ладоши.
— Ого-о-о. Вот это да. Даже не видишь, откуда в тебя стреляют, а всё равно играючи уворачиваешься. Во Фризии и правда служат одни чудовища. Да у вас самих как минимум один — с Особой способностью.
Я проглотил эти слова и резко, со свистом выдохнул сквозь оскаленные, стиснутые зубы. Моим взглядом сейчас можно было убить; всё моё внимание до предела сосредоточилось на присутствии врагов. В ордене мы, разумеется, до кровавого пота отрабатывали и бой с невидимым противником. Королевство Фризия — именно такая страна, где к магии нужно быть готовым всегда.
Нужно до предела обострить слух, улавливать малейшее колебание воздуха, чужое присутствие — и всё получится. Если у каждого из этих троих способность, связанная с невидимостью, мне придётся сильно повозиться. Но трое, самоуверенно двигающиеся вместе, — это большая мишень. Пусть так и остаются невидимыми: я их ни за что не упущу к башне. Едва я принял это решение, как услышал прямо перед собой:
— Добрый вечер.
Прямо перед остриём моего поднятого меча, словно сбросив невидимые плащи, внезапно появились трое мужчин. Зачем они сами показались?
Я слегка расширил глаза от удивления, но промолчал, ни на дюйм не меняя своей боевой стойки. Их неожиданное появление удивило меня, однако, быстро убедившись, что никого из них я в лицо не знаю, я вновь внутренне собрался. И всё же при виде этой троицы моя боевая растерянность постепенно сменялась холодной, жуткой тревогой.
На телах двух крупных мужчин по краям из-под рваной одежды виднелись многочисленные, совсем свежие раны. Но ни на рыцарей, ни на стражников, ни тем более на обычных людей из преступного мира они совершенно не походили. Их одежда, хоть и грязная, изрядно потрёпанная в драке, явно принадлежала представителям чужого высшего сословия. Особенно у того тощего, кто нагло стоял посередине: его взъерошенные тёмно-фиолетовые волосы и наряд, невероятную дороговизну которого даже я, простой рыцарь, определил с первого взгляда.
Может, они проникли сюда, выдав себя за кого-нибудь из дипломатической верхушки? Но сильнее этой мысли было то дурное предчувствие, которое уже давно не отпускало меня ни на минуту. Нет. Да не может быть. Ведь тогда они…
Не дождавшись от меня ни слова, мужчина посередине чуть удивлённо поднял свои брови. Его узкие, лисьи глаза при этом так и остались неприятно прищуренными.
— Что, и это всё? Ты уже знал, что ли?
Он скучающе протянул это, с хрустом повертел шеей из стороны в сторону, лениво качнул корпусом.
— Кто ты такой? — угрожающе, сквозь зубы повторил я.
Мужчина слегка, наигранно удивился тому, что его всё ещё не узнали. А затем… его лицо стремительно, жутко расползлось в омерзительной усмешке. Его рот растянулся так неестественно широко, будто вот-вот порвётся, будто из него сейчас потечёт ядовитая слюна. По моей спине снова пробежал могильный холодок.
Двое здоровяков по краям от него тоже смотрели на меня с явной насмешкой. Один из них всё ещё играючи вертел на пальце пистолет, из ствола которого в ночное небо тонкой струйкой тянулся дым.
— Вот как? Значит, не знаешь меня. Ну, раз не знаешь, ничего не поделаешь, да? Я тебя, честно говоря, наверное, тоже не знаю. А… ты даже не в белом плаще. Может, просто какой-то новобранец? Тогда неудивительно, что мы с тобой не встречались. Раз мы оба видим друг друга впервые, тут уж…
— Хватит трепаться! Назови себя немедленно!
Я рявкнул это так громко, словно выдохнул пламя; от меня волной хлынула черная жажда убийства. Лицо незнакомца исказилось от садистского удовольствия, с его тонких губ сорвался короткий, возбужденный выдох. Он скользнул по мне липким, облизывающим взглядом с ног до головы и картинно развёл руки в стороны — единственный из троих, он не держал в руках никакого оружия. Он гордо выпятил грудь, высоко задрал подбородок. Наконец он коротко, лающим звуком хохотнул и нарочито медленно, с наслаждением смакуя каждое свое слово, произнёс:
— Наследный принц империи Раджа. Адам Борнео Непентес. Ну… теперь-то мы понима-а-аем друг друга?
Он назвал своё настоящее имя с такой откровенной, липкой злобой — и с безмерным, больным наслаждением наблюдал за тем, как сейчас меняется моё лицо.
Тук. От слов стоявшего передо мной человека моё сердце мерзко дёрнулось, втянуло кровь и с силой вытолкнуло её обратно. Будто вся кровь в теле разом загустела, закипела, заставляя мелкой дрожью трястись даже кончики пальцев. А из головы словно, наоборот, отхлынула: всё перед глазами поплыло, затуманилось, и в ушах набатом закружились недавние слова Стайла.
«Мы пришли к выводу, что нынешнее состояние сестры всё-таки вызвано чужим вмешательством. И уже примерно установили, кто именно это сделал».
Тот, кого они подозревали с самого начала. Тот, кто, скорее всего, виноват в безумии Госпожи Прайд…
«Стражникам её не остановить. Если так пойдёт дальше, она встретится с Адамом».
Тот самый ублюдок, с которым Стайл отчаянно пытался не дать ей встретиться.
«Даже если мы силой заставим Адама заговорить… это ещё не значит, что нам удастся найти способ вернуть её прежней…»
Человек, который смог сделать мою госпожу Прайд… такой. Которого Стайл всеми силами пытался загнать в угол в камере.
«К моему дорогому, бесконечно дорогому наследному принцу Адаму».
Так это он. Кровь была обжигающе горячей. И одновременно ледяной. Голова будто распухла, отказываясь соображать. Всё в ней пульсировало — давило, жгло, невыносимо болело от гнева. Мышцы моих рук одеревенели, кисть с зажатым мечом тряслась мелкой дрожью, хотя никакого Контракта подчинения на мне не было. Я сжимал рукоять так, что на предплечье вздувались вены. Горло само собой судорожно стягивалось — я даже дышать не мог.
Наследный принц Адам ухмылялся. Мерзко, гадко. Смотрел на меня так, будто облизывал с ног до головы. Мне до смерти хотелось прямо сейчас, одним взмахом рубануть мечом по его шее, но я изо всех сил душил в себе этот порыв. Нельзя. Ещё нельзя. Пока ведь нет прямых доказательств, что это действительно он. Стайл ещё разбирается, ещё…
«Мы… всё ещё не продвинулись в деле сестры. Адама схватили, но доказательств нет…»
Погодите... В голове стучало так, будто мой череп трясли огромные руки. Мир то белел, то чернел, а передо мной расслабленно стоял человек, назвавшийся наследным принцем Адамом. Смотрел своими узкими, лисьими глазами; углы его рта были неестественно задраны в садистской улыбке. Если это и правда Адам, почему он вообще здесь? Его ведь схватили и бросили в тюрьму. Стайл лично говорил мне. Тогда почему…
— Как… Пленник… оказался здесь?..
Я так и не смог собрать разбегающиеся мысли, и эти хриплые слова вырвались сами собой. Наследный принц весело приоткрыл узкие глаза.
— А, так об этом ты уже знаешь?
От одного этого отвратительного, легкого смешка меня пробрала дрожь. Точно. Они вообще действительно из империи Раджа? Если да, тогда что-то здесь кардинально не сходится. Ведь человек из Раджи никак не может владеть магией… Да и стражники… как они это сделали с ними? Вдруг с криком упали, вот так. Прямо как… как тогда…
— Видите ли, у меня вдруг возникло одно неотложное дело, — наследный принц говорил издевательски протяжно, совершенно не обращая внимания на моё замешательство. Липкая улыбка перекатывалась по его лицу — словно он физически наслаждался каждой моей реакцией. Что вообще происходит? Он сбежал? Его отпустили предатели? Чёрт, я ничего не понимаю. Моя голова просто не успевает за этим.
— Я пришёл сюда на помощь.
— На помощь? — Я невольно переспросил. Он улыбнулся ещё шире — без единой капли человеческой доброжелательности.
— Именно.
Что с ним не так? Почему он так говорит? То вдруг вежливо, то…
— Спасти мою бедную принцессу, заточённую в этой башне. Из грязных лап вонючего рыцаря-а-а!
Глухой, тупой удар.
В следующую секунду раскаленный жар безжалостно распорол мне живот.
— А!.. Кха… ха… а…!
Совершенно внезапно, точно в узкую щель между стальными пластинами доспеха, вонзились немыслимый толчок и жгучий жар. Я опустил глаза — там, на ткани, уже стремительно расплывалась красная кровь. Она толчками лилась из места, где, казалось, никого и ничего не было. Кровь подступила к горлу, горячим потоком хлынула изо рта.
Я застыл с выставленным мечом, не в силах даже шевельнуться. И тут я с ужасом почувствовал, как из моих внутренностей медленно, с садистским наслаждением вытягивают обжигающий холод. Сталь лезвия терлась о мою плоть. От шоковой боли я даже закричать не мог. Холодно. Горячо. Горячо, горячо, горячо, горячо, горячо!
— Как…!
Плохо. Надо немедленно остановить кровь. Я судорожно зажал рану рукой и тяжело опустился на одно колено. Ничего. С таким ранением ещё можно двигаться. Успокойся, — приказал я себе. Я мгновенно прикинул, откуда именно меня ударили, и изо всех сил наотмашь ударил туда локтем. Попал. Раздался глухой стук, что-то тяжелое упало на траву — и всё. Ни видимого силуэта, ни ответного удара. Видимо, этот ублюдок так и остался валяться там… Всё-таки обладатель Особой способности. Их здесь не трое. Их четверо. Четвёртый умеет становиться абсолютно невидимым и сейчас подло пырнул меня ножом в спину… Но я не чувствовал его присутствия. Совсем. До жути — абсолютно ничего.
Тех троих перед собой я ясно ощущал. А его не замечал всё это время. Хотя так пристально следил, так напрягался… Как надо прожить свою жизнь, чтобы научиться подобному скрытному шагу?
— Ну ты и мразь. Такой прекрасный план испо-о-ортил!
Адам с размаху, с силой бьёт меня тяжелым сапогом по голове. Я стою на колене; из-за дикой боли в распоротом животе я не удерживаюсь и спиной с размаху влетаю в ствол дерева. Даже сгруппироваться не успеваю. Но живот болит куда сильнее, чем отбитая спина. Кровь толчками сочится из-под доспеха, капает на траву, красит мою черную куртку в тёмно-красное.
Глубоко вошло, — отстраненно отмечает какой-то холодный уголок моего сознания.
Не давая мне даже выдохнуть, Адам даже не ставит свою ногу на землю — он грубо прижимает грязную подошву к моему лбу и начинает с силой давить, тереть. Кожа саднит, сдирается до крови. Но моя ярость сейчас куда сильнее боли. Я сам не заметил, как до скрежета стиснул зубы. Я смотрю на него снизу вверх, через узкую щель, которую ещё не заслонил его сапог.
— Как… ты… нанял обладателя Особой способности…!
Сомнений больше нет. Они сбежали из темницы с помощью того невидимки! Наняли кого-то из криминального подполья? Но как они протащили его внутрь замка? Это же королевский замок! Невидимость — не самая частая способность, но и не диковинка для нас. И у главных ворот, и на стенах круглосуточно дежурят люди, чувствующие чужое тепло! Пусть он хоть полностью скрывает своё присутствие — его всё равно должны были заметить на входе!
Адам громко смеётся над моим хриплым вопросом. Растягивает рот, покачивается от удовольствия.
— Хо-о-очешь узнать мою тайну?
От его непринуждённого, глумливого тона я до скрипа сжимаю окровавленные зубы. До смерти жалею, что не разрубил его мечом сразу.
— Мы через главный вход вошли, придурок.
— Что?..
Я не понимаю. Через главный вход? Почему?! Никакого преступника так просто в замок не пустят! Даже невидимого обязательно заметят стражники или опытные рыцари с подходящей способностью!
— Ага, верно? Во Фризии же охрана на совесть. Это тебе не другие отсталые страны: ни через пограничную стену просто так не перелезешь, ни среди поклажи в торговой карете не спрячешься.
Он издевательски кивает и ухмыляется всё шире, продолжая жестоко давить мне на лоб. Он совсем раскрылся. Считает, что я уже истек кровью и не способен драться? Одной рукой я изо всех сил зажимаю пульсирующую рану, а другой незаметно, до побеления костяшек сжимаю рукоять меча. Сейчас я могу ударить. Нет. Ещё нельзя. Ещё не всё.
Я выдыхаю воздух с тошнотворным вкусом крови и смотрю на Адама. Он откровенно упивается тем, как ломает меня. Двое его здоровяков-подчинённых… значит, генерал и тот начальник штаба. Они тоже стоят сзади, совершенно расслабившись. Ещё раз напрягаю пробитые лёгкие. Об этом я должен узнать обязательно, чего бы мне это ни стоило.
— На госпожу Прайд!.. Тоже… тоже напал он?!
Я одними глазами с ненавистью сверлю место, где сейчас должен валяться невидимый ублюдок. Да, стражники упали точно так же! Схватились за головы, закричали и рухнули — как тогда… госпожа Прайд! Это просто не может быть совпадением! Он, невидимый, вколол ей что-нибудь в толпе? Лекарство, экспериментальный яд? Или заставил её что-то выпить? Только бы убедиться в этом. Только бы точно, совершенно точно узнать, что именно он — что именно они на неё напали!
— Это был я.
Адам разражается безумным хохотом, и моя кровь стынет в жилах от ужаса. Я чувствую, как мои глаза сами собой распахиваются до предела. Он... Я от шока забываю даже прижимать рану. Моя окровавленная рука начинает бесконтрольно дрожать.
— Какая железная уверенность! И какой досадный промах!
Адам заливисто смеётся, глядя на меня сверху вниз, как на раздавленное насекомое. Он убирает грязную ногу с моего лба, сгибает колено — и снова бьет, топчет. Мой затылок с тошнотворным хрустом ударяется о ствол дерева. Теперь он давит сверху прямо на мою голову, втаптывает меня в землю…
Но мне уже до смерти плевать на боль.
Силы стремительно уходят. Мой тяжелый меч опускается к земле и с лязгом выскальзывает из разжавшихся, онемевших пальцев.
— Ты только пока не сдохни тут, ладно? — издевательски говорит Адам и давит сапогом ещё сильнее.
— Вообще-то я изначально хотел сделать эту Прайд такой же послушной, как тот мусор. А за её чудесное исцеление выторговать у Розы официальное разрешение на рабство или выгодную помолвку со второй принцессой Тиарой. Убил бы потом Прайд втихаря — и вторая стала бы королевой, всё верно? Можно было бы долгом связать вашу Фризию за расторгнутую помолвку, можно было марионетку из неё сделать, да мало ли… Но что поделать, раз у неё внезапно открылся такой шикарный талант, а? Ну?!
Он топчет мою голову, будто утрамбовывает рыхлую землю. Раз за разом. Распаляется, возбужденно тараторит всё быстрее — и в конце с силой бьёт сапогом прямо по моей открытой ране.
— Гха-а-а!
Крик агонии вырывается у меня сам собой. Тогда он намертво ставит ногу мне на живот и всем весом давит на рану вместе с моей рукой.
Талант?.. Убить? Госпожу Прайд? Помолвка? С Тиарой?.. Вылечить?..
— Эта баба просто великолепна.
Его голос звенит грязным, животным восторгом. Адам, видимо, что-то живо вспомнил: он маниакально улыбается, и из задранного уголка его рта тянется слюна. Он даже не вытирает её — она так и капает мне на лицо, а он смеётся, раскрасневшийся от больного возбуждения. Его узкие, слегка приоткрытые глаза подозрительно, влажно блестят в темноте.
— Другую с таким даром найдешь, что ли? Мужик, который такую упустит, явно не в себе. Хотя если кто, кроме меня, на неё свой глаз положит — убью на месте.
Он с явным, садистским удовольствием распрямляет ногу, глубоко вдавливая её в мою рану. Я глухо хриплю, уже не в силах выговорить от боли ни слова. Адам снова смеётся.
— Ра-а-а-дуйся, кусок дерьма! Я, так уж и быть, заберу эту Прайд себе. Ещё больше переделаю её под себя, изгажу, оскверню. Высосу досуха, пока от неё вообще ничего не останется.
Я не понимаю, о чём именно этот маньяк говорит, но глухое отвращение подкатывает к самому моему горлу. Он говорит и одновременно ковыряет каблуком мою рану. От болевого шока и тошноты мне кажется, что сейчас изо рта пойдёт не только кровь. Я мычу, реву; горло горит огнем, слов больше нет. И тогда он наконец лениво убирает ногу, словно даёт мне передохнуть перед смертью. В тот же миг я жадно, со свистом втягиваю воздух и выплёвываю ему в лицо вопрос, который должен был задать:
— Что ты… что ты с ней сделал, мразь?!. Кх-х!..
Я кричу, надрывно захлёбываясь собственной кровью. Напряг живот — из раны хлынуло ещё сильнее. Я дышу мелко, совсем мелко; сколько ни вдыхаю и ни выдыхаю, кислорода всё равно не хватает. И всё же я сдерживаю свои чувства. Сжимаю зубы так, что, кажется, они сейчас сотрутся в порошок.
Мой кровавый крик, похоже, слегка удивил Адама. Он нарочито вскинул тонкие брови, издевательски склонил голову набок. Его и без того узкие глаза превратились в щелочки. Широкая, жуткая улыбка расползлась по его лицу, как черное пятно, до неузнаваемости уродуя черты.Я жду ответа, а моё разорванное сердце бешено колотит. Выгоняет из меня жизнь — наружу, наружу на траву. Грязные углы его рта ползут вверх, и наконец Адам с наслаждением произносит:
— Особая способность.
— …Что?..
Я не верю. Моё сердце и вправду на миг остановилось. Пропустило один удар — и в следующую секунду забилось ещё быстрее, в панике гоня кровь по телу и из тела. Во рту мгновенно пересохло. Я так и застыл с открытым ртом, не в силах издать ни единого звука. А в узких глазах Адама тускло, зловеще блестит глубокое удовлетворение.
Он врёт. Врёт, врёт, врёт! Этого просто не может быть! Особые способности есть только у жителей Фризии! Для этого надо родиться здесь, унаследовать эту древнюю кровь! У человека из далекой Раджи их быть физически не может. Он же их наследный принц! Откуда у императорского отпрыска Особая способность?! Если она у него есть, значит, он…
— Всё ве-е-ерно, я родом из королевства Фризия.
Эта дурашливая, отвратительная улыбка Адама пронзает меня насквозь, хуже клинка. Он весело машет обеими ладонями возле лица и скалится — ни капли человеческой приветливости. Будто сообщил мне сущий пустяк. Лица генерала и начальника штаба за его спиной при этом совершенно не меняются: они, что ли, с самого начала знали эту тайну? Почему человек из Фризии оказался в императорской семье Раджи? Почему? Почему он сделал её…
…Её.
— За… что?.. Что тебе… госпожа Прайд сделала?!
— А-а-а-а? Что сде-е-елала? Да полно всего, сопляк.
Снова сокрушительный удар ногой в лицо. Снизу, прямо по подбородку. Я до крови прикусываю свой язык. Смешавшаяся во рту кровь отвратительна на вкус. Он грубо хватает меня за голову, за слипшиеся от грязи и крови волосы. Несколько прядей с тошнотворным треском вырывает — остальные остаются намотанными в его кулаке. За них он и тянет меня вверх.
— Внима-а-ание, вопрос! Ровно год назад. Наше вторжение в Объединённое Королевство Ханазуо. Кто-о-о нам его так удачно сорва-а-ал?
Его хватка усиливается — волосы с треском рвутся ещё и ещё. Он насильно задирает моё избитое лицо прямо к себе.
Значит, это всё-таки месть за ту оборонительную войну год назад. Но Адам не умолкает. Продолжает орать, словно мой ответ его с самого начала не интересовал.
— Да ещё и этот чертов союз с Анемоном заключили! Теперь там рабство отменяют! Вы издеваетесь над нами?! Крупная торговая страна отменяет рабство — и другие мелкие тоже начинают повторять за ней! Нам торговать людьми становится труднее, придурок! Из-за этого вашего Анемона за последние годы работорговля сильно просела! А ведь второй и третий принцы у них были такие удобные марионетки! Ну?! А-а-а, чтоб вас всех!.. Я ведь знал, знал, что так будет, поэтому…
Да плевать мне на тебя! Сам ты придурок. Принц Леон постепенно избавляет свою страну от рабства ради её же блага. И другие страны тоже меняются ради жизней своих людей! Адам одной рукой яростно, в бешенстве ерошит собственные волосы, а ногой раз за разом с хрустом вбивает меня в дерево. Видимо, его окончательно захлёстывают больные чувства: его узкие глаза вдруг распахиваются, как у голодного хищного зверя.
Цвет свежей крови. Не алый, как у принца Седрика. А глубокий, глубокий, темный красный. Белки его глаз налились кровью, слились с радужкой — весь его глаз стал одного демонического цвета. Он подаётся ко мне так близко, что я физически чувствую гнилостный запах его дыхания, и бешено вращает этими глазами.
— …Я даже местным разбойникам кучу денег отвалил!
…Разбойникам?..
— А вы вместо этого ещё крепче сдружились! Проклятое королевство чудовищ! Чтоб вас всех разорвало!
Он намертво держит меня за голову и снова, снова топчет мою рану. Дико больно, кровь не останавливается, весь мир перед глазами кружится… Но теперь дело совсем не в этом. Союз с Анемоном. Разбойники…
Что-то страшно неприятное, мерзкое словно ледяной змеей ползёт по моему телу. Всего меня обдаёт ледяной дрожью, кожа покрывается крупными мурашками. В моей голове с оглушительным щелчком сходятся вещи, которые нельзя соединять. Нельзя смешивать, нельзя складывать их вместе. Сходятся — и превращаются в отвратительную грязь. Нельзя произносить это вслух, но мой язык спрашивает сам:
— Разбойники… те разбойники… семь лет назад?..
Голова отказывается работать. Услышав мой шепот, Адам на мгновение перестаёт топтать меня. Продолжает давить, крутить подошвой на животе, а лицо своё поворачивает вверх — к человеку, похожему на начальника штаба.
— Уже семь лет прошло?
Тот молча один раз кивает.
…Он кивнул.
— Что, знаешь об этом? Вот жуть. Мерзость-то какая! А-а-а, так ты, что ли, был среди тех щенков? Фу-у-у, выживший? Вот же заноза в заднице. И до сих пор бегаешь в новобранцах? Насколько бездарным куском мусора надо быть? Может, бросишь рыцарство? А, нет, можешь не бросать. Всё равно ты прямо здесь сдохнешь, верно? Ну?
Зловеще, маниакально скалясь, он впивается ногтями мне в голову. Вроде бы коротко остриженные — а входят глубоко, до крови раздирают кожу.
Сомнений больше нет. Они замешаны даже в том кровавом нападении на наш рыцарский орден. Мой отец и Кларк говорили мне: за ним стояли неизвестные противники союза с соседним государством. Они… они ещё тогда… так давно…! Моя голова вскипает, горит от осознания. Адам снова приближает лицо, садистски наслаждаясь тем, как искажается моё лицо. За его узкими веками что-то хищно, демонически блестит. Он облизывает верхнюю губу и широко открывает рот…
— А… А-а… а-а-а-а-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А?! А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!!
Моя голова раскалывается на части. Вдруг начинает болеть так невыносимо, будто с ней внутри что-то с хрустом сломалось. Я не помню, о чём только что думал, что собирался сделать. Словно кто-то невидимый залез прямо мне в мозг и месит, месит его руками. От чудовищной, запредельной боли этот крик просто невозможно сдержать.
Больно, больно, больно, больно, больно, больно, больно, больно! Ни одна моя прежняя рана в жизни не сравнится с этим адом. Больно, больно — перед глазами вспыхивают слепящие искры. Я ничего не понимаю, я просто ору в ночное небо, как безумный. Сквозь собственный, раздирающий связки крик я слышу, как Адам презрительно фыркает:
— Ха!
Он брезгливо отпускает мою голову и приседает на корточки. Смотрит на меня, как капризный мальчишка на раздавленную букашку, и тихо посмеивается. Он уже не держит меня физически, а мою голову всё равно словно выворачивает наизнанку изнутри. Я ору во всё окровавленное горло. Ору, ору — и под конец накатывает такая волна боли, что мне кажется: сейчас мой череп и вправду с треском лопнет и мозги хлынут наружу.
— Особая способность «Безумие»… Нра-а-авится?
✧ ═══════════════ ✧
Адам:
— …Особая способность «Безумие»… Нра-а-авится?
Я чуть приоткрыл глаза, с нескрываемой, глумливой издевкой наблюдая за ним. Мой взгляд окончательно затуманился от сладкого, пьянящего садистского восторга. Совершенно не скрывая своего больного возбуждения, я неторопливо, с искренним удовольствием разглядывал корчившегося от дикой боли на земле рыцаря.
Только-только мне удалось снова в полной мере ощутить вкус настоящей свободы. Более трёх дней я безвылазно провёл в сырой, вонючей одиночной камере, под постоянным наблюдением этой тупой местной стражи, полностью лишённый всякой возможности привычным образом выплеснуть свои желания. Теперь же я всей душой упивался этим долгожданным освобождением.
Ещё там, в камере, едва услышав переданное тайное послание от моей Прайд, я твердо решил для себя: этого упрямого белого рыцаря, который так сильно мешает нашему идеальному плану, нужно замучить до самой смерти. Медленно, с наслаждением, очень-очень тщательно. Именно на нём я сполна утолю все накопившиеся за три долгих дня мерзкие желания и жажду чужого крика. Мое лицо раскраснелось от темного предвкушения. Ради того, чтобы снова и снова с наслаждением наблюдать, как искажается лицо этой жертвы, мне не было жаль абсолютно ничего.
— Ха! Слабак.
Немного подождав хоть какого-то ответа на свой издевательский вопрос, я разочарованно выдохнул: этот рыцарь, очень похожий на обычного зеленого новобранца, ещё совсем недавно так громко вопивший и корчившийся у моих ног от боли, теперь безвольно обмяк на земле, как жалкий, окровавленный кусок мяса. Его лицо было опущено в пыль, движений больше не было. Ни стонов, ни малейшего сопротивления. Я с искренним недоумением брезгливо ткнул его пальцем сапога.
— Что, всё, слетел с катушек?
Насмешливо, с досадой фыркнув на эту слабую игрушку, я снова грубо сграбастал голову рыцаря за мокрые, окровавленные волосы и вздернул вверх. Он лишь судорожно хватал воздух пересохшим ртом. От моих грубых рывков и недавних судорог черная лента, которой прежде были так аккуратно стянуты его волосы, развязалась; длинные серебряные пряди беспорядочно рассыпались по его лицу и траве. Я вгляделся в скрытое за ними грязное лицо. Ни стона, ничего, кроме сбитого хриплого дыхания. Развлекаться с ним больше нечем. Сломался.
— Таланта нет, — скучающе, небрежно бросил я, собираясь отшвырнуть его голову…
— …Ей ты… ей тоже… такую боль… причинил?..
— А?..
Я всем телом вздрогнул от полнейшей неожиданности. Моя рука всё ещё крепко держала его за серебряную голову, но моя растянутая улыбка вдруг нервно дёрнулась. Невероятно. После прямого применения моей чудовищной Особой способности этот кусок мяса всё ещё способен связно говорить?! Его слова звучат обрывочно, очень слабо, но это безусловно не просто бред сумасшедшего. В них билась железная воля.
Неужели?.. Улыбаясь ещё шире, я насильно, с силой повернул его лицо прямо к себе так, чтобы получше рассмотреть этот феномен. Стонов он так и не издавал. Зато его голубые глаза сверкнули в темноте остро, словно два обнаженных лезвия мечей, направленных прямо на меня. Это был несомненно ясный, живой взгляд. На моем лице возникло совершенно новое выражение восторга — иное, куда более темное и глубокое, чем во время самого избиения.
— Значит, есть талант?.. Да ты серьёзно? Раз всё ещё в сознании, значит, талант у тебя точно есть, да? Да? Даже у тебя? Сколько же здесь таких чудовищ-то водится, а? Ого-о-о… Хотя с виду ты выглядишь совсем неинтересно.
Словно нашел новую, невероятно забавную, не ломающуюся игрушку, я высоко приподнял его голову за волосы. Раскрасневшийся, с жутко искажённой от возбуждения улыбкой, тяжело дыша, я смотрел на него сверху вниз, готовясь продолжить. И в этот момент он вбил в меня свой кулак.
В ночной тишине раздался глухой, очень тяжёлый удар мне прямо в лицо. Начальник штаба и генерал, всё это время скучающе стоявшие у меня за спиной, в шоке округлили глаза. Этот полумертвый рыцарь, ещё какое-то мгновение назад не оказывавший вообще никакого сопротивления, вдруг с невероятной силой ударил меня — они просто не успели ни понять этого, ни отреагировать. Прежде, чем они смогли вообще поверить собственным глазам, я с хрустом отлетел больше чем на метр назад.
Я тяжело повалился спиной в пыль, жалобно, жалко застонал, захлебываясь кашлем и схватившись руками за пробитый ударом живот. Но мои подчинённые не успели даже выкрикнуть моё имя. Этот рыцарь серебряным вихрем оказался прямо перед ними: своей длинной ногой он отшвырнул опешившего начальника штаба, а генерала со всего размаху ударил по голове тяжелым обухом своего меча прежде, чем тот вообще успел нажать на спуск своего пистолета.
— Не прощу…!
Его тяжёлое, почти звериное дыхание с хрипом вырывалось из разорванной груди. Широко распахнутые голубые глаза горели чистой, первобытной яростью. Он перестал зажимать страшную рану на животе, и темное кровавое пятно поползло по его одежде ещё шире. Но он совершенно не обращал на это никакого внимания. Крепко, добела сжимая рукоять меча в правой руке, он тяжело, как монстр, двинулся ко мне, лежащему на земле. Всё его тело покрылось неестественно обильным, холодным потом. Растрёпанные серебряные пряди лишь слегка прикрывали его оскаленные в гневе зубы. Его кровотечение так и не остановилось. Боль никуда не исчезла. Тот удар моего невидимки не оказался мгновенно смертельным, но рана оставалась очень тяжёлой. Обычный человек с такой травмой не смог бы даже пошевелиться — и двигаться ему по-хорошему было бы категорически нельзя. Он уже потерял достаточно много крови, чтобы остро ощущать дурноту.
— Значит… вы…!
Отброшенный генерал, с горячей кровью, текущей по его разбитой голове, в панике выстрелил в него. Несколько сухих, резких хлопков подряд прорезали воздух, но этот монстр молниеносно сбил своим мечом все летящие пули! Тут же он стремительно развернулся к нему всем корпусом вместе с клинком. Этот нечеловеческий взгляд с расширенными зрачками, эта чудовищная, осязаемая жажда убийства — мой генерал в ужасе невольно выронил свой дымящийся пистолет из рук.
Кровь крупными каплями струилась из щелей его доспеха, но рыцарь этого в упор не замечал. Он снова медленно повернулся ко мне и неотвратимо пошёл ко мне. Шаг за шагом. Поразительно, пугающе твёрдо. Даже в медленном, тяжелом стуке его подошв сейчас слышалась его абсолютная ярость. Я ещё несколько раз надсадно, с болью кашлянул. Он грозно остановился прямо передо мной, лежавшим на спине, и так с силой стиснул зубы, будто хотел в пыль раскрошить их.
— Это вы… это вы отняли у неё душу?!
У него мелко дрожали брови, даже его дыхание обжигало воздух. Его гневный, отчаянный крик разнёсся далеко вокруг. Он тяжело опустился на одно колено и, ни секунды не колеблясь, грубо, с нечеловеческой силой схватил меня за грудки, рывком подтянул к себе. Заставил смотреть прямо в свои горящие ненавистью глаза. Но ни капли страха, ни даже легкой тревоги у меня там не было. Только всё та же довольная, омерзительная садистская улыбка расплылась на моем лице.
— …О-о-о. Как же прекрасно сказано.
— Хватит! Верни её! Сейчас же верни её!
Теперь его тяжелый кулак с размаху врезался прямо мне в лицо. Полностью сдержать свою силу он так и не смог: от этого мощного удара я на миг потерял сознание, перед глазами вспыхнуло белым.
— Не спать!
Он яростно, как бешеный пес, встряхнул меня, как тряпичную куклу. Перед моими глазами ещё плясали цветные вспышки, но я уже снова жутко, криво улыбался ему в лицо.
— …Хорошо-о-о.
Мой рот растянулся ещё шире. То, что я сейчас видел перед собой, возбуждало меня куда сильнее, чем беспокоила физическая боль от его ударов. Безмерная ярость, абсолютно открытая, неистовая ненависть — он сейчас непрерывно источал такую чистую жажду убийства, что скрыть её было просто невозможно. Она всё росла и росла. Даже генерал и начальник штаба, находившиеся на безопасном расстоянии, содрогнулись от этого необъяснимого, ледяного холода. И только я искренне наслаждался этим зрелищем.
— Убить меня сейчас хочешь, да? Ну так давай, убей. Убей меня, и устрой всем свой счастливый конец. То-о-олько!
Я беззастенчиво, заливисто рассмеялся ему в лицо и оборвал свою фразу. Он вновь сжал свой дрожащий от гнева кулак, готовясь ударить меня снова. Слишком многое сейчас обрушилось на него разом. Он не успевал осмысленно откликнуться на всё это: не знал, на что именно злиться в первую очередь, о чём первом спрашивать. Словно полностью отказавшись разбираться во всем, он сосредоточился лишь на происходившем здесь и сейчас. В его кипящей голове, похоже, осталось только три вещи.
✧ ═══════════════ ✧
Артур:
Прайд, скорее всего, испытала на себе ту же самую его Особую способность. Ту же самую… невыносимую, мучительную боль. По всей вероятности, именно эта чудовищная способность так изменила её. И раз речь идет об Особой способности…
«Прайд навсегда останется такой».
Это было жестокой правдой. Особые способности сильно различались в зависимости и от своей природы, и от самого обладателя — даже длительность их действия у каждой была своя. Одни действовали вечно, другие со временем рассеивались сами собой. Некоторые мгновенно прекращались со смертью своего владельца, потерей им сознания или просто сосредоточенности. Одни можно было легко отменить собственной волей, другие — нельзя никак.
Я видел по его глазам, что он тоже это кристально ясно понимал. Тем более о такой жуткой способности «Безумие» я прежде никогда не слышал. Иными словами, сейчас единственным, кто вообще мог вернуть Прайд прежней, был только он.
— …!
Моя рука, намертво вцепившаяся в его одежду, задрожала от напряжения. Мышцы и жилы по всему моему телу натянулись до предела. Снова с треском хрустнули мои стиснутые зубы. От бурлящей ярости мою кожу густо залило красным; даже он, находясь совсем рядом, физически чувствовал исходивший от меня жар. Моё дыхание сбилось настолько, что в горле совершенно пересохло. Хрипло, с трудом я выдавил:
— А у тебя… у тебя есть доказательства, что ты… действительно можешь её вернуть?..
Он лишь насмешливо улыбнулся мне. Не отводя своих глаз, он маняще поманил указательным пальцем в сторону, явно указывая на что-то в темноте. Я не поддался: видимо, решил, что это отвлекающий манёвр. Я продолжал с ненавистью сверлить его взглядом.Я убью тебя. Моя жажда убийства сейчас говорила за меня. Тогда он растянул свой рот, словно разорванный, и звонко щёлкнул пальцами.
— А… у-у… Что?.. Эй! Что случилось?! Что здесь вообще…?
С указанной им стороны внезапно донёсся чей-то растерянный голос. Я удивленно поднял глаза. Это был один из поваленных им стражников. Он единственный с трудом приподнялся среди лежавших на земле товарищей, огляделся, закричал…
И генерал, приведённый Адамом, успевший подобрать свой пистолет, не задумываясь выстрелил. Сухо хлопнул выстрел. Я инстинктивно попытался уклониться, но дуло было направлено вовсе не на меня, а на того стражника.
— Гва-а!
Одновременно с криком раненого я снова молниеносно схватил лежавший на земле меч.
— Ты что творишь, ублюдок?!
Пока я орал на него, стражник инстинктивно зажал простреленное плечо, опять повалился на землю и, сгорбившись, застонал от боли.
— А что-о-о мне ещё с ним делать? На тех, кто уже слетал с катушек, моя способность второй раз не действует. Будет он там орать — надоест ведь.
Он произнёс всё это как нечто совершенно само собой разумеющееся. И, кривясь в садистской улыбке, он откровенно потешался над моим потрясением. Я ещё сильнее стиснул его ворот — его улыбка не исчезла.
— Ты!..
Я в гневе подался к нему, но он лишь повеселел.
— Зато теперь ты всё понял, тупица? Я действительно могу вернуть Прайд.
Его липкая, вязкая усмешка словно грязью облепила меня. Моё лицо пылало; меч в моей руке задрожал с тихим звоном. Мне до смерти хотелось немедленно зарубить его прямо на месте. Но куда сильнее этого гнева была… моя отчаянная, жалкая надежда. Осколки раскрошившихся зубов царапали мой рот. В моих глазах мутилось от бессильной ярости, однако я изо всех сил продолжал смотреть на него.
Убедившись, что я буквально разрываюсь между своими чувствами, он медленно, плавно перекатил слова на языке, дразня меня:
— У-у-у-бей же-е-е-е меня.
Он намеренно, жестоко дразнил меня. Он точно знал, что теперь его убить просто не смогут, и его издевательская улыбка становилась всё шире. Мои зубы снова жалобно скрипнули. Я продолжал стискивать их, отчаянно пытаясь ясно думать своей перегретой головой.
— Ну, убивай же скорее. А? А? Побыстре-е-е-е. Давай, смелее, проткни меня. Чего струсил?
Убивать его сейчас мне незачем. И если он действительно может вернуть Прайд, убивать его нельзя ни в коем случае. Он видел по моим глазам, как я лихорадочно повторяю это про себя снова и снова.
— Да убей уже меня. Э-эй. У-у-бей.
— Убей, говорю. Чего ты возишься? Быстрее. Не слышишь, что ли? А, эй…
Может, мне сначала вырубить их, потом где-нибудь здесь связать? Или сразу громко позвать на помощь? И тут я внезапно вспомнил…
— Типпет.
Кто именно ударил меня ножом. Моё натренированное тело отреагировало само на едва ощутимую чужую жажду убийства его невидимки. Я резко отклонился, и в тот же миг обжигающая боль глубоко рассекла мне плечо почти у самого основания шеи. Ни видимого силуэта, ни присутствия врага я так и не уловил. Откинувшись, я судорожно зажал хлынувшую кровью новую рану и повалился на землю.
— Слишком долго, придурок! Нельзя было побыстрее с ним разобраться?! Один раз получил — и уже сдох там? А?!
Адам повернул голову примерно туда, где невидимо находился Типпет, и осыпал его грязной руганью. Его занимало вовсе не то, что тот сейчас спас ему жизнь, а то, что он напал на меня позже, чем он ожидал. Из страшной раны на моем плече, совсем рядом с шеей, кровь лилась даже сквозь судорожно прижатую ладонь. Залитый красным, я лежал почти ничком. В последний миг я каким-то чудом избежал смертельного удара, но эта рана была гораздо тяжелее той, что на животе. Я лишь тяжело, прерывисто дышал. Даже протянуть свою руку к обронённому мечу у меня уже не было сил.
Он неторопливо поднялся, подошёл и снова жестоко наступил мне на голову. С наслаждением вдавил моё лицо в землю, мешая дышать.
— Да-а-а, а ты меня действительно удивил. Почему ты до сих пор в своём уме? Способность же нормально на тебе сработала. И ни беспомощной развалиной ты не стал, ни кричащим безумцем. Это ещё что такое? Даже для местного чудовища это уже перебор, а?
Всё тем же непринуждённым, светским тоном он задал этот вопрос — и сильно ударил меня сапогом по голове. Раздался глухой стук. Но я даже не застонал от боли.
— На всякий случай спрошу тебя. Вы здесь намерева-а-аетесь уничтожить мою страну-у-у?
Кривляясь, он переставил грязную ногу с моей головы на спину. Топнул несколько раз, будто требуя ответа, потом через спину с силой ударил по моему кровоточащему животу. Я коротко вскрикнул от дикой боли:
— Гха!
Словно внезапно опомнившись, я с трудом приподнял лицо.
— …Какого… чёрта… с чего бы мне… тварь…
Хрипло выплюнув эти слова, я сжал свободную руку в кулак. Весь в своей собственной крови, с искажённым от боли лицом, — и только мои глаза по-прежнему остро сияли несгибаемым голубоватым светом. Он увидел это и с видимым удовольствием прищурился, гадко растянув губы.
— Во-о-от как?
Ещё раз, почти небрежно взмахнув ногой, он пнул меня в бок. Да, я действительно оставался в абсолютно здравом уме. В моих глазах он сейчас видел своё отражение, и ни капли страха, ни малейшего колебания.
Он и так изначально собирался убить меня. Но я посмел дважды ударить его кулаком, а теперь, хоть и выглядел жалко, так и не проявлял уродства души. Это раздражало его невыносимо. Просто убить — это уже не доставит ему удовлетворения. Ведь именно из-за меня сорвался тот его план с Прайд. Чем бы ещё таким ввергнуть меня в полное отчаяние? Он лениво перебирал в уме свои прежние реплики, выбирая то, на что я мог бы отреагировать особенно хорошо.
— Ты… чего так надрываешься ради неё? Так сильно хочешь вернуть Прайд? Что, влюбился, мальчик? Или это ваша хваленая рыцарская гордость? А? Что из двух? Ну? Ну?
Теперь он попытался наступить прямо на моё раненое плечо. Моя ладонь закрывала рану, так что напрямую достать до неё не удалось. Но и одного его давления хватило, чтобы боль пронзила всё моё тело насквозь.
Моё лицо сильно исказилось. Разжав кулак, я мертвой хваткой ухватился за его ногу. Сила была такой, что было невозможно поверить в мои тяжёлые раны. Он не мог ни давить дальше, ни отдёрнуть свою ногу. Она полностью застыла в этом захвате. Стоило попытаться вырваться, мои пальцы сжимались ещё болезненнее.
— …Не… всё…!
Дрожащий, глухой, рвущийся голос. Он расслышал лишь обрывки. Но этого оказалось достаточно. Он расплылся в широченной улыбке, бросил свои попытки освободиться и с наслаждением посмотрел вниз.
— О-о-о? Ради Прайд так сильно стараешься? А если она не прекрасная, не добрая принцесса, то она уже не нравится? У-у-у, какая мерзость!
Он нарочито обнял себя за плечи, картинно потёр их и расхохотался. Затем сделал паузу — желая исказить моё лицо, заставить мои глаза помутнеть, — и снова улыбнулся.
— А ведь теперь эта Прайд уничтожит Фризию. Великолепно, правда?
— Что…?
Я снова неестественно широко распахнул глаза. И побледнел я уже не от потери крови. Он чуть удовлетворённо сощурился. Мой взгляд словно кричал: «Что это значит?» В ответ он оскалился и потёк вязкими, липкими ядовитыми словами:
— Хоро-о-ошие новости. Через четыре дня империя Раджа нападёт на королевство Фризия! Все-все-все в городе под этим замком умрут! Потому что съехавшая с катушек принцесса Прайд отдаст нам Фризию це-е-еликом!
Он громко хохотал, рассказывая это, и даже я видел: здесь нет ни лжи, ни притворства. Я так и застыл с открытым ртом, забыв про боль. Мои пальцы стиснули его ногу с такой силой, будто собирались оторвать её. На его лбу выступил холодный пот, но он удержал самодовольную улыбку и ещё быстрее затараторил, словно заглушая своими словами боль.
— Вот незадача! Всё для уничтожения Фризии давным-давно готово, тупица! Ваша прекрасная-прекрасная, невероятно добрая принцесса уже предательница, она уже на стороне Раджи! Из-за той, кого вы так старались защитить, вы потеряете всё-ё-ё!
Он разразился искренним, заливистым хохотом и театрально развёл руки. С презрением посмотрел на меня — слабого, глупого рыцаря, лежавшего в пыли. Я едва мог удерживать его ногу — больше ни на что сил у меня не хватало. Заметив, как моё лицо явственно искажается от глубокого страдания, он подлил ещё яду. Подался вперёд, перенеся вес на зажатую ногу, заглянул в мои глаза — не помутнеет ли наконец мой взгляд?
— Понял? Твоя лю-ю-юбимая Прайд уже приняла всё моё безумие, целиком. Зна-а-ачит, у неё с самого начала были такие задат…
— Не смей… мразь!.. О ней… говорить!..
Вместе с хриплым, яростным рёвом последовал резкий рывок. Его нога скользнула вперёд, он потерял равновесие и с руганью плюхнулся на землю. Я убрал руку с раны. Совершенно не обращая внимания, что кровь хлынула сильнее, я потянулся к своей груди и молниеносно выхватил нож из внутреннего кармана черной куртки. Полоснул его поперёк ноги. Брызнула свежая кровь, долетела мне до лица. Одновременно он пронзительно завопил от боли, словно умирающий.
— Господин Адам!
Начальник штаба и генерал кинулись к нему. Я мгновенно метнул в них нож. Бросать ножи я явно не привык: ни в одного не попал. Но на драгоценную секунду я задержал их. Этой секунды мне хватило, чтобы подобрать свой меч. Не обращая внимания на хлещущую из ран кровь, я замахнулся.
— Не смейте… недооценивать… рыцаря!..
Мой меч вылетел из моей руки, как пущенная стрела. Сила и скорость не шли ни в какое сравнение с брошенным ножом. Оба его человека в ужасе остановились; увернуться начальник штаба не успел — клинок с хрустом рассёк и пронзил его правую ногу.
Ещё один удар. Я потянулся за следующим ножом под куртку, но прежде, чем я достал его, кто-то тяжело придавил мне руку. На меня навалился всем весом его невидимый Типпет. Движение оборвалось. Я ничего не видел, однако сразу всё понял. Тяжёлые раны и крайне невыгодное положение не позволяли оттолкнуть его. Тогда — другой рукой. Я разжал пальцы, выпустил то, что держал, и потянулся за ножом…
[[image:/storage/reader-images/d8dca9c096ebd97c15b470f3c8efa8a5567fbd6f.jpg]]
— Гх… ГА-А-А-А!
Адам со всей силы ударил прямо по моей открытой ране. Всё ещё лежа на земле, своей здоровой ногой, которую я не успел рассечь ножом, он изо всех сил вбил жесткий каблук в моё разрубленное плечо. Он бил снова и снова, остервенело целясь в кровоточащую рану, пока его собственный сапог не покраснел от брызг моей крови.
— Мразь! Сдохни, сдохни, сопляк! Сдохни! Сдохни! Сдохни!
Глухие удары, лязг моих доспехов, влажный, тошнотворный хруст. Сам тяжело, со свистом дыша от боли в рассечённой мной ноге, Адам сверлил меня безумным, ненавидящим взглядом. Он топтал, топтал меня — пока мои крики окончательно не охрипли, пока из моего горла не послышалось лишь мокрое, кровавое хлюпанье. Он остановился лишь тогда, когда его собственная нога устала бить. Подоспевшему генералу, стоявшему позади, он хрипло велел намертво держать меня. Сам же трусливо отодвинулся подальше, тяжело волоча свою обильно кровоточащую ногу.
Я, из последних сил терпевший разрывающую боль в плече и пробитом животе, израсходовал уже все свои резервы. Когда грузный генерал навалился на меня всем своим весом, придавив к земле, я уже едва мог дышать. Однако Адам всё равно отступил за пределы досягаемости моих рук — словно в панике спасался бегством от полумертвеца. И закричал на меня, обездвиженного, уже совершенно не сдерживая своей больной злости:
— По-о-оздравляю, ты прошёл! Сдохнуть я тебе просто так не да-а-ам! Поздра-а-авляю! Вместо этого я тебя в кашу, в кровавую жидкую кашу превращу-у-у!
Он выпалил всё это на одном дыхании, надсадно хрипя, будто судорожно старался скрыть свою растерянность, гнев, беспокойство и ту толику животного страха, что я успел в нём поселить. Он распахнул свои глаза цвета темной крови и впился ими в моё лицо. Настолько широко и безумно раскрытых глаз Адама, кажется, даже его собственный генерал прежде никогда не видел.
— Повезло тебе, а? Может, ты ещё всё успеешь! Если прямо сейчас меня остановишь… Убьёшь меня или свою Прайд собственными руками и всё решится, да? А лучше кому-нибудь доложи об этом! Своим рыцарям, королевской семье, людям в городе! Крикнешь им «бегите!» — и они спасутся, верно? Ты ведь столько всего узнал, молодец! И все мои планы, и тайны, и правду про Прайд — все карты собрал! Ну давай, беги, расскажи им немедленно! Убей меня своим хвалёным рыцарским мечом! Сразись за свою Фризию! А? А?!
Он расхохотался так жутко, словно сам окончательно лишился рассудка. Я ещё ни разу не слышал, чтобы он смеялся так громко и неистово — и ни разу его смех не был настолько хриплым, ломающимся и пустым.
Генерал, придавивший меня, и даже начальник штаба с пронзённой ногой безмолвно застыли от этого зрелища. Адам же, даже не попытавшись остановить льющуюся кровь, поволок свою раненую ногу по земле. С перекошенной от безумия улыбкой он приблизился к начальнику штаба. И хотя к нему шёл его собственный союзник, тот в животном ужасе попятился, волоча искалеченную ногу с торчавшим в ней моим мечом.
Адам не желал делать ни одного лишнего шага.
— Не двигайся.
От этого короткого, ледяного приказа его начальник штаба застыл на месте, словно его высекли плетью.
Добравшись до него, Адам без малейших колебаний ухватился за рукоять моего меча и потянул его на себя. Клинок с хрустом прошёл через большую часть мышц и костей; начальник штаба взвыл по-звериному, выгнулся дугой, замахал руками от невыносимой боли, как маленький ребёнок. Но Адам не остановился. Когда сталь вышла из раны полностью, лишившись своей затычки, кровь хлынула из его ноги несравнимо сильнее.
Адам, похоже, даже не заметил его страданий. С моим окровавленным мечом в руке он повернулся к генералу, всё ещё тяжело давившему меня к земле. Он бросил моё оружие ему, словно ненужный мусор. Клинок с лязгом прокатился по земле и остановился перед самым моим носом. Я лежал под весом, значительно превышавшим мой собственный, а моё сознание после недавней боли уже неотвратимо мутилось. Я даже дёрнуться в сторону своего меча уже не мог.
Генерал, намертво прижимавший меня руками и ногами, послушно протянул ладонь и поднял моё оружие. Его многолетний кровавый опыт позволял ему без слов догадаться, чего именно от него сейчас хотят. Он мерзко, предвкушающе ухмыльнулся и посмотрел на Адама.
Тот ответил ему точно такой же садистской улыбкой. Но смотрел он при этом не на своего подчинённого, а прямо на меня, распластанного в грязи и крови.
— Руки ему отруби. Потом переломай все кости. Горло раздави.
Он произнёс эти немыслимо жестокие слова совершенно обыденно, без малейшего колебания.
— Будет исполнено, Ваше Высочество, — ответил генерал с нескрываемым удовольствием и садистским возбуждением.
Я обессилел настолько, что уже физически не смог отреагировать даже на этот приговор. И только увидев моё полное бессилие, Адам испытал хоть немного извращенного удовлетворения. Он уселся поудобнее, выбрав себе лучшее место, чтобы в деталях наблюдать, как меня, рыцаря, будут мучить и ломать.
Тут он раздраженно заметил громкие стоны начальника штаба у себя за спиной и недовольно поморщился. Тот отчаянно обматывал свою пробитую ногу куском ткани, пытаясь остановить кровотечение. Но сейчас его жалкие стоны были для Адама лишь досадной помехой: они не давали ему как следует, в тишине насладиться моими грядущими предсмертными криками. Он обернулся, брезгливо бросил взгляд на его рану и, видимо, решил: обуза.
Так же небрежно, как обычно отгоняют назойливое насекомое, он просто протянул свою руку к голове скулящего начальника штаба.
— Господин Адам, прошу вас, не надо… пожалуйста, только не это…
Тот в панике изо всех сил попытался отклониться назад, но Адам уже крепко схватил его. Короткий, сдавленный вскрик — и ночной воздух огласили такие душераздирающие вопли, от которых стыла кровь. Генерал, как раз занёсший надо мной мой же меч, вздрогнул, поднял голову и побледнел от ужаса.
Адам с видимым удовольствием посмотрел на его перекошенное лицо и на время властно остановил его жест:
— Подожди. Начнешь, когда этот докричится.
Он равнодушно указал глазами на бьющегося в агонии начальника штаба и ледяным тоном добавил:
— До самого конца не убивай его, понял меня? Сделай всё, что я сказал, и заставляй мучиться дальше. Если он случайно сдохнет раньше времени — я убью тебя.
Генерал судорожно втянул воздух, со страхом косясь на корчившегося в пыли товарища. Он знал: Адам всегда выполнял то, что обещал.
Я уже едва дышал — не дать мне умереть от потери крови будет куда сложнее, чем просто убить. Но я видел по глазам генерала: если он не исполнит этот приказ с ювелирной точностью, следующим, чьи мозги вскипят от Особой способности, действительно станет он сам. Я читал на его лице лихорадочные расчеты: главное — вовремя останавливать ему кровь, соблюдать порядок пыток, и он протянет ещё несколько часов. Это ведь просто продолжение тех старых развлечений, для которых мы использовали столько пленных...
Когда безумные крики начальника штаба начали постепенно прерываться и переходить в слабый хрип, Адам наконец милостиво разрешил приступать ко мне. Он уже успел туго перевязать собственную ногу оторванным клочком одежды своего же подчинённого. Он уселся, удобно пристроив раненую ногу на камне, подпер щёку рукой и с весёлой, полной абсолютного, чистого зла улыбкой опустил свой палец на меня:
— Давай.
А потом он посмотрел мне прямо в глаза и прошептал:
— Почувствуй своё полное бессилие, рыцарь. Ори, корчись, плачь. Опозорься как следует перед смертью — и только тогда сдохни.
Занесённый клинок со свистом опустился вниз.
✧ ═══════════════ ✧
— …Своё… бессилие… корчись… позорь… сдо…
Нет. Уже ни моя голова, ни уши не работают. В расплывающемся от крови и слез мире мелькают лишь мерзкая ухмылка генерала и гадкая, торжествующая улыбка Адама. Дико больно. Жарко. Ледяной холод. Не продохнуть. Моё горло рвётся от хрипа. Хуже просто не бывает.
А двигаться я больше не могу. Уже даже в кончик пальца остатки силы не собрать. Кровь стремительно уходит — вместе с теплом из всего моего тела. От чудовищной боли снова и снова изо рта вырывается жалкий голос, но голова уже ничего не соображает: я не понимаю, что именно кричу, чей это вообще голос, что конкретно они со мной делают. Отрубить, переломать, раздавить… он что-то такое вроде бы говорил. Но я точно умру гораздо раньше.
Чёрт. А ведь я так уверенно сказал: «Положись на меня». Так бахвалился перед Стайлом. Доставил столько неприятностей и тревог отцу, Кларку, капитану Каллуму и остальным. Всем им. Чтобы теперь вот так… вот так бездарно, жалко опозориться в пыли.
Я же твердо решил защитить её. Даже если мне придётся отбросить абсолютно всё, что мне дорого в жизни, кроме госпожи Прайд, — я должен был обязательно защитить Стайла, Тиару, стражников, служанок, рыцарей, всех в этой стране. Защитить от самой госпожи Прайд. Ради неё самой. Ради всех тех, кто ей дорог. Чтобы она не сошла с верного пути. Чтобы никто не заставил её так страшно оступиться. Чтобы её благородное, чистое сердце не было сломлено. Чтобы не надломилась её внутренняя сила.
Пусть мне придётся бить её… пусть она искренне возненавидит меня, пусть возненавидят абсолютно все, пусть я стану клятвопреступником — я решил, что всё равно буду силой останавливать её. Но уже… было слишком поздно. Из-за этого Адама она уже давно лишилась самой себя. Его чертовой Особой способностью её насильно сбросили с верного пути, втоптали в грязь её благородство, искривили, сломали даже это сильное сердце. Простите меня, госпожа Прайд. Я ведь сказал вам: обязательно вас защищу. А не смог уберечь… ни вас, ни тех, кто вам так дорог. Вы возлагали на меня столько надежд… так верили в меня, так желали мне добра… Я столько бился, столько метался в сомнениях, так отчаянно цеплялся за надежду. И всё-таки… я не дотянулся до вас.
«Чего так надрываешься? Так сильно хочешь вернуть Прайд? Что, влюбился? Или это ваша хваленая рыцарская гордость?»
В угасающей голове ядовито всплывают недавние слова Адама. Даже сейчас — этот голос, которого я больше слышать не хочу. Разве можно свести всё это к какому-то одному слову? Разве можно тут выбрать? Та милость, которую она мне оказала, моя клятва, моё желание, рыцарская гордость, мои чувства, решимость, её улыбка, моё счастье… Нет. Совсем не в этом дело. Я просто отдал ей всего себя. Без остатка. Семь лет назад. Всё. Ей, маленькой одиннадцатилетней девочке, которая тогда спасла меня, бывшего никем. Я твердо решил посвятить ей всю свою оставшуюся жизнь. Стать настоящим рыцарем. Защитить её — обязательно. Но… у меня ничего не получилось.
Минуло долгих семь лет. Я стал капитаном ордена. Даже мой отец наконец признал меня… А под конец я всё равно всё бросил и не смог ничем помочь госпоже Прайд, когда ей было тяжелее и страшнее всего. Не сумел дотянуться до неё, когда моя помощь была ей нужна по-настоящему. Сколько я ни старался, сколько ни стискивал зубы на тренировках — всё вышло точно так же, как семь лет назад. Мне снова остаётся только жалко смотреть и плакать в пыли, не в силах спасти того, кого я больше всего хочу защитить.
А-а-а, чёрт. Вернуть бы всё это назад. Чтобы на этот раз вовремя заметить. Как следует заметить, что с ней происходит, и наконец суметь её по-настоящему защитить…
«Снова и снова, столько раз, Артур, ты защищал меня».
Что? Что это?.. Таких… слов… госпожа Прайд мне никогда в жизни…
«Теперь это ты раз за разом спасаешь меня — куда чаще».
Письмо. Ах да. То её письмо. Она дала его мне, когда я только стал капитаном. Ну надо же… она вечно напишет такого, что от счастья и жгучего смущения хоть на месте умри. Я был так невероятно счастлив тогда.
«Артуру. Спасибо за твой ежедневный труд — и как рыцаря ордена, и как моего первого личного рыцаря охраны. То, что теперь мы можем видеться и говорить каждый день, кажется мне настоящим сном. Благодаря тебе и остальным я спокойно живу день за днём. Спасибо тебе. Огромное-огромное спасибо».
Хорошо. Если суждено умереть сейчас, с этими её словами в сердце — это хорошо. Я капитана Алана попросил… Надеюсь, он забрал мои вещи. Только бы никто не прочитал, что там внутри.
«Я до сих пор кристально ясно помню день нашей первой встречи. Тогда ты ещё не был рыцарем, а теперь стал таким замечательным воином — и даже вице-капитаном. По-моему, это невероятно, по-настоящему прекрасно. Наверняка многие рыцари и юные новобранцы теперь искренне мечтают быть похожими на тебя».
«Я тоже очень, очень тобой восхищаюсь. Глядя, как ты каждый день, шаг за шагом, упрямо идёшь вперёд, я думаю: и мне нельзя отставать от тебя. Даже сейчас мне кажется, что иметь такого замечательного, светлого человека своим первым личным рыцарем — слишком большая, незаслуженная роскошь».
Это мне досталась невероятная роскошь. Я ведь должен был лишь издали, из толпы любоваться вами. А смог оказаться так близко к вам, госпожа Прайд. Я дышал с вами одним воздухом, видел те же пейзажи… искренне смеялся вместе с вами. Столько теплых слов от вас услышал. После нашей встречи моя жизнь стала невероятно, безоблачно счастливой.
«Спасибо за ту клятву, которую ты принёс мне, всего лишь одиннадцатилетнему ребёнку. Спасибо, что пообещал всегда защищать. Ты не только мой первый личный рыцарь охраны, Артур, — ты и первый мой истинный рыцарь вообще. С того самого дня шесть лет назад ты всегда, неизменно был моим рыцарем».
«Спасибо, что ты вернулся ко мне четыре года назад. Те слова, которые ты произнёс на церемонии посвящения, так сильно меня обрадовали, что даже сейчас, когда я это вспоминаю, на глаза наворачиваются слёзы».
У меня тоже. Каждый раз, когда я это вспоминаю. Я и мечтать не мог, что вы так тепло, с такой улыбкой скажете мне тогда: «С возвращением». Я был её рыцарем ещё задолго до того, как стал новобранцем. Когда я прочитал это, я чуть не взлетел от счастья — один, запершись в своей комнате.
«Поэтому я тоже дам тебе свою клятву. Шесть лет назад ты пообещал защищать меня всю жизнь. И теперь я обещаю тебе».
Что же там было дальше? Помню, прочитал — и так неистово обрадовался, так смутился, что думал, точно умру на месте. Столько раз я перечитывал эти строки. А сейчас словно густой туман в голове, не могу вспомни…
«Сколько бы раз ни пришлось, я всегда буду ждать твоего возвращения».
«Буду ждать. Всегда, всегда. Куда бы ты ни отправился по долгу своей службы, я снова и снова буду преданно ждать тебя дома».
Два долгих года — пока я не стал настоящим рыцарем. Всё это время она верно ждала меня с улыбкой. Ждала, когда я стану рыцарем. И всё равно… пообещала ждать меня ещё. Столько, сколько потребуется. Для её рыцаря в этом мире просто не может быть слов дороже этих.
«Я понимаю: ты рыцарь, и смертельных опасностей у тебя в жизни гораздо больше, чем у нас. Наверняка будут такие тяжелые времена, когда я ничего не смогу сделать, кроме как просто ждать».
«По правде говоря, я и раньше очень волновалась и тревожилась, когда ты уезжал в опасные походы. Даже один день без тебя меня очень беспокоил. Я ведь безгранично верю тебе, но всё равно не могла успокоиться. Иногда я целыми днями думала только о тебе».
«Прости меня. Я прекрасно понимаю, насколько ты силён».
Да это письмо меня тогда чуть не убило. Вы так много обо мне думали? Было время, когда вы думали обо мне весь день напролет? Чем больше я себе это представлял, тем сильнее мне казалось, что моё лицо сейчас просто загорится.
«И потому я, которой остаётся лишь ждать, прямо здесь клянусь тебе: я буду ждать тебя всегда, снова и снова. Поэтому, пожалуйста, обязательно возвращайся ко мне. Береги себя от ран. Ведь для меня ты — самый лучший, самый сильный, самый прекрасный рыцарь, на которого всегда можно положиться».
Ждать. Она и сейчас меня ждёт? Там, во мраке безумия? Даже теперь? Такого жалкого неудачника, что прямо сейчас собирается умереть здесь, в таком грязном месте. Этот Адам осквернил и страшно исказил её светлую душу — но, может быть, где-то глубоко-глубоко внутри она всё ещё отчаянно ждёт меня?
«Артур! Поздравляю с твоим повышением до капитана! Я так, так несказанно рада. Спасибо тебе, что и на этот раз ты вернулся ко мне. Что вернулся невредимым и привел домой столько наших рыцарей. Вице-капитан Эрик в красках рассказал мне, как замечательно, героически ты проявил себя в оборонительной войне».
Я ведь обещал ей. Ради госпожи Прайд я вернусь — сколько угодно раз. Она столько всего искреннего написала мне в том письме. Обещала преданно ждать — она сама. Именно она доверила мне эти драгоценные слова… Нет. При чём здесь вообще это?
«Ты и правда удивительный, Артур. Такой, такой замечательный. Ведь ты и раньше уже столько раз мне помогал».
Эта клятва госпожи Прайд здесь совершенно ни при чём. Это я сам. Никто другой — я сам до смерти хочу к ней вернуться!
«Снова и снова, столько раз, Артур, ты защищал меня. Семь лет назад, после того как я спасла нашего командора, ты принёс мне свою клятву. Но теперь это ты раз за разом спасаешь меня — куда чаще».
Ни долг рыцаря, ни ответственность, ни высшее предназначение — ничего такого. Просто я, такой человек, всё время, всегда неудержимо тянусь к ней. Хочу защитить. Помочь. Спасти. Стать ей надежной опорой. Этому я добровольно посвятил всего себя.
«И напоследок позволь мне написать, что именно я в тебе так люблю».
Госпожа Прайд. Наконец-то я нашёл вас. Нашёл ответ. Простите, что так поздно. Но теперь я нашёл. Без всякой навязанной лжи и безумия… Настоящую вас.
«Я очень люблю твою искреннюю доброту. То, как ты заботишься о своих товарищах, то, что для Стайла ты самый лучший друг и напарник. Люблю, когда ты ведёшь себя с другими почти как старший брат. Ты очень сильный, прекрасный рыцарь, моя главная гордость».
«Люблю, как ты трепетно дорожишь семьёй, как искренне восхищаешься командором и рыцарями — и как сильно тебя любят в самом ордене. Очень люблю того маленького Артура, который шесть лет назад крепко взял меня за руку и поклялся защищать».
«Люблю, что ты не пропускаешь ни одного дня тренировок. Люблю твою милую застенчивость и смущение. То, как много добрых, поддерживающих слов ты мне говоришь, как всегда думаешь о других и всегда так отчаянно стараешься ради кого-то, кроме самого себя. Люблю, как радостно и с горящими глазами ты рассказываешь мне об ордене. Люблю даже то, что порой ты говоришь грубовато, и то, как сразу мило смущаешься от похвалы».
Я помогу вам. На этот раз — я обязательно помогу. Спасу. На этот раз — точно спасу. Все мы ждем встречи с настоящей вами. Даже когда многие отчаялись и перестали верить, что вы вернётесь, они всё равно продолжали тянуться к вам.
«Люблю твоё оживлённое, горящее лицо после поединка. Люблю, как ты устало вытираешь пот со лба и с улыбкой говоришь: „В следующий раз я обязательно выиграю“. Люблю, что ты совершенно не умеешь врать и потому такой поразительно прямой. И дальше я хочу всегда быть рядом с тобой».
Я всё им передам. Я выживу. Как бы жалко, изломанно я сейчас ни выглядел — я останусь жив и расскажу им всем, какая вы на самом деле. Все обязательно обрадуются этой правде. Всё у нас будет хорошо. Стоит им только узнать, как именно вам помочь, — и они непременно выберут это. Все мы на вашей стороне.
«Я знаю, что просить рыцаря совсем не получать ран в бою — это невозможно. Но всё равно я не могу не желать этого. Поэтому я прошу тебя хотя бы об одном. Что бы с нами ни случилось, обязательно…»
Я клянусь вам. Теперь снова я — вам. Самой доброй, до невозможности снисходительной к другим; гордой, прекрасной, красивой, милой… и порой удивительно, очаровательно растерянной в самых неожиданных вещах. Вы спасли меня и навсегда изменили всю мою жизнь. Подарили мне столько счастья. Вы, которая несомненно дорога мне и всем дорогим мне людям…
«…Возвращайся».
Я приду за вами. Обязательно.
«Потому что для меня ты — самый лучший, самый сильный, самый прекрасный рыцарь, на которого всегда можно положиться. И навсегда, навсегда — мой величайший герой во всем мире».
Сейчас. Я прямо сейчас вернусь. К вам настоящей — ни к кому другому. Обязательно, чего бы это ни стоило, приду за вами. Если вы провалились во мрак туда, откуда не можете вернуться сами, я доберусь до вас на своих двоих ногах. Где бы вы сейчас ни были — я обязательно вернусь к вам. Теперь я точно знаю, что вас можно спасти. Поэтому непременно приду на помощь. Раз я узнал, что это возможно, — уже непременно.
Сейчас вернусь. Сейчас дотянусь до вас. Сейчас приду за вами… Даже если вы на самом дне этой земли. Обязательно.
Продолжение следует…
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод и редактура: Tерпсихора
Вычитка и сведение: Исекайный Сомелье
Работа с изображениями: Animia
Алан:
— Всё-таки… Артуру тоже лучше сказать, как думаешь?
— Если он не знает, это опасно.
Каллум почти бегом мчался по территории замка к отдалённой башне, когда я, понизив голос, задал ему этот вопрос. Ответить он смог лишь одной короткой фразой: на нормальный разговор, когда ему приходилось с трудом поспевать за мной, сил у него уже не оставалось. Я то и дело нетерпеливо оглядывался на него, однако Каллум и так бежал изо всех своих сил.
Каллум, как и я, был бывшим личным рыцарем охраны Прайд и капитаном — он командовал третьим отрядом. Мы вдвоём урезали свой законный перерыв на отдых и наконец-то выкроили несколько свободных часов перед ночным дежурством. Теперь, взметая подолы наших плащей с алой подкладкой, мы со всех ног спешили к Артуру.
Сначала мы шли обычным, быстрым шагом, стараясь не привлекать лишнего внимания других рыцарей. У самой башни мы собирались сойтись без предварительной договорённости, но в итоге сорвались и побежали одновременно. И причиной тому была вовсе не одна лишь жалость к нашему командиру, который даже ненадолго не отходил от той башни и не давал себе передышки.
Из-под стражи сбежала верхушка Империи Раджа. Трое человек. Нас гнала вперёд не только опасность, исходившая от людей, замышлявших прибрать к рукам королевство Фризия, но и леденящая мысль о том, что эти беглецы могли направиться прямо к башне. По мере того как проходило время и у нас оставалось всё меньше дыхания для бега, моя тревога лишь росла. Башня стояла далеко и от главной королевской резиденции, и от плаца, где размещался наш рыцарский орден. Поэтому мы и бежали не жалея ног: нам до смерти хотелось хоть немного скорее своими глазами убедиться, что Артур невредим, и передать ему эти срочные сведения.
Когда вдали наконец показалась башня, у меня в груди всё тревожно сжалось.
— А… а?! Эй, Алан…!
Стоило Каллуму испуганно воскликнуть это, как я ещё прибавил ходу и один, как сумасшедший, устремился вперёд.
Обычно у этой башни находились только Артур и пара дежурных стражников. С тех пор как Артур взял на себя её охрану, побеги Прайд быстро пресекались, и башня вновь стала тихой и безлюдной.
Но сейчас всё было совершенно иначе.
— Эй! Кто-нибудь, несите ещё воды!
— Отряд связи, отправлявшийся туда, ещё не вернулся?! Скорее доложите в королевскую резиденцию!
— Эй! Держись! Что тут случилось?! Эй!..
— Носилки, быстрее сюда!.. Ещё можно успеть! Если кто-нибудь из целителей здесь есть, приведите их немедленно!.. Иначе мы не успеем!
Голоса стражников надрывались от паники; в них слышалась жуткая спешка. Темное предчувствие беды заставило меня до боли заскрежетать зубами.
Нахмурившись, я понёсся ещё быстрее, не разбирая дороги. Но, даже чувствуя, как встречный ветер обжигает мне лицо, я смог лишь с трудом удержать в горле отчаянный вскрик. Чем ближе была башня, тем сильнее бил мне в нос густой, тяжёлый запах свежей крови.
«Только бы всё было хорошо. Всё хорошо, всё с ним хорошо…»
Твердя это про себя как молитву, я невольно и вслух выдохнул последние слова.
У башни толпилось множество стражников — участников поисков беглецов. Пробегая мимо них, я краем уха услышал удивлённое: «Почему здесь рыцарь?..» Но отвечать им сейчас мне было некогда. Мне хватило одного беглого взгляда: несколько наших стражников и все эти люди из Империи Раджа лежали на земле без сопротивления, разнесённые подальше друг от друга. Их уже сурово связывали. Другие стражники, подняв шум, всё ещё отчаянно звали носильщиков и людей с даром исцеления.
— Артур!!!
Я увидел взлетевшие над толпой, мокрые от крови серебряные волосы — и, прежде чем успел о чем-то подумать, закричал во всё горло. Я оттолкнулся от земли, перепрыгнул через живую ограду из стражников, силой протиснулся между ними.
— Артур!
Я подбежал, посмотрел вниз, и в ужасе широко раскрыл глаза.
«Зверство».
Это слово первым пришло мне в голову.
Кровь пропитала Артура насквозь. Всё его тело было темно-красным, левая рука сломана и жутко выгнута в невозможную сторону. Его страшные раны уже пытались наскоро перетянуть бинтами, чтобы остановить кровотечение, но хуже всего было совершенно другое. Увидев это, я почувствовал, как моё сердце просто замерло в груди.
Правую руку, которую каждый рыцарь ценит наравне с собственной жизнью, отрубили от самого плеча; она валялась прямо там, рядом в пыли. Я до хруста стиснул кулак и безуспешно попытался унять крупную дрожь, охватившую всё моё тело. Я кричал, звал Артура по имени ещё громче прежнего, словно пытался этим заглушить собственные панические мысли.
«Держись! Ответь мне, Артур!»
Когда я в отчаянии приблизил ухо к его страшно опухшему, избитому лицу, до меня донеслось негромкое, свистящее дыхание: хью… хью… Он ещё дышит. Только услышав этот звук, я заметил и остальные его раны. Обмякший, изломанный Артур не мог даже пошевелиться; чем дольше я с ужасом смотрел на его повреждения, тем яснее понимал: уже то, что он до сих пор вообще жив, — это абсолютное чудо.
— Носилки! Людей с даром исцеления ещё нет?! Что с отрядом связи?! Если отправиться за людьми, способными исцелять раны, выйдет быстрее!..
Так мне беспомощно ответили стражники. Расспрашивая их и одновременно отчаянно пытаясь освободить дорогу для Артура, я продолжал орать приказы, когда наконец прибежал и Каллум.
— Артур?!
Каллум, тоже подведённый мной к подножию башни, остолбенел от ужаса. Придя в себя, мы оба бросились к нему на колени. Потом Каллум резко поднял голову к башне и окликнул стоявших неподалёку стражников:
— Что в башне?! Госпожа Прайд сейчас здесь?!
Артур, с почти утробной, нечеловеческой яростью бросался на всякого, кто пытался хоть на шаг приблизиться к Прайд. И сама Прайд, которая собиралась предать наше королевство Фризия.
Выражение лица Каллума в этот миг сделалось таким свирепым, что даже я редко видел его подобным. Стражник, только что бегло осмотревший башню, невольно вздрогнул и поспешил ответить:
— Она здесь! Внутри башни всё в полном порядке! Госпожа Прайд так и остаётся лежать в постели!
Каллум едва перевёл дух. Хотя бы Прайд была цела.
И всё же облегчения нам это почти не принесло. Я не чувствовал собственных пальцев, моё лицо словно заледенело. Опустившись рядом в кровавую лужу на колени, Каллум вновь и вновь звал Артура, как и я.
Его раны наскоро перевязали, чтобы хоть как-то остановить кровь, но Артуру требовалась куда более серьёзная, срочная помощь. Хорошо бы перенести его самим, однако нам было страшно даже сдвинуть его изломанное тело с места. Поскольку башня стояла вдали от остальных замковых строений, она оказывалась отрезана от всего. Пока мы ждали этих чертовых носилок, оставалось лишь гадать, протянет ли Артур ещё хоть немного. Да и даже по первому взгляду было ясно: повреждена не только рука, страшные раны были по всему телу. Один или два обычных целителя едва ли смогли бы удержать его угасающую жизнь. Нет, он мог перестать дышать прямо сейчас, здесь, у нас на глазах.
— Что нам делать…
Пока Каллум беспомощно, растерянно смотрел на него, я резко поднёс два пальца ко рту. Когда Каллум повернулся ко мне, прося одним своим взглядом хоть какого-нибудь решения, раздался оглушительный свист.
Пронзительный звук прорезал ночной воздух. Каллум тут же с ужасом понял, для чего я это сделал. Обычно стоило мне сложить пальцы и так свистнуть, как откуда-нибудь сверху отзывалось воронье «кар-кар», а затем телепортом появлялся принц Стайл. Но сейчас…
— Именно сейчас… этого нельзя делать…! — Каллум побледнел и осёкся, в панике зажав рот ладонью.
Конечно, в наших нынешних обстоятельствах это было бы лучшим выходом для спасения. И всё же вот так призвать Первого принца страны на глазах у десятков стражников капитану рыцарей полагалось лишь в совершенно исключительном, безвыходном случае, за который мне иначе неизбежно пришлось бы отвечать головой.
— Алан!
Каллум пытался силой отвести меня от башни, но я обернулся к нему с такой яростью, что уже сам рявкнул на него:
— Ты что, хочешь, чтобы наш Артур вот так сдох в грязи?!
Сдерживая скрежет зубов, я бережно поднял с земли его отрубленную руку. Освобождавший проход для Артура Каллум тут же проглотил все свои слова. Глядя на моё лицо, он всё понял: я был прав. Плевать на правила.
Артур дышал слабо, прерывисто. Он судорожно хватал ртом воздух, тщетно пытаясь наполнить свои пробитые лёгкие кислородом. Его лицо было мертвенно-бледным. Кровь никак не удавалось остановить. Пропитанная красным ткань была бесполезна, а на земле всё шире растекалась лужа — уже потерянной крови в него не вернуть. Получив такие чудовищные раны, любой обычный человек давным-давно умер бы от болевого шока, и то, что Артур ещё жил, казалось мне невероятным чудом.
Каллум не мог отвести полных ужаса глаз от того места, где прежде была его правая рука. Вдруг он сейчас умрёт? А если каким-то чудом он выживет, но рыцарем уже никогда не станет?.. Как ни старался Каллум запретить себе думать об этом, эти страшные мысли всё возвращались.
— Артур… Артур…
Он продолжал тихо звать его по имени, пытаясь хоть немного успокоить его.
— Вы меня звали?.. Артур?!!
Спокойное, привычное приветствие принца оборвалось: увидев, в каком состоянии лежал наш командир, Стайл истошно закричал.
Он перенёсся сюда в одно мгновение. Большинство стражников в ужасе отпрянуло от неожиданности. «Принц Стайл?! Когда вы…» — послышались ошеломлённые восклицания из толпы. Но, прежде чем кто-либо из них успел доложить ему о случившемся, я закричал — ещё громче, ещё отчаяннее:
— Принц Стайл!! Прошу вас, немедленно в лечебницу рыцарского ордена!!
— Госпожа невредима!
Я отчаянно выкрикивал эти слова, обращаясь к застывшему в глубоком оцепенении Стайлу. Тот рванулся ко мне, крепко схватил меня за руку, прикоснулся к Артуру. Последним он поймал за руку Каллума.
Стражники вокруг ещё ничего не успели понять, а мы все четверо уже исчезли с этого проклятого места.
✧ ═══════════════ ✧
Каллум:
— Кто-нибудь! Скорее сюда!! Соберите всех, кто умеет исцелять раны!
Едва окружающий мир после телепортации сменился стенами лечебницы, Алан закричал на всё здание. Дежурный врач, оказавшийся прямо перед нами, в шоке широко раскрыл глаза, подбежал и сразу, без лишних вопросов указал на ближайшую свободную кровать. Алан бережно, как величайшую драгоценность, перенёс туда Артура, уложил, передал врачу его отрубленную руку и в панике повернулся ко мне.
— Я приведу седьмой отряд! Они, кажется, тоже сейчас в королевской резиденции?!
Из глубины коридоров лечебницы один за другим уже сбегались врачи. Среди них были и обладатели дара исцеления, но их всё равно катастрофически не хватало для таких ран. Алан уже физически не мог стоять на месте спокойно и кричал, хотя я находился с ним совсем рядом. Я ответил ему так же громко и четко:
— Они должны быть во дворце!
— Принц Стайл! Я ненадолго уйду! Каллум всё вам подробно объяснит… Принц Стайл?!
Алан хотел выпалить всё на одном дыхании, но вдруг осекся на полуслове. Стайла, только что перенёсшего нас сюда, нигде не было. Буквально секунду назад, в момент переноса, он ведь стоял прямо здесь…
Не успел Алан договорить эту мысль, как прямо посреди лечебницы, один за другим, из воздуха начали появляться вызванные рыцари седьмого отряда — все с даром исцеления.
— …Моя Особая спо…?!
— Что вам угодно?.. А?!
— Это…
Место, в котором они находились, менялось для них прямо посреди фразы. Все они округляли глаза от полнейшей неожиданности. Узнав знакомые стены лечебницы и увидев перед собой нас с Аланом, они растерянно восклицали наши имена. Для нас двоих смысл происходящего сразу стал предельно ясен. Принц действовал молниеносно. На этот раз первым заговорил я, перекрывая шум:
— Все объяснения потом! Вы все — немедленно выполняйте указания врачей!
— Быстрее к нему!
Я силой хлопнул одного рыцаря по спине и подтолкнул к окровавленному Артуру. Остальные бросились за ним. Подбежали к плотно окружённой врачами кровати, увидели, кто на ней лежит, — и со всех сторон послышалось потрясенное:
— Капитан Артур?!
— Артур!..
— Я пока нашёл во дворце нескольких человек с даром исцеления…!
Практически одновременно с их полными ужаса возгласами вновь появился сам Стайл. Он говорил отрывисто, быстро, однако лицо его было совершенно, пугающе белым. Его чёрные, словно не способные ни на чём сфокусироваться глаза неотрывно смотрели в сторону кровати, окружённой врачами и рыцарями. Даже ноги, казалось, держали его с огромным трудом.
— Принц Стайл…
Мы с Аланом произнесли его имя одновременно. Стайл посмотрел на нас всё тем же потерянным, рассеянным взглядом. Не в силах скрыть своё глубокое потрясение и даже выровнять сбившееся дыхание, он шевельнул дрожащими, бледными губами:
— Что… происходит?.. Артур…! Что случилось у башни? Неужели сестра…?!
Мы и сами отдали бы всё, чтобы это узнать. Стайл мгновенно принял решение перенести нас и действовал без промедления, но ни он, ни мы с Аланом совершенно не понимали, что именно произошло там, в темноте.
Стайл Роял Айви. Наш Первый принц, носивший очки в чёрной оправе, с глазами столь же чёрными, как его волосы. Именно он всё это время помогал нам, личным рыцарям охраны, тайно добираться до Артура по ночам.
Я быстро, как на докладе, объяснил: когда мы подоспели, у башни уже собрались стражники из поискового отряда; внутри самой башни ничего не случилось, однако у входа вместе с множеством покалеченных стражников лежал при смерти наш Артур.
Но принять такое сухое объяснение как исчерпывающее Стайл, конечно, не мог. Разумеется, вряд ли те трое сбежавших из тюрьмы людей Империи Раджа были здесь ни при чём. И всё же он не мог поверить, что Артура вообще могли так изувечить.
С того самого момента, как стало известно о побеге, Стайл вместе с сенешалем Вестом непрерывно занимался поисками, разбирался в обстановке, принимал донесения. Пусть Артур и не знал, что перед ним опасные беглецы, — если бы они попытались напасть, ничто не помешало бы ему обнажить свой меч. Стайл был абсолютно уверен: даже их хваленый генерал Империи Раджа не смог бы в бою победить Артура.
У башни дежурил Артур. Туда ещё и дополнительно направили поисковый отряд. Значит, там всё точно будет хорошо.
Именно потому, что он искренне, до конца верил в это, ему до сих пор даже не приходило в голову самому отправиться к башне проверить его. И всё же...
— …Артур… наш Артур ведь… будет… в порядке?.. Правда?
Его дыхание оставалось сбивчивым, болезненным и неглубоким. Стайл смотрел на нас с Аланом, по-прежнему не в силах сфокусировать свой взгляд. С того самого мгновения, как Алан позвал его, перед его глазами стояло лишь то изломанное, залитое кровью тело лучшего друга. Разве можно было одним беглым взглядом в темноте понять, какие именно у него раны, насколько всё плохо? Стайл спрашивал дрожащим голосом, едва шевеля сведенными напряжением губами. Он знал наверняка лишь одно: Артур страшно тяжело ранен.
Чужая кровь покрывала его целиком. Да и наши с Аланом бледные лица никак не позволяли надеяться, что всё обошлось легким испугом. Раз вокруг кровати так отчаянно хлопочут лучшие врачи — значит, он ещё жив. Но не стихающие ни на секунду тревожные, резкие голоса целителей ясно говорили о том, насколько тяжело и критично его состояние.
Мы оба исказились лицом от этой правды, прикусили губы и виновато чуть отвели глаза, словно не могли найти нужных слов утешения. Тревога и отчаяние Стайла стремительно нарастали, грозя захлестнуть его. Не выдержав нашего гнетущего молчания, он с силой стиснул зубы и сам решительно направился к окровавленной кровати Артура.
— Каково его состояние?!
Первый принц так резко, срывающимся голосом обратился к одному из старших врачей, что все вокруг невольно вздрогнули.
— Принц Стайл…!
Алан в панике хотел остановить его, уберечь от этого зрелища, но я жестко удержал товарища за плечо. Алан непонимающе обернулся ко мне. Я молча, тяжело покачал головой; лицо Алана болезненно дрогнуло, он до крови закусил щёку изнутри, но остался на месте.
Скрывать от него правду до конца всё равно невозможно.
— Жизнь… его жизнь нам пока чудом удаётся сохранить. Однако он потерял критически много крови… Я не могу твердо обещать вам, что мы его спасём. Даже если он чудом выживет, его левая рука полностью переломана; на её восстановление потребуется немало времени, в том числе с постоянным применением Особых способностей. Раны живота и плеча крайне глубоки и опасны, поэтому сейчас мы прежде всего занимаемся именно ими. Горло тоже сильно повреждено, но его, полагаю, с помощью нашего дара удастся восстановить быстрее. Только вот… его правая рука…
Уже от услышанного перечня в глазах Стайла попеременно темнело и белело. Неужели есть что-то ещё хуже этого?.. Лицо принца страшно исказилось от невыносимой тревоги, однако он продолжал изо всех сил, вцепившись пальцами в ткань, изображать внешнее спокойствие. Врач с сожалением молча кивнул и указал взглядом на израненного Артура.
Врачи спешно, заливаясь потом, зашивали раны на животе и плече, рыцари-целители в это время непрерывно применяли свои способности к его левой руке и горлу. А ещё одна группа… Они прикладывали правую руку Артура — к его плечу. К тому самому месту, где её безжалостно отрубили.
Увидев это своими глазами, Стайл перестал дышать. На несколько долгих секунд остановилось даже его сердце. Он уже не мог ничего изображать: его широко раскрытые, потухшие глаза судорожно задрожали. Дыхание сделалось хриплым, неровным, всё его тело затряслось так сильно, что это ясно видели все окружающие. Тело больше не слушалось его; только сердце колотилось изнутри, яростно и оглушительно, отдаваясь в ушах.
— Отрубленная рука была сохранена, поэтому присоединить её обратно, вероятно, физически возможно. Однако двигаться, как прежде, она, скорее всего…
Значит, Артур больше никогда не сможет…
— А… а-а…!!..
Как только он до конца осознал эту страшную правду, всё перед его глазами поплыло. Не выдержав того первобытного ужаса, который он увидел, он сдавленно закричал и обхватил голову дрожащими руками. Его сильно качнуло, тело потеряло опору.
Алан мгновенно подскочил и подхватил его, не дав принцу рухнуть на каменный пол. Прислонил к себе, крепко поддержал за плечи.
— Принц Стайл! Принц Стайл!
К нему обращались Алан, я, испуганные врачи. Стайл ничего не слышал, он лишь ещё сильнее дрожал, так и не отнимая рук от своей головы.
— …Я… Это всё из-за… меня…! Артур… рука… его рука…
Ему наконец удалось выдавить из себя эти несколько хриплых слов. Он едва держался в сознании от чувства вины.
— Прошу вас, немедленно придите в себя!
Я жестко схватил за оба плеча Стайла, которого продолжал удерживать Алан. Силой притянул его ближе к себе, отчаянно пытаясь достучаться до его разума через эти чёрные глаза, словно вовсе переставшие видеть реальность.
— Сейчас… прежде всего нам нужно спасти Артуру жизнь! Мы сами доложим обо всем командору и вернёмся туда, к башне!.. У вас, Принц Стайл, сейчас тоже должны быть дела, которые необходимо сделать. Артур наверняка сказал бы вам, что сначала нужно заняться именно ими!..
Я всеми силами пытался удержать Стайла, готового окончательно утратить способность мыслить и провалиться в отчаяние. Мои пальцы на его плечах сжались ещё крепче, до боли. Взгляд принца наконец начал осмысленно останавливаться на мне, и я заговорил снова, вкладывая в слова всю свою уверенность.
Нахмуренный, растрёпанный, с таким отчаянным выражением лица, какого прежде у меня никогда в жизни не бывало, я продолжал взывать к Стайлу. И тот мало-помалу начал по-настоящему меня видеть.
— Всё будет хорошо…! Артур не умрёт здесь! Он наш рыцарь, и в нём есть железная гордость! Он не оставит вас с Прайд одних и не умрёт! Сейчас и врачи, и мы делаем для него абсолютно всё, что только можем! Прошу вас, умоляю… вы тоже сделайте всё, что сейчас в ваших силах!
— Сделайте это ради Артура!
Я говорил с такой настойчивостью и напором, с какими немыслимо было обращаться к Первому принцу страны. Но мои собственные руки тоже предательски дрожали от страха. Будучи рыцарем, я уже видел гибель своих товарищей, и всё же даже мне не удавалось сохранить хладнокровие перед этими страшными ранами Артура. Однако сейчас важнее всего было удержать Стайла от падения в бездну. Ради этого я отчаянно продолжал говорить, не давая ему опомниться.
Понемногу, далеко не сразу, прерывистое дыхание принца начало выравниваться. Его плечи всё ещё крупно ходили ходуном, дышал он тяжело, но взгляд наконец перестал блуждать в пустоте и сфокусировался.
— …Да…
Слов у него не нашлось. Он лишь коротко кивнул мне. Но всё-таки сумел сам выпрямиться, перестав тяжело опираться на Алана. Едва руки Алана отпустили его, Стайл снова опасно покачнулся. С напряжённым, белым как мел лицом он в последний раз посмотрел на лежащего в кровати Артура. Вокруг по-прежнему спешили врачи, борясь за его угасающую жизнь. Стайл с силой стиснул зубы, отвёл глаза — и молча исчез в телепортации.
Я шумно, протяжно выдохнул скопившееся напряжение. Несколько долгих мгновений спустя я медленно выпрямился. Повернул голову — и сразу встретился взглядом с мрачным Аланом. Мы коротко, понимающе кивнули друг другу. Оставив Артура заботам врачей и рыцарей-целителей, мы выбежали из лечебницы в ночь.
— Я бегу к командору с докладом.
— А я обратно к башне.
Перебросившись этими короткими словами, мы побежали в разные стороны. Нам, рыцарям, следовало делать то, что необходимо прямо сейчас, а не предаваться бесполезному горю. Этой единственной мыслью мы и заполнили свои гудящие головы.
✧ ═══════════════ ✧
Прайд:
— О, вы проснулись, принцесса Прайд?
Моё пробуждение встретил до отвращения легкомысленный, липкий голос. Глаза ещё не привыкли к темноте, всё вокруг расплывалось, а совсем рядом на меня уже смотрело мерзкое лицо с уголками губ, задранными чуть ли не до скул. Его садистский взгляд словно облизывал меня сверху донизу. Стоило лишь подумать о том, что он, должно быть, всё это время молча разглядывал меня спящую, как всё внутри разом опротивело.
— Я слышал, что вас насильно усыпили Особой способностью, но вы так долго не просыпались, что я даже начал беспокоиться о вашем здоровье.
Его тягучий голос, его фальшивая улыбка без единой капли искренней приветливости — как же он раздражает меня.
— Вот как, — коротко и холодно ответила я, обнаружив, что меня всё ещё крепко связывают путы. Я нарочно громко загремела ими, и Адам, широко, плотоядно улыбаясь, стал медленно освобождать меня собственными руками, одно крепление за другим… Мог бы и снять их, пока я спала. Моя правая рука быстро освободилась, и я брезгливо откинула спадающую чёлку.
— Моё удобное секретное орудие сообщило мне о вашем затруднении в башне и передало вашу просьбу, так что я лично явился за вами… Похоже, вам пришлось изрядно повозиться здесь? С каким-то местным рыцарем.
«В конце концов, вы тоже всего лишь слабая женщина» — вот что ясно читалось между строк в его словах. Я слегка, предупреждающе сверкнула на него глазами. Что поделаешь, с таким-то противником. Во всем королевстве людей, способных в честном бою победить Артура, почти нет.
Пока он неторопливо освобождал мою другую руку, я равнодушно посмотрела в окно. Рассвет ещё не наступил. В этот раз я с какого-то момента просто спала, больше не пытаясь сбежать. То ли именно поэтому, то ли из-за его неприятного, липкого взгляда я, видимо, довольно скоро проснулась, как только перестала действовать Особая способность их лекаря. Щёлкнул холодный металл — теперь освободилась и левая рука.
— …Да уж. И что же? С этим рыцарем вы что-нибудь сделали внизу?
Если скрыться при помощи Особой способности его секретного орудия, пробраться сюда не труднее, чем в прошлый раз. Но просто незаметно обойти Артура — этого недостаточно. Пока он стоит здесь на страже, он неизбежно будет мешать и моим дальнейшим планам. Я прямо спросила об этом, и Адам, словно с трудом сдерживая смех, коротко и самодовольно ответил:
— Разумеется.
Моя верхняя часть тела наконец освободилась от цепей, и я села на кровати. Адам и приведённый им, по всей видимости, генерал не могли скрыть своих мерзких ухмылок… Неужели этот генерал действительно победил Артура? Мне совершенно не верится, что человек, у которого в игре нет даже имени и роли, сумел его одолеть.
— Мы его аккура-а-атно убрали с дороги. Больше этот невежливый рыцарь никогда перед вами не появится. Будьте совершенно спокойны на этот счет.
Адам говорил липко, тягуче, растягивая слова. Генерал за его спиной тоже расплылся в лоснящейся, жестокой улыбке… Как же они довольны собой. Что ж, каков хозяин…
Получается, они убили Артура? Как же они расправились с тем монстром, с которым даже я не смогла справиться силой? Может, подло отравили? Рассеянно перебирая догадки в голове, я равнодушно отозвалась: «Хм-м» — и оглядела комнату. Раз Адам и остальные уже здесь, значит, то секретное орудие тоже должно быть где-то рядом.
— …Похоже, показывать мне своё секретное орудие ты по-прежнему не собираешься.
Обладатель редкой способности становиться полностью невидимым. Человек, которого он цинично называл удобным секретным орудием, всё это время снимал с меня путы, но так ни разу и не показался на глаза. Не то чтобы я горела желанием с ним поздороваться. Разговаривать с ним я тоже не собиралась, чтобы Мэри и другие мои служанки, не дай бог, не узнали о его существовании. Никаких неудобств я от этого не испытывала. И всё же то, что он даже теперь не показывается мне, немного настораживает.
— Ах, это не то, что следует выставлять перед вашими прекрасными глазами, принцесса Прайд. Прошу вас, не обращайте на него внимания.
Опять одно и то же. Похоже, для Империи Раджа это и впрямь ценный, стратегический обладатель Особой способности. Так просто раскрывать мне его личность Адам явно не намерен. Судя по тому, что я услышала при самом первом его появлении здесь, это его «давняя покупка». Впрочем, уже по одному тому факту, что Раджа держит при себе человека из нашей Фризии, можно о многом догадаться.
— И всё же? С того самого момента, как я попросила передать тебе сообщение, вы сами изрядно задержались… Что заставило вас так долго копаться?
Может, они просто садистски наслаждались тем, что я связана и вынуждена беспомощно томиться в ожидании спасения? Не скрывая своего лёгкого раздражения, я поудобнее устроилась на кровати. При виде того, как я по-хозяйски расслабилась, лицо Адама неожиданно чуть дёрнулось от неудовольствия. Мне искренне понравилось, что ему это неприятно, и теперь я сама насмешливо, высокомерно улыбнулась ему.
— …Ну? Что-то пошло не так, Ваше высочество? Расскажите же мне.
Я провела тонким пальцем по губам Адама, которые он недовольно сжал, словно не желая признаваться мне в собственном позоре. Его плечи вздрогнули от моего прикосновения. От уголка его рта я скользнула по щеке к уху и легко, почти интимно откинула его тёмно-фиолетовую прядь. Плавно вернулась пальцем от уха к щеке, а затем кончиками пальцев властно приподняла его подбородок, заставляя повернуть лицо к себе.
Он посмотрел на меня с таким выражением, в котором смешались глубокое унижение и больное возбуждение. Его узкие глаза чуть раскрылись. Его дыхание, ставшее гораздо более тяжёлым, чем прежде, согрело и увлажнило мою руку под его подбородком.
— Я внимательно слушаю. Расскажи мне своими устами о той возвышенной причине, по которой ты имел неслыханную дерзость заставить меня, избранную, ждать тебя.
Время до утра у нас пока есть. Утром моя мать и остальные приступят к государственным делам. Тем более когда они с ужасом узнают, что Адам сбежал из дворца. Наверняка и сейчас стражники в панике ищут его, не смыкая глаз.
Значит, до рассвета мне нужно спокойно, в деталях выслушать его и обдумать свой дальнейший план. До вторжения армии Империи Раджа в нашу страну… до игрового финала осталось всего четыре дня. За это время мне следует исправить все свои прежние просчёты, а утром сразу же… Отправиться прямо в тронный зал. Когда все высшие сановники соберутся в одном месте ради государственных дел, настанет самый подходящий момент. Заставляя Адама говорить, я вдруг отстраненно посмотрела за окно. В предрассветном небе всё ещё ярко и холодно мерцали звёзды.
— Ветка Артура… — я произнесла это лишь одними губами, слушая вполуха совершенно неинтересные, жалкие оправдания Адама. Мне нужны от него не оправдания, а рассказ об унизительной неудаче — такой, от которой он сам невольно скривится от злости.
Раз Артур умер, так и не дойдя до финала, его сюжетной ветки уже, наверное, не будет. Единственный персонаж, кто даже в оригинальной игре превосходил меня во владении мечом и в самом конце тем же мечом рассекал меня надвое, — и он выбыл самым первым.
Плохой конец. Самый первый. Если он… больше никогда не появится передо мной. В плохом конце игрового Артура он героически закрывал собой Тиару и погибал от выстрела Прайд. Он умирал в объятиях Тиары, которая горько плакала и спрашивала: «Почему?..» А он лишь сожалел о том, что не смог уберечь дорогих ему людей: «Я… опять… никого…»
А-а… Раньше я этого вообще не вспоминала. Но чем ближе финал, тем больше новых воспоминаний, иных будущих проносится в моей голове. Память моей прошлой жизни? Предвидение? Или и то и другое вместе? Мне уже всё равно. Может, и в этом мире Артур умер с таким же горьким сожалением на губах? О том, что не сумел защитить Тиару от Адама, от меня, заточённой в этой башне, — и сожалел об этом перед смертью? Или сожалел о рыцарском ордене, о жителях нашей страны, или…
«…Вернёмся домой».
Нет никакого смысла об этом думать. Если трусливо оглядываться назад из-за гибели одного-единственного игрового персонажа, никакого последнего босса из меня не выйдет. Всё равно мне суждено погибнуть через четыре дня. Так буду хотя бы до тех пор сполна наслаждаться своей жизнью последнего босса.
Ведь завтра — весёлый, очень весёлый день королевы.
✧ ═══════════════ ✧
Каллум:
— Капитан Каллум, прошу вас, возьмите стул…
Один из дежурных рыцарей-целителей участливо придвинул к кровати Артура деревянный стул. Оказывается, я уже довольно давно стоял здесь, у изголовья, совершенно не двигаясь с места. За окном лечебницы уже успело полностью рассвести.
После того как мы с Аланом оставили Артура в лечебнице на попечение врачей, я немедленно доложил обо всем командору Родерику, а Алан со всех ног вернулся обратно к башне. Ему нужно было срочно разобраться в случившемся там, но раз он до сих пор не вернулся сюда, значит, он, наверное, собирался хотя бы сегодня, в свой единственный свободный день, посторожить башню вместо раненого Артура.
Посторожить Госпожу Прайд. С тех самых пор как Принц Стайл тайно попросил нас по ночам сменять Артура у башни, я прекрасно знал: наш командир не уходил оттуда сутками вовсе не для того, чтобы не пускать внутрь возможных злоумышленников. Он отчаянно хотел удержать там саму Госпожа Прайд. Мы все прекрасно понимали, что именно это значит, но каждый из нас предпочитал крепко прикусить язык и промолчать об этом.
Рыцарю категорически непозволительно поднять руку на члена королевской семьи своей страны. Даже единственная, крошечная царапина, нанесённая им по неосторожности, заслуживает самого сурового наказания. Если Госпожа Прайд попробует сбежать, Алан, конечно, сможет задержать её у дверей, однако после этого ему останется лишь словесно уговаривать её вернуться. Уже за один только обнажённый против неё рыцарский меч можно легко попасть под военный трибунал. Ведь официально мы все считались людьми, которые всего лишь случайно оказались рядом с ней. Нам по уставу не полагалось даже знать, почему Госпожу Прайд вообще нельзя выпускать из той башни, и само наше вмешательство в это дело означало прямое превышение полномочий. И всё же наш Алан, скорее всего, остановит её силой.
«Может, лет через двадцать мы с вами ещё увидимся на свободе».
Я невольно вспомнил, с какой мрачной решимостью он когда-то давно это говорил. Наверняка и Артур принял своё роковое решение остаться у башни с такой же непоколебимой готовностью пожертвовать собой. Он взвалил всё это бремя на себя одного и в итоге выступил против чего-то страшного. Судя по тому немногому, что нам пока известно, он бился против сбежавших подданных Империи Раджа… Скорее всего, против их генерала. Раз кто-то сумел нанести нашему Артуру такие чудовищные раны, этот человек должен быть немыслимо силён. Только бы и с Аланом сейчас там ничего не случилось.
Нам по-прежнему не были известны ни истинные намерения врага, ни что-либо ещё существенное. Внутри самой башни — никаких следов нападения или борьбы. Если бы они, например, похитили Госпожу Прайд, причина их появления там была бы ясна как день. Но и этого не произошло.
После того как Артуру наконец оказали самую первую, срочную помощь, в другие лечебницы замка доставили множество пострадавших стражников, найденных без сознания возле башни, и одного из пойманных беглецов — начальника штаба Раджи. Одного стражника тяжело подстрелили из пистолета, однако жизнь ему всё же спасли. По его сбивчивым словам, после выстрела он так и остался лежать в крови на земле и слышал лишь жуткие крики.
Остальные стражники и пленный начальник штаба так и не приходили в себя: их сознание помутилось, словно они разом сошли с ума. У начальника штаба была насквозь ранена нога. Судя по характерному размеру и форме раны, её, вероятнее всего, нанёс именно меч Артура. Значит, у Артура, который по долгу службы ещё не должен был знать о побеге этих людей, имелась очень веская причина любой ценой остановить их у башни.
Раненых стражников распределили по другим замковым лечебницам. Артура, формально бывшего рыцаря, и беглого начальника штаба поместили сюда — в главную лечебницу, расположенную рядом с тренировочной площадкой нашего ордена. Надзирать теперь нужно было не только за имперским начальником штаба: Принц Стайл особым приказом разрешил приставить рыцарскую охрану и к Артуру. Орден выделил для этого двоих надежных людей. Один — это Джил, рыцарь седьмого отряда, который заодно постоянно лечил его раны своим даром и следил за общим состоянием больного. Вторым сейчас был я.
Я и сам до смерти тревожился об Артуре, но здесь требовался ещё и здравомыслящий человек, способный хоть как-то объяснить всем произошедшее. С тех самых пор как по замку разнеслась страшная весть о его ранении, у дверей его палаты во время каждого короткого перерыва собирались толпы рыцарей — узнать, как он. При виде перебинтованного с ног до головы Артура, о критическом состоянии которого и без слов всё было предельно ясно, каждый из них потрясенно задерживал дыхание и ждал от меня объяснений.
Рассказывать им ни о Прайд, ни об отдалённой башне было строжайше запрещено. Поэтому местом, где его обнаружили израненным, в моей версии стала просто «территория замка». Я говорил им лишь, что мы с Аланом случайно наткнулись там на собравшийся поисковый отряд и что Артура, вероятнее всего, в жестоком бою ранили беглецы из тюрьмы. Когда я жестко добавлял, что остальное разглашению не подлежит, рыцари больше не расспрашивали. Однако едва ли хоть кто-нибудь из них мысленно не связывал случившееся с его недавним, внезапным наказанием. К тому же мне приходилось не только сухо объяснять ситуацию. Рыцари, узнавшие о его настоящем состоянии…
Грохот! Дверь палаты вдруг резко, с силой распахнулась настежь. Неужели даже не постучал? Я недовольно обернулся. Ну вот, он всё-таки пришёл. Мгновение спустя громко зашумели и в самой палате, и за дверью в коридоре.
— …Пришёл, это Харрисон.
Харрисон, вице-капитан восьмого отряда, к которому официально относился Артур. Должно быть, до сих пор он стиснув зубы исполнял свои прямые обязанности, а теперь, едва только начался законный перерыв, примчался сюда.
— Это был вице-капитан Харрисон?
— Что сейчас произошло?
— Враг?!
За открытой дверью тревожно переговаривались дежурные рыцари. Похоже, Харрисон и по самой лечебнице пронёсся на своей невероятной, пугающей скорости. Насколько я помню, его восьмой отряд сегодня утром рассредоточили по королевской резиденции… Значит, он бежал сюда без остановки прямо оттуда. Даже он сильно запыхался, но от бега ли, или от сильного волнения — я не мог точно понять по его лицу.
Его фиолетовые глаза за длинными черными прядями, обрамлявшими бледное лицо, раскрылись до предела. Он быстро, порывисто подошёл от двери; его крепкое тело слегка покачивалось на ходу. Впервые в жизни я видел обычно невозмутимого Харрисона настолько растерянным.
— Харрисон.
Я негромко позвал его ещё раз, но он словно оглох и не слышал меня. Он тяжело склонился над кроватью и, не моргая, смотрел на Артура, сплошь покрытого белыми бинтами и всё ещё лежавшего без сознания. Видимо, от присланного гонца или от уже побывавших здесь рыцарей он успел в подробностях услышать о его тяжелом состоянии. Наконец его безумный взгляд намертво застыл на правой руке друга.
Нашим врачам и целителям общими усилиями удалось пришить и соединить её с плечом. Теперь руку надежно зафиксировали плотными повязками. Харрисон медленно протянул свои дрожащие пальцы, словно хотел сам, лично удостовериться, что она на месте, но Джил, рыцарь седьмого отряда, мягко остановил его движение. Артуру сейчас необходим абсолютный, полный покой; пока следует избегать даже малейших прикосновений к швам. Услышав это, Харрисон с силой сжал кулак, так и не коснувшись Артура, — и вдруг резко, грубо схватил меня за грудки. От неожиданного, сильного рывка я рефлекторно встал; мой стул с грохотом опрокинулся на пол.
— Вице-капитан Харрисон!
Джил испуганно вскрикнул, однако Харрисон перекрыл его своим низким голосом:
— Отвечай мне, Каллум Бордо…! Что случилось с Артуром Бересфордом?! Кто именно это с ним сделал?!
Его низкий голос чуть заметно дрожал от сдерживаемого гнева, а в глазах горела неприкрытая жажда убийства. Оскалив зубы, Харрисон кричал на меня, тяжело дышал и говорил сейчас куда больше своих обычных двух слов. Я заранее предвидел, что он непременно придёт в такое смятение. Скорее уж следовало похвалить его за то, что он вытерпел до перерыва и самовольно не бросил службу ради друга. Тем более если он уже знал всю тяжесть ран Артура.
Я в ответ спокойно взял его за руку и заговорил медленно, ровно, стараясь успокоить его:
— Скорее всего, это были сбежавшие из тюрьмы люди Раджа, которых сейчас усиленно ищут. У Артура были очень тяжёлые раны на животе и плече, но их уже зашили хирурги. Когда мы с Аланом его нашли, его кровотечение по какой-то причине уже пытались останавливать; в том числе благодаря этому чуду он пока жив. Повреждённое горло тоже лечили Особой способностью, оно должно скоро полностью восстановиться. Но вот его левая рука сильно переломана…
— Что с его правой рукой?!!
[[image:/storage/reader-images/e898e77c0afa4ba3eb28ca6e6e8da0ff00c87f53.jpg]]
Не дав мне договорить, Харрисон вновь отчаянно закричал на всю палату. Сквозь его стиснутые зубы вырвался горячий, тяжелый выдох. Его жгучее нетерпение было почти осязаемым в воздухе. Правая рука…
— …Когда наши стражники подоспели к нему, она уже была полностью отрублена. Теперь её пришили и соединили кости. Пока он не очнётся, мы точно не узнаем, сможет ли он ею когда-нибудь пользоваться… Но главное сейчас — Артур всё ещё балансирует между жизнью и смертью.
Ещё неизвестно, откроет ли он вообще глаза. Стоило мне самому вслух произнести то, о чём Харрисон, скорее всего, и так уже знал, как его глубокое потрясение стало совершенно явным. Рука, мертвой хваткой державшая меня за грудки, вдруг бессильно ослабла и задрожала. Из его горла донёсся неестественный, сдавленный звук — даже я отчетливо услышал его. Не мигающие, широкие глаза дрогнули, и без того бледное лицо стало совсем белым, как полотно.
Он был далеко не единственным. До него уже многие бывалые рыцари не могли скрыть своего потрясения, узнав о реальном состоянии Артура. Некоторые из них едва не падали в обморок прямо здесь же, у его кровати. Всякий раз мне приходилось терпеливо говорить с ними, жестко объяснять: сейчас прежде всего нужно стиснуть зубы, исполнять свой долг и искать беглецов.
— Харрисон, я прекрасно понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Но сейчас гораздо важнее…
Он грубо отпустил меня и толкнул в грудь. Я слегка пошатнулся, осекшись на полуслове. Харрисон с абсолютно пустым взглядом тяжело опёрся обеими руками о кровать спящего Артура. Склонился к нему совсем близко; его длинные чёрные волосы упали прямо на забинтованное лицо друга.
— Проснись, Артур Бересфорд. Сейчас же скажи мне, кто именно тебя ранил. Что там произошло? Кого ты встретил? Кто отнял у тебя твою руку?.. Кто отнял у нашего восьмого отряда капитана, а у той госпожи — её личного рыцаря охраны? Я убью его собственными руками.
Харрисон говорил ровно, пугающе однообразно, и всё же в этих словах слышались чувства такой разрушительной силы, что мне становилось страшно. Да и вне боя он крайне редко произносил вслух так много слов подряд. Артур не отвечал ему, но Харрисон, закончив монолог, снова начинал задавать ему те же самые вопросы по кругу. Джил попытался было обратиться к нему — совершенно безуспешно. Я мягко положил руку ему на плечо, но он, даже не обернувшись, резким движением сбросил её.
Совсем на себя не похожий, сломленный, он продолжал и продолжал тихо говорить со спящим Артуром. Потом среди его слов появилось страшное: «Не прощу». Вслед за этими словами всё его существо начало отчетливо источать густую жажду убийства. Я уже собирался жестко прикрикнуть на него, чтобы он пришел в себя, когда… Тук-тук.
— Довольно, Харрисон.
Из всё ещё открытой настежь двери одновременно со стуком прозвучал спокойный, властный голос. На этот раз обернулись не только мы с Джилом: Харрисон тоже резко повернул голову и выпрямился по стойке смирно.
— Вице-командор…
Он словно внезапно вспомнил, что нужно вообще дышать. Вице-командор Кларк смотрел на нас всех, чуть сурово, испытующе нахмурившись. Тихо закрыв за собой дверь палаты, он медленно приблизился к нам. Раньше, пока ещё только шло экстренное лечение, он уже приходил сюда вместе с отцом Артура, командором Родериком. И теперь, глядя на изувеченного Артура после оказанной помощи, он болезненно прищурился.
— Я пришёл проведать его вместо Родерика. Он перевёл свой тяжелый взгляд с Артура на Харрисона, по-отечески положил тому тяжелую ладонь на плечо и вопросительно посмотрел на нас с Джилом. Подробно спросил о текущем состоянии Артура и о том, что изменилось за эти часы. Внимательно выслушав мой ответ, он тихо сказал: «Понятно» — и слабо улыбнулся.
— …Значит, он ещё жив. Это хорошо.
Это была абсолютно искренняя улыбка, но те чувства, что таились в ней, будто тисками сжимали моё сердце. Я невольно сглотнул ком в горле и стиснул зубы. Вице-командор другой рукой ободряюще похлопал меня по плечу.
— Прости меня, Каллум, я знаю, тебе ещё нужно командовать своим третьим отрядом… Но побудь пока при нём.
— Похоже, за это короткое время нашему Артуру пришлось через многое пройти — в том числе и через то, о чём мы пока не знаем… Дай ему теперь спокойно отдохнуть в тишине. Понял меня?
Ладонь вице-командора всё ещё крепко лежала на плече дрожащего Харрисона. Он дважды, успокаивающе похлопал по нему. Харрисон молча кивнул, соглашаясь, и покорно опустил голову. Потом вице-командор тепло поблагодарил за тяжелые труды и целителя Джила и увёл Харрисона из нашей палаты. На пороге тот ещё раз тоскливо обернулся к кровати, но больше ничего не сказал.
Как же хорошо, что вовремя пришёл вице-командор. Нам двоим было бы очень трудно удержать Харрисона в рамках приличий. В отличие от большинства остальных рыцарей, он прислушивался лишь к очень немногим, авторитетным людям. К тому же его дикая ярость была мне вполне объяснима.
Артуру отрубили правую руку. Для любого рыцаря это всё равно что безжалостно перерезать нить, на которой держится сама его жизнь и честь. Он навсегда лишился своей ведущей руки. Даже если хирургам соединить её с телом удалось, снова обрести способность полноценно двигать ею — это совсем другое дело. Даже если разорванные нервы чудом срастутся и движение частично вернётся, в самом лучшем случае он сможет без затруднений заниматься лишь простыми повседневными делами. Владеть тяжелым мечом, как настоящий рыцарь, он уже не сможет никогда. Если он с нуля научится делать всё левой рукой, это ещё не означает, что к нему вернутся прежняя феноменальная ловкость, его мастерство в бою на мечах, в стрельбе и рукопашной схватке. Для такого фантастического восстановления, вероятно, понадобятся долгие годы упорных упражнений.
Нет, ещё прежде, чтобы этой правой рукой стало возможно просто банально пользоваться в быту, могут потребоваться годы реабилитации. Иными словами, даже если Артур чудом очнётся, вернуться в рыцари ему уже не суждено… А ведь он столько трудился, проливал пот и кровь, чтобы достичь своего нынешнего положения капитана.
При этой жестокой мысли теперь и меня едва не захлестнули мрачные чувства. Сжав коренные зубы и до боли переплетя пальцы рук, я силой воли подавил то отчаяние, что грозило выплеснуться наружу. Вице-командор Кларк терпит. Командор Родерик, его родной отец, терпит это. Значит, мы, его подчиненные, не имеем права терять самообладание. Как я и сказал тогда Принцу Стайлу, сейчас нужно тревожиться прежде всего о сохранении самой жизни Артура.
Когда я по телепорту сообщил командору о ранении сына, и он, и стоявший рядом вице-командор поспешили в лечебницу, даже не дослушав моих сбивчивых объяснений. Глаза командора в ужасе расширились от моих слов. Он в панике перевернул бумаги на столе, налетел на сам стол и шкаф, пулей выскочил из своего кабинета… Лицо он ещё как-то держал, но скрыть глубочайшее потрясение отца не смог.
Увидев Артура, ещё не забинтованного, прямо во время кровавого лечения, они оба застыли на пороге. Даже со спины было заметно, как они ошеломлены этим зрелищем. Они просто не дышали; их натренированные тела одеревенели, словно неживые статуи. Несколько секунд они будто не решались даже сделать шаг в палату. Я услышал только тихое «Артур», но, пока врач сам не подбежал к ним с докладом, больше ни единого слова не прозвучало.
Врач сухо рассказал об общем критическом состоянии Артура, затем об отрубленной правой руке, и я отчётливо услышал два резких, болезненных вдоха. Командор на миг страшно пошатнулся, словно у него закружилась голова от удара; вице-командор застыл настолько, что даже не заметил этого движения друга.
Потом перед собравшимися рыцарями они снова держались твёрдо, как скалы. Говорили всем, что сейчас важнее всего исполнение нашего долга, что мы должны заниматься усиленной охраной и обороной замка, а не самовольными поисками беглецов… Но их внутреннее отчаянное горе наверняка было несравнимо с нашим.
Никто в мире не имел больше права предаться горю, чем сам командор Родерик. Наверняка он больше всех сейчас хотел оставаться здесь, рядом с умирающим сыном. Стоило мне только подумать, что он сейчас чувствует, и грудь пронзала тупая боль. Должно быть, именно поэтому он и отправил проведать Артура вице-командора, а не пришёл сам: он просто боялся вновь лишиться душевного равновесия перед подчинёнными.
— …Хотя бы… хотя бы ты просто проснулся.
Уже одно это чудо спасло бы многих из нас от отчаяния. Правда, тогда нам пришлось бы рассказать самому Артуру ту жестокую правду о его руке. И всё же… я, мы все не могли перестать отчаянно желать ему одного: просто живи.
Я устало сел рядом, посмотрел на его страшно исцарапанное, бледное лицо. То, что его голова чудом не пострадала, ещё можно было назвать удачей среди этого кошмара. Его глаза закрыты, все жизненные силы, должно быть, уходят на то, чтобы едва заметно, хрипло дышать. Пусть он проснётся и окажется раздавлен отчаянием от потери руки… Лишь бы он просто остался жив. Тогда и я, и Алан, и Эрик, и Харрисон, и командор с вице-командором — множество наших рыцарей смогут поддержать его в трудный час. А ещё друг Артура…
— …Артур ещё не приходил в себя, капитан Каллум?
Тихий голос внезапно раздался совсем рядом, хотя дверь палаты не издавала ни звука. Обратился ко мне не дежурный рыцарь и не врач. Я стремительно поднялся со стула и выпрямился по стойке смирно.
— Принц Стайл…!
Я глубоко поклонился. Джил тоже почтительно опустился на колено, врач глубоко склонил голову. Принц Стайл даже не посмотрел на меня. Его бледное лицо не менялось; потемневший взгляд был намертво прикован к спящему Артуру. Выслушав мой краткий доклад о его текущем состоянии, он лишь коротко ответил, и его лицо потемнело ещё сильнее. Я искренне хотел попросить у него прощения за то, что не сумел защитить Артура от врагов, хотя мне и поручили тогда дежурить у башни… Но при другом рыцаре и врачах я мог лишь виновато склонить голову:
— Простите меня.
Стайл молча, устало покачал головой. Врач почтительно предложил ему стул; принц молча сел у кровати.
— Сенешаль Вест как раз дал мне довольно долгий перерыв для отдыха.
Его голос был совершенно пустым и безжизненным. К тому же в такой ранний утренний час под перерывом наверняка подразумевался сон. С самой ночи он, должно быть, так и не сомкнул глаз, занимаясь поисками беглецов и выясняя, что именно произошло у башни. Я искренне тревожился за его здоровье… Но ещё больше — из-за того, как стремительно помрачнело его лицо, стоило ему только сесть рядом с другом.
Врач, которого он тихо спросил о состоянии Артура, всё подробно объяснил. Разумеется, от этого прогноза Стайл не повеселел. Я просто не знал, что ещё сказать в утешение. Наконец он медленно повернулся ко мне, впервые с тех самых пор, как появился здесь.
— …Спасибо вам за то, что вы сделали раньше. Благодаря вам я смог без промедления доложить обо всем матери. И мы убедились, что люди Раджа всё ещё находятся в самом замке. Сейчас стража возобновила их усиленные поиски.
Он говорил ровно, как автомат, потом слабо, вымученно улыбнулся мне. Эта пустая улыбка ранила меня куда сильнее, чем полное отсутствие всякого выражения. Больше Стайл ничего не сказал, словно превратился в неживую куклу. Лишь молча смотрел на бледный профиль Артура.
Только его кулаки, лежавшие на коленях, были стиснуты до крупной дрожи. Ногти с силой впились в ладони; выступила кровь.
✧ ═══════════════ ✧
Гилберт:
— Наследный принц Адам и генерал ещё не найдены?
В огромном тронном зале голос королевы Розы звучал невыносимо глухо. Я стоял чуть позади неё, с тяжёлым сердцем замечая, как глубокая усталость уже явственно проступает на её бледном, обычно столь величественном лице.
Необъяснимое бегство из запертых одиночных камер. Затем, десятки стражников у отдалённой башни, разом потерявших сознание, словно в приступе массового безумия. Наш единственный оставшийся в здравом уме стражник с ужасом рассказывал, что, придя в себя, увидел всех товарищей корчащимися на земле, а следом кто-то невидимый выстрелил и в него. Более того, Артура — пусть и неофициально, но единственного, кто сдерживал госпожу Прайд, — нашли в луже крови, в критическом состоянии. При этом внутри самой башни ничего не изменилось: Прайд не сбежала, а спокойно спала в своей постели.
Всё происходящее иначе как чудовищно необъяснимым не назовёшь. Потеря сознания у стражников и пойманного начальника штаба выглядела жутко. Они не просто лишились чувств: все они мучились, стонали, словно в глубоком помешательстве, и не могли произнести ни слова. Их симптомы пугающе напоминали то, что произошло с Госпожой Прайд, когда она впервые упала в обморок, однако эти животные стоны, широко раскрытые глаза и судороги были чем-то куда более мрачным. Можно было легко заподозрить, что это тоже грязное дело рук Раджа, — но каким образом?
— Хорошо, что хотя бы начальника штаба удалось схватить… Однако как минимум трое подданных Раджа по-прежнему остаются на свободе, — произнесла Роза.
— По крайней мере, за пределы замка они не выбрались. Прайд тоже невредима, она в башне… Пока.
На слова королевы Альберт ответил тяжело и мрачно. Мы с сенешалем Вестом невольно умолкли. Перед стоявшими в зале стражниками нельзя было говорить совершенно открыто, но страшное ранение Артура значило для нас очень многое. Даже Принцу Стайлу было не под силу удержать Прайд, а Артуру одному это чудом удавалось.
— …Не пора ли нам всё-таки направить туда рыцарский орден?
Никто не посмел возразить Весту. Направить рыцарей — значило наконец официально раскрыть перед всем орденом ту страшную правду о том, что сейчас происходит с Госпожой Прайд. Но раз о критическом состоянии Артура уже и так знал весь гарнизон, скрывать правду дальше было почти невозможно. Вест сухо добавил, что наименьшее волнение вызвало бы предварительное лишение Госпожи Прайд права престолонаследия.
Лишить Прайд права престолонаследия. После этого вернуть его будет абсолютно невозможно. Никогда — даже если впоследствии с ней случится чудо и её разум исцелится. Отказаться от неё сейчас? Разве это не повторение той старой, трагической ошибки, которую Роза совершала до событий десятилетней давности?
— Удачным… это решение никак не назовёшь. Учитывая, сколько пострадавших уже принёс нынешний случай, — заговорил я, прервав гнетущую тишину. Подробно изложив свои опасения о том, что оставлять у башни лишь нескольких рыцарей смертельно опасно, я решился произнести вслух то, о чём сейчас думали мы все:
— К тому же… с Госпожой Прайд напрямую связаны и те подозрения…
— О-о? И в чём же именно меня подозревают, премьер-министр Гилберт?
Это произошло совершенно внезапно. Вместе с этим насмешливым, звонким голосом прямо посреди тронного зала из ниоткуда появилась сама Прайд. Настолько неожиданно, что среди нашей стражи прошёл испуганный гул, и даже Роза широко раскрыла глаза от шока. Можно было подумать, что её снова телепортировал Стайл, однако самого принца нигде не было видно. Более того, Прайд ядовито улыбнулась:
— Как хорошо, что Стайла здесь нет.
— Прайд… Почему ты здесь? — Роза задавала этот вопрос, с трудом сдерживая нарастающее дурное предчувствие.
Прайд же шутовски улыбнулась, высоко подняв уголки губ.
— Там — моё законное место. Место будущей королевы.
Она залилась смехом. У Розы от этого жуткого смеха волосы встали дыбом. Вест немедленно приказал схватить Прайд, и стражники мгновенно бросились вперёд.
Один протянул руку — она голыми руками играючи отвела его удар, сбоку перехватила запястье и с хрустом вывернула сустав. Другой прыгнул на неё — она одним неуловимым скачком ушла в сторону и подставила ногу. Попробовали окружить её и придавить числом — она легко, словно птица, перепрыгнула выше их голов, оказалась за спинами и безжалостным пинком отправила одного прочь.
Принцесса со смехом и поразительной, пугающей лёгкостью танцевала среди стражников, в одиночку подавляя тех, кто был вдвое крупнее её. Не только Роза, но и Альберт с Вестом просто не верили своим глазам. Одно дело — слышать сухие доклады о её феноменальных движениях, но видеть это своими глазами впервые было жутко.
Один из стражников в панике решил, что им срочно нужно больше людей, и бросился к огромным дверям тронного зала, чтобы позвать дежурных товарищей.
— А-а… а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!
И рухнул.
Я задержал дыхание, всё моё тело рефлекторно напряглось. Он падал, в агонии обхватив голову руками и крича, — почти в точности так же, как прежде сама Прайд.
— Ты цел?!
— Что случилось?!
Стражники бросились к нему, к дверям, и один за другим точно так же с воплями хватались за головы, кричали и замертво валились на мраморный пол. А сама Прайд…
— А-ха-ха-ха! До чего же смешно! Здоровые мужчины, а вопят такими жалкими голосами. Вот глупцы!
Смеясь во всё горло, она легко отбивалась от стражников, всё ещё пытавшихся её схватить, и откровенно издевалась над падающими в муках. Вскоре стражники начали падать не только у самых дверей, но и прямо вокруг неё. В конце концов все до единого люди, расставленные охранять королевскую семью, корчились на полу, обхватив головы.
Лишившись последних противников, Прайд брезгливо пнула скулящего стражника и медленно, по-хозяйски пошла прямо к нам. Теперь для каждого из нас она была воплощённой, смертельной угрозой.
— Ну же? Расскажите мне… В чём именно меня подозревают?
Тук. Тук. Тук. Её неторопливые, уверенные шаги заставляли кровь стынуть в жилах. Голос был обманчиво мягким, но в злорадно вздёрнутых губах читалась одна лишь чистая злоба.
— Что ты задумала, Прайд?! — в отчаянии повысил голос Альберт, однако она даже не подумала остановиться.
Я молча, решительно шагнул вперёд, спиной прикрывая королеву и остальных. Только тогда Прайд замерла на месте. Мою истинную силу она прекрасно понимала.
Альберт и Вест поспешно отвели Розу себе за спины, словно живым щитом заслоняя её. Она тихо, с поистине королевским достоинством заговорила:
— Прежде чем я отвечу, ответь на мой вопрос, Прайд. Кто этот человек со способностью становиться невидимым?
Улыбка Прайд стала ещё шире. Несколько долгих секунд она стояла неподвижно, с отвратительной маской на лице, а затем просто не выдержала:
— Пф… А-ха-ха-ха!
И, схватившись за живот, от души расхохоталась.
— Как и следовало ожидать от матушки!.. Я одолжила его у наследного принца Адама.
Она произнесла это легко, даже не пытаясь ничего утаить. У всех нас перехватило дыхание, мой пульс резко участился. Имя Адама, до сих пор остававшегося в бегах. И эти слова, прямо подтверждающие, что обладатель Особой способности принадлежал ему. Этот ответ разом подтвердил наши самые худшие опасения.
Именно в сговоре с Империей Раджа её и подозревали. И если во всём этом изначально участвовал невидимка, всё становилось пугающе понятно.
— Кто же этот человек? — спросила Роза.
— Не знаю. Я ведь и сама ещё не видела его лица, — Тревога в голосе Розы, казалось, лишь веселила Прайд.
Роза едва заметно прикусила бледную нижнюю губу, неотрывно глядя на смеющуюся дочь. Затем её губы разомкнулись:
— Прайд, значит, ты всё-таки связана с Империей Ра… гх… а…
…А-а…!
Королева внезапно замолчала.
— Роза?
Альберт и Вест бросились к ней, но ответа не было. Неужели?.. Мы все трое одновременно в ужасе расширили глаза. И тут раздался крик. Роза закричала — так же страшно и надрывно, как те стражники на полу. Альберт подхватил падающую жену, снова и снова в панике звал её по имени… а потом вдруг сам с воплем обхватил свою голову. Два страшных, раздирающих душу голоса слились воедино. Альберт рухнул на мраморный пол, оказавшись под опиравшейся на него Розой.
— Альберт!
Я бросился к ним, совершенно забыв о Прайд. Обернулся к оцепеневшему от ужаса Весту и рявкнул:
— Немедленно отойдите оттуда!
Невидимки обошли нас с флангов. Теперь я кристально ясно понял это и, до предела обострив слух, действительно уловил в пустоте залах присутствие сразу двоих чужаков.
— Знаете… Мне ведь вполне хватило бы просто вернуться в королевскую резиденцию, — неторопливо протянула Прайд за моей спиной.
Вест почти не слушал её. Он в панике широко взмахивал руками, остерегаясь невидимых людей, которые должны были быть где-то рядом, и отчаянно пытался отступить. Но уже в следующее мгновение он, как и Альберт, с диким криком схватился за голову и начал падать. Я едва успел протянуть руку и не дал Весту разбить голову о мрамор. Однако назвать его невредимым было невозможно: он кричал без остановки, корчась в моих руках.
Глядя, как Вест мучается передо мной, точно обезумевший, я не находил слов. Позади всё ещё лежал Альберт, успевший упасть так, чтобы бережно принять на себя Розу.
Альберт. Альберт. Мой друг Альберт! Я в отчаянии повторял его имя про себя. Он изменился, сломался от боли до неузнаваемости в одно роковое мгновение. А вместе с ним разом пали ещё двое из высших лиц нашей страны. Я на долю секунды застыл от глубочайшего потрясения — и тут в моей груди вскипел ледяной гнев.
— Так ты… здесь!
В моём низком голосе прозвучала открытая, смертельная угроза. Я резко обернулся; мои светло-голубые волосы взлетели над плечом. Без малейших колебаний я наотмашь, со всей силы ударил локтем в пустоту прямо за своей спиной. Удар с хрустом пришёлся во что-то твёрдое. Послышалось грубое мычание «Гуа!» — и из воздуха внезапно возник крупный мужчина. Держась за ушибленное место, он покачнулся и тяжело повалился на пол. Генерал. Он быстро приподнялся, сообразил, что из-за моего удара потерял физический контакт с невидимкой, и в тревоге огляделся по сторонам.
— О, промахнулся. Вас было легче всего обнаружить — вот я и не удержался, — холодно заговорил я и неотвратимо пошёл к лежащему генералу. Мои узкие светло-голубые глаза сейчас были острыми, как лезвия. Я ещё смутно чувствовал поблизости присутствие одного человека, но точного места определить пока не мог. Что ж, можно обратить это себе на пользу и сделать вид, будто я ничего не заметил. Я хищно хрустнул костяшками пальцев, продолжая приближаться.
От исходившей от меня жажды убийства генерал побледнел как полотно. Прайд и не подумала ему помочь. Напротив, она с садистским удовольствием наблюдала, как я даю выход своему сдержанному гневу, и блаженно щурилась, прислушиваясь к не смолкавшим вокруг нас жутким стонам Розы и Альберта.
— Премьер-министр Гилберт. Сразу предупреждаю: предметом торга он не станет.
— Вот как? — легко ответил я на её весёлый голос, но останавливаться совершенно не собирался.
Генерал в панике попытался достать спрятанный под плащом пистолет. Не успела его рука даже сомкнуться на оружии, как я молниеносно выбил его точным ударом ноги.
Если второй — невидимка, значит, некий секрет физического контакта есть у генерала? Или невидимка носит с собой яд либо что-то подобное? Размышляя так, я обеими руками жестко взял хрипящего генерала за грудки и медленно начал поднимать его с пола… И в то же самое мгновение резко, не глядя ударил ногой в пустоту сбоку от себя. Снова послышался сдавленный крик. Невидимый человек отлетел к колонне и стал видимым. Я просто не поверил своим собственным глазам. Я с ненужной силой стиснул одежду висящего в моих руках генерала и вслух произнёс имя, словно мой разум категорически отказывался признавать увиденное:
— Наследный принц Адам?..
Держась за ушибленную грудь и надсадно кашляя после моего удара, Адам сидел на полу. Услышав своё имя, он не слишком приветливо оскалился и небрежно, издевательски помахал мне рукой.
Не может быть. Это просто невероятно. Чтобы тем самым магом-невидимкой оказался сам Адам?! Но ведь он наследный принц Империи Раджа! У них не бывает Особых способностей! Я на секунду оцепенел от этого невозможного, ломающего всю логику потрясения. В моей голове лихорадочно проносились мысли, пытаясь сложить этот безумный пазл… И именно из-за этого минутного шока я так и не заметил бесшумного присутствия третьего врага — Типпета.
Прямо за моей спиной тихо лязгнул холодный металл. Когда я наконец понял, что сейчас произошло, было уже слишком поздно.
✧ ═══════════════ ✧
Стайл:
— Принц Стайл … Если позволите, я распорядился бы принести вам поесть…
Каллум тихо обратился ко мне, неподвижно сидевшему у кровати. С самого рассвета, когда я в отчаянии пришёл сюда, я так и не сдвинулся с места. Моя голова была тяжело опущена; на моём лице сейчас можно было прочесть лишь тяжёлую, давящую мрачность. На его робкое предложение я ответил лишь коротким, глухим отказом и снова крепко сжал губы, словно силой запирая все слова внутри себя.
Каллуму разрешили сесть рядом со мной, но всё же сидеть вот так, плечом к плечу с Первым принцем, ему явно было неловко. Здесь совсем не та неофициальная обстановка, что в комнате Алана, где мы с личными рыцарями охраны тайком собирались выпить. Каллум сел, однако совершенно не знал, что сказать мне. Вместе со мной он напряженно всматривался в белый профиль Артура, отчаянно надеясь заметить хотя бы малейшую перемену к лучшему.
Старший врач подошёл к больному и начал очередной осмотр. Я заметил, что тот с явным недоумением повторяет одну и ту же проверку и хмуро качает головой. Поднявший глаза Джил из седьмого отряда перехватил тревожный взгляд капитана, побледнел и тоже напряженно посмотрел на врача.
— …С Артуром что-то не так?..
Неужели… Артур пока только едва слышно дышал. Я резко поднял голову. С мучительным, сосущим предчувствием мы ждали ответа целителя.
— Нет… — уклончиво ответил врач.
Однако меня такой ответ совершенно не удовлетворил.
— Скажите мне правду, прошу вас.
Врач заговорил, явно затрудняясь подобрать нужные слова:
— Обычно… при столь тяжёлых, множественных ранах естественно было бы ожидать и других серьезных осложнений… Но у него до сих пор ничего подобного не наблюдается… Совсем ничего?.. Разумеется, чем меньше осложнений, тем лучше для больного, однако…
Словно и сам до конца не понимая происходящего, он снова покачал головой и тщательно измерил Артуру температуру. По его словам, она оставалась настолько нормальной, что это уже казалось странным.
Каллум и Джил непонимающе нахмурились. И опытный капитан, и рыцарь седьмого отряда, постоянно занимавшегося неотложной помощью, прекрасно знали хотя бы это базовое правило: чем тяжелее раны, тем сильнее страдает тело, неизбежно появляются жар и воспаления. А ведь и правда: лежащий без сознания Артур был мертвенно бледен, но у него не было ни горячечной лихорадки, ни беспокойного бреда во сне.
Может, напротив, его температура критически падает? Каллум и Джил вместе с врачом обеспокоенно поднялись и ещё раз скрупулезно проверили состояние Артура. Пульс и дыхание — без опасных отклонений. Температура чуть выше обычной, но для самого Артура — в пределах нормы. Что же это такое? Может, какая-то неизвестная болезнь?.. Джил тревожно приоткрыл рот, собираясь что-то сказать.
— …Вот ведь…
Я тихо, обреченно выдохнул. Я поник всем телом, в отчаянии закрыл руками лицо и голову; мои плечи тяжело поднялись и опустились вместе с глубоким, судорожным выдохом.
— Принц Стайл?
Каллум встревоженно обратился ко мне. Я медленно поднял голову от рук. В моих чёрных глазах появился едва заметный, холодный блеск понимания. Мой взгляд словно стал живее, острее, чем прежде, и все присутствующие невольно уставились на меня, не находя слов от удивления.
— …Всё в порядке. Думаю, тревожиться об этом симптоме нам здесь не о чем. И рассказывать об этом кому-либо тоже не следует. Таково моё прямое решение… Вы меня поняли?
Мой низкий голос прозвучал с почти угрожающим нажимом. Все рыцари и врачи мгновенно выпрямились. Они коротко, по-военному подтвердили, что поняли приказ. Я слабо, натянуто улыбнулся им в ответ, но мои глаза при этом совершенно не улыбались.
Истинная причина этого феномена оставалась для них неясной. Однако всем было абсолютно очевидно: им только что строжайше запретили разглашать услышанное.
— Наверняка ему просто помогло ваше лечение.
Произнеся это ровно и безоговорочно, я вдруг в ужасе широко раскрыл глаза и… судорожно зажал уши руками.
— …Гх…
Я внезапно намертво накрыл их обеими ладонями, моё лицо болезненно напряглось. Первым ко мне бросился Каллум. Но я словно и этого не слышал — лишь крепко, до боли зажмурился, продолжая изо всех сил давить ладонями на уши. Головная боль? Звон? Пока Каллум тревожно гадал, что со мной, я с напряжённым лицом снова и снова мотал головой и до скрежета стискивал зубы.
Каллум успокаивающе провёл рукой по моей спине, обеспокоенно заглянул в лицо. Я чуть приоткрыл глаза, сквозь пелену заметил его искреннее беспокойство и с трудом выдавил:
— Всё хорошо…
Потом я медленно, нехотя опустил руки и с силой сжал кулаки на своих коленях.
Каллум с некоторым недоумением прислушался к тишине лечебницы. Ничего необычного. Зато за нашей дверью постепенно становилось всё шумнее. Сквозь взволнованные голоса рыцарей доносилось:
— …Капитан Алан?
— …Вы уже вернулись от башни?
Затем послышались быстрые, тяжелые шаги: кто-то бежал по коридору прямо к нам. Я и Джил тоже заметили их. Каллум резко встал со стула и повернулся к деревянной двери. Шаги приближались прямо к нашей палате; наконец дверь распахнулась с такой неистовой силой, словно её собирались выбить с петель. В палату под оглушительный грохот ворвался хорошо знакомый всем нам рыцарь.
— Каллум! Иди сюда, нужно срочно… Принц Стайл?! Как… вы всё ещё здесь…
Редко в жизни случалось видеть, чтобы выносливый Алан так тяжело запыхался. С него градом катился холодный пот. Увидев меня, того, кого он явно не ожидал встретить здесь, он в шоке раскрыл глаза, выдохнул почти с кашлем, снова жадно втянул воздух и попытался подобрать слова. Обратившись к Каллуму и ко мне, он выпалил всё на одном дыхании:
— Из того места… она исчезла!! Сейчас стражники срочно… ищут её…!
Он не назвал имени, но мы оба мгновенно и правильно всё поняли. Я резко вскочил на ноги, с грохотом опрокинув свой стул. Ещё до этих путаных объяснений мне стало кристально ясно, почему я всё это время слышал в голове знакомый свист Прайд.
Она настойчиво звала меня. Я глупо полагал, что Прайд просто опять хочет выбраться из отдалённой башни и поэтому так зовёт меня. Но она уже сбежала. Зачем же тогда сейчас вызывать меня? Она ушла оттуда сама или её силой забрал этот Адам? Дурное, сосущее предчувствие терзало меня изнутри. Не успев додумать эту мысль, я активировал перенос. Алан отчаянно окликнул меня, но его голос оборвался прежде, чем я смог расслышать слова, и мир вокруг меня мгновенно сменился.
— …А-ха! Наконец-то ты пришёл, мой милый Стайл.
Первым меня встретил этот тягучий, издевательский голос Прайд, к которому я уже, к сожалению, успел привыкнуть за последние дни.
— Я столько раз звала тебя.
Я материализовался прямо перед ней. Сначала я почувствовал огромную волну облегчения — слава богу, она цела. Затем мой взгляд стал ледяным и жёстким: значит, она всё-таки сбежала сама.
Я уже собирался холодно спросить: «Что вам угодно?» — когда… я внезапно понял, что здесь что-то кардинально не так.
— Принц Стайл! Немедленно бегите оттуда!!
Сбоку донёсся сорвавшийся, полный испуга крик Гилберта. Гилберт здесь? Значит, я переместился в тронный зал. Но если он здесь, где же моя мать и остальные сановники?.. Я начал медленно оборачиваться.
Лязг.
— …Что?!
Мои обе руки вдруг невыносимо отяжелели. Всё случилось настолько стремительно и внезапно, что вместо поворота я в шоке опустил взгляд на собственные запястья. На них оказались надеты странно знакомые, тяжелые металлические оковы.
Прайд разразилась безумным, торжествующим смехом. Пронзённый этим жутким звуком, я неуверенно поднял дрожащие руки к груди. Зазвенел холодный металл; длинная, толстая цепь между браслетами тяжело свесилась почти к моим ногам. Их характерные украшения, это давящее ощущение блокировки, которое просто невозможно забыть… У меня закружилась голова прежде, чем я вообще успел подумать о причинах происходящего.
— Принц Стайл…!
Я резко повернул голову к воскликнувшему Гилберту, всё ещё не в силах сосредоточить свой мутный взгляд. Он тоже был закован в точно такие же кандалы. Силой прижимая какого-то генерала к полу, он широко раскрытыми от шока глазами смотрел прямо на меня. Те же самые украшенные браслеты. Особое, редкое приспособление, созданное вовсе не для того, чтобы связывать физические движения, а чтобы намертво запирать Особые способности владельца.
— Сестра… Гилберт… Что это значит…?
Ошеломлённый, я совершенно не успевал осознать весь масштаб происходящего кошмара. На этот раз я лихорадочно оглядел весь огромный зал. Закованный Гилберт. Множество поверженных, корчащихся стражников. Сенешаль Вест. Мой отец, принц-консорт Альберт. И моя мать, королева Роза. Я то и дело вскрикивал, в отчаянии звал их по именам, судорожно вдыхал воздух и категорически отказывался верить своим глазам. И прежде, чем мой взгляд вновь вернулся к довольно, садистски ухмылявшейся Прайд, я увидел за её спиной ещё одного человека.
— Адам!..
В моём низком голосе прозвучала чистая, первобытная ненависть. Адам ответил мне неприятной, самодовольной улыбкой, словно ему было невероятно лестно моё внимание.
Я отчаянно, силой подавил в себе жгучее желание немедленно потребовать от него ответа за изувеченного Артура. Сейчас есть нечто куда более важное. Я заставил свой разум расставить всё по местам.
— Что здесь происходит?! Что вы сделали с моей матерью и остальными?! Прайд! Почему вы добровольно помогаете этим людям?!
Я и так уже прекрасно знал ответ. Но я всё равно кричал на неё, будто изо рта рвалось обжигающее пламя, и наступал на Прайд. Мой ум уже до мучительной, режущей ясности разобрался во всём, что я здесь видел. И всё же я повышал свой голос, словно одновременно требовал от неё подтверждения и отчаянно отвергал очевидную правду.
Прайд ответила мне блаженной, почти детской улыбкой:
— Что? Разве это не ясно? Чтобы стать истинной королевой.
По моему телу пробежала крупная дрожь, начавшись с закованной правой руки. Моё сердце ударяло о ребра изнутри так медленно, так невыносимо тяжело, что казалось — оно вот-вот остановится навсегда. Я намертво замкнул губы, задержал дыхание и до боли напряг дрожащий кулак, пытаясь сдержать свои эмоции.
Прайд тихо, нежно засмеялась, легко, как ребенка, коснулась моего плеча, словно лаская, и отвернулась. Изящным, танцующим шагом она грациозно прошла к королевскому трону, стоявшему прямо за тем местом, где сейчас лежала без сознания Роза.
— К тому же, если всё закончить слишком быстро и скучно, до финала просто не дотянуть. Можно ведь дать им такую небольшую фору?
Произнося эти совершенно непонятные, безумные слова, она почти впрыгнула в кресло. В священное кресло, где было позволено сидеть только правящей королеве. Так легко, будто это само собой разумелось. Она изящно поставила локоть на подлокотник, лениво подперла лоб сложенными тонкими пальцами, вытянула свои длинные стройные ноги — и вальяжно закинула одну на другую.
— С сегодняшнего дня всё королевство Фризия будет исключительно моим… Ну что, Стайл? Ты ведь как следует мне поможешь в этом? Ты же мой верный помощник.
Её голос звучал звонко, весело, будто она прощупывала мою реакцию. Я не нашёл в себе сил для ответа. Слова Прайд не были просто пустым бахвальством сумасшедшей. Королева Роза пала. Кому сейчас по закону принадлежит первое право на престол, я прекрасно знал.
Адам, до этого скромно державшийся поодаль, словно притянутый невидимым магнитом, подошёл к Прайд. Он уверенно встал рядом с ней, на то самое место, которое подле королевы имел право занимать только её принц-консорт, — и по-хозяйски облокотился о спинку трона. Будто всем своим видом заявлял, что принадлежит именно туда.
— Всё будет просто прекрасно. Совсем ничего кардинально не изменится. Просто мы станем ещё, ещё ближе и теснее связаны с великой Империей Раджа. Богатство нашей страны многократно приумножится — это же сплошные преимущества для всех. Ничего сложного, верно?
От её презрительной, холодной улыбки по моей спине пополз липкий ужас; моё тело застыло. Я с отчаянием посмотрел на тяжелые оковы на своих руках и с болью исказил лицо. Насколько страшным и необратимым для всех нас окажется это её «просто». Сблизиться с Раджа — значит со временем неизбежно надеть точно такие же рабские оковы на миллионы невинных жителей моей страны.
— А если ты упрямо откажешься помогать мне… Стайл, с тобой случится ровно то же самое, что сейчас с нашей матерью и остальными глупцами.
Прайд небрежно указала подбородком на Розу, Альберта и Веста: они всё ещё лежали на мраморе, мелко содрогаясь от невидимой боли. Даже к своим родным родителям она словно не испытывала ничего, кроме презрения. Она лишь тонко, жестоко улыбнулась, а затем, увидев моё искажённое лицо, улыбнулась ещё шире и радостнее.
— Прайд… Вы хоть понимаете, что вы делаете?! Что вы… что вы сделали с матерью, с остальными, с этими невинными стражниками?!
— Тебе совершенно необязательно это знать, мой милый, наивный братец.
Мои полные боли слова ничуть не тронули Прайд. Напротив, она отрезала их холодно, как ножом, и посмотрела на меня сверху вниз, как на насекомое. Я сжал свои дрожащие в оковах руки так сильно, что на ладонях проступила кровь.
Помогать ей?! Как можно… как я вообще могу на это пойти?! Содействовать кровавому правлению Прайд — значит добровольно согласиться на то, чтобы моя гордая Фризия стала жалкой страной, поставляющей им рабов.
Убей свои чувства. Убей их прямо сейчас. Убей. Избавься от всех лишних мыслей. Я лихорадочно твердил это себе, но то темное отчаяние, что непрерывно поднималось изнутри, грозило полностью поглотить мой разум. Это зрелище и этот выбор были похожи на самый страшный кошмар. Моё дыхание обмелело, мозгу катастрофически не хватало кислорода. Мне хотелось просто исчезнуть отсюда — но теперь, без магии, я не мог этого сделать. Хотелось в отчаянии схватиться за голову, но моё тело стало свинцово тяжёлым и неподвижным, словно скованным невидимым льдом. Кровь в жилах двигалась пугающе медленно. И дело было вовсе не из-за физического веса оков — само моё тело, казалось, вот-вот провалится вниз, сквозь пол.
Как мне сбежать отсюда? Перед нами, даже считая саму Прайд, всего четверо врагов. Не такие уж непобедимые противники, от которых совершенно невозможно уйти на своих двоих ногах. А что со стражниками за той тяжелой дверью? Если они ещё целы, я могу попытаться выбежать, намертво запереть вход снаружи и оставить Прайд с остальными запертыми в зале. А за это драгоценное время вызвать весь рыцарский орден…
Я успел дойти в своих планах до этой мысли и начал лихорадочно прикидывать, когда и как мне лучше воспользоваться удобным мгновением для рывка.
— …Госпожа Прайд. Пожалуйста, положитесь в этом на нас.
Голос Гилберта прозвучал вдруг пугающе ясно и отчётливо в тишине зала.
Что?! Я резко обернулся. Гилберт, до этого намертво удерживавший генерала Раджи на полу, как раз плавно отпускал его. Опозоренный, красный от гнева генерал снова вскинул свой тяжелый кулак, собираясь выместить злобу на обидчике. Но едва он только начал опускать его, Гилберт мастерски использовал силу его же замаха: изящно перехватил руку, легко бросил тушу через плечо — и на этот раз генерал с жутким грохотом ударился об пол всей спиной. От чудовищного удара у того перехватило дыхание; пошевелиться он больше не мог. Гилберт посмотрел на него сверху вниз и презрительно бросил:
— Сейчас здесь будет важный разговор. Не мешай.
Этот ледяной, полный угрозы взгляд заставил генерала замереть от ужаса. Теперь тот побелел уже окончательно и покорно, молча кивнул. Убедившись в этом, Гилберт неторопливо, как актер, изобразил вежливую улыбку и встал рядом со мной, всё ещё растерянным.
— Принц Стайл — очень одарённый будущий сенешаль. Он вполне способен заменить старого сенешаля Веста на этом посту и без моей скромной помощи.
— Гилберт! Ты…!
Что ты такое говоришь?! Я в шоке хотел выкрикнуть это ему в лицо, но Гилберт одной твердой рукой остановил меня, молча, но властно удерживая на месте. Я всё же попытался подступить к нему сбоку — и внезапно заметил, что эта его рука едва ощутимо, нервно дрожит от напряжения. Я тут же замолчал, пораженный догадкой.
— О-о? Наш премьер-министр Гилберт. Уже так быстро передумали?
— Передумал? Что вы, ваше высочество. Я и прежде давал вам немало клятв верности, Госпожа Прайд. Сейчас законно управлять страной здесь можете только вы одна. К тому же…
Прайд улыбалась ему, словно с интересом испытывая его. Гилберт прервал свою фразу, плавно убрал руку от моего плеча, почтительно положил её себе на грудь и грациозно преклонил одно колено в знак абсолютной покорности. Его дежурная улыбка на миг потемнела. Он продолжал вежливо улыбаться одними лишь губами, совершенно не скрывая странного, фанатичного блеска своих светло-голубых глаз, неотрывно обращённых к Прайд.
— Если вы действительно хотите исполнить все свои тайные желания, Госпожа Прайд, вам куда лучше держать такого человека, как я, при себе.
В его гладких словах явственно, недвусмысленно звучал второй, скрытый смысл. Я непонимающе нахмурился. Увидев глубоко склонённого перед Прайд премьер-министра, Адам самодовольно, презрительно ухмыльнулся. А Прайд…
— …Пф… а… ха-ха… А-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!!
Она схватилась руками за живот и истерично захохотала на весь зал. Смеялась снова и снова, почти задыхаясь от восторга, как ребенок размахивала ногами на троне. Её безумный смех долго не смолкал — настолько долго, что даже Адам почувствовал в этом какую-то странность. Наконец Прайд протяжно, со свистом выдохнула, расслабленно откинулась на спинку трона и жестоко искривила свои губы.
— Как и следовало ожидать от моего умного премьер-министра Гилберта… Да… конечно. Вы ведь… прекрасно меня понимаете, правда?..
Она ещё раз тихо, зловеще усмехнулась, не в силах совсем остановиться. На несколько долгих секунд её лицо холодно, пугающе исказилось. Уголки её губ были подняты, будто она всё ещё улыбалась, но всё остальное её лицо резко, хищно напряглось. Её взгляд мгновенно утратил всякое человеческое тепло; глаза странно, нечеловечески сузились.
Адам непонимающе переспросил её, видимо не поняв скрытого смысла её слов, но Прайд тут же жестко осадила его жестом. Всё ещё неотрывно глядя только на коленопреклоненного Гилберта, она наконец растянула свой рот в жуткой улыбке до самого предела.
— Добро пожаловать ко мне, премьер-министр Гилберт… Стайл.
Ну же? В самом конце она перевела свой давящий взгляд на меня. От меня требовали немедленной покорности прямо здесь и сейчас. Я с тяжелым сердцем опустил глаза в пол. Однако Гилберт, всё ещё покорно склонивший свою голову перед Прайд, незаметно для неё направил на меня одни лишь свои глаза. Невозможно было не понять его взгляда: он чего-то отчаянно, настойчиво просит от меня. Со стороны всё это могло показаться только одним — Гилберт трусливо предал нас всех ради власти. Но я видел это совершенно иначе. А если никакого предательства с его стороны нет, то по какой же тогда скрытой причине Гилберт сейчас добровольно подчиняется Прайд?
— …Если я буду беспрекословно повиноваться вам, моя мать и остальные останутся живы?
Я заставил себя спросить это тихо, ровным, низким голосом. Гилберт с облегчением закрыл глаза. Мои руки в оковах задрожали ещё сильнее, металлическая цепь жалобно зазвенела в тишине. Прайд будто только и ждала от меня этих покорных слов.
— Разумеется, мой милый.
Она довольно, как сытая кошка, сощурилась.
— Если вы оба будете хорошенько, без вопросов исполнять абсолютно всё, что я вам скажу, я не стану убивать мать и остальных. Зачем мне без веской причины трогать больных, беспомощных людей?
Её слова прозвучали напевно, с нескрываемым садистским удовольствием.
«Так я и думал», — с горечью признал я про себя. Если Прайд сейчас станет королевой, трое лежащих сейчас на полу законных правителей будут ей лишь помехой. Нет никакой политической причины оставлять их в живых — если только от них нельзя получить какую-нибудь другую, более извращенную пользу или использовать для шантажа.
Теперь я до самого конца понял наше безвыходное положение. Я стиснул зубы так сильно, что у меня заболели дёсны. Мои ногти до крови впились в ладонь дрожащей правой руки. Я медленно, как старик, опустился на колено рядом с Гилбертом.
Убей свои чувства. Убей их. Не думай ни о чем. Пока я как мантру твердил себе это, моя цепь с громким лязгом опустилась на мраморный пол. Затем глубоко, покорно склонилась и моя голова.
— …Как прикажете. Исполняющая обязанности королевы Прайд.
Со скованными руками я тоже выразил свою полную покорность принцессе, собиравшейся продать собственную страну в рабство Империи Раджа, и её наследному принцу. Чтобы никто из тех троих — ни моя настоящая королева, ни мой принц-консорт, ни старый сенешаль — не погиб сегодня.
— Да, я очень рассчитываю на твою помощь! Исполняющий обязанности сенешаля Стайл.
И в следующее мгновение над нашими двумя покорно склонёнными головами разнёсся безумный смех принцессы, словно жестокая насмешка над всем, во что мы верили.
✧ ═══════════════ ✧
«Всем на территории замка. Снять рыцарскую охрану».
— Эй… Что это вообще значит?..
— Не знаю… Но премьер-министр Гилберт прямо говорит, что такова воля Её Величества.
— Правда? Однако почему так внезапно, без объяснений?..
«Все подданные Империи Раджа благополучно задержаны. Таким образом, безопасность королевства Фризия обеспечена».
«Всем в королевской резиденции. В связи с внезапной тяжелой болезнью королевы Розы, Первая принцесса Прайд Роял Айви немедленно назначается исполняющей обязанности королевы и наделяется всеми государственными полномочиями».
— Внезапная болезнь?! Разве не в такое время нужно, наоборот, многократно усилить охрану резиденции?..
— По словам премьер-министра Гилберта, эта болезнь может оказаться крайне заразной. Этот приказ отдан ради безопасности самого ордена. Но сейчас важное другое — Госпожа Прайд! Почему Её Величество назначила именно её, когда наша госпожа сама находится в таком нестабильном состоянии?!
«Всем в королевском дворце. Строжайше запрещается допускать во дворец без специального разрешения кого бы то ни было, включая высших сановников и членов ордена».
«Всем надлежит подчиняться представителям Империи Раджа».
В замке мгновенно поднялось небывалое смятение. Эти противоречивые королевские указы раздельно поступили на общую территорию замка, в королевскую резиденцию и в сам охраняемый дворец. Высшие чиновники, знавшие истинную правду о Раджа и их планах, просто не верили собственным ушам. Рыцари, получившие этот внезапный, нелогичный приказ об отступлении со своих постов, тоже не скрывали глубокого недоумения и растущей тревоги.
Доступ во дворец отныне запретили даже постоянно жившим в резиденции представителям королевского дома и высшей знати, в том числе и семье сенешаля Веста. Не зная, цел ли сам старый Вест, его родные в панике растерялись. Гилберт лично, используя весь свой авторитет, успокоил их и жестко убедил пока ни при каких обстоятельствах не покидать свои покои.
В то же время в самом закрытом дворце он спешно собрал доверенных врачей, немногих оставшихся стражников и личную прислугу, включая служанок и слуг. Только им он скупо сообщил нечто наиболее близкое к страшной правде. Ради сохранения жизней и безопасности королевы, принца-консорта и сенешаля им всем следовало держать рот на замке и беспрекословно подчиняться приказам людей из Империи Раджа и самой Прайд.
Тех стражников, что обезумели во дворце под воздействием способности Адама, в глубокой тайне перенесли в замковую лечебницу, намеренно смешав их с такими же пострадавшими у отдалённой башни, и передали под строгий присмотр целителей.
Служанкам и дворцовым врачам поручили продолжать в строжайшей тайне ухаживать за парализованными Розой, Альбертом и Вестом. Услышав из уст Гилберта, что жизнь высших лиц их страны теперь буквально находится в чужих, враждебных руках, они могли лишь молча согласиться на всё: холодные, расчетливые указания премьер-министра были сейчас единственным, лучшим из оставшихся путей для спасения.
✧ ═══════════════ ✧
Гилберт:
— …Похоже, всё идёт гладко, Гилберт.
Стайл с бесстрастным лицом обратился ко мне. Я как раз закончил раздавать основные распоряжения страже и слугам, методично устраняя последствия переворота Госпожи Прайд. Жизни королевы Розы, принца-консорта и сенешаля стали нашим общим, кровавым залогом: нам обоим недвусмысленно приказали добиться того, чтобы все государственные полномочия немедленно перешли к Госпоже Прайд.
Мы накинули просторные, глухие плащи, скрывавшие наши скованные руки и звенящие цепи, и продолжали уверенно передавать указания по всей территории замка, в королевскую резиденцию и во дворец. — Что вы, Принц Стайл. В наших нынешних обстоятельствах возвращать всю полноту власти Госпожа Прайд — довольно натянутое, грубое решение. За пределами резиденции до сих пор все официально полагали, что она тяжело больна. Боюсь, столь поспешно сколоченная конструкция власти вскоре неизбежно начнёт трещать по швам.
Ни рыцарский орден, ни оставшиеся высшие чиновники не глупы. Я с лёгкостью, совершенно спокойно признал перед ним очевидные недостатки устроенного нами временного управления. Стайл смотрел на меня без всякого выражения на бледном лице.
Действительно, для рыцарей весть о внезапной, бескровной поимке представителей Раджа была слишком внезапной и гладкой. Да и само их формальное задержание не давало никакого логичного повода внезапно ослаблять бдительность по отношению к Империи Раджа. Охрану замка многократно усилили ещё до их побега из камер. Кроме того, многие высшие сановники, прекрасно знавшие и о жуткой перемене в Госпожи Прайд, и об истинной, враждебной сущности и замыслах принца Адама, постоянно жили в резиденции. Для них и неожиданный отвод рыцарей, и назначение больной Госпожи Прайд исполняющей обязанности королевы неизбежно выглядели крайне подозрительно.
— Мне кажется, ты мог бы распорядиться этими сведениями для них получше. Или я ошибаюсь?
— Вы меня переоцениваете, Принц Стайл.
Я мягко, вежливо рассмеялся и лишь одними глазами осторожно оглядел наши окрестности. Существовала очень большая вероятность, что тот невидимый подручный Адама прямо сейчас пристально следит за нами. По существу, нам с принцем лишь позволяли свободно двигаться по замку, ни на секунду не выпуская из-под плотного надзора. Для меня сейчас труднее всего было именно это: ни открыто оглядевшись, ни попытавшись уловить чьё-либо присутствие своей способностью, я не мог точно удостовериться, рядом этот невидимка или нет.
— Пора возвращаться обратно во дворец.
Государственных дел там остаётся ещё целая гора. Как законным заместителям, нам тоже необходимо сделать всё, что только возможно. Принц-консорт и сенешаль. Обеспечить беспрепятственное, гладкое выполнение их государственных обязанностей — это тоже самодовольно возложила на нас Госпожа Прайд. С тех самых пор как я официально выразил ей свою покорность в зале, я держался совершенно спокойно, словно вообще ничего не случилось. Стайл молча, с тяжелым лицом пошёл рядом со мной. Однако у самой кареты, которая должна была отвезти нас обратно во дворец, он внезапно понизил голос:
— На всякий случай. Об этом я всё же спрошу тебя прямо сейчас, Гилберт.
— …О чём же?
От одной лишь мысли, что невидимый шпион может услышать этот вопрос Стайла, мою кожу кольнуло ледяным напряжением. Но мой голос остался всё таким же мягким и почтительным. На меня в упор смотрели непроницаемые чёрные глаза юного принца.
— Ты ведь не собираешься сделать тот же самый выбор?
— Если вы действительно так считаете, убейте меня прямо здесь и сейчас.
Я не оставил между его вопросом и своим ответом ни единого мгновения на раздумья. На лёгкий, испытующий прищур Стайла я отозвался совершенно спокойной, приветливой улыбкой. Принц, ничуть не меняясь в лице, тихо, с облегчением выдохнул. Он ощутил немалое облегчение: я совершенно верно понял его скрытый вопрос и ответил именно так, как он от меня ожидал.
— …Зря я спросил.
— Ничуть. Напротив, я вам очень благодарен.
Даже если этот невидимка и стоял прямо за нашими спинами и подслушал нас, истинный смысл этого короткого разговора остался бы для него совершенно неясным. Но этих нескольких слов оказалось вполне достаточно, чтобы мы оба твердо удостоверились в истинных намерениях друг друга.
Стайл Роял Айви. Первый принц, коварный и расчетливый стратег. Гилберт Батлер. Премьер-министр, гениальный интриган. Мы только что безмолвно подтвердили наше общее намерение поднять знамя мятежа.
✧ ═══════════════ ✧
— Господин премьер-министр Гилберт, ваш специальный заказ прибыл. Я медленно повернулся к бледному слуге, который явился ко мне ранним утром с небольшой посылкой.
Вчерашний государственный переворот, так блестяще устроенный измененной Госпожой Прайд и Империей Раджа, вынудил меня остаться на всю ночь во дворце: нужно было методично раздавать указания по замку, успокаивать людей и одновременно исполнять обязанности и парализованного принца-консорта, и премьер-министра. В последнее время я довольно часто ночевал здесь, за документами, так что это место было для меня привычным. Однако нынешняя обстановка в захваченном дворце совершенно не располагала к спокойному сну. Немного подремав в кресле кабинета, я снова приступил к работе в полном одиночестве.
Я вежливо поблагодарил слугу, коротко велел ему оставить принесённое на ближайшем столе. Но он почему-то не ушёл. Продолжал напряженно смотреть на меня, словно отчаянно хотел что-то сказать, но не смел.
— …Что-нибудь случилось?
Я уже примерно представлял, о чём именно он хочет меня спросить. Неторопливо развязывая посылку и проверяя её содержимое, я нарочно обратился к нему самым мягким, успокаивающим тоном, чтобы он не побоялся заговорить со мной. Слуга на миг нервно сжал губы, затем ответил вполголоса, озираясь:
— …Что же теперь… что будет со всеми нами, господин премьер-министр?..
И в этих словах, и в нездоровом, землистом цвете его лица читались глубокая тревога и животный страх. Что ж, неудивительно. На общей территории замка и в резиденции люди ещё могли чего-то не знать и верить в легенду о болезни королевы. Но те слуги, кому мы приказали оставаться запертыми во дворце, прекрасно знали и о Королеве Розе с остальными, взятых в беспомощные заложники, и о том, что само сердце нашей страны уже фактически захвачено Империей Раджа. Они не только обоснованно боялись, что их в любой момент могут просто убить ради сохранения этой грязной тайны, — они находились физически ближе всех к бедствию нашего королевства и видели весь этот ужас своими глазами.
— …Сейчас нам всем остаётся лишь добросовестно делать всё ради Её Величества. Всё будет хорошо: пока никаких новых, разрушительных договоров с Раджа и изменений в наших законах нет. Если дело дойдёт до этого, предоставьте всё мне.
Я подошел и осторожно, ободряюще положил руку ему на плечо. Стоило мне только прикоснуться к нему, как стало ясно: его тело мелко, непрерывно дрожит. Я тепло улыбнулся ему, позволил немного перевести дух, искренне поблагодарил за верные труды в эту тяжелую ночь и лично проводил до тяжелой двери кабинета.
Наверное, сейчас каждый слуга и стражник в этом дворце терзается той же самой панической тревогой. Совершенно неизвестно, в какой именно момент этот страх и недовольство взорвутся бунтом. Мне нужно очень внимательно следить за настроениями, чтобы никто из них не бросился действовать сгоряча и не погубил нас всех.
— …И Принц Стайл уже скоро должен подойти, наверное.
Я бросил взгляд на часы, аккуратно убрал самые важные бумаги за пазуху, остальные папки взял в руки и неслышно вышел в коридор. Принц Стайл, должно быть, тоже уже направляется сюда. Получить свои первые указания в качестве сенешаля у Госпожи Прайд и наследного принца Адама в тронном зале.
Вчера вечером, уходя к себе после переворота, юный принц тоже выглядел до крайности плохо. За последнее, мирное время в его черные глаза наконец-то начала возвращаться жизнь, и вот теперь они опять помутнели, окончательно опустели. О причинах этого мне не стоит и гадать.
Ранение Артура. Переворот Госпожи Прайд. Рабские оковы. Цепь между нашими руками довольно длинная, потому в повседневной дворцовой рутине она почти не мешает, но Особую способность эти проклятые браслеты запирают намертво. Для меня в этом особого стратегического неудобства нет, а вот у Принца Стайласловно отняли его главное, смертоносное оружие — телепортацию. Его родители и старый сенешаль Вест — теперь беспомощные заложники на полу. Его любимая сестра Госпожа Прайд устроила этот кровавый переворот вместе с вражеским наследным принцем. А его лучший друг Артур, как мне скупо доложили, всё ещё без сознания и в крайне тяжёлом состоянии.
Теперь мне особенно ясно, насколько мудрым и своевременным было моё решение заранее, тайно вывезти Принцессу Тиауру в абсолютно безопасное место. Госпожа Прайд пока о своей младшей сестре не заговаривала. Но стоило мне лишь на миг представить, что и нашу светлую Принцессу Тиару сделали бы такой же заложницей в тронном зале, как Альберта с остальными, — мороз пробирал по коже.
Сейчас мне нужно предельно внимательно следить за всеми действиями безумной Госпожи Прайд, дипломатично пресекать любые безрассудные законопроекты Раджа и… как можно скорее добраться до тренировочной площадки рыцарского ордена. Только наш королевский рыцарский орден, истинная гордость и сила нашей страны, способен переломить это катастрофическое положение. Более того, его охраняемая территория сейчас, вероятно, самое безопасное место во всей Фризии.
Ведь там находятся не одни лишь верные рыцари. Там и Артур. Мне по закрытым каналам сообщили только, что он невероятно тяжело ранен, но нанесли ему эти раны, несомненно, люди Раджа. От измененной Госпожи Прайд и самого Адама нам нужно во что бы то ни стало скрывать сам факт того, что этот юноша всё ещё жив. Если они узнают об этом… они непременно, не задумываясь, снова попытаются добить его.
Лучше всего для наших планов было бы, если бы сегодня утром он уже очнулся. Там есть лучшие целители. Если его израненное тело хотя бы немного восстановится, мы со Стайлом сможем тайно расспросить его о том, что произошло у башни. А ещё…
— …Альберт, Королева Роза, сенешаль Вест…
Идя по пустому, гулкому коридору, я невольно, почти беззвучно произносил их имена. Мой единственный друг. Люди, которым я стольким обязан в этой жизни. Истинное сердце королевства Фризия. Я просто не могу, не имею права оставить их в таком унизительном положении.
Вчера, если бы мы со Принцем Стайлом попытались силой сбежать из зала, одного из них — скорее всего, именно старого сенешаля Веста — наверняка тут же жестоко убили бы в назидание нам. Не думаю, что изменившаяся Госпожа Прайд, этот бешеный генерал Раджи или наследный принц стали бы хоть секунду колебаться.
«Ты ведь не собираешься сделать тот же самый выбор?» Я живо вспомнил вчерашние проницательные слова Принца Стайла. Он прямо говорил о том темном времени, когда, отчаянно пытаясь спасти мою Марию от болезни, я совершал безумные глупости и тяжкие государственные преступления. Принц обоснованно опасался, не вступлю ли я опять на этот ложный, кровавый путь — теперь уже ради спасения Альберта и остальных. Разумеется, такого намерения у меня нет. Мой разум холоден.
«Да… конечно. Вы ведь… прекрасно меня понимаете, правда?..» …Она — моя истинная спасительница. Моя великая благодетельница, перед которой я нахожусь в неоплатном долгу до конца своих дней. Ради того светлого будущего нашей страны, которого она так искренне желала, ради того сурового наказания, что она мне когда-то назначила, я ни перед чем не остановлюсь. Сейчас мне нужно лишь методично, шаг за шагом исполнить — в самый последний, решающий миг — истинное желание прежней Госпожи Прайд.
Даже если расплатой за этот план для меня станет неисчислимая боль.
✧ ═══════════════ ✧
— Седрика нет?.. Что вообще значит «его нет»? Он пытался меня убить. Почему его отпустили?
Голос, полный раздражения и нескрываемого недовольства, был таким низким и вялым, что в нём с трудом можно было узнать Госпожу Прайд. Она бессильно откинулась на спинку трона, устало подперев щёку рукой.
— Вы всё испортили.
И Принц Стайл, и я глубоко, виновато склонились в извинении перед ней.
— Некоторое время мы настоятельно просили его оставаться в резиденции, однако иных улик против него так и не появилось. Поэтому совсем недавно ему, как дипломатическому лицу, было позволено вернуться домой в Ханазуо.
На мой спокойный, размеренный ответ Госпожа Прайд лишь недовольно поморщилась. Некоторое время она молча хмурилась, о чём-то напряженно размышляя. Но я продолжил доклад, плавно меняя опасную тему, и её лицо слегка смягчилось. Дослушав меня, она с интересом повторила часть моих слов:
— …Лично к рыцарскому ордену… Вот как.
Она усмехнулась и закинула ногу на ногу. Новая тема определённо немного её заинтересовала. Адам и его генерал по обе стороны от трона тоже стали слушать внимательнее.
Они держались рядом с Госпожой Прайд так уверенно, будто сами были высшими сановниками Фризии. Со вчерашнего дня они по-хозяйски поселились прямо во дворце и теперь выглядели вполне опрятно. Адам гладко зачесал свои тёмно-фиолетовые волосы вправо; растрёпанную шевелюру генерала тоже аккуратно подровняли. Своих подчинённых и слуг из Раджа они спокойно оставили в нашей тюрьме, зато собственные конфискованные вещи оба вернули себе полностью. Теперь, когда им покорно прислуживали искусные служанки и слуги Фризии, судьба их собственных людей за решёткой их совершенно не интересовала. Они даже предпочли бы навсегда заменить своих подчинённых нашими более умелыми и расторопными служанками, слугами и стражниками королевства.
Госпожа Прайд тоже больше не носила ту скромную ночную рубашку, теперь на ней было роскошное, тяжелое платье. Кажется, она искренне наслаждалась дорогим нарядом, который так давно не надевала. Она свысока посмотрела на меня и стоявшего чуть позади Принца Стайла.
— Да. Орден официально сообщил, что вчерашний приказ об отводе охраны никак не может считать обоснованным. Пусть этот приказ формально и исходил от самой королевы, но такое резкое сокращение охраны напрямую затрагивало безопасность королевской семьи. Даже дисциплинированные рыцари не могли, как обычно, просто покорно склонить головы и согласиться с этим безумием.
Госпожа Прайд слушала мои объяснения с холодным, отстраненным лицом, подперев щёку, словно обдумывая ход в шахматах. Адам, вальяжно навалившись сбоку на спинку трона, гадко ухмылялся, глядя сверху вниз на нас со Принцем Стайлом.
— Если всё так и останется как есть, командор Родерик может лично, с отрядом явиться во дворец за объяснениями. Буду признателен, если до этого мне позволят самому отправиться туда и убедить его.
Рядом со мной, приветливо улыбающимся, Принц Стайл стоял совершенно неподвижно, не поднимая головы и не произнося ни единого слова. Закрывавший всё его тело плащ едва заметно колыхался: под ним он левой рукой изо всех сил удерживал свою дрожащую, рвущуюся в бой правую. Я понимал: стоило ему хоть немного дать волю своим чувствам, и его ноги, казалось, сами понесли бы его к Госпоже Прайд, чтобы немедленно исполнить её давнее желание.
— Пусть приходит, моя королева Прайд. Если этот командор окажется слишком докучливым, мы поступим с ним точно так же, как с прежней королевой.
Адам улыбался с весёлой, маниакальной натянутостью и придвинул своё лицо так близко, будто собирался облизать Госпожу Прайд. Щёки его покраснели от возбуждения. От одного лишь его взволнованного, липкого голоса Принцу Стайлу, смотревшему в пол, явно стало дурно. Перед ним, несомненно, стоял человек, которого ему хотелось разорвать голыми руками немедленно.
Госпожа Прайд, даже не поворачиваясь к Адаму, чьё горячее дыхание уже касалось её щеки, отозвалась рассеянно. Я слегка, вежливо улыбнулся ему.
— Это было бы крайне неосмотрительно и опасно. Командор пользуется огромным, непререкаемым доверием среди рыцарей. Если и он внезапно падёт, их подозрения сразу многократно усилятся. При неудачном стечении обстоятельств весь вооруженный орден может явиться во дворец.
Предложение Адама я отверг легко, аргументированно и безоговорочно. Приподнятый уголок его рта нервно дёрнулся. Однако в его лисьих глазах, обращённых ко мне, недобрый блеск только усилился. То, что я, пленник, смел перечить ему, было нестерпимо неприятно, и одновременно нестерпимо занимательно для него.
— Да-а… Если сюда явится весь орден, будет весьма хлопотно. В худшем случае нам придётся потратить на них одного заложника.
Госпожа Прайд широко улыбнулась мне с почти мечтательным, предвкушающим видом. Никакой досады на её лице не было. Напротив, она словно просто не могла сдержать радостное предвкушение бойни. Она так и встретилась взглядом с моими светло-голубыми глазами.
Этот наш многозначительный обмен взглядами, будто мы прекрасно разговаривали без слов — заставил Адама в бешенстве с силой топнуть ногой. Звук эхом разнёсся по залу. Я с довольным видом плавно повернулся к нему и нарочито приветливо улыбнулся, словно открыто дразня его. Адам, кажется, всерьёз задумался, не приказать ли своему невидимому Типпету убить меня прямо сейчас.
— …Хорошо. Тогда идите и как следует убедите этого командора.
Так, чтобы больше он и слова лишнего не сказал. Я глубоко, почтительно поклонился, принимая её разрешение.
— Слушаюсь, ваше высочество… Ах да.
Я заговорил так, словно эта мысль только что случайно пришла мне в голову:
— Не позволите ли вы Принцу Стайлу лично сопровождать меня в орден? Рыцари доверяют ему куда больше, чем мне. К тому же он совсем недавно трагически потерял близкого друга — это значительно облегчит мою задачу вызвать у них некоторое сочувствие.
— Друга?
Госпожа Прайд чуть удивленно раскрыла глаза, но первым с нескрываемым интересом переспросил именно Адам. Его улыбка сияла, словно мы обсуждали забавную историю за чашкой чая. Принц Стайл по-прежнему не поднимал головы. От моих неожиданно прозвучавших слов его плечи один раз крупно дрогнули — больше никакой видимой реакции. Однако истинный смысл сказанного мной он понял совершенно ясно.
— …Недавно у отдалённой башни его нашли жестоко убитым. Неизвестно кем.
Я подыграл, нарочно понизив свой голос ещё сильнее. Эти мрачные слова отдавали дурным предзнаменованием: Артур и сейчас оставался между жизнью и смертью, и такое действительно могло случиться в любой момент. Даже эта ложь заставила Принца Стайла содрогнуться.
Ему нельзя смотреть на неё. Он сознательно, изо всех сил держал голову опущенной. Когда речь заходит о его друге, Госпожа Прайд без труда поймёт, о ком именно говорят. И нельзя надеяться на то, как именно она отреагирует, услышав о смерти Артура. Если Принц Стайл увидит на её лице именно то, чего боится, он в этот раз окончательно не выдержит. Он явно твердил себе это, неотрывно глядя в тёмное пространство перед своими ногами. Госпожа Прайд ничего мне не ответила. Вместо неё донёсся голос Адама, до смешного фальшивый, с явной примесью издевательского смеха:
— Какое ужасное несчастье.
Когда я ещё раз вежливо попросил разрешения взять Принца Стайла с собой, Госпожа Прайд наконец легко, безразлично бросила:
— Ну, хорошо.
По ледяной холодности этого голоса Принц Стайл, должно быть, от всего сердца понял: как же правильно он сделал, что не посмотрел ей в лицо.
— Но не забывайте. Мы всё время за вами следим.
Послышалась даже тихая, многозначительная усмешка Адама. Я видел, как Принц Стайл до крови прикусил щёку изнутри, словно пытаясь убить свои мысли. Проступила кровь, рот наполнился железным вкусом. Он отчаянно глушил свои чувства, сжимал дрожащий кулак и терпел. Скорее. Скорее уйти отсюда.
Невидимый обладатель Особой способности. Где он сейчас? Стоит рядом с Розой и остальными заложниками? Наблюдает за ними? Охраняет саму Прайд и Адама? Никто из нас не знал, возле кого он стоит с занесенным клинком. Прайд недвусмысленно предупреждала: любую сомнительную попытку предательства или доноса они заметят немедленно. Только я ответил ей с безупречной, вежливой улыбкой:
— Разумеется, ваше высочество. Получив разрешение уйти, мы покорно склонили головы. Принц Стайл шагнул к дверям следом за мной.
— Стайл.
Лёгкий голос внезапно остановил его. От этого неожиданного оклика Госпожи Прайд он машинально, резко обернулся, и от одного вида её рядом с Адамом, почти по-дружески близко, у него перехватило дыхание. Не успел он пожалеть о том, что поднял голову, как Госпожа Прайд повернула к нему улыбку, растянувшую её губы словно жуткий разрез.
— Артура убила я.
С лица юного принца разом исчезло всякое выражение. Глаза Принца Стайла раскрылись до предела, его дыхание остановилось. Тело застыло, будто он мгновенно стал предметом деревянной обстановки. Он не мог даже отвести взгляд. А Прайд и Адам словно в унисон улыбнулись ему ещё шире. Их глаза сияли садистским наслаждением, щёки покраснели от больного возбуждения.
— Принц Стайл? Принц Стайл!
Он слышал, как я тревожно зову его сбоку, но смысл моих слов явно не доходил до его сознания. Вдруг его ноги сами собой двинулись к Прайд, словно за нити его дёрнул кто-то другой. Я поспешно, силой удержал его. Лицо Принца Стайла оставалось пугающе пустым и расслабленным, а вот тело яростно вырывалось, билось в моих руках, пытаясь стряхнуть меня. Наши цепи оглушительно лязгали на весь зал.
Глядя на это жалкое зрелище, Госпожа Прайд, а за ней и Адам разразились громким, торжествующим смехом. Особенно пронзительно звучал этот высокий, искренне весёлый смех Госпожм Прайд, он буквально сотрясал Принцу Стайлу голову.
С трудом удерживая его, я отступил за тяжелую дверь и велел стражнику немедленно закрыть её. Безумный смех перестал доноситься до нас, но Принц Стайл продолжал молча, отчаянно биться в моих руках.
— Простите меня, ваше высочество…!
Стражник помог мне удержать бьющегося принца, у меня наконец освободилась рука. Коротким, выверенным ударом ребра ладони по шее я лишил Принца Стайла сознания. Тот захлебнулся вдохом и тяжело обмяк. Я подхватил его тело, а моё собственное сердце внезапно заколотилось с огромной скоростью от пережитого.
Что это сейчас было?.. Принц Стайл не произнёс ни единого гневного слова. Просто молча пошёл к Госпоже Прайд и начал яростно вырываться — так, словно его тело действовало само по себе, помимо его воли.
Я взял его на руки и вместе со стражником быстро вернулся в свой кабинет премьер-министра. Осторожно уложил принца на диван. Наверное, через час-другой Принц Стайл очнётся от удара. За это время я постараюсь успеть подготовить как можно больше, а когда принц проснется, мы сразу отправимся в карете к тренировочной площадке ордена.
— Артура… Неужели…
Я прошептал это в тишине едва слышно. В то время ночью Госпожа Прайд должна была оставаться надежно связанной в башне. Но при содействии невидимки она легко могла выбраться оттуда, а потом снова незаметно оказаться в тех же оковах в постели. К тому же, по моей беспристрастной оценке, Артур обладал подлинной силой. Если застать его врасплох сумела сама Госпожа Прайд, его поражение уже не выглядело для меня невозможным. Он находился у башни именно для того, чтобы её остановить. И, например, если бы Госпожа Прайд тогда пригрозила ему собственной жизнью, как она когда-то поступила со мной самим… На этом я решительно оборвал свои мысли. Её слова и поступки, её скрытые намерения и причины я понимал лучше, чем кто бы то ни было в этом замке.
✧ ═══════════════ ✧
Эрик:
— …О! Здорово, Эрик. Ты тоже пришёл проведать? Стоило мне только тихо открыть дверь, как сидевший у кровати капитан Алан небрежно поднял руку в знак приветствия.
Во время своего короткого полуденного перерыва я сразу заглянул в палату лечебницы. Как и вчера, здесь было очень многолюдно. В коридоре, помимо выставленной охраны, тоже толпилось немало обеспокоенных рыцарей и совсем юных новобранцев, но внутри самой палаты их было ещё больше.
— Благодарю вас за службу.
Едва я вежливо ответил капитану, со мной тут же начали здороваться и остальные присутствующие. Тихо отзываясь каждому, я плотно закрыл за собой дверь. Все они, в ущерб своему отдыху, пришли сюда только потому, что искренне тревожились об Артуре. — …Артур всё ещё не просыпался, капитан?
— Дышит, конечно… Но нет. Никак не очнется.
Капитан Алан тяжело сложил руки на груди и с болью заглянул в перебинтованное лицо Артуру. Остальные рыцари в палате один за другим мрачно опустили головы. Его привезли сюда тяжелораненым позапрошлой ночью; уже больше суток он так и не приходил в себя. Сегодня восемь рыцарей с Особой способностью снова непрерывно лечили его, но большинство его ран оставалось таким страшным, что нельзя было даже снять пропитанные бинты. Лучше всего пока выглядело только лицо — целителям удалось хотя бы убрать обычные отёки и следы от побоев. Врачи тщательно отмыли кровь с его длинных серебряных волос, теперь свободно разметавшихся по белой простыне. Повреждённое горло тоже немного восстановилось; Артур дышал ровнее и глубже, чем вчера.
Но пробитый живот, рассеченное плечо, жутко сломанная левая рука… То, что кровавый отёк немного спал, совершенно не могло скрыть от нас тяжести этих повреждений. А на его правую руку… даже сквозь толстые слои бинтов мне было физически трудно смотреть. От одной лишь мысли о том, какое черное отчаяние ждёт нашего Артура, когда он наконец проснётся и всё поймет, у меня до боли сжималась грудь.
— Капитан Алан… А это что?
Мой взгляд случайно упал на тумбочку у кровати. Там лежал какой-то маленький свёрток, которого вчера я здесь ещё не видел. Я сначала подумал, что кто-то из рыцарей принёс небольшой подарок больному товарищу, но капитан Алан тихо протянул: «А-а…» — затем вплотную приблизился к моему уху и доверительно шепнул:
— Артур сам просил меня принести это ему. Ещё до того, как с ним всё это случилось.
Он отстранился и слабо улыбнулся мне, словно сам физически чувствуя всю горькую иронию этой ситуации. Наверное, он искренне хотел вручить этот свёрток Артуру, пока тот ещё был в сознании… Впрочем, мне это понятно и без лишних слов. Капитан негромко объяснил, что сегодня ранним утром забрал его из бывшей комнаты Артура в казармах. Может, там внутри лежит что-то по-настоящему важное для него? В просвете плотной обёртки виднелась красивая, хорошая шкатулка — весьма неожиданная, тонкая вещь для такого прямолинейного парня, как Артур.
Алан говорил мне, что вчера, даже после тревожного исчезновения Госпожи Прайд, он в одиночку продолжал до ночи обыскивать территорию замка. Наверняка за этим свёртком он зашёл к Артуру самым первым делом с утра, едва выдалась свободная минута.
Местонахождение самой Госпожи Прайд по-прежнему оставалось неизвестным. По твердым словам капитана Алана, ни он сам, ни дежурные стражники ни на миг не ослабляли своего наблюдения за башней. Но вдруг из башни в панике выбежали служанка и стражники и сообщили, что Госпожа Прайд бесследно исчезла из запертой комнаты. Нашли её в итоге или ещё нет? По крайней мере, до сегодняшнего утра она так ни разу и не вернулась к башне.
И почти сразу же после этого — так подозрительно близко по времени, что мне трудно счесть это простым совпадением, — королева Роза официально приказала отвести весь наш рыцарский орден с позиций. Пусть представителей Раджа и схватили: но если сама вражеская империя открыто посягает на нашу суверенную страну, нет абсолютно никакого здравого смысла вот так отменять усиленную охрану дворца. И всё же её отменили. Внезапно. Без внятных объяснений.
Командор Родерик уже подал официальный, резкий протест королевскому дому, но никакого ответа сверху, кажется, пока так и нет. Формально весь орден вернулся к своим обычным, рутинным тренировкам, однако повисшее в воздухе напряжение из-за Раджа никуда не исчезло. Даже если нам сверху прямо скажут, будто все наши подозрения в адрес империи были лишь досадной ошибкой, едва ли хоть кто-нибудь из рыцарей с этим согласится. Ведь в суровой действительности… наш Артур, бывший капитан, уже пострадал вот так.
Пусть мы точно и не знаем, что именно он делал ночью на территории замка, но не связать наглый побег людей Раджа с его невероятно тяжёлыми ранами просто невозможно. Гневом сейчас горел не один только мрачный вице-капитан Харрисон — таких рыцарей в ордене было очень много.
— Как же это вообще возможно… Чтобы нашего Артура так легко одолели…!
Это явно не мог быть какой-то заурядный противник. Самое вероятное предположение — это был сам генерал Империи Раджа. Но насколько же он тогда силён? От моих негромких слов несколько рыцарей обернулись ко мне. Их тоже мучил этот страшный вопрос.
Когда я на дежурстве услышал, что изрубленного Артура принесли сюда, моё сердце просто остановилось от шока. Тяжёлое ранение, балансирует между жизнью и смертью. Мне чудом удалось чуть раньше получить свой перерыв, и я сразу, не снимая доспехов, направился в лечебницу… Увиденное мной было настолько страшным, что я просто не поверил своим глазам. Его раны были такими, словно он побывал под жесточайшими пытками. И… его правая рука.
Не знаю, сколько я тогда простоял у этой двери, полностью лишившись дара речи. Будто всё живое тепло вытянули из меня через кончики пальцев на руках и ногах. Пока капитан Каллум не обратился ко мне напрямую, я просто не мог до конца признать, что этот кошмар происходит на самом деле.
— Пока неизвестно… Может, мы так никогда и не узнаем правды, если Артур не проснётся.
Капитан Алан сказал это непривычно тихо, словно сдерживая рвущиеся наружу чувства. Его слова прозвучали отстранённо, однако лицо оставалось глубоко, пугающе мрачным. И наш командор, и вице-командор Кларк с тех самых пор держались перед нами твёрдо, как скалы, но выглядели они при этом очень плохо. Ещё бы. Конечно. Для командора Родерика Артур — единственный сын, его главная гордость в жизни. И с ним сделали такое.
— Капитан Алан… Я не уверен, что вообще способен когда-нибудь простить того, кто это совершил с ним.
— Не переживай об этом, Эрик. Тут с тобой весь наш орден.
Не укорив меня за неподобающие рыцарю слова, он спокойно принял их и по-братски положил тяжелую ладонь мне на плечо. Почувствовав на себе чужие взгляды, я поднял глаза. Остальные рыцари в палате тоже смотрели на меня твердо и понимающе.
Артур… наверное, он уже никогда не сможет снова стать действующим рыцарем. И всё равно все мы отчаянно ждем, когда он просто откроет глаза. Серьёзный, невероятно одарённый, но при этом такой усердный и неутомимый парень. Он с искренним уважением относился не только к простым рыцарям без командного звания, но даже к зеленым новобранцам. Его любили абсолютно все. Новички и те, кто вступил в орден значительно позднее него, безмерно уважали Артура; те же ветераны, кто знал его ещё совсем мальчишкой-новобранцем, искренне радовались его невероятному росту.
Даже после того несправедливого наказания отношение к нему в нашем ордене ничуть не изменилось в худшую сторону. Я внимательно оглядел палату. Тут и там виднелись даже угрюмые рыцари восьмого отряда, которые, вообще-то, обычно терпеть не могли лишнее общение с другими.
Я неловко открыл рот, пытаясь выдавить, сказать хоть что-нибудь лежащему Артуру, но слова просто не шли с языка. Он был сейчас так пугающе слаб, что одно неосторожное прикосновение, казалось мне, могло оборвать тонкую нить его жизни. Сейчас я не мог даже просто положить ему свою руку на плечо, как делал это сотни раз.
Как рыцарь, я уже видел смерть своих товарищей в бою и был к ней морально готов. Уйти с почетной службы из-за возраста, тяжелой болезни… или ранения — это вовсе не редкость для нас. Каждый рыцарь ордена прекрасно понимает, что однажды может погибнуть сам, что любой из стоящих здесь парней может навсегда исчезнуть завтра. Никто из нас не произносил этого вслух, но все в этой палате были внутренне готовы и к тому страшному исходу, от которого сейчас зависела жизнь Артура. Все мы могли с ужасом представить себе и другое: узнав правду о своей правой руке, он неизбежно впадёт в черное отчаяние… станет горько жалеть о том, что не умер настоящим рыцарем, так и не очнувшись. И всё же.
— …Просыпайся скорее, Артур.
Всё равно мне до смерти хочется, чтобы он просто жил. Я наконец с трудом нашёл эти слова — те самые, которые другие рыцари уже наверняка сказали ему здесь сотни, тысячи раз за эти часы. Артур никому из нас не отвечал, как бы его ни звали. И теперь он тоже никак не отозвался на мой голос.
Я уже было подумал, не отойти ли мне тихо к стене, как остальные, чтобы не мешать, когда из-за окна внезапно донёсся громкий стук копыт и нарастающий грохот колёс.
✧ ═══════════════ ✧
Стайл:
— …Я же сказал, всё в порядке.
В закрытой карете я с мрачным, почти детским обиженным видом тяжело опирался локтем о край окна и неотрывно смотрел наружу. Гилберт лишь растерянно, виновато улыбнулся мне в ответ.
— Точно ли это так, Принц Стайл?..
Он ответил мне мягко, но мой недавний срыв в тронном зале был явно ненормальным для меня. Однако я упорно отказывался говорить с ним об этом: то ли потому, что постоянно помнил, что рядом с нами в карете может прятаться тот невидимый шпион Адама, то ли я просто не желал откровенничать о своей слабости именно с Гилбертом.
Только очнувшись два часа спустя на диване в его кабинете, я сначала в панике растерялся. Но, выслушав спокойные объяснения Гилберта, я сразу всё понял со стыдом. Я всё-таки позорно уступил Контракту подчинения.
Прайд сделала с Артуром такое. Правда это или ложь, но она произнесла эти слова с нескрываемой, садистской радостью. Моя Прайд, которая силой отняла законное положение у Розы, чтобы самой стать правящей королевой. Пока я стоял там в абсолютном отчаянии и оцепенении, моё тело уже, помимо моей воли, двинулось вперёд, чтобы убить её.
И теперь я от всей души был искренне благодарен и Гилберту, силой остановившему меня, и этим рабским оковам, намертво запершим мой инстинктивный мгновенный перенос. Если бы не одно из них, непоправимая, кровавая беда уже произошла бы в зале. Осознав всю глубину этой опасности, я ощутил одновременно жгучее нетерпение и леденящий страх перед самим собой. На то, чтобы подавить эти поднявшиеся изнутри темные чувства, у меня сейчас ушли абсолютно все силы.
Карета начала замедляться. Мрачно глядя в окно, я наконец увидел впереди огороженную территорию рыцарского ордена. У массивных ворот нас тщательно проверили привратники. И только когда карета наконец въехала внутрь плаца… мы с Гилбертом почти одновременно, с облегчением выдохнули до конца.
— Похоже, тот невидимка за нами сюда не последовал.
— …Да. Мы откинулись на мягкие спинки сидений и свободно вытянули скованные руки, словно внезапно избавившись от огромной тяжести.
— И всё-таки вы не ответите на мой предыдущий вопрос в кабинете?
— Нет. Я ответил одним коротким словом, однако мои плечи были уже не так болезненно напряжены. Для Гилберта, кажется, даже это стало некоторым облегчением.
— Лучше бы он всё-таки увязался за нами. Схватили бы его прямо здесь и вытрясли из него всё, что он знает.
Я изо всех сил старался говорить бесстрастно, но к концу фразы в мой голос всё же просочилась неприкрытая жажда убийства. Гилберт молча согласился со мной. Мы напряженно ждали, когда снаружи откроют дверцу.
Слуга распахнул её. Рыцари, уже заметившие нашу карету, выстроились в две ровные шеренги. Впереди них напряженно стояли командор Родерик и вице-командор Кларк. Гилберт сообщил им по связи лишь о самом факте нашего визита, не назвав точного времени, а столько рыцарей уже собралось встречать нас на плацу. Гилберт криво, понимающе улыбнулся мне. Значит, весь орден настолько отчаянно ждал хоть каких-то объяснений происходящего.
Гилберт вышел первым и вежливо предложил выйти мне. Он машинально хотел подать мне руку на ступеньках, и резко остановился, вспомнив, что именно скрывается под нашими глухими плащами. Я тоже это понял. Я чуть внимательнее посмотрел под ноги и осторожно спустился на землю, стараясь не показывать им своих скованных рук.
— Мы ждали вас, Ваше Высочество Первый принц Стайл. Господин премьер-министр Гилберт.
Это спокойное, официальное приветствие произнёс командор Родерик — высокий рыцарь с короткими серебряными волосами и пронзительными синими глазами. Вице-командор Кларк последовал его примеру. Мы с Гилбертом вежливо ответили на приветствие.
Родерик собирался проводить нас в свой защищенный кабинет для разговора, однако Гилберт учтиво отказался. Прежде нам нужно было сделать другое. Гилберт внимательно оглядел выстроившихся перед нами рыцарей.
— …На всякий случай. Командор, не могли бы вы предоставить нам рыцаря Доминика из девятого отряда?
Он уверенно назвал конкретного рыцаря и подчеркнул, что очень просит об этом одолжении. Родерик слегка нахмурился, непонимающе взглянул на меня. Я тоже смотрел на него совершенно серьёзно, подтверждая просьбу.
— Доминик.
На властный оклик Родерика из строя с громким, четким ответом выступил рыцарь. Он встал позади командора и вице-командора, по-военному выпрямился и поклонился нам. Гилберт приветливо улыбнулся ему.
— Простите меня за столь внезапную просьбу. Доминик, скажите, что именно показывает ваша Особая способность, когда вы сейчас смотрите прямо на нас?
Чтобы рыцарю было удобнее смотреть, Гилберт вплотную встал рядом со мной. Доминик в шоке округлил глаза. Он несколько раз быстро моргнул, поочерёдно, напряженно посмотрел на нас обоих и отрицательно покачал головой.
— Ничего необычного, господин премьер-министр.
Теперь уже я попросил его тщательно проверить ещё и нашу карету, и всё пространство вокруг нас. Доминик серьезно кивнул. Окружающие рыцари тревожно обменялись взглядами, почувствовав в этих проверках явную угрозу.
Родерик, окончательно поняв наши намерения исключить слежку, немедленно вызвал по именам ещё несколько человек из девятого и других отрядов. Получив жесткий приказ помочь Доминику, они бегом принялись тщательно осматривать и саму карету изнутри, и всё открытое пространство плаца вокруг нас.
Как только все дозорные доложили Родерику, что ничего необычного нет, мы с Гилбертом наконец с облегчением сняли свои плащи. Громко, пугающе звякнули железные цепи наших оков. Мы отпустили тяжелые звенья, которые до сих пор скрытно держали коротко, и металл громко, на весь плац зазвенел.
Теперь, когда черные накидки больше не скрывали наши тела от плеч до кистей, удивлённые, испуганные возгласы вырвались не только у Родерика и Кларка, но и у абсолютно всех стоявших там рыцарей. Тяжелые, рабские оковы на премьер-министре и Первом принце — это было немыслимое, сюрреалистичное зрелище для них.
— Это…
Родерик в шоке начал говорить, но продолжить фразу просто не сумел.
— Простите нас, что потрясли вас этим зрелищем… Мне показалось, что так всё будет понятнее всего.
Будто ожидавший именно такой бурной реакции, Гилберт приветливо улыбнулся и развёл скованные руки, явно показывая им всем цепь. Стоя рядом с ним, я тоже развёл свои ладони, нарочно громко звякнув металлом оков.
— Что там произошло?!
— Это же блокирующие оковы для обладателей Особых способностей!
Среди сотен рыцарей стремительно разрастался панический гул. Я решительно шагнул вперёд и жестко перекрыл этот шум своим голосом, обращаясь напрямую к Родерику:
— Командор. Сейчас же идёмте с нами в вашу лечебницу. Поставьте этих проверенных людей охранять не только тренировочную площадку, но и всё пространство вокруг самой лечебницы. Особенно — тех раненых стражников, кого привезли к вам недавно, и капитана Артура!
Я властным взглядом указал на рыцарей, только что проверявших карету и окрестности. Лицо Родерика от моих слов заметно, тревожно изменилось. Вице-командор Кларк поспешно, бегом отправил нескольких рыцарей вперёд нас, к зданию лечебницы.
— …Можно ли и нам сперва проведать Артура, командор? Если позволите, прямо там и поговорим без лишних ушей.
Родерик коротко, хмуро согласился с вежливой просьбой Гилберта. Вслед за убежавшими вперёд рыцарями мы быстрым, нервным шагом направились к дверям лечебницы. Каждый мой шаг сопровождался звонким лязгом тяжелых цепей; мне это быстро надоело, и я со злостью снова собрал длинную цепь в руке.
— Немедленно усилить охрану всей территории ордена!
Родерик на ходу отдавал громкие приказы рыцарям; Кларк бегом передавал более подробные, тактические распоряжения каждому отряду. Пока оба командира были заняты этим, я тихо обратился к своему спутнику:
— Премьер-министр Гилберт.
При посторонних рыцарях я говорил с ним подчеркнуто сдержанно и учтиво, но мой взгляд оставался острым как бритва. Гилберт на миг сбавил свой шаг.
— Полагаю, вы этого ещё не знаете, но положение нашего капитана Артура гораздо серьёзнее, чем вы думаете… Я ни при каких обстоятельствах не позволю заставлять его делать то, что ему сейчас не под силу.
От этих моих многозначительных слов Гилберт в шоке широко раскрыл глаза. Одновременно он, видимо, заметил, что у слышавших наш короткий разговор Родерика и Кларка изменился весь облик. Что-то было кардинально не так с Артуром. Тревога тяжело, ледяной хваткой сдавила мою грудь.
О том, что Артур тяжело ранен и лежит без сознания, Гилберту уже сухо доложили. Разумеется, он не собирался эгоистично принуждать больного к чему-либо. Более того, он готов был ждать его пробуждения столько, сколько потребуется. Но эти мои мрачные слова будто разом опрокидывали сами основания всех этих планов. Пока в голове Гилберта лихорадочно проносились возможные объяснения моих слов, я на ходу с надеждой спросил Родерика:
— Он ещё не очнулся?
— Кто именно сейчас его охраняет?
Мы вошли в коридор лечебницы и, не замедляя шага, направились прямо в палату Артура. У его кровати по обе стороны неподвижно стояли прибывший раньше рыцарь девятого отряда, рыцарь-целитель седьмого и старший врач.
— В палате ничего необычного, командор.
Под этот короткий доклад мы вошли вслед за Родериком и плотно собрались вокруг кровати. Рыцари поспешно подготовили для нас стулья. Я сел сбоку, откуда мог ясно видеть израненное лицо Артура. Напротив меня мрачно расположились Родерик и Кларк, за их широкими спинами остались стоять два рыцаря охраны. Гилберту тоже почтительно предложили место рядом со мной. Но он просто не смог сесть, он застыл один перед открывшимся ему зрелищем.
— Артур… Что… что это такое…?!
Я тяжело опустил глаза и попросил стоявшего рядом врача подробно объяснить нам состояние больного. Артур был слишком, пугающе тяжёл. Его раны выглядели так, словно его с неистовой, садистской жестокостью долго мучили. А когда врач в своем докладе дошёл до пришитой правой руки, я увидел, как перед глазами Гилберта на мгновение потемнело от шока. У него просто ни слова не нашлось ни перед серьёзностью всего случившегося, ни перед чудовищной тяжестью того, что Артур безвозвратно потерял. То, что он вообще оставался жив сейчас, выглядело для нас абсолютным чудом.
Только теперь потрясенный Гилберт правильно понял моё предупреждение в коридоре. Его дыхание участилось, в горле возник странный, сдавленный звук. Холодный пот стекал по его щеке. Лицо подрагивало от эмоций, шея и плечи застыли как каменные. Он неотрывно всмотрелся в спящего Артура — неестественно бледного, не подававшего никаких признаков жизни, кроме слабого дыхания. Видимо, на увиденное им наложились страшные воспоминания его собственного прошлого. Его голову повело в сторону.
— Премьер-министр Гилберт… Сейчас нам нужно поговорить о нашем положении.
Я тихо обратился к нему, даже не пытавшемуся скрыть свою растерянность. Гилберт, видимо, увидел одну из причин той глубокой тьмы, что скрывалась за моим внешне бесстрастным взглядом, и испуганно задержал дыхание.
— Прошу прощения, Принц Стайл.
Произнеся это низким, извиняющимся голосом, он наконец сел на стул. Артур был и его личным благодетелем, одним из тех немногих, кому Гилберт был многим обязан. Но сейчас тяжелее всего здесь было вовсе не ему, он прекрасно это понимал. Он ещё раз почтительно склонил голову перед сидевшим напротив Родериком и, видимо, подумал: при таком критическом состоянии Артура некоторые пути выхода из нашей беды действительно будут очень трудны.
— …Сперва я подробно объясню вам, в каком именно положении мы все находимся.
Гилберт глубоко выдохнул, выровнял сбившееся дыхание и медленно, серьезно посмотрел на Кларка с Родериком. Врача вежливо попросили ненадолго выйти из палаты. Затем Гилберт начал свой рассказ по порядку.
Жуткая перемена в поведении Прайд после празднования дня рождения Тиары. Наши обоснованные подозрения против Империи Раджа, их тайный арест и внезапный побег. Вчерашний кровавый переворот, искусно устроенный измененной Прайд, Адамом и его людьми. Трое высших лиц нашей страны, взятые в заложники в тронном зале.
Гилберт рассказывал обо всем внимательно и в мельчайших подробностях, однако рыцари всё равно просто не смогли скрыть своего глубочайшего изумления. До самого конца его рассказа они сидели молча, но их рты так и оставались приоткрытыми от шока, мышцы напряглись до боли. Все они забыли моргать, отчаянно пытаясь осознать масштаб происходящего кошмара. Сведений было так много, что у них хватало сил лишь на то, чтобы просто их усвоить. Всё это время безумие творилось там, куда не проникали их глаза. Даже внешне сохраняя спокойствие, они явно чувствовали, как волосы по всему телу встают дыбом от ужаса.
Когда Гилберт закончил говорить, заговорил я. Всё это время я сидел с опущенными глазами, словно силой подавлял в себе что-то темное. Теперь я поднял голову и прямо посмотрел в глаза Родерику.
— Артур… Ваш капитан Артур находился ночью у отдалённой башни именно для того, чтобы любой ценой удерживать мою сестру. Только благодаря его жертве мы смогли предпринять следующие шаги против Империи Раджа… Но для него всё закончилось так.
Мои последние слова прозвучали хрипло и так тихо, что в комнате, не будь она совершенно безмолвной, их бы просто не услышали.
— За всё это отвечаем мы, королевская семья. Мы до последнего пытались скрыть позор сестры, позор всего нашего дома… Если бы мы с самого начала открыто рассказали обо всем ордену, этого кошмара не случилось бы.
Я с силой сжал кулак, в стыде опустил голову, словно отводя глаза от отца Артура, и до боли стиснул зубы. Если бы мы не пытались гордо уладить всё внутри резиденции своими силами, а попросили помощи у рыцарей, возможно, нам удалось бы остановить Прайд. А главное — Артур не оказался бы сейчас таким изломанным. От этой мысли меня охватил жгучий жар; мои плечи задрожали от бессильного гнева на самого себя. Даже если Родерик, отец Артура, прямо здесь в ярости сломает мне руку, это будет за дело.
— …Нет, Принц Стайл. В том, что мы сами до сегодняшнего дня ничего не обнаружили, тоже есть наша вина. И это страшное ранение… это прямой результат решения, которое как рыцарь принял сам Артур.
Родерик с болью взглянул на сына и с силой сжал руки. Он заставлял себя судить обо всем хладнокровно и принять всё это как командор ордена, а не как убитый горем отец. Никакой вины на самих рыцарях не было. Это прекрасно знали и я, и Гилберт. Но сами рыцари, включая мудрого Родерика и Кларка, понимали: тайно держать под стражей Прайд, которая по неизвестной причине изменилась и стала совершенно неуправляемой, было необходимой для страны мерой.
— Тогда… Что вы намерены делать теперь, Ваше Высочество Первый принц Стайл?
Самый тяжёлый, неизбежный вопрос задал Родерик.
Моя сестра Прайд подняла мятеж. Моя сестра Тиара — далеко в Ханазуо. Королева Роза и остальные законные правители выведены из строя в заложники. Во всей Фризии из королевской семьи на свободе оставался лишь я один.
Под серьёзным, ожидающим взглядом командора моё лицо напряглось. Я нахмурился, до крови прикусил щёку изнутри, сглотнул горький ком в горле. Мой дрожащий кулак сжался; цепь оков негромко зазвякала в тишине.
— …Я заключил с сестрой Контракт подчинения. Предать её волю… я физически не могу.
Я изо всех сил старался говорить низко и спокойно, но мой голос чуть сорвался и предательски задрожал. Родерик и Кларк в шоке задержали дыхание. Я не принадлежал к королевской крови — я был лишь приёмным сыном из простолюдинов. А о нерушимой силе Контракта подчинения знал каждый житель Фризии.
— По правде говоря, уже то, что я сейчас нахожусь здесь с вами, едва допустимо для меня.
Я горько улыбнулся одними губами, глядя на лишившегося слов Родерика. Я совершенно изнемог от этой борьбы с самим собой. Мои опущенные брови, моя жалкая попытка горькой улыбки — всё моё лицо исказилось до неестественности.
— Я нахожусь здесь лишь как сопровождающий и подневольный наблюдатель при премьер-министре Гилберте…
Приказать вам поднять оружие против сестры, помочь вам в этом или вступить с вами в открытый союз как её противник я не могу.
Именно поэтому я и молчал всё это время. До территории ордена мне удалось добраться, лишь обманывая свой собственный разум и уступая настойчивым уговорам Гилберта. Но я ясно сознавал: желание выступить против Прайд во мне уже есть. За Артура извиниться перед отцом я ещё мог. Однако даже мой простой рассказ о делах во дворце превращался бы в призыв восстать против неё. Стоило только этой мысли возникнуть в моей голове, и мой рот переставал слушаться меня, как бы я ни хотел заговорить с ними.
Я замолчал и с ненавистью посмотрел на свои руки. Эти оковы, которые я вновь носил впервые за десять лет. Наверняка Прайд украла их из самого глубокого замкового хранилища. Да, на них были красивые украшения, но сути это не меняло: они намертво запирали мою Особую способность. При одном лишь взгляде на них мне до мучительной ясности открывалось моё собственное, жалкое положение.
Я — преступник. Сейчас я сижу здесь вместе с орденом и Гилбертом, но противостоять Прайд я не смогу. Напротив, когда мы встретимся с ней снова, я, подчиняясь Контракту, могу рассказать ей, что Гилберт тайно вступил в связь с рыцарями. Мне не вырваться из этого круга: я навсегда остаюсь на стороне безумной Прайд. Я так отчаянно бился, лишь бы не потерять мою Прайд, лишь бы не лишить её законного положения. И вот к какому кошмару я пришёл в итоге.
— Однако если позволить себе строго объективное суждение… нельзя отрицать тот факт, что моя сестра… Первая принцесса Прайд Роял Айви — мятежница, вступившая в преступный сговор с Империей Раджа.
Произнести вслух только сухие факты оказалось для меня возможно. Но само наличие этих фактов не означало, что я способен содействовать вам. То, что считается предательством, определялось лишь сознанием самого человека, заключившего контракт. Какое бы положение ни заняла сейчас Прайд, лишь я один не мог по собственной воле её покинуть.
Услышав это ясное признание от меня, Родерик и остальные нервно сглотнули. Их разум спокойно понял, на кого именно теперь нужно обратить свой меч. Я не вправе вместе с ними встать на защиту своей страны.
— Поэтому… если орден намерен немедленно отправиться во дворец, выступить против моей сестры и остальных как против мятежников и спасти мать, я настоятельно советую вам взять меня под стражу прямо здесь и заключить в тюрьму. Оковы на мне уже есть.
Я поднял руки, снова звякнула тяжелая цепь. Даже Гилберт, в какой-то мере ожидавший от меня этого, болезненно скривился. Когда он решил взять меня с собой к ордену, он предвидел, что я сам этого пожелаю. Если бы Гилберт приехал сюда один, можно было бы обойтись без такого радикального шага. Но я был нужен ему здесь и для того, чтобы защитить меня самого, связанного Контрактом подчинения. Если Прайд в итоге убьют, я тоже должен ответить за её преступления и понести наказание… Я искренне хочу этого.
— Встать на вашу сторону для меня абсолютно невозможно, командор. Всё, что я могу сделать для вас… это сейчас спокойно протянуть вам свои руки. Или шею.
«Как же я устал», —едва эта обреченная мысль мелькнула в моей голове, вокруг меня словно сгустилась тяжёлая, беспросветная мрачная тень. Всё это было ради спасения Прайд. Ради её защиты. Ради того, чтобы не убить её своими руками. Я снова и снова поднимался, и каждый раз обстоятельства сокрушали меня. Стоило мне обрести хоть каплю надежды, как я тут же падал в ещё более глубокое отчаяние. А теперь моя Прайд получила даже положение исполняющей обязанности королевы — то самое, которого так панически боялась её прежняя я.
Я не сумел остановить её. Её забрал Адам. Они захватили сердце моей страны. Мне пришлось отправить Тиару далеко; я едва не потерял своего Артура. Сейчас оставался лишь один наилучший исход — как ни пытайся, другого пути мне не найти. Именно ради него я и приехал сюда вместе с Гилбертом. Хотя бы не подвергнуть весь орден, Артура, Тиару, Вала и остальных смертельной опасности из-за того, что секретные сведения Прайд выдам я сам. То, что сейчас знали лишь мы с Гилбертом, было слишком опасно разглашать кому-либо. Стоит Прайд и Адаму узнать, где находятся эти люди, и в любой момент их жизни окажутся под угрозой.
Родерик и Кларк тяжело переглянулись с серьёзными лицами. Они тоже прекрасно понимали: такой жестокий путь лучше всех остальных. Раз теперь им всё известно, они обязаны действовать ради страны и освобождения королевы Розы с остальными. Пусть в результате им придётся лишить жизни не только Адама, но, в худшем случае, и саму Прайд.
Жестокое, невыносимое решение, должно быть, подумал Родерик. Слишком многое он узнал только сейчас. Сам он ещё не видел своими глазами изменившуюся Прайд. Семь лет назад он искренне поклялся ей в верности и решил служить ей до смерти. Он радовался тому, как она росла, а больше всего ждал того дня, когда она станет мудрой королевой. И теперь он должен приказать всему своему ордену направить на неё свои мечи. Уничтожить её.
Даже услышав от меня, что именно Прайд так жестоко расправилась с Артуром, он не мог в это поверить. Как ни странно, кроме глубокой растерянности, никаких чувств у него не возникало. Садизм и своеволие, превосходившие даже её поведение десятилетней давности, всё это настолько не походило на ту светлую Прайд, которую он знал. Злиться или ненавидеть такую Прайд он просто не смог бы, даже не будь он связан своим рыцарским долгом. Оставалось лишь горько принять случившееся как действительность и подняться на бой. Ради страны. Ради народа. Ради того мирного будущего, о котором всегда молилась наша прежняя Прайд. Решение было неизбежно.
— …Совсем… что…
В нашу безмолвную палату вдруг упал тихий, хриплый голос.
Голос был хриплый, будто истёртый, слабый до едва различимого шёпота. Мы все застыли, в шоке раскрыли глаза, замолчали. Сначала никто из нас даже не мог повернуть головы. Одними расширенными глазами мы смотрели друг на друга, словно проверяя: остальные тоже это слышали? Увидели взаимное изумление, побледневшие лица людей, забывших вдохнуть. Затем словно по безмолвному уговору медленно, неловко повернулись вслед за нашими взглядами к источнику звука. Первым заговорил я. Я почувствовал, как невероятная, обжигающая дрожь поднимается изнутри по всему моему телу, и произнёс его имя:
— …Ар… тур?..
Артур, который до сих пор должен был находиться в глубокой коме, лежал с чуть приоткрытым ртом и открытыми глазами. Его рассеянный взгляд был направлен в пустоту потолка. Веки поднялись лишь наполовину. Через несколько долгих секунд он один раз медленно моргнул.
Его сознание ещё не прояснилось, в расплывающемся мире он явно оставался потерянным. Родерик и Кларк одновременно, громко позвали его по имени. Внезапные громкие голоса притянули внимание Артура; он моргнул ещё несколько раз. Наконец его синие глаза раскрылись широко… и в них зажёгся ясный свет сознания. Недоверие. Удивление. Надежда. Ошеломлённый, я вспомнил слова, сказанные год назад, так ярко, словно услышал их снова: «Ведь Артур — мой герой!»
Наш герой наконец-то открыл глаза.
✧ ═══════════════ ✧
Артур:
— …?..
Где я? Мои губы непослушно, но осмысленно шевельнулись. Мой голос почти исчез в сухом хрипе, слова едва слышались, но для собравшихся вокруг кровати и этого было достаточно.
На потрясенные возгласы Родерика и остальных дежурный врач, ждавший снаружи, пулей влетел в палату. Дверь распахнулась, и охранявший коридор рыцарь тоже заглянул внутрь, в шоке округлив глаза. Стайл и остальные наперебой звали меня по имени. Наконец даже те рыцари седьмого и девятого отрядов, что были оставлены в охране палаты, начали обращаться ко мне. Палату мгновенно наполнили искреннее изумление и радость.
Пока врач лихорадочно проверял моё сознание и самочувствие, я всё ещё был глубоко ошеломлён. Мой рот был приоткрыт, слов не было. Совершенно не понимая, почему моё изломанное тело вообще не двигается, я мог лишь слабо шевелить глазами и шеей. Я увидел необычные, взволнованные выражения лиц моего отца, Родерика, и Кларка. С другой стороны над кроватью склонились Стайл и Гилберт с сияющими глазами.
Почему я здесь? Что вообще произошло? В моем мутном, плавающем сознании не удавалось уловить даже смутных очертаний ответа. Врач торопливо измерял пульс и объяснял Стайлу с остальными, что моё сознание ещё не вполне прояснилось после комы. Всё вокруг меня плыло, будто затуманился даже слух. Я попытался направить свои мысли на самое очевидное перед глазами: «Почему вокруг так много народу?»
— Иногда после таких травм остаются временные нарушения памяти.
[[image:/storage/reader-images/8060a6b6ef1887c75902d5771a81614b974139a6.jpg]]
Врач повторил уже сказанное, явно стараясь успокоить прежде всего самого Стайла и остальных, а вовсе не меня. Я обвёл взглядом напряженные лица в поле своего зрения и инстинктивно попытался сначала приподняться, но сил в теле просто не было. Правую руку я почему-то не чувствовал вовсе, а стоило мне лишь слабо двинуть левой, как всё тело пронзила острая, жгучая боль. Я невольно поморщился.
— Не пытайтесь двигать руками через силу! — тут же остановил меня врач.
— Артур... Артур...
Стайл, как заведенный, повторял моё имя рядом с кроватью. Я молчал, моё сознание будто всё ещё оставалось где-то очень далеко отсюда. Всех вокруг охватила уже иная, липкая тревога. Хотя голос друга доходил до меня, я лишь безмолвно, растерянно смотрел в ответ на Стайла. Врач осторожно, как с сумасшедшим, спросил, помню ли я своё собственное имя.
Я чуть приоткрыл рот, но прежде, чем смог произнести хоть слово, мучительно нахмурился и снова бессильно сомкнул губы. Лица всех вокруг разом напряглись от страха. Не выдержав этого страшного молчания, Стайл с нескрываемым нетерпением воскликнул: — Артур! Он резко подался вперед, близко к моему лицу, отчаянно вглядываясь в меня.
— Ты ведь всё помнишь?! И меня помнишь! И Прайд!
Едва эти роковые слова прозвучали, мои глаза резко, болезненно распахнулись. Увидев совсем рядом с собой отчаянное, искаженное лицо Стайла, я инстинктивно попытался пошевелиться; вместо связанных рук неловко двинулась нога.Стайл с надеждой ждал моей реакции.
Удар. Я, двинув одной лишь шеей, со всей силы боднул его своей головой.
— Гха…!
От полнейшей неожиданности Стайл охнул, схватился за ушибленный лоб и отшатнулся от кровати. Удар был не особенно болезненным, но лёжа я плохо прицелился: я задел его очки и сбил их на пол.
— …Быть… мог… что ли…
Мои губы дрожали и шевелились, мой слабый голос распадался на отдельные, хриплые обрывки. Мой отец, сидевший напротив Стайла по другую сторону кровати, едва расслышал мой шепот:
— Да как я мог это забыть, чёрт возьми…
То, что я наконец заговорил по-настоящему, осмысленно, поразило его куда сильнее, чем мой удар, только что нанесённый на его глазах Первому принцу страны. Всё ещё с ошеломлённым, бледным лицом мой отец снова позвал:
— Артур.
— …О… тец…
На этот раз я изо всех сил попытался выговорить слова отчётливее, чуть усилил свой севший голос, и опять замолчал на полпути. Вице-командор Кларк всё понял. Он успокаивающе положил руку на плечо моего отца и подался вперёд ко мне.
— Артур, говори только так громко, как можешь сейчас.
Я снова нахмурился и закрыл рот от боли. Все в палате замолчали в ожидании. Тогда я очень тихо, почти неслышным шёпотом, обратился к отцу:
— Отец… У меня… у меня горло ужасно болит.
От столь нескладной, почти детской жалобы, и особенно от этого моего обращения «отец» — Родерик разом обмяк, словно из него выпустили воздух. Он протяжно выдохнул всё своё напряжение, широкой ладонью закрыл лоб и глаза, бессильно опустил голову на грудь. Кларк тепло похлопал его по плечу.
— Как же хорошо. Но ответить ему у моего отца уже просто не было сил от облегчения.
Врач снова склонился надо мной и ещё раз спросил моё имя. Я хрипло ответил ему:
— Артур Бересфорд…
Что же это, что со мной произошло? Моя память всё ещё была пугающе смутной.
— Ты не помнишь? — спросил Кларк.
Я вновь нахмурился, мучительно пытаясь вытянуть свои воспоминания из тумана. Я покинул орден, один удерживал госпожу Прайд у той отдалённой башни. А потом, через несколько дней, всё почему-то искажалось и обрывалось. На вопрос Кларка я ответил встречным вопросом:
— Почему я так ранен?..
С другой стороны кровати одновременно заговорили Стайл и Гилберт:
— Я…
— Позвольте мне…
Они оба вызвались объяснить мне всё. Я повернул голову, с трудом сосредоточил взгляд на их лицах. Гилберт крепко, добела прижимал пальцы к внутренним уголкам своих глаз. Стайл, всё ещё склонившийся, чтобы подобрать свои очки, изо всех сил тёр глаза тыльной стороной ладони.
— …Что-то случилось?
— Это всё из-за твоего удара головой!..
Стайл немедленно, со злостью сверкнул на меня покрасневшими, влажными глазами. Может, при ударе мои волосы действительно попали ему в глаз? Я почувствовал лёгкую вину и замолчал. А Стайл, так и продолжавший говорить со мной без всяких церемоний прямо при других рыцарях, горячо пожелал: пусть хотя бы я именно так и думаю.
— Прошу прощения. В последнее время дурные события следовали здесь одно за другим, вот я и…
Гилберт быстро улыбнулся и профессионально привёл своё лицо в порядок.
— Я очень рад, что вы очнулись, Артур.
Врач снова тактично отступил назад. Получив молчаливое разрешение Стайла, Гилберт начал свой рассказ. Позапрошлой ночью меня нашли у башни тяжелораненым. Даже это первое известие оказалось слишком потрясающим для меня, только что проснувшегося.
— Госпожа Прайд…!
Мой голос сорвался от тревоги за неё. Гилберт мягко остановил меня жестом руки.
— Я всё объясню по порядку.
Он рассказал мне то же самое, что прежде Родерику и остальным, нарочно и деликатно умолчав о состоянии моих ран и о положении одного конкретного человека.
Выслушав эту жуткую череду потрясающих фактов, я только теперь с ужасом заметил тяжелые металлические оковы на руках Гилберта и Стайла. Прайд цела. Но она объединилась с Адамом и подняла мятеж против собственной страны. Когда в его рассказе прозвучало имя Адама, я болезненно поморщился, будто зацепившись за что-то важное в памяти. Почему-то в моей голове яркой вспышкой мелькнуло жутко улыбающееся лицо Адама, которого я, вообще-то, никогда не должен был знать в лицо. Стоило мне только хрипло сказать им об этом, как Стайл и Гилберт едва не бросились вперёд ко мне:
— Значит, это всё-таки он…!
— Вы можете вспомнить всё подробнее?!
Я и сам отчаянно хотел вспомнить, но в голове ещё стоял плотный, серый туман. Врач поспешно объяснил им: память о событиях до и после тяжелой травмы часто теряется и иногда возвращается лишь со временем. Однако они оба просто не могли так легко сдаться. И всё же принуждать меня, только что очнувшегося, они тоже не могли, поэтому пока с трудом проглотили свои слова.
Увидев это их разочарование, я виновато опустил глаза. Я хотел искренне извиниться перед Стайлом за то, что не сумел удержать Прайд. Но произносить такое в своём нынешнем, беспомощном состоянии казалось мне нечестным. Я навлёк огромные неприятности на свой орден. А главное — я не сумел защитить госпожу Прайд от этого Адама. От жгучей досады я прикусил свою щёку до вкуса крови.
И тут… «…Возвращайся». Эти слова вдруг, совершенно без всякой видимой связи, вспышкой мелькнули в моей голове. Моя челюсть расслабилась, глаза широко раскрылись от шока, лицо застыло. «Это сказала Госпожа Прайд» — это я понял сразу, всем сердцем. Но когда именно она это сказала, я не помнил.
Стайл и остальные заметили, как резко изменилось моё лицо, и встревоженно позвали меня. Однако на этот раз я действительно не мог им ответить. Мало-помалу, начиная именно с этих слов, в мою пробитую голову нахлынул целый поток воспоминаний. По коже побежали крупные мурашки.
От неприятного, пугающе чуждого ощущения внутри собственной головы мой взгляд заметался по палате, и случайно упал на полку у кровати. Там лежал такой знакомый мне свёрток. Её письма. Письма, которые мне дарила Госпожа Прайд. Стоило мне только подумать об этом, как воспоминания, казалось бы вовсе не связанные друг с другом, с оглушительным грохотом водопада ринулись в моё просыпающееся сознание. Переполнили его, затопили до краев — так, что я едва не задохнулся от этого потока.
«Руку отруби. Другую сломай. Горло раздави». Из этого кровавого потока вырвался маленький, острый осколок и больно царапнул мой мозг.
— Артур! Артур!
Меня звали, но сейчас мне было совершенно не до этого. Следуя своей вернувшейся памяти, я с ужасом поочерёдно посмотрел на обе свои руки. Левая — при малейшем движении её пронзает дикая боль. Правая — я её совершенно не чувствую, будто её нет. И моё горло, которое с самого начала пробуждения странно болело и не давало мне говорить нормальным голосом.
Это был не кошмар и не выдумка воспаленного мозга. Всё, что я сейчас вспомнил, — это моя действительность. Моё лицо на их глазах стремительно менялось.
— Держись!
Мой отец, Родерик, в панике повысил голос. Я, всё так же широко раскрыв глаза от осознания ужаса, повернул к нему своё застывшее лицо, будто умоляя, ища у него опровержения. Моё повреждённое горло позволяло издать лишь слабый, хриплый шёпот.
— …Командор… Я… Моя правая рука…
На этот мой прерывистый, отчаянный вопрос мой сильный отец просто не нашёл ответа. Солгать мне он не мог. Он задержал дыхание, до скрипа стиснул зубы и, словно решившись на самое страшное, медленно, с болью покачал головой.
Почему я вдруг всё это понял, никто из них не знал. Но эта правда была настолько невыносимо жестока, что каждый в палате хоть на миг с болью отвёл от меня глаза. Я раскрыл свои веки так широко, словно их больше не существовало, и застыл, задержав дыхание от шока. Кларк тихо встал, обошёл сидящего отца сзади и, видимо, хотел мне осторожно, мягко объяснить, что именно произошло с правой рукой и остальными моими ранами. В этот миг…
— А-а… А-А-ГХ!!
По палате лечебницы разлился мой неразборчивый крик дикой ярости и внезапно вспыхнувшая, животная жажда убийства. Мои синие глаза горели неистовым гневом. Я пытался им что-то выкрикнуть, но чем сильнее напрягал порванное горло, тем больше мои слова распадались, превращаясь в неразличимый, кровавый хрип.
Поддавшись этому безумному порыву, я попытался рывком сесть на кровати. Родерик и Кларк поспешили силой удержать меня, отчаянно стараясь не тревожить мои швы и раны. Я скалил зубы, как зверь, и продолжал кричать на них, а они отчаянно звали меня успокоиться. Но просто невозможно остаться спокойным, узнав, что твоя правая рука уже никогда не станет прежней.
Все вокруг либо звали меня по имени, либо просто не могли выговорить от ужаса ни слова. Стайл и сам не знал, что ему сказать мне сейчас. Ведь я оказался в таком безнадежном положении в том числе и из-за того, что именно он когда-то попросил моей помощи. Куда сейчас обращён этот мой животный гнев, Стайл не был уверен. Он только с ужасом смотрел, как я под сильными руками Родерика и Кларка дёргаю ногами и что-то бессвязно кричу. Моё бледное лицо стало совершенно красным. Я продолжал беззвучно двигать губами, до того перенапряг своё горло, что в конце концов зашёлся тяжёлым, лающим кашлем. Так они, наверное, думали.
Кашель следовал затяжной приступ за приступом. Моя рана в горле открылась, и я выплюнул алую кровь. Родерик и Кларк в испуге ослабили свои руки. Гилберт стремительно поднялся, собираясь велеть рыцарю у двери срочно позвать врача. И в этот самый миг мой синий взгляд прямо столкнулся со взглядом Стайла. От этой моей прямой, неистовой силы во взгляде Стайл невольно вздрогнул. Прежде, чем меня успели о чем-то спросить, я через силу двинул своей сломанной левой рукой и мертвой хваткой схватил его за грудки.
Пусть целители уже и лечили её — рука всё равно оставалась сломанной. Разумеется, от этого резкого движения острая, слепящая боль прошила её до самого плеча. Но я, совершенно не обращая на это внимания, с силой притянул Стайла к себе. Моя сила в тот миг была невероятной; он не успел отреагировать, как наши лица вплотную сблизились.
Родерик и остальные испуганно вскрикнули. Я, с лицом, жутко искажённым болью, едва его ухо оказалось рядом с моими губами, принялся быстро и страстно говорить ему. Мой голос был тихим, почти исчезающим хрипом, слова неслись одно за другим. Даже когда все в палате замерли и замолчали, отчётливо расслышать их никому не удалось. Но дело было совсем не в этом.
Лицо Стайла, внимательно слушавшего меня, явно, поразительно менялось. Его глаза раскрылись до предела, мелко подрагивали, не моргая. Он не двигался, обратив абсолютно всё своё внимание на мои хриплые слова. Стайл жадно ловил каждый мой слог; остальные в палате тоже затаили дыхание, отчаянно пытаясь хоть что-нибудь понять.
Мой гнев был обращён к самой страшной правде, которую я только что вспомнил. Выпалив ему абсолютно всё, что мне необходимо было сказать, я словно лишился последних сил и бессильно отпустил одежду Стайла. Я снова тяжело опустился на постель, надсадно дыша; больше вырываться я, видимо, не собирался. Только мои глаза всё ещё неотрывно сверлили Стайла.
Мою левую руку пронизывала пульсирующая, запоздалая боль. Горло саднило после крови. Пока я бился и меня удерживали, снова мучительно разболелись плечо и пробитый живот. Рыцарь седьмого отряда поспешно возобновил моё исцеление. Но я не отводил своего взгляда от Стайла. Тот всё так же стоял, наклонившись вперёд, как я его притянул, — и не шевельнулся даже после того, как я убрал свою руку. Оцепеневший, будто не в силах осмыслить только что услышанное, он некоторое время молчал с приоткрытым ртом. Его чёрные глаза прямо, вопросительно впились в мои синие.
— Принц Стайл… Что именно сказал вам Артур?..
Гилберт спросил его об этом осторожно, почти боязливо. Родерик, Кларк и охранявшие палату рыцари тоже напряженно ждали ответа. Не меняя своего застывшего выражения лица, Стайл наконец медленно, как во сне, заговорил:
— …Через два дня Империя Раджа открыто нападёт на нашу страну.
Сначала — самое срочное для всех. Эти первые же сведения оказались настолько потрясающими, что все в палате в шоке воскликнули и переспросили его. Но Стайл продолжал. Он медленно отступил от моей кровати, выпрямился. Неосознанно прижал свою ладонь к груди, и ясно почувствовал, как отчаянно быстро бьётся его собственное сердце. Дыша всей грудью, он приводил свои мысли в порядок и по очереди, четко произносил то, что сумел осмыслить из сказанного мной.
— У Адама здесь есть сообщник со способностью становиться невидимым. А ещё…
Это уже знали все присутствующие. Но следующие слова даже сам Стайл ещё не мог до конца принять как правду. И всё же я, его товарищ перед ним, совсем не походил на безумного человека, который сейчас бредит или лжёт. Он решился и громко произнёс:
— Наследный принц Империи Раджа Адам тоже обладает Особой способностью… Изначально он, по своей сути, человек нашей страны.
— Что?
—Невероятно.
—Не может быть.
Послышались недоверчивые возгласы, но мой взгляд был совершенно серьёзен. Я словно без слов требовал от него продолжить говорить правду. Стайл крепко сжал губы, затем тяжело добавил:
— И… Адам обладает жуткой Особой способностью «Безумие».
Эти слова звучали для них как чистая, абсурдная выдумка. Никто просто не поверил собственным ушам. Следом у них закономерно возникли сомнения в моей памяти. Не исказилась ли она на грани жизни и смерти? Не приснилось ли мне желаемое в коме? Даже всезнающий Гилберт никогда в жизни не слышал о способности «Безумие». Однако мои синие глаза светились непоколебимой уверенностью в сказанном.
Из моего повреждённого горла с трудом выходило свистящее дыхание. Я так надорвал его криками, что мне стало тяжело даже просто дышать. Но сейчас мне было абсолютно всё равно на эту боль. Важнее всего было то, что мне удалось передать Стайлу, и всем в этой палате — эти жизненно необходимые сведения. Вместе с Родериком и остальными я неотрывно смотрел на принца и вслушивался: сумеет ли тот верно пересказать им абсолютно всё, что услышал от меня?
Я ждал. Самые важные слова — те самые, которые мне больше всего хотелось услышать из уст Стайла для всех, ещё не прозвучали. Стайл пытался их произнести, но мучительно, отчаянно колебался. Даже сейчас ему казалось: это просто сон, слишком удобный для него самого, или он просто ослышался в моем хрипе. Его чёрные глаза дрожали, мелко затряслись даже губы. Он прикусил их почти до крови. Но эта боль не заставила его проснуться: всё это оставалось действительностью. Стайл выровнял дыхание и тяжело сглотнул. И наконец громко повторил сказанное мной. Одновременно он вспомнил и те последние слова, которые я произнёс только для него одного.
— Сестрой… ей сейчас управляет Адам…
Именно этой правды, именно этих слов прощения ему хотелось услышать больше всего на свете. Стайл изо всех сил удержал то, что снова грозило вырваться наружу слезами. До хруста сжал кулак. Одновременно невероятное чувство освобождения от того, что до сих пор мертвой хваткой сковывало его, проникло глубоко внутрь. Всё его тело крупно задрожало, но неестественная, болезненная дрожь в его правой руке исчезла без следа, словно её никогда и не было.
Осознав это, он вдруг обессилел и покачнулся всем своим выпрямленным телом. Ему чудом удалось напрячь ноги и не упасть на пол. Но отвести свои глаза от меня — нет. В каждом присутствующем сейчас смешались напряжение и невероятное облегчение, изумление и гнев, нетерпение и слабая надежда. Послышались сдержанные, потрясенные вдохи. Они смотрели то на меня, то на Стайла. Ни один из нас двоих не выглядел лжецом.
В палате стало так звеняще тихо, что слышалось только моё тяжёлое, свистящее дыхание. Тогда я вновь, собравшись с силами, произнёс почти шёпотом:
— Я расскажу вам по порядку… Всё, что знаю.
Все мгновенно сосредоточили на мне свои взгляды. Благодаря рыцарю седьмого отряда острая боль в моем горле снова утихла, но моё лицо оставалось залито холодным потом. Кларк бережно протянул руку и вытер его чистым полотенцем.
Всё это время мои глаза не были глазами сломленного человека, отчаявшегося из-за своей отнятой руки. Мой чистый, незамутнённый взгляд — он был полон жизни и твёрдой воли к победе. Все они хотели услышать меня. Они заново устроились на своих стульях, всем своим видом показывая, что готовы слушать каждое моё слово.
— …Её можно вернуть… Обязательно.
✧ ═══════════════ ✧
— …И после этого я уже ничего не помню… Наверное, так и…
— Довольно, Артур.
Мой отец, командор Родерик, мягко прервал меня. С начала моего сбивчивого рассказа прошёл уже целый час. Я говорил почти шёпотом, в пределах того, что ещё хоть как-то позволяло моё разорванное горло. Было достаточно кому-нибудь из них просто вскрикнуть от удивления или даже тихо что-то произнести, чтобы полностью заглушить меня. К тому же моя память хоть и вернулась, но при отчаянной попытке восстановить все события в голове, порядок их иногда путался. Я бессильно замолкал, хмурился, тяжело задумывался. Чтобы мне было физически легче говорить, рыцари бережно помогли приподнять верхнюю часть моего изломанного тела. Теперь, остановленный отцом, я послушно сомкнул губы.
Командор сидел передо мной, тяжело склонив голову и придерживая её рукой, словно она стала для него невыносимо тяжёлой. Любому было видно, как отчаянно он сейчас сдерживает свои чувства. Сидевший рядом с ним вице-командор Кларк к концу моего рассказа тоже глубоко, подавленно согнулся, опустив широкую спину.
Стайл и Гилберт наконец услышали невероятно ценные, недостающие им сведения. Но от моих последних слов их лица невольно, страшно исказились, и без того исходившая от них ледяная жажда убийства многократно усилилась. Даже охранявшим мою палату рыцарям сейчас было очень трудно сохранить своё внешнее спокойствие.
Один лишь я сам оставался внешне невозмутимым. Но, если всё рассказанное мной в конце — это правда, свою правую руку я потерял вовсе не в честном бою. Уже после того, как я окончательно перестал двигаться под гнетом того генерала, он намеренно, методично изувечил мне обе руки и горло. Чтобы я просто жил и мучился в пыли как можно дольше. И чтобы я вечно молчал.
Учитывая, что именно я узнал от Адама, это был самый верный садистский способ оставить меня в живых и при этом начисто отрезать мне любой путь к передаче сведений. Стайл, наверное, подумал о том же: они явно хотели, если получится, заставить меня когда-нибудь проснуться, остаться без малейшей возможности что-либо сообщить остальным и своими глазами беспомощно смотреть, как гибнет моя страна. Без экстренной помощи сильных целителей ордена я бы не смог говорить сейчас даже этим жалким шёпотом. По крайней мере, до самого вторжения Раджа — совершенно точно.
Предельная, нечеловеческая жестокость, — должно быть, с содроганием подумал каждый из них. Знать страшную правду, отчаянно желать передать её — но, лишённым всех средств, продолжать влачить жизнь. Я один не выдержал их тяжелого, гнетущего молчания.
— Я что-то… недостаточно ясно объяснил?..
— Нет, — низко, глухо отрезал Стайл.
Больше он просто не смог сказать. Спросить меня, как я могу держаться так пугающе спокойно после всего этого, значит лишь снова растравить мои и его раны. Наверное, хорошо, что у меня нет такой идеальной памяти, как у принца Седрика. Тогда эти сведения удалось бы получить ещё точнее, но одновременно абсолютно всё, что со мной произошло, предстало бы перед ними ещё ярче и кровавее. Каждому из них захотелось бы просто в ужасе заткнуть уши. Не смея спросить, что именно скрывается за моим неестественным спокойствием, все снова напряженно умолкли. Но я всё-таки через силу заговорил:
— …Просто я и сам ещё очень многого не понимаю из всего этого. Поэтому в этой части…
Даже произнеся всё это вслух, я никак не мог разгадать скрытый смысл безумных слов Адама, сопоставить все факты, построить логичные догадки и выводы. Я рассказал им только увиденное и услышанное — всё, что вообще сумел вспомнить. Теперь я с надеждой по очереди посмотрел на четверых умнейших людей, сидевших с обеих сторон от моей кровати, словно спрашивая, нет ли у них каких-то предположений. Каждый из этих четверых мыслил гораздо быстрее и глубже меня.
— Я всё понимаю, Артур.
Следующим заговорил премьер-министр Гилберт. Его лицо всё ещё было нездорового, бледного цвета, но передо мной и остальными он профессионально изобразил совершенно спокойную улыбку и переплёл свои тонкие пальцы. Он выпрямился, снова уверенно повернулся ко мне.
— Благодарю вас за эти бесценные сведения. Прежде всего, в том, что армия Империи Раджа нападёт на нас ровно через два дня, я практически не сомневаюсь.
Все в палате резко подняли головы. Срок был слишком близок; стоявшие за спинами рыцари в страхе невольно сглотнули. Из самой Раджа огромное войско едва ли успело бы прийти так быстро: дорога в одну сторону по морю занимала целый месяц. Значит, они пойдут из какой-то подвластной им соседней страны. Но какую именно они выберут, предугадать сейчас было совершенно невозможно — слишком уж велики её владения, слишком много малых государств находится у неё в подчинении.
— Ровно восемь дней назад, официально прибыв к нам, наследный принц Адам лично попросил позволить ему остаться здесь на десять дней… Всё это слишком точно сходится в один план.
Вероятно, они изначально и собирались ровно за десять дней подготовить одновременный, смертоносный удар по Фризии изнутри и снаружи. Находясь в нашем замке, его невидимка мог действовать абсолютно тайно. В общей суматохе переворота незаметно напасть на королеву и остальных тоже было бы до смешного легко, решил Гилберт.
— Далее — тот самый обладатель редкой способности становиться невидимым, которого, по словам Артура, Адам называл Типпет… Полагаю, у вас всех уже сложилось то же самое мнение?
Стайл и остальные трое одновременно кивнули ему. Мне до этого рассказали лишь то, что произошло во дворце после моего ранения. А Стайл, Родерик и Кларк уже успели на ходу обменяться всеми сведениями, включая и то, что высшие сановники до последнего держали от ордена в тайне. Я непонимающе моргнул, ожидая от них объяснения. На этот раз заговорил сам Стайл:
— Типпет Сетос. Официальная наложница Адама, загадочно пропавшая, когда мы задержали представителей Раджа.
— На… лож…?!
Что-о?! Я в шоке широко раскрыл глаза и от удивления невольно слишком сильно напряг своё порванное горло. Снова мучительно, до кровавой боли закашлялся. Рыцарь седьмого отряда поспешно, мягко растёр мне спину и опять строго предупредил, чтобы я не перенапрягал свой голос. Между приступами кашля я хрипло выдавливал: «Как…», «Женщина?..» — но мои слова почти не складывались в фразы.
— То, что она «Вошла через парадный вход» — наверное, нам следует понимать это буквально. На празднике совершеннолетия Тиары она присутствовала как официальная спутница Адама. Поскольку главной жены у него пока нет, Типпет фактически представляла там его официальную супругу.
Я снова отчаянно попытался крикнуть: «Это ещё что такое?!» — и горло вновь отозвалось жгучей болью. В нашей Фризии и соседних цивилизованных странах к такому дикому обычаю не привыкли, но Империя Раджа была одной из немногих на континенте, где открыто и официально разрешалось иметь наложниц. Именно поэтому во Фризии на приемах с Типпет обращались уважительно, как с женой Адама.
Стайл уже позволил себе открыто говорить при рыцарях без лишних церемоний и, словно утратив всякое желание исправляться, продолжил своим обычным, жестким тоном:
— В официальном списке гостей её указали как дочь знатного герцога Империи Раджа. Но, учитывая, что по твоим словам она на самом деле человек нашей страны, это, скорее всего, ложные сведения. Если положение наложницы понадобилось им только для того, чтобы беспрепятственно проникнуть сюда и чтобы Адам всегда мог держать её при себе, всё мгновенно становится понятным.
Ей, как наложнице, официально разрешили прийти на праздник Тиары. В качестве жены она могла находиться с Адамом в одних покоях и постоянно оставаться рядом с ним, не вызывая у нас никаких вопросов. До самой Империи Раджа — долгий месяц пути; наша Фризия просто физически не могла досконально проверить истинное происхождение его наложницы за это время.
Гилберт согласно кивнул принцу и продолжил:
— Если наследный принц Адам сам владеет «Безумием» и умело сочетает его с полной невидимостью Типпет, объясняется абсолютно всё. Неудивительно, что тогда, на празднике, принц Седрик никого из них не увидел.
На празднике Тиары она полностью скрыла себя и Адама, а он незаметно применил своё «Безумие» к Прайд. Даже после их официального задержания во Фризии эта невидимость позволяла им легко выбраться в окно башни — поздней ночью или ранним утром, когда в их покои никто из стражи не заходил.
Так можно было тайно встретиться с Прайд у башни. Сбежать от наших стражников после того, как её на руках отнесли к врачу. Освободить Прайд от пут в башне и помочь ей уйти. И так же незаметно для нашей охраны вывести из тюрьмы Адама с остальными подельниками. Когда они рассмотрели абсолютно всё под этим углом, все события и время их совершения полностью, пугающе сошлись. Даже то, что Адам тогда якобы ранил Типпет: он сделал это специально, чтобы она могла действовать одна, вне всяких подозрений.
— Понятно мне и то, почему сестре так и не раскрыли её истинную личность. Адам явно, больно одержим моей сестрой. Он даже открыто заявлял нам, что откажется от наложницы, если сможет взять Прайд в жёны. Такой человек, разумеется, предпочёл бы скрыть от неё правду.
После этих ледяных слов Стайла я опять закашлялся. Попытался в ярости крикнуть, но прежде меня закричало от боли само горло.
— Капитан, если вы не прекратите, вы снова совсем потеряете голос!
Рыцарь седьмого отряда говорил уже гораздо строже, продолжая успокаивающе гладить меня по спине. Но моё лицо сейчас покраснело вовсе не от нехватки воздуха, и я не мог перестать открывать и закрывать рот от гнева. Стайл, видимо, подумал, что об этом конкретно мне действительно ещё не сообщал, и наклонился к моему хриплому шёпоту.
— Госпожа Прайд… в жёны… этот ублюдок…!
— Тебе он там тоже говорил, что сделает сестру только своей, верно?
Стайл совершенно спокойно ответил на эти обрывки моего возмущения. Но успокоиться от этого знания было просто невозможно. И всё же следующие слова премьер-министра на миг заставили меня забыть даже о своем гневе.
— И теперь самое главное… о том, что Госпожа Прайд сейчас находится под чужим, полным управлением.
Не только я — все в палате дружно задержали дыхание и уставились на Гилберта. В этом страшном вопросе неизвестного для нас было ещё больше, чем в предстоящем военном вторжении Раджа. Прежде чем продолжить, Гилберт мельком, оценивающе посмотрел на рыцарей седьмого и девятого отрядов. Хотя их благонадежность и безопасность проверили, на случай непредвиденного их пока нельзя было удалить из палаты. Он явно обдумал это и начал подбирать слова с особой, политической осторожностью.
— Из рассказа Артура несомненно следует: всех стражников и Её Величество с остальными сановниками лишила сознания именно Особая способность Адама. Правда, что именно он подразумевал под словом «талант», пока неясно.
Он осторожно остановился, часть своей мысли оставив при себе. «Талант», о котором так самодовольно говорил мне Адам. Если судить по этому слову и по его прежнему поведению, жуткая перемена в Прайд — то, что она не осталась лежать без сознания, как стражники, — оказалась для него самого полной неожиданностью.
И почему Прайд так и не пришла в себя даже после применения моей способности… Дойдя до этой мысли, Гилберт на миг выразительно посмотрел на меня и продолжил:
— …Вероятно, это его «Безумие» по самой своей природе поражает именно разум. При наличии некоей предрасположенности эта зловещая способность способна полностью исказить и извратить саму личность человека. Однако, возможно, личная магическая сила наследного принца просто слишком велика: психическая нагрузка настолько тяжела, что у многих людей, не имеющих такой предрасположенности, разум просто разрушается… либо возникает состояние, подобное глубокому душевному расстройству.
Стайл и остальные мрачно кивали, прекрасно понимая, что Гилберт сейчас говорит с некоторыми оговорками. Неизвестные яды, болезни, лекарства — среди них вполне могли быть неизвестные Фризии. Но Особые способности — это исключительно наша область.
— Вероятно, именно это и подразумевал наследный принц, снисходительно говоря о «сломленных» и «безумцах». Иными словами, стражников и Её Величество с остальными они сделали «сломленными», а саму Госпожу Прайд — «безумной».
Гилберт говорил пугающе спокойно, однако внутри у него, как и у каждого в этой тесной комнате, бушевали темные чувства. Самое сердце нашей великой страны довели до такого жалкого состояния. Но сейчас прежде всего нужно было до конца разобраться в механике, и все мы сдерживались.
— …Впрочем, наследный принц на глазах у Артура легко вернул стражнику его рассудок. Значит, он всё же способен отменить это действие по своей собственной воле. Для этого его прежде всего необходимо схватить живым… Существуют Особые способности, действие которых не прекращается даже со смертью их владельца.
Будет ли его способность действовать после его смерти, нельзя узнать наверняка, пока этот человек не умрёт. Гилберт оборвал свою фразу, явно думая о том, насколько проще им было бы, если бы хватало одного банального убийства Адама.
— Таким образом, наши первоочередные задачи — срочно подготовить противодействие военному вторжению Раджа, любой ценой защитить Её Величество с остальными и взять наследного принца под стражу.
Когда он закончил, молчавший до сих пор рыцарь седьмого отряда робко поднял руку. Родерик и Кларк удивленно посмотрели на него.
— Можно мне… один вопрос?..
Стайл с Гилбертом тоже обернулись к нему и позволили говорить. Рыцарь с тревогой взглянул на меня.
— Почему же тогда капитан Артур… совершенно не пострадал от Особой способности наследного принца Адама? Если исходить из вашего нынешнего предположения, он тоже должен был стать либо сломленным овощем, либо кричащим безумцем.
Он поспешно извинился, прекрасно понимая, насколько самонадеянно выступать так прямо перед командором и членом королевской семьи. Но он всё же спросил. Стоявший рядом рыцарь девятого отряда согласно кивнул ему. Скорее странным им казалось то, что мудрый Гилберт и остальные вообще не задаются сейчас таким логичным вопросом. Я же… я в панике отвёл лицо, покрывшись градом холодного пота.
— …
Чтобы хотя бы не выдать своего глубокого смятения, я отвернулся одной лишь шеей к стене. Но на самом деле я растерялся очень сильно. Родерик и Кларк тоже поспешно опустили головы и обхватили их руками, сделав вид, будто напряженно раздумывают над подходящими словами ответа. Несколько мучительных мгновений в палате длилось молчание. Гилберт и Стайл понимающе переглянулись. Первым с легкой, убедительной улыбкой заговорил Гилберт:
— Что ж… Судя по нашей долгой беседе, Артур несомненно находится в абсолютно здравом уме. Это лишь моё предположение, но, возможно, сыграло свою роль то, что он был уже очень тяжело ранен и к тому же сильно потрясён услышанными замыслами наследного принца.
— Я тоже так думаю, — быстро подхватил Стайл, вновь приведя свою речь в должный порядок. — Если речь идет о разрушении разума, физическое и эмоциональное состояние самого человека, вероятно, имеет огромное значение. Что именно такое этот талант, мы точно не знаем. Но Адам ведь и сам говорил тебе, Артур, что его сила не действует второй раз на тех, кто однажды уже сломался.
Рыцари с облегчением кивнули: понятно. Оба сановника ответили им вежливыми улыбками, затем вновь повернулись ко мне. Я всё ещё упорно отводил лицо к стене, словно не в силах выдержать их взгляда. Стайл одним выразительным взглядом сказал мне: «Едва выкрутились. Будь благодарен мне». Я смотрел в другую сторону, однако по одному лишь ощущению его присутствия догадался, какие сейчас у Стайла насмешливые глаза.
Мой отец и Кларк тоже, стараясь не выдавать абсолютно ничего своими лицами, в душе облегчённо выдохнули. Разумеется, оба они прекрасно понимали настоящую, тайную причину, по которой я остался невредим.
«Безумие», эта чудовищная способность Адама, предположительно должно было поражать разум того, к кому он непосредственно прикасался. Однако, возможно, личная сила Адама была слишком велика. Большинство людей без той самой предрасположенности не выдерживали его «Безумия»: их разум повреждался, мгновенно возникало душевное расстройство. Вероятно, и я сам не смог бы выдержать само это «Безумие».
Стайл явно думал об этом, глядя на меня, всё ещё отвернувшегося друга. Если бы у меня была эта предрасположенность, моя личность исказилась бы так же, как у Прайд. А так я должен был, подобно тем бедолагам стражникам, не выдержать удара по мозгу и получить душевное заболевание. Но моя Особая способность — исцелять абсолютно любую болезнь.
И Стайл, и Гилберт вновь осознали, насколько невероятна и полезна моя скрытая сила. Родерик и Кларк пока ещё ни разу не видели её прямого действия собственными глазами, но и им стоило немалого труда не выдать сейчас своих чувств. Ослабь они контроль — у Родерика пролегла бы глубокая, выдающая его складка между бровями, а Кларк издал бы натянутый, нервный смешок.
— …Пронесло…
Я намеренно прошептал это так тихо, что даже при совершенно здоровом горле это прозвучало бы не громче. Я с детства скрывал свою уникальную способность исцелять болезни и просто не мог позволить, чтобы о ней так легко, просто узнали посторонние. Но, подумав о том, что без неё я бы просто не сумел передать Стайлу и остальным эти жизненно важные добытые сведения, я от всей души порадовался, что у меня есть именно такой дар.
Гилберт и Стайл изящно отвели подозрения рыцарей, и я с облегчением выдохнул. Родерик и Кларк тоже явно почувствовали облегчение. Они одним взглядом молча спросили меня, знает ли и сам Гилберт о моем даре исцеления болезней. Я один раз едва заметно, утвердительно кивнул им.
Родерик протяжно, устало вздохнул. Кларк всё же не удержался от неопределённой, горьковатой улыбки. Заметив их реакцию, Гилберт ответил им только легким пожатием плеч. Разумеется, он не мог сказать им, что моя способность когда-то раскрылась ему как раз на той больной женщине, которая теперь стала его женой.
— О силе наследного принца Адама, полагаю, нашим людям достаточно сообщить только следующее: своим прикосновением он превращает человека в безумного либо сломленного.
Нам совершенно необязательно излагать им весь этот подробный разбор механики. Главное — из-за способности Адама множество невинных людей сейчас находится в смертельной опасности. После этих заключительных слов Гилберта я наконец перестал отворачиваться к стене. Немного подумал, затем вдруг о чём-то важном вспомнил и с усилием поднял лицо.
— Стайл… сама.
На мой хриплый оклик тот теперь сам приблизился, подставив ухо. Я тихо зашептал ему.
— …Об этом мы поговорим позже, Артур.
От этого многозначительного, ледяного ответа Стайла моё лицо напряглось. Родерик и Кларк молча смотрели на нас, совершенно не понимая, о чём сейчас речь. Только один Гилберт всё понял и благоразумно проглотил свои слова.
— Сейчас прежде всего — послезавтрашнее вторжение Империи Раджа. Судя по словам Адама, они собираются сначала напасть на наш призамковый город, затем на столицу… и в конце на сам замок. В таком случае направление их главного удара предугадать нетрудно.
Стайл решительно сменил тему и обратился к Родерику с Кларком. Командор и вице-командор согласно кивнули.
Наше королевство Фризия было огромно, однако сама столица и призамковый город располагались не в центре и не в глубине страны, а гораздо ближе к внешним границам. Для торговли и перевозок это было очень удобно: припасы легко доставлять морем, пока они не испортились, и удобно закупать. Но существовал и один критический недостаток — вторгшийся враг мог слишком быстро добраться до самого сердца королевства. И всё же, даже с такой уязвимой особенностью, Фризия за всю свою долгую историю ещё ни разу не позволила захватчикам прорваться внутрь.
— Размер вражеских сил нам пока неизвестен, но от Империи Раджа следует ожидать весьма значительного войска. С самой обороной замка мы справимся, однако при нынешнем положении сильно пострадают мирные жители. За сегодня и завтра нам нужно тайно эвакуировать как можно больше людей.
Теперь уже сам Стайл серьезно кивнул на эти слова Родерика. Сколь бы ни был силён наш орден, крупная битва неизбежно нанесёт городу огромный ущерб. Защитить абсолютно всех жителей города до единого просто невозможно. Однако...
— Думаю, это вполне решаемо. Нужно лишь объявить эвакуацию в том районе так, чтобы сестра, Адам и остальные во дворце не узнали об этом… Верно, премьер-министр Гилберт?
Для непосвящённого такая задача выглядела абсолютно невыполнимой, но Стайл предложил её с совершенно невозмутимым лицом. Гилберт ответил ему столь же легко и приветливо:
— Пожалуй. Если мы воспользуемся помощью всего ордена и небольшим, правдоподобным предлогом. Перекрыть все сведения из города тоже нетрудно. Главная наша проблема — госпожа Типпет с её невидимостью, но… за пределы замка она всё равно не выйдет.
— Так что непреодолимых препятствий я не вижу.
На бледном лице Гилберта появилась лукавая, уверенная улыбка. Стайл, Родерик и остальные согласились с ним.
— Орден окажет вам полное, безоговорочное содействие.
Гилберт тепло поблагодарил Родерика.
Я же лежал и моргал с несколько потерянным видом: что-то важное явно ускользало от моего измученного разума. Заметив, что я ещё не до конца понял их план, Гилберт криво улыбнулся мне и мягко пояснил:
— В охране всех ворот и внешних стен замка, как и здесь, на территории ордена, обязательно есть люди с Особой способностью чувствовать температуру тел. Даже умелый невидимка не сможет ни проникнуть внутрь, ни бежать наружу… Представители Раджа были здесь официальными гостями, так что они тоже должны прекрасно об этом знать.
— А…
Я удивленно округлил рот. Верно же. Я с облегчением кивнул сам себе. Отец бросил на меня строгий взгляд: «Забыл?» Это понимали и оба рыцаря охраны в палате — из седьмого и девятого отрядов. Более того, рыцарь девятого сам был одним из таких одаренных людей.
Я не забыл. Просто тревожные мысли о Прайд и Адаме уже переполнили мою больную голову, и до этого я просто не додумался. Я слегка смущённо опустил глаза. Стайл уронил плечи, затем деликатно сделал вид, что ничего не заметил, и продолжил разговор с Гилбертом:
— Вероятно, это и есть ещё одна причина, по которой Типпет сделали его наложницей. Незаметно пробраться в наш замок с помощью одной лишь невидимости совершенно невозможно.
Особая способность чувствовать температуру. Она была сравнительно редкой у нас и всего лишь позволяла видеть чужое тепло. Её обладатель различал температуру того, что попадало в поле его зрения, и даже в кромешной, непроглядной тьме мог легко заметить живое существо по теплу его тела.
Однако в нашей Фризии, где существовала и способность становиться невидимым, такой дар невероятно высоко ценился при охране главных ворот и внешнего периметра замка. Его носителей было мало; умело сосредоточивая их вокруг огромной замковой территории, мы надежно предотвращали проникновение других обладателей Особых способностей внутрь — а значит, и в находившуюся глубже королевскую резиденцию.
На недавнем празднике Тиары всё было устроено точно так же. Абсолютно всех доступных носителей этого дара расставили у ворот, на внешней стене, а также за дверями большого зала, где проходило само торжество. Потому высшие сановники и могли так уверенно утверждать: никакой вражеский обладатель Особой способности тайно не проникал на бал. Но совсем другое дело — войти туда как официально приглашённая гостья. Открыто прибыть со своим спутником Адамом, а впервые стать невидимой уже внутри, в большом зале. Приглашённые иностранцы, не принадлежащие к народу Фризии, по определению не могли обладать Особой способностью. Поэтому ни принц-консорт Альберт, ни старый сенешаль Вест, ни Стайл с Гилбертом не нашли виновника, тщательно проверяя всех гостей.
Гилберт вдруг вспомнил то смелое предположение, которое ранее высказал принц Седрик. Тот тоже допускал участие невидимки, тайный союз иностранца с обладателем Особой способности из Фризии против Прайд. Но Гилберт тогда уверенно опроверг каждое его предположение: какая бы ни была у них способность, неприглашённый человек никак не мог преодолеть нашу охрану замка. Теперь он тихо, с горечью подумал: и та догадка принца была не так уж далека от страшной истины.
— Пока нам совершенно непонятно, почему Адам и Типпет, будучи по крови людьми Фризии, оказались среди высших лиц Империи Раджа… Но они действительно… ударили по нашему самому больному месту.
Причём один из них — сам наследный принц империи. Кому вообще придёт в голову заподозрить в нём человека Фризии, да ещё и с такой чудовищной Особой способностью? Стайл исказил лицо от жгучей досады; от него вновь исходила лёгкая жажда убийства. Гилберт несколько раз молча кивнул, затем нарочно заговорил гораздо бодрее:
— Однако нам крупно повезло, что в самом ордене служит несколько людей со способностью чувствовать температуру. Думаю, их вполне хватит, чтобы надежно окружить и задержать госпожу Типпет.
Он вежливо склонил голову перед рыцарем девятого отряда, стоявшим сзади нас. В обычной, повседневной жизни этот дар почти не приносил пользы, поэтому его обладатели нередко шли в городскую стражу или в рыцари — особенно в наш девятый отряд, главным образом занимавшийся именно тайными операциями.
— Территория рыцарского ордена сейчас, пожалуй, самое безопасное место во всей стране.
Как и замковые ворота, её круглосуточно охраняли люди, видящие тепло. Значит, Типпет сюда просто не проникнуть. Если она войдёт, её сразу заметят и рыцари неизбежно схватят. Обычная невидимость скрывает лишь внешний облик. Можно как угодно искусно прятать своё присутствие, но собственную температуру ты не сотрёшь.
— Верно.
Стайл уверенно выпрямился. Здесь, вне тайного надзора Типпет, они могли спокойно выработать меры противодействия. Он подался вперёд к Родерику и Кларку и легко произнёс слова, которые совсем не мог сказать им, когда только приехал:
— Мы с премьер-министром Гилбертом тоже примем участие в вашем военном совете. Прошу немедленно оповестить всех рыцарей. Наше королевство столкнулось с величайшей опасностью в своей истории. Но прежде, командор… я хотел бы кое о чём поговорить только с вами наедине.
— Если можно, пройдемте в кабинет командора.
Стайл поднялся. Мой отец и Кларк слегка приподняли брови. После всего уже сказанного здесь — зачем вдруг менять место? И всё же они тоже послушно встали.
Я, которого теперь оставляли с надежной охраной из седьмого и девятого отрядов, посмотрел на Стайла так, словно очень хотел что-то спросить у него. Есть вещи, которых мне сейчас нельзя знать? Прежде чем окончательно отвернуться к двери, Стайл встретился со мной глазами. Он понимал, что, наверное, озадачило меня, и, удерживая мой взгляд, будто напоминая о чем-то, тихо, почти себе под нос сказал:
— О том, что ты сам предложил мне раньше.
— А-а…
Я с облегчением кивнул, всё поняв. Действительно, здесь такое важное дело обсуждать было нельзя.
— Прошу вас, идите.
Мой ответ прозвучал хрипло и тихо. Кларк, внимательно наблюдавший за нами, ненадолго склонил голову набок, затем тепло обратился ко мне перед уходом:
— Ну, Артур, отдыхай как следует и набирайся сил.
На его мягкую, отцовскую улыбку я благодарно кивнул, сомкнув губы.
Следом на меня посмотрел отец. Он нахмурился, словно не знал, какие именно слова сейчас выбрать. Сознательно стараясь не глядеть на мою искалеченную правую руку, он тихо заговорил:
— …Хорошо, что ты проснулся, сын. Теперь отдыхай.
Отец произнёс это очень тихо, убеждая больше себя, чем меня. Я слабо шевельнул губами:
— Да, отец.
Мы оба отчаянно хотели сказать друг другу ещё многое, за многое попросить прощения. И оба мы понимали: сейчас для этого совершенно не время.
— Артур, я обязательно зайду к вам позже… И всё же… прошу вас, действительно, будьте как можно бережнее к себе сейчас.
Эти последние слова Гилберт произносил по одному, вкладывая в каждое свой тяжелый вес. Я глубоко, с уважением склонил голову. От осознания того, что даже вечно холодный Гилберт так за меня переживал, мне стало ещё больнее.
Последним у моей кровати задержался Стайл. Он смотрел на меня из-за чёрной оправы своих очков, явно желая сказать что-то очень важное.
— Что такое?
Я прошептал свой вопрос. Стайл глазами быстро проверил, что Гилберт и остальные уже дошли до двери палаты. За сомкнутыми губами он стиснул зубы, незаметно сжал опущенный кулак. Цепь между его руками тихо звякнула.
— …Ты и правда именно такой, как всегда говорила мне сестра.
А? Я непонимающе наморщил лицо и одними губами спросил, что это значит. Но Стайл не продолжил. Он вежливо поклонился двум рыцарям у моей кровати:
— Прошу вас, позаботьтесь о нём.
Затем, больше не оборачиваясь, он быстро шагнул к двери и вышел вместе с Гилбертом и остальными.
— …Это ещё что такое было?..
Я моргал и снова непонимающе наклонял голову набок, но ответа так и не находил. Может, это была насмешка? Нет, Стайл совершенно не из таких людей — я это точно знал. Похоже было на какую-то странную похвалу, однако за что меня сейчас хвалить?
Я больше не мог сражаться на мечах. Мне только и оставалось, что беспомощно доверить Стайлу и ордену разработку всех военных мер. Теперь я…
Я резко, с болью мотнул головой, прерывая эти темные мысли. Если сейчас я углублюсь в это отчаяние, мой дух может просто не выдержать. Я силой заставил себя подумать иначе.
Всё правильно. Я всё же рассказал им о Прайд. Рассказал о скором вторжении Раджа. Теперь, узнав истинную обстановку, я понимал, как хорошо, что я сумел передать эту правду Стайлу и остальным. Я ещё не считал свою роль полностью завершённой. И всё же я с огромным облегчением опустился на постель.
Рыцарь седьмого отряда заботливо спросил, не помочь ли мне лечь удобнее. Я благодарно кивнул.
Устроившись с его помощью в кровати, я принялся мысленно, раз за разом повторять услышанное от Стайла, чтобы разобраться в нашем нынешнем тяжелом положении. Но после своего пробуждения я слишком долго говорил, надорвал и без того больное горло, бился в истерике. Незаметно для себя я просто провалился в сон от истощения.
Я тогда и не знал, что моё пробуждение уже привело в движение куда больше сил, чем я вообще понимал.
✧ ═══════════════ ✧
Стайл:
— …Принц Стайл, как вы себя чувствуете?
Закрыв за нами тяжелую дверь кабинета, Гилберт слегка согнулся и внимательно заглянул мне в лицо. В его тихом голосе явственно слышалась глубокая забота. Я медленно повернул к нему только свои глаза. Да, мои брови чуть опущены, а на лице читается неизбывная усталость.
— Всё в порядке. К тому же… хуже всего сейчас не мне, а нашему Артуру и командору.
Я выразительно указал подбородком на широкую спину Родерика, шедшего впереди. Гилберт от моих слов тоже заметно помрачнел.
— Да…
Самое главное — Артур наконец проснулся. Как же… как же это бесконечно хорошо. Но от этого его изувеченная рука уже никогда не восстановится. Сам он сейчас изо всех сил изображает внешнее спокойствие, однако просто не может быть такого, чтобы ему и правда было всё равно.
— Артур добыл эти бесценные сведения ценой собственной крови и жизни. Сейчас для нас важнее всего не дать им пропасть зря.
Я произнёс это твёрдо, словно убеждая в первую очередь самого себя.
— Совершенно верно.
Гилберт на ходу глубоко склонил голову в знак согласия. Вообще-то, он сам сейчас тоже тяжело переживает из-за страшных ран Артура. Ему лучше было бы думать об этом, а не обо мне…
А-а. Я отчетливо вспомнил, в каком абсолютно невменяемом и опасном состоянии я был по дороге сюда. Похоже, я всё-таки успел доставить им всем немало лишнего беспокойства. Это раздражает, но всё же я не выдержал и тихо позвал:
— Гилберт.
На этот раз я повернулся к нему всем лицом. Он слегка удивленно раскрыл глаза и молча замер, ожидая моих слов.
— Теперь действительно всё в порядке… Я полностью полагаюсь на твоё руководство.
Сказав лишь это, я снова отвернулся и посмотрел вперёд. Мне совершенно не нужно было видеть его лицо, чтобы и так безошибочно знать, каким оно в этот миг стало.
Командор Родерик тем временем внимательно выслушал краткие доклады подошедших рыцарей и начал один за другим отдавать им четкие приказы: немедленно собрать абсолютно всех боеспособных людей, кроме тех, кто занят обязательной охраной. Мы быстрым шагом шли по коридору к его кабинету, и я снова всем своим существом отчётливо ощущал, насколько же важен для нашей растерзанной страны наш королевский рыцарский орден.
Я, Гилберт и верные рыцари. Против нас — целое жуткое войско одной из подвластных Раджа стран и наша собственная ослепленная Прайд. Самое сердце нашей великой страны уже коварно захвачено врагом; наше текущее положение объективно несравнимо хуже. …Но.
Прайд всё ещё можно вернуть. Её подлинная, глубинная сущность — это всё-таки та самая добрая Прайд, которую мы все прекрасно знали. Её можно вернуть… вернуть, вернуть, вернуть, вернуть, вернуть, вернуть! Её можно спасти. Спасти. Спасти. Спасти, спасти, спасти, спасти, спасти, спасти, спасти, спасти, спасти, спасти!
— …Ха… ха…
Тяжелая цепь моих оков тихо звякнула; от внезапной, ослепительной лёгкости во всём моем теле мне безумно захотелось расхохотаться. Я кое-как удержал этот истеричный, хриплый смешок глубоко во рту, низко опустил голову, чтобы никто случайно не заметил моего лица, и до крови прикусил язык.
Артур снова меня спас. Уже одного того факта, что он очнулся и остался прежним, привычным нам Артуром, хватило, чтобы всё внутри меня поднялось к горлу. Теперь я точно знаю: стоит мне хоть однажды дать волю своим слезам — удержать их потом будет уже абсолютно невозможно. Но та жестокая правда, которую ценой своей правой руки добыл Артур, весила ещё больше.
Мы не просто приблизились к долгожданному оправданию Прайд и к спасительной истине. Теперь мне больше не нужно её предавать. Я противопоставлю их темному Контракту подчинения своё непоколебимое, чистое намерение. Меня больше ничто в этом мире не сковывает. Даже сама Прайд теперь не способна по-настоящему связать меня по рукам и ногам. Что с того, что это тяжелая цепь? Что она надежно запирает мою Особую способность? Если подобное вообще можно назвать крепкими оковами — называйте это как угодно.
Те кандалы, которые я на самом деле страстно хотел разбить, Артур для меня уже раздробил в прах.
Смотри на нас, Адам. Пока ты ещё можешь, смейся во весь свой голос и наивно думай, будто всё и дальше пойдет исключительно по твоему плану. Если ты вдруг решил, будто всего двое беспомощных обладателей Особых способностей сумеют вот так запросто прибрать к рукам всю нашу гордую страну, ты глубоко, фатально ошибся.
Я больше никогда не проиграю. Я больше не дам себя обмануть. Я больше не покажу им ни единого слабого места. Я больше не позволю Прайд потерять в этой жизни больше ни единой дорогой вещи.
✧ ═══════════════ ✧
— …Это всё, что известно на данный момент.
Тренировочная площадка рыцарского ордена. Закончив тяжелый разговор со Стайлом и остальными в своём кабинете, командор Родерик изложил всё собранным на плацу рыцарям. Срочно созванные люди не скрывали своей растерянности.
Однако у высокого возвышения стоял премьер-министр Гилберт в тяжёлых оковах, а за спиной Родерика возвышался Первый принц Стайл. И даже сейчас преданные рыцари с даром различать температуру продолжали усиленно наблюдать за всем происходящим вокруг.
Своё тревожное сообщение Родерик начал с долгожданного известия о том, что бывший капитан Артур наконец пришёл в себя. Все присутствующие мгновенно почувствовали огромное облегчение и радость, словно тяжёлый камень свалился с груди. Некоторые из них едва не сорвались с места — так сильно им хотелось тут же побежать в лечебницу и убедиться своими глазами, что Артур жив и действительно очнулся. Но следующие вести тут же безжалостно погасили этот общий подъём.
Через два дня на них вероломно вторгнется Империя Раджа. Весь замок захвачен, королева, принц-консорт и сенешаль находятся в заложниках. Магические способности Гилберта и Стайла намертво заперты оковами, в резиденции они находятся под постоянным надзором врагов. Враг располагает абсолютной невидимостью и жуткой способностью «Безумие». Первая принцесса Прайд, которую все до этого считали тяжелобольной, под пагубным действием чужой Особой способности оказалась на вражеской стороне.
К тому времени, как командор перешёл к описанию предстоящих действий ордена, даже элитные рыцари с трудом успевали усваивать весь этот поток сказанного. Они смутно чувствовали неладное и раньше, но не могли вообразить кризис столь чудовищного масштаба. Да и сами факты звучали почти как нелепая фантастика.
Однако никто из них в итоге не усомнился ни в едином слове. Потому что прямым источником всех этих жутких сведений был не кто иной, как Артур Бересфорд.
Каждый рыцарь, кто лично знал его, был абсолютно уверен: раз об этом рассказал Артур, значит, всё сказанное — чистая правда. Прямой, совершенно неумелый во лжи, он ни при каких обстоятельствах не стал бы обманывать своих боевых товарищей. Весь орден прекрасно знал и о том, что его привезли в лечебницу тяжелораненым, и о его тайном наказании по причине, которую нельзя было разглашать. Если Артур оказался вовлечён во всё это, все разрозненные кусочки мозаики наконец сошлись.
— Я прекрасно понимаю, как трудно принять столь внезапные, страшные известия. Но всё это — абсолютно достоверные сведения, которые мы с Кларком лично получили от бывшего капитана Артура Бересфорда. Кто сомневается, может с его личного разрешения спросить у него самого.
Разумеется, никто из них не подозревал и того, что имя Артура кто-то мог использовать для грязного лжесвидетельства. Командор Родерик, его родной отец, никогда бы не позволил себе подобного.
— С сегодняшнего дня мы начинаем скрытую подготовку к тому неизбежному бою, что грядет через два дня. К нашему руководству официально присоединятся Его Высочество Первый принц Стайл и господин премьер-министр Гилберт. Всё это делается ради одной цели — чтобы спасти и защитить каждого члена нашей королевской семьи.
Никому из присутствующих не требовалось лишний раз уточнять: в это слово «каждого» входит и сама Прайд. Всего за два дня им предстояло спасти всю королевскую семью и страну, уберечь их от уничтожения. Конечно, задача была невероятно сложной. Но среди них не нашлось ни единого человека, кто захотел бы малодушно уклониться от своего священного долга. Мощный, одновременный ответный рев рыцарей всколыхнул воздух плаца. Когда Родерик наконец закончил свою речь, вместо него вперёд решительно вышел Стайл.
Перед лицом сотен рыцарей по его телу пробежала нервная дрожь. Значит, вот что ровно год назад видела перед собой Прайд. От этой нахлынувшей мысли все его чувства обострились до предела. Он громко сглотнул вязкую слюну, затем медленно приоткрыл рот и заговорил:
— Я — Первый принц Стайл Роял Айви.
Его собственный голос прозвучал гораздо громче, чем он сам ожидал. Огромное число обращенных к нему взглядов, их обжигающий жар — всё это буквально опаляло его кожу. Когда он раньше всегда стоял позади Прайд, он никогда не ощущал подобного. Она неизменно выходила первой, а он сознательно выбирал тихую роль надёжной опоры за её спиной. Для Стайла всё это было абсолютно непривычно.
— Ваше сильное удивление вполне понятно. Однако всё сказанное командором — чистая правда. Моя мать и отец сейчас прикованы к постели зловещей Особой способностью наследного принца Адама, а моя сестра… изменилась, словно стала совершенно другим человеком.
Он невольно горько усмехнулся самому себе: даже в такой момент он всё ещё машинально выбирал те слова, которые естественным образом вызывают сочувствие. Эта давняя манера располагать к себе людей речью слишком глубоко въелась в него. В такие минуты ему отчаянно хотелось, подобно Прайд, уметь напрямую трогать их сердца — и в этом сильном желании звучала чёрная зависть.
Он продолжал говорить, ощущая на себе тяжесть сотен взглядов рыцарей, а сам лихорадочно думал: что же тогда всегда говорила Прайд?И в этот момент его привычные слова внезапно оборвались.
— Поэтому я прошу наш доблестный рыцарский орден, истинную гордость нашей страны…
Во время недавней оборонительной битвы Стайл всегда красноречиво и уверенно воодушевлял всех рыцарей. Те из них, кто хорошо знал его, сильно удивились, увидев, как он вдруг посреди фразы замолк и застыл на месте. Некоторые даже встревожились: не случилось ли какого-то нового несчастья и с самим принцем? Родерик за его спиной тоже хотел уже было обеспокоенно спросить, в чём дело. Тогда один он отчётливо расслышал этот тихий, внутренний шёпот. Нет. Всего этого мало.
Его голос прозвучал низко, с мрачным, угрожающим оттенком. Стайл глубоко, полной грудью расправил плечи, словно собираясь сделать решающий вдох, и вновь смело посмотрел на рыцарей, с тревожным вниманием обращенных к нему. Теперь его голос звучал гораздо сильнее, и в нём отчётливо слышалось подлинное достоинство власти.
— …Если сейчас, здесь, среди вас есть такие рыцари, кто искренне готов бессмысленно умереть ради нас, королевской семьи, или даже ради нашего народа, я приказую вам: немедленно покиньте город вместе с мирными жителями!
От такой неожиданной формулировки все в строю лишились дар речи. Уйти с дороги тому, кто изначально не готов отдать свою жизнь как верный рыцарь, — это ещё было понятно. Но что именно означает этот приказ покинуть поле боя в разгар кризиса именно тем, кто полностью готов умереть? Они просто не верили собственным ушам. Заговорить в строю строго запрещалось; ошарашенные рыцари могли лишь растерянно переглядываться между собой.
— Моя сестра, Первая принцесса Прайд Роял Айви, вовсе не желает бессмысленных жертв среди мирного народа. И напрасных жертв среди вас, рыцарей, она тоже никоим образом не приемлет. Однако на этот раз её верный личный рыцарь охраны, бывший капитан Артур, уже оказался в таком ужасном состоянии из-за них.
В его размеренную речь всё сильнее проникали подлинные, кипящие чувства. Он с огромным трудом сдерживал свой гнев, а его голос набирал мощную силу. — И лично меня это приводит в дикую ярость… Если бы только не эти тяжелые оковы на моих руках, я, вероятно, уже сделал бы собственными руками именно то, о чём вы все сейчас тайком думаете.
Он криво, горько улыбнулся им. Его личная жажда убийства была сейчас абсолютно нескрываемой. Даже те из рыцарей, кто стоял слишком далеко от возвышения, чтобы детально разглядеть его лицо, физически чувствовали эту мертвенную прохладу кожей. Если бы он прямо сейчас мог свободно воспользоваться своей пространственной способностью… Каждый бывавший в боях рыцарь, прекрасно знавший суть его дара, мгновенно пришёл бы к одному и тому же выводу.
— Я… вовсе не желаю новых жертв. И та сестра, которую мы все искренне любили, тоже никогда бы этого не пожелала. Даже если мы в итоге вернем её прежнюю, стоит хотя бы одному из вас здесь погибнуть — и Первая принцесса Прайд будет вечно винить себя в этом всю свою оставшуюся жизнь… Именно поэтому…
Он с сокрушительной силой тяжело топнул ногой по деревянному настилу. Помост гулко отозвался под ним, металлическая цепь резко лязгнула, напоминая всем об их бесправном положении. Стайл на короткий миг низко опустил голову. Командор Родерик за его спиной отчётливо расслышал страшный скрежет его до боли стиснутых зубов.
Принц заговорил ещё громче, срываясь на крик. Он стоял перед ними уже не робким помощником Первой принцессы, а гордым Первым принцем этой истерзанной страны.
— Рыцари! Те из вас, кто сейчас поднимется в бой вместе с нами ради нашей страны, — не смейте глупо умирать! Не допустите гибели ни единого мирного жителя! И не становитесь жертвами сами! Пусть в этот строй встанут только те, кто твёрдо готов жить дальше вместе с нашей принцессой Прайд!
Та страсть, которую он так редко и бережно показывал перед людьми, наконец вырвалась наружу обжигающим, неконтролируемым потоком. По одному лишь его надрывному голосу — словно он прямо сейчас выплёвывал горстями кровь — каждый из них отчётливо понял: это были его самые искренние, выстраданные чувства.
Стайл до боли сжал свои кулаки, звонко задрожали тяжёлые оковы. Он смотрел перед собой прямо, не моргая. — Нынешняя грядущая битва с армией Раджа — это вовсе не какая-то пассивная оборона! Это священная битва за наше общее освобождение! Сорвите все коварные замыслы Раджа! Спасите всю нашу королевскую семью! Верните нашу сестру, безжалостно уничтожьте только самого врага и ни в коем случае не дайте погибнуть ни одному мирному жителю, ни одному нашему рыцарю! Это будет абсолютным, непременным условием нашей победы!
Его громкий мужской голос далеко разносился над тренировочным плацем. Для каждого рыцаря, слышавшего это, это было не просто обращение, а высший приказ члена королевского дома.
Стайл прекрасно понимал, насколько безумным и невыполнимым выглядит это его требование на войне. Но для него лично в нём заключался весь смысл жизни. Артур уже жестоко пострадал. Даже вернувшись в свой рассудок, Прайд будет жутко мучиться и винить себя — это он знал наверняка. А если позволить случиться чему-то ещё худшему, то представить, что тогда станет с ней, было просто страшно.
— Я прошу об этом именем Первого принца этой страны, Стайла Роял Айви! Вверяю эту священную задачу вам, гордым рыцарям Фризии! Я полностью полагаюсь на вас — на тех самых людей, в которые так свято верила моя сестра! Вам, рыцарям, которыми так искренне гордился мой лучший друг, потерявший свою правую руку… я всем сердцем верю!
[[image:/storage/reader-images/56716295c1e47d54a59df5ae581bff1ad03c17b3.jpg]]
«Верю». Для Стайла это было невероятно тяжёлое, выстраданное слово; он никогда не любил бросать его на ветер. Именно поэтому сейчас оно было нужнее им всем больше всего на свете. И оно шло прямо из глубины его израненного сердца.
Он до крови стиснул зубы, высоко поднял бледное лицо, открывая врагам своё горло. Широко отвёл плечи назад, расправил грудь. Глубоко, до боли в ребрах вдохнул прохладный воздух носом, на мгновение замер — и резким выдохом отпустил его. — Помогите нам победить!!
Совершенно незаметно для него самого в этот момент наружу вырвались те самые заветные слова годовой давности. Он вовсе не пытался их специально повторить. Просто то чистое, что шло от самого его сердца, в этот миг полностью совпало со словами самой Прайд.
В ответ на этот отчаянный призыв Первого принца тысячи рыцарей единым фронтом разом взревели. Каждый из них твердо утвердил своё окончательное решение в этот час. Никому из них больше не позволят умереть — ни членам королевской семьи, ни простому народу, ни боевым товарищам. И сами они тоже не умрут понапрасну.
Он был там уже не покорным помощником Прайд и не её простым приёмным братом. На этот мощный призыв Первого принца все рыцари ордена ответили всем своим сердцем, высоко подняв руки ввысь и оглушив всю округу единым боевым кличем. — О-о-о-о-о-о-о-о-о-о!!
Этот дикий крик, казалось, был готов разорвать им самим барабанные перепонки, горячей волной прокатился по коже Стайла. Холодные цепи на его запястьях бешено задрожали, издавая звенящий скрежет. Крупные капли холодного пота, выступившие от предельного напряжения на лбу, сорвались вниз.
Ни у кого из присутствующих здесь больше не осталось ни малейших сомнений. Трупную надежду, которую ценой своей крови добыл Артур и подхватил Стайл, они теперь обязательно превратят в реальное спасение. Ради этого они наконец чётко увидели того общего врага, против которого действительно нужно было выступить всем фронтом.
Весь королевский рыцарский орден великой Фризии единым строем поднялся на бой.
Продолжение следует…
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод и редактура: Tерпсихора
Вычитка и сведение: Исекайный Сомелье
Работа с изображениями: Animia
Артур:
— Артур!!!
Меня разбудили до боли знакомые голоса и такой грохот сапог, будто на нас напали. Я инстинктивно дёрнулся было сесть, но свежую рану в животе пронзило резкой болью, и я только со стоном согнулся. Похоже, я всё-таки проспал в отключке довольно долго.
Вместо моего обычного голоса изо рта вырвался лишь сиплый, жалкий выдох. Хорес, дежурный рыцарь седьмого отряда, тут же бережно попросил меня не напрягаться. А за дверью палаты один за другим громко звучали до боли знакомые мне голоса. Гай из девятого отряда, охранявший вход, выяснил, в чём там дело, и с улыбкой обернулся ко мне. Оказывается, рыцари ордена как-то узнали, что я очнулся, и всей толпой пришли меня навестить.
Хорес снова помог мне немного приподняться на подушках, и я слабым кивком попросил впустить посетителей. Мои волосы после сна наверняка торчали во все стороны; вообще, показываться кому-то в таком изломанном виде было так себе затеей. Но за дверью уже стоял такой нетерпеливый шум, что отказывать им казалось совсем уж невежливо.
— Капитан Алан! Вам же ясно сказали подождать!
— Да знаю я! Но пока этот Харрисон не пришёл…
— Вице-капитана Харрисона сейчас вызвал вице-командор. Время у нас ещё есть.
— Личных рыцарей охраны очень прошу сдержаться! Наш восьмой отряд имеет полное преимущественное право…
— Вице-капитан Дан! Наш девятый отряд может и…
— Я только одним глазком взгляну на него — и сразу назад!
— Эй! Капитан Алан, капитан Артур ещё слишком слаб…
Крики в коридоре не умолкали. Хотя… голоса так плотно смешивались, что толком разобрать почти ничего не получалось.
Едва Гай приоткрыл дверь, первым в палату нагло влетел капитан Алан, а следом за ним шумной волной хлынули и остальные. Я так опешил от их напора, что даже без голоса изумленно выдохнул:
— Ох ты ж!..
Их было настолько много, что я невольно с тревогой подумал: а они вообще все здесь поместятся? Я изо всех сил постарался хотя бы спину выпрямить. Старшие товарищи наперебой радостно окликали меня, и я уже просто не понимал, кому из них отвечать первым. Здесь были и капитан Алан, и капитан Каллум, и вице-капитан Эрик. И каждый что-нибудь громко говорил: «Знаешь, как ты нас всех перепугал, черт возьми?!», «Слава богу, очнулся наконец», «Как себя чувствуешь, кэп?»
— …Спасибо вам. Теперь со мной уже всё в порядке.
Я ответил им своим сиплым шёпотом, но меня за этим шумом наверняка никто не услышал. В таком диком гаме даже мой обычный командный голос утонул бы. Со стороны, должно быть, казалось, будто я просто, как выброшенная на берег рыба, беззвучно открываю и закрываю рот.
— Что такое? — переспросил наблюдательный капитан Каллум.
Хорес тут же громко объяснил всем, что громче я пока говорить физически не могу из-за раны, — и в палате мгновенно, по щелчку, наступила полная тишина.
…Когда народу так много, а все при этом гробово молчат, тоже становится как-то не по себе.
— Простите меня, что заставил вас всех так волноваться… Уже всё хорошо. Спасибо вам огромное.
Я с трудом склонил голову в знак признательности, и откуда-то из толпы послышался общий вздох облегчения.
— Кто хочет что-то сказать ему, просто поднимайте руку, — по-армейски распорядился капитан Каллум.
Рук взметнулось немало. Да какое там «немало». Их подняли абсолютно все, кроме суровых рыцарей моего восьмого отряда. Раз желающих высказаться оказалось столько, капитаны сначала спросили меня: может, я сам хочу что-нибудь узнать или сказать им? Я на секунду тяжело задумался. Но прежде всего мне отчаянно хотелось спросить их…
— Скажите… что сейчас вообще происходит в ордене?..
После того как мой отец и Стайл с остальными ушли отсюда, я заснул, а проснулся только сейчас и совершенно ничего не знал. Сколько информации рыцарям уже успели рассказать? А что от них ещё утаили? Мне хотелось понять всё сразу.
Тогда вице-капитан Эрик чётко поднял руку:
— Позвольте, я всё объясню.
Оказалось, абсолютно всё, что я с таким трудом сообщил отцу и остальным, уже официально довели до сведения всего ордена. Сейчас там непрерывно шли военные совещания, командиры готовили план ответных действий на послезавтра; некоторые отряды и отдельные рыцари уже приступили к черновой работе. У капитана Каллума и других совсем скоро начиналось важное совещание капитанов, а они в свой короткий перерыв специально пришли ко мне. Ещё Стайл, оказывается, произнёс перед всем орденом какую-то потрясающую, зажигательную речь. Вот ведь… как всегда, он молодец.
Кратко объяснив мне текущую обстановку, вице-капитан Эрик от лица всех присутствующих уточнил, действительно ли стопроцентно верно то, что я рассказал о Раджа. Я серьезно кивнул:
— Да. Я слышал это прямо от наследного принца Адама.
Рыцари в палате разом, как один, напряглись. Одновременно от них так сильно повеяло боевым пылом — да что там, настоящей, густой жаждой крови, — что у меня самого по спине пробежал холодок. Ещё бы. Они не только довели до такого состояния нашу госпожу Прайд, но и на само суверенное Королевство Фризия нагло покусились.
— Простите меня. Если бы я тогда сумел остановить этих людей из Раджи у башни…
— Не продолжай. Прошу тебя, Артур.
Капитан Алан нарочно заговорил громче, грубо перебивая мои жалкие извинения. Я невольно, с горечью сжал губы.
— Теперь можно нам задавать вопросы? — дипломатично сменил тему капитан Каллум.
Я кивнул, и поднявшие руки рыцари начали по очереди задавать свои вопросы и говорить всё, что хотели мне сказать. Когда именно я очнулся? Когда заживёт моя переломанная левая рука? Сильно ли болят пробитые плечо и живот? Как же хорошо, что я остался жив. Командор тоже места себе не находил…
Я отвечал им без конца, стараясь никого не обделить вниманием. Кто-то из них прямо спросил, за что именно меня тогда так сурово наказали и чем я вообще занимался после своего ухода из ордена, но я просто не знал, можно ли это сейчас раскрывать им, и потому только на эти вопросы отвечал:
— Пока не могу вам сказать.
Было очень неприятно что-то от них скрывать. Но я добавил, что после этой войны, наверное, смогу всё им рассказать, и они понимающе кивнули.
Только о моей правой руке никто из них не заговорил. Даже не спрашивал. Все они старательно, фальшиво улыбались мне, делая вид, будто ничего непоправимого не случилось. Я такие жалостливые улыбки очень плохо переношу. Наверное, они ещё и не знали, известно ли мне самому о своей руке, поэтому старались быть со мной предельно осторожнее. Может, стоило мне самому заговорить об этом? Я уже ответил почти на все их вопросы и собирался открыть рот, как вдруг…
— Артур Бересфорд…!!
На этот раз по тесной комнате словно ледяная снежная буря пронеслась — такая жуткая, давящая жажда убийства шла от этого вошедшего человека. Я почувствовал её почти одновременно с его низким голосом и инстинктивно перестал дышать.
Пришёл о-о-очень страшный человек. Остальные рыцари тоже испуганно обернулись на этот голос. Несколько человек в дверях заметно побледнели. Кто-то тихо произнёс: «Вице-капитан Харрисон…» Сам Харрисон, до того, должно быть, стоявший в самых задних рядах коридора, неумолимо двинулся прямо к моей кровати, грубой силой расталкивая всех со своего пути.
— Прочь. Дайте дорогу.
— Харрисон…
— Успокойся немедленно, Харрисон!
— Артур только-только в себя пришёл!
Капитаны Каллум и Алан поспешно подхватили его с двух сторон под руки, отчаянно стараясь удержать, но он, похоже, их вообще не слышал. Наклонившись ко мне над кроватью, он закрыл своё бледное лицо длинными чёрными волосами с ровно подстриженной чёлкой. Сквозь них на меня сверху вниз впились его бешеные фиолетовые глаза, и мои плечи сами собой напряглись в ожидании удара.
Рана тут же отозвалась острой болью, но сейчас мне было совсем не до неё. Проблема прямо передо мной выглядела куда серьёзнее.
Капитан Алан и остальные с трудом удерживали рвущегося Харрисона. Несколько долгих секунд тот продолжал молча сверлить меня своим жутким взглядом, потом тяжело выдохнул, будто на миг обмяк… и сразу после этого от него повеяло ещё более жуткой, смертельной угрозой.
Он что, прямо здесь меня зарубит? Я внутренне приготовился к худшему исходу. В таком жалком состоянии, как сейчас, если он решит меня убить, я точно умру без сопротивления. Даже если он будет бить только вполсилы. Чувствуя, как от моего лица мгновенно отливает вся кровь, я судорожно сглотнул. Харрисон нарушил это звенящее молчание далеко не сразу.
— …Кто… тебе… это сделал?..
— Что?.. — сипло, непонимающе переспросил я: мой голос был слишком тихим для него.
Ему ведь, в отличие от меня, вроде бы никто горло не раздавливал. Но даже с такого близкого расстояния я ничего не расслышал. Я удивлённо посмотрел на него — и тут Харрисон внезапно, зверино рванулся.
Ударил капитана Алана ногой в упор. Тот рефлекторно закрылся одной рукой, и Харрисон тут же воспользовался этим мгновением, силой выдернув свою правую руку из его захвата.
Чёрт, да он и правда в бешенстве!!
— Капитан Алан!
Я попытался отчаянно крикнуть вместе с остальными, но звука из горла почти не вышло. Зато от этого нового напряжения связок меня тут же согнул сильный, болезненный кашель.
Это потому, что я своей просьбой втянул Харрисона и остальных в ту тайную историю у башни, а сам в итоге оказался повержен врагом? Или потому, что капитан его восьмого отряда — пусть уже и бывший — так позорно проиграл каким-то чужакам? Похоже, он готов даже капитана Алана, который меня сейчас защищает, раскидать, лишь бы добраться до меня и врезать мне за это.
Пока я надсадно кашлял и думал об этом, Харрисон, как я и ожидал, грубо схватил меня за голову.
Всё. Сейчас точно убьёт. Наверное, он хотел ухватить меня за грудки, но на мне ведь были сплошные бинты. Правой рукой он сгрёб мои волосы и силой заставил меня повернуться лицом к нему. Свою силу он, видимо, всё-таки сдерживал: такой дикой боли, как от каблука Адама, не было. Зато его ледяная ярость, острая, как клинок, уже будто несколько раз насквозь пронзила меня.
Капитан Каллум изо всех сил держал Харрисона за левую руку и что-то ему отчаянно говорил. Капитан Алан тоже потянулся к нему, пытаясь заставить его опустить правую руку с моими волосами. Другие рыцари спешили им на помощь — и тут Харрисон наконец заорал на меня так, что я отчётливо услышал каждое его слово:
— Кто отрубил тебе правую руку?! Отвечай мне, Артур Бересфорд!!!
Вот это был голос. Я никогда в жизни не видел, чтобы он так орал. Даже в самом пылу боя. Впервые услышав от вечно невозмутимого Харрисона такой первобытный крик, я застыл с открытым ртом. Все остальные в палате тоже окаменели от шока, даже капитаны напряглись всем телом.
Почему-то смотрели они сейчас больше на меня, чем на разоравшегося Харрисона. Наверное, опять старались меня поберечь, — подумал я оглушённо. А Харрисон — то ли от своего непривычного крика, то ли оттого, что бешено злился и вырывался из захватов, — тяжело, со свистом дышал, весь красный от гнева… Похоже, так сильно сердился он всё-таки вовсе не на меня.
В притихшей, онемевшей палате пальцы, сжимавшие мои волосы, чуть усилили свою хватку. Харрисон до скрипа стиснул зубы.
— Отвечай мне…!!
✧ ═══════════════ ✧
Алан:
— Харрисон, придурок!..
Я снова мертвой хваткой вцепился в ту руку, которой он грубо держал Артура за голову, и до скрипа стиснул зубы, пытаясь силой его оттащить. После того его пинка мне надо было не за руку его хватать, а сразу рот ему зажать. Каллум и Эрик, такие же личные рыцари охраны, как и я, да и все остальные парни в палате, потеряв дар речи, лишь переводили ошеломлённые, испуганные взгляды с бешеного Харрисона на Артура.
Мы ведь до сих пор точно не знали, известно ли самому Артуру, что на самом деле произошло с его правой рукой. Потому-то мы все и молчали о ней, даже не сговариваясь. Если сам командор с остальными ещё не сообщили ему эту жестокую правду, разве мы, его друзья, имели на это право? Он ведь только-только очнулся — кто бы из нас вообще сумел сказать ему такое в лицо? Потерять свою ведущую руку… Да не надо быть гением, чтобы ясно понять, какой это смертельный удар для любого рыцаря!
Артур сидел перед ним, разинув рот от шока. Неужели он и правда ещё не знал? От этой страшной мысли меня аж прошиб холодный пот. А Харрисон, будто вообще ничего не замечая вокруг, снова заорал и потребовал от него ответа. Ну что за непроходимая дурь! Наш Артур ещё даже осознать ничего толком не успел — как он тебе сейчас ответит?!
— …Харрисон.
Артур всё-таки заговорил. Его бледное лицо оставалось всё таким же ошеломлённым; шевелились только сухие губы.
Хуже всего будет, с ужасом подумал я, если он сейчас непонимающе спросит: «Что значит — отрубили?» А нам с Каллумом и Харрисоном ведь уже совсем скоро уходить на срочное совещание капитанов. Что мы вообще сможем сказать ему, если он прямо сейчас, на наших глазах впадёт в черное отчаяние?..
— Вы же не собираетесь прямо сейчас идти в одиночку рубить этого человека, как только узнаете, кто он такой? Ведь точно… не собираетесь?..
Что?! Артур?! Я своим ушам не поверил. Такого невероятного ответа от него никто из нас просто не ожидал. Да разве сейчас об этом надо думать?!
Артур по-прежнему смотрел на Харрисона снизу вверх широко раскрытыми, ясными глазами. А тот вдруг осекся, замолчал и виновато отвёл свой взгляд. Медленно разжал руку, бережно отпустил его волосы и покорно, как побитый пес, застыл на месте. Мы с Каллумом на всякий случай всё равно снова взяли его в крепкий захват.
Артур продолжил своим тихим, сиплым голосом:
— Харрисон, нельзя так делать! Командор, вице-командор, принц Стайл и премьер-министр Гилберт прямо сейчас план действий разрабатывают! Если вы самовольно устроите драку, и люди Раджи, и госпожа Прайд мгновенно поймут, что мы здесь что-то затеяли!
Всё было с точностью до наоборот. Это наш изломанный Артур сейчас строго отчитывал Харрисона. Мы стояли рядом совершенно ошалевшие от такого поворота. Хотя, казалось бы, это именно он сам должен был сейчас лишиться дара речи от горя. Харрисон тоже был хорош: всё так же упорно отводил от Артура глаза и угрюмо молчал.
— С моей правой рукой так вышло только из-за моей собственной слабости. Вам совершенно не нужно за неё мстить кому-то. Да вообще! Сейчас нам гораздо важнее страна, наш народ, королевская семья, госпожа Прайд…
— Важнее?!
Харрисон вспыхнул яростью в одну секунду и вновь впился в Артура свирепым, больным взглядом. На этот раз мы с Каллумом сумели его удержать на месте, но от него снова ледяной волной хлынула жажда убийства.
— Тебя лишили твоей ведущей руки! Самой твоей жизни как рыцаря!!
Ни я, ни Каллум прежде никогда не видели, чтобы этот холодный Харрисон так надрывно кричал, будучи не в силах совладать с собой.
По правде говоря, в душе я сейчас был немного с ним согласен. И остальные парни тоже. Ладно, Артур уже знает правду о своей руке. Но как тогда он вообще может держаться настолько пугающе спокойно? Каждый из нас в ордене прекрасно знает, что именно значит для него быть рыцарем. Даже если он сейчас просто отчаянно старается не думать об этом… ещё и суток не прошло, как он очнулся из комы. Ну не мог же он уже настолько смириться с этим!
Внимательно выслушав этот крик, Артур тяжело приподнял и опустил свои плечи, чуть поморщился от вспышки боли и вновь твердо посмотрел на Харрисона.
— …Конечно. Если я прямо сейчас по-настоящему задумаюсь об этом, мне будет до смерти больно. И злиться на них я буду так, что… Но сейчас…
Целитель Хорес поспешно приглушил боль в его плече своей Особой способностью. И всё же бледное лицо Артура оставалось чуть искажённым от муки.
— …Есть человек. Намного, намного важнее меня самого.
Он говорил едва слышно, почти шептал. Но для всех нас в этих тихих, простых словах было скрыто слишком многое.
Замолчал не только бешеный Харрисон — замолчали абсолютно все рыцари в палате. А Артур упрямо продолжил:
— Вот когда мы всё вернём и всё это закончится… тогда, может, я и расклеюсь. И злиться буду на них, и реветь в голос в подушку… Но пока я хочу думать только о том, как уберечь всё, что мне по-настоящему дорого.
— Простите меня. Вы ведь ради меня сейчас так сердитесь, — искренне добавил он, криво, с теплотой улыбнувшись Харрисону.
У меня просто перехватило дыхание от его слов. Харрисон, тоже будто разом лишившись всех слов, сжал губы и до побелевших костяшек стиснул свой опущенный кулак.
Когда и мы все окончательно перестали находить слова, Артур неловко отвёл свои глаза, опустил взгляд и замолчал. А затем, словно ему внезапно пришла в голову какая-то важная мысль, он раскрыл свои глаза ещё шире и снова повернулся к нам — прямо к Харрисону.
— Харрисон. Если я прямо сейчас расскажу вам всё о том, как именно меня… я могу попросить вас об одном одолжении?..
— О чём?
Тот хрипло согласился сразу же. Мы ещё даже не успели спросить, что такое Артур задумал, а Харрисон уже безоговорочно принял его условие.
Но меня всё равно жутко тревожило: не рванёт ли он сейчас в одиночку убивать того, кто отнял руку у Артура? Именно у Артура, к которому этот одиночка так сильно привязался! Мы с Каллумом и Эриком молча хмурились, напряженно переводя взгляд с одного на другого.
Артур нервно сглотнул ком в горле и снова попытался улыбнуться нам.
— …Сделайте так, чтобы всё это было не зря.
…По сравнению с его прежними, уверенными словами эти прозвучали гораздо слабее и уязвимее. Наверное, просто потому, что он почти шептал их. Мы все — и Харрисон тоже — напряженно ждали его объяснения.
Когда Артур снова заговорил с нами, его синие глаза светились решимостью гораздо сильнее, чем за всё время нашего визита.
— Моя… эта моя правая рука, которую мне так изувечили… Теперь она просто бесполезно висит на плече. Пожалуйста, сделайте так, чтобы я потом мог с гордостью сказать: я лишился её не напрасно.
Он чуть повел своим плечом, указывая на перебинтованную руку. Та так и не шевельнулась. Судя по его горьким словам, чувствительность к ней тоже ещё не вернулась.
Артур говорил с нами очень тихо, но в глубокой синеве его глаз горел такой яркий, неугасимый свет.
— Если мы все вместе сумеем защитить нашу страну, наш народ, королевскую семью… госпожу Прайд. Если мы убережём всё это от врага, я точно смогу сказать так от самого чистого сердца… Я могу вас об этом попросить?
В этот миг он совершенно не походил на сломленную жертву, раздавленную собственной бедой. Ему нанесли страшные, нечеловеческие раны, жестоко отняли ведущую руку, навсегда перечеркнули всю его жизнь рыцаря. И всё же ради нашей страны и народа, а главное… ради того человека, которого он твердо решил защищать, наш Артур продолжал смотреть только вперёд. Он был духом сильнее каждого из нас.
Я мог сказать наверняка: любому обычному человеку такое было бы просто не под силу.
Закончив говорить, Артур не отводил своего пытливого взгляда от Харрисона, ожидая от него ответа. Нам с Каллумом уже незачем было того держать силой. Он больше не двигался. Он застыл весь, до самых кончиков пальцев, и, казалось, даже дышать забыл.
Молчание в палате длилось — секунды, долгие минуты? Артур терпеливо, молча ждал. Наконец Харрисон хрипло бросил:
— Жди меня здесь.
И резко развернулся. Как и по дороге сюда, он грубо протиснулся между нами и быстрым, чеканным шагом вышел из палаты. Едва он исчез за дверью, сюда долетел слабый порыв ветра. Значит, он куда-то помчался на своей невероятной сверхскорости.
Я просто не мог себе представить, чтобы на такую просьбу Артура он ответил как-то иначе, чем делом и согласием.
Рыцари наконец-то стали тихо нарушать затянувшуюся тишину, искренне недоумевая, что это вообще на него нашло. Каллум же очень осторожно, деликатно начал расспрашивать Артура о текущем состоянии его правой руки.
— …Пока я совершенно ничего не чувствую. Она будто просто чужая, пришитая вещь. Хотя так всё равно лучше, чем остаться без руки вообще.
Артур тяжело наклонил голову, взглянул на неё и нахмурился, словно никак не мог привыкнуть к этой мысли. Ещё бы. Совсем недавно он именно этой рукой своим мечом пули на лету отбивал.
— Понятно… — глухо отозвался я, так и не найдя других, более подходящих слов утешения.
Он держался так пугающе спокойно, что я даже не знал, стоит ли нам сейчас печалиться или всё-таки лучше попытаться его утешить. Одно мне было ясно: просто отмахиваться от такого горя нельзя.
И тут…
— …Но всё-таки… как же хорошо, что я остался жив.
Артур сказал это вдруг, почти про себя. Так тихо, что можно было легко усомниться: а не послышалось ли мне? Но, взглянув на его лицо, я увидел очень мягкую, искреннюю улыбку. Его спокойный, ясный взгляд неспешно прошёлся по всем нам, от одного края тесной комнаты до другого.
— Не только потому, что я смог вовремя рассказать вам всем про госпожу Прайд и наших врагов… Я на себе знаю, как невыносимо больно, когда умирает кто-то из своих близких. Как же хорошо, что вам всем не пришлось переживать такое горе из-за меня.
…Честное слово, мне в этот миг хотелось усомниться, что он очнулся из комы только сегодня утром. Кто-то другой просто не смог бы так мудро подумать и через годы. Даже через десятилетия.
Семь лет назад его отец — наш командор Родерик — едва не погиб у него на глазах. Любой, кто тогда уже служил в нашем ордене, прекрасно знал, в какое черное отчаяние это повергло маленького Артура и как сильно он тогда страдал. Я прекрасно понимал, почему после того страшного случая он категорически не хотел сам оказаться тем, кого будут оплакивать его друзья.
Но думать именно так, когда непоправимая беда случилась с тобой самим, да ещё и суметь произнести это вслух, утешая других — это совсем другое дело.
Я бы на его месте точно плакал от бессилия. Горевал бы. Может, мне и жить бы расхотелось. Может, я даже на такой простой разговор сил бы в себе не нашёл.
Никто из нас ничего не говорил. Мы лишь крепко сжимали губы и задерживали дыхание, изо всех сил сдерживая себя. Сейчас больше всех в этой комнате хотелось горько плакать именно нашему Артуру. Разве имели мы право эгоистично жалеть его по своему разумению, горевать и лить свои слёзы вместо него самого?
Снова повисла тяжелая тишина. Каллум наконец, видимо, огромным усилием воли сумел подавить ком в горле и ответил ему голосом почти таким же сиплым, как у самого Артура, только ещё предательски срывающимся вверх:
— Как же хорошо, что ты жив, Артур.
Я твердо кивнул. Все мы в палате кивнули одновременно. А Артур всё это время смотрел на нас с невероятно теплой, мягкой улыбкой.
— Спасибо вам.
Едва он ответил нам, как сзади раздался голос:
— …Артур Бересфорд.
Харрисон уже вернулся.
На этот раз мы все расступились перед ним заранее, не дожидаясь, пока он начнёт расталкивать людей. По тому, что именно он бережно держал под мышкой, я сразу понял, куда тот бегал.
— Харрисон… — тихо и хрипло, с удивлением отозвался Артур.
Тот остановился прямо перед его кроватью и почти швырнул принесённое ему на колени. Это была белая форма Артура.
Ткань упала на одеяло с тихим, шуршащим шелестом. Артур, совершенно не ожидавший, что ему вот так, с уважением вернут её, округлил глаза и растерянно посмотрел то на тяжело дышащего Харрисона, то на свою чистую форму.
Видимо, Харрисон на полной своей скорости добежал до самого полигона и вернулся обратно без единой остановки. Плечи его тяжело вздымались от дыхания, но он заговорил, даже не пытаясь сначала перевести дух:
— Рассказывай всё. Если это прямой приказ моего капитана… я клянусь своим именем, что до конца выполню его.
Он прекрасно всё понимал про руку. И всё же он намеренно, с вызовом назвал Артура своим капитаном. Больше Харрисон ничего не добавил.
Артур тоже не стал его горько поправлять. На миг он плотно сжал свои губы, затем тихо, благодарно улыбнулся ему.
— Спасибо.
Склонив голову, он так и остался молча смотреть на свою рыцарскую форму у себя на коленях. Он понял: для упрямого Харрисона он по-прежнему остается капитаном.
Медленно подняв голову, Артур на этот раз заговорил с ним без малейших колебаний. Его, похоже, совершенно не смущало, что мы все тоже услышим этот страшный рассказ. Он очень подробно рассказывал нам, как именно его одолели, — рассказывал пугающе спокойно, хотя одни эти воспоминания должны были заново, с кровью растравлять его раны. И чем больше я слушал его, тем сильнее я закипал от ярости. Его подло застали врасплох. А потом его просто пытали. Руку ему отняли и горло раздавили даже не в честном бою — а просто чтобы причинить ему боль и заставить молчать.
Не только один Харрисон — каждый из нас молча, до скрипа зубов слушал Артура, а внутри нас поднимались жгучий гнев и чистая ненависть к Адаму, этой невидимой Типпет и к тому генералу, который собственноручно отрубил нашему другу руку. Эта наша общая ярость словно докрасна раскалила воздух в тесной палате.
От нашей страшной реакции Артур обеспокоенно напряг свои плечи. Закончив рассказ, он виновато опустил глаза и почему-то тихо сказал:
— Простите меня.
Я просто протянул свою руку и по-братски погладил его по голове. Слегка взъерошил его серебряные волосы, качнув его голову из стороны в сторону, — он сразу удивлённо раскрыл на меня глаза. Потом я убрал свою руку и крепко хлопнул по спине всё ещё застывшего от гнева Харрисона, так, чтобы Артур хорошо это видел.
— Мы тоже тебе клянёмся в этом, Артур.
Даже спрашивать других было незачем. Ответ у нас всех один. И если мы расскажем обо всем остальным рыцарям ордена, вряд ли кто-то из них ответит как-то иначе. Я огляделся вокруг — глаза у абсолютно всех присутствующих были совершенно одинаковые, горящие решимостью. Вот и подтверждение моим мыслям.
Прежде чем продолжить, я бросил быстрый взглянул на свои часы. Нам пора на совещание капитанов. Я переглянулся с Каллумом, получил в ответ его утвердительный кивок и напоследок высказал Артуру нашу общую, железную волю всех рыцарей в этой палате:
— Весь наш орден станет твоей правой рукой.
Я напоследок встретился взглядом с его синими глазами, раскрывшимися так широко от удивления, что всё остальное в мире будто исчезло для него, и резко повернулся к выходу. Другие рыцари тоже один за другим сказали Артуру несколько ободряющих слов и вышли следом за мной.
Пока мы шли по коридору лечебницы, то и дело слышался жуткий скрежет стиснутых зубов. Все мы до боли сжимали свои кулаки. Все мы сейчас глотали и подступающие злые слёзы, и гнев, и эту жажду убийства.
Обернувшись, я как раз успел увидеть, как Харрисон мгновенно исчез на своей сверхскорости. Поднятый им ветер лишь чуть шевельнул каштановые волосы идущего рядом Эрика; взгляд у того был непривычно острым, как сталь.
Никто из нас никогда не простит этих тварей из Раджи.
Я знаю. Мы все это прекрасно знаем — ну, может, кроме бешеного Харрисона. Настоящий рыцарь не должен становиться слепым пленником своей мести. Поднимать свой меч только ради личной обиды или ненависти — это прямо против рыцарской чести. Даже наш командор, у которого сейчас причин ненавидеть их всех больше всего на свете, продолжает невероятно спокойно и мудро руководить всем орденом. Он спокойнее любого из нас.
Поэтому это не слепая месть. Именно поэтому мы все твердо решили просто принять рыцарскую гордость нашего Артура и с честью понести её дальше.
Харрисон по-прежнему признаёт в нём своего законного капитана. И для всех нас Артур тоже…
«Есть человек. Намного важнее».
По-прежнему наш рыцарь. Безумно гордый и достойный этого высокого звания.
✧ ═══════════════ ✧
Стайл:
— Прошу простить нас за долгое ожидание, сестра.
Когда день уже почти угас, мы с Гилбертом снова вошли… нет, на этот раз не в просторный тронный зал. Мы вошли в уютную спальню королевы, которая прежде принадлежала только матушке. Это были её глубоко личные покои, но не деловой кабинет — комната, предназначенная исключительно для отдыха.
Похоже, нагло взвалив на нас с Гилбертом целые горы государственной работы, Прайд всё это время только и делала, что лениво отдыхала здесь. Единственным слабым облегчением для меня было физическое отсутствие рядом Адама. Но, узнав сегодня, что он по-хозяйски расположился в покоях принца-консорта — моего отца, — я едва не задохнулся от жгучего желания пойти и убить его на месте. Мало того: его мерзкий генерал занял дворцовые покои самого дяди Веста.
Священные комнаты, которыми дозволено пользоваться только избранным — принцу-консорту и сенешалю!..
— А вы двое изрядно задержались, не находите? Мой милый Стайл, господин премьер-министр Гилберт… О чём же вы там столько разговаривали с рыцарями?
Прайд спрашивала нас, вальяжно лёжа поперёк кровати и совершенно не заботясь о том, что изомнёт своё роскошное платье. На её губах медленно расползалась кривая, издевательская улыбка.
Гилберт сухо, как по бумажке, объяснил: нам пришлось не только долго убеждать упрямого командора, но и давать развернутые объяснения множеству взволнованных рыцарей. В ответ она лишь равнодушно что-то протянула, будто сразу, как капризный ребенок, потеряла к этому всякий интерес. Всё хорошо. Значит, на полигон ордена та невидимая Типпет за нами действительно не ходила.
Я холодно ждал её следующего хода в этой игре.
— Стайл?
Прайд вдруг позвала меня с такой широкой, предвкушающей улыбкой, словно только что придумала что-то особенно приятное. Она всё ещё лениво лежала на кровати. Стоило мне сдержанно отозваться, как её глаза хищно блеснули в полутьме.
— Какая же это всё-таки жалость, что так плохо вышло с нашим общим другом Артуром, правда? Скажи, суровый командор и за это тебя отругал?
Она звонко хихикнула, затем искренне рассмеялась, словно никак не могла сдержаться, и впилась в меня своим безумным взглядом. Значит, она действительно ничего не знает о том, что он жив.
Пытаясь побольнее растравить мне свежую рану, она продолжала нагло лгать, делая вид, будто сама безжалостно убила Артура в башне. Я молча, с легким презрением отвернулся. Её смех тут же стал ещё веселее и звонче.
— Ха-ха-ха… Скажи мне честно, Стайл. Ты ведь меня никогда не предашь?
Её голос внезапно понизился до ледяного шепота — и точно ужалил меня. Я вздрогнул, резко поднял голову и увидел, как зловеще блестят её глаза. Уголки её губ медленно поползли вверх. Я застыл под этим давящим взглядом, а Прайд сама вдруг раскинула руки и почти радостно, как маленькая девочка, позвала:
— Иди скорее ко мне.
Я послушно подошёл, с трудом переставляя ватные ноги. Едва я оказался на расстоянии вытянутой руки, она села и крепко обняла меня за шею.
Такое знакомое тепло её тела. Её привычный, родной запах. Её руки, сжимавшие меня бережно, почти с искренней любовью… И всё же, какое странное дело — в моей израненной душе ничего не дрогнуло от этого объятия.
Меня просто обнимают. Вот и всё. Моя мать и остальные — сейчас беспомощные заложники, поэтому права отказаться от этого театра у меня нет. А самое главное — она совершенно ничего не должна заметить в моем поведении.
Эти холодные мысли быстро сменяли друг друга в голове. Я безвольно позволял ей делать с собой абсолютно что угодно, точно сломанная кукла, а Прайд тем временем тихо смеялась, спрятав своё лицо за моим плечом. Обвившие меня теплые руки ласково погладили мою спину, и я невольно, нервно сглотнул. Тогда она прошептала мне на ухо тягучим, липким голосом:
— Вы можете сколько угодно ненавидеть меня за это. И ты, мой верный Стайл, и премьер-министр Гилберт. Ведь это именно я жестоко убила вашего драгоценного друга и великого спасителя.
Эти слова просто сочились черным ядом. Её руки напряглись, всё крепче и больнее прижимая меня к себе.
Я мягко надавил на неё руками, стараясь отстранить от себя. Прайд лишь рассмеялась и вплотную приблизила ко мне своё лицо. Её большие глаза оказались совсем рядом. Она шептала мне так близко, что наши носы почти соприкасались, а я из последних, сверхчеловеческих сил гасил свои истинные чувства и прямо смотрел в её глаза.
— Ах да… Ты ведь всё равно не можешь мне навредить, правда? У тебя же мой Контракт подчинения!
Она сама искренне развеселилась от собственных слов и, звонко, победно расхохотавшись, повалилась навзничь на кровать. Смеялась, держась руками за живот, совершенно не обращая внимания на задравшееся и непоправимо смявшееся дорогое платье.
Увидев своими глазами, до чего именно она дошла, как она ведет себя сейчас перед нами с Гилбертом… на этот раз я по-настоящему почувствовал жгучую боль в груди от потери.
— Мы немедленно вернёмся к нашей работе, — холодно сказал я, силой подавляя малейшую дрожь в голосе.
— Погоди.
Она властно остановила меня у двери.
— Скажи мне… а ключ от твоих оков тебе случайно не нужен?
Ключ. Я невольно, с надеждой взглянул на тяжелые наручники. Разумеется, он нужен мне. Ещё как нужен. Эти особые оковы, намертво подавляющие Особые способности, устроены особенно надёжно; без родного ключа их никак не снять.
Раз их ночью надела невидимая Типпет, значит, ключ сейчас у неё? Или у её мерзкого господина, Адама? Или у того генерала? А может, он всё это время у самой Прайд?..
Как бы там ни было, получив этот ключ, я снова смог бы телепортироваться в любую точку. Это дало бы нам с орденом просто огромное, решающее преимущество во всём, что мы задумали на завтра.
— Я вполне могла бы его тебе отдать. Если мой любимый, самый дорогой братик вежливо попросит об этом. Только взамен у меня к тебе тоже есть одна крошечная просьба.
— Просьба?..
Прайд, даже не вставая с кровати, лениво достала с полки у изголовья плотный лист пергамента и помахала им прямо передо мной. У меня от ужаса перехватило дыхание.
— Контракт порабощения. Просто подпишешь его своей кровью — и я тут же сниму эти оковы. Ведь если мы сейчас заключим Контракт порабощения, они уже будут абсолютно не ну…
— Я отказываюсь.
Я оборвал её одним резким, ледяным словом. Она, видимо, вполне ожидала от меня этого отказа: в ответ лишь растянула свои губы в широкой, издевательской улыбке.
— Совсем-совсем?
Я повторил свой отказ ясно и недвусмысленно. Улыбка на её лице недовольно исказилась.
— Даже если я скажу тебе, что иначе я прямо сейчас убью твою обожаемую матушку и остальных?
— …В ту же самую минуту вы навсегда лишитесь своей единственной возможности диктовать нам хоть какие-то условия.
Спокойно. Надо успокоиться. Я отвечал ей ровно, лихорадочно повторяя это про себя. Всё хорошо. Бояться уже нечего.
Прайд задумчиво, как скучающий игрок, повертела лист Контракта в тонких пальцах.
— Тогда, может, мне убить только старика дядю Веста? Какая жалость. Ты ведь ещё так и не закончил у него учиться, верно?
— Я могу и буду выполнять все ваши государственные распоряжения. Но, исполняющая обязанности королевы Прайд, добровольно стать вашим бесправным рабом я не могу. Мой дядя Вест никогда в жизни не пожелал бы мне такой жалкой участи. К тому же…
Видимо, ей сейчас зачем-то непременно требовалось полностью поработить меня. Чтобы беспрепятственно пользоваться моей Особой способностью в своих целях? Или ради чего-то ещё более темного? Но на это я ни за что не соглашусь. Артур только что навсегда освободил меня от моего отчаяния. Снова падать в тот безнадежный ад я не намерен. Теперь абсолютно всё моё существо преданно служит лишь одной цели: вернуть то, что мы потеряли. Ради этого даже хладнокровно торговаться с Прайд — это сущие пустяки.
— Если вы всё же убьёте дядю Веста, я без колебаний отрублю себе обе кисти вместе с этими проклятыми оковами и немедленно перенесу отца с матерью в безопасное место.
Теперь уже глаза самой Прайд округлились от неподдельного удивления. Потом они медленно сузились до полукружий, а её рот изогнулся изящным полумесяцем.
В тишине раздался сдавленный, почти восхищенный смешок. И снова громкий, заливистый хохот.
— Прошу нас великодушно извинить. Нам с Гилбертом предстоит ещё очень много работы.
Я вежливо, холодно поклонился хохочущей на кровати Прайд и на этот раз окончательно вышел. Она истерично смеялась даже тогда, когда я плотно закрывал за собой тяжелую дверь спальни.
Гилберт молча последовал за мной в коридор.
— Вы в порядке, Принц Стайл?
Я ответил ему лишь коротким, отрицательным движением руки.
Какое жалкое притворство. В порядке ли я? Разумеется, нет. Но ради того, чтобы вернуть мою Прайд, — всё это ничто.
— Идемте скорее за работу, Гилберт. Сегодня ночью я хотел бы как следует отдохнуть перед боем.
— Да, принц Стайл. Я тоже об этом мечтаю.
Коротко обмениваясь этими словами, мы быстрым шагом направились в рабочий кабинет. Нам нужно поскорее, до утра закончить абсолютно всё, что осталось на сегодня. Ещё целых два дня. Пока больная Прайд исполняет обязанности королевы, текущие государственные дела не должны остановиться ни на секунду. Ни внутри нашей страны, ни за её пределами никто не должен даже заподозрить, что сейчас с ней творится этот кошмар.
Я ни за что не позволю истории Фризии запомнить её именно такой — жалкой, обманутой Адамом, покорно находящейся в его безраздельной власти. И любые следы грязного присутствия Раджи, и сам страшный факт безумств Прайд — я лично сотру абсолютно всё.
И ради этого… я не стану выбирать средства.
✧ ═══════════════ ✧
— Спокойной ночи, принц Стайл.
— Спокойной ночи.
Он, как всегда, вежливо попрощался с дежурными горничными, и тяжелая дверь закрылась. Потушив свет, Стайл даже не стал переодеваться ко сну. Лишь устало выдохнул; металлические оковы на его обеих руках тихо звякнули в темноте.
После выхода из покоев Прайд они с Гилбертом работали не покладая рук. Разобрали накопившиеся документы, исполнили за других все неотложные государственные обязанности и, наконец, навестили королеву Розу и остальных заложников.
Всех троих держали во дворце, в личной комнате премьер-министра. Покои королевы и принца-консорта Альберта нагло заняли Прайд с Адамом; комнату сенешаля Веста присвоил себе генерал Раджи. Поэтому законных правителей просто вытеснили в последнюю оставшуюся спальню.
И в замке, и в королевской резиденции хватало гостевых спален и просторных помещений, которые можно было бы отвести под эти нужды. Но в закрытом королевском дворце, куда допускали лишь строго ограниченный круг лиц, кроме спален королевы и принца-консорта имелись только личные комнаты сенешаля и премьер-министра, где те могли ненадолго прилечь между государственными делами.
Дворцовая комната Гилберта была достаточно просторной и хорошо обставленной, чтобы в ней удалось разместить три кровати. И всё же сгонять туда, как пленников, сразу троих высших лиц королевства было немыслимым оскорблением. И Стайл, и Гилберт едва сдерживали глухой гнев.
Роза, Альберт и Вест бессвязно бормотали, ни на что не реагировали и почти не могли есть. Врачи были бессильны перед магией Адама: им оставалось лишь поддерживать в них угасающую жизнь. Стайл отчаянно хотел заговорить с родителями, но боялся: если невидимая Типпет стоит прямо сейчас где-то рядом, не выдаст ли он этим все их тайные приготовления? Поэтому принц смог произнести лишь сухие, положенные в такой ситуации слова утешения:
— Пожалуйста, скорее приходите в себя.
Хотя он уже точно знал, как именно вернуть им сознание.
— …Итак.
Стайл взял со стола чистый лист бумаги, обмакнул перо и быстро написал несколько строк. Письмо получилось предельно коротким, включая дежурные приветствия и заключительные фразы. Убедившись, что чернила высохли, он запечатал его в плотный конверт.
Самое обычное, формальное уведомление. Ничего страшного не произойдет, даже если шпионка Типпет его прочтёт. Взяв конверт, Стайл на миг ощутил жгучую досаду от невозможности просто телепортироваться и молча убрал письмо за пазуху.
Затем он неторопливо открыл окно. Створки бесшумно распахнулись наружу, и в душную комнату сразу хлынул свежий ночной ветер. При свете луны было неожиданно светло. Стайл отошёл к двери напротив окна и тяжело прислонился к ней спиной. Скрестил скованные руки и закрыл глаза, словно погрузившись в тяжелые раздумья.
— Принц Стайл!..
В тишине комнаты внезапно прозвучал чужой голос. Стайл открыл глаза без малейшего удивления. Вокруг ничего не изменилось: лишь открытые створки слабо колыхались на ветру. Пустая комната; никого, кроме него самого.
Стайл намеренно хранил молчание, ожидая продолжения. Тот же невидимый голос заговорил снова:
— Мы пришли за вами. Можете не беспокоиться, кроме нас, здесь никого нет.
Одновременно с этими словами воздух дрогнул, и перед ним из пустоты материализовались двое рыцарей ордена. Один обладал способностью делать объекты невидимыми, второй — безошибочно чувствовать чужое тепло.
— Спасибо, — негромко ответил Стайл и отступил от двери.
Раз вражеской невидимки в комнате точно нет, незачем больше преграждать ей выход. Он подошёл к своим людям.
— Рад, что вам удалось так незаметно проникнуть сюда. Что ж, пойдёмте.
Слабо улыбнувшись, принц принял из рук рыцаря-невидимки страховочную верёвку, которой до этого не было видно. Едва его пальцы крепко сомкнулись на ней, тело Стайла полностью исчезло из виду — а сама верёвка, напротив, стала отчётливо видна в его руке.
Она надежно соединяла его с тем, кто обладал способностью к невидимости, и со вторым рыцарем, который позвал Стайла. Благодаря этому невидимыми для внешнего мира оставались все трое. Дальше верёвка уходила за открытое окно.
— Вы сможете спуститься по верёвке?
Стайл ответил утвердительным кивком. И скрывающую невидимость, и опасный спуск по стене на верёвке он уже успешно испытал ровно год назад. Первым за окно ловко выбрался рыцарь с соответствующей способностью, следом — Стайл. Второй рыцарь удерживал верёвку в комнате, надежно страхуя их вес. Шаг за шагом Стайл уверенно спускался по каменной стене к земле.
Из окна земля терялась во тьме, однако вблизи он различил ещё одного дежурного рыцаря и Гилберта. Премьер-министр элегантно держал конец той же верёвки, связывавшей его с невидимкой, и приветливо улыбался. Стайл посмотрел на него с лёгким раздражением.
Едва ноги принца бесшумно коснулись земли, Гилберт непринуждённо заговорил:
— Приветствую, принц Стайл.
Прежде чем ответить, тот настороженно огляделся. Вокруг, разумеется, хватало стражников, охранявших его покои. Невидимость не могла скрыть звуки голоса. Но ни один из караульных даже не повернул головы в сторону Гилберта. Услышав имя Первого принца, все они лишь молча выпрямились по стойке смирно, продолжая смотреть прямо вперёд.
— …Приветствую, премьер-министр. Вы, похоже, уже всё им объяснили. Впечатляет.
Стайл говорил вполголоса.
— Вы слишком добры, — с привычной улыбкой отозвался Гилберт.
Рыцарь у него за спиной по-прежнему непрерывно осматривался: не наблюдают ли за ними Типпет или кто-нибудь ещё подозрительный? Он тоже обладал способностью чувствовать чужую температуру.
— И ночная стража, и люди у главных ворот замка и королевской резиденции весьма охотно проявили понимание. Всё-таки добрые, доверительные отношения с окружающими — немаловажная вещь в политике.
Прекрасно зная, что Стайл разозлится, Гилберт всё равно говорил негромко и явно довольным, бархатным тоном. Спрятавшись за невидимостью рыцаря, он уже успел мастерски убедить абсолютно каждого из дежуривших здесь стражников.
Гилберт всегда досконально знал, что происходит со всеми людьми в этом замке. Объяснить простой страже, что их стране грозит смертельная опасность, что нужно хранить железное молчание и кое на что закрыть глаза, а затем получить их полное согласие ему было нетрудно. Сложные обстоятельства, которые в обычном разговоре невозможно принять и понять за несколько фраз, в его гипнотическом изложении мгновенно превращались в логичные факты, усваиваемые без всяких затруднений.
До тех пор пока пять лет назад он не перестал употреблять этот опасный дар во зло, хлопот от него хватало всем. И всё же Стайл не мог не признать: изысканное красноречие Гилберта и его пугающее умение управлять людскими массами поражали. Теперь, считай, вся вооруженная стража под окном была на их стороне. Хотелось ответить ему какой-нибудь ядовитой колкостью, но торопиться сейчас было куда важнее.
Свисавшая из окна верёвка мягко упала на землю. Рыцарь со способностью чувствовать температуру, оставшийся в комнате принца вместо Стайла, осторожно высунул лишь руку и плотно закрыл створки и занавески. Он должен был до утра обеспечивать безопасность пустых покоев и, если вдруг явится незваный посетитель, встретить его. И даже если туда придет сама невидимая Типпет, такой одаренный рыцарь сумеет немедленно её схватить. Стайл и остальные быстрым, чеканным шагом направились в лечебный корпус, расположенный рядом с полигоном ордена.
— Мы ждали вас, Ваше Высочество Первый принц Стайл, господин премьер-министр.
У корпуса их встретили Родерик и несколько старших рыцарей. Несмотря на глубокую ночь, многие в ордене продолжали без отдыха лихорадочно готовиться к тому, что предстояло им через два дня.
Невидимость сняли. Стайл и Гилберт тепло поблагодарили встречающих за их верную службу.
— Простите, командор. Не могли бы вы срочно поручить рыцарю, владеющему невидимостью, доставить это письмо?
Стайл достал из-за пазухи запечатанный конверт, написанный перед уходом.
— Прошу вас.
Родерик с готовностью принял письмо.
— Это…?
Увидев имя адресата, он, похоже, сразу о чём-то догадался. Но Стайл с легкой улыбкой покачал головой.
— Это не просьба о военной помощи. Скорее наоборот.
Он снова посмотрел Родерику прямо в глаза.
— Рассчитываю на вас.
Гилберт вопросительно взглянул на него. Стайл коротко, чтобы успокоить, предупредил: «Ничего особенного», — затем вслух назвал адресата и объяснил:
— Принцесса Тиара уехала с длительной дипломатической миссией, поэтому дата следующего визита делегации Королевства Анемон к нам пока не определена. Сейчас у нас слишком много хлопот, и некоторое время мы сможем принимать только официальных посланников. Прошу отнестись с пониманием… Вот, собственно, и всё.
Он холодно предусмотрел развитие событий с учётом политического положения обеих сторон. Если заранее, превентивно не остановить того горячего принца, кто наверняка захочет действовать ради Тиары, тот непременно начнёт действовать и всё испортит.
Гилберт сразу понял этот маневр и одобрительно кивнул. У него имелись некоторые стратегические возражения против решения Стайла, но так или иначе хотя бы косвенно, дипломатично сообщить союзникам о блокаде во Фризии было необходимо. К тому же сейчас их ждало дело, ради которого они все и встретились в ночи.
— Отправим немедленно, — четко ответил Родерик, разворачиваясь, чтобы лично проводить их внутрь.
Когда они вошли в здание лечебного корпуса, стало сразу заметно, насколько беспрецедентно усилилась охрана. Против проникновения Типпет расставили в том числе и людей, умеющих видеть живое тепло сквозь стены.
— …Кстати, господин премьер-министр.
По дороге в охраняемую палату Артура Стайл словно между делом обратился к шедшему позади Гилберту.
— Что такое, принц Стайл? — совершенно спокойно отозвался тот.
Принц один раз бросил на него сердитый взгляд через плечо, затем продолжил почти себе под нос:
— Вы, кажется, очень давно не были дома… Когда вы туда возвращались в последний раз?
Его тон был подчеркнуто непринуждённым, но вокруг Стайла словно сгустилась мрачная тень. Гилберт чуть усмехнулся.
— Дайте-ка подумать… Даже сегодня я покинул королевскую резиденцию под удобным предлогом поездки домой и сразу же встретился с рыцарями. В последнее время у нас столько неотложных дел… Пожалуй, дома я не был уже довольно давно.
Он замолчал и посмотрел на профиль Стайла. Тот явно не верил ни единому его слову и сурово хмурился. Гилберту захотелось ещё немного его подразнить, но он мудро удержался. Он прекрасно понимал: юный принц искренне беспокоится о безопасности его семьи. Продолжать поддразнивать его было бы просто бессовестно.
— Видите ли, — отчётливо произнёс он, — возвращаться в совершенно пустой дом, признаться, довольно тоскливо.
Он загадочно улыбнулся, пожав плечами. Стайл округлил глаза и остановился, продолжая смотреть на него, словно спрашивая: что значит «пустой»?
Гилберт изящно прикрыл рот тонкими пальцами, пряча самодовольную улыбку.
— Моя семья на некоторое время отправилась в длительное, увлекательное путешествие за границу… Разумеется, я попросил командора выделить лучших рыцарей для их личной охраны.
Теперь Стайл ещё и открыл рот от удивления. Когда этот интриган всё успел? Он торопливо перебирал в памяти последние, безумные события.
Родерик, шедший впереди и слышавший этот разговор, не оборачиваясь, понимающе кивнул. Как командор он прекрасно помнил: примерно две недели назад Гилберт официально попросил выделить усиленную охрану его семье, и орден без вопросов исполнил эту просьбу.
— До такого масштабного кризиса, признаюсь, я не ожидал дожить… Но как только я почувствовал в воздухе неладное, я велел своим готовиться к срочной поездке, и, как оказалось, правильно сделал. Моя жена так сильно переживала за принцессу Прайд, что даже стала хуже себя чувствовать. Ей был просто необходим отдых на водах.
Он тихо, удовлетворенно рассмеялся. Стайл нахмурился ещё сильнее.
— Неладное?..
— Я хотел, чтобы они благополучно уехали из страны до нового, официального прибытия делегации Империи Раджа.
Его ответ был пугающе прост. Мария и остальные оказались в безопасности за границей ещё до того, как Раджа вообще вновь нанесла визит Фризии.
Уже тогда?.. Стайл невольно, скрепя сердце, восхитился тем, насколько заранее гениальный Гилберт всё просчитал и предусмотрел. Чтобы тот этого восхищения не заметил, принц намеренно скривился и ответил с тяжелым вздохом:
— …Так вот почему вы в последнее время так подозрительно часто ночевали в резиденции.
Он знал, что Гилберт теперь почти каждый день остаётся либо в выделенном премьер-министру дворцовом кабинете, либо в его личной комнате для короткого отдыха и ночлега. Стайл наивно полагал, что всему причиной происшедшее безумие с Прайд: сверхурочная работа, поиски истины, попытки хоть что-то предпринять. Теперь настоящая, холодная причина стала ему понятна.
Он поправил очки, будто нехотя признавая, что его в очередной раз мастерски переиграли.
— Благодарю за вашу заботу, принц Стайл, — радостно, почти ласково отозвался Гилберт.
От этого елейного тона Стайлу захотелось раздражённо цокнуть языком. Он едва удержался и вместо этого громко, протяжно выдохнул. Заметил, как у Гилберта мелко затряслись плечи от сдерживаемого смеха, но сделал вид, что ничего не увидел.
За этим разговором они наконец добрались до нужной, усиленно охраняемой комнаты. Поздоровались с рыцарями у входа; Родерик трижды постучал, и тяжелую дверь сразу открыли изнутри.
— Прошу простить за вторжение, капитан Артур.
Рыцари седьмого и девятого отрядов успели смениться; теперь дежурили другие, проверенные люди, не те, что были после полудня. Стайл сдержанно, но отчётливо назвал Артура по имени, тщательно подобрав уважительное обращение.
Тот уже сидел в кровати — рыцари заботливо помогли ему приподняться на подушках. Увидев не только Стайла, но и Родерика с Гилбертом, он коротко, с трудом склонил голову, приветствуя ночных гостей. Его бледные губы зашевелились, однако голос был слишком тихим и сорванным, чтобы разобрать слова. Все присутствующие лишь предположили, что он благодарит их за труды.
Стайл выразительно посмотрел на двух рыцарей, отвечавших за охрану и уход, затем обменялся коротким взглядом с Родериком. Тот молча кивнул и негромко, властно приказал:
— Нам предстоит важный, закрытый разговор. Ждите за дверью.
Оба рыцаря немедленно ответили уставным кивком, быстро расставили у кровати стулья для высоких гостей и, поклонившись, вышли в коридор.
— С вашего позволения.
Дверь тихо, но плотно закрылась. Убедившись, что в комнате остались лишь они четверо, посетители немного расслабились и сели возле окровавленной кровати.
— Нам нужно обсудить то твое предложение… И ещё кое-что, о чём необходимо тебе сейчас рассказать.
Первым заговорил Стайл. Артур непонимающе нахмурился. Неужели за один день снова что-то страшное случилось? Глубокое беспокойство проступило на его измученном лице.
— Сестра и люди Раджи ни о чём не догадались, можешь быть спокоен, — сразу заверил его Стайл.
Он на миг сжал губы, будто подбирал нелёгкие, правильные слова, и продолжил:
— Сначала о твоей безумной идее. Я поговорил с командором, вице-командором и Гилбертом… Мы пришли к общему решению.
Об этом они действительно долго беседовали в кабинете командора после ухода из палаты. Артур тихо сглотнул вязкую слюну и кивнул. Посмотрел синими глазами на Родерика — его отец хмурился куда сильнее его самого.
— Скажу сразу: мы очень хотели бы воспользоваться твоей бесценной помощью. Но здесь есть серьезная проблема.
Проблема? Глаза Артура удивленно расширились. Теперь вместо Стайла заговорил Гилберт:
— Артур, прежде всего…
Он начал медленно, по порядку объяснять всё короткими, рублеными фразами.
— Есть непременное медицинское условие, которое мы просто не можем отменить. Вам предписан строжайший, полный покой. Мы не можем позволить вам даже немного отойти от кровати… Настолько смертельно серьёзны ваши раны.
Последние слова он произнёс особенно тихо и веско, сдвинув брови. Одной лишь мысли о критическом состоянии Артура хватало, чтобы у всех защемило в груди от боли.
Тот начал было возражать:
— Но хоть ненадолго, я смогу…
И тут он увидел строгие, непреклонные взгляды Стайла и Родерика. Вздрогнул здоровым плечом и покорно проглотил продолжение фразы. Совершенно не ожидая, что оба они одновременно посмотрят на него так сурово, он крепко сжал губы и кивнул.
— Кроме того, как вы уже знаете, моя Особая способность… и пространственная способность принца Стайла сейчас намертво запечатаны. У кого именно находится ключ от этих кандалов, нам тоже неизвестно.
Гилберт слегка, с иронией поднял обе руки. Тяжелые оковы звякнули. Артур снова помрачнел, глядя на них, однако сами Стайл и Гилберт считали свои временные неудобства сущими пустяками по сравнению с его увечьями.
— Поэтому…
Гилберт понизил голос ещё сильнее, до ледяного шепота. Он прекрасно понимал, что посторонних здесь нет, и всё же очень осторожно покосился на закрытую дверь.
— Артур. Если вы примените свою исцеляющую Особую способность к пострадавшим стражникам и Их Величествам, скрывать ваше присутствие и ваш дар до конца мы уже физически не сможем.
«Так пусть я своей способностью приведу стражников и Их Величества в чувство!»
Стайл живо вспомнил то, что Артур отчаянно шепнул ему на ухо днём. Если тот сумел силой воли преодолеть страшную способность Адама, значит, его дар мог вылечить и Розу с остальными, и тех несчастных стражников, которых безжалостно довели до безумия у башни.
Но возможности быстро, магически перемещаться они лишились, а изломанному Артуру нужен абсолютный покой. Доставить его тайно к Розе во дворец или к безумной страже в другой лечебный корпус совершенно невозможно. Если же тайно привезти больных прямо сюда, обязательно понадобится помощь рыцарей, владеющих невидимостью и способностью чувствовать температуру. Иначе просто нельзя угадать, где и когда их увидит невидимая Типпет.
— Если вы сейчас исцелите стражников и Их Величества, слишком немало людей узнает о существовании в замке человека, способного магически излечивать тяжелые болезни… И среди них обязательно будут те, кто поймёт, что этот чудесный человек — именно вы.
Артур чуть поднял брови, наконец сообразив суть проблемы. Сам он двигаться не может; Стайл не может телепортировать пациентов. В нынешних жестких условиях оккупации, как ни пытайся тайно вылечить обезумевших, убедить окружающих, будто они волшебным образом поправились сами собой, просто не получится.
Гилберт очень внимательно следил за его растерянным лицом и продолжил, осторожно выговаривая каждое слово:
— Однако… есть один человек. Мы очень хотели бы вернуть ему рассудок, полностью сохранив ваше участие в строжайшей тайне.
Артур с всё ещё круглыми от удивления глазами склонил голову. Стражники и высшее руководство страны… неужели этот монстр Адам успел причинить непоправимый вред кому-то ещё?
— Не могли бы вы нам в этом помочь? — вежливо попросил Гилберт.
Артур решительно кивнул. Если удастся избавить от чудовищного воздействия «Безумия» хотя бы ещё одного невинного пострадавшего, это, конечно, хорошо.
Он согласился без малейших колебаний. Стайл добавил низким, отрывистым голосом:
— К слову. Речь идет о начальнике штаба Империи Раджа.
Артур попытался что-то возмущенно воскликнуть, но задохнулся и закашлялся. Гилберт поспешно протянул руку и успокаивающе погладил его по спине.
— Ваши чувства нам вполне понятны.
Удивиться действительно было чему. Артур совершенно не знал ни о том, что начальник штаба врага тоже пострадал от способности Адама, ни о том, что абсолютно всё это время его тайно держали в том же лечебном корпусе, за стенкой. Никто просто не мог сказать пострадавшему герою: один из тех самых людей, нанёсших тебе эти страшные раны, спокойно находится с тобой под одной крышей.
— По… почему человек из Раджи… почему Адам так поступил с ним…?! — наконец выдавил Артур слабым, сиплым голосом.
— Это исключительно твоя заслуга, — коротко, с мрачным удовлетворением ответил Стайл. — Ты серьёзно ранил ему ногу мечом. Скорее всего, его просто сочли обузой при побеге и хладнокровно бросили, предварительно сведя с ума, чтобы он не заговорил.
Артур поднял взгляд, мучительно вспоминая ту ночь. Да, это именно он метнул свой меч во тьму и пронзил тому ногу. Из приоткрытого рта вырвалось тихое, понимающее хриплое:
— А-а…
— Для Адама человек, на которого подействовала его способность, — всё равно что мёртв. Он и предположить не мог, что кто-то в этом мире, кроме него самого, способен такого сломленного человека вылечить.
Впервые за весь их разговор на бледном лице Стайла появилась жестокая, недобрая усмешка. Гилберт, словно откликнувшись на неё, тоже изогнул тонкие губы и хищно прищурил узкие глаза.
— Приведи его в чувство, Артур. Только для того, чтобы мы вытащили из него всю информацию о планах Раджи. Всю, до самой последней мелочи… На этот раз — мы выжмем его непременно.
Чёрные глаза Стайла смотрели прямо в синие. Последние слова принц выговорил с пугающей дрожью, будто вбивая гвозди одно за другим. Под этим тяжелым, твёрдым взглядом Артур медленно, но решительно кивнул.
В итоге он, конечно, спасёт от безумия этого человека из Раджи. Но это его сейчас ничуть не смущало. Сейчас ради Прайд и своей растоптанной страны он был готов сделать абсолютно всё, что поможет Стайлу и остальным, поможет его рыцарскому ордену победить.
Да и пусть этого начальника штаба избавят от спасительного безумия… Кажется, после пробуждения в здравом уме ему придётся куда хуже, чем в бреду.
Артур прекрасно знал, на что способны в гневе Стайл и Гилберт, и на миг ощутил ледяной холодок вдоль позвоночника.
Он не заметил, как в светло-голубых глазах утонченного премьер-министра, всё ещё мягко поглаживавшего его по спине, сверкнул острый, как бритвенное лезвие, блеск предвкушения.
— …Прошу простить за внезапное вторжение.
В тишине раздался стук. Рыцари снаружи открыли дверь, и командор Родерик неспешно вошёл в палату. Стайл с Гилбертом встретили его понимающими улыбками. Только Артур с некоторой неловкостью переводил удивленный взгляд с Родерика на начальника штаба, мешком перекинутого через его могучее плечо.
— Как вы и распорядились, я лично привёз его сюда для точного опознания Артуром… Хотя ошибиться тут едва ли возможно.
— Простите, что мы побеспокоили вас этой ношей, командор Родерик. Вы очень помогли нам.
Гилберт учтиво встал, освобождая место прямо перед кроватью Артура. Стайл тоже поднялся и отошёл к самому краю, чтобы высокому Родерику было удобнее пройти.
Командор чувствовал некоторую неловкость оттого, что Первый принц и премьер-министр так почтительно уступают ему дорогу. Он грубо усадил принесённого, мычащего мужчину на стул со спинкой.
Тело начальника штаба жалко дёргалось в хаотичных судорогах, и удержать себя в вертикальном положении он просто не мог. Вместо того чтобы нормально опереться на спинку, он согнулся пополам и рухнул лицом прямо в простыню на кровати перед собой. Ножные кандалы, надетые на него против побега, громко загремели; забинтованная, пробитая нога отозвалась острой болью, и безумный мужчина протяжно застонал.
Артуру стало явно не по себе оттого, что больного, пусть и врага, и раненого насильно усадили вот так. Но он тут же, отбросив жалость, решил: достаточно поскорее его вылечить и отдать Гилберту. Он рефлекторно хотел коснуться его — и с горечью вспомнил, что обе его руки больше не работают.
— А…
Он нахмурился, размышляя, как применить свой дар.
— Мне ведь достаточно просто коснуться его кожей, да?..
— Хочешь, наступи на него ногой. Я поддержу.
— Нет, это уж как-то слишком…
Стайл, похоже, предлагал это совершенно серьёзно, без тени иронии. Артур сипло возразил. Если спросить его, ненавидит ли он лично этого человека, ответ, безусловно, был бы утвердительным. Но самому так унизительно поступать с беспомощным ему не хотелось. Куда сильнее в этой комнате мечтал искромсать лежавшего перед ними врага заживо именно мстительный Стайл. Гилберт на всякий случай крепко схватил начальника штаба за голову, намертво прижимая его лицом к кровати, и с приятной, вежливой улыбкой осведомился:
— Как поступим, Артур?
Артуру уже стало искренне жалко этого обреченного человека.
Со стороны было абсолютно очевидно: куда большей жертвой здесь являлся сам Артур, которому нанесли чудовищные увечья на всю жизнь, а вовсе не начальник штаба, которого сейчас благородно собирались исцелить. Но Артур этого парадокса словно не замечал.
Немного подумав, он с трудом наклонился к округлившейся спине лежавшего перед ним мужчины. Это получилось почти как издевательски глубокий поклон. От сгиба живота свежая рана вспыхнула болью, но его лоб всё же коснулся спины начальника штаба. Так, тяжело склонившись над ним, Артур некоторое время оставался совершенно неподвижен.
Родерик стоял на шаг позади, скрестив мощные руки на груди. Он впервые в жизни видел, как действует эта тайная Особая способность его сына, и наблюдал за процессом, затаив дыхание.
Вскоре Артур сам медленно выпрямился. Его длинные серебристые волосы, сейчас ничем не связанные, качнулись и упали на потный лоб. Он молча, устало посмотрел вниз на чужую спину.
Плечо начальника штаба внезапно, осмысленно дрогнуло. Гилберт всё ещё стальной хваткой держал его за голову. Мужчина тихо, но уже по-человечески застонал: дышать лицом в простыню ему было трудно. Через несколько секунд он, ещё не вполне очнувшись от наваждения, упёрся здоровыми ладонями в кровать и попытался сам поднять свою голову.
В тот же самый миг Гилберт расчетливо ударил его ребром ладони по шее.
Удар оказался немного сильнее, чем объективно требовалось для усыпления. Начальник штаба коротко, сдавленно охнул, мгновенно потерял сознание и на этот раз полностью обмяк, так и уткнувшись бледным лицом в постель Артура.
— Понятно. Значит, сегодня со мной в зале ты поступил точно так же, — слегка язвительно, потирая шею, заметил Стайл.
Гилберт с неловкой, извиняющейся улыбкой отпустил пленника. Тот неподвижно лежал в прежней позе. Судорог безумия больше не было.
— В этот раз я приложил чуть больше усилий. До самого утра он едва ли теперь проснётся.
Премьер-министр брезгливо отошёл от него и плавно повернулся к командору.
— Прошу вас вернуть его на прежнее место.
Он вежливо улыбнулся Родерику. Тот смотрел на спящего врага широко раскрытыми глазами, крепко сжав губы.
Он впервые наблюдал божественную способность Артура собственными глазами. Насколько тяжёлым и неизлечимым считалось это магическое заболевание Раджи, Родерик не знал. Но человека, который ещё минуту назад казался безвозвратно сломленным животным, его сын, судя по всему, полностью, бесследно исцелил за считаные мгновения. Скрыть свое отцовское потрясение было просто невозможно.
Даже лучшим из отобранных в орден элитных целителей ран требовалось несколько долгих дней, чтобы хоть как-то справиться с тяжёлыми физическими повреждениями. А тут — исцеление разрушенного разума.
— Вас вполне можно понять, командор, — негромко заметил Гилберт, словно без труда догадавшись о его бушующих чувствах.
Стайл, будто желая поскорее вернуть командора к суровой действительности, жестко напомнил:
— Прошу вас, позаботьтесь о том, чтобы остальные рыцари ни в коем случае не заметили, что этот пленник магически исцелён.
Только сам Артур недоумённо моргал на кровати, совершенно не понимая, что именно так поразило его опытного отца.
Командор кое-как кивком ответил Стайлу, подошёл к бесчувственному начальнику штаба и почти одной рукой, как куклу, легко поднял его на плечо. Вышел в коридор точно так же, как и пришёл.
— …Теперь нам остаётся только ждать утра.
— Я действительно могу полностью доверить допрос этого человека тебе, Гилберт?
— Разумеется, принц Стайл. Оставьте его мне.
Они негромко разговаривали, глядя на закрывшуюся дверь. Артур тоже посмотрел туда же из-за их спин. Он всё ещё не понимал, почему Родерик так странно отреагировал на его помощь. Ему отчаянно хотелось поговорить с отцом, но тот, хоть и встречался с ним долгим взглядом, почти не обращался к нему напрямую при других. От этой дистанции Артур невольно начинал чувствовать себя виноватым в чем-то. Конечно, отца это тоже тревожит. Я стал обузой.
Так, чтобы Стайл и Гилберт не заметили его боли, он украдкой покосился на свою неподвижную правую руку. Почти вспомнил их давний разговор с Родериком годичной давности — и резко, с силой замотал головой. Сейчас не время думать об этом. Соберись. Он мысленно, сурово одёрнул себя.
— …Так о твоем даре никто лишний не узнает.
Слова Стайла как раз вовремя прервали эти темные мысли, от которых Артур так старался отделаться. Он поднял голову. Принц, всё ещё стоявший у окна со скрещёнными руками, слегка повернулся к нему.
— Как же хорошо, что ты всё-таки очнулся. Иначе даже с моей телепортацией у нас бы ничего не вышло с пленником.
Никто из них до этого не знал, может ли Артур исцелять людей одним лишь прикосновением, пока сам лежит в коме без сознания. Но стоило бы им тайно перенести его к заложникам, несмотря на строжайший запрет врачей двигаться, или, наоборот, тайком привести к нему безумного начальника штаба — это непременно показалось бы дежурным рыцарям крайне странным и вызвало бы вопросы.
Если бы они отчаянно решили, что Артур уже никогда не проснётся, и перестали заботиться о тайне его уникальной способности, радикальных способов нашлось бы сколько угодно. Однако ни Стайл, ни, разумеется, Гилберт категорически не желали принимать такое бесчеловечное решение.
Артур непонимающе наклонил голову.
— Значит, пока я был без сознания, моя способность всё-таки не работала?
— Дело совершенно не в этом, Артур, — немедленно, жестко отрезал Стайл.
Слушая их перепалку, Гилберт невольно чуть тепло улыбнулся.
«Состояние капитана Артура гораздо серьёзнее, чем вы полагаете… Я ни за что не позволю заставлять его перенапрягаться».
Это ведь сам Стайл сказал ему такие слова в коридоре. Премьер-министр прекрасно понимал: пока обстоятельства не станут совсем уж безнадежными и безвыходными, принц просто не хочет жестоко обращаться со своим другом Артуром как с удобным, бесправным орудием для лечения болезней.
— …Думаю, вскоре наступит время, когда мы будем вынуждены попросить вас помочь и Их Величествам, и обезумевшим стражникам, Артур.
Артур готовно кивнул. Гилберт, всё так же вежливо улыбаясь, уже напряженно размышлял: и тогда ему снова придётся придумать хитрую схему, как сохранить его тайну от ордена. Но тут Артур словно о чём-то внезапно вспомнил:
— Скажите… А разве рыцарский орден сейчас не может силой спасти Их Величества из дворца?..
После этого его сиплого, наивного вопроса Стайл с Гилбертом тяжело, мрачно переглянулись. Разумеется, и они, и командор Родерик уже много думали об этом штурме. Более того: если считать физическое спасение королевской семьи высшим государственным приоритетом, рыцарей следовало отправить на штурм немедленно, прямо сейчас. Однако...
— В самом деле, Артур… Полагаю, силами всего ордена вполне можно спасти Их Величества из покоев. И, вероятно, задержать наследного принца, принцессу Прайд и их генерала тоже вполне возможно, если пожертвовать людьми. Но вот госпожа Типпет…
Первым ответил Гилберт. На последних словах его голос опасно понизился и приобрёл отчетливую горечь. Он начал терпеливо объяснять рыцарю суть проблемы.
Типпет могла обнаружить лишь весьма специфичная способность чувствовать температуру. Где именно и когда она находится в замке — абсолютно неизвестно. Что будет, если после кровавого спасения Розы и остальных или после поимки Адама с сообщниками эта невидимая Типпет одна сумеет скрыться, а затем каким-то своим способом передаст весть о провале силам Империи Раджа за пределами страны? Это мгновенно могло привести к самому худшему, апокалиптическому сценарию.
Слова Адама «Через два дня» вовсе не означали, что огромная армия Раджи явится к столице Фризии ровно через два дня. Возможно, их передовые войска уже давно прячутся близ государственной границы и лишь ждут назначенного Адамом срока для удара. Если, внезапно узнав о непредвиденных событиях во дворце, Раджа немедленно, в ярости вторгнется в страну… что тогда станет с тысячами простых жителей города, которых мы ещё не успеем эвакуировать?
По экстренным распоряжениям Гилберта и под скрытым руководством рыцарей масштабная эвакуация населения уже тайно началась. Но Фризия — огромная, густонаселенная страна. Даже сама столица, не говоря об остальных городах, по своим масштабам несравнима с мелкими городами других государств. Чтобы тихо предупредить и безопасно вывести всех жителей, нужно огромное время.
— Среди конфискованных вещей делегации Раджи были дрессированные птицы. Они захватили власть, и всё конфискованное нами снова оказалось у них… Значит, и средства дальней связи тоже сейчас в их руках.
Стайл говорил тяжело и твёрдо: пока они тайно не обеспечат полную безопасность своего народа, никаких необдуманных, горячих военных действий предпринимать категорически нельзя.
— Рыцарей, умеющих чувствовать температуру, у нас весьма ограниченное число. Охрана лечебного корпуса, полигон ордена, операция по спасению матери и остальных заложников, задержание Адама с его сильными сообщниками… Даже с неопытными новобранцами этих людей нам хватит только на это. А больше в замке просто никто не способен выследить и поймать невидимую Типпет.
Артур мысленно, как бывший капитан, пересчитал тех своих людей, кто обладал этой редкой силой. Да, так и есть. Если распределить их всех по названным критическим задачам, для надежной поимки Типпет уже никого не останется. Подготовленных людей, пригодных для тайных операций, и тех, кто сам владеет невидимостью, тоже было катастрофически немного.
— Мы сначала думали бросить все силы и обезвредить Типпет. Но нам абсолютно неизвестно, когда и как именно она связывается с Адамом для докладов. Если эта связь внезапно прервётся и он хоть что-то заподозрит неладное, то наверняка тут же хладнокровно убьёт одного из заложников для устрашения.
Сделать всё это одновременно, одним ударом просто невозможно. Раджа сейчас крепко держала в своих руках слишком много кровавых рычагов давления; нам приходилось очень тщательно, как саперам, выбирать порядок своих действий.
Если бы Первый принц Стайл в панике закричал на площади: «Мне всё равно на жертвы, просто немедленно спасите королевскую семью любой ценой!», верным рыцарям оставалось бы только слепо подчиниться приказу. Но сам Стайл считал такой эгоистичный подход абсолютно недопустимым для правителя.
Его неизменным, стальным условием было только одно: все жители должны остаться целы. Выбирать, как на весах, между простым народом и королевской семьёй он не собирался. Чтобы спасти абсолютно всех, им нужно было прежде всего за оставшееся до вторжения короткое время подготовиться как можно тщательнее.
Артур, наконец поняв его логику, глубоко кивнул и заново ощутил, насколько всё происходящее серьёзно. Королевство Фризия сейчас балансировало в положении, которое вполне можно назвать угрозой полного государственного краха. Пока их скрытая эвакуация города не завершится, открыто действовать нельзя. От одной этой мысли липкая тревога медленно, с мучительной настойчивостью заползала в душу.
— …Впрочем, мы тоже совершенно не собираемся сидеть сложа руки. Наш премьер-министр Гилберт всю оставшуюся ночь будет лично руководить эвакуацией и искусно переманивать на нашу сторону дворцовую стражу.
Заметив нарастающее напряжение и беспокойство Артура, Стайл коротко, с уважением указал подбородком на премьер-министра. Тот слегка, изящно поклонился обоим юношам и ответил с мягкой, обманчивой улыбкой:
— Ну что вы, принц Стайл, никакого насильственного переманивания. Я лишь тихо обойду их всех, чтобы вежливо убедить, при содействии рыцарей с невидимостью и способностью чувствовать температуру.
Убедить стражу молча, за щедрую плату или из страха закрывать глаза на их действия и ничего не сообщать узурпатору Адаму. Не пропускать в захваченный замок тревожные известия из пустеющего города.
Гилберт произнёс это так буднично и непринуждённо, что у Артура снова выступил холодный пот — теперь уже по совершенно другой причине. Да этот страшный человек, если всерьёз захочет, наверное, и в одиночку революцию в стране устроит.
Легко сказать — просто убедить. Всю чудовищную правду, включая безумную перемену в принцессе Прайд, знали только в королевской резиденции да некоторые доверенные стражники. Если обычному, запуганному человеку вдруг сообщить в ночи: «Верховную власть в стране захватили враги. Не докладывай о нас и рыцарях, помогай нам свергнуть их», — разве он просто так возьмёт и согласится рисковать головой?
И всё-таки Гилберт был абсолютно уверен, что собирается убедить их всех. Более того, он улыбался так искренне, словно считал свой успех само собой разумеющимся, решенным делом. Артуру даже стало немного страшно от этой уверенности. С одной стороны, невероятно хорошо, что этот гениальный человек — сейчас их верный союзник. С другой… невольно вспомнилось, какими именно кровавыми интригами Гилберт занимался ещё пять лет назад.
Их положение оставалось критически невыгодным. Но весь огромный орден уже слаженно действовал, а двое сановников перед ним улыбались такими мрачными, хитрыми улыбками, что Артуру невольно казалось: они всё-таки справятся со всем этим адом.
А на следующее раннее утро…
— …М?..
Мужчина болезненно сощурился от яркого, режущего солнца, нагло пробивавшегося сквозь плотные шторы. Он машинально заслонил глаза тяжелой ладонью, хрипло застонал и стал медленно, с трудом приходить в себя.
Слух пока различал очень мало что, но густой шум вокруг невыносимо раздражал его. Он уже хотел по привычке генерала властно прикрикнуть на своих окружающих, однако его горло почему-то жутко пересохло и жалко осипло. События вновь пришли в необратимое движение.
Мужчина собирался властно потребовать воды, но тут внезапно задумался: а где он вообще находится? Несколько раз непонимающе моргнул, отчаянно пытаясь восстановить свою стертую память. Почему я лежу здесь? Что вообще со мной произошло? Панические мысли и вопросы наплывали на него один за другим.
Постепенно из густого, раздражающего шума начали выделяться отдельные слова:
— Он очнулся!
— Скорее, зовите командора!
— Сюда, быстрее!
Со всех сторон палаты повторялось одно и то же.
— Надо же… Какая невероятная удача, что я совершенно случайно оказался здесь с визитом.
Прозвучал невероятно спокойный, странно бодрый голос. От одного лишь его звука по спине пленника отчего-то пробежал ледяной, животный холодок. Мужчина наконец с трудом приподнялся на локтях.
— Доброе утро, господин Грэм Оллчерч.
Он рефлекторно попытался согнуть ногу — и дико вскрикнул от внезапной, вспыхнувшей боли. Что-то громко, металлического загремело. Лишь теперь он в ужасе заметил: тяжелыми цепями скованы обе его ноги, а не только та, что была туго обмотана окровавленными бинтами.
Что всё это значит? Как они вообще смеют? За кого они меня принимают?! Он в панике пытался кричать, ещё ничего до конца не понимая, и затравленно оглядывался по сторонам.
У закрытой двери неподвижно стоял элегантный мужчина со светло-голубыми волосами, смотревший на него с тонкой, издевательской улыбкой. Рядом с ним — высокий человек, очень похожий на командора местных рыцарей, и множество самих вооруженных рыцарей. Все они крайне насторожённо, как на зверя, следили за ним.
Для Королевства Фризия это была самая наилучшая возможность. А для него…
При виде этого улыбающегося, голубоволосого мужчины дыхание пленника на миг остановилось. И тут к нему наконец прорвалось одно из недавних, самых жутких воспоминаний. Ледяной пот мгновенно залил лоб, лицо, спину — абсолютно всё его тело. Мужчина крупно задрожал. Да, тогда он… Стоило ему только вспомнить те глаза, как его с головой захлестнул первобытный ужас. Одновременно в его голове посыпались новые, отчаянные вопросы: но почему он сейчас здесь, во Фризии? Как такое вообще возможно, если они победили?
Улыбающийся человек снова неторопливо заговорил:
— Или же…
Его узкие глаза стали ещё острее, холоднее. Он больше даже не пытался скрыть свою ауру убийцы.
— Мне следует обращаться к вам иначе? Господин начальник штаба Империи Раджа, Грэм Оллчерч?
Для Грэма Оллчерча, всесильного начальника штаба Империи Раджа, наступил объективно худший день во всей его жизни.
Он, как выброшенная рыба, открывал и закрывал рот, тараща налитые кровью глаза. Он наконец до конца понял, в каком именно безнадежном положении оказался. Снова и снова в панике оглядывал палату, из которой не было ни единого выхода, и сильных, вооруженных рыцарей, один за другим бесшумно входивших внутрь.
Почему? Я… что со мной произошло…? Ничего другого осмысленного произнести ему так и не удавалось. Он жалко попытался отползти по кровати назад, подальше от них; тяжелые оковы больно задели свежую рану на ноге, и он истошно закричал.
Ему — одному из захватчиков, к тому же пойманному беглецу — оказали лишь самую базовую, примитивную помощь, необходимую исключительно для поддержания в нем жизни. Драгоценных Особых способностей для его лечения, разумеется, применять не стали.
— Ну-ну, прошу вас, не перенапрягайтесь. Местные врачи мне сказали, что рана весьма серьёзная. Категорически не советую вам делать резких движений.
Гилберт медленно подошёл к кровати, размеренно, как хищник, ступая по полу. На его губах всё так же держалась лёгкая улыбка, но узкие глаза были мертвы и совершенно не смеялись. Лицо Грэма жалко перекосилось от страха; широко растянув рот, он не мог выдавить из себя ни единого слова.
За спиной премьер-министра каменной стеной стояли рыцари с обнаженным оружием наготове. Сам он плавно остановился прямо перед дрожащим пленником.
— Хотя, знаете… мне известен один молодой рыцарь, недавно пострадавший от ваших рук куда сильнее вас.
Он намеренно, с садистской небрежностью положил свою ладонь прямо на рану Грэма сквозь бинты и с силой надавил. Палату мгновенно огласил пронзительный, животный крик боли.
— Ах, прошу простить мою неуклюжесть.
Гилберт совершенно спокойно убрал окровавленную руку и грубо, мертвой хваткой схватил корчившегося от боли Грэма за волосы, вздергивая его лицо.
— Я искренне рад, что вы наконец пришли в себя, господин начальник штаба Грэм Оллчерч. Не знаю, почему из всех вас очнулись именно вы, но… это пришлось очень кстати для нас. Командор, позвольте мне сначала побеседовать с нашим дорогим гостем наедине?
Грэм уже проходил во Фризии один жесткий допрос, больше похожий на методичную пытку. Однако этот изысканный премьер-министр перед ним внушал ему ещё больший, парализующий ужас, чем абсолютно всё тогда пережитое в подземельях.
Даже вежливо обращаясь к стоявшему позади командору, Гилберт ни на миг не открывался для удара. Ноги Грэма были скованы, но руки-то оставались свободны… И всё же Грэм всем своим существом безошибочно чувствовал: стоит ему только попытаться сопротивляться — ответ этого чудовища будет куда страшнее любой боли.
— Разумеется, господин премьер-министр. Но хватит ли вам на это времени?
— О да, около часа у меня в запасе ещё есть. Если мы отправимся сразу после, я вполне успею… Обещаю, много времени это не займёт.
Светло-голубые глаза Гилберта зловеще блеснули. Он даже не пытался скрыть свою холодную усмешку и понемногу, до скрипа зубов усиливал хватку на волосах пленника.
Всего один час. Что именно он собирается делать с ним в этот час? От ненормального, звенящего напряжения в воздухе Грэм просто окаменел. Он краем глаза в панике видел, как рыцари по короткому приказу Родерика тихо, бесшумно выходят из комнаты, оставляя их одних, но оторвать взгляд от лица Гилберта он просто не мог. Он замер, словно загипнотизированный кролик под взглядом кобры, не в силах даже шевельнуться.
Тяжелая дверь мягко, с щелчком закрылась. Прошло ещё несколько долгих десятков секунд звенящей тишины, прежде чем Гилберт наконец брезгливо отстранил своё лицо.
— Что ж… Начнём нашу приятную, очень приятную деловую беседу.
И без всякого предупреждения он снова, со всей силы сдавил своей ладонью забинтованную, пробитую ногу.
Грэм истошно закричал. На этот раз безжалостное давление и боль были абсолютно несравнимы с прежними. Но Гилберт тут же плотно, намертво зажал ему открытый рот второй ладонью, перекрыв и крик, и само дыхание. Его узкие глаза пронзили лицо жертвы жестоким блеском.
— У нас во Фризии сейчас строго запрещены чрезмерные, варварские пытки… Например, необратимое лишение частей тела. Наша добрая королевская семья совершенно не одобряет кровавых истязаний сверх необходимого. Разве это не прекрасно?
Его мягкий, почти ласковый голос ядовитым плющом обвивал Грэма, лицо которого страшно сводило от невыносимой боли. Он не мог ни ответить, ни пошевелиться: его рот оставался намертво зажатым. Гилберт тепло улыбнулся одними губами.
— Конечно, именно поэтому другие, более дикие страны порой пренебрежительно называют нас мягкотелыми слабаками. А как, интересно, допрашивают пленников в вашей великой Империи Раджа? Полагаю, ваши изощренные методы превосходят абсолютно всё, что я вообще способен вообразить. Например…
Он театрально оборвал свою фразу. Леденящая, густая жажда убийства, словно зимний ветер из склепа, ворвалась прямо в бьющееся сердце Грэма. Ему стало так невыносимо холодно, что он едва не перестал дышать даже носом.
И будто специально подгадав этот миг его слабости, Гилберт резко ударил его в живот выпрямленной ладонью, сложенными пальцами вперёд. Этот острый, профессиональный тычок был в точности похож на удар коротким ножом. Немного воздуха с шипением вырвалось из-под зажатого рта пленника, остальной кислород словно взорвался внутри его легких, мучительно раздув щёки.
— Вы вспарываете своим пленникам живот? Помнится, в ваших краях существует ещё старинный способ отдать живого человека на растерзание голодным зверям.
Грэму отчаянно хотелось закашляться, выплюнуть боль, но зажатый рот не позволял этого сделать, и драгоценного воздуха становилось всё меньше. Стоило ему на секунду сосредоточиться на боли в животе, как забинтованная нога тоже вспыхнула, загорелась, будто её сунули в костер.
Не успел Грэм осознать, какая именно из двух болей сильнее, как рука мучителя от живота молниеносно переместилась к его плечу. Невероятная, стальная хватка с хрустом сжала его сустав; сквозь ладонь Гилберта на губах прорвался жалкий, скулящий стон.
Тогда Гилберт очень осторожно, брезгливо убрал свою руку, чуть увлажнённую дыханием пленника. Грэм жадно, со всхлипом втянул в себя воздух и сосредоточился только на спасительных вдохах. Премьер-министр тихо, ласково шепнул ему на самое ухо:
— Издашь ещё хоть один звук… и я действительно, с удовольствием сломаю её.
Из горла пленника вырвался странный, сдавленный свист. Грэм в панике открыл рот, отчаянно пытаясь спросить, что тот имеет в виду, — и тут же захлопнул его, до боли стиснув зубы.
Раздался глухой, влажный резкий хруст кости. Боль от вывихнутой левой руки мгновенно прошила всё его тело электрическим разрядом и заставила мозг просто взвыть. Поначалу он не закричал лишь потому, что эта боль была слишком сильна и внезапна даже для крика. Потом, когда она огненной волной растеклась дальше по нервам, он отчаянно подавил свой голос, с силой, со стоном выдыхая через нос. Холодный пот хлынул с него ручьями.
Из его горла снова и снова рвалось только низкое, судорожное дрожащее дыхание. Глаза распахнулись так неестественно широко, будто у него исчезли веки, и мгновенно налились кровью. Животное желание заорать во всё горло отчаянно боролось со страхом: если издать звук, этот монстр действительно сломает руку окончательно. Страх перевесил — едва-едва.
Грэм тяжело, надсадно хрипел. Гилберт нарочито восхитился его выдержкой и даже легко захлопал в ладоши:
— Как и подобает стойкому начальнику штаба непобедимой Империи Раджа. От простого, болезненного вывиха плеча — ни единого лишнего звука.
Он искренне рассмеялся, словно сделал дорогому гостю приятный, светский комплимент.
— Не волнуйтесь так, это весьма легко исправить.
И он неторопливо, почти нежно сжал одной рукой его беззащитное горло. Полностью перекрыв ему кислород, он с интересом наблюдал, как красное от натуги лицо пленника стремительно синеет, и мягко продолжил:
— По правде говоря, мне сейчас очень хотелось бы сломать вам эту руку и оторвать её с мясом. А ваше горло — не просто сдавить, а раздавить в кашу. Но времени у меня ещё достаточно, так что пока мы ограничимся лишь этим. Ах да… У меня ведь к вам был важный вопрос. Собственно, это лишь просьба. Расскажите нам немного о планах Империи Раджа — только то, что вам лично известно, разумеется. Мне, как премьер-министру этой страны, сейчас очень нужны самые разные стратегические сведения. Если господин начальник штаба добровольно согласится помочь нам, лучшего исхода и желать нельзя. Что скажете на это?
Он говорил всё это нарочно медленно и долго, абсолютно всё это время продолжая точно, выверенно сдавливать горло задыхающегося пленника. На середине этой длинной речи Грэм, уже не выдерживая удушья, стал торопливо, отчаянно кивать головой — лишь бы этот кошмар прекратился. Но Гилберт будто ничего не замечал и не остановился, пока не закончил свою речь до последнего слова.
Только задав свой последний вопрос и с удовлетворением убедившись, что сознание уже почти покидает закатывающиеся глаза Грэма, он ослабил стальную хватку и отпустил его горло.
— Ах, прошу прощения за мою бестактность. Вы ведь так не могли мне ответить. Ну что же… каков ваш ответ?
Кашель, жуткие хрипы и судорожные, жадные вдохи заглушали даже тихий голос Гилберта. Грэм отчаянно заставлял работать свой затуманенный ум стратега. Как ему обратить это безнадежное положение в свою пользу? Как скрыть от них всё лишнее? Как втереться к этому жестокому человеку в доверие? Как, наоборот, самому вытянуть из него нужную информацию?
Его плечо вывихнуто, дышать невыносимо трудно, пробитая нога непрерывно посылает в мозг сигналы невыносимой боли. Страх быть убитым здесь смешивался с холодным расчётом: ведь его пока нельзя убить, он слишком ценный, уникальный источник сведений для них.
Всё хорошо. По сравнению с гневом наследного принца Адама это ещё вполне терпимо. По сравнению с настоящими пытками Раджи — это сущие пустяки. Он отчаянно убеждал самого себя…
— Ах, у вас ещё осталось время подумать над моим предложением? Прошу прощения.
Хруст. Совершенно не дожидаясь, пока хоть немного стихнет боль от первого вывиха, Гилберт резким, жестоким движением вправил плечо обратно. Грэм от неожиданности хотел закричать, но его тут же схватили за затылок и со всей силы вдавили лицом в кровать. Его нос и рот оказались плотно перекрыты подушкой, драгоценного воздуха снова не хватало, дикая боль одновременно стреляла и в ноге, и во вправленном плече. От избытка этих мучительных ощущений его тело забилось в жалких судорогах.
— …Итак. Довольно этих детских игр. Перейдём к серьезному разговору.
Словно щёлкнув каким-то невидимым переключателем внутри себя, Гилберт снова отпустил Грэма. Он спокойно отошёл и собственноручно придвинул к окровавленной кровати низкий столик. Пленник всё ещё не мог пошевелиться от шоковой боли и удушья, но это ничуть не помешало премьер-министру продолжить беседу:
— Я сам расскажу вам о нашем нынешнем положении. Полагаю, вам это тоже весьма любопытно. А когда вы наконец поймёте, в какой именно безвыходной ситуации оказались, вы сможете более трезво обдумать мою сделку.
Его голос звучал так ровно и буднично, что трудно было поверить: этот же самый человек только что методично его истязал. Гилберт переставил стул по другую сторону столика и изящно сел.
Он принял расслабленную позу дружелюбного собеседника. Чтобы не дать ему повода снова приблизиться для удара, Грэм поневоле повернул к нему верхнюю часть своего тела, отчаянно стараясь не двигать скованными, израненными ногами. Мышцы его лица ещё мелко дёргались от пережитой боли, но он всем своим видом показал, что готов внимательно слушать. Гилберт ответил ему мирной, почти дружеской улыбкой.
— Прежде всего… К сожалению, сейчас стратегический перевес полностью на стороне вашей Империи Раджа. Наследный принц Адам уже захватил наш замок, взял в свои руки высшее руководство и подчинил своей воле не только меня, но даже весь рыцарский орден.
Гилберт говорил это совершенно невозмутимо. Грэм прекрасно понимал: неизвестно, сколько именно в этих словах правды, а сколько яда. Он не настолько глуп, чтобы верить всему безоговорочно. Однако силовой захват замка и власти действительно входил в их изначальный план.
— Наше нынешнее положение крайне невыгодно. Со времени вашего официального прибытия в страну прошло уже ровно девять дней… Признаться, я не ожидал, что всего за девять дней нас так легко доведут до такого унизительного состояния. Всё-таки страна, у которой есть столь выдающийся, гениальный начальник штаба, заслуживает огромного уважения.
Эта грубая лесть, разумеется, не доставила измученному Грэму ни малейшей радости. Скорее он воспринял её как очередное тонкое издевательство над своим нынешним, жалким положением пленника.
Но девять дней… Значит, если всё действительно идёт по их плану, уже завтра непобедимая армия Раджи открыто вторгнется в страну. В глубине своей черной души Грэм почувствовал огромное облегчение.
— Право же… какая огромная разница с тем бездарным, тупым генералом. Я искренне верю, что вы, господин начальник штаба, обладая таким умом, не сделаете столь же глупого и фатального выбора, как он.
От этих улыбчиво произнесённых слов больное плечо Грэма нервно дёрнулось. Его искажённое болью лицо чуть напряглось и застыло в предчувствии.
— Ах да, — с видом внезапного, радостного озарения улыбнулся Гилберт. — Сейчас весь замок удерживают только двое: наследный принц Адам и принцесса Прайд. Кто именно освободил вас из темницы, мы пока, к сожалению, не установили. А вот вашего генерала и леди Типпет, как и вас самих, наши стражи нашли без сознания прямо возле башни… Согласитесь, замечательный улов.
У Грэма от ужаса перехватило горло.
Ложь. Это наверняка подлая ложь. Такого просто не может быть. Почему?.. Но одновременно он своим умом аналитика знал: циничный Адам вполне мог запросто, не моргнув глазом, бросить их всех как отработанный материал.
— Леди Типпет ещё не очнулась. Ваш генерал пришёл в себя вчера днем. Однако… из-за нашей небольшой оплошности на допросе теперь он уже никогда не проснётся.
Эти последние, ледяные слова заставили Грэма похолодеть до костей.
Ложь, это ложь… Но ведь сам он сегодня действительно очнулся. Значит, по какой бы причине это ни случилось, сильный генерал тоже вполне мог очнуться вчера. Тогда, возможно, и невидимая Типпет тоже скоро придёт в себя…
Его мысли лихорадочно метались, но эти страшные слова — «небольшая оплошность» — никак не давали покоя.
Гилберт, казалось, дьявольски отслеживал даже малейшие паузы между вдохами пленника. Он заговорил ровно в ту секунду, когда Грэм уже собрался было спросить:
— Очень упрямый человек оказался ваш генерал… Вчера наши разгорячённые рыцари немного перестарались на допросе, и он умер, так ничего нам и не рассказав.
Тон премьер-министра был такой скучающе-будничный, словно речь шла всего лишь о досадной, бытовой случайности. Грэм перестал дышать. В ужасе раскрыл глаза. Он отчаянно хотел усомниться во всём этом рассказе, но его измученный разум уже не поспевал за манипуляциями.
Он дышал со свистом и невольно вслушивался в каждое слово Гилберта, стремясь добыть ещё сведения — хоть что-нибудь, что позволило бы логически опровергнуть услышанное.
— Нет-нет, не пугайтесь, обычно у нас ничего подобного не бывает. В нашем королевском ордене служат только благородные люди чести. Просто… недавно у отдалённой башни зверски изувечили и убили одного молодого рыцаря. Их любимого боевого товарища.
Гилберт печально, сочувственно свёл брови, склонил голову и мягко улыбнулся, словно говорил: «Какая неприятность, не правда ли?» И продолжал всё так же буднично.
Услышав это, Грэм тут же живо вспомнил того сереброволосого рыцаря, которого он видел перед тем, как лишился рассудка. Того самого молодого мерзавца, ранившего ему ногу. Перед глазами четко встало его лицо. Грэм со злостью стиснул зубы: если тот парень уже мёртв, отомстить ему не удастся. А ведь ему так хотелось собственноручно заставить его страдать и медленно убить.
Будто прочитав эти темные мысли, Гилберт снова, с невероятной силой придавил ладонью свежую рану на его ноге. На этот раз его крик ничем не заглушили — он эхом разнёсся по всей палате.
— Другие рыцари были к этому юноше очень сильно привязаны… Вот и поддались своим горячим чувствам. Причём их справедливый гнев до сих пор не утих.
От сильного давления швы разошлись, и белые бинты густо пропитались алой кровью. Гилберт плавно переменил движение, словно теперь ласково поглаживал больное место, и неторопливо кивнул:
— Больно, правда? Как я уже говорил вам, в нашей гуманной стране чрезмерные пытки строжайше запрещены. Но… при помощи некоторых Особых способностей можно легко причинять адские страдания, вовсе не нанося телу видимых ран. О существовании таких редких способностей вам, как стратегу, конечно, известно.
Улыбка снова осталась только на его тонких губах. Узкие, ледяные глаза холодно смотрели на бледного Грэма. Слова премьер-министра одно за другим, как яд, вливались ему прямо в сознание.
— Например, в других, варварских странах, насколько я слышал, пленников пытают водой, голодом, долгим лишением сна… У нас в ордене тоже есть один человек, чья уникальная способность весьма подходит для подобного развлечения. Он очень сильно любил того убитого вами рыцаря и уже выразил горячее желание лично заняться вашим долгим допросом.
Его натянутая улыбка зловеще блеснула. В светло-голубых глазах одновременно проступали густая, зловещая тень и острый, безумный свет. К этим словам примешивалась настоящая, глубокая ненависть самого Гилберта, и Грэм против своей воли ясно понял: по крайней мере искреннее желание убить его — абсолютно подлинное.
Как начальник штаба жестокой Империи Раджа, он сам прекрасно знал способы пытать пленников без видимых ран. И он понимал, что все эти способы гораздо страшнее тех, которые просто оставляют физические повреждения.
— На мой скромный взгляд, в искусстве изысканных пыток, совершенно не причиняющих внешних увечий, этому человеку найдётся мало равных в мире, — тихо добавил Гилберт.
Могильный холод прошёл от кончиков пальцев Грэма до самого его бьющегося сердца. Пленника забила неконтролируемая мелкая дрожь. Гилберт то мастерски ускорял, то замедлял свою гипнотическую речь; нехватка кислорода и невыносимая боль в теле лишили пленника всякой способности трезво сосредоточиться. Он отчаянно хотел отвергнуть всё услышанное, но просто не мог логически отвергнуть всё целиком. Эти слова проникали в его голову с тошнотворной, липкой настойчивостью и заставляли поверить в этот кошмар.
От одной только предварительной «беседы» с этим Гилбертом он уже едва не умер. Теперь всё его сознание заполнил животный страх перед пытками, которые он даже представить себе не мог.
Как спасти себя? Хотя бы себя одного? Он заставлял свой паникующий разум думать только об этом.
— Однако если вы вдруг не выдержите всего этого и умрёте на допросе, мне это тоже доставит немалое политическое неудобство. Поэтому… как насчёт взаимовыгодной сделки?
Это спасительное предложение внезапно возникло перед ним, точно леска с сочной наживкой.
Ловушка. Грэм подумал об этом сразу же. Но сейчас ему оставалось только отчаянно хвататься за неё.
Ещё один день. Ему нужно продержаться живым хотя бы ещё один день, и армия Империи Раджа нападёт на Фризию. Если до того момента ему удастся избежать этих страшных пыток, он будет спасён. Адам бросил его, это ясно, но только потому, что раненый стал ему тактической обузой. Если победоносные войска Раджи возьмут его под свою защиту и его ногу вылечат магией, он непременно, быстро восстановит своё высокое положение при дворе.
Все его мысли текли только в одну сторону: как избежать невыносимой боли.
Гилберт терпеливо ждал его ответа. Грэм, мучительно кривясь от боли, наконец сипло спросил, о какой именно сделке идёт речь. Премьер-министр так искренне обрадовался этому, что теперь улыбка коснулась даже его ледяных глаз.
— Всё очень просто. Сообщайте нам лишь те военные сведения, которые вы можете раскрыть. О планах Раджи, о наследном принце Адаме… и о том, существует ли на самом деле надежный способ исцелить принцессу Прайд от его магии. Вам нужно всего лишь откровенно ответить на несколько моих вопросов.
Он ясно, четко произнёс своё условие и снова изящно улыбнулся. Эти требования оказались для пленника неожиданно мягкими. Грэм словно вспомнил, как нужно моргать, и несколько раз недоверчиво смежил веки. Не скрывается ли за этой мягкостью смертельный подвох?
— А если я всё расскажу вам?
Гилберт негромко, ободряюще хлопнул в ладоши.
— Пока вы честно рассказываете, мы будем обращаться с вами, начальником штаба Грэмом Оллчерчем, как с почетным военнопленным. Ваше положение, разумеется, будет незавидное, но по крайней мере больше никакой физической боли вам причинять не станут.
Военнопленный. Поддавшись этим успокаивающим словам, Грэм логически решил: вот почему упрямый генерал так глупо отказывался от сделки и погиб. Тот перед всеми, кроме вышестоящих особ императорской крови, всегда держался слишком заносчиво. Разве позволил бы он каким-то жалким рыцарям из этой страны чудовищ помыкать собой? Но сам Грэм — совершенно другой человек. Начальнику штаба по долгу службы приходится уметь гибко жить среди людей; где нужно, он вполне способен ради выживания и склонить свою голову.
Он немного помолчал, как актер изображая сильные сомнения и внутреннюю борьбу с совестью, затем тяжело кивнул:
— Хорошо. Я согласен.
Гилберт будто с искренним облегчением расслабил напряженные плечи и достал из-за пазухи чистый пергамент.
— Вчера ваш генерал так и не согласился подписать подобный документ.
Следом в его руке появилось изящное перо. К уже заранее написанным условиям Гилберт собственноручно, четким почерком добавил ещё одно: «В обмен на это на указанный срок гарантируется безопасность в качестве военнопленного». И рядом твердо поставил свою размашистую подпись.
— Прошу простить меня за поспешное оформление.
Грэм принял этот документ вместе с пером и внимательно прочёл его. Простой, стандартный договор. Он сам, как начальник штаба, составлял и подсовывал другим государствам множество неравноправных, кабальных соглашений, но даже его опытный, циничный глаз не нашёл здесь абсолютно никаких скрытых изъянов.
Выводя своё полное имя полученным от Гилберта пером, он продолжал холодно рассчитывать.
Ничего страшного не произойдет. Это тактически выгодно ему самому; он лишь временно воспользуется этими обстоятельствами для выживания. Когда их великая армия успешно завершит вторжение, ему останется лишь тайно заставить всех свидетелей замолчать — приказать убить Гилберта и абсолютно каждого, кто знает об этом позорном договоре.
Адам уже захватил власть во дворце, полномасштабное вторжение Раджи во Фризию близко. Небольшое, дозированное раскрытие информации никакого большого вреда империи не принесёт. А если его станут спрашивать о самом главном, всегда можно правдиво заявить: принц Адам решил всё сам, ему, как подчиненному, не докладывали. Прикинуться бесполезным дураком. Притвориться, что он ничего не знает. Так он высокомерно думал.
— Подписали.
В тот же самый миг раздался низкий, ледяной, словно идущий из-под земли голос, от которого у Грэма волосы встали дыбом на затылке.
На пленника дохнуло такой пугающей, темной аурой, что весь его прежний страх показался просто ничтожным. Дыхание остановилось в горле. Он ещё ничего не успел понять, а пергамент с договором уже мгновенно выдернули из его пальцев — едва он вывел последнюю букву подписи.
Что? Почему? Здесь что-то кардинально не так. Ведь в условиях не было ничего невыгодного! Он лихорадочно пытался сообразить, что произошло. Его рука всё ещё беспомощно сжимала перо; только глаза резко, в панике метнулись в сторону улыбающегося Гилберта.Гилберт очень внимательно убедился, что подпись дописана до самого конца, и расплылся в по-настоящему зловещей, торжествующей улыбке. Встретившись с ним взглядом, коротко бросил:
— Благодарю вас.
Затем он грубо ударил пленника по тыльной стороне кисти и забрал своё перо.
— Ну и долгий же это был путь… Кто бы вообще мог подумать, что на получение одной вашей подписи мне придётся потратить столько драгоценного времени.
Удовлетворённо повторяя себе, что всё прошло просто прекрасно, Гилберт плавно поднялся.
— Что всё это значит?!
Он даже не ответил паникующему Грэму. Просто отошёл на несколько шагов от пленника со скованными ногами и помахал подписанным договором в воздухе, чтобы быстрее высохли чернила. На миг задумчиво посмотрел в пустоту, затем, будто ему только что пришло это в голову, небрежно спросил:
— Скажите, правда ли, что наследный принц Адам обладает Особой способностью «Безумие»?
— Правда… Что?!!
Что это сейчас было?! Грэм сам не мог скрыть дикого изумления от своего собственного, непроизвольного ответа. Он собирался умело изобразить непонимание: «О чём вы вообще?» В его голове истошно кричало: «Откуда вы это знаете?!» Но ни на лице, ни в словах он совершенно не хотел дать врагу никакого подтверждения. И уж точно он не собирался произносить самоубийственное слово «правда».
Гилберт удовлетворённо, сыто улыбнулся его потрясённому, бледному лицу.
— Значит, это так и есть.
Сказав это издевательски мягко, он повернулся, подошёл к закрытой двери и собственноручно открыл её. Снаружи в коридоре ждали несколько вооруженных рыцарей, командор Родерик и вице-командор Кларк.
— Прошу прощения за это долгое ожидание.
Родерик вопросительно склонил голову и коротко спросил:
— Как всё прошло?
— Как видите, нужная нам подпись благополучно получена. Можно оставить этот договор на безопасное хранение в ордене?
С триумфальной улыбкой он высоко поднял пергамент, показывая его Родерику и остальным. Рыцари просто не удержались от восхищённых, одобрительных возгласов.
— Это впечатляюще, — искренне похвалил его и Родерик.
Гилберт скромно ответил поклоном. Ещё раз проверив, что магические чернила полностью высохли, он аккуратно свернул договор и передал его Кларку.
Если внести этот опасный документ обратно в королевскую резиденцию, неизвестно, когда на него случайно наткнётся невидимая Типпет. Сейчас защищенное хранилище командора или вице-командора ордена было гораздо надёжнее собственного кабинета Гилберта во дворце.
— Итак…
Он резко обернулся к всё ещё остолбеневшему от шока Грэму и, оставив дверь палаты открытой, жестом пригласил рыцарей войти. Тех сейчас стало ещё больше, чем прежде. Пленник в ужасе напряг плечи под их тяжелыми взглядами, так и не успев осознать происходящее.
Гилберт, словно палач, задал свой следующий вопрос:
— Значит, уже завтра армия Империи Раджа открыто вторгнется в нашу страну?
[[image:/storage/reader-images/591a0e474b1860484728e3b1e1fea854b93e9fd0.jpg]]
— Д-да… именно так…?!
— В какое точное время?
— В полдень…?!
— Кто именно нанёс те тяжёлые ранения нашему рыцарю у отдалённой башни?
— Его Высочество наследный принц Адам… и генерал…
— С какого именно момента после официального заключения мира Раджа намеревалась подло нарушить это соглашение с нашей страной?
— С самого начала…?!
Грэм, помимо своей воли, безошибочно и правдиво отвечал на каждый заданный вопрос. Наконец полностью ощутив смертельную, магическую опасность, он в панике зажал свой предательский рот обеими руками. Тут же подошедший рыцарь грубой силой завёл его руки за спину и с щелчком защёлкнул на них наручники. Пленника стальной хваткой удержали в таком беспомощном положении; закрыть себе рот он больше не мог физически.
— Что ты со мной сделал, чудовище?! Это твоя Особая способность?! — истерично закричал Грэм, совершенно не владея собой от страха.
Никто из присутствующих ему не ответил. У них не было ни малейшей обязанности, ни причины рассказывать поверженному врагу о секретных способностях Фризии.
Для человека из далекой Раджи, не являвшейся даже союзной им страной, этот подписанный лист выглядел совершенно обычным, ничем не примечательным пергаментом. Узнать о существовании допросов при помощи магического контракта ему было просто неоткуда.
— …Что ж. Довольно жалких отговорок. Вы лично участвовали в грязном нарушении мирного соглашения с Фризией, а теперь, согласно этому магическому контракту, вы обязаны абсолютно правдиво и без малейшего обмана отвечать на все вопросы, заданные вам от лица Королевства Фризия. Не так ли?
Улыбающийся Гилберт сейчас показался Грэму воплощенным дьяволом. Причина в подписанном им договоре? Или всё же в личной скрытой способности этого жуткого премьер-министра? Понять это ему не удавалось.
Магический допрос по контракту: достаточно человеку по своей собственной, свободной воле написать своё имя на листе — и нарушить это обязательство уже физически нельзя. Правильно ли он перед этим осознал скрытое содержание документа, не имеет абсолютно никакого значения.
Этот особый документ, созданный владельцем соответствующей способности, невозможно отменить. И, разумеется, после его заключения туда нельзя ничего дописать или изменить. Обязательство было абсолютным и безусловным.
Из-за невероятно сложного, особого способа изготовления этот заказ, сделанный Гилбертом в тот самый день, когда Адам нагло разорвал предыдущий договор, занял целую неделю кропотливой работы. Этот новый, бесценный документ Гилберт получил на руки лишь вчера ранним утром.
Сам Адам и Типпет уже слышали от него подробные объяснения о свойствах такого контракта. Но Гилберт был абсолютно уверен: ни один из этих высокомерных правителей ни за что не стал бы утруждать себя и сообщать о подобной опасности простому начальнику штаба или генералу.
— Мне уже очень скоро пора возвращаться на службу во дворец, поэтому сначала я спрошу у вас лишь о самом насущном. Остальную, рутинную часть допроса я полностью доверю рыцарскому ордену.
Он властно указал рукой на окруживших кровать рыцарей. Все присутствующие, включая Родерика, смотрели на сломленного Грэма предельно сурово. От их тяжелого гнева, почти неотличимого от жажды убийства, тот мелко задрожал.
Гилберт снова встал прямо перед пленником и улыбнулся с ледяным, пробирающим холодом.
— Не тревожьтесь так. Пока вы спокойно, правдиво рассказываете нам всё, они действительно не станут с вами грубо обращаться.
А если не рассказывать? А когда он больше не понадобится им живым?
Грэм был умен. Стоило ему только додумать эту мысль до конца, как его сердце забилось глухо и медленно. Каждый его тяжёлый удар разгонял густую кровь по телу, словно часы, отсчитывая оставшееся время до его неизбежной смерти.
— Ну что ж, мы начнём?
Его руки и ноги надежно скованы, вокруг стоит множество вооруженных рыцарей, ни солгать, ни даже просто отказаться отвечать он больше не может физически. У него просто нет выбора. Изначально он стал начальником штаба лишь ради собственного сытого благополучия. Перекусить себе язык и умереть как герой такой эгоистичный человек тоже не мог.
Словно отчаянно балансируя на тончайшей нити над бездной, он обреченно цеплялся за единственный оставшийся перед ним жалкий способ продлить свою жизнь.
✧ ═══════════════ ✧
Раздался стук.
Хозяин комнаты разрешил войти. Дверь открылась, и слуга почтительно склонил голову. Охранник, стоявший снаружи, резко захлопнул дверь за ним. От этого резкого звука слуга один раз пугливо вздрогнул плечами.
— Простите, что беспокою вас с самого утра.
Хозяин коротко ответил и спокойно предложил ему продолжать. Он только что закончил одеваться; слегка, изящно поправив воротник, он выслушал утренний доклад и принял письмо.
Продолжая слушать слугу, он не утерпел и тут же распечатал и прочёл послание от Первого принца союзного государства. Подчеркнутая краткость этого письма немного озадачила его, однако за этими сухими, несколькими строками смутно, но тревожно угадывался скрытый смысл.
Затем слуга сообщил, что его срочно зовёт король. Хозяин сразу, без возражений кивнул. Не желая тратить драгоценное время даже на свой завтрак, он вышел из покоев вместе с принёсшим известие.
Стражник внутри вежливо открыл перед ним дверь. Они сразу оказались лицом к лицу с суровым охранником, дежурившим снаружи. Слуга опять нервно вздрогнул, но тот не обратил на него ни малейшего внимания. Его острый, цепкий взгляд был устремлён прямо на хозяина покоев.
— Куда собрался?
Тот обычно старался жить по строгому распорядку и едва ли вдруг решил позавтракать раньше обычного времени. В ответ на этот короткий, грубоватый вопрос он мягко улыбнулся и обратился к охраннику и его спутникам:
— К отцу. Похоже, дело весьма срочное. Подождите пока в комнате, Вал. А это вы можете прочесть.
С мягкой, приветливой улыбкой он передал Валу только что прочитанное письмо, затем тепло повернулся к двум детям, стоявшим рядом с ним:
— Доброе утро, Сефек, Кемет.
И поспешил дальше по коридору.
Его синие волосы легко качались в такт быстрым шагам, в изумрудных глазах отражался утренний свет. Принц Леон, чьи изящные, тонкие черты с трудом позволяли отличить юношу от девушки, вежливо отвечал на поклоны и приветствия встречных слуг и лёгкой, благородной походкой торопился к отцу-королю.
Вал и эти дети обычно сопровождали Леона только тогда, когда тот выходил за пределы замка. Встречи с другими членами королевской семьи были строгим исключением для их охраны.
Морока с самого утра. Ничего не поделаешь. Вал со вздохом снова взялся за ручку, чтобы вернуться в пустую комнату Леона.
✧ ═══════════════ ✧
Гилберт:
— Это правда, Гил?! Неужели… она действительно так поступила?..
…Это…
— Да, — холодно и твердо ответил я. — Именно поэтому, принцесса Тиара, вам категорически нельзя возвращаться в замок. Если ищейки Прайд найдут и схватят вас, всё будет кончено. Наше Королевство Фризия официально превратится в жалкую страну, поставляющую рабов Империи Раджа.
Что я… что я сейчас делаю?.. Ах да. Я наконец-то рассказал ей всю страшную правду. Ей, такой по-детски доброй и наивной. Ей, всё это время искренне говорившей мне, что нельзя бросать людей умирать в нищете, что нам нужно освободить народ от невыносимых страданий, которые сейчас причиняет безумный указ королевы об обязательной регистрации Особых способностей.
Она до последнего настаивала, что тайно вернётся в замок и образумит, убедит свою королеву. До сих пор я искусно обманывал её, мягко уклонялся от прямого ответа, находил благовидные отговорки. Но этот день, когда мне пришлось вскрыть перед ней всю правду, всё-таки настал.
Глубоко потрясённая моими словами о работорговле, она просто не могла скрыть своей детской растерянности. Люди из замка и прежде добирались сюда, в трущобы, в настойчивых поисках пропавшей принцессы. Однако я своей способностью изменил её возраст до тринадцати лет; к тому же забитые жители бедных кварталов, с которыми она жила, всё это время верно помогали нам скрывать её — и пока всё обходилось. Если мне и дальше удерживать её физическое время на отметке тринадцати лет, она сможет жить здесь вполне спокойно и в безопасности.
— И всё-таки… я пойду туда!
Её голос прозвучал неожиданно твёрдо, решительно. Она с силой прижала маленькую ладонь к груди, слегка прикусила нижнюю губу и посмотрела прямо на меня. В этом её горящем взгляде сейчас не было абсолютно ничего от испуганной тринадцатилетней девочки.
— Даже если я буду трусливо прятаться здесь вечно, рано или поздно мою страну всё равно силой заставят поставлять им рабов! Я этого категорически не хочу!.. Не хочу, чтобы мой любимый народ, как скот, обращали в рабство!
В этом она абсолютно права. Ничто в мире не гарантирует, что та безумная королева будет бесконечно искать сбежавшую Тиару и до тех самых пор откладывать официальное введение рабства. Рано или поздно её терпение лопнет, всё окончательно рухнет, всё закончится. Совершенно неизвестно, когда за новыми рабами придут прямо сюда, в трущобы — и за самой принцессой Тиарой, и за теми несчастными, кого я здесь укрываю от её гнева.
Женщине, стоящей сейчас передо мной, на самом деле уже шестнадцать лет. Она уже совершеннолетняя. Прекрасно образованная и умная, она просто не могла не понять такой простой, суровой вещи.
— Прошу тебя, помоги мне в этом, Гил! Если это спасёт мою Фризию от превращения в страну рабов, я сделаю для этого всё!..
Какой твёрдый, чистый взгляд. Её золотые глаза сияли непоколебимой решимостью. Прямая спина, уверенный, властный голос — сейчас передо мной стояла не беглянка, а величественная Вторая принцесса. Вспомнив, кто она есть на самом деле по крови, я невольно задрожал.
Безумная королева сейчас единолично правит страной. Первого принца Стайла насильно сделали бесправным, принца Леона — послушной игрушкой. Я уже всерьез считал, что всякая надежда этой страны окончательно погибла. Втайне думал, что единственное искупление своих старых грехов, на которое я ещё способен, — это хоть на минуту, хоть на одну секунду продлить этим загнанным людям их жалкую человеческую жизнь в трущобах. Но… У нас всё-таки оставалась ещё одна особа истинной королевской крови.
Моё единственное спасение. Наш чистый свет. Её Высочество Вторая принцесса Тиара Роял Айви. Последнее, драгоценное наследие моего покойного друга Альберта и королевы Розы. Единственная законная наследница трона, перенявшая их светлую душу и доброе сердце. Если это будет именно она…!
Внезапно осознав этот единственный, безумный способ спасти Фризию, я обеими руками крепко схватил её за хрупкие плечи. Она испуганно вскрикнула высоким, совсем молодым голосом и удивленно посмотрела на меня.
— Гил?..
Я ещё раз, жестко спросил её, твёрдо ли её детское решение:
— Вы действительно… вы готовы абсолютно ко всему, Ваше Высочество?..
Мой голос чуть дрожал от скрытого волнения и азарта. Тиара раскрыла свои большие глаза и сразу, без колебаний решительно кивнула мне. Её собственные руки сейчас тоже заметно дрожали от страха, но в её золотом взгляде не было ни капли растерянности, ни тени колебаний.
— …У нас есть один способ. Единственный верный способ отменить рабство, освободить всех жертв указа об обязательной регистрации способностей и полностью спасти Королевство Фризия…!
Едва я произнёс это, её глаза ярко вспыхнули. В них затеплилась отчаянная надежда — неужели такой способ действительно существует? Она с силой сжала мои руки, тяжело лежавшие на её плечах.
— Какой?..
Её голос сорвался вверх от нетерпения. Я ответил ей, намеренно напрягая свой ещё не окрепший голос тринадцатилетнего мальчика:
— Вы… вы должны стать новой королевой этой страны!
Тиара замерла, как вкопанная, и затаила дыхание, словно её разум просто не мог постичь смысл услышанного. В её глазах заметалось глубочайшее потрясение.
— Мне… стать королевой?..
Она переспросила меня, будто отчаянно сомневалась в собственном слухе. Казалось, сейчас ей хотелось услышать в ответ абсолютно что угодно, только бы я рассмеялся и отрёкся от этих страшных слов. Но я намеренно заговорил ещё твёрже и быстрее, силой заставляя её взглянуть суровой действительности прямо в лицо:
— Да, вы должны открыто заявить о своих законных правах наследницы трона! В вас течет кровь прежних правителей, вы по рождению имеете на это полное право! Истинных сторонников безумной королевы во дворце не так уж и много. После её дикого предложения ввести рабство в высших кругах всё сильнее зреют сомнения и тревога. Если вы официально объявите себя истинной королевой, всё руководство страны непременно выберет именно вас! А если вас официально признают они, то и люди в замке… и сам народ тоже пойдет за вами! Все они признают вас своей королевой! Только вы измените эту страну!
— Но… разве я вообще могу стать королевой?..
Она была совершенно растеряна под моим напором. Однако я знал: у Тиары имелось абсолютно всё, что нужно для этого. Не только прекрасная учёность, не только острый, живой ум — это были истинные качества настоящего, справедливого правителя.
Та безумная королева всё равно давно свалила почти все государственные дела на меня и Стайла. Просто невозможно, чтобы умная Тиара не справилась с тем, с чем номинально справляется она. Ради Тиары я буду трудиться со всей своей преданностью и гением. Если мы будем вместе, мы сможем вернуть нашей стране её прежнюю красоту — непременно…!
— К тому же у меня совершенно нет дара Предвидения…
— Это отсутствие мы сумеем легко политически объяснить! Сейчас у нас есть то, что жизненно необходимо защитить, даже если ради этого нам придётся прибегнуть к великой лжи! И руководство, и вся эта истерзанная страна лишь ждут повода, чтобы подняться на бунт! Нам достаточно одного-единственного повода… одного вашего открытого призыва, и все они встанут под ваши знамена!
Я прекрасно понимал, насколько это сейчас жестоко с моей стороны. Просить эту невероятно добрую девушку, не способную обидеть и мухи, силой стащить с трона свою родную, старшую сестру.
Но другого пути у нас сейчас просто не было. А главное… та женщина на троне уже давно не человек. Она — чудовище. Причинять людям страшные страдания ей ничего не стоит; более того, она делает это с явным, садистским удовольствием. Для неё наш народ — лишь один из возобновляемых ресурсов. Возможно, именно потому, что в этом мире родилось такое жуткое воплощение злобы, на свет появилась и эта чистая, подобная ангелу Тиара. Чтобы однажды просто спасти эту страну.
— Я клянусь, что защищу вас, даже ценой собственной жизни! Прошу вас, спасите нашу страну, Ваше Высочество Вторая принцесса Тиара Роял Айви!..
Услышав мою отчаянную, стоящую на коленях мольбу, она крепко сжала свои губы. Выпрямила свою начавшую сгибаться от груза спину, расправила грудь и решительно стиснула свои маленькие кулаки.
Она кивнула мне — ясно, отчётливо, без всяких дальнейших сомнений. И ответила звонким, как серебряный колокольчик, полным решимости голосом:
— Хорошо!..
Завтра. В полдень. Когда всё высшее руководство покорно соберётся на очередной совет вместе с королевой.
✧ ═══════════════ ✧
— …Берт. Гилберт! Если собираешься спать, ложись на диван. Что будешь делать, если развалишь эти стопки бумаг?
— Прошу прощения, — машинально, привычно ответил я, ещё не успев ничего толком осознать.
Я резко поднял тяжелую голову на этот требовательный голос. Похоже, я и правда на мгновение задремал прямо за рабочим столом, устало подперев щёку рукой. …Я… что же я?..
— С большей частью сегодняшних срочных документов мы уже закончили. Я сейчас иду доложить сестре о новых письмах от посланников. Ты как, идешь?
Принц Стайл говорил со мной резко, словно отчитывал нерадивого подчиненного. Скованными руками он ловко собрал и прижал к своей груди пачку свежей корреспонденции.
Ах да. После нашего ночного посещения полигона ордена я сразу же вернулся в королевскую резиденцию. Всю оставшуюся ночь мы вместе с верными рыцарями тайно обходили нужных людей в замке, мягко, но настойчиво убеждая их помочь нам. Видимо, на мне всё-таки сказался этот недосып и колоссальное нервное напряжение. Вообще-то одна такая бессонная ночь для меня раньше и усталостью не считалась… Неужели мой возраст берет свое? — с легкой самоиронией подумал я всё ещё затуманенным, сонным разумом.
Кажется, мне даже какой-то сон приснился за эти короткие минуты. Совершенно его не помню. Оттого в моей голове сейчас ещё больше тяжелого тумана.
— …Нет, я пойду вместе с вами, Принц Стайл. Принцессу Прайд тоже необходимо на всякий случай поставить в известность об этих новостях. Со своей частью работы я также успешно закончил.
Я аккуратно собрал свои бумаги со стола. Стоило мне лишь на минуту завершить очередную часть наших бесконечных дел, как я слишком расслабился и провалился в сон. Абсолютно непозволительная для действующего премьер-министра слабость и небрежность. Я мысленно, сурово отругал самого себя. Будь на месте Стайла мой старый друг Альберт — я бы наверняка уже получил от него увесистым кулаком по плечу за такую расслабленность.
— И всё-таки наглости тебе не занимать, Гилберт. Уснуть прямо в кабинете дяди Веста.
Мы вышли в коридор; я продолжал виновато, но с легкой улыбкой склонять голову перед Стайлом.
— Сестра ведь сейчас находится в тронном зале? — деловито уточнил он, глядя на меня по-прежнему сердито.
Ему было за что на меня сердиться. Мы и без того рискуем головами и должны тщательно скрывать, что действуем за спиной захватчиков. Если в этой комнате невидимо находилась шпионка Типпет, она могла легко заподозрить неладное в моем поведении.
Даже о сегодняшнем продуктивном утре с пленником я ещё не успел толком доложить Стайлу. Пока мы находимся в королевской резиденции, совершенно неизвестно, где и когда эта невидимая Типпет может нас подслушать. Принц, вероятно, тоже беспокоится и о том, удалось ли мне вообще заставить того упрямого начальника штаба подписать мой магический контракт.
Хотя, возможно, пока ему действительно лучше не знать всех подробностей. Сказать ему о самом факте моего успеха — это одно дело. Но, выслушав всё то, что мне уже открылось на том кровавом допросе, даже выдержанный Стайл едва ли сохранит своё внешнее спокойствие. Мне самому стоило немалых, поистине титанических усилий не убить этого мерзкого человека прямо на месте. Времени на все мои вопросы мне тогда просто не хватило; судя по всему, впереди нас ждало ещё немало взрывоопасных, грязных откровений о планах Раджи.
Остаток этого допроса я благоразумно доверил рыцарскому ордену. Что ж… пусть рыцари и были в слепой ярости за своего Артура, до прямого убийства ценного пленника, думаю, дело у них не дойдёт. Сейчас для нас гораздо важнее продолжать свою тайную, ювелирную работу.
✧ ═══════════════ ✧
— Что там у вас? Письма от посланников?
Прайд лениво сидела в огромном тронном зале, вполне довольная тем фактом, что может просто безраздельно отдыхать на королевском троне. В её скучающем голосе не было ни капли интереса. Теперь от одного лишь её вида моё сердце мучительно, до боли сжимается.
По обе стороны от её трона, как ни в чём не бывало, по-хозяйски стояли наследный принц Адам и его генерал с пошлыми, самодовольными ухмылками. Моё жгучее желание медленно убить этих двоих никуда не исчезло. — Да, ваше высочество. С глубокой ночи и до самого раннего утра наши посланники присылали во дворец доклад за докладом.
Мы со Стайлом покорно показали им стопки писем в своих скованных руках. Все эти сообщения были по форме помечены как экстренные и срочные, и все они в панике говорили об одном и том же. Я взял один лист из стопки и громко, с расстановкой прочёл его перед собравшимися: «Большое, тяжеловооружённое войско, предположительно передовая армия Империи Раджа, стремительно направляется к границам нашей страны».
Наши верные посланники в разных местах и на разных пограничных постах заметили это огромное войско Раджи и тут же поспешили отправить экстренные известия в столицу Фризии. Они гнали своих лошадей изо всех сил: им нужно было предупредить нас об угрозе раньше, чем эта армия прибудет к нашим стенам.
— …Вот как. Наследный принц Адам? Вам лично ничего об этом не известно?
Прайд спросила его об этом нарочито равнодушно, но её губы, вопреки холодному тону, весело, предвкушающе изогнулись. Адам театрально поднёс руку к своему подбородку, изображая глубокое раздумье.
Какое жалкое, дешевое лицемерие. Это ведь именно его собственные войска прямо сейчас идут захватывать нашу беззащитную страну. И сама Прайд, и я, и Стайл — мы все это прекрасно знаем. От этого убогого, циничного фарса мне просто становилось тошно.
— Дайте-ка подумать…
Наследный принц Раджи пробормотал что-то неопределённое и наконец, словно внезапно придумав гениальное оправдание, широко, радостно улыбнулся.
— Ах да! Я ведь сам приказал им заехать за мной ровно через десять дней. У меня есть неотложные государственные дела в одной из наших зависимых областей по соседству. Изначально я так и собирался — провести с прекрасной принцессой Прайд эти десять дней… Если бы только она мне позволила, я бы немедленно бросил все свои скучные дела и навсегда увёз её к себе в страну.
Нагромождая эту прозрачную, наглую ложь, он интимно наклонился к лицу Прайд с мерзкой ухмылкой. Заговорил ещё тише, по-хозяйски обвивая её хрупкое плечо своей рукой, но она резко, брезгливо отбила его ладонь.
Я с надеждой подумал, что Адам сейчас рассердится на этот отказ. Однако он лишь сильнее, как маньяк, растянул свои губы; в его глазах проступил какой-то больной восторг. Поначалу нам всем казалось, что сама измененная Прайд выказывает к нему явное женское расположение. Но теперь её поведение заметно, кардинально изменилось. …Что же с ней случилось?
Как бы то ни было, она грубо оттолкнула его от себя. И одно только это принесло мне сейчас глубокое, искреннее облегчение. Если бы между одурманенной Прайд и этим наследным принцем произошло что-то непоправимое, о чём ни я, ни Стайл не знаем… …Даже думать об этом не хочу.
— Однако заявленная численность вашего отряда представляется мне чрезмерной для простого эскорта. И зачем им такое тяжелое вооружение?
Я вполне мог бы тактично отступить в этом разговоре. Но если я прямо сейчас изображу полное удовлетворение его нелепым ответом, умная Прайд сама обязательно что-нибудь заподозрит в нашей покорности. Следовало показать им хотя бы некоторое, естественное для премьер-министра недоверие. На этот мой лёгкий, словесный укол наследный принц лишь пренебрежительно пожал плечами, стараясь всё свести к пустяку.
— В нашей великой стране, когда отправляют людей встречать члена императорской семьи, это совершенно обычное дело…
Он уже собирался окончательно и нагло заморочить нам голову, как вдруг…
— Чтобы захватить нашу страну… Как вам такой ответ на ваш вопрос?
Эти громко, весело произнесённые слова звонко разнеслись по всему тронному залу. Я в шоке раскрыл глаза: я совершенно не ожидал, что она сама вслух скажет это. Не только мы со Стайлом — даже сам наследный принц и его генерал напряжённо, с испугом повернулись к Прайд.
Весело и беззаботно улыбалась сейчас одна только она. Наше общее изумление явно доставляло ей огромное, садистское удовольствие: её лицо исказилось в довольной, жуткой ухмылке, затем она просто прыснула со смеху.
— Ха-ха-ха! Я же просто шучу! Вы ведь именно это собирались мне сейчас сказать, господин премьер-министр? Ну всё, всё, этот скучный разговор окончен. Возвращайтесь к своей работе.
Она будто нарочно, играя с нами, бросала эти толстые намёки. Генерал Раджи чуть скривился от напряжения, зато сам наследный принц, словно заразившись её безумным весельем, снова начал довольно улыбаться.
Прайд небрежно, как назойливым мухам, отмахнулась от нас со Стайлом и подала властный знак стражникам у входа. Тяжелые двери распахнулись прежде, чем мы успели хоть что-то ответить ей. Все в зале молча ждали, когда мы наконец удалимся.
Почтительно поклонившись, мы послушно вышли в коридор. В сужавшемся проёме закрывающихся дверей я ещё успел увидеть лицо Прайд — уголки её губ всё так же оставались приподняты в этой жуткой улыбке. …Ах. Всё-таки.
Я до боли стиснул зубы, вновь почувствовав абсолютную уверенность в своей страшной догадке. До сегодняшнего дня я мысленно возвращался к ней снова и снова. Если наша Прайд действительно, как мы думаем, находится под абсолютной властью способности наследного принца, то, можно сказать, моих сомнений почти нет.
На утреннем допросе пленника мне просто не хватило времени, и я не дошёл до этого самого главного вопроса. Сегодня вечером мне нужно обязательно, любой ценой спросить его об этом. И если даже тогда моя безумная догадка не будет им опровергнута, мне придётся рассказать об этом и Стайлу, и Артуру. Чтобы наверняка, окончательно спасти нашу Прайд.
Я ни за что не позволю принести её в жертву в этой грязной игре.
✧ ═══════════════ ✧
Леон:
— Империя Раджа? И что с того?
В нашем королевском замке Анемона Вал, как обычно, валялся на полу моей комнаты и отвечал с явной, демонстративной скукой. Его растрёпанные рыжевато-коричневые волосы, острый, колючий взгляд, смуглая кожа… Он был профессиональным доставщиком из соседнего Королевства Фризия.
Точнее, наверное, мне следует сказать — бывшим доставщиком... Слева и справа от него прямо на полу сидели дети, Сефек и Кемет, вопросительно склонив свои головы в мою сторону. У Сефек были яркие глаза цвета молодой травы и необычные голубые волосы, смешно остриженные одинаковой длины спереди и сзади. У Кемета — спокойные карие глаза и чёрные волосы, торчащие во все стороны так, будто он только что проснулся. Сейчас принц Стайл доверил мне заботу об этих детях, как и о самом Вале.
Я только что вернулся в покои от отца-короля. Тяжело держа в руках кипу свежих донесений от наших посланников, я серьёзно ответил ему:
— Точнее сказать, войска идут не из самой империи, а из одной зависимой от неё области. Наши посланники из разных мест одновременно сообщают, что прямо к нам движется армия. Причём, судя по всему, весьма немалая.
Как Первый принц Анемона, я только что выслушал эти тревожные доклады вместе с отцом и теперь прокручивал сказанное в голове. Конечно, наша скромная страна никак не сравнится с огромной, могущественной Фризией, но и у нас в разных местах находятся верные посланники. Сегодня ранним утром от многих из них пришло одно и то же экстренное известие: огромная армия Империи Раджа открыто выступила в поход.
— То есть они на Анемон идут?
— Это тоже возможно… Но если трезво судить по направлению их марша, скорее они идут на Фризию.
При одном лишь слове «Фризия» плечо Вала нервно дёрнулось. Его и без того острый взгляд стал ещё злее, тонкие губы плотно сжались.
Наш небольшой Анемон географически зажат между Фризией и морем. Если к нам сейчас так стремительно приближаются по суше, значит, одновременно они приближаются и к границам Фризии. Однако ровно год назад Раджа официально заключила с ней мирный договор. С нами эта империя тоже торгует, пусть и в совсем небольших, символических объёмах. И вдруг она так открыто отправляет вооружённую армию к нашим границам.
— Очень странно, — невольно, с тревогой пробормотал я, задумчиво поднося палец к подбородку.
Ни действующее мирное соглашение с одной страной, ни вялая торговля с другой не давали Радже никаких объективных причин вот так внезапно на нас нападать. Тут Вал низко, с откровенным раздражением проворчал с пола:
— …Принцессу оттуда уже давно тайно вывезли. А против фризийского ордена чудовищ эти солдаты Раджи всё равно в открытом бою не выстоят.
Он мрачно напомнил о том письме принца Стайла, полученном нами этим утром. Я невольно, с горечью свёл брови. Для него, парня из трущоб, наверное, все сложные войны между государствами и сводятся к таким простым, прямолинейным вещам. Если наши скромные посланники узнали о передвижении войск, то фризийские разведчики наверняка тоже это знают. Тот рыцарь, доставивший сегодня письмо Стайла, сразу после передачи бумаги, по словам наших слуг, поспешно уехал обратно. Значит, Фризия, вероятно, уже принимает какие-то ответные меры.
Как и сказал сейчас Вал, её элитные рыцари сумеют одолеть армию Раджи. И всё же… — …Но потери среди людей всё равно будут. Если это действительно полномасштабное вторжение, неизбежно пострадают мирные жители. И среди рыцарей тоже могут оказаться тяжелораненые и погибшие. Противник ведь тоже великая военная держава.
— Не моё дело.
Он презрительно, холодно фыркнул и перекатился на полу спиной ко мне, словно хотел побыстрее отделаться от этого разговора. С тех самых пор как мы тайно взяли его под свою защиту в нашем замке, он формально исполнял здесь обязанности моего личного телохранителя. Но когда я часами сидел у себя над государственными бумагами или, как сейчас, уходил по вызову отца, ему обычно было совершенно нечем заняться.
Можно было бы, конечно, разрешить ему свободно погулять по городу. Однако вдруг Прайд тайно приедет в нашу страну и совершенно случайно на него наткнётся? Недавно он бросил мне с явным отвращением: «В твоей стране слишком скучно и спокойно». Для члена нашей королевской семьи это высшая возможная похвала. Впрочем, и сама Фризия в последние годы живёт довольно мирно. Просто, если вспомнить его прежнюю, опасную работу доставщиком, ему здесь и правда, наверное, мучительно скучно.
Кемет с Сефек стали гораздо чаще читать книги даже в этой комнате, а Вал не читал вообще ничего. Либо просто разговаривал с нами, либо спал на полу. Возможно, всё остальное в мире его просто не интересует. …Но, думаю, дело здесь не только в этом.
— …Прайд тоже будет очень больно, если в этой войне погибнут невинные люди.
Его плечо вновь дергано дрогнуло, ещё сильнее, чем в прежний раз. Тут же в меня с пола впился его острый, тяжелый взгляд. Услышав из моих уст имя Прайд, Сефек и Кемет тоже с тревогой посмотрели на Вала. Он несколько раз громко, раздражённо щёлкнул языком и, так и не поднимаясь с пола, извиваясь, вывернулся ко мне лицом. Его и без того суровое лицо сейчас стало ещё свирепее.
— Моя хозяйка спятила… Ты к чему сейчас клонишь, принц?
Сначала он произнёс это как сухой, непреложный факт, а в конце фразы выплеснул на меня свою злость. Он приподнялся, сел ко мне лицом, всем своим видом будто говоря: «На драку нарываешься — сейчас получишь». Я прекрасно понимал, что намеренно коснулся его самого больного места, но всё равно снова мягко улыбнулся ему.
Судя по утренним донесениям, этот поход Раджи никак не походил на их обычный дипломатический визит вежливости или мирные переговоры. К тому же высокопоставленные представители империи присутствовали среди почетных гостей на празднике рождения Тиары. Значит, они прямо входили в число подозреваемых в нападении на Прайд. Ровно год назад Фризия сорвала их военное вторжение в Объединённое Королевство Ханазуо и жестко помешала им расширить свои территории. А главное, всем правителям было известно, как сильно Раджа хочет втянуть сильную Фризию в свою грязную работорговлю.
— Мой отец принял окончательное решение. Мы уже отправили быстрого посланника во Фризию — вдруг это всё-таки их обычный визит или у этого похода есть какая-то другая причина.
Ошибиться нам сейчас было бы смертельно опасно. Но если Раджа действительно проявит намерение вторгнуться… Я с громким хлопком сложил свою стопку донесений на стол и спокойно встретил его сердитый, пылающий взгляд. Глаза Вала от удивления чуть расширились.
— Наше Королевство Анемон тоже немедленно выступит на военную помощь Фризии.
Помощь означала открытое вступление в войну. Если нашу главную союзницу собираются коварно захватить, Анемон просто не может трусливо оставаться в стороне. Когда подтвердится факт вторжения Раджи или реальная угроза их нападения, мы направим свою армию во Фризию в качестве подкрепления. Отец принял это тяжелое решение как ответственный король. Я же попросил у него и уже получил разрешение лично возглавить наш рыцарский орден в этом походе.
Мне отчаянно хотелось немедленно, в одиночку отправиться туда и выяснить всё происходящее самому, однако принц Стайл в своем письме уже прислал нам вежливый, но твердый отказ: «В настоящее время мы можем принимать только официальных посланников». …Честно говоря, от одной только этой строки в его письме было абсолютно невозможно отделаться от гнетущего ощущения, что во Фризии стряслась огромная беда. Положение там было настолько серьёзно, что саму Вторую принцессу Тиару срочно, тайно отправили за границу. Значит, именно так высоко оценило эту опасность само высшее руководство страны.
Поэтому и мы без всякого промедления выслали туда гонца. Приказали своим войскам готовиться к войне, чтобы сразу отправить им подкрепление, едва Фризия даст нам ответ и своё согласие. Объяснив ему всё это, я снова внимательно посмотрел на Вала. Его лицо исказилось от глубокой, внутренней неприязни к ситуации. Я прекрасно знал: и Фризия, и сама Прайд — это теперь запретные для него темы. И всё же я считал, что обязан уточнить у него одну важную вещь перед походом.
Сефек растерянно нахмурилась, явно не понимая, к чему именно идёт этот взрослый разговор. Первым из детей заговорил Кемет: — Это значит, вы пойдёте туда спасать нашу хозяйку?.. Если ты пойдёшь воевать, Леон, Вал тоже отправится с тобой охранять тебя? Если Вал пойдёт, то и я с ним. Он с тревогой в глазах ухватился за край одежды хмурого Вала. — И я тоже пойду! — немедленно, звонко добавила Сефек. Только сам Вал по-прежнему смотрел на меня с нескрываемым, тяжелым раздражением.
Я прекрасно понимал и то, что он сейчас хотел мне сказать, и то, чего он здесь просто сказать не мог из-за них. Потому я очень тщательно выбирал слова, мягко отвечая Кемету:
— По крайней мере, я сам отправлюсь туда обязательно, если получу на это согласие Фризии. Но вам троим лучше остаться здесь, в безопасности… Там сейчас Прайд. Совершенно неизвестно, что там может случиться.
Кемет и Сефек чуть испуганно вздрогнули. Они, похоже, в глубине души всё ещё любили Прайд, но то страшное воспоминание о том, какой чужой и безумной она стала в тот день, никак не стёрлось из их памяти. Увидев эту их болезненную реакцию, Вал зло цокнул языком и резко оборвал этот разговор:
— Это не моё дело. Их королевскую семью их чудовищный орден защитит хоть ценой собственной смерти. А моя хозяйка теперь спятившая. Ей хоть тысячи мертвых подданных под ноги положи — она только смеяться над этим будет.
— Но наша прежняя Прайд горько заплачет от этого.
В ответ на мои слова раздалось почти звериное, глухое рычание. Вал нервно раскачивался на полу от закипающего раздражения и без конца, зло щёлкал языком. Давно я не видел его настолько взвинченным и потерянным. Кемет с Сефек испуганно переводили взгляды с него на меня.
В этих злых словах Вала была огромная доля правды. Полномасштабная война с Раджей обернётся для них тяжёлыми потерями, но сама королевская семья, скорее всего, останется цела и невредима. Настолько феноменально силён орден Фризии. К тому же тот прямой приказ принца Стайла физически не позволял Валу больше приближаться ни к Фризии, ни к самой Прайд. Ему также было велено по возможности не отходить от меня ни на шаг, но то распоряжение держаться подальше от Фризии и Прайд имело для него больший приоритет по контракту.
— …Ты не пойдёшь воевать во Фризию. Это действительно твой окончательный ответ?
— Не пойду. И не интересно мне всё это… Не могу я туда пойти. Ты и сам это отлично знаешь, Леон.
Последние его слова, казалось, и выражали его самые настоящие, горькие чувства. Он просто не может там действовать из-за приказа Стайла. А ради безопасности Кемета и Сефек он не может снова приближаться к безумной Прайд.
— …А если бы для тебя существовала лазейка в приказе… ты всё равно терпел бы дальше эту разлуку ради Кемета и Сефек?
Я опустился перед ним на пол на одно колено, стараясь оказаться с ним на одном уровне глаз. Вал в шоке широко раскрыл глаза. Словно не поняв смысла моих слов, замялся и застыл с приоткрытым ртом.
Я продолжал серьезно смотреть ему прямо в глаза. Через некоторое, долгое время он только хрипло и спросил:
— Что ты сейчас имеешь в виду?
Мне казалось, что он прямо сейчас схватит меня за воротник и в ярости потребует подробных объяснений. Но даже этого ожидаемого всплеска не произошло. …Значит, настолько тяжёлое внутреннее противоречие сейчас мучает его.
Я на миг тяжело закрыл глаза, отводя свой взгляд, затем снова открыл их. Его глаза оставались всё такими же острыми, ожидающими ответа. Поднявшись с колена, я с грустью посмотрел на Сефек и Кемета. Сефек непонимающе склонила голову; Кемет глядел на меня снизу вверх своими круглыми глазами, точно так же, как и Вал.
Когда эти двое перепуганных детей впервые приехали с ним к нам в гости, они даже взгляда моего дичились и избегали. Теперь они всё чаще смотрели на меня прямо, сами без страха заговаривали. Я прекрасно понимал, почему он так отчаянно хочет их защитить от безумия Прайд. Если прямо сейчас рассказать ему об этом тайном способе, я лишь жестоко заставлю его мучительно выбирать между долгом и ими. …Нет. Всё-таки не стоит.
Передумав, я решительно покачал головой.
— …Нет, забудь, это просто моё предположение. У меня всё равно нет права приказывать тебе. Я всё равно ничем не могу тебе помочь в этом. Прости меня.
Коротко извинившись, я сложил донесения на стол. Вспомнил, что с утра ещё не завтракал, и сказал им, что иду в столовую. Вал явно остался глубоко неудовлетворён моим уклончивым ответом, но всё же нехотя, тяжело поднялся с пола.
Взявшись меня здесь охранять, он… точнее, фактически все они трое… сопровождали меня по замку почти повсюду. Я не раз приглашал их есть за столом вместе со мной, но получил от Вала недвусмысленный, грубый отказ. Пока они находятся здесь под моей защитой и служат моей личной охраной, Вал категорически отказывался даже от наших вечерних посиделок с выпивкой, которых я прежде с удовольствием ждал несколько раз в месяц. Когда стало ясно, что они задержатся у нас надолго, я гостеприимно предложил им лучшие комнаты в гостевом дворце. Но Вал заявил: «Нам там неуютно», — и в итоге попросил для них простое помещение для слуг.
Сначала я распорядился приготовить для них три отдельные комнаты: думал, втроём в одной им будет слишком тесно. Однако они, похоже, всё равно, по привычке трущоб, поселились все в одной. По дороге в столовую, пока они послушно шли за моей спиной, я продолжал напряженно думать о нем.
Я просто не могу сказать Валу, что есть надежный способ обойти тот жесткий приказ принца Стайла. Это вовсе не невозможно. Мне, тоже законной особе королевской крови, достаточно просто отдать ему свой прямой приказ поверх приказа Стайла. Если мне не изменяет память, Прайд тогда великодушно разрешила ему проявлять крайнее неуважение ко мне, нагло лгать, скрывать важные сведения и вообще не подчиняться моим приказам как члена королевской семьи. Исключение по контракту касалось только меня.
Но это именно разрешение для него, а не запрет. То есть он вполне может и подчиниться моему приказу — по своей собственной, свободной воле. Если он так панически боится приказов безумной Прайд, можно оставить Кемета с Сефек в безопасности в нашей стране и отправиться во Фризию со мной одному. Тогда, даже если она отдаст ему страшный приказ, огромное расстояние просто помешает ему сразу убить этих детей. Но если Прайд действительно, увидев его, прикажет ему это — тогда всё. Он уже никогда в жизни не сможет их снова увидеть. …Чтобы не убить их своими руками.
Ни при каких обстоятельствах он больше не появится перед ними. Будет ли он сам после этого жив или мёртв — уже не имеет никакого значения. И, вероятно, именно такого исхода он категорически не хочет. Не просто потому, что он эгоистично не желает с ними разлуки. Может, я слишком высокого мнения о нём, но, думаю, он пока просто не способен отпустить этих двоих в самостоятельную жизнь: они ведь ещё совсем дети.
Раз уж его ответ для меня предрешён, можно было бы всё-таки рассказать ему об этой возможности с моим приказом. Если, зная о ней, он твердо решит не идти во Фризию, проблемы для меня нет. Но что, если в глубине своей души он, как и я сам, отчаянно хочет действовать ради спасения прежней Прайд? Если хотя бы в крошечном, скрытом уголке своего сердца он просто не может отказаться от надежды, что когда-нибудь она снова вернётся к нам?..
На его месте я пошёл бы туда непременно. Даже если потом я бы никогда не увидел этих двоих. Даже если бы впереди меня ждала верная смерть. Его уникальная Особая способность слишком много значит на поле боя. Пусть она и не переломит сам ход войны в одиночку, но шансы спастись у бегущих мирных жителей Фризии вырастут многократно. И всё-таки…
— …Нет, я не могу сказать ему об этом…
Эти слова невольно, тихим шепотом сорвались с моих губ. К счастью, те, кто шёл прямо позади меня, похоже, их не услышали. Я поспешно прикрыл свой рот ладонью. …Я тоже совершенно не хочу, чтобы их семью навсегда разлучили.
Если во время этой хаотичной войны Вал хотя бы совершенно случайно встретит нынешнюю Прайд и получит от нее губительный приказ, никто из нас уже ничего не сможет с этим сделать. В худшем случае она просто ради забавы велит ему массово вредить даже своим подданным Фризии, совершенно не заботясь о последствиях для собственной страны. Тогда единственное, что мы сможем сделать для него, — это остановить его силой. Или убить его.
Ведь нет на всем белом свете человека, чья магическая власть над ним была бы сильнее власти Прайд — его истинной хозяйки по контракту.
✧ ═══════════════ ✧
Стайл:
— …Господин премьер-министр. Теперь вы можете без утайки сообщить мне, как именно обстоят наши дела?
Глубокой ночью я, как и накануне, при тайной помощи верных рыцарей вновь благополучно прибыл в лечебный корпус ордена. Едва войдя в безопасное здание, я сразу же обратился к Гилберту. Встретивший нас командор Родерик молча повёл нас обоих по гулкому коридору.
— Разумеется, принц Стайл.
На ходу Гилберт начал быстро, по-деловому излагать мне текущее положение. Прошлой ночью он, как мы и договаривались, обошёл нужных стражников во дворце, и все его попытки тайно убедить их завершились блестящим успехом. Сегодня утром он совершенно «случайно» оказался рядом, когда в палате очнулся вражеский начальник штаба, и гениально сумел добиться от него проведения допроса по своему магическому контракту. Затем, получив от пленника первую часть ответов, он благоразумно передал дальнейший, рутинный допрос нашему рыцарскому ордену.
При идущих рядом рыцарях я мастерски изображал искреннее удивление этими новостями, но в душе я испытывал прежде всего огромное, долгожданное облегчение. Вернуть этому начальнику штаба рассудок божественной силой Артура, затем мастерски обмануть его скользким красноречием Гилберта, заставить его добровольно подписать контракт и полностью раскрыть все грязные секреты Раджи — именно таков и был наш изначальный, тайный замысел.
В итоге всё шло как нельзя благополучно. Пока мы с Гилбертом днем напряженно работали под надзором в королевской резиденции, рыцари здесь собрали от пленника немало жизненно важных сведений. Узнав об этом успехе, я облегчённо выдохнул. — И что именно вам удалось от него выяснить?
— …Это… Полагаю, вам будет лучше самому спросить об этом начальника штаба. Мы ведь уже почти пришли к нему.
От этого необычно уклончивого, глухого ответа Гилберта я недоверчиво скривился. Внимательно присмотревшись к его профилю, я с тревогой заметил: премьер-министр сейчас холодно смотрит только прямо перед собой, а улыбаются лишь самые уголки его губ — и то, скорее лишь из политической вежливости.
В его всегда ровном голосе сейчас проскальзывало нечто, очень похожее на сдерживаемый гнев. Я чуть напряг свои плечи в предчувствии дурных вестей. Более того, сопровождавшие нас рыцари ордена, которые наверняка уже слышали все ответы пленника на допросе, сейчас тоже хмуро и молча сдерживали в себе какие-то сильные, темные чувства.
Этот начальник штаба — один из самых высокопоставленных и информированных людей Империи Раджи. Он знает слишком многое. И я прекрасно умом понимал: никаких добрых намерений от этого Адама нам ждать не приходится. Однако почему-то именно сейчас на мой желудок навалилась тошнотворная тяжесть, а кончики пальцев стали ледяными, будто в них разом перестала поступать кровь от страха.
— Кстати, Принц Стайл, вы абсолютно уверены, что нам стоило отвечать посланнику Анемона: «Во Фризии ничего необычного не происходит»?
Теперь этот вопрос неожиданно задал сам Гилберт, словно желая хоть немного отвлечь меня от этих напряжённых, мрачных мыслей о допросе. Я чуть поднял одну бровь, тяжело выдохнул и твердо ответил ему:
— Разумеется, уверен. Я просто не могу ещё сильнее, эгоистично втягивать во весь этот кошмар принца Леона и Анемон. Наша страна должна сама, своими силами решить эту проблему. Вот когда всё это наконец закончится и моя сестра благополучно вернётся на трон, вот тогда мы и объясним им все обстоятельства.
Я говорил это предельно твёрдо, с непоколебимой внутренней решимостью. Именно ради этого я и отправил утром Леону то отказное письмо. Когда я днем демонстративно отослал их посланника ни с чем, Гилберт разумно промолчал: за нами в тот момент вполне могла невидимо наблюдать Типпет. И действительно, если бы я с самого начала смалодушничал и намеревался просить Анемон о военной помощи, я бы обязательно написал об этом Леону ещё прошлой ночью. Гилберт также приблизительно, как аналитик, догадывался, где именно сейчас в Анемоне скрываются исчезнувшие Вал и двое детей.
— Анемон ныне обладает весьма внушительной, грозной военной силой. Просить военной помощи у такого союзника в час нужды совершенно не стыдно.
— Но если мы прямо попросим их об этом, они просто как союзники не смогут нам отказать. Кроме того, Гилберт, на этот раз мы не имеем права допустить ни единой лишней смерти. Если здесь, в нашей войне погибнет хотя бы один невинный человек из Анемона, для нас это уже будет моральным поражением… Моей сестре Прайд будет невыносимо больно от этого.
Последние свои слова я произнёс почти сдавленным шёпотом. Я слышал, как Гилберт рядом тихо сдержал свой вздох. Я, вероятно, даже сам не замечал, что говорю сейчас об этих потерях как о какой-то роковой неизбежности. А ведь Анемон больше не та слабая, беззащитная маленькая страна. И всё же премьер-министр, несомненно, понимал: я так отчаянно стремлюсь уберечь от этого ужаса абсолютно всех до единого. Он сам — всего лишь премьер-министр этой страны. Он просто не может самовольно, через мою голову отправить посланника и умолять союзников о содействии.
Гилберт лишь тихо, хищно прищурился в темноте коридора.Королевство Анемон — ближайший сухопутный сосед Фризии. Как только Раджа через два дня начнёт своё открытое вторжение, о полномасштабной войне там немедленно узнают. Если наше положение критически ухудшится и Фризия окажется в смертельной опасности, Анемон всё равно сможет открыто прислать нам своё подкрепление, чтобы спасти союзницу. …Если, конечно, они сами этого захотят.
Я просто не мог этого логически не понимать. Судя по моему вчерашнему официальному письму, которое должно было надежно удержать горячего Леона от похода, я твердо намеревался завершить всё это сражение своими силами прежде, чем Анемон вообще примет политическое решение выступить нам на помощь. Значит, мудрому Гилберту, как премьер-министру, сейчас остаётся лишь приложить абсолютно все свои силы к тому, чтобы так оно и произошло.
— Мы пришли. Он здесь.
Родерик резко остановился перед глухой дверью комнаты, находившейся под усиленной охраной рыцарей. Гилберт тут же вернулся своими мыслями к нашему предстоящему, тяжелому разговору. По властному знаку командора рыцари открыли перед нами дверь, и мы все вошли внутрь.
Вражеский начальник штаба жалким комком сидел на узкой кровати с намертво закованными руками и ногами. С самого раннего утра наши рыцари без конца, по кругу расспрашивали его, и он уже совершенно измотался от этого допроса. Услышав шаги новых посетителей, он слабо, с трудом поднял голову, угрюмо посмотрел на вошедшего Родерика и остальных — и, внезапно увидев за ним улыбающегося Гилберта, коротко, истошно вскрикнул, словно его вдруг ударило током, и в животном ужасе отшатнулся к стене.
— …Похоже, вы с этим человеком совсем не церемонились утром, господин премьер-министр.
— Ну что вы, Принц Стайл. Видимо, на него просто так глубоко подействовал суровый авторитет нашего командора.
Нет, ничего подобного, — наверняка мрачно подумал про себя Родерик. Он сурово нахмурился, услышав, как хитрая лиса Гилберт так легко перекладывает на него свою ответственность за страх пленника, но благоразумно промолчал.
В сегодняшнем допросе действительно участвовали он сам, вице-командор Кларк и ещё несколько наших опытных капитанов. Но такой дикий, первобытный страх этот надменный начальник штаба испытывал сейчас только перед одним Гилбертом. Ни один благородный рыцарь ордена просто не стал бы бессмысленно мучить человека, который благодаря контракту и без того уже предельно откровенно отвечал на любой их вопрос.
— Абсолютно всё, о чём мы его сегодня спрашивали, подробно записано здесь.
Один из стороживших пленника рыцарей почтительно передал Родерику толстую, исписанную стопку листов — полный итог целого дня их допросов. Часть этих сведений командор уже знал, но постоянно присутствовать в палате он просто не мог: ему нужно было ежеминутно руководить всем орденом, готовящимся к войне.
Он бегло перелистал бумаги и вежливо предложил нам с Гилбертом сначала в тишине ознакомиться с ними. Мы оба решительно отказались:
— Пока нет. Мы прочтём всё это позже, уже после того, как расспросим его лично.
Меня совершенно не смущало, что мои вопросы к пленнику сейчас неизбежно повторятся. Пока я лично не услышу эти страшные ответы из уст самого начальника штаба, я просто не смогу успокоиться. Рыцари быстро приготовили для нас стулья. Мы с Гилбертом сели напротив дрожащего пленника на некотором безопасном расстоянии. Грэм смотрел на нас с неприкрытой ненавистью; я ответил ему таким ледяным взглядом, в котором моей ненависти и гнева было вдвое больше, чем у него.
— Прежде всего, подробно объясните мне, каким именно образом вы тогда напали на Первую принцессу Прайд на празднике рождения Тиары. Мы начнём именно с этого.
Мой голос был страшен и холоден, словно скованная льдом зимняя вода. От него будто физически дрогнул воздух во всей палате.
Добравшись наконец до так долго и мучительно ожидаемой мной правды, я безжалостно задавал ему вопрос за вопросом. Несколько раз я просто не выдерживал услышанного и едва не бросился с кулаками на пленника. Гилберт силой удерживал меня на стуле; я снова, задыхаясь, спрашивал его и до крови стискивал зубы.
Когда я, с трудом выдержав всё это, наконец закончил его слушать, свой последний вопрос задал сам Гилберт:
— А теперь что касается Особой способности наследного принца Адама…
✧ ═══════════════ ✧
Артур:
— …Скажите… что случилось?..
Я сидел в кровати, откинувшись на высоко взбитые подушки, и спросил их об этом с предельной осторожностью. Благодаря способностям целителей ордена и усилиям нашего врача моё лечение всё-таки немного продвинулось по сравнению с прошлой ночью. Мой голос ещё оставался жалким и сиплым, но теперь его можно было разобрать, не напрягая слух.
Передо мной у кровати стояли только что вошедшие Гилберт и Стайл. Я, чьё состояние после вчерашнего пробуждения более-менее стабилизировалось, невольно побледнел от исходившего от них необычайного, тяжелого напряжения. В них обоих сейчас так явственно и жутко чувствовалась ледяная жажда убийства, что холодный пот выступил не только у меня, но и у дежуривших в палате рыцарей седьмого и девятого отрядов.
— …Вам уже известно, что сегодня утром начальник штаба Империи Раджа пришёл в себя? — негромко начал Стайл.
При рыцарях охраны он намеренно выбирал вежливые, сухие официальные выражения. Я коротко, хрипло ответил и энергично кивнул. Разумеется, этот шум уже дошёл и до меня: мы ведь находились в одном лечебном корпусе. Мой отец, Родерик, лично разрешил рыцарям сообщить мне, что один из тех высокопоставленных людей Раджи, из-за которых я получил эти тяжелейшие ранения, очнулся и сейчас дает показания.
— При этом… открылось немало крайне любопытного, — вкрадчиво продолжил Гилберт. — Если вы не возражаете, я хотел бы лично рассказать вам обо всём, Артур. Как вы на это смотрите?
— Прошу вас, — немедленно, с готовностью ответил я.
Гилберт глубоко, уважительно склонил голову и начал сразу с самого важного:
— Армия Империи Раджа нападёт на нас завтра в полдень. Оказывается, это вторжение ровно на десятый день после официального прибытия их делегации было решено ими ещё около двух месяцев назад… Совершенно независимо от того, удастся ли им привлечь принцессу Прайд на свою сторону.
— Привлечь?..
Я сразу непонимающе склонил голову. Гилберт, видимо, ожидал именно такой реакции.
— Я объясню вам всё с самого начала.
Стайл мрачно, согласно кивнул, скрестил руки на груди и предоставил право объяснений премьер-министру.
— Империя Раджа уже очень давно нацелилась на нашу страну… А если говорить точнее, на её народ. Полагаю, политическая причина этого вам хорошо известна.
На этот раз я уверенно кивнул. Фризия — единственная в мире страна, где по праву крови рождаются люди с Особыми способностями. Именно поэтому на невольничьих рынках за океаном подданные Фризии стоили баснословно дорого, совершенно независимо от того, проявилась ли у них уже магическая сила или нет. Всегда оставался шанс, что способность просто ещё не обнаружили. А те несчастные, чья сила уже была известна, особенно если она была полезной или редкой, продавались в рабство за немыслимые суммы.
Для Империи Раджа, исторически одного из главных мировых центров работорговли, наша Фризия всегда была настоящей, нетронутой сокровищницей.
— И одновременно наша независимая страна сильно мешала их кровавому промыслу… Настолько сильно, что им мучительно хотелось поскорее убрать нас со своей дороги.
Раджа веками обогащалась исключительно за счёт агрессивных завоеваний и рабства. Наша Фризия же твердо сохраняла неприкосновенность границ, активно расширяла круг своих союзников и упорно, категорически отвергала рабовладельческий строй. И дело здесь не ограничивалось простой несовместимостью политических взглядов.
— Первой серьёзной, критической помехой для них стал союз нашей страны с соседним Королевством Анемон, заключённый семь лет назад. Анемон, где тогда ещё легально существовало рабство, был очень крупным покупателем для Раджи.
При этих словах «семь лет назад» я невольно, тяжело сглотнул. Я живо вспомнил то, что услышал от Адама у башни, и, не имея физической возможности сжать свои кулаки от гнева, до скрипа стиснул зубы.
Анемон уже тогда активно расширял свои торговые связи по континенту. Пусть торговля рабами внутри их страны и была формально запрещена, но владеть ими разрешалось, и для тяжелой работы в торговой отрасли там нередко массово покупали невольников именно у Раджи. Для экономики империи Анемон был прекрасным клиентом: в обмен на живых рабов он давал огромные деньги и доставлял дефицитные товары из разных стран. К тому же при каждом визите в Анемон они тайно, втридорога сбывали те жуткие вещества, которые использовали для подавления воли рабов, и получали на этом сверхприбыль.
Но семь лет назад произошло самое неприятное для Раджи событие: Анемон заключил прочный союз с Фризией.
— Вы, вероятно, знаете, Артур, что тогда и внутри нашей страны, и далеко за её пределами находились ярые противники союза с Анемоном, где всё ещё сохранялось рабство. Дружеские отношения между нашими королевствами существовали издавна, но именно от заключения прямого союза мы прежде сознательно воздерживались.
Раджа тоже через послов выступала категорически против. Однако когда там наконец спохватились, о нашем союзе уже официально объявили. Разница в военном и экономическом могуществе двух стран была совершенно очевидной: Фризия значительно превосходила Анемон. Каждый политик мог легко представить, на чьи именно порядки в дальнейшем неизбежно станут равняться наши соседи.
Если Анемон, следуя примеру союзной Фризии, начнёт ещё больше отдаляться от рабства, Раджа понесёт просто колоссальные, невосполнимые убытки.
— Как вы и слышали от наследного принца у башни, то памятное нападение на наш рыцарский орден тогда заказала именно Империя Раджа. Но в результате их диверсии никто не погиб, а политические отношения нашей страны с Анемоном лишь сильнее укрепились.
Я резко, со свистом выдохнул, изо всех сил подавляя начинавшее учащаться дыхание. Я отчаянно пытался остудить себя, выпустить этот обжигающий жар гнева. Стайл и Гилберт понимающе молчали, давая мне время успокоиться. Тот кровавый заговор Раджи тогда провалился. Никто из моих близких не погиб. Только это сейчас и утешало меня. Но пусть я уже и знал эту правду от Адама, того страшного происшествия на тракте я не забуду до конца своей жизни.
— Кроме того… Связь в это кажется почти невероятной, но…
Когда я немного совладал со своими разбушевавшимися чувствами, Гилберт заговорил вновь, теперь словно с некоторым, несвойственным ему затруднением. Стайл тяжело выдохнул и на миг прикрыл глаза. Увидев это его движение, больше похожее на глубокий стон, я несколько раз тревожно моргнул.
— …Артур, вы помните ту операцию по уничтожению базы работорговцев примерно три года назад?
— А!..
От этого совершенно неожиданного воспоминания я воскликнул слишком громко, и моё порванное горло тут же резануло болью. Меня согнул сильный, надсадный кашель. Гилберт, тихо сказав: «Вас можно понять», — подошел и вместе с дежурными рыцарями бережно погладил меня по спине.
Та секретная операция трёхлетней давности, разумеется, навсегда запомнилась каждому из нас — и Гилберту, и Стайлу, и мне. Именно тогда по личному желанию госпожи Прайд мы тайно отправились спасать пленных соотечественников — Сефек и Кемета.
— Из официальных докладов ордена я знаю, что тогда по рыцарям несколько раз наносили тяжелые бомбовые удары неизвестные наемники… Теперь можно почти без всяких сомнений утверждать, что это тоже было прямое, заказное нападение Раджи.
Преступная организация работорговцев тогда собиралась открыть для себя новый, теневой рынок сбыта. Услышав об этом конкуренте, высшие люди Раджи решили до его открытия просто забрать себе весь подготовленный «товар» из Фризии. Но к тому моменту мы, рыцари, уже успели вовремя вмешаться в их планы.
— Таким образом, их масштабные замыслы дважды с треском провалились из-за непредвиденных обстоятельств. А начиная с того года экономические и политические неприятности для Раджи стали только множиться в геометрической прогрессии.
Наши совместные программы Фризии и её союзников стремительно укрепляли связи на континенте. Узнав об их успехе, другие нейтральные страны тоже стали активно стремиться в этот круг, центром которого служила Фризия, и наперебой просить о союзе.
В том же самом году госпожа Прайд и принц Леон расторгли свою помолвку. Леон стал первым, полноправным наследником престола, и Анемон уверенно начал двигаться к полной отмене рабства. В последние годы он продолжал торговать с Раджей, но покупать живых рабов категорически перестал. Их отношения свелись к обычному обмену товарами за деньги. Благодаря личным усилиям Леона в стране многократно усилилась и борьба с тайными сделками работорговцев. А затем последовало вторжение в Объединённое Королевство Ханазуо и наша успешная защита их суверенитета.
— Согласно ночным показаниям начальника штаба, они с самого начала намеревались жестоко подчинить себе и Церсис, и Чиненсис. Враждебному Королевству Коупляндия они тайно помогали самым разным образом: щедро предоставляли им рабов, разрабатывали для них тактические планы, даже отдавали в их временное распоряжение госпожу Типпет с её невидимостью.
Услышав этот масштаб заговора, я изумлённо, во все глаза посмотрел на Стайла. Тот без слов понял мой немой вопрос, тяжело ответил мне одним взглядом и заговорил сам:
— К слову об этом. Нами получено точное подтверждение: внезапная, неизлечимая болезнь короля Ланса… это тоже было прямым делом рук наследного принца Адама.
Я бессильно откинулся назад и стукнулся затылком о деревянное изголовье кровати. Не очень сильно, но мой рот сам собой широко раскрылся от потрясения. Мои губы беззвучно, почти смешно сложились в фразу: «Да ладно…»
От этой открывшейся нам чудовищной правды я просто обмяк на подушках. Если бы я только мог сейчас свободно пользоваться руками, я бы наверняка в отчаянии прижал ладони ко лбу и низко опустил голову.
— Итак… после всего этого провала неожиданное предложение о мире от ненавистной Фризии, которая так долго мешала их торговле и на которую они годами таили злобу, стало для Раджи просто редкой, невероятной удачей.
Именно благодаря этому фальшивому миру они получили официальное приглашение на большое торжество — праздник рождения принцессы Тиары. Там Типпет сделала их невидимыми, и Адам беспрепятственно применил к госпоже Прайд свою жуткую способность.
Прежде чем действовать наверняка, он несколько раз заставил Типпет использовать свою силу невидимости прямо в бальном зале и с удовлетворением убедился: наша хваленая охрана совершенно ничего не замечает. После его скрытого нападения Прайд потеряла сознание. Всё шло строго по плану Адама.
— …Вообще-то, внезапное пробуждение принцессы Прайд в его изначальные расчёты совершенно не входило. Изначально он цинично собирался просто воспользоваться ею, навсегда лишённой разума и воли, чтобы путем шантажа втянуть Фризию в их рабовладельческий промысел.
Хотите получить от меня способ исцелить вашу Прайд? Тогда либо немедленная помолвка Тиары с Адамом, либо полное, государственное участие в работорговле.
Если бы он сумел шантажом обручиться с Тиарой, бесполезную Прайд можно было бы позднее тихо убить в постели. А когда Фризия потребовала бы вернуть Тиару на родину как будущую правящую королеву, он бы уже наверняка поставил абсолютным условием легальное введение у нас рабства. Или он мог бы просто использовать Тиару после её восшествия на престол как марионетку и безраздельно управлять Фризией из-за кулис.
Так или иначе, главная цель Адама состояла только в том, чтобы держать первую наследницу престола Прайд в вечных заложницах и навсегда низвести гордую Фризию до уровня простого поставщика бесправных рабов.
Дойдя до этого момента в рассказе, Гилберт явно ощутил в палате странный, ледяной холод и прервался.
Мои синие глаза словно раскалились докрасна от клокочущей ярости. Рядом от Стайла, заново, в красках вспоминавшего услышанное на допросе, поднималась мрачная, осязаемая угроза. То же самое жуткое чувство исходило и от молча слушавших нас дежурных рыцарей.
Под нашими общими гневными взглядами Гилберт, видимо, вспомнил, как впервые услышал всю эту грязь на допросе вместе с орденом. Тогда не только он сам — абсолютно все присутствующие, включая моего отца Родерика, открыто пришли в слепую ярость. И даже сейчас, просто пересказывая это мне, он чувствовал, как этот гнев разгорается в нём вновь. Но сначала ему нужно было закончить своё объяснение.
— Однако у принцессы Прайд внезапно обнаружилась та самая загадочная «предрасположенность», о которой так самодовольно говорит наследный принц, и она очнулась… Не сломленным овощем, а обезумевшей.
Что именно означает эта его предрасположенность, самому начальнику штаба Адам, конечно же, никогда не объяснял. Им было известно лишь то, что после превращения в безумца люди почему-то меняются по-разному. И эта активная перемена в Прайд оказалась для Адама крайне приятной, полезной неожиданностью.
— Тогда его новой, амбициозной целью стали и сама Фризия, и принцесса Прайд как правительница. Покинув нашу страну для отвода глаз, он сразу решил захватить её силой, тайно распорядился ускорить все военные приготовления своей армии и вернулся сюда.
В обмен на полное исцеление Прайд он нагло потребовал официальной помолвки с ней. Либо, как запасной вариант — тесного, личного общения с больной Прайд в течение десяти дней, аккурат до нападения флота Раджи.
Если бы эту помолвку с безумной разрешили, ему бы осталось только убить Тиару. Другой законной наследницы у нас больше не будет, и он вместе с покорной Прайд стал бы полновластно править Фризией как полностью зависимым государством-сателлитом.
Если же в помолвке откажут, за эти десять дней можно было при полной помощи Первой принцессы Фризии подготовить кровавый мятеж изнутри и тем самым обеспечить абсолютный успех военного вторжения.
— Изначально они твердо намеревались убить абсолютно всё высшее руководство страны сразу же после возвращения принцессы Прайд в резиденцию. Но ваши самоотверженные действия у башни, Артур, помешали этому плану. Именно поэтому Их Величества и сенешаля просто довели до безумия, чтобы взять в живые заложники для шантажа. Мне же… можно сказать, тогда крупно повезло. Возможно, только потому, что я по крови не принадлежу к королевской семье.
Гилберт с отстранённой, слабой улыбкой устало потёр свою руку. Однажды он уже сумел дать свой отпор Адаму, но логично предполагал, что здесь есть и какая-то другая, скрытая причина его выживания. Стайл рядом со мной молча, тяжело вздохнул. Я же едва держался на плаву в этом бурном, тошнотворном потоке сведений и наконец сумел вставить хриплое слово:
— Но ведь… Даже если госпожу Прайд насильно заставили обезуметь, нет абсолютно никакой гарантии, что она стала бы добровольно помогать этому Адаму…
— По-видимому, для него такая гарантия была.
Гилберт намеренно, жестко перебил меня. Я осекся и замолчал. Стайл, словно снова вспомнив тот страшный ответ на допросе, глубоко нахмурился и стиснул свои зубы так сильно, что этот скрежет услышали все в палате. Я смотрел на Гилберта широко раскрытыми, полными ужаса синими глазами.
— Судя по всему, как только принцесса Прайд превратилась в безумную, наследный принц уже был абсолютно уверен: она неизбежно станет его верной союзницей. Начальник штаба, похоже, тоже до конца не знал всех глубинных свойств его магической способности, но…
Последним своим вопросом на допросе Гилберт сам это специально уточнил:
«Что касается Особой способности наследного принца: способен ли он в буквальном смысле, как марионетками, управлять теми, кого превратил в безумцев?»
Ответ пленника был: «Не знаю».
Даже среди тех немногих, о ком самому начальнику штаба было достоверно известно, встречались совершенно разные случаи. Кто-то действительно становился абсолютно послушной марионеткой без воли. Кто-то внешне почти не менялся. Некоторые действовали в целом так, как было угодно планам Адама, но наотрез отказывались исполнять его прямые, озвученные приказы. Другие же за несколько дней окончательно теряли остатки рассудка и просто умирали в муках.
Не все безумцы Адама сходили с ума одинаково.
— С самого момента раскрытия этого мерзкого замысла наследного принца можно было логически предположить, что Прайд теперь помогает ему.
Стайл обреченно кивнул. Все мы, кто стоял сейчас во главе страны, до последнего отчаянно надеялись, что это всё-таки окажется неправдой. Но наше худшее подозрение подтвердилось самым жутким образом. Именно поэтому высшее руководство, включая саму королеву Розу, было вынуждено прийти тогда к такому жестокому решению об отстранении.
— Дальнейшее — это лишь моё аналитическое предположение, — строго предупредил нас Гилберт.
Он по очереди, внимательно встретился глазами со мной и Стайлом, затем удивительно спокойно продолжил:
— …Я полагаю, наследный принц Адам способен задавать своего рода базовое направление, в котором человек сходит с ума.
— Направление? — резко переспросил Стайл раньше меня, так как я просто так и не нашёл слов от шока.
Гилберт уверенно кивнул.
— Разумеется, её дикие поступки, выходящие за пределы всякого здравого смысла, вызваны самим наведенным безумием. Однако изначально Адам собирался полностью сломить волю Прайд. Его главной целью было превратить нашу страну в поставщика рабов или полностью подчинить Радже… Что, если это базовое желание наследного принца как вирус отразилось в том самом безумии, которым он поразил разум Прайд?
По нашим спинам со Стайлом словно проползло нечто мерзкое, липкое. Мы одновременно втянули воздух, наши плечи напряглись, во рту внезапно, до боли пересохло. В светло-голубых глазах всегда спокойного Гилберта сейчас явственно таился жгучий гнев.
Стайл в ужасе вспомнил несколько безумных фраз Прайд во время её нападения на руководство страны.
«Разумеется, это всё для того, чтобы я стала королевой».
«Просто мы станем с Империей Раджа ещё, ещё ближе. Наша страна разбогатеет сильнее прежнего. Одни сплошные преимущества».
Что, если абсолютно всё это уже тогда было окрашено её безумием в грязные цвета истинных желаний Адама?
Одна из самых страшных загадок в её совершенно непонятных речах и жестоких поступках Прайд наконец получала своё логическое объяснение. Мы оба тяжело сглотнули, словно в наших головах наконец что-то со щелчком встало на своё место.
— И ещё кое-что… — Гилберт понизил голос до шепота.
Он заговорил предельно отчётливо и веско, давая нам понять: именно сейчас прозвучит самое главное. У нас обоих бешено забились сердца в груди.
— Прайд отчаянно сопротивляется ему. Скорее всего, глубоко неосознанно. Чтобы не дать наследному принцу окончательно добиться своего, она постоянно, раз за разом стремится к собственной гибели… Иначе слишком многие её нынешние поступки просто противоречат друг другу.
«Если… я… стану самой ужасной королевой на свете… ты обязательно… убей меня… хорошо?..»
«Если ты однажды решишь, что я стала врагом народа этой страны, первым отруби мне голову».
В моей памяти и в памяти Стайла яркой вспышкой воскресли эти страшные слова, к которым мы в своих мыслях уже возвращались бесчисленное множество раз. Мы слишком хорошо знали: наша Прайд искренне желала собственной гибели ещё много лет назад. И мы слишком хорошо понимали, что она за человек на самом деле.
Мы оба застыли, почти забыв, как дышать. А Гилберт мерно заговорил, перечисляя те логические нестыковки, которые не давали ему покоя как стратегу. Одним только наведенным безумием, направленным по желанию Адама, все прежние поступки и слова Прайд объяснить просто не удавалось.
— Это её собственное, глубинное стремление к гибели она прекрасно осознаёт.
Она ведь не только порой в открытую обращала оружие против себя самой. Она снова и снова, упорно вела себя так, чтобы вызвать у нас максимальное недовольство. Даже перед королевой Розой и принцем-консортом Альбертом.
Эти бессмысленные, казалось бы, жестокие выходки, которые лишь раз за разом ухудшали её политическое положение. Зачем? Если их единственный, скрытый смысл — специально нажить себе сильных врагов… чтобы заставить нас самих наказать её?..
— Раньше, когда мы были в отдалённой башне, я прямо указал ей, что она намеренно, шаг за шагом ставит своё положение под угрозу. И Прайд ответила мне…
«Наполовину ты угадал, наполовину нет… Я ведь не только своё положение хочу разрушить».
— А когда я снова аккуратно коснулся этого вопроса сразу после мятежа, поднятого ею вместе с наследным принцем, она вновь сказала мне…
Слушая его, Стайл отчётливо, с содроганием вспомнил их недавний разговор — тот самый унизительный миг, когда Гилберт преклонил свои колени перед Прайд и ухмыляющимся Адамом.
«Если вы желаете добиться своего, вам стоит держать меня при себе».
«Верно… Ты ведь прекрасно меня понимаешь, правда?..»
Только теперь Стайл с ужасом понял, какое именно своё желание имела в виду Прайд, обращаясь к Гилберту. Ему отчаянно захотелось вскочить и потребовать: «Почему ты не сказал мне об этом раньше?!» — но этот гневный вопрос был проглочен им ещё до того, как сорвался с губ.
Тогда, в тронном зале, у него просто не было ни единого способа спасти Прайд. У него не осталось того фундамента, на который можно было бы опереться. Контракт подчинения буквально мучил его, связывая волю. Что было бы, если бы в таком раздавленном состоянии он ещё и услышал подобную правду от Гилберта? Представить последствия этого срыва было слишком легко.
Я же, молча слушая их, чувствовал, как от моего лица стремительно отливает вся кровь. С пугающей, набатной настойчивостью в моей больной голове снова и снова повторялись те самые слова Прайд, сказанные мне семь лет назад.
— Прайд — поистине выдающийся, гениальный человек. Вы сами прекрасно знаете и её врожденные качества принцессы, и её невероятные способности. Но… с тех самых пор как ею овладело это безумие, и в её тактических действиях, и в самом плане её мятежа зияет слишком много откровенных прорех для такого ума.
Теперь побледнел и сам Стайл. Если вдуматься, всё действительно так и было. До сих пор проклятый контракт просто не оставлял ему возможности холодно и спокойно рассуждать. Но если взглянуть на факты здраво, этот нынешний мятеж во дворце был подготовлен ею до нелепого, до смешного небрежно.
Если она действительно хочет навсегда уничтожить всякую возможность нашего сопротивления, ей незачем лишь временно запечатывать способности Стайла и Гилберта. Она могла бы легко сломить их разум, как остальных руководителей страны, или просто приказать убить. Можно было бы отправить весь рыцарский орден далеко за границу на какое-нибудь бессмысленное задание. Если она всерьез намерена продать страну Радже, достаточно было бы просто заключить официальный договор — прихода войск ждать было вовсе не обязательно. Но Прайд ничего этого почему-то не делает. Она совершенно не занимается текущими государственными делами, но и никакого противодействия нашему возможному отпору не готовит.
Мне тоже казалось крайне странным, что она так беспечно оставила в замке без присмотра два таких гениальных ума — Стайла и Гилберта. Ведь она лучше многих знает, насколько они оба умные и способные.
Она слишком часто, почти в открытую намекает нам на свои кровавые планы. Вместо того чтобы просто молча демонстрировать своё превосходство, она зачем-то слишком много раскрывает о собственных намерениях. С самого начала она даже не пытается скрыть свою злобу ни от кого, она идёт напролом, полагается только на грубую силу. Она всем своим поведением будто кричит нам: «Я могу и проиграть вам»…
Нет. Прайд отчаянно хочет проиграть нам!.. Если это действительно так, абсолютно всё становится понятным. Стайл поправил свою собственную мысль и втянул воздух тонким, мелко дрожащим вдохом.
Увидев эту внезапную перемену в его лице, Гилберт удовлетворенно кивнул и словно вслух высказал его догадку:
— Она специально действует так, чтобы этот мятеж с треском провалился.
Её собственное поражение. Её собственная, желанная гибель.
Она послушно выполняет наведенное желание Адама, ведя свою страну к падению, но в самом конце этого кровавого плана она видит свой собственный проигрыш и своё уничтожение нашими руками.
Когда Гилберт произнёс эту страшную правду вслух, у меня просто потемнело в глазах. Ведь именно сейчас, в эту самую минуту, всё шло точно по её самоубийственному замыслу. Наш орден уже тайно, вооружившись, готовился встретить войска Раджи. Если бы мы чудом не вытянули эту правду из Адама и начальника штаба, всё дело закончилось бы тем, что мы бы просто одолели и убили саму Прайд в бою.
А она именно этого и желала. К этому финалу она и стремилась.
Остановить эту бойню было бы уже невозможно. Если и обманутые рыцари, и сама безумная Прайд искренне хотели одного и того же, исход оставался бы лишь один — её смерть. Пока мы не узнали правду.
— Чтобы спасти Прайд, нам теперь потребуется величайшая, ювелирная осторожность. Вероятно, она твердо намерена умереть от наших рук.
Это желание возникло где-то в самой глубине её скованного сознания; затем она нашла ему вполне понятное для себя объяснение и теперь отчаянно пытается воплотить его уже осознанно. Сейчас у Прайд борются только два мощных побуждения: погубить Королевство Фризия и добиться того, чтобы мы её убили. Гилберт произнёс это абсолютно уверенно, как диагноз. Мы все в комнате тяжело, с ужасом сглотнули.
— Мне кажется крайне странным и то, что с самого начала мятежа и до нынешнего момента она ни разу, ни единым словом не спросила только об одном человеке — о Тиаре. Будто она наглухо отвергает для себя саму возможность как-то её задеть. Разумеется, я заранее приготовил для неё убедительное объяснение на случай такого вопроса…
Я слушал Гилберта и мысленно, с замиранием сердца соглашался с ним. Я знал, что принцессу Тиару срочно вывезли за границу. Но я ни от кого не слышал, чтобы Прайд вообще её разыскивала. Если бы она действительно, всем сердцем стремилась уничтожить Фризию, у неё не было бы никаких причин оставлять в живых вторую законную наследницу престола. А она даже не спрашивает ни Стайла, ни Гилберта, где сейчас находится Тиара. Это просто нельзя было не заметить.
Стайл тоже медленно кивнул, болезненно скривившись от нахлынувших на него воспоминаний.
Что, если Прайд, хотя бы глубоко неосознанно, уже думает о том, что будет со страной после её смерти?..
— Разумеется, всё это — лишь мои аналитические вопросы и логические предположения, — осторожно оговорился Гилберт.
Почему Прайд, всегда так искренне любившая Тиару, теперь полностью отстранилась от неё? Пытается ли она так неосознанно защитить её от себя? Или причина в другом? Пока никто из нас не мог знать этого наверняка.
— Чуть позже я подробно изложу все эти соображения командору. Сейчас же наше главное, абсолютно необходимое условие возвращения Прайд — это захватить живым наследного принца Адама.
Адам был нашим единственным ключом, средством вернуть её рассудок. Пока его не схватят, мы ничего не сможем изменить. Наш орден уже получил строжайший приказ: взять Адама и Прайд только живыми. И не потерять в этом штурме ни одного человека на своей стороне.
Однако, судя по пугающим словам Гилберта, Прайд в бою вполне могла сама довести себя до гибели, бросившись на наши мечи.
— «Безумие» наследного принца и невидимость госпожи Типпет, несомненно, доставят нам серьезные трудности, но для элиты ордена они вовсе не являются непобедимыми противниками. Спасти королеву Розу и остальных заложников тоже должно быть вполне возможно.
— Завтра, как только полностью завершится тайная эвакуация города, мы с командором и отборным отрядом рыцарей попытаемся молниеносно задержать сестру и её сообщников во дворце, — решительно продолжил Стайл. — Если с нами будут проверенные люди из девятого отряда, умеющие становиться невидимыми и чувствовать температуру, они смогут незаметно проникнуть во дворец вместе со мной.
План был таков: пока Стайл разговаривает с Прайд и отвлекает на себя её внимание, невидимые рыцари захватят Адама и всех остальных. Тогда нам останется отбить только наступающую армию Раджи.
Закончив это объяснение, они оба начали приподниматься со своих стульев: им пора было возвращаться. Стайл должен был незаметно оказаться в своих покоях до рассвета.
— Завтра мы обязательно освободим руководство страны…
Но тут я вдруг, словно внезапно вспомнив о важном, заговорил своим сиплым голосом:
— …Можно мне… задать ещё один вопрос?..
— Разумеется, Артур, — вежливо ответил Гилберт.
Стайл тоже удивленно повернулся ко мне. Он с некоторой, явной тревогой подумал: неужели после всего этого ужаса, что я услышал, я всё-таки безумно попрошу разрешить мне, калеке, участвовать в завтрашней операции? И он напряженно стал ждать.
— …Почему в итоге этот Адам, будучи человеком по крови из Фризии, вообще стал наследным принцем вражеской империи?.. Начальник штаба ведь должен был знать и об этом на допросе…
Гилберт и Стайл тяжело, многозначительно переглянулись. Они явно не были уверены, стоит ли им сейчас, без крайней необходимости, расширять круг посвящённых в эту тайну. Но я всё равно уже не смогу выйти на поле боя с мечом. Вероятно, они решили, что мне рассказать об этом можно.
В конце концов Стайл коротко кивнул, и Гилберт заговорил. Сначала он сурово потребовал от всех нас, включая стоявших за спиной дежурных рыцарей, хранить абсолютное молчание, затем негромко, как открывая страшную тайну, ответил:
— Адам Борнео Непентес… он приёмный сын императора.
Я кивнул. Это я и сам мог логически понять. Раз Адам обладает Особой способностью, значит, в нём точно течёт кровь народа Фризии. Более того, он должен был родиться именно в нашей стране. Но его следующих слов я просто не ожидал.
— Тринадцать лет назад нынешний император Раджи, Альф, просто купил его на рынке. Он бывший раб… Иными словами, он жертва работорговли.
Что?.. Раньше, чем мне отчаянно захотелось крикнуть от шока, я просто лишился дара речи. Зато моему надорванному горлу хотя бы не пришлось лишний раз напрягаться — я просто не мог поверить собственным ушам.
— Госпожа Типпет — тоже одна из тех несчастных рабынь, которых наследный принц позже выкупил для себя. Своей официальной наложницей её объявили лишь для того, чтобы она могла легально проникнуть в нашу страну.
Гилберт всё продолжал говорить, а я уже совсем перестал что-либо понимать. Бывший раб. Почему сломленного человека с таким жутким прошлым вообще усыновил император? И прежде всего — почему тот, кто сам так страшно пострадал от работорговли, теперь верно служит Радже и нацелился на уничтожение родной Фризии? Пока мои мысли в панике путались, заговорил Стайл. Одним коротким словом — «Итак» — он безжалостно свёл всё к самой сути и посмотрел на меня, своего друга, непроницаемыми чёрными глазами.
— Наш подданный, которого наша страна когда-то не сумела спасти от рабства. Вот кто тот истинный враг, которого нам завтра предстоит одолеть.
Нечто омерзительное, холодное словно поползло по моему телу — по телу рыцаря, клявшегося защищать слабых. Ощущение было почти тошнотворным. Адам, с которым нам предстояло насмерть сражаться, теперь всё сильнее казался мне не просто злым человеком, а чем-то совершенно иным.
Словно сама первобытная тьма, скрытая в ошибках Фризии и Раджи, обрела человеческую форму и напала на нас. Наточив свои когти, неся с собой только слепую ненависть и разрушительное безумие.
— Именно потому наша страна и должна наконец поставить в этом кошмаре точку.
Голос Стайла прозвучал невероятно твёрдо, без всякого притворства и без оглядки на окружающих рыцарей.
Прайд. Наша страна. Её руководство. Но дело было уже не только в них. Завтра начиналась битва, от которой Фризия просто не могла уклониться как ответственное государство.
Гилберт, а затем и я решительно, синхронно кивнули ему.
— Сначала нам нужно полностью завершить эвакуацию народа. Если до того момента сестра и остальные во дворце ничего не заметят, орден сможет внезапно взять дворец под свой контроль. А если нам улыбнется удача, удастся одновременно задержать невидимую Типпет, сестру, Адама с его сообщниками и без потерь спасти мать с остальными заложниками.
Гилберт уверенно подтвердил план; оба рыцаря охраны тоже четко кивнули. Каждый из них уже получил боевые распоряжения по своему отряду.
— Даже если Типпет всё же ускользнёт от нас, главное — спасти мать и остальных. Это наша абсолютно первоочередная задача. Кроме того, с мощной помощью ордена мы как минимум должны суметь схватить живыми Адама, его людей и сестру.
Стайл напомнил нам: действовать будет элитный девятый отряд, в котором есть и свои невидимки, и те, кто безошибочно различает тепло. Я почувствовал огромное облегчение. Даже если Типпет скроет Прайд и сообщников и все они попытаются сбежать из дворца, это им никак не поможет. Для рыцарей, чувствующих температуру, чужая невидимость — не преграда.
После этого останется разбить только приближающуюся армию Раджи. Если вернуть заложников и поймать Адама с Типпет, бояться нам больше нечего.
— Я сейчас тоже отправлюсь с рыцарями в город. Положитесь на меня. Я непременно, лично завершу эвакуацию всех жителей. Как только мы закончим, я тайно передам вам весть через связного.
Гилберт изящно приложил руку к своей груди и уверенно улыбнулся нам. Мои плечи и плечи Стайла наконец расслабились. Его слова «Положитесь на меня» обладали именно такой, гипнотической убедительной силой.
И напоследок Стайл посмотрел прямо в мои синие глаза и произнёс — как священную клятву добиться результата, достойного той страшной цены, которую я, его друг, заплатил своей правой рукой:
— Завтра мы вернём всё.
Теперь они оба знали всю правду о той, кого должны были защитить от неё самой. Они заручились полной, боевой поддержкой ордена. Бояться им было нечего.
Я тихо, с надеждой улыбнулся ему в ответ. Мои обе руки ещё не позволяли мне даже просто ударить ладонью о ладонь друга в знак поддержки. Но по одной этой моей улыбке и Стайл, и Гилберт поняли абсолютно всё.
На этот раз они оба действительно поднялись. Гилберту предстояло немедленно идти с рыцарями в ночной город, Стайлу — тайком вернуться в свои покои прежде, чем Прайд и остальные хоть что-нибудь заметят, и завтра вести себя как обычно.
— Рассчитываю на вас, — напоследок хрипло сказал я им вслед.
Они оба кивнули мне без малейшего колебания.
Продолжение следует…
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод и редактура: Tерпсихора
Вычитка и сведение: Исекайный Сомелье
Работа с изображениями: Animia
Тринадцать лет назад.
— Прекрати… прекратите, пожалуйста, прошу, прекратите, пожа… А-А-А-А-А!!!
Плач смешивался с жестоким смехом. В темном подземелье звонко звучали весёлый смех юного мальчика, с упоением размахивавшего плетью, и душераздирающие крики другого ребёнка, который беспомощно рыдал от боли. Из всех своих жестоких занятий с наставником этот мальчик больше всего на свете любил именно эти — с рабами, которых ему щедро дарил его отец-император. Существа, внешне выглядевшие такими же живыми людьми, как он сам, носили жалкие, грязные тряпки, были намертво скованы цепями по рукам, ногам и шее, а обращаться с ними ему позволялось хуже, чем с беговым скотом. Мучить бесправных рабов, силой приучать их к абсолютной покорности, искренне наслаждаться превосходством сильного. Для законного члена императорской семьи Раджи — великой и безжалостной рабовладельческой державы, которая веками расширяла свои владения захватническими войнами, — это были просто необходимые, рутинные уроки воспитания властителя.
Первый принц Адам. Для девятилетнего мальчика всё это насилие было абсолютной обыденностью. Для жестоких тренировок принца регулярно, партиями закупали множество «дорогих товаров», которые можно было без сожаления израсходовать во время занятий и просто выбросить как мусор.
— Возможно, Ваше Высочество, среди них есть редкие обладатели Особых способностей. Если тот раб, кого вам удастся полностью выдрессировать, окажется одним из них, вы сможете навсегда оставить его себе как трофей.
Наставник обещал ему это совершенно спокойным, ровным голосом. Таково было одно из традиционных испытаний, через которые в империи проходили абсолютно все принцы крови. Что именно произойдёт раньше — сломленный раб покорится или в отчаянии проявит свою Особую способность, — не имело для них никакого значения. Среди захваченных подданных Фризии, считавшихся самым дорогим, элитным товаром, намеренно отбирали в рабство именно тех, у кого магических способностей визуально не было. Обладает ли юный принц необходимой удачей будущего императора? Сумеет ли он сам вслепую найти среди них скрытое «сокровище» — человека с Особой способностью? И его отец, и некоторые из прежних, великих императоров когда-то давно вытянули такой невероятный счастливый жребий. Ради этого призрачного шанса законный Адам одного за другим методично мучил рабов, порой в ярости забивая их до смерти. Взамен погибших игрушек он получал новых, упрямо продолжал свою кровавую дрессировку и приказывал им проявить свою Особую способность.
Ну же. Покажи. Пади ниц. Кто разрешил тебе поднимать голову? Посмеешь мне перечить — убью. Он осыпал их этими словами снова и снова. Он просто смеялся и хлестал плетью таких же детей, как он сам, грубо хватал за волосы, душил, топтал ногами, бил кулаками, с хрустом ломал кости, выкручивал руки…
— А-а?.. А, а-а-а-а-а-а!!! А-А-А-А-А-А?! А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!!
Раздался леденящий душу предсмертный вопль. Такой громкий и жуткий, что даже холодный наставник, стоявший за железной решёткой в ожидании посетителя, который должен был вскоре прийти с проверкой, вздрогнул всем телом. Но тут же разочарованно опустил плечи и, тяжело вздохнув, с усталым видом обернулся к клетке.
— Принц Адам… Если вы опять перестараетесь, он умрёт прежде, чем вы сумеете его выдрессировать.
И в шоке вытаращил глаза. На грязном, залитом кровью полу, схватившись руками за голову и жутко корчась от невыносимой боли, лежал не раб, а сам первый принц Адам.
— Принц Адам!! — в панике воскликнул наставник и бросился к нему в клетку. Тело бьющегося Адама дёргалось в хаотичных судорогах, с его посиневших губ срывались бессвязные стоны: было совершенно очевидно, что принц сейчас не в своём уме. «Сюда врача!!» — в истерике кричал наставник, отчаянно пытаясь понять, что вообще произошло. В запертой клетке находились только принц и избитый раб. Причём раб был надежно прикован к стене так, чтобы физически не мог сопротивляться.
— Эй! Что ты, мразь, сделал с принцем Адамом?! Ты меня слышишь?!
Подхватив бьющегося принца на руки, наставник со злостью пнул распростёртого ничком окровавленного раба. Почему? Как он мог навредить принцу? Пока наставник в панике задавал себе эти вопросы, в его голове возникло единственное, страшное объяснение. Особая способность.
Он не успел даже произнести эти слова вслух, как дико закричал сам. В последнее мгновение перед тем, как его сознание навсегда померкло в безумии, он увидел, что раб, которого он только что пнул сапогом, мертвой хваткой ухватился за его ногу. Выпустив принца из рук, наставник с воем схватился за собственную голову и с криком повалился на грязный пол. Среди пронзительных, нечеловеческих воплей принца и низких, хриплых криков сломленного наставника безымянный мальчик-раб молча, пустыми глазами смотрел на происходящее перед ним безумие.
— …Вот как… Всё понятно. Редкий обладатель Особой способности.
Спустя несколько долгих минут перед железной решёткой наконец появился мужчина. Одетый в роскошные, расшитые золотом одежды, в окружении многочисленных вооруженных телохранителей и покорных рабов, император холодно, без капли жалости посмотрел на лежавших в клетке безумного наставника и своего родного сына-принца.
У императора было уже немало сыновей и дочерей от разных наложниц; потеря лишь одного из них совершенно не представлялась ему чем-то существенным или трагичным. Он пришёл в подземелье просто посмотреть, как проходят жестокие занятия Адама, в ходе своей обычной, рутинной проверки, но к этому не слишком способному и слабому сыну он изначально не испытывал абсолютно никакой отцовской привязанности. Для него имело значение лишь одно: получить по-настоящему сильного, достойного преемника, будущего жестокого императора. Куда больший интерес у него сейчас вызывало то, что жалкий раб перед ним действительно оказался обладателем скрытой Особой способности.
— Эй, мальчик, что это за чудесная способность? Что именно ты сделал с ними?
Он величественно миновал дверь клетки, брезгливо отшвырнул сапогом лежавших на его пути безумных наставника и принца и с интересом заглянул в грязное лицо мальчику-рабу. Тот сидел на каменном полу, весь покрытый кровавыми следами от плети и распухшими ранами. С него капала свежая кровь, а сам он совершенно не шевелился, словно оцепенел от шока. Он даже не поднял своих глаз на стоявшего перед ним всесильного императора: его пустой взгляд оставался намертво прикован к кричащему Адаму и наставнику, которые только что его так безжалостно мучили.
Возможно, этот изломанный мальчик и сам уже полностью лишился рассудка от боли? Или его всё же успели окончательно сломать пытками? С детьми, обращёнными в рабство, такое случалось в империи нередко. Император властно протянул свою руку к избитому ребёнку, который всё так же никак не отзывался на его слова. Мальчик, закованный в тяжелые кандалы, наконец заметил эту протянутую руку, недоумённо наклонил голову и впервые прямо посмотрел в глаза императора.
— Идём со мной. Я сделаю тебя своей личной собственностью.
При этих холодных, бесстрастных словах пустое лицо мальчика чуть заметно изменилось. Тонкая, обтянутая кожей костлявая рука в тяжелых оковах медленно поднялась навстречу — теперь уже совершенно осознанно. Едва слышно, с трудом шевельнулось пересохшее горло ребёнка, которого почти не кормили неделями. Увидев в этом жесте протянутую ему надежду на спасение, тонкую и хрупкую, как паутинная нить, мальчик взял большую, сильную руку императора… …И в ту же секунду проклял его.
— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-А-А-А-А-А-А-А-А!!!
Ещё мгновение назад совершенно невозмутимый, спокойный император дико закричал, в ужасе схватился за голову и грузно рухнул на колени. Тут же все его телохранители, ждавшие за решёткой, в панике бросились к нему в клетку. На бьющегося принца и воющего наставника никто из них даже не обращал внимания: все в страхе звали только своего императора, тянули к нему руки, отчаянно стараясь помочь. Несколько стражников вскинули и направили на скованного мальчика свои ружья.
— Что ты сделал, демон?!
Мальчик им не ответил. Он всё так же безучастно сидел на полу, молчаливый, с пустыми, мертвыми глазами.
Особые способности. За пределами закрытого королевства Фризия почти никто в мире не понимал ни истинной природы этих магических сил, ни той колоссальной опасности, которую они могли представлять для окружающих. Империя Раджа в этом отношении не была никаким исключением. Здесь высокомерно считали, что достаточно просто заковать такого одаренного человека в цепи и жестоко выдрессировать плетью — и больше бояться нечего. Никто из них даже не знал, что смертельно опасным может оказаться даже простое, легкое прикосновение к обладателю такой Особой способности.
Солдаты, дрожащими от страха руками державшие мальчика на прицеле, никак не могли успокоиться. Справятся ли их пули с этим неведомым чудовищем? Они в панике сомневались даже в этом. А пока точно не выяснена причина случившегося, убивать его было категорически нельзя. Если император так и не очнётся от безумия, единственной их зацепкой останется этот странный ребёнок. К тому же этот мальчик мог стать идеальным, невидимым орудием убийства; именно такого обладателя Особой способности сам император и желал заполучить в свои руки. Решить судьбу этого ценного раба по собственному усмотрению им никто не позволит…
И именно в тот миг, когда эти панические мысли проносились у стражи в головах:
— …Ха-ха-ха-ха-ха-ха…! Великолепно…! Это просто великолепно, великолепно, ВЕЛИКОЛЕПНО!!!
Лежавший на грязном полу император вдруг громко разразился торжествующим смехом.
— Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!!!
Властно отмахнувшись от телохранителей, слуг и рабов, отчаянно пытавшихся ему помочь, он уверенно поднялся на ноги сам. «Ваше Величество?! Государь!» — радостно восклицали вокруг, но он никого из них не слушал. С широкой, безумной улыбкой император вплотную приблизился к мальчику-рабу. Тот на этот раз изумлённо, в шоке распахнул глаза и замер, затаив дыхание. А император широко раскрыл перед ним свои объятия с такой теплой улыбкой, какой не видели от него даже его самые верные слуги.
Мальчик всем своим существом желал только одного: спастись. Он совершенно не хотел умирать. Он всем своим измученным сердцем мечтал навсегда выбраться из этого кровавого ада.
— Вот она, истинная, божественная сила истинного властителя…!! Несомненно, это абсолютная власть, способная мгновенно поставить на колени любого!!
Император громогласно провозглашал это так восхищенно, словно напрочь забыл, что этот самый мальчик только что едва его не убил своим даром. Сам же император всю жизнь желал лишь одного: сильного, достойного преемника. Пусть тот использует абсолютно любые, самые подлые средства. Лишь бы он сумел возглавить империю Раджа, поднять её славу ещё выше, ещё больше расширить её границы. В отчаянной надежде получить именно такого наследника он снова и снова велел своим наложницам рожать ему детей, а наставникам — безжалостно растить их в жестокости.
— «Адам»!! …Вот истинное имя, достойное тебя!! Ты мой первый сын… Тот самый, кто станет моим законным преемником…!!
Эти два отчаянных желания смешались с чудовищной магией безумия — и навсегда низвергли разум императора в сумасшествие. Навсегда спасти этого мальчика-раба отсюда и вырастить из него самого достойного наследника империи. Лишь это наведенное, безумное побуждение теперь поддерживало в императоре искру жизни. Пусть даже такого чудовищного наследника он сам в здравом уме никогда не желал.
Немедленно дайте этому мальчику — истинному Адаму — подобающие его статусу роскошные одежды, лучшие покои, всё, что ему положено по праву.
Никто из свиты просто не посмел возразить этим возбуждённым восклицаниям императора, никто не стал оспаривать эту внезапную, безумную перемену. Даже не взглянув на бьющегося в судорогах родного принца, который прежде был «Адамом», император радостно, по-отцовски обнял грязного мальчика. У него было больше десятка родных детей, но ни одного из них он никогда в жизни так не обнимал. Все, кто хорошо знал императора, просто не верили своим глазам.
— Мой Адам…!! Именно ты однажды станешь великим властителем империи Раджа — властителем всего этого мира…!!
Речь воодушевлённого, безумного императора лилась без остановки. Он крепко обнимал ошеломлённого мальчика, и его испачканное грязью лицо сияло широкой, искренней улыбкой. Совершенно не сознавая, что он сам превратился в безумца под действием магии, он добровольно отдавал новому Адаму абсолютно всю свою огромную власть, чтобы осуществить и его желание спастись, и собственное желание обрести наследника.
И этот мальчик, навсегда занявший место другого человека и ставший наследным принцем Адамом, за все последующие тринадцать лет понемногу, в тайне изучил пробудившуюся в нём страшную Особую способность. Недостатка в живых людях, на ком её можно было свободно испытать, у него в империи не было. Получая то же самое жестокое воспитание, что и прежний принц Адам, он хладнокровно начал со своих опытов над рабами. И в итоге сумел найти среди них одного человека с той самой «предрасположенностью». Эта забитая женщина, по невероятной счастливой случайности тоже обладавшая Особой способностью, осталась верна при нём. Затем он цинично принялся испытывать свою разрушительную силу на своих братьях, которых с ним не связывал даже общий отец: все они люто ненавидели внезапно объявленного первым наследником престола безродного чужака и не раз покушались на его жизнь. Однако…
Ни у одного из принцев крови той самой «предрасположенности» к магии не оказалось. В конце концов, как и следовало логично ожидать, из абсолютно всех сыновей императора в живых остался только один Адам. Высшие сановники империи неизменно страшились и его неведомой силы, и самого этого жестокого молодого человека, наделённого безграничной властью и окружённого слепым обожанием безумного императора. Непокорных ему либо открыто уничтожат с помощью этой абсолютной власти, либо тайно обрекут на позорную жизнь, непрерывные муки и смерть посредством его страшной Особой способности. Ведь спасения от её безумия просто не существовало — больше десятка погибших в корчах принцев служили тому наглядным доказательством.
И вот прошло ровно тринадцать лет с тех самых пор, как раб стал Адамом.
— Слово предоставляется Её Величеству королеве Розе Роял Айви.
Мальчик в теле Адама всё это время продолжал тайно проклинать своё рождение. Лишь только потому, что он родился в этой проклятой стране чудовищ, с ним обращались как с диковинным зверем и чуть не израсходовали его жизнь, словно жалкую жизнь одноразового раба. Не родись он во Фризии — возможно, на него вообще не стали бы охотиться алчные работорговцы. Ни своих настоящих родителей, ни родных он совершенно не помнил, но он свято верил: он вполне мог бы избежать этих адских дней пыток, в которых жил с тех самых пор, как вообще начал себя осознавать. Не было бы тех дней, когда его с презрением называли чудовищем, топтали ногами и жестоко осмеивали.
— Моя дочь, первая принцесса Прайд Роял Айви.
Мальчик в теле Адама продолжал ненавидеть. Империю Раджа — и всех рабов. Ту самую страну, которая низвела его до бесправного раба, жестоко играла его жизнью и перебрасывала от одного хозяина к другому, пока в нём не пробудилась спасительная Особая способность. Разве мог он теперь трудиться на благо этой ненавистной страны лишь потому, что обрёл власть? Он твердо решил использовать всю мощь империи Раджа исключительно ради своего собственного наслаждения и мести.
Остальные рабы, постоянно напоминавшие ему о его собственном позорном прошлом, вызывали в нем только глубокое отвращение. Ни малейшего сочувствия он к ним не испытывал. Видя в них лишь цепи, привязывавшие его к прежнему, слабому себе, он ненавидел их — и по собственной воле навсегда перешёл на сторону тех, кто использует людей до конца, а затем безжалостно выбрасывает.
— Как меня уже представили, я первая принцесса Прайд Роял Айви.
Мальчик в теле Адама свято продолжал верить: абсолютно всё в этом мире существует лишь для его личного удовольствия. Похищение из Фризии, годы пыток, которые ожесточали его сердце всё сильнее, и извращённое воспитание жестокой империи Раджа — всё это неустанно формировало в нем чудовище.
— Сегодня я хотела бы сообщить вам… х…?.. …х…!! ………!! ……!!
Этот новый наследный принц желал только одного: гибели королевства Фризия. Чтобы собственноручно, с наслаждением выставить на невольничьих прилавках Раджи всех жителей страны, в которой он видел первопричину всех своих бед — той самой, что когда-то отняла у него всё. Чтобы низвести всех гордых подданных Фризии, кроме себя самого, до жалкого положения рабов, до живого воплощения его собственного прошлого.
— А… х…!! А-а, …а-а, а-а-а… А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!! А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!!
А принцесса Прайд желала только одного: счастливого конца — как было в той игре. Ещё десять лет назад она ясно предвидела, как навсегда потеряет над собой власть, и с тех самых пор искренне проклинала и ненавидела саму себя. Теперь же, в своем мерцающем, угасающем сознании, опираясь на обрывочные воспоминания о прошлой жизни, она нашла для себя единственный, страшный выход. Её спасением станет заслуженная кара, которая постигнет её саму от рук близких прежде, чем погибнет её любимая страна.
— …Х… ха-ха… ха-ха-ха-ха… ха-ха-ха! А-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха, А-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА…!!!
Эти два противоречивых желания смешались с магией безумия — и навсегда низвергли принцессу в сумасшествие. Обезумевшая принцесса Прайд начала плести свою собственную историю. Историю, в которой она сама погубит королевство Фризия, сама понесёт за это заслуженную кару — и тем самым принесёт счастье всем, «как в игре». Лишь это извращенное побуждение поддерживало в ней жизнь. Пусть даже средствами, которых она сама в здравом уме никогда не желала.
«Как в игре» — обречь всю Фризию на гибель ради их счастливого конца.
«Как в игре» — принести им несчастья ради их счастливого конца.
«Как в игре» — вызвать их общую ненависть ради счастливого конца.
«Как в игре» — устроить трагедию ради их счастливого конца.
«Как в игре» — счастливый конец возможен только через её разрушение и возрождение.
Тот мальчик, у которого отняли всё, пришёл в движение. Вместе с принцессой, которой по рождению было даровано абсолютно всё. Пока он не насытится собственным наслаждением от их падения.
Продолжение следует…
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод и редактура: Tерпсихора
Вычитка и сведение: Исекайный Сомелье
Работа с изображениями: Animia
Прайд:
— Не спится, моя королева Прайд?
Рассвет. Я всё смотрела в окно, и непроглядно чёрный, мертвый пейзаж за стеклом понемногу обретал свои утренние краски. Сияющие, такие прекрасные… И до невыносимой жестокости беспощадные, если только подумать, что это самое последнее утреннее солнце в моей жизни.
Голос Адама, который нагло вошёл без стука, хотя это личные покои королевы, мгновенно испортил мне настроение. Я недовольно нахмурилась и тяжело вздохнула, даже не оборачиваясь к нему. Мы ведь даже спальни разделили, как я и требовала. Почему ему приспичило явиться сюда именно сегодня утром?
— А что, нельзя? Утро столь знаменательного для нас дня. Разве вам не хочется запечатлеть его в памяти вместе со мной?
— Прошу прощения… Я уж было решил, что вы в последний момент просто испугались крови.
«Что-о?» — с нескрываемым, брезгливым недовольством я резко обернулась на эти дерзкие слова. Адам уже бесшумно стоял прямо у меня за спиной. До мастерства его секретного орудия, Типпет, ему, конечно, далеко, но и он умеет весьма неплохо скрывать своё присутствие. По этому вкрадчивому, тягучему голосу и не скажешь, что он уже стоит позади.
Он интимно наклонился ко мне, и его бледное лицо оказалось совсем близко от моего. Я чуть расширила глаза от неожиданности и с холодным презрением уставилась на него. Его лисьи глаза приоткрылись, встретившись с моими… Жуткие красные зрачки.
Его губы медленно растянулись в похотливом оскале; он засмеялся, едва не пуская слюни от предвкушения, и жарко обдал меня своим тёплым дыханием.
— Простите мне мою дерзость… Не тревожьтесь, моя возлюбленная королева Прайд. Наш план абсолютно безупречен. Королевство Фризия вот-вот станет нашим. А вместе с ним… и вы станете моей.
Его рука скользнула ко мне, словно холодная змея. Я уж было подумала, не собирается ли он меня просто задушить прямо здесь, но Адам лишь собственнически обхватил меня за плечи и с силой притянул к себе. Прижал так грубо и бесцеремонно, что мой подбородок поневоле лёг ему прямо на плечо. Он всё ещё не прекратил упрямо притворяться влюбленным. По-прежнему настойчиво хочет убедить меня, будто действительно благосклонен ко мне. Я тяжело вздохнула у самого его плеча, а он своей свободной рукой осторожно, по-хозяйски коснулся моего тела. Повёл ладонью по пояснице, крепко прижал и начал медленно подниматься выше, словно нагло ощупывая свою законную добычу…
Мерзость. Пока я с отвращением об этом думала, его рука добралась до моей груди, и я без малейших колебаний, как дикая кошка, впилась зубами ему в шею. Вцепилась как следует, до крови, с твердым намерением откусить ему кусок плоти. Он судорожно дёрнулся всем телом, резко отнял руку от моей груди и с шипением отпрянул назад.
Прежде чем Адам успел зажать прокушенную шею ладонью, я успела мельком, с удовлетворением увидеть там чёткий, глубокий след своих зубов. Его глаза страшно исказились от боли, лицо густо покраснело от усилия её сдержать, но он всё равно жалко пытался изобразить прежнюю уверенность, криво приподнимая в подобии улыбки одни лишь уголки губ. Я издевательски ткнула в него пальцем и громко расхохоталась. Стоило мне только громко, от души рассмеяться: «А-ха-ха-ха-ха!», как его лицо и глаза покраснели ещё сильнее — наверное, от жгучего стыда и унижения.
— Я ведь уже ясно говорила тебе? Ты получишь меня только тогда, когда полностью выполнишь моё условие… Только после того, как королевство Фризия и на словах, и на самом деле станет жалкой страной — поставщиком рабов для Раджи, вот только тогда ты сможешь ко мне прикоснуться… Не забывай об этом, мальчик.
Я брезгливо провела руками по своему платью, словно физически стирая с себя грязные следы его прикосновений.
— Прошу прощения… Просто не удержался, — нагло отозвался Адам без малейшего намека на раскаяние. Напротив: его красные глаза сейчас возбуждённо, больно горели. Как же это скучно.
— На колени, Адам.
Я величественно отвернулась от окна, повернулась к нему лицом и изящно положила ногу на ногу, сидя на стуле. Откинула назад волосы — по моим тёмно-алым прядям пробежала шелковистая волна. Адам застыл с открытым от вожделения ртом, жадно следя за их плавным движением, а когда они окончательно улеглись на плечи, он покорно опустился передо мной на колени. Его собачья покорность выглядела так нелепо, так жалко и по-шутовски, что я презрительно усмехнулась на него сверху вниз и, упершись локтем в своё колено, подперла щёку ладонью.
— Надеюсь, ты меня сегодня не разочаруешь. Заставь как следует пострадать в этой бойне побольше людей, ладно? Чем больше страшных мук испытают мои дорогие подданные, тем щедрее будет твоя награда в самом конце.
[[image:/storage/reader-images/6b3ef4caf66c6f242bf9793b5c132ee0960bdbf3.jpg]]
«Как прикажете, моя королева», — безропотно, как раб, склонил голову Адам. Из уголка его улыбающегося, полуоткрытого рта потянулась нитка слюны; несколько тяжелых капель упали прямо на ковер. Я медленно поднялась со стула и сама плавно подошла к нему: он дал мне вполне приличный, послушный ответ. Ласково почесала его макушку кончиками пальцев, словно послушному домашнему животному. Вместо кошачьего мурлыканья он лишь тяжело сглотнул слюну, и я отчетливо ощутила своими пальцами его слабую, возбужденную дрожь. Адам преданно поднял голову и улыбнулся мне в полном упоении. Я ответила ему лишь холодной, пустой усмешкой.
— Хочешь поразвлечься со мной? Тогда сначала как следует, чисто закончи свою грязную работу. Не дай мне заскучать сегодня.
Я почти нежно погладила его от подбородка к щеке и медленно скользнула холодными пальцами вдоль прокушенной шеи. Тело Адама заметно, крупно задрожало под моей рукой. Боится меня? Всё-таки даже для такого сильного промежуточного босса, как Адам, я, истинный финальный босс, — это существо по-настоящему страшное.
— До условленного часа штурма осталось меньше половины суток… Уж простую собачью команду «ждать» ты сумеешь послушно выполнить?
Напоследок я пренебрежительно махнула пальцами в сторону закрытой двери, словно гнала прочь бродячую кошку. Адам почтительно, молча поклонился и покорно ушёл из спальни.
Убедившись, что дверь за ним плотно закрылась, я на этот раз без сил упала на свою кровать спиной. От моего резкого падения мягкий матрас пружинисто прогнулся и укачивающе качнул меня вверх-вниз. Я глубоко вдохнула воздух грудью и принялась понемногу, со свистом выпускать его. Посмотрела в высокое окно — утреннее солнце уже полностью поднялось над горизонтом. Свой самый последний рассвет в жизни я бездарно пропустила из-за него. От этого стало чуточку, по-детски грустно.
— …Всё равно ведь ты меня предашь, мерзавец.
Я искренне хотела грязно выругаться, а вышел лишь тяжелый, усталый выдох, полный холодной ненависти к нему. Наверняка он уже сейчас сладострастно представляет себе, как гордо поднимает кубок с военными Раджи в моем тронном зале, свысока глядя на луну, и жадно упивается сладким вином своей победы над Фризией. Для него я, точно так же, как и он сам для меня, — всего лишь удобная пешка, та, кого можно цинично использовать для своих целей, а потом просто выбросить за ненадобностью. Но я точно знаю, что весь его грандиозный план обязательно провалится.
Артур уже получил свою заслуженную плохую концовку от моих рук, принц Седрик надежно застрял далеко за границей. В замке остались только Стайл, премьер-министр Гилберт и Леон. У Гилберта уже есть его любимая Мария — значит, по главной романтической ветке с принцессой Тиарой здесь пойдёт, наверное, либо Стайл, либо Леон?
Я как следует, на славу потрудилась ради этого сегодняшнего финала. Как только начнётся кровавое вторжение Раджи, абсолютно все они наверняка в ярости обратят против меня своё оружие. И никто в мире не посмеет осудить моего будущего убийцу. Ведь нет абсолютно никакого греха в том, чтобы справедливо уничтожить безумную злодейку, которая наконец показала всем своё истинное, чудовищное лицо и нагло подняла мятеж против своей же страны.
— …Осталось совсем чуть-чуть потерпеть.
Яркий свет из окна залил и наполнил всю мою комнату. Совсем скоро моя долгая роль будет сыграна ими до самого конца. Меня искренне возненавидят, с отвращением отвергнут, сурово осудят — так много хороших людей. Как и строго положено по основному, нерушимому сюжету этой проклятой игры, я безумно попытаюсь вместе с империей Раджа превратить свободную Фризию в страну — поставщика рабов, а они меня героически убьют прежде, чем я успею это сделать. И лишь только тогда я логично завершу свою блистательную, кровавую жизнь финального босса. Именно в этом и есть весь смысл моего жалкого существования. Именно ради этого я сделала столько всего ужасного, причинила такую невыносимую боль стольким невинным людям… Ради этого?
— Пф… ха-ха… х… А-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА!!!
Внезапно мне стало невыносимо смешно от этой мысли. Я скрючилась, схватилась руками за живот и дико захохотала в пустой спальне. Просто не выдержала этого напряжения, забарахтала ногами в воздухе, даже не сняв тяжелую обувь, и в истерике покатилась от смеха по широкой, шелковой кровати. От этого безумного хохота мне стало трудно дышать, в уголках глаз скопились горячие слёзы. Сквозь своё затуманившееся от них зрение я невидяще посмотрела на потолочный светильник.
Да ничего подобного!
— А-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА!!! ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА!!!
Это было так невероятно весело, так упоительно приятно, так мило моему сердцу, так дорого, так любимо, так невыносимо, до боли любимо. Их лица, уродливо искажённые моим унижением, лица тех гордецов, кто терпит мои мучения, их жгучая ненависть ко мне, их глубокое отчаяние, их боль, скорбь, слепая ярость — я так отчаянно хотела видеть всё это, видеть до сладкой невозможности! А-а-а-а-а, мой Стайл, страшно перекошенный от ярости, мой милый Артур, неподвижно глядевший на меня с безысходным, немым отчаянием, вечно спокойный премьер-министр Гилберт, чьё лицо искажалось от скорби, пока он покорно сносил мою боль, гордый Вал, полностью погрузившийся в отчаяние, принц Леон, побледневший так, словно увидел нечто немыслимое, Седрик, который смотрел на меня со жгучей ненавистью, будто терпел адские мучения, и матушка, и отец, и дядя Вест, и капитан Алан, и капитан Каллум, и вице-капитан Эрик, и Сефек, и Кемет, и Мэри, и Лотта, и Джек, и все эти служанки, и стражники, и наставники — абсолютно все, все, все они…!
Так мною любимо, что всё моё тело сейчас горело в огне от этих воспоминаний.
— А-ха-ха-ха-ха…! Какая же это несусветная глупость. Я ведь сама, добровольно этого хотела…!
Я осознанно причиняла им страшную боль, только потому что мне самой было от этого так весело. Я жестоко срывалась на них, потому что их животная дрожь приводила меня в настоящий восторг. Если они так мучительно страдали из-за меня, мне было абсолютно плевать даже на боль моего собственного тела. Чем сильнее мне самой было больно, тем сильнее страдали эти добрые, наивные люди, которые так преданно заботились о такой монструозной злодейке, как я. От одной только этой мысли мне становилось так невыносимо хорошо, что всё моё тело заливало горячим жаром. Наверняка и та, прежняя я из игры тоже прекрасно знала это темное наслаждение — потому она никогда и не останавливалась в своих зверствах. Как вообще можно добровольно отказаться от того, что настолько весело, приятно, так прекрасно? Смотрите же на меня, страдайте из-за меня — и вы все так милы мне, страдайте — и вы так мне дороги, кривитесь от боли — и мне от этого так весело. А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а, это так нечестно, нечестно! У той Прайд из игры было куда, куда больше времени, чтобы вдоволь наслаждаться всем этим, чтобы безнаказанно делать это снова и снова!
Я хочу причинять им боль, причинять боль, причинять боль, причинять боль! Хочу ещё, хочу видеть ещё больше их печальных лиц, их милых, любимых мной лиц, залитых черным отчаянием, хочу вживую видеть их ненависть, их бурлящую, бессильную ярость, хочу касаться их ран, любоваться ими, хочу видеть их прекрасные лица, искажённые моим унижением, хочу обнимать собственными руками их лица, до краев полные жажды убить меня!
«А-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!» — я всё смеялась и смеялась на кровати своим пронзительным, безумным голосом. Мои брови нервно подёргивались, дыхание постоянно сбивалось. В комнате стало совсем светло от солнца, и моё жалкое, дурацкое поведение теперь предстало во всей своей красе. Впрочем, для истинной злобной королевы это тоже вполне подходит — оттого мой смех не прекращался ещё дольше. А-а-а-а-а… Как же мне отчаянно хотелось увидеть больше этого. Ещё больше их боли.
Мне так хотелось силой заставить Стайла убить собственную мать, стать для доброго Артура ненавистной убийцей его любимого родителя, навсегда лишить премьер-министра Гилберта его Марии, на глазах у беспомощного Леона забивать его верных подданных до смерти, несправедливо осудить Седрика и отнять у него абсолютно всё, что ему дорого.
— Ха-ха… ха… ………Жаль.
Моё горло окончательно устало так напрягаться, и дыхание наконец выровнялось. Моя грудь тяжело вздымалась и опускалась, лицо горело огнем и было влажным от слез и пота. Это милое, упоительное время для меня тоже скоро навсегда закончится. Ничего с этим не поделаешь — такова моя прописанная роль. Я родилась в этом мире исключительно ради этого сегодняшнего дня…
— …?..
Что это… сейчас… было со мной…? Вдруг что-то странное, проясняющее мелькнуло в моем затуманенном разуме. Сперва я растерялась от этого и застыла всем телом на кровати. Безумный жар внезапно покинул и моё лицо, и тело, и голову. И… я с ужасом всё поняла.
— …А-ха.
Ах, мне пора уже позвать Адама и остальных командиров. С этой ледяной мыслью я грациозно поднялась с кровати и, даже не поправляя растрёпанные в истерике волосы, медленно подошла к окну. Посмотрела на ясное небо, где уже высоко взошло солнце, и чуть сощурилась от яркого, режущего света.
— …Рассвет мне увидеть не удалось… Может, напоследок я увижу сегодня хотя бы луну?
В той игре решающая, финальная схватка всегда происходила именно лунной ночью. Судя по вчерашнему ясному небу, сегодня ночью наверняка будет полнолуние. Моя заслуженная кара настигнет меня под прекрасным, прекрасным лунным светом. Если даже погода здесь так идеально совпадает с игрой, значит, и дата моей смерти в точности та же самая, что и в концовке. Ещё одно неоспоримое подтверждение: это действительно мир той самой игры.
Да. Это жестокий мир, в котором абсолютно всё принудительно, неизбежно движется к заранее предписанному финалу… Если это так. Я нежно коснулась стекла окна кончиками пальцев и глубоко задумалась. Если всему этому миру суждено слепо следовать сюжету игры. Если он неумолимо движется к счастливому концу для всех них, который украсит мои последние мгновения так, как я этого желаю… Пожалуйста, пусть всё будет именно так, отчаянно молила я про себя какую-то высшую силу.
— …Напоследок… я хочу увидеть их всех.
Если у этой безжалостной судьбы есть хоть капля воли, пусть она исполнит эту мою последнюю просьбу. Меня ведь всё равно кто-нибудь из них убьёт сегодня. Покарает как истинную злую королеву, которая довела свою страну до гибели. Тот единственный герой, которого в итоге выберет Тиара, навсегда положит мне конец. Но если это вообще возможно, в самом-самом конце, пожалуйста… я очень хочу умереть, повидав перед смертью всех, кого я так искренне люблю.
Чтобы заставить их страдать ещё сильнее, напоследок? Я не знаю. Я просто хочу их увидеть в последний раз — и всё. Я понимаю умом, что это совершенно невозможно. Артур уже умер от моих рук. Вал с детьми тоже благополучно сбежал туда, где я их уже не достану. Принц Леон, наверное, успеет прибыть к самой концовке, но Седрик, король Ланс и король Йохан сейчас надежно находятся в Объединённом Королевстве Ханазуо. А чтобы Мария со Стеллой сами пришли в захваченный замок — такого и вовсе быть не может. Но стоило мне только об этом подумать, как я с горечью поняла: я ведь ещё ни с кем из них так и не попрощалась по-человечески. Может быть, я смогу попрощаться хотя бы с тем единственным, кто меня покарает мечом. Хотя все они сейчас наверняка уже даже видеть меня не хотят.
Пусть все они и бесконечно добрые, хорошие люди — разве они когда-нибудь смогут простить такую отвратительную принцессу, которая убила их Артура, подняла кровавый мятеж и вступила в преступный сговор с врагами из Раджи?.. Поэтому, да. Если это только возможно. Например, как было в игровой ветке Гилберта.
— Убейте меня все вместе.
Смотрите на меня перед смертью с чистым презрением и ненавистью. Совершенно не испытывая ко мне ни капли жалости, сурово осудите и убейте ту, кто заслуживает только смерти. Ведь лишь только тогда моя жизнь будет правильно завершена.
— …И дайте мне напоследок насладиться всем этим, ладно?
Концовка без должного накала страстей — это такая невыносимая скука. Я тихонько, беззаботно напевала мелодию и что-то бормотала себе под нос, осторожно раскрывая окно обеими руками. Большие створки послушно распахнулись наружу, и в душную комнату хлынул свежий, прохладный утренний воздух. Я глубоко вдохнула его носом и выдохнула ртом. Ещё несколько часов — и этот прекрасный, мирный город под моим замком рухнет в огне, а вокруг разнесутся предсмертные вопли его жителей. От одной этой мысли я никак не могла спокойно усидеть на месте — так радостно и нетерпеливо мне было ждать этого финала. А-а-а-а, скорее, приходите же скорее. Скорее, скорее приходите и скорее…!
Убейте меня. Давайте вместе встретим эту прекрасную концовку? Пожалуйста, обретите свой заслуженный счастливый конец вместе с принцессой Тиарой. Никакой пощады я вам не позволю. Если вы вдруг вздумаете сдерживаться из жалости, тогда я сама, своими руками устрою вам всем плохую концовку. Пока из вас не останется только один, последний...
Продолжение следует…
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод и редактура: Tерпсихора
Вычитка и сведение: Исекайный Сомелье
Работа с изображениями: Animia
— Прайд. Прости, что отвлекаю, когда ты так занята.
За три дня до Праздника рождения Тиары Седрик вместе со своим верным слугой вежливо поклонился Прайд в парадном вестибюле дворца. Официально приглашённый на эти торжества почётным гостем, он прибыл в замок Фризии только вчера.
— Что ты, вовсе не отвлекаешь, — без всякого удивления встретила его Прайд: посланник уже заранее предупредил её о его визите.
Дворец для высоких гостей, где со свитой остановился Седрик, тоже находился в пределах охраняемой королевской резиденции. И всё же он специально, лично пришёл к ней. Прайд приветливо улыбнулась и вопросительно склонила голову. Он вдруг настойчиво попросил уделить ему личное время, даже прислал письмо — причём адресовал его именно ей, а не Тиаре, в которую, как всем известно, был искренне влюблён. Прайд ответила, что после обеда и своих обязательных занятий будет совершенно свободна, но в чём именно суть дела, она пока не знала.
— Так что же случилось? Тебя здесь что-нибудь беспокоит?..
— Да, у меня к тебе есть одна особая, личная просьба. Я займу лишь столько времени, сколько ты сама сможешь мне уделить. Не пройдём ли мы вон в тот сад?
«Ко мне, а не к Тиаре?!» — в замешательстве воскликнула Прайд про себя. От его неожиданных слов, так похожих на романтическое приглашение на свидание, у неё само собой недоуменно приподнялось одно плечо. Ведь он искренне влюблён в Тиару. Но самой Тиары сейчас здесь, увы, не было: занятая хлопотной подготовкой к своему празднику, она, как и Стайл, отправилась в главный королевский дворец, к высшему руководству страны. Если бы Прайд позвали туда в качестве сопровождающей сестру опекунши, она бы это прекрасно поняла. Но зачем приглашать на тайную прогулку в сад её одну?
— Можно, конечно… — осторожно отозвалась она и вопросительно оглянулась на своих верных личных рыцарей охраны.
Она встретилась с ними взглядами, однако оба рыцаря выглядели сейчас столь же озадаченными, как и она сама. Так и не разобравшись в ситуации, Прайд всё же послушно пошла за Седриком.
Перед дворцом, где жили Прайд с остальными, раскинулся большой, ухоженный сад, пышно усыпанный яркими цветами. Седрик было галантно протянул руку, чтобы взять Прайд за ладонь, но тут же поспешно отдёрнул её. Он твердо обещал себе не прикасаться к ней первым, а из его феноменальной памяти абсолютно ничто не исчезало. Поэтому он решил хотя бы просто, по-рыцарски сам проводить её.
— Сюда, прошу, — вежливо сказал он и уверенно зашагал вперёд по дорожкам, словно гулял по собственному саду.
Прайд послушно последовала за ним и снова удивленно склонила голову.
— Ты хочешь посмотреть какое-то определённое место? Я вполне могу показать тебе наш сад…
— Нет, в этом совершенно нет нужды. Его план уже полностью у меня в голове.
Больше он никогда здесь не заблудится, мысленно, твёрдо добавил Седрик. Прайд чуть понимающе улыбнулась. Чего ещё следовало ожидать от человека с абсолютной памятью. Она с теплом вспомнила тот забавный случай, когда он, по всей видимости, всё-таки умудрился заблудиться в их коридорах. Если подшутить и напомнить ему об этом сейчас, он наверняка густо покраснеет. Прайд благоразумно промолчала.
— Здесь вполне подойдёт.
Седрик решительно остановился на открытой лужайке, уютно окружённой пышными клумбами и высокими деревьями. Случайному прохожему её было не сразу заметно, посторонних глаз здесь почти не было — для тайного разговора место действительно идеальное, согласилась Прайд. Но тут же снова искренне удивилась. Если этот разговор настолько тайный, зачем было непременно выходить для этого наружу? Во дворце есть надежная гостиная. Седрик по-военному выпрямился, четко поставил ноги вместе и повернулся к ней. Его красные глаза смотрели прямо, оценивающе на Прайд и на тех, кто бдительно стоял у неё за спиной. Он глубоко втянул воздух и серьёзно встретился с ней взглядом.
— Прайд… Не могла бы ты ненадолго одолжить мне прямо здесь своих личных рыцарей охраны?
— …А?..
Глядя на его предельно серьёзное лицо и слушая этот пониженный, просящий голос, Прайд не сразу сумела осмысленно ответить. Только изумлённо, часто моргнула. Она-то уже внутренне приготовилась к долгому разговору о его безответной любви к Тиаре. Эта странная просьба просто застала её врасплох.
«Личных рыцарей охраны?..»
Она так и обернулась назад с этим немым вопросом на лице. Артур и Каллум, к которым напрямую относилась эта просьба, тоже удивлённо подняли брови. Ни один из них не ожидал, что позовут именно их. Артур уже лично видел, как Седрик просил руки Тиары, а умный Каллум догадывался о его тяжелой, безответной любви. Они не думали, что принц опять замышляет что-то недоброе по отношению к Прайд, тем более в открытую, в присутствии двоих вооруженных рыцарей, слуг и служанок. И всё же сама перспектива оставить Прайд с Седриком наедине заставляла их профессионально насторожиться. Поэтому нынешний, странный поворот совершенно не укладывался в их ожидания.
— Э-э… Одолжить — в смысле тебе срочно нужна охрана?
— Нет. Я хотел бы прямо здесь с ними сразиться! Даже если я получу травму в бою, никаких претензий к вам не будет. Мне непременно хотелось бы ещё раз вживую увидеть силу твоих рыцарей… Нет! Получить от них урок!
Лицо Прайд слегка, нервно дёрнулось. Глаза Седрика сейчас горели таким мальчишеским пылом, что она невольно, с испугом отклонилась назад. Что это в нём внезапно пробудилось? Впрочем, теперь ей всё стало абсолютно понятно: и этот непривычный, легкий наряд, и этот тяжелый мешок, который принц почему-то нёс сам, вместо того чтобы поручить его слуге.
У неё за спиной Артур молча, как перед боем, напрягся всем телом. Седрик тактично оборвал своё «ещё раз», словно хотел скрыть неприятные подробности, но ведь буквально вчера Артур без всякой жалости, в сухую отделал его в тренировочном поединке. При этом сейчас сияющий, полный азарта взгляд принца никак не походил на взгляд человека, затаившего на него обиду. Всё ещё не до конца понимая его истинных намерений, Артур тяжело сглотнул.
Неожиданная просьба о поединке с личными рыцарями охраны. Если Прайд специально позвали сюда только потому, что они охраняют именно её, это хотя бы отчасти логически объясняло происходящее. Она повернулась к своим людям, чтобы прежде всего узнать их собственное мнение. Рядом с ней был и верный личный стражник Джек, а находились они в глубокой безопасности, в королевской резиденции, внутри замка. С безопасностью, наверное, никаких проблем не возникнет. Но если сами рыцари сейчас не хотят этого боя, заставлять их как хозяйка она не имела права. На осторожный, вопросительный взгляд Прайд первым спокойно ответил Каллум:
— Я… совершенно не возражаю. Если речь идёт лишь о честном тренировочном поединке, в ордене мы к этому давно привыкли.
— Я!.. Я тоже не против…! Только… если бы вы заранее, четко указали, насколько… и какие именно условия!..
Артур поспешил громко заговорить, спохватившись, что снова дал Каллуму ответить первым. Не говорить же высокому принцу: «Я постараюсь вас не покалечить сегодня». Он лишь отчаянно надеялся, что тот задаст хоть какие-нибудь внятные правила — как вчера это сделал Стайл. В ордене жесткие поединки были повседневностью, но с ясными условиями победы и ограничениями всё гораздо проще. Каллум прекрасно понял, что именно Артур имеет в виду, и согласно кивнул ему.
— Какого именно рода поединок вы желаете провести? С мечами или без них, рукопашный бой — мы готовы следовать любым вашим пожеланиям, Ваше Высочество.
— Тогда я прошу вас: ни в коем случае не поддавайтесь мне!
Глаза Седрика радостно, азартно вспыхнули, как у получившего игрушку мальчишки. На этот раз от удивления запнулся даже сдержанный Каллум. Не поддаваться принцу?.. Для рыцаря он только что поставил едва ли не самую трудную, невыполнимую задачу. Скорее даже бросил им настоящий вызов. Каллум вовсе не считал Седрика слабым бойцом. Когда-то у него бывали сомнения в боевых способностях принца, но о его невероятных подвигах в оборонительном сражении он уже много слышал от других рыцарей.
Однако между простыми рыцарями и неприкосновенными членами королевской семьи есть огромная разница. Если драться в полную силу, без уступок, и случайно ранить принца чужой страны, простыми извинениями тут не отделаешься. Обычно строгие правила и ограничения вводят как раз для того, чтобы гарантированно избежать серьёзных травм. Но если основное, жесткое условие — никаких поблажек, всё разом становится намного, намного сложнее. И всё же Седрик с его сияющими от восторга глазами совершенно не выглядел как человек, который намеренно, со злым умыслом ставит их в затруднительное положение. Перед озадаченными рыцарями он гордо выпятил грудь.
— Разумеется, в разумных пределах возможного. Для личных, элитных рыцарей охраны такой противник, как я, — задача слишком простая. Как я уже ясно сказал, мои возможные травмы не повлекут для вас никаких последствий. Мне достаточно того, чтобы вы в бою разгромили меня без остатка.
Эти уверенные, честные слова немного успокоили Каллума и Артура, хотя вопрос, зачем вообще Седрику понадобилось такое унижение, никуда не делся. Но теперь они получили определённое, официальное разрешение, и эта просьба перестала казаться им невыполнимой. На этот раз нельзя снова позволить Каллуму пойти первым, решительно подумал Артур и поднял руку:
— Тогда давайте сначала я.
Глаза Седрика засияли ещё ярче. На вчерашней суровой тренировке со Стайлом Артур уже продемонстрировал ему своё великолепное боевое мастерство.
— Благодарю вас!
Седрик сразу, торопливо снял верхнюю одежду и передал её своему слуге. Из изысканного, богатого королевского наряда на нём, оказывается, была только она: под ней обнаружилась точно такая же плотная, защитная экипировка для поединков, как и вчера. Опустив свой мешок на землю, он достал оттуда два тренировочных, затупленных меча. Принц не мог даже поручить свою ношу слуге и с энтузиазмом носил её сам — при этой мысли Прайд вдруг с умилением увидела в нём большого, лохматого пса с поводком в зубах, отчаянно выпрашивающего у хозяина прогулку. Один меч Седрик бросил Артуру, второй ловко приготовил к бою. Даже опытный Каллум про себя признал: его стойка безупречная, ничуть не хуже, чем у полноправного рыцаря ордена.
— А, простите меня! Сейчас я сниму с рук эти доспехи, подождите немного!
— Сколько угодно! — бодро, с готовностью отозвался Седрик.
Артур торопливо снял детали брони, закрывавшие его кисти. Приближался Праздник рождения, меры безопасности во дворце усилили, и, как вчера, вместо обычных перчаток его руки сейчас защищали тяжелые латные. Личную обиду он уже вымещать совершенно не собирался, но драться предстояло в полную силу, без поблажек, да ещё на этот раз с тренировочными мечами.
Оба бойца приготовились, приняли боевые стойки, и Каллум дал знак. Не стоит всё-таки заканчивать всё в одно мгновение, подумал Артур и благородно дождался первого, атакующего движения Седрика. Принц стремительно бросился вперёд с занесенным мечом, Артур приготовился жестко встретить его. И едва тупое острие — раньше, чем ноги Седрика, — вошло в определённую, опасную зону перед рыцарем…
ЛЯЗГ! Седрика встряхнуло так сильно, словно он на полном ходу ударился в каменную стену. Только что он яростно наступал на Артура с мечом в руке, а теперь его меч мастерски выбили ещё до того, как он вообще успел сделать замах. Как крепко он ни держал рукоять, его оружие со звоном взлетело высоко в воздух. Принц опешил от шока. Он поднял глаза, отчаянно пытаясь понять, что именно произошло, — и увидел направленный прямо на него тренировочный меч Артура. Мгновенное, сокрушительное поражение.
Прайд едва успела разглядеть, как Артур неуловимо отбил его клинок, едва Седрик вошёл в его радиус, и одним плавным шагом сократил расстояние. Но неподготовленным слугам и служанкам просто показалось, будто меч принца магическим образом подскочил сам собой. Вдобавок Артур вмиг оказался рядом с ним — впору было подумать, что это какая-то пространственная Особая способность.
— Я… я победил. В-вас это… устроит?..
— Это просто великолепно! Как и следовало ожидать от капитана Артура! Я совершенно ничего не успел заметить!..
Не мог же Артур извиниться за то, что сражался с ним всерьёз. Он неловко, смущенно задал свой вопрос, а Седрик ответил ему громко и возбуждённо, словно только что очнулся от сна. Он искренне поблагодарил и поклонился рыцарю: ему действительно не стали поддаваться, как он и просил. Вместо ожидаемого гнева — явное, глубокое удовлетворение, будто всё произошло именно так, как Седрик и надеялся. У Каллума, внимательно наблюдавшего из-за спины Прайд, по коже тоже скатилась капля холодного пота. Неужели его это унижение действительно устраивает? Он уже подумал, не одёрнуть ли ему Артура, слишком уж легко и быстро опрокинувшего знатного противника: «Тебя ведь просили дать ему урок». Но по восторженной реакции Седрика он понял, что именно такой жесткий ответ и был верным.
— Можно мне попробовать ещё раз?
В голосе принца отчаянно звенел боевой задор. Противник только что наглядно, болезненно показал ему огромную пропасть между их мастерством, а глаза Седрика горели от этого всё ярче. Во второй раз их обмен быстрыми ударами продлился немного дольше, но в конце меч опять вылетел у него из рук. Сколько бы он ни понимал своей головой, как крепко бы ни сжимал рукоять, в мгновение соприкосновения клинков его оружие неумолимо взмывало в воздух. К третьей попытке его глаза немного привыкли к скорости, и бой затянулся ещё. Однако меч снова мастерски выбили, а обезоруженного Седрика жестко схватили за руку и бросили через плечо. Артур аккуратно уложил его у своих ног, так что травмы не было. Но будь это настоящее поле боя, его наверняка отшвырнули бы далеко, с дрожью подумал принц. В четвёртом и пятом поединках он наконец попытался сам выбить меч Артура. Тот просто не позволил этого сделать, и в итоге своего оружия снова лишился Седрик. В шестой раз, когда принц опять попробовал обезоружить рыцаря, Артур в конце концов ударил голым кулаком в защищённую часть тела и отбросил его назад.Но даже теперь, тяжело дыша на траве, Седрик ничуть не выглядел недовольным. Скорее уже сам Артур начал всерьез тревожиться:
— С вами точно всё в порядке?
Прайд тоже смотрела на это избиение с некоторой оторопью. А Каллум наконец понял всё верно: Седрик в самом деле отчаянно хочет увидеть их настоящую, боевую силу.
Артур стирал тыльной стороной ладони холодный пот, когда Каллум уверенно шагнул вперёд:
— Теперь позвольте мне.
Он забрал у него тренировочный меч и велел Артуру вернуться к охране принцессы. Тот, уже начавший всерьез бояться, что ещё немного — и он всё-таки покалечит Седрика, с явным облегчением выдохнул.
— Прошу вас.
Поклонившись, он подхватил свои латные перчатки и поспешил обратно к Прайд.
— Ваше Высочество, вы не возражаете, если я в этом бою обойдусь без тренировочного меча?
— Нет, но… Нет. Прошу вас, нападайте.
От такого неожиданного предложения Каллума Седрик сперва округлил глаза, но тут же решительно покачал головой и ответил улыбкой. Безопасно ли это — драться совсем без оружия, пусть противник и вооружён лишь затупленным тренировочным мечом? Задавать такой вопрос Каллуму, опытному капитану, как и Артур, было бы крайне невежливо. Тем более вчера Артур уже наголову разбил Седрика голыми руками. Застегнув свои доспехи, Артур сменил Каллума в роли судьи и подал знак к началу. На этот раз первым сорвался с места Каллум.
Во всех предыдущих поединках с Артуром наступал именно Седрик, поэтому эта неожиданность заставила его вздрогнуть и остановиться. Он встретил противника точь-в-точь в той же самой стойке, которую только что принимал Артур. Каллум на миг удивленно расширил глаза. Эта стойка отличалась от первой, но тоже входила в число тех базовых, которым учили в их ордене. Уже одно это быстрое обучение заслуживало высокой похвалы. Однако в тот самый миг, когда Седрик поднял свой меч, Каллум резко изменил скорость сближения. Принц рубанул, ожидая, что рыцарь окажется вплотную, но тот легко уклонился, лишь откинув корпус, и носком своего сапога снизу жестко подбил рукоять в промахнувшейся руке принца.
После неоднократных, тяжелых ударов Артура пальцы Седрика уже начали предательски неметь, и меч едва не выпал. Принц потерял равновесие, отчаянно пытаясь удержать оружие. В то же самое мгновение Каллум схватил его за плечо и руку и потянул в сторону сместившегося центра тяжести. Всего за несколько секунд противник словно прочитал все его судорожные движения. Седрик перевернулся в воздухе и тяжело приземлился на спину. Каллум не отпускал захвата, поэтому это падение оказалось мягким и почти безболезненным. Его не перекинули через плечо, как это делал Артур: ощущалось это скорее как кувырок вперёд. Осознав, что его спина уже коснулась земли, Седрик на несколько секунд в шоке застыл.
— Вы не ранены?! — испуганно закричали слуги.
Он успокаивающе ответил им жестом, но понять, что именно с ним произошло, пока не мог. За считаные секунды с того момента, как Каллум бросился к нему, случилось слишком многое. Обладая абсолютной памятью, Седрик пытался восстановить всё в голове, но движения рыцаря были слишком быстрыми. Он понял лишь, что Каллум уклонился от его меча. Затем оружие почему-то уже ускользало из его пальцев, он успел подумать: «Плохо дело», — а потом перед его глазами мелькнуло небо и спина коснулась земли.
Припоминая мельчайшие подробности, он восстановил в памяти мгновение удара снизу по руке, после которого его меч начал выпадать. Но и оно было мимолётным. Не меньше трёх этапов, подсчитал Седрик, перебирая свои воспоминания, — а прошло ровно четыре секунды. И пока Каллум не отпустил его уже на земле, он даже не успел осознать, что его жестко держат за плечо и руку. Не было такого сокрушительного удара, как вчера, когда его свалил Стайл, — словно всё это ему просто приснилось.
— Ваше Высочество. Вас устраивает такой поединок?..
— Да. Да… Не могли бы вы ещё раз… повторить это?..
Он так и лежал на траве с открытым ртом, пока Каллум не протянул ему руку и не вернул его к действительности. Седрик ухватился за неё и поднялся с чувством, будто решал сложную загадку. Ему хотелось не спрашивать, а собственным телом понять, что именно с ним произошло. Каллум сразу, без вопросов согласился повторить.
Во второй раз Седрик попытался уклониться и уйти от подбивающего удара, но закончилось всё точно так же. В третий раз Каллум прочёл даже это его уклонение, окончательно выбил меч и снова легко перевернул принца. Этот последний приём всё равно оказался для него особенно быстрым. Пусть «Дитя Божье» способно идеально усвоить всё, что запомнило, — если глаза просто не успевают увидеть, повторять нечего.
— Ещё раз.
Седрик попросил об этом с такой широкой, маньячной улыбкой, что наблюдавшей Прайд стало страшновато. Однако на этот раз после сигнала Каллум не бросился вперёд.
На секунду оба замерли.
— Прошу, нападайте, — пригласил Каллум.
Седрик послушно оттолкнулся от земли. Ему хотелось попробовать приём, показанный Каллумом: с мечом в руке он решил поискать уязвимый момент в защите. Но едва он широко замахнулся, как противник… неуловимо уклонился, одновременно зашёл ему за спину и взял на жесткий удушающий приём.
— Это отличный способ обездвижить вооружённого противника даже голыми руками.
Пока Каллум совершенно спокойно объяснял это, Седрик не только не мог пошевелиться в захвате, но и выронил меч. Разумеется, рыцарь не собирался по-настоящему душить принца. И всё же, удерживая его с определённым усилием, он слегка, профессионально вывернул его запястье — и оружие без труда выпало.
Прайд побледнела и в испуге отступила на полшага. Её испугала не столько мгновенная, беспомощная неподвижность Седрика, сколько мысль о скрытой способности Каллума — сверхчеловеческой силе. Примени он её сейчас на полную, дело не ограничилось бы простым удушением: шея принца попросту переломилась бы как хворост. Пока Каллум не убрал свои руки от принца, ледяной холод не отпускал спину Прайд.
— …Полагаю, этот приём гораздо практичнее предыдущих. Если он вас устраивает, я подробно объясню всё, чему могу научить. Думаю, вам будет полезно знать и способы противодействия — как правильно отбиться, как избежать такого захвата. Если вы, конечно, не возражаете, Ваше Высочество.
— Непременно! Благодарю вас!..
Это неожиданное предложение Каллума заставило бледное лицо Седрика просиять. Ему всё ещё отчаянно хотелось испытать предыдущий приём, но занятия с таким умелым рыцарем — это именно то, чего он желал. Наблюдая за их разговором, Артур пережил настоящее, профессиональное потрясение. Если это не поединок, а именно обучение — можно и не бояться ранить члена королевской семьи. Вот что значит опытный Каллум. Вместе с искренним восхищением пришло лёгкое уныние: уже второй день, а сам он до такого просто не додумался. Он только и ломал голову, как сражаться с Седриком всерьёз, не причинив ему тяжелых травм.
Каллум краем глаза заметил, как напряглось лицо Артура. Заговорить с ним он сейчас не мог, поэтому лишь встретился с ним взглядом и чуть улыбнулся. На самом деле он сам многому научился, наблюдая поединки Артура с Седриком. Поначалу Каллум решил лишь, что принц просто хочет увидеть боевое мастерство рыцарей, и попробовал несколько сложных технических приёмов. Но, оказавшись перед ним в бою, он заметил кое-что ещё: этот цепкий взгляд, который отчаянно пытается «украсть» технику. Будучи капитаном и обучая рыцарей, он видел такие голодные глаза часто. Однако показанные им приёмы не усвоишь за один-два дня тренировок. Потому он и сменил их на удушающий захват, пригодный для самообороны, и предложил обучение. Техника и практика нужны и здесь, но в отличие от первого приёма объяснить этот проще, да и устроен он понятнее.
Убедившись, что Седрик с радостью согласен, Каллум с глубоким облегчением перешёл от опасных поединков к более безопасному и разумному занятию: обучению удушающим приёмам и защите от них.
✧ ═══════════════ ✧
— На сегодня давайте закончим, Ваше Высочество, второй принц Седрик.
— Благодарю вас.
На вежливое предложение Каллума завершить занятие Седрик послушно ответил благодарностью. Ему явно хотелось продолжить, но дела самой Прайд и её личных рыцарей были важнее. К тому же он тактично помнил, что скоро у её охраны будет смена.
— За столь короткое время вы разобрались в приемах удивительно хорошо. Не советую применять это в бою без должной осторожности, но, если не забудете сегодняшний урок, освоитесь очень быстро.
— Благодарю за похвалу, капитан Каллум. На свою память я не жалуюсь, так что можете не беспокоиться.
«Ещё бы ты на неё жаловался!» — едва не выкрикнула Прайд про себя, слушая их вежливый разговор, но вовремя сжала губы и удержалась. Она-то прекрасно знала: обладатель абсолютной памяти Седрик просто физически не забудет этого, даже если его очень попросить. Какое там «быстро запоминаю» — наверняка он почти всё уже идеально освоил.
— Прайд, прости меня, что заставил тебя так долго ждать. Я не нарушил твои дальнейшие планы на день?
— Нет, пока всё в полном порядке. До послеобеденного чая у меня ещё есть время. А у тебя самого как с делами?
— Тоже всё хорошо. Собирался потом пойти в библиотеку, но прежде, пожалуй, мне придётся хорошенько вымыться.
Он весело рассмеялся, оглядывая свою грязную одежду. Прайд тоже невольно, с теплотой улыбнулась. Пока его жесткие поединки с Артуром и Каллумом ещё продолжались, юный принц успел изрядно вымазаться в пыли и траве, как счастливый ребёнок после бурных игр.
— У себя дома, в Церсисе, я бы отправился прямо в большую купальню в замке. Но во Фризии, кажется, аристократы предпочитают отдельные, закрытые ванны?
— Да. Купальня Церсиса такая просторная и приятная. У нас же настолько большой, наверное, можно назвать разве что… общую солдатскую купальню в замке?
Вспомнив о ней, Прайд вопросительно посмотрела на Каллума и Артура. Общая купальня в замке действительно существовала, но сама принцесса, по понятным причинам, ей никогда не пользовалась. В их стране просто не бывает такого, чтобы королевская семья и знать сидели в одной воде с простыми слугами. Но при словах «общая купальня» Седрик заметно оживился:
— А-а.
Он сообщил ей, что прекрасно помнит её по плану их замка, который детально изучил только сегодня утром. Плечи Прайд чуть дрогнули от шока. Утром — за такое смешное, короткое время он уже досконально запомнил сложное устройство всего нашего замка. Она вновь, с некоторым благоговением осознала пугающую, нечеловеческую силу его памяти.
— Я сам удивился, что и во Фризии в замке есть такое место для совместного купания. Может, мне сегодня попробовать сходить туда?
— О, прости. Это формально не запрещено для гостей, но обычно ни королевская семья, ни высшая знать туда не ходят. В основном этой купальней пользуются только замковые слуги и простые рыцари. К тому же её открывают для всех только в праздники и за день до и после них…
— Вот как.
Седрик слегка поник, разочарованный. У себя в Церсисе он как-то даже тайно спускался в город, чтобы запросто посетить общественные купальни, но во Фризии между простым народом и королевской семьёй стояла гораздо более высокая, непреодолимая стена. Если уж местные монаршие особы туда никогда не ходят, внезапный визит иностранного принца заставит остальных лишь излишне волноваться. Ему не хотелось из-за своей прихоти отнимать у простых людей редкую возможность расслабиться и насладиться большой купальней.
— Вы сказали, рыцари. Значит, капитан Артур и капитан Каллум тоже там бывали?
От своей затеи Седрик благоразумно отказался, но подумал: уж личные рыцари Прайд, в отличие от него самого, наверняка там не раз купались. Артур и Каллум разок переглянулись между собой и ответили:
— Да, Ваше Высочество.
— Я довольно часто туда хожу, — с улыбкой добавил Артур. — Не знаю, как там по сравнению с вашими роскошными купальнями Ханазуо, но у нас весьма просторно — даже плавать можно. Когда там многолюдно, разом помещается довольно много народу. Хотя абсолютно весь орден, конечно, не влезет.
На последних словах он чуть усмехнулся. Самой Прайд тоже стало интересно. По этому описанию это место очень напоминало большие общие купальни, которые она так часто видела в своей прошлой жизни. Ей вдруг отчаянно захотелось заглянуть хотя бы в женское отделение.
— Мне тоже иногда доводилось ею пользоваться, — сдержанно продолжил Каллум.
Прайд слегка, искренне удивилась, что такой утонченный рыцарь благородного происхождения вообще посещал общую купальню с простолюдинами.
— Не так часто, как Артур, но моё впечатление осталось хорошее: там очень просторно и чисто… Правда, когда я пришёл туда впервые, мои товарищи по набору так жутко шумели, что нормально отдохнуть мне не удалось. После этого я какое-то время туда вообще не ходил.
Ни Прайд, ни Артур не упустили из виду, как на несколько долгих секунд взгляд Каллума сделался далёким, ностальгическим. Ещё будучи новобранцем, он привык есть, жить и спать в общей, шумной казарме, поэтому и совместное купание уже не вызывало у него сильного аристократического сопротивления. Но купальня предназначена в первую очередь для того, чтобы спокойно помыться, согреться и отдохнуть. А в тот раз случайно вышло так, что, кроме их молодого набора, других посетителей там не оказалось, и его товарищи разошлись не на шутку. Это воспоминание было для него малоприятным. Его тогда с хохотом столкнули в воду, вокруг летели мыльные брызги, по полу катались шайки, а кто-то действительно принялся плавать наперегонки. Даже рассказывать об этом балагане здесь, перед принцессой, ему не хотелось. Тогда в купальню пришёл один из дежурных капитанов, стоявший над ними по званию, и прекратил этот беспорядок строгим выговором. Сейчас Каллум сам стал капитаном — и, пожалуй, тоже прикрикнул бы на них за такое.
Жаловаться он, однако, не собирался. А Прайд жадно зацепилась за его слова «товарищи по набору». Она, конечно, не знала подробностей службы абсолютно всех рыцарей, но об одном, очень конкретном ровеснике Каллума по набору она прекрасно помнила. Неужели это был именно он…? Можно ли сейчас спросить об этом? Она уже приоткрыла рот для вопроса, как вдруг:
— О, нашлись! Эй, Каллум, Артур! Мы на смену!
— Спасибо вам за службу. Ваше Высочество, принц Седрик, простите, что прерываем ваш разговор.
Услышав бодрые голоса с одной стороны сада, все разом обернулись. Личные рыцари охраны Алан и Эрик наконец пришли сменить своих уставших товарищей на вторую половину дня. Алан, широко махавший рукой, вслед за вежливым приветствием Эрика тоже поклонился Седрику. Артур и Каллум ответили им, как обычно, и профессионально начали передавать своё дежурство.
— Нам сказали, что вы «в саду», вот мы вас и искали здесь порядочно, — Алан весело почесал голову и рассмеялся.
— Нам помог садовник: сказал, что именно здесь слышался какой-то шум, — с облегчённой улыбкой добавил Эрик.
— Здесь ведь не очень-то заметно со стороны… — слегка смущенно ссутулился Артур.
— По желанию принца Седрика мы только что провели несколько тренировочных поединков. А сейчас мы немного беседовали, — сухо объяснил Каллум рядом с ним.
— Поединков? — невольно, с удивлением повторили разом Алан и Эрик.
Стоило им только дослушать это объяснение, как лицо боевого Алана озарилось широкой, азартной улыбкой.
— Если желаете, Ваше Высочество, я тоже могу с вами сразиться.
— К-капитан Алан?! Тогда сначала я! Позвольте сначала выступить мне!
Алан чуть подался вперёд, с интересом глядя на Седрика, а Эрик поспешно, в панике вызвался следом. Его сейчас пугало вовсе не то, что он невежливо пропустит старшего по званию вперёд, — а то, что первым в этот бой ринется именно Алан. Эрик поднял руку и заговорил ничуть не тише своего капитана. Каллум про себя глубоко, понимающе кивнул. Алан ведь не видел ни его хитрых поединков, ни сокрушительных поединков Артура; отвечать на просьбу принца Седрика сразу, вслепую было слишком опасно для здоровья гостя.
— Вы не против?.. Прайд, мне можно? Хотя бы пока позволяет ваше время!..
— Д-да, конечно… Но ты уверен, что ещё можешь? С тобой точно всё хорошо?
Ты не устал? Прайд уже скорее беспокоилась о его физической выносливости, но, увидев, как радостно засветились его глаза после её разрешения, тут же сдалась. Улыбается, как счастливый ребёнок в парке развлечений. Она тепло попрощалась с Артуром и Каллумом, которым ещё предстояли дневные учения, и решила ещё немного остаться в саду.
Седрик заранее поблагодарил Эрика за грядущий поединок и добавил:
— Очень прошу вас: без всяких поблажек мне!
Лоб Эрика нервно дёрнулся.
— Да, всё-таки сначала выступлю я!
Он решительно не собирался пропускать Алана вперёд. Как и Алан, Эрик долго служил в элитном первом отряде и прекрасно знал, что именно значит для его капитана сражаться на тренировке «всерьёз». Сам Алан тоже это понимал и потому без возражений, благодушно наблюдал за Эриком с улыбкой.
Поздоровавшись с противником, Эрик профессионально приготовил тренировочный меч. Однако после сигнала Алана он не двинулся сразу. Он выждал ровно один вдох и, только когда Седрик бросился вперёд, сам сделал выверенный шаг. Принц на этот раз уже не стал широко замахиваться. Подойдя на то расстояние, которое он счёл радиусом удара неспешно изготовившегося Эрика, он заранее напрягся. «Сейчас!» — уверенно решил он раньше, чем вообще увидел движение рыцаря. Но удар Эрика последовал ровно на три доли секунды позже, чем он ожидал.
ЛЯЗГ! Руки принца снова пронзило болезненным ударом, и Седрик невольно стиснул зубы. Радиус действия Эрика оказался значительно меньше, чем у Артура, однако даже на миг расслабиться в бою было фатальной ошибкой. Дело не ограничилось просто выбитым из рук мечом: самого Седрика мощно отшвырнуло туда же, куда улетело его оружие. Отчасти это произошло потому, что он, ожидая удара, заранее слишком крепче вцепился в рукоять. Но главное — сила этого рыцаря была совсем другого, высшего порядка. Эрик бил вовсе не ради того, чтобы выбить оружие, а чтобы вместе с оружием надежно нарушить всё равновесие противника.
— Вы в порядке?! — встревоженно протянул ему руку рыцарь.
Но Седрик, вновь поверженный им в одно мгновение, только застыл на траве с округлившимися глазами.
— Прошу прощения, Ваше Высочество. Я немного перенапряг свои плечи…
— Нет, это ведь я просил не поддаваться мне… Можно ещё раз?..
Коротко пискнул от ужаса не сам Эрик, а Прайд. Она увидела, как в широко открытых глазах Седрика снова разгорается этот безумный, радостный огонь.
— Ещё раз?.. — невольно, с недоумением переспросил даже Эрик.
Он очень тщательно выбирал свой удар так, чтобы и не ранить члена королевской семьи, и при этом не делать ему явных поблажек. Но Седрик упал куда легче и дальше, чем он ожидал. Эрик уже мысленно корил себя: надо было сначала подольше обменяться с ним легкими ударами. Его просьба повторить бой оказалась полной неожиданностью.
Во второй раз он постарался устроить с ним настоящий обмен ударами. Но едва их клинки скрестились, как Седрик прямо в лицо ему азартно воскликнул:
— Прошу, бейте точно так же, как только что!
И тут же снова оказался сбит на землю вместе с мечом. Эрик умел, как и Артур, прицельно выбивать только оружие. Но раз его прямо просили повторить прежнее, жесткое движение, ему оставалось только повиноваться. Седрик без промедления, с ослепительной улыбкой, пожелал третьего поединка. На этот раз лицо Эрика тоже слегка, нервно дёрнулось.
В четвёртом поединке принц попытался ловко подбить ногой рукоять его меча, после чего завязался короткий бой без поблажек. Но закончилось всё опять тем, что Эрик жестко отшвырнул принца вместе с оружием. К пятой попытке Седрик наконец-то сумел удержать свой меч — зато его руки онемели до крайности. Тут уже Эрик встревоженно потребовал остановиться.
— Ваше Высочество, простите мне мою дерзость, но намеренно выпустить оружие из рук — это тоже важный тактический приём. В тот момент, когда его выбивают, можно переключиться и воспользоваться открывшейся брешью в обороне. Остаться в бою с неработающими руками гораздо хуже!
— Учту это… Спасибо вам за урок.
Тщательно выбирая слова, чтобы не оскорбить принца, Эрик профессионально предостерёг его от чрезмерного упорства в удержании меча. Седрик виновато опустил голову, попеременно растирая ноющие руки. На самом деле Эрик аккуратно рассчитывал свою силу так, что противник, выпустивший оружие, лишь потеряет равновесие. Но Седрик во время обороны Ханазуо легко выдерживал удары простых солдат, и руки у него ни разу так не немели. А сейчас немели. Он честно признал свою ошибку: он недооценил не только разницу в их мастерстве, но и физическую силу, и стойки рыцарей, и их боевые возможности в целом.
— Тогда отдохните — и сразитесь со мной! Я буду вообще без меча, так что не волнуйтесь!
— Капитан Алан! Ему нельзя ранить не только руки!
Эрик резко изменился в лице от этих слов Алана, словно больше не способного дождаться своей очереди. Казалось бы, посмотрев на его жесткие поединки, капитан должен был хотя бы приблизительно, трезво оценить текущий уровень Седрика. Но он, наоборот, только сильнее загорелся азартом. Принц смело попытался выполнить такой сложный приём, как удар ногой по рукояти меча Эрика, а затем, пусть лишь однажды, выдержал его силовой удар и не выронил оружие. Это ещё больше раззадорило Алана. Он уже знал о «Божьем Дитя», потому его интерес только рос.
— С удовольствием! — Седрик сжал кулаки и легко вскочил на ноги.
Прайд вместе со своими личными служанками осталось лишь наблюдать за этим безумием с застывшей полуулыбкой.
— Сейчас я тоже приготовлюсь! Подождите немного!
С этими словами Алан с лязгом начал снимать свои латные перчатки. Условия будут точно такими же, как у Артура, подумали Прайд и Седрик и молча смотрели. Однако вслед за кистями он неожиданно освободил от брони и свои ноги. Тяжелые доспехи довольно небрежно брякнули на землю. Прайд всерьез встревожилась и незаметно приблизилась к Эрику.
— Послушай, Эрик… Капитан Алан зачем-то снимает даже защиту ног. Это вообще безопасно?..
Выходить против меча без брони и на руках, и на ногах казалось ей слишком рискованным. Тем более против способного Седрика. Пусть пока он и проиграл все свои поединки, зато он уже встретился с тремя личными рыцарями охраны и один за другим гениально усваивал их приёмы. Но Эрик лишь мягко, снисходительно улыбнулся и отмахнулся от неё:
— Нет-нет. Просто драться с капитаном Аланом врукопашную принцу было бы слишком опасно… На одних мечах ещё куда ни шло.
Вопреки его успокаивающему жесту его слова тяжело, тревожно отозвались у Прайд внутри. Он говорил так, будто бой на острых мечах был для Седрика безопаснее. Ей хотелось переспросить, но тут раздалось:
— Эрик, давай свой сигнал!
Оба повернулись к Алану и Седрику.
По взмаху Эрика Алан рванул к принцу. Всё заняло лишь одно неуловимое мгновение. Сам рывок Седрик заметил, но от его невероятной скорости просто не поверил своим глазам. Если смотреть на это спереди, впору было усомниться, способен ли вообще человек физически двигаться так быстро. А в следующую секунду принц уже летел прочь по воздуху. Глухо стукнул удар: Алан предельно точно попал ногой по защите и отправил Седрика дальше, чем кто-либо до него. Благодаря времени в воздухе тот всё же успел сгруппироваться при жестком падении, но понять, что именно с ним произошло, не смог. Даже когда он, кашляя, поднялся из облака пыли, его рот оставался открытым от шока.
— Вы в порядке?! — весело помахал ему Алан издалека.
Седрик ответил ему не сразу. Прошло больше трёх долгих секунд, прежде чем он вдруг резко вскочил, словно внутри него щёлкнул переключатель.
— Прошу вас, ещё раз — точно так же!
Он выкрикнул это с такой первобытной силой, что сразу после тяжело, хрипло выдохнул.
— О-о? — Алан рассмеялся, совершенно не скрывая своего удивления.
Ударяя ногой, он искренне постарался свести свою силу к абсолютному минимуму. Но даже так принц улетел весьма эффектно — кто бы вообще подумал, что после этого он попросит повторить?
— Я-то не против…
Всё-таки он только что пнул члена королевской семьи, поэтому он посмотрел на Прайд, проверяя её реакцию. Рядом с криво улыбавшимся Эриком она уже застыла с дёргающимся лицом и ничего не говорила. Только обреченным движением руки показала: «Пожалуйста», — хотя одно плечо у нее само нервно приподнялось. Если после такого прекрасного, мощного бокового удара Седрик способен так улыбаться, пусть делает сколько хочет.
Получив молчаливое разрешение, Алан слегка, с хрустом потянул спину:
— Тогда начинаем.
Седрик ничуть не испугался. Громко попросил приступить и упрямо поднял меч руками, в которых ещё не прошло болезненное онемение.
Сразу после сигнала Эрика Алан, как и обещал, бросился вперёд с той же самой невероятной скоростью. По движению глаз Седрика ещё до удара было ясно: принц просто не успевает за ним следить. И всё же Алан ударил в точности, как прежде. Удар должен был прийтись точно в то же самое место, что и в первый раз… но немного сместился.
— О?!
Эту перемену заметил сам нападавший. Седрик, который вроде бы не видел его движений, отступил назад для уклонения ещё до того, как Алан поднял ногу. Рыцарь в самый последний момент инстинктивно скорректировал удар и всё же попал по защите, но то, что его движение предугадали, сильно удивило его.
Такое стало возможно только потому, что Седрик в точности, как машина, запомнил все действия Алана, а тот честно повторил атаку с совершенно той же скоростью и в то же место. Однако, хоть Алан и знал о феноменальной памяти принца, он никак не ожидал, что его прочтут так быстро. Улыбка сама расползлась по его лицу. Чтобы уже со второй попытки кто-то вообще уклонялся от его коронного движения — среди тех, кто не был рыцарем, такого ещё не случалось. А Седрик сразу после того, как снова отлетел, азартно крикнул:
— Ещё раз!
Алану даже отчаянно захотелось сразиться с ним по-настоящему.
На третьей попытке Седрик действительно, невероятным образом наполовину ушёл от его удара.
— О-о! — на этот раз Алан восхищенно воскликнул громко.
Однако вторым, молниеносным ударом, нанесённым сразу после приземления, точно попал ему в живот. Седрик тяжело закашлялся от силы толчка.
— Ох, простите! — Алан тоже всерьез забеспокоился.
Он слишком увлёкся боем и рефлекторно продолжил атаку после уклонения противника. Да, его удар пришёлся по защите, а не по голому телу, но силы он вложил гораздо больше, чем следовало. Алан поспешно подбежал к кашлявшему Седрику, который согнулся и держался за живот поверх снаряжения, виновато заглянул ему в лицо и велел глубже дышать.
— Капитан Алан! — испуганно закричал сзади Эрик.
По тому, как засуетился Алан, он всерьёз подумал: не сломал ли он принцу кости? Отойти от Прайд было нельзя, поэтому Эрик ограничился криком, но всем телом подался вперёд, отчаянно желая броситься к ним на помощь. Переломать кости почётному гостю перед самой церемонией — такое могло стоить Алану его должности.
— Седрик, ты в порядке?! — окликнула и перепуганная Прайд.
Принц кое-как выровнял своё дыхание и, всё ещё шумно хватая воздух, наконец повернулся к Алану.
— Е… ещё раз! Можно?.. Точно так же!
Увидев, как в глазах Седрика колышется сильное, неугасимое пламя, Алан на этот раз тоже слегка дёрнул лицом. «Ох ты…» — с уважением подумал он и уже не решился ответить сразу.
— Э-э… Всё-таки это лишь тренировка. Может, теперь мы немного снизим скорость?
— Нет! Прошу вас, так же! Если можно, с того же расстояния и с той же силой!
Седрик улыбался, а боевой Алан, напротив, начал медленно отступать. Эрик даже округлил глаза от удивления. Редко увидишь, чтобы бесстрашный Алан сам стушевался перед тренировочным поединком.
По настойчивой просьбе принца в четвёртый раз Алан снова побежал с прежней скоростью. Но Седрик уже шатался от накопившейся усталости и ударов, и теперь его просто отбросило прямо назад. Но он всё равно упрямо потребовал пятую попытку:
— Ещё раз!
На этот раз Алан уже сознательно, аккуратно уменьшил силу… И тут произошло то, чего никто не ожидал. Вместе с силой немного упала и скорость движения его ноги. Теперь Седрик, опираясь только на идеально запомнившийся момент атаки, действительно уклонился и намеренно выпустил свой меч. Протянул руку к Алану, ещё находившемуся в воздухе, чтобы бросить его через плечо. Принц уверенно тянулся точно туда, где нужен захват для броска. Алан мгновенно понял: сейчас его схватят. На миг опередив противника, он сам жестко упёрся рукой в приближавшееся плечо Седрика и, использовав его как опору, ушёл от захвата акробатическим переворотом в воздухе.
В одно мгновение он исчез из поля зрения принца и оказался у него за спиной. Когда Седрик развернулся всем телом, Алан перехватил его руку — и сам безупречно бросил через плечо. Как и Артур, он смягчил его приземление. Седрик не успел даже моргнуть, а его ноги уже подломились на земле.
— Это было великолепно, Ваше Высочество! Вы даже попытались меня контратаковать!
— …П-попытался… Но в следующее мгновение бросили уже меня.
Алан возбуждённо, искренне хвалил его громким голосом. Седрик едва мог шевелить пересохшими губами. Он снова и снова прокручивал в своей памяти случившееся, но после того, как Алан исчез из виду, ничего разобрать не удавалось. Принц прекрасно понимал: избежать удара ему удалось только потому, что рыцарь позаботился о нём и смягчил атаку. Но дальше кружилась уже не только картинка перед глазами — кружилась сама голова. Во время оборонительного сражения он видел немало рыцарей Фризии в бою. И всё же движения Алана были чем-то совершенно иным.
— …Капитан Алан! Очень прошу! То, что было только что — ещё раз…
— Капитан Алан! Полагаю, вам уже пора вернуться к охране!!
Увидев, как Седрик вновь пытается поднять указательный палец, Эрик наконец криком прервал его. Ещё на четвёртой попытке, когда принц зашатался, он твердо решил: нынешняя, пятая, должна стать последней. Следом прикрикнула Прайд:
— Седрик! Хватит!
Она было подумала: пусть занимается с ними сколько хочет. Но сейчас стало ясно, что от боевого возбуждения он уже не способен рассуждать здраво. Алан тоже понимал, что с таким накалом у Седрика дело плохо. Принц сверкал глазами и радостно улыбался, однако дышал ненормально тяжело и уже не держал корпус ровно.
Лишь после резкого окрика Прайд Седрик часто моргнул и наконец опомнился.
— Прошу прощения, капитан Алан. Я слишком увлёкся!..
— Нет, это вы меня простите… Кстати, с Каллумом и Артуром вы тоже так интенсивно занимались?
Даже только с ним и Эриком Седрика снова и снова швыряли в разные стороны. Алану стало искренне интересно: неужели принц успел столь же упорно посражаться и с теми двумя? Седрик отрицательно покачал головой:
— Нет.
И объяснил, что затем Каллум мудро перешёл к обучению. Услышав это, Эрик тут же поспешно воскликнул:
— Прекрасная мысль! Если вы не возражаете, Ваше Высочество, я покажу вам несколько приёмов для самообороны!
— Тогда и я научу! Думаю, простые удары ногой вроде того или смену направления в воздухе вы освоите без труда.
Алан сделал своё предложение, по достоинству оценив координацию Седрика. Для Эрика это был безопасный способ дать отдышаться обоим, увлёкшимся сверх меры, — но принц просто засиял от счастья.
— Непременно!
Он горячо поблагодарил двух любезных рыцарей.
Эрик недоверчиво покосился на Алана: воздушные приёмы? На его лице появилось кислое выражение. Удары ногой ещё понятно. Но когда этому принцу вообще пригодится смена направления в воздухе? Сам Эрик решил предложить ему надежные способы лишить противника сознания и приёмы, требующие минимум лишних движений. Седрик за невероятно короткое время сумел уклониться от атаки Алана, капитана первого отряда, пусть тот и сдерживался. С такой подвижностью ему вполне хватит средств защитить себя и без сложных, акробатических трюков.
Прайд тоже глубоко, искренне вздохнула с облегчением: интерес Седрика наконец-то переключился на безопасное обучение. Она и не предполагала, что именно с этого дня у принца начнётся такой интерес даже к учебному полигону рыцарского ордена.
✧ ═══════════════ ✧
— Вот как. Значит, во Фризию вы пока не возвращаетесь? Попьёте чаю — и снова в путь за ответными письмами? — Я тут вообще-то не чай пью.
Вал презрительно фыркнул и запрокинул голову, наклонив бутылку. В просторных личных покоях принца Леона в королевском замке Анемона он, как обычно, беззастенчиво потягивал крепкое спиртное. За изящным столом прямо перед ним Кемет и Сефек с удовольствием наслаждались горячим чаем и сладостями.
Вал уже успешно развёз официальные письма по всем странам, заключившим с Фризией союзные и мирные договоры, но ответных писем ему пришлось там ждать. Именно поэтому он приехал доставить последнее письмо в Анемон, который специально оставил напоследок. Изначально он рационально собирался сначала собрать абсолютно все ответы и лишь затем по пути заехать в соседнюю с Фризией страну. Однако благодаря своей Особой способности Вал мог на огромной скорости скользить по земле, и путь от Анемона до тех стран, где его ждали ответы, и обратно вовсе не представлялся ему каким-то значительным, долгим расстоянием. Леон тепло пригласил их передохнуть, и троица, как обычно, по-свойски заглянула в его комнату. Вместо плотного обеда они сейчас утоляли свой голод сладкими угощениями к чаю и спиртным. Если вволю поесть и попить здесь, а потом на скорости отправиться за письмами, они прибудут туда как раз в точно назначенные день и час.
— Совсем скоро Праздник рождения принцессы Тиары, вам, доставщикам, тоже хлопот хватает. В сам день праздника вы останетесь во Фризии?
— Ещё не решил.
— Что?! Это же такой большой, красивый праздник! — тут же возмутилась Сефек. — Мы ведь всё равно повезём туда письма. Почему бы нам не остаться там?
— Я тоже очень хочу погулять на празднике! И Тиару поздравить, — радостно поддержал её Кемет.
— Вы-ж уже всучили ей свои цветы на днях.
— Это совсем другое! — Сефек заговорила ещё громче, обиженно распахнув глаза.
Она и Кемет каждый год обязательно, лично поздравляли добрую Тиару с днём её рождения. В этот раз, возвращаясь с очередной доставки, они совершенно случайно заехали на очень красивое цветочное поле и благодаря этому уже поздравили свою подругу чуть заранее, подарив ей букет. Но подарок подарком, а сказать добрые слова Тиаре лично в сам праздник им всё равно очень хотелось.
Дети настойчиво предложили снять на пару дней комнату на постоялом дворе. Вал только кисло скривился, словно от лишней, ненужной мороки, и молча продолжил пить. Пышные праздники в честь рождения членов королевской семьи давно перестали быть для него, жителя трущоб, чем-то необычным и радостным. Скорее они просто означали, что ему снова придётся тяжело развозить ещё больше грузов и писем. От одной только мысли, что весь огромный город будет шумно гудеть, ему становилось ещё тягостнее. Да и денег ему теперь вполне хватало: ни бесплатные праздничные угощения, ни дешевая выпивка на улицах ему больше были не нужны.
— И ещё — там будет открыта купальня! — победно нашла новый довод Сефек.
— За день до и после праздника ведь для всех открывают большую купальню в замке! Раз нам можно бесплатно помыться в такой большой, давайте сходим туда! Госпожа Прайд тоже сама сказала, что нам туда можно!
— О, это весьма неплохая мысль. Говорят, она там довольно большая, — заинтересованно подняв брови, согласился с ней Леон.
— А я очень хочу вымыть Валу спину! — с воодушевлением высоко поднял руку Кемет, так и не выпустив из неё сладкое угощение.
Большая, теплая купальня в королевском замке Фризии, открывавшаяся только в крупные праздники вроде дней рождения королевской семьи, а также за день до и после них, предназначалась в основном для поощрения многочисленных работников замка. Прайд особым распоряжением разрешила пользоваться ею и Валу с детьми: как официальные доставщики они регулярно передавали королевскую корреспонденцию и тоже имели на это полное право.
Однако само слово «купальня» почему-то заставило пьющего Вала скривиться ещё сильнее. Он шумно допил свою бутылку до самой последней капли, с силой отнял её от губ и низким, угрожающим голосом оборвал радость всех троих:
— Ещё чего. Вымыться вам и у простого колодца вполне хватит. Больше ноги моей не будет в этой дерьмовой купальне.
Он буквально выплюнул эти слова и зло пустил пустую бутылку катиться по полу. «Больше»? Значит, однажды он там уже был, проницательно подумал Леон, но тактично уточнять не стал: Вал сердито оскалил свои острые, похожие на клыки зубы. Сефек и Кемет тоже, видимо, прекрасно помнили тот случай и не сразу нашлись что возразить ему. Ведь в прошлый раз Вал всё-таки уступил их долгим мольбам попробовать эту знаменитую замковую купальню.
Это было глубокой ночью, как раз на следующий день после рождения кого-то из членов королевской семьи. Ночь тогда выдалась по-зимнему холодной. Устало завершив свою доставку, Сефек и Кемет слезно попросили его сходить в ту самую купальню, о которой давно слышали от слуг. Вал логично решил, что в такой поздний час даже все работники замка уже давно спят. И, как оказалось, совершенно напрасно расслабился.
То, что горячую воду к глубокой ночи уже изрядно использовали сотни людей, несмотря на необходимую уборку и уход слуг, его нисколько не смущало. Пусть она и остывала, она всё равно была куда теплее и приятнее их колодезной. Даже тот назойливый приказ Прайд — непременно и тщательно всем троим вымыться с мылом перед тем, как погружаться в общую воду, — он ещё мог сцепив зубы стерпеть. Но куда хуже оказалось совсем другое: в эту купальню как ни в чём не бывало шумной толпой вошли рыцари ордена. Будь то простые слуги — это ещё ладно. Но спокойно нежиться в одной воде с благородными рыцарями он точно не собирался. К тому же, наивно решив, что других посетителей точно нет, они нарушили одно из совершенно очевидных, строгих правил, о котором Прайд даже не понадобилось им говорить. И так они сами устроили себе большое, нелепое несчастье.
Не полезь тогда Сефек в воду вместе с нами — и всего этого шума бы не было.
Вал зло цокнул языком, вспоминая это. Сефек и Кемет без труда по его лицу догадались, о чём именно он сейчас думает. Последнее их купание глубокой ночью, огромная, пустая купальня без единого человека. Мужское и женское отделения там были строго раздельными, но маленькая Сефек просто панически не хотела купаться в огромном зале одна. Ей было обидно, что только из-за того, что она девочка, только ей одной и придётся остаться за бортом их веселья. Она со слезами настояла на том, чтобы пойти в мужское отделение вместе с ними.
— Да всё равно ведь в такое позднее время туда никто не придёт! Нам можно! — отчаянно цеплялась она за Вала, и он в итоге сдался.
За долгое время их совместной, тяжелой жизни в трущобах все трое давно привыкли видеть друг друга без одежды. Они осторожно проверили, что других посетителей в зале нет, радостно погрузились в теплую воду — и тут, как назло, пришли эти рыцари.
Вал и Кемет были для девочки Сефек её единственной семьёй. Но когда в гулкую купальню один за другим с шумом начали заходить крепкие, совершенно незнакомые взрослые мужчины, она жутко испугалась, в панике вцепилась в Вала и тонко закричала. Увидевшие эту сцену рыцари тут же решили, что прямо на их глазах происходит грязное изнасилование ребенка, и подняли громкую тревогу. По мнению самого Вала, больше всех морально пострадал здесь скорее он сам: в него мертвой хваткой вцепились и истошно вопили прямо под его ухом. Голые рыцари благородно бросились спасать кричащую девочку, от этого испуганная Сефек закричала ещё сильнее и в панике выпустила воду с помощью своей разрушительной Особой способности. Если бы Кемет вовремя не завопил на весь зал: «Простите нас! Это моя сестра!» — и не схватил её за руки, силой останавливая магию, в этой купальне началась бы настоящая, кровавая война с рыцарями.
Это нелепое недоразумение в итоге разрешилось, но строгий выговор за то, что он грубо нарушил правила и привёл девушку в мужскую купальню, получил опять Вал. Сефек тогда было четырнадцать лет: до официального совершеннолетия ещё далеко, но и телосложение у неё уже было не как у маленького, плоского ребёнка. Вал твердо решил, что больше никогда не станет пользоваться этой замковой купальней, где ему приходится сидеть в одной воде не только со слугами, но и с этими рыцарями. А глупую Сефек впредь без всяких разговоров отправит мыться в женское отделение.
Но для самих Сефек и Кемета, несмотря на то что в самом конце их сильно отругали рыцари, тот ночной поход втроём в большую купальню всё равно оставался очень приятным, теплым воспоминанием. Брат и сестра весело мыли друг другу спины, с огромным удовольствием болтали ногами в просторной, теплой воде. Они прекрасно знали: до самого появления рыцарей даже Вал совершенно не выглядел таким уж недовольным. И всё же против столь решительного, злого отказа Сефек, сама виновная в том случившемся инциденте, на этот раз возражала очень робко.
Обычно эти дети смело спорили с Валом, а сейчас они оба виновато молчали. Леон, не зная истории, мог лишь предположить, что там произошло нечто действительно неприятное для него. Сефек обиженно надула губы, Кемет растерянно переводил свой взгляд с неё на хмурого Вала, а тот мрачно пил так, словно его спиртное внезапно утратило весь вкус. Чтобы переменить это испорченное настроение троицы, Леон посмотрел на расставленные по столу разнообразные сладости. И кое-что придумал.
— …Кстати. Сефек, Кемет, а вы знаете такой интересный способ есть сладкое?
С большого блюда, окружённого бутылками, он поочерёдно взял разные сладкие угощения и показал их детям. В последнее время они уже начали доверчиво отвечать на его обращения к ним; теперь они послушно, хоть и молча, с любопытством уставились на сладости в его руках. Леон ловко вложил мягкое маршмеллоу прямо между двумя хрустящими печеньями.
«Так ведь неудобно же есть», — логично подумали оба, но ничего не сказав.
— Недавно так начали есть и у нас, в Анемоне — мы научились этому рецепту у простых моряков с торговых судов. Говорят, очень вкусно слегка поджарить это маршмеллоу на слабом жаре и вот так, горячим, зажать между печеньями, ещё и кусочек шоколада туда добавить.
— Я хочу это!
— Я тоже очень хочу попробовать!
Теперь они оба заговорили радостно, разом. Представить этот итоговый вкус они пока не могли, но и сладкое маршмеллоу, и печенье были очень вкусными сами по себе — как раз сейчас дети их с удовольствием ели. Оттого это предложение так живо их увлекло. Леон мягко улыбнулся такой милой, по-детски искренней и непосредственной реакции и тут же попросил дежурную служанку за дверью быстро принести им шоколад и длинные шпажки. Камин в его роскошных покоях был, а вот подходящих палочек, которые могли бы заменить моряцкие веточки, — нет.
— Вал, ты тоже попробуешь с нами?
— А-а? Если сунуть одно сладкое между другим сладким, оно просто станет ещё более сладким.
— Говорят, на огне оно поджаривается очень ароматно и становится очень вкусно.
— Не надо мне этого.
Вал не то чтобы совсем не любил сладкое, но сейчас он желал в тишине насладиться своей выпивкой. Сефек и Кемет, напротив, очень оживились от идеи. Одно только слово «поджаривается» сделало этот вкус ещё менее вообразимым для них, и о своей обиде на купальню оба уже благополучно забыли.
— Только очень внимательно следите, чтобы маршмеллоу не попало прямо в огонь. Мне уже докладывали о случаях на кораблях, когда оно вспыхивало и доставляло матросам немало хлопот.
— …И как только такая опасная жратва вообще прижилась у этих моряков.
— Конечно, они готовят это на берегу, у костра. Увидь я, что кто-то делает это прямо на моём деревянном судне, я бы обязательно, жестко остановил бы его.
Предостерегая нетерпеливых Сефек и Кемета, Леон ответил Валу и, решив немного проветрить комнату от запаха алкоголя, толкнул ближайшее окно… и сразу же его закрыл. Вдруг случайный порыв ветра сорвёт горящее маршмеллоу со шпажки на ковер. Дети, уже не в силах усидеть на месте от нетерпения, уютно устроились прямо перед камином.
— Осторожнее там, — с заботой предупредил он их во второй раз.
Леон поставил возле каждого из детей по тарелке с маршмеллоу и печеньем. Вслед за ним совершенно бесшумно поднялся и Вал. Он молча, протиснувшись, втиснулся между радостно ждавшими у камина Сефек и Кеметом и сел прямо на пол. Оба ребенка искренне обрадовались, что он всё-таки присоединился к ним, но от этой неожиданности удивлённо округлили глаза.
— Что такое?
— Вал, вы тоже будете это жарить?
Он хмуро проигнорировал их вопросы и снова приложился прямо к горлышку бутылки.
— Если ты тоже хочешь посидеть с ними, так бы сразу и сказал.
— У тебя мозги протухли, принц?
Вал крайне недовольно, как пес, рыкнул на него, а Леон лишь непонимающе склонил голову. Судя по его откровенно оскорблённой гримасе, истинная причина его поступка и вправду была какой-то другой — но какой именно, принц так и не понял. Кажется, мы стали неплохими друзьями, а я всё ещё так многого о Вале не знаю, с улыбкой подумал Леон, ожидая служанку со шпажками.
Ему, как человеку далекому от их магии, и в голову не приходило: бдительный Вал сейчас просто предотвращал возможную катастрофу. Если неуклюжий Кемет или Сефек случайно подожгут своё маршмеллоу, испуганная Сефек в панике обязательно попытается потушить его своей водой, многократно усиленной Особой способностью Кемета, — и просто разнесёт ему весь этот камин к чертям. Леон просто не знал, как именно разрушительно взаимодействуют между собой способности Кемета и Сефек. Для него то, что суровый Вал сам добровольно уселся между детьми, было просто милым, очень трогательным семейным зрелищем.
✧ ═══════════════ ✧
— А-а-а-а! С-сестра! Горит! Горит!! — А-а-а! В уголь! В уголь!!
Обе сестры в панике завизжали одновременно. Глядя на эту забавную суету, Стайл с огромным трудом едва удержался от громкого смеха, хоть и прекрасно понимал, что это весьма невежливо. Во всяком случае, на строгих лицах рыцарей Алана и Эрика, привычно дежуривших за спиной Прайд, уже появились широкие, веселые улыбки.
Прайд с остальными наконец получили долгожданное время для заслуженного отдыха и устроили уютное чаепитие. Однако сейчас происходящее в зале имело мало общего с изящным, аристократическим досугом. Всё это баловство началось с поданных сегодня сладостей: живо вспомнив недавний рассказ принца Леона, они с энтузиазмом решили попробовать поджаренное маршмеллоу с печеньем — простое угощение, которое совсем недавно вошло в моду у моряков в Анемоне.
Они втроём воодушевленно начали поджаривать своё маршмеллоу над жарким огнём камина в столовой — и почему-то только у одной Прайд оно мгновенно вспыхнуло целым, коптящим факелом. Стайл и Тиара делали всё точно так же и как раз успешно успели получить аппетитную, хрустящую золотистую корочку. Глядя на своё вспыхнувшее пламя, Прайд в панике мелко затрясла длинной шпажкой.
— Ой, простите… Я, наверное… немного… слишком близко к огню его поднесла…
Её голос виновато поник, взгляд растерянно заметался. На самом деле она прекрасно, отчетливо помнила: она тоже держала шпажку на нужном расстоянии от пламени. Но и почему именно при абсолютно одинаковых условиях загорелось только её маршмеллоу, она внутренне понимала отлично.
Это всё проклятый обратный чит финального босса — злобной королевы. Из-за него на ней, как на игровом персонаже, лежало абсолютное проклятие полной неспособности готовить нормальную еду. Прайд окончательно убедилась в этом неприятном факте, когда недавно попыталась приготовить простые сладости в подарок для Марии, жены Гилберта. Неужели это губительное, дурацкое кулинарное проклятие исправно срабатывает даже на такой нелепой мелочи, как простое поджаривание маршмеллоу?! — мысленно, в отчаянии возопила она. И с дёрнувшимся от обиды лицом уныло уставилась на черный предмет, который пламя быстро поглотило, превратив в дымящийся уголь.
— Прайд… Если хочешь, возьми мой готовый, — мягко предложил Стайл.
— Можно? Но ты ведь сам его так старательно поджаривал, Стайл. — Ничего страшного. Я сделаю себе ещё один. Вы пока начинайте есть.
Протягивая ей своё идеальное маршмеллоу прямо на шпажке, Стайл изо всех сил следил лишь за тем, чтобы у него от смеха не задрожала рука. Растерявшаяся при виде внезапной вспышки Прайд была очаровательно мила, но ещё милее — её глубоко несчастный, совершенно подавленный вид из-за одного-единственного сгоревшего кусочка сладости. Он отчаянно старался сохранить невозмутимое, бесстрастное лицо; стоило ему лишь на секунду ослабить этот контроль — и его снова потянуло бы безудержно смеяться над ней. Даже заново, усердно освоив готовку, она всё-таки постоянно допускает такие нелепые промахи, с теплотой подумал он про себя.
С благодарностью получив маршмеллоу от Стайла, Прайд от стыда чуть съёжилась на стуле и робко, аккуратно положила его на печенье. Вообще-то ей отчаянно хотелось решительно заявить им: «Я сейчас попробую снова и на этот раз уж точно не сожгу его!» Но произошедшее только что фиаско ясно показало ей — ничего хорошего не выйдет. От охватившей её неловкости она на миг подняла свои глаза и увидела натянутые, вежливые улыбки Алана и Эрика. О её глубоко тёмном кулинарном прошлом эти оба рыцаря совершенно не знали. Однако, глядя на такую привычную, снисходительную реакцию Стайла, они проницательно подумали: похоже, такие кулинарные оплошности у нашей принцессы случаются не впервые.
— Ваше Высочество, может, я вам поджарю? Мы в походах давно привыкли готовить на открытом огне, — вежливо предложил добрый Алан.
— Капитан Алан, мы сейчас на официальной охране… Впрочем, похоже, это действительно довольно сложное блюдо, — тактично остановил его порыв Эрик.
Помочь расстроенной принцессе искренне хотелось им обоим, но они находились при строгом исполнении своих обязанностей личных рыцарей охраны. Беззаботно, как на пикнике, жарить маршмеллоу во время службы было просто нельзя.
И искренняя доброта Алана, предложившего свою помощь, и мягкая, неуклюжая попытка Эрика её подбодрить только сильнее, до слез растрогали Прайд. Пока она смущенно сжимала липкое угощение между двумя печеньями, её лицо постепенно наливалось густым жаром стыда.
— Сестра! Смотри, тут ещё шоколад есть! — радостно сообщила рядом Тиара. Но смущенная Прайд обратила на это внимание слишком поздно. Ладно, пусть мой первый блин будет самый простой, без шоколада. Ещё до того, как откусить, она снова виновато повернулась к рыцарям с жалобно опущенными бровями.
— Капитан Алан, вице-капитан Эрик… Пожалуйста, я вас очень прошу, никому об этом…
— Разумеется, Ваше Высочество.
— Мы никому не скажем.
Оба рыцаря ответили ей мгновенно и серьезно. Их плечи от неожиданности невольно подпрыгнули; они поспешно замахали руками и отрицательно закачали головами. Прайд сейчас смотрела на них с виноватым выражением нашкодившего ребёнка, который случайно разбил любимую мамину тарелку. Никто из них даже не предполагал, что из-за всего лишь одной подгоревшей сладости она так искренне расстроится.
— Брат! Горит, у тебя горит! Тебе же нельзя так отвлекаться!
Прайд резко обернулась на этот взволнованный голос Тиары. И с удивлением увидела: кончик шпажки, которую сейчас держал Стайл, вовсю пылает ярким огнем.
Прайд, ещё даже не начавшая есть, уже отчаянно просила рыцарей хранить её тайну, а двое суровых мужчин суетились вокруг неё. Наблюдая за этой милой сценой, Стайл не выдержал, опустил голову и мелко задрожал плечами от беззвучного смеха — и совершенно забыл следить за своим собственным маршмеллоу. Оно уже громко шипело, стремительно превращаясь в черный уголь, точно как только что у Прайд. Только теперь Стайл, услышав крик сестры, заметил это и поспешно, в панике отдёрнул руку от камина. Сам попался, мысленно укорил он себя. Хотя одновременно с облегчением подумал: всё же такой огромной, неестественной вспышки, как у Прайд, у меня не было.
Пока покрасневшему Стайлу снова приходилось начинать свою готовку сначала, Тиара аккуратно приоткрыла свой маленький рот и с удовольствием откусила свой идеальный смор. Печенье звонко хрустнуло, а главное — горячее, растаявшее маршмеллоу стало похоже на нежный, сладкий крем. Она с восторгом прижала ладони к своим щекам, и её лицо блаженно расплылось в широкой улыбке.
— Боже, как это вкусно!
Запив сладость чаем, Тиара произнесла это так искренне радостно, что Прайд наконец тоже решилась и откусила свой смор. В своей прошлой жизни она не раз пробовала просто поджаренное маршмеллоу в школьном походе, но с таким рецептом смора столкнулась впервые. Хрустящее печенье и растаявшая, тягучая начинка идеально соединялись во рту, почти как изысканный кусочек торта. Точно так же, как и Тиара, Прайд в восхищении приложила ладони к щекам и с закрытыми глазами насладилась этой сладостью. Её расстроенное лицо наконец счастливо просветлело.
— Надо же, какое весьма приятное занятие вы здесь нашли. Принцесса Прайд, принц Стайл, принцесса Тиара. Доброго вам дня. От этого внезапного, вежливого приветствия расслабленное, веселое лицо Стайла сразу стало холодным и собранным. На этот раз он благоразумно убрал своё маршмеллоу подальше ещё до того, как поднести его к огню, и лишь затем обернулся к вошедшему. К ним с приветливой, профессиональной улыбкой приближался Гилберт, которому вообще-то полагалось сейчас усердно заниматься важными делами премьер-министра. В руке он деловито нёс какие-то документы.
— Доброго дня и вам, премьер-министр Гилберт. Мы услышали об этом рецепте от Леона. Говорят, в Анемоне это сейчас очень популярно.
— Не хотите ли присоединиться к нам? — гостеприимно, вслед за Прайд предложила Тиара.
— Благодарю вас за любезное приглашение. Но я пока нахожусь при строгом исполнении своих обязанностей, поэтому с удовольствием, но как-нибудь в другой раз.
Он обворожительно улыбнулся и изящно поклонился, затем приподнял свои бумаги так, чтобы Тиара могла ясно их видеть. — Сейчас я принёс вам это на финальную проверку. Им требовалось окончательно, официально утвердить точный порядок всех мероприятий Праздника рождения и точное время, отведённое на каждое из них.
— Я лично полагаю, что там всё в полном порядке, но не могли бы вы на всякий случай тоже поставить свою подпись?
— Разумеется!
Тиара ответственно приняла бумаги обеими руками, внимательно просмотрела их от начала до самого конца и поставила подпись ручкой, которую ей любезно одолжил Гилберт. Она сейчас официально отдыхала, но он и остальные люди в замке продолжали напряженно работать. Без её единственной, окончательной подписи члена королевской семьи эти дела легко могли просто встать. Его подчинённые очень хотели её получить, но из вежливости собирались дождаться полного окончания отдыха принцессы. Гилберт просто взял эту бюрократическую задачу на себя.
— Простите нас, премьер-министр Гилберт. Вы ведь и сами сейчас очень заняты…
— Ну что вы. Это исключительно мне следует извиниться перед вами за то, что я так бестактно прервал ваше драгоценное время отдыха.
— Совершенно верно.
— Брат! — Тиара укоризненно округлила глаза, услышав эту резкую колкость Стайла. Но тот только презрительно фыркнул на Гилберта и вновь поднёс своё маршмеллоу к огню.
Гилберт невольно, с легкой иронией прищурил свои узкие глаза, наблюдая за ним. Теперь Стайл полноправно участвовал не только в делах сенешаля, но и активно помогал ему с тяжелыми обязанностями принца-консорта. И всё же стоило кому-то прервать его редкое, личное общение с сёстрами, как его настроение мгновенно портилось. Гилберту это казалось даже по-своему милым.
Прайд с невольной, теплой улыбкой смотрела на этих неизменных в своих пикировках Стайла и Гилберта и спокойно пила стоявший рядом чай. Гилберт забрал подписанные Тиарой важные бумаги и тщательно проверял, ничего ли она не пропустила. За это время маршмеллоу Стайла наконец-то идеально подрумянилось. Он справился с этим ещё ловчее, чем в свой первый раз, и Прайд мысленно поаплодировала ему: настоящий умелец. Заметив её сияющий, восхищенный взгляд, Стайл на секунду гордо сжал губы, затем тепло улыбнулся ей.
— Сестра, не хочешь попробовать сделать это во второй раз? Но она с испугом покачала головой, и он не стал настаивать на кулинарных подвигах. Зажал своё маршмеллоу между печеньями. Шоколад Стайл, как и сама Прайд до этого, не добавил. Может, просто забыл? Она уже собиралась вслух напомнить ему об этом, как раздалось:
— Я всё получил, благодарю вас, — официально произнёс Гилберт.
— Ещё раз простите за беспокойство. Желаю вам троим приятно отдохнуть.
— Гилберт… Возьми это.
Премьер-министр уже почтительно кланялся королевской семье, когда до него донёсся этот пониженный, недовольный голос Стайла. Тиара тоже с удивлением посмотрела: её брат положил свой только что приготовленный, идеальный смор на тарелку и прямо протягивал её Гилберту. Он намеренно сохранял при этом крайне угрюмый вид. Гилберт не сразу нашёлся с ответом — лишь широко, в шоке открыл глаза. От доброй Тиары или Прайд он вполне мог бы ждать такого угощения, но от Стайла оно оказалось совершенно, абсолютно неожиданным. Пока премьер-министр приходил в себя от этой неожиданности, тарелку нетерпеливо подвинули к нему ещё ближе, словно без слов говоря: «Поторопись и бери».
Спустя один долгий вдох Гилберт негромко, искренне усмехнулся. Он не стал ни фальшиво отказываться из вежливости, ни глупо спрашивать: «Это правда мне?» Он просто сдержанно поблагодарил его и своими длинными, белыми пальцами взял с тарелки само угощение. Ходить с липкой сладостью по коридорам во время работы было несолидно и нельзя, поэтому он тут же, на месте съел её в два аккуратных укуса, стараясь не накрошить на свой костюм.
— …Понятно. Это действительно очень сладко, и само сочетание текстур весьма любопытное. Попробую как-нибудь приготовить это дома вместе со своей дочерью.
— Там открытый огонь, будь с этим осторожен. Если Мария или Стелла получат из-за тебя ожог, я тебе этого так просто не оставлю.
Гилберт с легкой улыбкой искренне делился своими впечатлениями. Стайл ответил ему привычной колкостью, даже не повернувшись к нему лицом, и с всё тем же недовольным, насупленным видом начал готовить новое маршмеллоу — теперь уже наконец-то для себя. Он по-прежнему картинно сердился, что его драгоценное время с сёстрами прервали. И всё же он просто не мог не испытывать скрытой признательности к Гилберту: этот вечно занятой премьер-министр лично взял на себя мелкое поручение сбегать за подписью, только чтобы сама подготовка к празднику Тиары шла без малейшего промедления. Умный Гилберт это прекрасно понимал, потому и ответил ему искренней благодарностью. А Прайд с Тиарой лишь понимающе переглянулись и тепло улыбнулись этой сцене.
— Точно, Тиара. Может, в свой следующий раз мы поджарим их вместе?.. Просто нанижем два маршмеллоу на одну общую шпажку.
— Давай! Конечно!.. А знаете что? Может, нанижем сразу три — ещё и взамен того, которое брат так благородно отдал тебе?
— Это очень хорошая мысль.
Прайд радостно улыбнулась в ответ на это милое предложение Тиары. В одиночку она гарантированно обращала любую еду в черный уголь из-за своего проклятия финального босса — злобной королевы. Но то, что их совместная работа с удачливой Тиарой заканчивается успехом, уже было проверено ими на практике. Совсем как сладкое данго из моей прошлой жизни, с ностальгией подумала она, аккуратно нанизывая три белых маршмеллоу подряд. И вместе с Тиарой смело поднесла их к жару камина.
[[image:/storage/reader-images/8393601602598e23e26268a198b9e2788a71ba4f.jpg]]
Продолжение следует…
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод и редактура: Tерпсихора
Вычитка и сведение: Исекайный Сомелье
Работа с изображениями: Animia
«Тиара! Подгорит, подгорит! На самом кончике уже совсем румяное!»
«Но, сестра! Ближнее маршмеллоу ещё совсем не поджарилось!»
«Да оно к тому же так раздулось, что всё сливается в один ком…»
— …Почему я вдруг вспомнила об этом именно сейчас?..
Тихо перебирая в памяти эти светлые воспоминания, Тиара с грустью опустила глаза на деревянный стол.
Прошло всего-то около двух месяцев с того беззаботного дня, а ей казалось, будто всё это было в каком-то далёком, уже невозвратном прошлом. От одного этого осознания ей стало невыносимо грустно, и она тяжело вздохнула. Лежавшее сейчас на столе галеты совсем не походили на то сладкое угощение: они были твёрдые, почти безвкусные, сухие и крошащиеся. Обычный корабельный запас для долгого хранения в плавании.
Палубу качнуло раз, другой. Она вздрогнула и вспомнила, что это не ей мерещится от усталости — маленькая комната действительно качается на волнах. Одетая в простое, удобное белое платье, Тиара отложила своё недоеденное печенье и решительно вышла из каюты.
— …Можно… вас спросить?
Она тихо заговорила, поднявшись на скрипучую палубу, где суета матросов наконец немного улеглась. За её спиной, как тени, преданно стояли две её личные служанки. Сильный морской ветер безжалостно трепал её мягкие золотые волосы. Придерживая их одной рукой, Тиара с тревогой посмотрела в сторону движения их корабля.
— Да, конечно. Если тебя сейчас что-то тревожит, скажи мне.
Чётко, по-военному ответив, Седрик подошёл к ней и уверенно встал рядом, по пути сверяясь с развернутой морской картой. Он опытно сопоставил её с положением солнца в небе и повернулся прямо к Тиаре. Она смело встретила его пламенный, серьезный взгляд, чуть подняв свои глаза, и слегка, недоверчиво нахмурилась. Вообще-то она собиралась спросить его совсем о другом. Но после его слов «если что-то тревожит» в её голове сразу появилось ещё немало насущных вопросов.
— …Тревожит меня здесь очень многое. Для начала ответьте: мы точно благополучно доберёмся до королевства Анемон? Особенно, когда этот корабль ведёте лично вы!
Она с сомнением обвела широким взглядом палубу, на которой они сейчас стояли.
Это небольшое торговое судно тяжело шло по морю. Они тайно отплыли из Объединённого Королевства Ханазуо, поспешно покинули безопасный порт, и теперь, куда ни посмотри, вокруг них до самого горизонта была только одна синяя вода. Словно их просто бросили одних посреди бескрайнего моря. Седрик спокойно кивнул ей и легко, с уверенностью ответил:
— Да, всё будет хорошо.
От этого его беззаботного тона её тревога только усилилась.
— Но вы ведь почти никогда в жизни не ходили в море?! — слегка сердито, с ноткой паники воскликнула Тиара. От её громкого голоса даже остальные моряки на палубе удивлённо обернулись на них.
— В этом нет никаких затруднений. Тот путь от Ханазуо до Анемона я прекрасно, до мелочей запомнил. В моё прошлое путешествие принц Леон очень подробно рассказал мне и о кратчайшем маршруте до Анемона, и о самом мореплавании.
— Но сейчас ведь и погода совершенно другая, и направление ветра, и волны, и даже сам корабль!..
Тиара заметно побледнела от страха, указывая ему на совершенно очевидные для любого моряка вещи. Она просто не знала об абсолютной, фотографической памяти Седрика и потому испытывала только пугающую тревогу за их жизни. На борту судна всё же был свой штурман, поэтому, пока корабль не вышел в открытое море, она послушно ничего не говорила. Но спасительная земля уже давно исчезла из виду, а Седрик по-прежнему самоуверенно руководил всем плаванием. Это казалось ей слишком опасным безрассудством.
— Всё хорошо, Тиара. Я точно помню каждую мельчайшую подробность. Положение солнца и звёзд в это время не так уж сильно меняется, а это судно достаточно быстроходное. От Ханазуо до Анемона мы наверняка доберёмся всего за пять дней… Правда, признаюсь, никуда больше я его не приведу.
Это был единственный морской маршрут, которым он вообще когда-либо ходил в своей жизни, — тот самый путь в одну сторону. Пусть принц Леон тогда и основательно обучил его базовой навигации, плыть сейчас куда-то, кроме знакомого Анемона, Седрику всё же было бы крайне тревожно. Но этот однажды пройденный путь он знал безупречно: Леон тогда очень подробно объяснял ему и характер волнения в этих водах, и самый безопасный, короткий маршрут. Здесь, на этом отрезке, принц был абсолютно уверен в себе.
— На всякий случай даже точное время нашего отплытия из порта я подогнал к тому самому часу, когда мы тогда поднялись на корабль Анемона.
По крайней мере, сейчас всё идет в точности так же. Местный штурман тоже подтвердил мне, что никаких проблем нет. Седрик говорил всё это так уверенно, а Тиара лишь недовольно надула щёки. Ему-то легко сказать. Для обычного человека тот простой факт, что путь ему знаком, ещё вовсе не означает, что у него получится провести по нему целый корабль в точности так же. Но раз уж даже опытный штурман это одобрил…
— Хорошо, — нехотя кивнула она. — …И ещё кое-что. Почему вы вдруг сказали мне тогда такие слова?
Её напор резко, виновато смягчился. Теперь Тиара наконец задала тот самый вопрос, который изначально собиралась задать ему. Седрик понимающе разок кивнул при её многозначительном «такие слова», скрестил руки на груди и тоже вспомнил тот их тяжелый разговор.
— …Ты сейчас о том, что я сказал тебе перед тем, как решительно выбежать из гостиной?
Тиара молча, смущенно кивнула. Брат Стайл тогда насильно, против её воли перенёс её в Ханазуо, чтобы укрыть там в полной безопасности от переворота. Именно там Седрик подошёл к плачущей ней и решительно, горячо заявил: «Беги отсюда со мной…!»
Это было настоящее, открытое объявление побега. Не тайный, трусливый сговор за закрытыми дверями — он смело пожелал этого прямо перед двумя правящими королями. Сбежать вместе с ней, которая была официально вверенной им под защиту. Причём он сказал не «я помогу тебе бежать», а именно «беги со мной». Эти его слова ещё больше тогда её озадачили и смутили. Седрик выбрал их только потому, что отчаянно просил Тиару действовать вместе с ним — с человеком, которого она, как он знал, не любит. Но сама Тиара тогда в слезах думала: ведь это именно она, и никто другой, плакала перед ними и умоляла позволить ей вернуться домой.
— Другого выхода у нас просто не было. Я искренне хотел официально отправить судно из Ханазуо, но короли просто не могут так взять и отпустить принцессу, которую им поручено охранять. Я попросил своих братьев считать, что те тревожные письма из Фризии они от меня просто не получали.
Затем он на свои средства выкупил это торговое судно королевства Ябуран, стоявшее в порту, вместе со всем его грузом. Матросам он щедро заплатил вперёд. В обмен на всего один рейс до Анемона он пообещал им после прибытия навсегда передать им и судно, и весь груз. Всё это он сделал лишь для того, чтобы исполнить отчаянное желание Тиары.
Он хитростью уговорил королей, купил корабль и, рискуя навсегда навлечь на себя страшное недовольство Фризии, вывез её, вторую принцессу. Тиара снова и снова недоумённо, с восхищением расспрашивала этого человека, совершавшего ради неё одну невероятную вещь за другой, и просто замирала от благодарности. В конце концов она искренне поблагодарила его и с трепетом приняла абсолютно всё, что он ради неё сделал.
Она направилась обратно в свою каюту… Но у самой двери разок обернулась. Словно по невидимому зову ветра она с тоской посмотрела в сторону носа судна. Там, далеко за горизонтом, где пока виднелось только бескрайнее море, лежала её любимая страна. И там, в опасности, был тот человек, которого она отчаянно хотела спасти. Окружённая лишь шумом соленого ветра и бьющихся волн, она прошептала — позвала так тихо, что никто, кроме неё самой, этого не услышал:
— Моя сестра…
Пять долгих дней спустя этот корабль благополучно прибыл в порт королевства Анемон. Вместе с Седриком она со всех ног поспешила в королевский замок. Она свято верила, что именно там найдётся их надежда спасти её сестру.
Продолжение следует…
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод и редактура: Tерпсихора
Вычитка и сведение: Исекайный Сомелье
Работа с изображениями: Animia
Леон:
— Прекрати! Только её не трогай…!
…Где… я?.. Послышался крик. Мой голос.
Я стою в высокой башне и кричу до хрипоты. Страх и гнев вскипают во мне, пока я смотрю на женщину перед собой. Её пистолет направлен прямо на ту, кого я люблю. Да, верно. Моя любимая сейчас у неё в заложницах… …Постой?
…Кого из них… я люблю?
— Опусти пистолет! Выстрелишь в неё — я застрелю тебя!
…Мы ведь добрались так далеко.
Я пришёл ради королевства Фризия, которое любит Тиара. И ради того, чтобы больше никогда не позволить причинять боль подданным своей страны. Пусть мне страшно, пусть ноги дрожат, пусть прошлое преследует меня — я решил, что обязательно защищу любимую Тиару.
Спасти Фризию можно было только одним способом: Тиара должна стать королевой и всё изменить. Мы бежали к замку, спасаясь от преследовавших нас моих младших братьев, преодолели заслоны солдат Раджи и обладателей Особых способностей и наконец добрались до королевского дворца, где должно было собраться руководство страны. Но… все сановники были мертвы.
Все, кроме самых высокопоставленных — сенешаля Стайла и премьер-министра Гилберта. Королева, предвидевшая наши действия, насмехалась над нами, стоя на телах убитых:
— Всего лишь убила их прежде, чем они успели бы меня предать.
— Теперь тебе некому признать право королевы на власть, верно-о?
При виде королевы, чьё лицо подёргивалось от смеха, и комнаты, залитой кровью, я вспомнил даже свои прежние грехи. Дрожь не прекращалась, стало трудно дышать. Мои младшие братья Эрвин и Гомер, догнавшие нас, тоже застыли от потрясения и затряслись. Я уже собирался бежать оттуда, держась лишь за голос Тиары, которая тянула меня за руку… Но королева застрелила моих братьев.
— Вместо того чтобы поймать их, ещё и пропустили в замок. Никудышные из вас короли.
Вот что она сказала. Убила двоих моих братьев с той же лёгкостью, с какой выбрасывают ненужные бумаги. Потому я и решил: больше никогда не допущу повторения такой трагедии. Никогда не прощу королеву, которая покушалась на жизнь любимой Тиары, обрекала на несчастья невинных подданных, использовала и убила даже моих братьев! Я обязательно остановлю её! И всё же… всё же…!
— А-ха-ха! С чего бы мне опускать пистолет?! Стоит убить эту помеху — и больше некому будет мешать моему правлению!
Я загнал её сюда! Прошёл все испытания в коридорах… добрался…! Сенешаль Стайл, который сам вонзил в себя меч; командор Артур, в конце концов уступивший нам дорогу; принц Седрик. Благодаря им мы здесь. Даже наследного принца Раджи удалось прогнать! В поединке с королевой я под конец выбил меч из её руки! И всё-таки… в самое последнее мгновение, прежде чем я нанёс завершающий удар, королева успела навести пистолет на Тиару.
Стоило мне понять, что оружие направлено на неё, как тело окаменело, а поднятая для удара рука остановилась. Пистолет, из которого были убиты мои братья, теперь целился в мою любимую.
— Могу и пощадить её, любимый Леон… Если ты примешь пулю вместо неё.
— Нет, Леон! Сестра собирается убить и меня, и тебя!
В ответ на слова королевы Тиара произнесла это ясно и твёрдо. Даже под дулом пистолета она не выказывала страха и говорила громко… Я знаю! Конечно, знаю! И всё-таки… Не могу. Не могу просто смотреть, как убивают Тиару. Единственную, кого я люблю. Кем бы ещё ни пришлось пожертвовать, только её я не сумею отбросить.
Я опустил меч, направленный на королеву. В тот же миг Тиара вскрикнула, пытаясь меня остановить. Улыбка королевы стала шире. Она подняла уголки губ и посмотрела на меня с упоением, прикрыв глаза. Дуло медленно повернулось от Тиары ко мне… И я только попросил у неё прощения.
— Прости, Тиара.
Я разжал пальцы, и опущенный меч упал на каменный пол с холодным звоном.
— Я люблю тебя-а-а… Леон.
От этого голоса хотелось вырвать. Королева, чьи затуманенные глаза светились похотью, прицелилась мне в сердце. С такого расстояния она не промахнётся. Меня пронзит пуля из того же пистолета, что убил моих братьев… Достойный меня конец. Даже если я умру, Тиару всё равно убьют. И всё-таки… Я уже не могу принять мир без неё. Не смогу даже дышать в мире, где её нет. Пожалуйста, пожалуйста, если чудеса существуют — пусть хоть кто-нибудь спасёт хотя бы её…
— ………!!!
Тиара закричала. От её слов не только я — даже королева изумлённо распахнула глаза.
— Что ты сказала?.. — произнесла она и снова обратила внимание на Тиару.
Тиара смотрела на неё так твёрдо, как никто другой. Моя любимая произнесла правду, подобную чуду.
— Н-не… не может быть!!! Избранная здесь только я одна…
— Не вы.
Она отсекла растерянные слова королевы. От неё уже исходило величие настоящей правительницы. Чем ярче вспыхивали золотые глаза Тиары, тем сильнее дёргалось лицо королевы. Она всё ещё смеялась, но не могла найти слов… До чего же эта королева зависела от того, что обладает Предвидением. Наверное, быть «избранной» — единственное, что для неё…
— Я вижу…! Прайд Роял Айви… будущего у вас больше нет!!
Трудно было поверить, что такая хрупкая девушка способна произнести столь властные слова с такой силой. Королева взбесилась и снова направила пистолет на Тиару. Охваченная яростью, она уже даже не замечала меня.
Я протянул руку, чтобы отнять у неё оружие. Именно в этот миг. Где-то на краю сознания мелькнула мысль: Тиара нарочно провоцирует королеву, чтобы отвлечь её внимание. Я не позволю пропасть последнему шансу, который она мне подарила. С этой мыслью я… …увидел чудо.
БАХ! Отнять пистолет у королевы оказалось до смешного легко. Да, силой, но всё равно — удивительно просто. Лишившись оружия, она тут же словно опомнилась, исказила лицо и замахнулась на меня мечом. Но я оказался быстрее. Из пистолета, отнявшего жизни моих братьев, я прострелил сердце королевы.
Что?.. Не опуская поднятого меча, королева с ошеломлённым видом посмотрела себе на грудь. И тут же из уголка её рта потекла кровь. Она захлебнулась кашлем и выплюнула целый поток… В кого я… только что?..
— Леон!
Тиара подбежала ко мне. Я назвал её по имени и обнял обеими руками — мою любимую Тиару. Ах, слава богу, она цела. Тепло её тела убеждало меня: мы оба живы. В тот же миг послышался стук. Я посмотрел: королева, всё ещё сжимавшая меч, рухнула на колени.
Пра…йд?.. Королева выплёвывала кровь и слова ненависти. Смотрела на нас невидящими глазами. Фраза оборвалась на полуслове, утонула в кровавом бульканье. Сильный порыв ветра подхватил её волосы; они в последний раз широко взметнулись, и она опустилась в лужу собственной крови. С мерзким всплеском. Расширенные, застывшие зрачки скрылись за тёмно-алыми прядями.
Как… почему?.. Я… я её…!
Всё кончилось. Первым победило облегчение. Я крепко прижал к себе любимую Тиару, и она тоже дрожала в моих руках.
— Как хорошо, что ты цел, — говорила она сквозь слёзы.
Всё хорошо. Всё хорошо, теперь всё закончилось. Стоило мне произнести это самому, как слёзы навернулись и у меня. Я сумел защитить её. Кошмар наконец закончился. От этого было так радостно. Чувство освобождения переполняло сердце.
Неправда. Почему… почему я улыбаюсь?! Почему так радостно…?! Прайд, скорее, Прайд…!
Тиара подняла голову у меня в объятиях. С глазами, полными слёз, осторожно, словно боясь, обернулась к королеве. Шаг за шагом приблизилась к той, кто уже перестал дышать.
Тиара…! Прости. Она ведь твоя… твоя дорогая сестра…! А я…! Почему я убил Прайд…! Нет, такого не может…!
Она произносила самые добрые слова. Плакала ради королевы, которая до сих пор мучила не только меня и народ, но и её саму — и пыталась её убить.
Нет… нет, нет, нет, нет! Этого не может быть! Такое… такое я… я, я…!
— …Тиара. Всё хорошо. Я всегда буду тебя любить.
Я обнял её со спины, пока она плакала. Рыдая, вздрагивая плечами, она всё же сжала мои руки в ответ. Маленькие, хрупкие ладони — такие дорогие. Я крепко прижал к себе добрую Тиару, способную плакать даже по такой королеве. Уткнулся лицом в мягкие золотые волосы и…
…Я!!! …Я… не хотел такого счастья…!! ПРАЙД…!!!
✧ ═══════════════ ✧
— …Эй, Леон. Задолбал вздыхать.
— Прости, — улыбнулся я Валу.
Не думаю, что вздохи могут быть настолько уж громкими. Передо мной, прислонившись к стене моей комнаты, сидел Вал и то и дело раздражённо цокал языком.
— Ты только и делаешь, что вздыхаешь да зеваешь.
— А ты только и делаешь, что цокаешь языком да зеваешь. …Тоже не выспался?
При слове «тоже» он особенно громко цокнул.
— Спать хочешь? — спросила Сефек с одной стороны.
— Вы сегодня очень рано проснулись, — добавил Кемет с другой.
Похоже, он действительно не выспался.
Я тоже, наверное, увидел утром какой-то странный сон и проснулся в неурочный час. Задыхался, а слёзы лились и никак не хотели останавливаться. Понял только одно: приснилось что-то очень плохое… Видимо, вчерашний ответ Фризии задел меня гораздо сильнее, чем я осознавал.
Вчера мы отправили во Фризию посланника по поводу армии Раджи. В ответ нам сообщили, что всё в порядке. Якобы наследный принц Раджи находится там с визитом, а войско пришло его встретить. Если ничего не случилось, я рад. Но даже по рассказу посланника численность и вооружение этой армии никак не подходили простому эскорту. Мы посоветовались с отцом и решили на всякий случай сохранять боевую готовность рыцарского ордена, пока Раджа не уйдёт. Чтобы, если выяснится, что империя замышляет недоброе, мы могли немедленно поспешить на помощь Фризии.
Думая об этом, я снова предположил: наверное, утром мне приснилась Прайд. Кажется, в самое мгновение пробуждения я даже произнёс её имя.
— …Прайд. Как она там?
Я посмотрел на солнце, и тревога снова хлынула через край. Всё утро думаю только об этом — работа совсем не идёт. Вал ведь только что сделал замечание, а я снова вздохнул. В ответ раздалось вдвое более раздражённое цоканье.
Прайд, наверное, всё ещё заперта в отдалённой башне. Что, если Раджа нападёт — башня рухнет, а она не сможет выбраться? Что, если войска Раджи найдут башню и нападут на неё, пока она в заточении? Дурные предчувствия так и лезли в голову; я отгонял их одно за другим. Чем больше думал, тем чаще останавливалось перо. Содержание бумаг не укладывалось в голове до тошнотворной пустоты… Впервые со мной такое.
Всё ли хорошо во Фризии? Не ворвётся ли вот-вот посланник? Я никак не мог успокоиться.
— …У Фризии целый орден рыцарей-чудовищ. С чего бы охране королевской семьи быть слабой?
Вал цокнул языком и пробормотал это будто самому себе. Он сидел на полу, прислонившись к стене вместе со своим мешком песка, и даже не смотрел в мою сторону. Однако его слова можно было понять и как попытку отмахнуться от Фризии, и как заботу обо мне.
— Верно, — отозвался я.
Тогда Кемет, сидевший рядом с Валом, оторвался от книги.
— С госпожой столько людей, всё будет хорошо… Наверняка есть и такие, кто продолжит её защищать, даже если она изменилась.
С этими словами он чуть повернул ко мне глаза и улыбнулся. До моего лица взгляд всё ещё не поднимал, но улыбка была мягкой, а слова — добрыми. Уже от одного этого плечи немного расслабились. Может, и Вал хотел сказать то же самое? Я посмотрел на него, но он, словно почувствовав взгляд, только снова цокнул языком. А следом заговорила Сефек, заглядывавшая сбоку в книгу Кемета:
— К тому же, если что-то случится, Стайл ведь придёт?
Эта нарочито небрежная манера говорить стала так похожа на Вала, что я слегка улыбнулся… Действительно, она права. Если что-нибудь произойдёт, принц Стайл наверняка сразу перенесётся ко мне с помощью своей Особой способности. Он ведь и в самом деле обещал докладывать обо всех переменах в состоянии Прайд. Раз после этого никаких вестей нет, значит, всё именно так… Или же он намеренно держит нас в стороне. Чтобы больше не втягивать ни меня, ни Вала с детьми, ни королевство Анемон.
Хотя мои чувства с тех пор совсем не изменились.
От этой мысли я снова едва не впал в уныние. Но я ведь ещё не знаю. Ничего не решено. Возможно, во Фризии действительно всё в порядке, а я просто так сильно хочу помочь стране и Прайд… так хочу быть причастным к их жизни, что сам раздуваю собственную тревогу.
Я разок мотнул головой и поблагодарил всех троих за заботу. Снова взглянул на документы и на этот раз заставил мысли работать. Сегодня, когда закончу с бумагами, спущусь в город. Наверное, неплохо будет после долгого перерыва прогуляться по главной улице…
— Ваше Высочество, первый принц Леон!!
Я не успел даже сосредоточиться: из-за двери раздался голос стражника, а сразу после — стук.
Вал с недовольным видом поднялся, взял мешок и открыл дверь. Всякий, кто видел его на пороге, — стражник, служанка или слуга — хоть раз пугался его свирепой физиономии.
— Чего? — спросил Вал.
Тут же послышался судорожный вдох: похоже, на этот раз он тоже напугал посетителя. Стражник, пришедший с докладом, видел Вала уже не впервые, но так до сих пор и не привык.
— Д-докладываю, Ваше Высочество! Только что в наш замок прибыли незваные гости!.. Они… желают встретиться с вами!..
Гости? Я недоумённо наклонил голову. Что случилось? Что-то с жителями, с городом? Но если им нужны не рыцари и не стража, а именно я, значит, на то есть причина.
Вал, видимо, решил, что разговор затянется, и отошёл в сторону. Из-за его спины показался стражник: даже издалека было видно, что с него льётся пот. Увидев меня, он шагнул в комнату и опустился на колено.
— Значит, ничего подозрительного в посетителях нет? В таком случае я их приму.
Я встал. Давно уже распорядился, чтобы привратники и все служащие замка докладывали о любом, кто приходит ко мне, независимо от положения — лишь бы человек не был вооружён. Хотя в последние годы подобные визиты стали редкостью.
— Нет… дело в том…! — стражник с трудом подбирал слова.
Неужели пришли с оружием наперевес? Я попросил его продолжить, и он сглотнул. Вал, словно потеряв интерес, закрыл дверь у него за спиной и, покачиваясь, направился обратно к Кемету и Сефек. Широко зевнул, поскрёб затылок, прислонился к стене и уже начал садиться, как вдруг:
— Они назвались принцессой Тиарой из королевства Фризия и принцем Седриком из Объединённого Королевства Ханазуо!..
Тиара?! Сердце гулко ударило. Вал, собиравшийся опуститься на пол, замер с широко раскрытыми глазами.
— Тиара?!
— Тиара здесь?! — воскликнули Сефек и Кемет.
Под их напором стражник поспешил продолжить:
— По крайней мере, вторую принцессу Тиару привратники признали!..
Тиара не раз бывала у нас вместе с Прайд, и в замке её знали в лицо.
Почему с ней принц Седрик, я не понимал, но уже собирался приказать немедленно провести их в гостиную. И в эту секунду…
— Вал!!
Закричала Сефек, а следом Кемет. Я посмотрел на них: Вал, резко изменившись в лице, уже мчался к окну. Сефек и Кемет бросились за ним; я побежал следом.
— Ваше Высочество, Леон?! — теперь вскрикнул стражник.
Я коротко извинился и, как Кемет с Сефек, протянул руку к Валу. Думал, он меня стряхнёт. Но Вал схватил протянутые ладони детей, на мою руку у себя на плече даже не обратил внимания, поставил ногу на подоконник и прыгнул вниз.
Там, где не должно было быть никакой опоры, стена замка изменила форму и подхватила нас. Площадка помчалась вниз и в мгновение ока опустилась на землю. Стражники закричали при виде того, как мы внезапно спускаемся сверху.
— Всё в порядке! — отозвался я.
Теперь что-то странное почувствовалось под ногами. Я посмотрел вниз: песок из мешка Вала собрался у наших ступней. Только успел подумать: «Это…», как песчаные сани с нами наверху уже понеслись по каменной мостовой. Ветер хлестал по щекам и свистел в ушах. Я крепче ухватился за плечо Вала, чтобы не слететь.
— Принцесса!!
Сквозь свист ветра прорвался крик Вала.
Вторая принцесса Фризии, Тиара, приехала к нам. Значит, во Фризии всё-таки что-то случилось? Теперь и я не мог оставаться на месте — должен был выяснить. Неужели одна Тиара бежала из Фризии за помощью? Или… Пока я размышлял, земля стремительно проносилась под нами. Мы вмиг пересекли сад и добрались до ворот.
Скорость плавно упала. Лишь перед закрытыми воротами Вал наконец повернул ко мне голову. Стражники, успевшие наставить оружие на внезапно появившийся стремительный предмет, узнали меня и преклонили колени. Я велел открыть ворота, и они сразу исполнили приказ. Тяжёлые створки разошлись, и показалась она.
— Принц Леон!!
Волнистые золотые волосы, золотые глаза, белоснежное платье. Несомненно, это была знакомая мне Тиара. Я невольно назвал её имя в ответ. Её глаза вспыхнули, и она бросилась ко мне.
— Простите, что так внезапно!
За её спиной стояли две знакомые личные служанки и — да, несомненно — настоящий принц Седрик. Сверкающие золотые волосы, пламенно-красные глаза, правильные, мужественные черты лица: такую внешность не так-то просто подделать.
— Прошу извинить нас за столь неожиданный визит… — с серьёзным видом начал он.
Но его извинения перекрыл новый громкий крик Тиары:
— Вал!!
Пока принц Седрик говорил, она устремилась к Валу, стоявшему позади меня. Окликнула следом Сефек и Кемета и с разбегу схватила руку Вала обеими ладонями.
— Я так, так хотела вас увидеть!! Как хорошо, что вы ещё здесь!!
Судя по этим словам, ей было известно, что Вал находится в нашей стране. От неожиданности — и от того, что его вдруг взяли за руку, — Вал поднял брови и посмотрел на неё. Тиара продолжила:
— Это важнее всего!! В нашей стране творится ужасное! Я хочу спасти сестру!! Пожалуйста, помогите мне! Прошу вас!
Она смотрела снизу прямо Валу в глаза. В её голосе звучала предельная серьёзность.
— Ти… Тиара, почему ты обращаешься не к Его Высочеству принцу Леону, а к Валу?.. — растерянно спросил принц Седрик.
Но она не откликнулась. Он переводил взгляд с меня на Тиару: похоже, и сам не до конца понимал происходящее. Ужасное… Во Фризии всё-таки что-то случилось? Тогда и наш Анемон должен отправить помощь… Однако Вал…
Тиара знает, что он здесь, но, возможно, не знает почему? Вал укрывается у нас, чтобы спастись от Фризии… от Прайд. И прежде всего он сам хочет остаться ради Кемета и Сефек. У Тиары такое же право приказывать ему, как у принца Стайла. Если она прикажет, Вал сможет повиноваться. Но какой из приказов предпочесть, не определено. Прежде чем слушать её рассказ, надо объяснить положение Вала с детьми, подумал я… Именно в этот миг.
[[image:/storage/reader-images/6cedc2a82a6ece7e17fdf1c84db53a69893b8439.jpg]]
Вал опустился на колено.
С нарочито почтительным, широким взмахом он приложил руку к груди, преклонил одно колено перед Тиарой и склонил голову. Не упал ниц — именно опустился на колено, словно разыгрывая сцену. Это явно была его собственная воля, а не действие Контракта подчинения. Пока я, Сефек и Кемет стояли с открытыми от изумления ртами, Вал громко и отчётливо произнёс:
— Как прикажете!.. Ваше Высочество.
На губах появилась привычная ему лукавая, хищная ухмылка. Острый взгляд обратился к Тиаре. Из-за приподнятого уголка рта показались зубы, похожие на клыки. А она ничуть не удивилась — стояла прямо перед ним, лицом к лицу. Даже со спины было видно, как ослепительно она сияет, переполненная золотым величием.
Дверь, всё это время остававшаяся закрытой, открылась.
Продолжение следует…
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод и редактура: Tерпсихора
Вычитка и сведение: Исекайный Сомелье
Работа с изображениями: Animia
— Отсюда, с возвышения, вам будет всё отлично видно.
Прямо внизу рыцарские отряды как раз проводили учебное сражение.
— Словно настоящее поле боя. Йохан, возможно, это хорошая возможность пересмотреть и методы подготовки наших солдат.
— Да, Ланс… Хотя лучше всего, конечно, обходиться совсем без войн.
Йохан, который лишь недавно на собственном опыте убедился, что суровая действительность не всегда позволяет так рассуждать, сжал крест у груди и ответил Лансу с горьковатой улыбкой.
Для королей Объединённого Королевства Ханазуо это был первый визит в рыцарский орден Фризии. Троих высоких гостей, прибывших на экскурсию, лично сопровождал командор Родерик.
— …Ваше Высочество, второй принц Седрик. Дальше стоять слишком опасно. Прошу отойти назад.
— Прошу прощения, командор Родерик Бересфорд!
Седрик резко отступил, поспешно выпрямился после того, как опасно подался вперёд на самом краю возвышения, и расправил плечи. Его тело само так и норовилось потянуться ближе: ему хотелось хоть немного лучше рассмотреть каждое движение рыцарей. Исправив осанку, он вновь впился глазами в поле боя, жалея даже те доли секунды, которые уходили на моргание.
Родерик уже слышал от своих рыцарей о подвигах Седрика в недавнем оборонительном сражении. И всё же такая недетская сосредоточенность принца немного его впечатлила. Он не просто наблюдал — казалось, он обострил до предела все свои чувства. Командор уже собирался вежливо спросить, не привлекло ли что-нибудь особенное его внимание, как вдруг:
— Седрик? Снова пытаешься «украсть» чужие движения? Так делать нельзя, — укоризненно сказал Йохан.
— Седрик! Смотреть можешь, но даже не думай испытывать это на наших солдатах, когда мы вернёмся! Если ты покалечишь тех ветеранов, которые сумели пережить войну, я тебе этого не прощу! — добавил Ланс.
Принц снова жадно вытянул шею вперёд, и оба старших брата разом схватили его за руку и за плечо, силой оттаскивая назад. Зачем именно он так жадно всматривается в бой, им было понятно без всяких дополнительных объяснений.
Но Родерик, ещё не знавший всех секретов «Дитя Божьего», наивно счёл, что это два короля просто слегка преувеличивают возможности юноши. Сколько ни смотри со стороны на сражающихся элитных рыцарей, просто так взять и повторить увиденное никому под силу не будет.
— Командор Родерик! Скажите, можно мне остаться здесь и продолжить наблюдать за этим боем?
— Разумеется, Ваше Высочество. Но в замке есть и другие интересные места, которые я с удовольствием мог бы вам показать…
— Нет, мне и здесь очень хорошо.
Седрик наотрез отказался идти дальше. Ланс и Йохан, хоть и не смогли скрыть своего изумления, с пониманием уважили его желание.
Принц буквально прилип к этому месту, не отрывая восхищённых глаз от поля. Глядя на него, Родерик невольно вспомнил маленького Артура. Когда он много лет назад точно так же ребёнком впервые привёл сына посмотреть на орден, тот совершенно так же заворожённо наблюдал за сражающимися рыцарями… Но тут командор резко нахмурил брови и мысленно прогнал это воспоминание.
Всё-таки сравнивать принца целой суверенной страны с собственным сыном лет шести от роду — это было слишком невежливо. Тихо укорив себя, он повёл двух оставшихся королей к следующему пункту экскурсии
Продолжение следует…
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод и редактура: Tерпсихора
Вычитка и сведение: Исекайный Сомелье
Работа с изображениями: Animia
Здравствуйте, это Тэнъити.
Большое спасибо, что взяли в руки двенадцатый том «Королевы, ставшей причиной трагедии» — сокращённо «Королева-трагедич».
Благодаря всем вам «Королева» наконец смогла продвинуться вперёд.
Этот том я предлагаю воспринимать как арку «Мятеж». Это история о том, как всё, что окружало Прайд за последние десять лет, восстаёт против пути, которого желает она сама. Думаю, во время публикации веб-версии именно на этом отрезке истории надежда и отчаяние читателей особенно тесно переплетались. А что чувствуете вы, дочитав до этого места?
В десятом, одиннадцатом и двенадцатом томах было особенно много мрачных событий. Наверняка кому-то читать их было тяжело, а кому-то хотелось пропустить. И всё же каждую из этих историй необходимо было рассказать — чтобы написать то, что последует дальше, и придать ему смысл. Уже тогда мне было ясно, насколько тяжёлым получается материал. Потому могу лишь благодарить своего редактора за то, что разрешил опубликовать всё без сокращений, да ещё и с роскошными обложками.
Нынешний том завершает особую серию из трёх цветных обложек, которые, начиная с десятого, складываются в единую картину! Возможно, кто-то взял книгу именно благодаря великолепной, впечатляющей работе Судзуносукэ?.. Непременно поставьте три тома рядом и взгляните ещё раз. Спасибо ей огромное за выразительные иллюстрации — как всегда, прекрасные и ослепительные. Её работа тоже помогла этой истории дойти до стольких читателей.
Если выйдет следующий том, в нём наконец начнётся арка «Битва за освобождение». Очень хочется, чтобы эта история дошла до вас в книжном виде вплоть до самого последнего финала.
И в завершение — всем, кто взял в руки эту книгу. Читателям, которые продолжают следить за веб-версией. Судзуносукэ, Акико Кавано, Акире Сэгами. Всем, кто присылал письма. Сотрудникам издательства и всем причастным к издательскому и книжному делу. Тем, кто занимался продажей этой книги и размещал её на полках магазинов. Моему редактору за поддержку. Семье и друзьям, которые помогают мне. Всем — моя искренняя благодарность.
Надеюсь, у меня ещё будет возможность снова встретиться с вами, такими добрыми людьми.
[[image:/storage/reader-images/45e4bf62dd9ee5adf4293039b384c6628d994c47.png]]
[[image:/storage/reader-images/90370c0ea5b53f46f3ebde0a63653e8b07182de1.png]]
[[image:/storage/reader-images/89f431cb7facc650bfd3c3440a0c834c6c0e1612.png]]
Работа с изображениями: Animia
— Ч-что вообще происходит?!
Стайл Роял Айви, Первый принц королевства Фризия, в панике сорвался на крик.
Семнадцатилетний юноша с угольно-чёрными волосами и такими же чёрными глазами пулей выскочил из своей комнаты. Ему было некогда даже поправить наспех надетую одежду: он на ходу громко отдавал приказания страже, на бегу пристёгивая к своему поясу меч. Вместе с остальными, поднятыми по тревоге стражниками Стайл бросился бежать по коридорам, и тяжелая цепь его наручников раздражающе зазвенела — звяк, звяк, звяк. До боли стиснув зубы, он силой заставлял свою совершенно невыспавшуюся голову работать. За стёклами очков в чёрной оправе его глаза горели жгучим гневом.
В замке царила абсолютная суматоха. Происходящее сейчас совершенно не укладывалось ни в какие рамки их плана.
Всё это безумие началось с внезапной, необъяснимой перемены в Первой принцессе Прайд. Королева, принц-консорт и сенешаль — высшие правящие лица государства внезапно потеряли сознание; Прайд и несколько вооруженных выходцев из враждебной Империи Раджа силой захватили королевский дворец. Наконец им тайно удалось выяснить всю правду: за всем этим переворотом стоял узурпатор — наследный принц Раджи, Адам. И вот наступило это долгожданное утро — самое последнее перед открытым вторжением имперской армии.
Их план обороны был чётко определён. До самого полудня, когда нападёт флот Раджи, они должны были тихо эвакуировать народ из города и внезапно захватить самого Адама с его сообщниками во дворце. Теперь, когда абсолютно все в ордене знали, что Прайд магически управляют против её воли, сомнений в победе не осталось ни у кого. Её и остальных сообщников нужно было взять под стражу живыми, а самого Адама — силой заставить снять своё жуткое внушение с принцессы. Вместе с элитой рыцарского ордена Стайл подготовил абсолютно безупречный тактический план и плотное кольцо окружения. Благополучно закончить тайную эвакуацию, вооружившись, подготовиться к вторжению Раджи, молниеносно схватить Адама и Прайд во дворце, и на этом весь этот кошмар должен был благополучно закончиться.
Но, несмотря на такой ранний час, перепуганные стражники уже с криками носились по замку, панически перекликаясь и отдавая друг другу сбивчивые приказания.
— Прайд!!
Сама Прайд и абсолютно все, кто вместе с ней до этого удерживал королевский дворец, просто бесследно исчезли.
Продолжение следует…
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод и редактура: Tерпсихора
Вычитка и сведение: Исекайный Сомелье
Работа с изображениями: Animia
В восемь лет я поняла, что этот странный мир — тот самый, из игры, в которую я так увлеченно играла в своей прошлой жизни. Из известной отомэ-игры «Новый луч света», благополучно положившей начало целой популярной серии, которую её преданные поклонники любовно называли «НЛС». Волнистые тёмно-алые волосы, глубокие фиолетовые глаза с хищно приподнятыми внешними уголками…
Я — истинный финальный босс её первой, классической части. Прайд Роял Айви. Самая низкая, самая подлая и жестокая королева на свете, которую в самом конце непременно должны справедливо покарать главная героиня и её верные спутники.
— Ну до чего же потрясающе способные у меня Стайл и премьер-министр Гилберт. Хи-хи.
Стоит только вспомнить их лица, и веселый смех сам подступает к моему горлу. Через крохотный глазок в стене башни мне хорошо видно, что город под замком внешне почти не изменился. Но если опустить свой взгляд, внизу в панике мечутся вооруженные стражники, маленькие, словно черные точки.
Я небрежно сижу прямо на холодном каменном полу, безжалостно мну своё роскошное тёмно-алое платье. Я специально выбирала такое, чтобы металлических, тяжелых деталей на нем было поменьше и ничто не мешало мне быстро двигаться. Мой боевой наряд тоже был весьма заманчивым вариантом, но без этого платья, как было в игре, всё-таки совсем не то настроение финала. Пока я уютно устраивалась на полу и с удовольствием забавлялась суетой стражников внизу, по моим ушам вдруг резанул долгий скрип старой двери: скри-и-ип…
Повернувшись на звук, я увидела именно тех двоих, кого и ожидала. Они медленно приближались, мерно отбивая шаг по камню.
— …Ваше письмо полностью готово, как вы и приказали. Не соизволите ли вы наконец объяснить мне, что вообще происходит, принцесса Прайд?
Совершенно не переставая натянуто улыбаться, Адам изящно пригладил свои зачёсанные вправо тёмно-фиолетовые волосы. Его вкрадчивый голос то взлетал, то опасно понижался; в нём странно мешались глубокое недовольство и скрытое наслаждение. Впрочем, его недовольство мне вполне понятно: из роскошных королевских покоев его ни с того ни с сего, без объяснений затолкали в такую грязную дыру.
— Почему нам вдруг понадобилось прятаться именно здесь? Нам нет абсолютно никакой нужды так торопиться: ровно в полдень в город прибудет моя победоносная армия.
— А что здесь не так? Всё необходимое для нас я уже велела перенести сюда генералу и нашей милашке в балахоне. И вот это тоже. Вход здесь всего один, и иначе внутрь башни им никак не попасть. Да и оружия с боеприпасами у нас тут вполне достаточно для осады. При моих словах «вот это» я многозначительно взглянула на стоявшую на пыльной полке клетку. Две запертые в ней почтовые птицы сидели смирно.
Милашка в балахоне… То есть его секретное орудие, Типпет. Как её ни зови, показываться мне на глаза она по-прежнему не желает. Когда мы с Адамом и остальными поспешно бежали из отдалённой башни, я тоже благоразумно стала невидимой и смогла тайком разглядеть его спутницу. Но та плотно куталась в свой безразмерный балахон с головы до ног, даже её лица мне не было видно. Невысокая, по сложению очень похожа на женщину, вот я и решила для себя, что это женщина. Мне вполне понятно, почему Адам так не хочет нас знакомить. Распинается тут передо мной о своих великих чувствах ко мне, а сам постоянно таскает за собой другую женщину. Как ему после этого вообще можно верить?
Скучающе поигрывая волосами, я нарочно ответила ему так туманно, чтобы ничего не объяснить. Уголок рта Адама от этого заметно, раздраженно дёрнулся.
— Всё это, конечно, так, но…
Его улыбка всё сильнее и уродливее кривилась, с головой выдавая его недовольство. Наконец-то меня полностью удовлетворило это выражение его лица. Схватившись руками за живот, я коротко, искренне расхохоталась:
— А-ха!
Я медленно, всем телом повернулась к этому жалкому, непонимающему зрелищу и протянула с нарочитым, издевательским удивлением:
— Да потому-у-у… что если бы мы остались там, нас бы уже поймали Стайл и его рыцарский орден.
Я сказала это так просто, как нечто само собой разумеющееся. Узкие, лисьи глаза Адама чуть смешно расширились от изумления. Его рот закрыт, кроваво-красные глаза округлились — ну и дурацкий же у него сейчас вид. Ах-ха-ха! Вдоволь посмеявшись над ним, я продолжила.
«Сопротивляться бесполезно. Премьер-министр Гилберт уже успешно убедил всех в замке. На вашей стороне больше никого нет. Матушка и остальные к этому времени уже должны находиться под полной защитой рыцарского ордена».
В моей памяти живо ожило то ближайшее будущее, которое я ясно увидела сегодня утром. Стайл стоял прямо передо мной и уверенно смотрел мне в глаза.
— Утром у меня было точное Предвидение. Ещё до начала вторжения Раджи Стайл со своими рыцарями заманили бы нас в ловушку и схватили. Когда я в том видении спохватилась, нас уже плотно окружили. Рыцари одного за другим жестко брали Адама, генерала, секретное оружие. Я в ярости выхватила свой меч, бросилась на Стайла — и на этом моё видение оборвалось.
«Плохая концовка, значит?!»
В своей игре я тоже заранее видела, что героиня Тиара и все её романтические герои обязательно придут в замок ради смены злой королевы. И прежде, чем все высшие сановники успели официально стать моими врагами, я просто избавилась от них всех. …Всё-таки основные, ключевые события здесь до смешного точно следуют сюжету игры.
Как отреагировало на мои слова невидимое секретное оружие, я не знаю, а вот туповатый генерал смешно вытаращил глаза и даже слегка приоткрыл рот. Я с невероятной гордостью указала кончиками пальцев прямо себе в грудь.
— Благодарили бы меня, идиоты. Без меня вас бы там уже и скрутили. О легком завоевании Фризии вам оставалось бы только горько мечтать в темнице.
Даже если имперская армия Раджи успешно вторгнется в столицу и будет там сколько угодно бесчинствовать, им достаточно в конце концов поставить жесткое условие: сдавайтесь, иначе вы навсегда потеряете своего наследного принца Адама, — и им придется позорно вывесить белый флаг. А меня это совершенно не устраивает. Ведь моя истинная цель — нанести Фризии чудовищный, непоправимый ущерб, затем красиво принять свою заслуженную кару и привести их всех к счастливому финалу.
В ответ на мою холодную усмешку бледное лицо Адама густо залилось краской возбуждения. Он затараторил какую-то восторженную бессмыслицу:
— Великолепно!! Вот он, мой самый величайший шедевр!!
Я презрительно пропустила всё это мимо ушей. Каждое его слово — это лишь лесть, насквозь фальшивая и наигранная; слушать его — только драгоценное время терять. Он снова жалко попытался поцеловать мне руку, и я брезгливо оттолкнула его одним резким движением пальцев. А он и этому удару безумно рад: пылает румянцем, смотрит на меня своими блестящими, больными глазами. До сих пор жалко подлизывается — насколько же ему отчаянно хочется меня задобрить? Он так сильно боится меня, финального босса? Или сама эта игра принуждает его, мелкого промежуточного босса, мне подчиняться?
— Я уже наслушалась этих речей. Лучше поскорее отправь письмо своей имперской армии. Пусть не трогают здания на территории замка и указанные мной строения в городе. И пусть немедленно начинают своё вторжение, не дожидаясь полудня.
Отдаю ему этот приказ с лёгким вздохом. Если я запрещу им разрушать всё в замке, то и здесь мне можно пока не бояться случайного артиллерийского удара. А те строения в городе — это крупные объекты и новые учреждения, без которых восстановление и дальнейшее развитие Фризии потом надолго застопорятся. Если они уцелеют в бойне, у них всё как-нибудь наладится. И пусть хоть тысячи, хоть сотни миллионов подданных погибнут, пусть вся страна будет разорена дотла.
Я властно указала Адаму на птичью клетку, и он восторженно, как пес, отозвался:
— Немедленно…!
Затем я указала на замершего генерала и перевела на него свой тяжелый взгляд.
— А что у нас внизу? Только не говори мне, что там всё непригодно к использованию.
Тот поспешно ответил, что всё в полном порядке. Я довольно улыбнулась ему — и его плечи сразу же испуганно вздрогнули. Забавная реакция. Стоило мне улыбнуться ещё шире, и он в ужасе отпрянул.
— Слушайте меня внимательно. Если вдруг меня вот-вот схватят рыцари, действуйте по плану. А сами можете трусливо бежать в соседнюю башню или подыхать здесь — как вам угодно. Меня таким жалким способом не убьёшь.
Повторяя эти наставления почти вполголоса, я по очереди властно указала на каждого из них. Убить меня в бою — пожалуйста. Но взять в плен меня нельзя. В этом просто нет никакого смысла. Этого ДОПУСТИТЬ НЕЛЬЗЯ. На худой конец, даже если моя смерть придёт не от руки одного из романтических героев, я всё устрою так, чтобы в итоге получилось в точности как в игре. Ради их счастливого финала мне нужно предусмотреть абсолютно всё.
Жаль, конечно, мне было оставлять матушку с остальными: всё-таки они ценные заложники. Но ничего с этим не поделаешь. Теперь, когда Артур мёртв, исцелить их от безумия всё равно может только один Адам. Так что заложниками они, в сущности, всё равно остаются. Пока вторжение Раджи не наберёт полный ход, попадаться рыцарям нельзя. Об этом тайном месте в замке знаем только я, матушка и остальные правители — здесь совершенно безопасно. Как же хорошо, что я заранее, надежно заблокировала Особую способность Стайла. Пока можно спокойно, с комфортом наблюдать за этим кровавым представлением сверху. Спешить мне незачем: я подожду до той поры, когда, как в классической игровой концовке, взойдёт полная луна.
— Какая невероятная удача, что нам довелось объединить свои силы! Моя обожаемая принцесса Прайд, между вами и всем прочим сбродом — просто непреодолимая пропасть!!
Опять этот Адам во весь голос рассыпается в своих мерзких любезностях. Вряд ли нас здесь услышат, но всё же лишние неприятности мне ни к чему.
— Этот твой рот… Как же он мне надоел.
Одной рукой я с силой, грубо зажала ему рот.
— Ммгх?!
Смешно вытаращившись, он уставился на меня. Я угрожающе подалась ближе к его лицу.
— Может, мне просто вырвать тебе язык? …Обещаю, ты станешь гораздо привлекательнее без него.
Представляю, как он будет жалко разевать свой окровавленный рот, не в силах вымолвить ни слова. По моей коже впервые за долгое время пробежала сладкая, предвкушающая дрожь. Адам перестал дышать — от страха передо мной или от ярости из-за этого унижения? С таким искаженным лицом он снова кажется мне прелестным. Уголки моих губ сами ползут вверх в садистской улыбке.
— Ах-ха-ха! А что, это весьма неплохая мысль. Как насчёт сделать это прямо сейчас? Только смотри, чтобы тебе было очень больно.
Теперь уже мой собственный голос сорвался от темного возбуждения. Я изо всех сил сдерживаю его, стараюсь говорить потише. Не отпуская рта дергающегося Адама, другой рукой я берусь за рукоять меча. Стоявший в стороне генерал поспешно двинулся ко мне. Его ладонь легла на рукоять его собственного меча — решил меня остановить? Мне достаточно было лишь слегка, угрожающе сверкнуть на него глазами, и он растерялся до смешного. Ха-ха. Посмеиваясь над ними, я отпустила Адама.
Жаль, что мне сейчас не удастся поиграть с ними. Но сейчас превращать их в своих врагов нельзя. Захочу их убить — убью позже. А пока мне нужно сосредоточиться на том, как правильно использовать их ради своей финальной цели.
— Я просто шучу. …Пока что.
Эти издевательские слова я адресовала скорее генералу, чем Адаму. Мой меч тихо вернулся в ножны. Даже когда я убрала свою руку, Адам так и стоял с ошалелым видом. Настолько его потрясло моё неповиновение? Я со смешком рассматривала его жалкую физиономию, и постепенно по ней, словно расползающееся грязное пятно, разлилось больное наслаждение. Его лицо исказилось, а взгляда от меня он так и не отвёл.
— И ещё. …Вот об этом никогда не забудь.
Я поднялась с мечом в руке и плавно прошла мимо упивавшегося своим восторгом Адама. Генерал напряженно стоял в углу тесной комнаты. Когда я приблизилась к нему, он насторожился, изготовился к бою. Но прежде, чем он вообще успел обнажить свой меч, моё лезвие уже оказалось у его горла. Не сумев вовремя среагировать на мою скорость, он застыл от ужаса; его пальцы задрожали, словно в судороге.
[[image:/storage/reader-images/7a610ff9bf1a189e1c3c850f6d4ebcc953b20d95.png]]
— Аха…
Мой смешок обдал его шею дыханием. Его плечи жалко дёрнулись. Миллиметр за миллиметром я прижимаю холодное лезвие к его коже. Проступила тонкая красная полоска, скатилось несколько капель крови. Он нутром чувствует угрозу своей жалкой жизни — его мышцы так и ходят ходуном от страха. И вот это — генерал великой Империи Раджа? Смех, да и только. Сложен он неплохо, но, думаю, даже безусые новобранцы нашей страны доставили бы мне в бою больше хлопот. Свободной рукой я бесцеремонно ткнула его за пазуху.
— Смотри не потеряй это.
Он покорно кивнул — едва заметно, почти одним мелким дрожанием шеи, чтобы не насадиться на мой меч ещё глубже.
То, что он сейчас прячет за пазухой, очень, очень важно для финала. Всё равно этот генерал будет действовать отдельно от нас, так пусть и надежно хранит у себя. Этот трусливый человечишка, не дотягивающий даже до массовки в игре, похоже, больше всего на свете печётся о собственной шкуре. Вот и пусть до конца игры забьётся в темный угол и трясётся, лишь бы никто его не нашёл. И для игры, и для них всех его жалкое существование обретёт смысл только после того, как меня покарают, а его самого обнаружат рыцари.
Меня невероятно веселит, как этот взрослый, сильный мужчина трясётся передо мной от страха. Я поднесла свои губы к самому его уху. Тихонько подула на него и одновременно ещё чуть-чуть надавила мечом на горло. Я отчётливо услышала, как он в панике втянул воздух.
— Разумеется, я сильно отличаюсь от всех вас, остальных. Ведь…
Я объявляю это ему, дрожащему от страха, и слушающему Адаму. Заодно — и невидимому секретному орудию, которое наверняка прячется где-то здесь. Пусть все они поймут, насколько разнятся наши положения. Какая огромная между нами пропасть. Я подавляю острое желание прямо сейчас утопить клинок в горле генерала и отрезать Адаму его болтливый язык. Только улыбаюсь. И произношу те самые слова, которые как нельзя лучше подобают мне, истинному финальному боссу:
— …я избранная самим Богом обладательница Предвидения.
Продолжение следует…
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод и редактура: Tерпсихора
Вычитка и сведение: Исекайный Сомелье
Работа с изображениями: Animia
— Я отзываю все свои разрешения действовать против меня.
Эти страшные слова прозвучали вместе с издевательским, холодным смешком королевы — за одно мгновение до того, как я наконец нанёс бы ей свой последний, смертельный удар. …Что вообще это за картина? Я сейчас ясно вижу всё это собственными глазами, я физически нахожусь в собственном теле — в теле Стайла Роял Айви. В этом нет никаких сомнений. И всё же «я, который сейчас находится здесь», совершенно не понимаю, что именно происходит вокруг.
После того, что только что отчаянно сделала Тиара, королева совсем потеряла своё самообладание и с усмешкой объявила: «Так и быть, напоследок я поиграю с тобой». Она даже милостиво разрешила мне убить её в бою. И вот я с трудом пересилил её и выбил меч из её рук. Я сейчас живу этим самым мгновением, искренне испытывая чувства, которых я совершенно не помню. Для простого сна всё это слишком пугающе реально; я даже кристально ясно помню, что было до этого момента и что должно последовать за ним. Мои руки и ноги сейчас двигаются сами собой, без моей воли. В моей голове роятся чужие мысли — мысли другого меня.
Едва королева произнесла свой абсолютный приказ, мои руки, в которых я до скрипа в пальцах сжимал свой меч, просто перестали меня слушаться. Я, как марионетка, застыл с поднятым клинком. Она расхохоталась в лицо ещё громче, а за моей спиной раздался отчаянный, полный слез крик Тиары: — Брат!!
Мы ведь с таким трудом наконец добрались сюда!.. Прогнали армию Империи Раджа, устранили и Леона, и принца Седрика! Даже упрямого командора вынудили уступить нам дорогу!! Ещё чуть-чуть, одно движение — и я покарал бы эту женщину!..
— А-ха-ха-ха-ха! Какой же ты всё-таки дурак! Неужели ты и правда думал, что я покорно дам тебе себя убить?!
Королева, которую я только что с таким трудом обезоружил, откровенно издевалась надо мной. Согнувшись пополам и обхватив свой живот освободившимися от меча руками, она тряслась от безумного хохота.
Сейчас… только бы сейчас ударить! Если бы я только мог пошевелить своими руками, я бы точно убил её. Эту мерзкую тварь, которая силой заставила меня убить мою родную маму, которая обратила меня в бесправного раба, годами продавала собственных подданных в рабство и даже покусилась на жизнь моей любимой Тиары!! …Но…
— Ну же, мой Стайл. Брось свой меч и пади ниц передо мной.
Нет… плохо дело… Мои собственные мысли, мои истинные чувства… Всё, что я сейчас вижу перед собой, неумолимо затягивает меня в этот кошмар…
Стоило только прозвучать этому приказу, как мои пальцы сами собой разжались и послушно выпустили поднятый меч. В тишине раздался бездушный металлический звон о камень. В следующий же миг я против воли упёрся ладонями в холодные каменные плиты и низко склонился перед королевой. Я знал: сопротивляться контракту абсолютно бесполезно. Но я просто не мог вынести самой мысли, что сейчас предстану таким жалким и сломленным не только перед ней, но и перед моей любимой Тиарой, — и до крови стиснул зубы. Я отчаянно напрягся всем своим телом и в конце концов, крупно дрожа от усилий, словно сломанная ветряная мельница, бессильно прижался лбом к камню. От этого жгучего стыда и унижения мне хотелось просто умереть на месте. Королева победно захохотала особенно громко; не в силах больше вынести этого звука, я крепко зажмурился. Мои очки криво съехали с переносицы и стукнулись о каменные плиты.
— А-ха-ха! Мой милый, покорный раб Стайл. Давай мы с тобой покажем нашей дорогой Тиаре, каков ты на самом деле?
Её смеющийся голос то взлетал до такой неестественной высоты, что это уже нельзя было назвать обычными переливами интонации, то глухо опускался, словно змеей стелясь по земле. И всё это безумие обрушивалось прямо на меня. Такая… такая дьяволица в человеческом обличье, а я…!!
Я, как кукла, механически повторял всё то, что велела мне королева, и вслух признавался в тех страшных преступлениях, о которых она меня спрашивала. Я без всякой утайки изливал перед рыдающей Тиарой свою вину: я действительно убивал ни в чём не повинных людей. Многих. Десятки, сотни людей. Королева с наслаждением наступила каблуком мне прямо на голову. Тиара сквозь горькие слёзы взмолилась ей:
— Пожалуйста, я вас умоляю, прекратите!! Отпустите брата!..
Но больше всего на свете я сейчас не хотел, чтобы она вообще видела меня таким униженным, и в отчаянии закричал во всё горло:
— Не смотри на меня! Беги отсюда, беги сейчас же!!
Отвратительный, торжествующий хохот королевы терзал мой слух. Вдоволь жестоко потоптав и помучив меня, она наконец-то решила поставить в этом спектакле точку.
— Стой там и молча смотри, недоделка.
Удар её ноги по моей голове — и мои очки окончательно слетели на пол. Своим грязным, ядовитым языком королева обратилась к чистой Тиаре. Даже не глядя на неё, я точно знал, какая именно мерзкая, садистская улыбка сейчас на её лице. И как моя Тиара… как она сейчас напугана, как ей невыносимо больно всё это видеть.
— Мой любимый, преданный раб Стайл… Ты вполне заслужил свою награду за то, что сумел зайти так далеко ради нее. Я тебя освобожу от контракта. Навеки. Хи-хи… ха-ха-ха!
Королева уже просто не могла сдержать свой смех. Сквозь этот смех до меня донеслось вымученное, полное глубокого отчаяния:
— Нет…
В моей груди тяжело смешались горечь оттого, что я так и не сумел защитить Тиару, дикая злость и ненависть к себе за то, что я не отомстил за маму… и, как ни странно, крошечная капля облегчения: неужели я наконец-то освобожусь от этого ада? …Я даже на секунду почувствовал себя спасённым — ведь она не приказала мне убить Тиару собственными руками. Пусть я по её воле погубил сотни жизней, я больше никогда не хотел отнимать жизнь у любимого мной человека. Лучше уж мне умереть от руки той, кого я любил больше всего на свете, чем навсегда запятнать свои руки её кровью. …Любил?..
— Стой там и смотри, недоделка. Смотри внимательно, как этот преступник, которого ты так полюбила, сейчас лишает себя жизни!
Раздался уродливый, торжествующий хохот. Королева небрежно, ногой пододвинула ко мне лежавший на камне меч и властно приказала поднять его.
Я медленно приподнял голову, напряг непослушные пальцы и взял меч. Мой собственный меч, которому сегодня полагалось обагриться её черной кровью. — Стайл. Этим мечом, так, чтобы Тиара всё хоро-ошенько видела…
«Перестань», «Брат», «Прошу тебя», «Не надо» — Тиара в истерике кричала снова и снова. Я тоже отчаянно твердил ей: «Не смотри», «Беги», но она не двигалась с места, словно прикованная. Кое-как, сквозь слезы разглядев её, я увидел её бледное как мел лицо, глаза, полные горьких слёз, и руку, судорожно прижатую к груди… Если это вообще возможно, пусть хотя бы она выживет сегодня. Я желал этого всей своей душой.
— Своё сердце…
Мне надо было тогда же, силой телепортировать её в безопасное место, пусть даже против её воли. Если бы я только сделал это сразу после убийства всех, кто стоял во главе страны, ей бы не пришлось сейчас такое пережить… Это я ошибся.
— Вы…
Моё тело уже поняло намерение королевы и задвигалось само, подчиняясь контракту. Я крепко сжал меч и направил его острое остриё прямо себе в сердце. Вырезать — значит, легко и быстро умереть не выйдет, отстранённо, без эмоций подумал я. Воли сопротивляться у меня уже не осталось.
— …ре…
Наверное, сейчас садистке королеве было куда важнее причинить страдания именно Тиаре, чем мне. С той самой минуты, как Тиара смело призналась в своих чувствах и показала ей то чудо, королева потеряла самообладание, как никогда прежде. Именно поэтому мне и удалось в итоге загнать её в угол в нашем поединке… Мне оставался всего один шаг до победы.
— …жи…
Страшнее всего для меня было то, что моё неуместное сопротивление контракту сейчас ещё сильнее переключит её гневное внимание на беззащитную Тиару. Если я покорно умру по приказу, по крайней мере, я не запятнаю своих рук её чистой кровью.
— …е…
Холодный клинок проткнул мою одежду и вплотную приблизился к коже. Меня останавливало сейчас лишь одно: мне совершенно не хотелось осквернять этим кровавым зрелищем невинные глаза Тиары. Я обреченно смотрел на остриё, нацеленное прямо в моё сердце, и, владея одним только своим голосом, всё отчаянно твердил ей:
—Не смотри на это! Беги отсюда…
Тук. Внезапно раздался негромкий, влажный звук — словно что-то тяжелое вонзилось в плоть, и смеющаяся королева резко умолкла. Ей оставалось произнести лишь один, последний слог приказа. Я сперва подумал было, что она просто нарочно, садистски тянет время до самого конца. Но вместо этого слога я вдруг услышал её надломленный, булькающий стон:
— А-а… а… а…
Её абсолютный приказ внезапно оборвался, и моё тело постепенно, с облегчением обрело былую подвижность. Я резко обернулся… Королева стояла шатаясь, прижав дрожащие, окровавленные руки к своей груди. Её сердце было насквозь пронзено.
— А… а, а, а… А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!!
Она в животном ужасе уставилась на рукоять ножа, глубоко торчавшую у неё прямо из сердца, словно совершенно не веря собственным глазам. Прошло несколько долгих мгновений, прежде чем до неё наконец дошло, и тогда по залу раздался её пронзительный, звериный вопль боли. Вокруг вонзившегося в плоть ножа стремительно растекалась темная кровь, тяжело падала каплями на камень. Не выдержав, королева захлебнулась собственной свежей кровью и с лютой ненавистью уставилась в одну точку. На Тиару.
Та неподвижно стояла с решительным, жестким взглядом, застыв в завершающем движении броска. Из её прозрачных, как хрусталь, глаз во все стороны разлетались слёзы, ветер из разбитого окна трепал её мягкие золотые волосы. Я сразу всё понял: этот нож метнула именно она. Тот самый мой нож, который я когда-то доверил ей для защиты. Тот самый, которым я сам когда-то заколол маму. Тиара решительно воспользовалась им, чтобы сейчас спасти меня.
Кто сейчас упал?..
Напоследок с хрипом изрыгнув страшное проклятие, королева тяжело рухнула лицом прямо в натекающую лужу собственной крови. Кровь брызнула во все стороны с влажным, мерзким хлопком; от этого удара об пол нож ещё глубже, по самую рукоять вошёл в её грудь. Но она даже не дёрнулась. Её багровые волосы быстро намокали и слипались от крови. Злая королева уже была мертва.
Прайд?..
Всё это произошло так невероятно быстро, что поначалу я едва мог нормально дышать от шока. Меч сам выпал из моей ослабевшей руки, с громким металлическим лязгом ударился о камень, а я всё неверяще смотрел на мёртвую королеву. Это то самое зрелище, о котором я так долго мечтал. Которого я втайне желал сотни миллионов раз.
Я так хотел увидеть своими глазами, как она в муках умирает. Как она жалко, сломленно распростёрлась на земле. Как она захлебывается в крови. Сколько раз… сколько же раз я в гневе представлял, как с наслаждением растопчу её голову, её надменное лицо, превращу их своим каблуком в кровавое месиво? Сколько раз я мечтал изрубить это тело мечом так, чтобы в нём больше нельзя было узнать человека?
Почему?!.. Почему… почему Прайд?.. Я ведь твердо решил спасти её! Почему же я позволил ей так бессмысленно умереть прямо у меня на глазах…
— Брат!
Её любимый голос резко привёл меня в чувство. Она громко окликнула меня прежде, чем я в оцепенении успел наступить королеве на голову. Тиара со всех ног бежала ко мне, широко раскинув руки, со слезами на глазах. Я крепко подхватил её и отчаянно обнял. Назвал её по имени, убедился, что она действительно здесь, живая — и одного этого мне хватило, чтобы моё сердце наполнилось теплом до краёв.
— Как же хорошо… Ты цел… Я думала, что это уже всё…
Тиара сбивчиво говорила это сквозь слёзы, а я мысленно отвечал: это мои слова. Не приди она мне сейчас на помощь, эта королева непременно, безжалостно убила бы меня. И не только меня: после моей смерти от её же рук погибла бы и моя любимая Тиара.
Почему Тиара убила Прайд?! Разве так должно быть в финале?! Ты… ты ведь вовсе не ради этого так усердно оттачивала своё мастерство метания!..
Мы ещё немного сумбурно говорили, искренне радуясь тому факту, что мы оба живы. Потом Тиара медленно, с неохотой оторвала своё заплаканное лицо от моей груди. Заглядывая мне за плечо, она со страхом смотрела на лежавший позади нас окровавленный труп королевы. Она ослабила свои объятия и повернулась к нему всем телом. Тяжело рухнула на колени, и с её дрожащих губ, похожих на цветочный бутон, сорвалось лишь одно тихое, полное боли слово.
Прайд мертва?.. Что вообще это такое?! Неужели это… моё будущее?..
— …х… хи… ик… у… у-у… а-а-а!..Тиара горько плакала. Она искренне лила слёзы по этой жестокой дьяволице. Она оплакивала смерть даже такой мерзости. И она рассказала мне обо всём том, что было сейчас у неё на душе. Это её желание спасти всех было совершенно естественным для нее. И… совершенно, абсолютно несбыточным. Добрейшая душа на свете, она всё плакала и плакала, низко склонив голову над телом.
— Тебе совершенно незачем так терзаться… Всё уже хорошо. Я всегда, вечно буду рядом с тобой.
Я опустился на колени возле её сжавшейся, дрожащей фигурки и осторожно привлёк её к себе. Я продолжал шептать ей слова утешения — и вдруг с ужасом понял: мне больше совершенно не хочется в ярости кромсать лежащий перед нами труп. Словно её чистые слёзы навсегда смыли из меня это темное желание.
Они омыли мою израненную душу. Теперь мою грудь наполняла только светлая радость оттого, что я наконец-то полностью свободен от контракта, и безграничное счастье: отныне я всегда смогу быть рядом со своей любимой.
Перестань!.. Почему я сейчас улыбаюсь?! Что это за больное издевательство над собой?! Нельзя… мне нельзя улыбаться так счастливо над её трупом!..
Я ещё крепче обнял плачущую Тиару, позволил ей тяжело прислониться ко мне. Её маленькая, теплая головка доверчиво коснулась моей щеки. Моя любимая Тиара. Теперь я всегда смогу быть рядом с ней, больше не опасаясь ни чужого, жестокого осуждения, ни чужих подозрительных взглядов… Эта свобода, о которой я так долго и безнадежно мечтал, наконец-то стала для меня явью.
Не улыбайся, не улыбайся, не улыбайся, не улыбайся, не улыбайся!.. Прайд… Прайд!..
В душе я проклинал только одно: из-за меня и этой безумной королевы моей любимой Тиаре пришлось навсегда запятнать свои руки убийством. Да ещё и грязной кровью самого гнусного, жестокого существа на свете. Чтобы всю свою оставшуюся жизнь искупать перед ней эту страшную вину, я непременно…
Я ведь клялся защищать её!.. Поклялся защищать Прайд!! Почему… почему я её так и не уберёг?! Почему я позволил ей умереть?! И хуже всего — умереть от руки моей Тиары!..
Я сделаю её счастливой. В этом я твердо поклялся. Собственными руками, полностью посвятив этому всю свою жизнь. Теперь, когда я наконец свободен, я всего себя без остатка отдам только ей одной. Мерзкая королева мертва. Моя жизнь наконец-то полностью принадлежит мне. И всю свою долгую жизнь я посвящу только Тиаре…
Я не хочу этого!! Я категорически не признаю такого нелепого, страшного будущего!! Я не допущу будущего, в котором я не сумею спасти Прайд и просто дам ей умереть!! Я!! Я…!!
Продолжение следует…
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод и редактура: Tерпсихора
Вычитка и сведение: Исекайный Сомелье
Работа с изображениями: Animia
— Вы до сих пор их не нашли?..!
Задыхаясь, я снова спрашиваю стражников, но ответ остаётся прежним. С начала поисков прошёл уже час, а ни Прайд, ни Адам, ни даже генерал так и не появились.
По словам стражи, рано утром Прайд внезапно вызвала их к себе, и все исчезли. Наверняка опять скрылись с помощью Особой способности Типпет, но у нас нет даже возможности проверить, находятся ли они поблизости. Среди стражников в королевской резиденции нет никого, кто чувствовал бы температуру.
Мы обыскали покои Прайд, комнаты Адама и остальных. В каждую набилось столько стражников, что укрыться от них не удалось бы даже невидимке. И всё же никто не заметил ничего странного. При таком скоплении людей с невидимым телом непременно кто-нибудь столкнулся бы. Значит, комнаты действительно пусты. Я заходил и туда, где лежат матушка и остальные, но к добру ли, к худу — там всё было по-прежнему.
— Где вы, сестра?! Что вы задумали?!!
Я кричу во всю силу лёгких, но ответа нет. Раздражение только нарастает. Прежде чем потянуться к мечу у пояса, я хватаю свисающую с наручников цепь и хлещу ею по полу. Изогнувшись словно плеть, цепь с оглушительным лязгом бьёт даже сквозь ковёр. Горничные и стражники вокруг ошеломлённо распахивают глаза.
Что делать? Позвать рыцарей?.. По плану они и так скоро прибудут в резиденцию. Среди них есть обладатели способности чувствовать температуру. Где бы во дворце ни прятались беглецы, стоит попасть им на глаза, и укрытие обнаружат. Если Типпет сейчас с Адамом и остальными, лучшего случая не придумаешь…
Но если вызвать орден раньше времени, в худшем случае противник догадается о наших действиях. По крайней мере, за пределы замка они не ушли. Ни от ворот, ни со стен, где среди дозорных тоже есть способные чувствовать температуру, не поступало сведений о том, что кто-то похожий входил или выходил… Неужели они уже нас раскусили?
— …В любом случае продолжайте поиски!.. Как только найдёте, немедленно доложите. Я ещё проверю прежние покои сестры.
Отдав стражникам эти пустые распоряжения, я вновь бегу во дворец, где находится комната Прайд. Пусть поиски ограничены замком, он у нас необъятный. Чтобы обыскать всё, не хватит и целого дня — куда уж успеть до полудня.
От недосыпа, наверное, в голову не приходит ни одной толковой мысли. Я вернулся к себе, прилёг, но уже через несколько часов меня разбудили стражники… Может быть, из-за этого оборванного сна мне и приснился странный кошмар. Не помню его, однако ещё до вести об исчезновении Прайд сердце колотилось, а главное — меня мучило дурное предчувствие.
Гилберт сейчас в городе, руководит эвакуацией. Пора бы ему уже заканчивать. Всё хорошо, до полудня ещё есть время. Как только связной доставит донесение, я велю ордену провести тщательный обыск, и тогда наверняка…
— Ваше Высочество Стайл!!
Крик разнёсся по королевской резиденции. Неужели нашли Прайд?
Я обернулся и увидел вбежавшего стражника с перекошенным лицом. Откликнулся, поторопил его. Тот, видно бежавший без остановки всю дорогу, опустился передо мной на колено, тяжело дыша. Попытался перевести дух, успокоиться, выдавил:
— Чрезвычайное положение!.. — и на одном дыхании выкрикнул донесение.
Войска, предположительно принадлежащие Империи Раджа, начали штурм наших пограничных ворот.
Это могло означать лишь одно: вторжение уже началось. По нашим сведениям, оно должно было начаться в полдень, однако враг уже стоял у самого порога. Вслед за донесением до нас внезапно донеслась и канонада. Я распахнул глаза, на миг затаил дыхание. Сменил приоритеты и поспешил к воротам резиденции, где должен был встретиться с командором. Всё в порядке. Пока слышна только стрельба. Я твердил себе это, словно обливал голову холодной водой. Наши ворота от такого не падут.
Прайд пропала. Раджа напала внезапно. Высшее руководство не в состоянии принимать решения. Завершена ли эвакуация, неизвестно. Но даже всё это вместе для меня и для рыцарского ордена… Не станет причиной поражения.
✧ ═══════════════ ✧
— …О. Ещё один снаряд кто-то сбил. Беззаботно потягиваясь, словно на разминке, Алан обратился к стоявшему рядом Эрику.
— Похоже на то, — отозвался тот и тоже посмотрел в сторону пограничных ворот.
Неподалёку капитан и вице-капитан второго отряда следили за тем, как четвёртый и пятый держат оборону. Позади первого и второго отрядов простирался город, который им предстояло защитить.
— Интересно, кто сбил самый первый?.. Ух… Из пятого на такое способны, пожалуй, Логан или Мейсон…
— Ещё Крейг. В четвёртом отряде только у него есть Особая способность к снайперской стрельбе.
— А-а, этот, — улыбнулся Алан, припоминая товарища.
Узкие оранжевые глаза чуть прищурились под светлыми, с коричневатым оттенком волосами. Продолжая тщательно разминаться, он мысленно перебрал троих рыцарей, затем покосился на Эрика.
— А ты разве не смог бы, если бы захотел? Ну, сбить летящий снаряд.
— Нет-нет-нет-нет… — Эрик затряс головой, каштановые волосы, того же цвета, что глаза, закачались, натянув виноватую улыбку он добавил, — Это уж вряд ли
Некоторые рыцари первого и второго отрядов тоже слушали разговор и, как Алан, с любопытством смотрели на него. Почувствовав эти пронзительные взгляды, Эрик обернулся и чуть громче повторил:
— Не умею я такого!
Но кое-кто всё равно продолжал смотреть. Эрик поник плечами и ответил Алану отчётливо, чтобы услышали и остальные:
— У меня нет Особой способности, как у капитана Логана и его товарищей. Без способности к снайперской стрельбе, которая позволяет без промаха поразить выбранную цель, попасть в летящий снаряд совершенно немыслимо. Вот прострелить голову артиллеристу — ещё куда ни шло…
— Ясно-о, — легко отозвался Алан на его вздох.
Все признавали, что Эрик превосходный стрелок. Но теперь стало ещё понятнее: подобные чудеса относятся уже к совсем иному уровню. Большинство снарядов наступавшей армии Раджи взрывалось в воздухе или отклонялось и падало на землю, не долетев до ворот; самих артиллеристов тоже снимали точными выстрелами. Защитить ворота таким образом удавалось главным образом благодаря Особым способностям, в том числе снайперской стрельбе.
— Всё-таки правильно командор велел заранее поставить у ворот четвёртый и пятый отряды, пусть и пришлось сделать их невидимыми. Сейчас ведь ещё самое утро! Вот что значит командор.
Алан непринуждённо сменил тему, и Эрик сразу кивнул. На пограничной стене, по обе стороны ворот, скрывались прямо на виду пятый отряд, специализировавшийся на стрельбе, и четвёртый, отвечавший за тактику и командование. Их прикрывали обладатели способности к невидимости. До приказа командора начать операцию либо до известия от премьер-министра о завершении эвакуации им полагалось ограничиваться лишь самым необходимым для обороны. Однако теперь, получив разрешение вице-командора Кларка, они перешли от защиты к отражению атаки: обрушили на имперскую армию град пуль, замедляя её продвижение.
— Нам бы только продержаться, пока всех не выведут. А там пусть хоть когда ворота открывают — справимся. Да?
Эрик ответил на небрежный вопрос Алана и сжал рукоять меча. Он неотрывно смотрел на ворота; тело пробирала предбоевая дрожь, и от него медленно исходила тихая решимость. Сейчас четвёртый и пятый отряды ещё защищали ворота от войск Раджи одной стрельбой. Однако никто в ордене не думал, будто этого хватит, чтобы остановить натиск огромной державы. Сколько ни стреляй со стены, у каждого стрелка лишь один ствол. Да и людей на стене может поместиться только определённое число. А Империя Раджа наступала огромным войском. Сколько бы слон ни топтал полчище муравьёв, между его ног всё равно хлынут уцелевшие. Стоит врагу добраться до ворот, и способов прорваться у него найдётся предостаточно.
Пока Эрик хладнокровно оценивал положение, со стороны ворот донеслись глухие удары: бум, бу-бум. Алан и остальные решили, что часть вражеских солдат уже подошла вплотную и, вероятно, пускает в ход бомбы. Один из отданных ордену приказов гласил: не потерять ни единого человека. Можно было попытаться удержать врага ценой собственных жизней — выстроить перед воротами, кроме четвёртого и пятого, другие отряды и встретить имперскую армию лоб в лоб. Но тогда кто-нибудь непременно погиб бы. Именно поэтому на этот раз в плане заранее предусматривалось, что ворота могут пасть раньше.
Первый и второй отряды, специализировавшиеся на штурме и передовых атаках, заняли позиции внутри страны, где сама местность была им на руку. Перед замком стояли третий отряд, отвечавший за тактическое командование, и шестой, стрелковый. В королевской резиденции находился девятый отряд во главе с командором и вице-командором — для спасения королевской семьи.
Теперь, когда атаковать разрешили, восьмой отряд тоже переместился с внешнего периметра внутрь замка. У ворот, в городе, перед замком, внутри него и в резиденции были рассредоточены группы седьмого отряда, специализировавшегося на помощи раненым. Десятый сопровождал спустившегося в город Гилберта и помогал выводить жителей. Если возникнет угроза прорыва ещё до завершения эвакуации, ворота следовало открыть прежде, чем враг их окончательно разрушит. Иначе после уничтожения имперских войск внутри страны отгородиться от противника будет уже нечем.
— От премьер-министра Гилберта ещё нет известий?
После завершения эвакуации ворота тоже собирались открыть: это снимет часть нагрузки с четвёртого и пятого отрядов, пока сдерживавших Раджу. С этой мыслью Эрик обратился к подчинённым, но донесения по-прежнему не было. Не случилось ли что-то с Гилбертом? Тревожась об этом, Алан оглянулся на замок. Пока они стоят здесь, там продолжается освобождение королевской семьи. Но Прайд исчезла вместе с Адамом и его спутниками. А ещё…
— …Артур. Надеюсь, он не вздумает чудить.
На тихое, словно обращённое к самому себе, замечание Алана Эрик слегка опустил голову. Раненый Артур оставался под охраной рыцарей седьмого отряда в лазарете возле орденского плаца. Прежде чем занять позиции, личные рыцари охраны навестили его. Он сказал: «Рассчитываю на вас». Но по его глазам Алан и остальные никак не могли заключить, что он согласен смирно лежать под защитой товарищей.
— С ним Март… Артур и так сделал для нас больше чем достаточно. Теперь мы должны довести его дело до конца.
Эрик воткнул меч в землю. Даже лишённый рыцарского звания, Артур продолжал сражаться ради Прайд. Ценой непоправимых увечий он добыл множество сведений и привёл скрывавшегося начальника штаба. За это каждый рыцарь относился к нему с почтением. И весь орден понимал: сейчас именно Артур мучается больше всех, потому что не может выйти на поле боя.
Коротко согласившись с Эриком, Алан тихо улыбнулся. В буквальном смысле всё, что они могли сейчас сделать для Артура — хорошо это или плохо, — сводилось к одному. «Сделайте так, чтобы это было не зря». Только к этому. Когда Харрисон потребовал от него ответа, Артур высказал именно такое желание. Алан непременно хотел исполнить его. Что бы Артур ни выбрал после Битвы за освобождение, пусть о его подвиге помнят все. Пусть никто не забудет, что, сражаясь как рыцарь, он совершил нечто достойное гордости.
Додумав до этого, Алан резко тряхнул головой. Сентиментальность ему не к лицу. Лучше подумать о том, как прямо сейчас поднять боевой дух товарищей.
— Эй, Эрик! — нарочито бодро окликнул он.
Стоявший рядом Эрик вздрогнул плечами и отозвался. Алан мельком взглянул на него, а затем повысил голос так, чтобы слышали и остальные:
— Вот Прайд!.. Если нам правда удастся вернуть её прежней — чего бы ты захотел?
Он спросил это так, словно завёл пустяковый разговор за чашкой чая.
— А?.. В каком… смысле? — Эрик не понимал, к чему он клонит. Другие рыцари тоже округлили глаза.
— Ну как же! Это ведь Прайд! Она наверняка снова поблагодарит всех рыцарей, правда? Может, даже на праздник в честь победы придёт.
По рядам пробежал тихий гул. А ведь верно. Прайд всегда приходила на празднования тех побед, к которым имела отношение, и выражала рыцарям благодарность за службу. На этот раз они сражались за её освобождение. Для Алана и остальных личных рыцарей охраны это одно, а для прочих — редкий шанс впервые за долгое время вновь увидеть принцессу. Действовать в расчёте на вознаграждение противоречило рыцарскому долгу, но стоило такой мысли зародиться, и уже нельзя было о ней не задуматься.
Чувствуя, как оживляются товарищи, Эрик неловко улыбнулся.
— Капитан Алан, такие разговоры…
Он хотел добавить: «Похожи на предвестие гибели в бою, давайте лучше не будем?» Но Алан заговорил ещё громче, заглушив его:
— А я!.. Решено. Я приглашу Прайд на танец! Ну? Ты ведь тоже, Эрик?!
— Я тоже?! — От такого неожиданного поворота голос Эрика сорвался. Алан закинул ему руку на плечи и заявил: «А как иначе?» Лицо Эрика стремительно залилось краской.
— На дне рождения Тиары нам же с ней потанцевать не удалось! Если попросим в следующий раз потанцевать с нами, она ведь не рассердится?
Алан и не думал что-либо скрывать. Вокруг послышалось:
— День рождения?!
— Танцы?!
Из-за происшествия в тот день подробности бала даже в ордене знали лишь его непосредственные участники.
Эрик почувствовал, что теперь товарищи представляют угрозу его собственной безопасности.
— Нет!.. Я!.. Это слишком большая честь!..
Он и так был счастлив уже оттого, что оказался с Прайд в одном бальном зале и потанцевал с Тиарой. Мечтать ещё и о танце с самой Прайд — на такую дерзость его просто не хватало.
— То есть тебе ничего не хочется? Мы ведь о прежней Прайд говорим! Снова сможем её увидеть! Ну хоть чего-нибудь-то тебе хочется?
— Я… мне… просто…!
Алан всё подначивал: «Ну? Ну?» — и Эрик, не в силах справиться с румянцем, пытался собраться с мыслями. Если они смогут вернуть Прайд — ту, которую он знает… Стоило задуматься, и в голове оставалось лишь одно желание. От смущения дрожали губы, а боевая собранность, которую он с таким трудом в себе разжёг, рассеивалась. Ну и человек же этот Алан! Немного сетуя на капитана, Эрик всё-таки выговорил:
— Я… я бы… хотел снова увидеть улыбку Прайд. Вот ту самую. Вблизи…
Уголки его губ сами собой поползли вверх. За спиной закивали многие рыцари. Для них это тоже было заветным желанием. О страшной перемене в Прайд они знали только по рассказам, и тем сильнее хотелось вновь увидеть улыбку той принцессы, которую они помнили.
— Вот как, — мягко, с довольным видом отозвался Алан, отпустил Эрика и хлопнул по спине.
Обвёл взглядом первый и второй отряды и громко продолжил:
— Значит, проигрывать нам никак нельзя! Прайд ведь такая, что непременно заплачет, если хотя бы одного из нас недосчитается.
Эти слова прозвучали непривычно для Алана — тяжело и печально. Это почувствовал каждый. Стайл уже говорил им то же самое, когда поднимал боевой дух, но из уст Алана, её личного рыцаря охраны, сказанное приобретало ещё больший вес. Год назад они с Каллумом винили себя за то, что не смогли защитить Прайд. Почему же передумали и остались рыцарями? Истинную причину не знал никто, кроме них самих.
Алан широко улыбнулся товарищам, выхватил меч и высоко поднял его над головой.
— Давайте отвоюем её улыбку!!
Каждый рыцарь с решимостью отозвался на этот сильный, полный боевого духа призыв. Они вскинули оружие и голоса, вновь утвердившись в том, ради чего сражаются и что именно должно стать их победой. Крепко стоя на земле, расправив грудь, они улыбались вслед за Аланом, поднимали оружие и давали себе слово. Не потерять ни одного товарища. Защитить Прайд, страну — всё, что им дорого.
✧ ═══════════════ ✧
— Говорит Гилберт. Прошу связаться со мной по следующим координатам. Через пять минут мы снова тронемся в путь. Координаты…
Изображение Гилберта появилось вскоре после того, как Стайл встретился с командором Родериком и вместе с рыцарями вошёл в комнату. Это была комната отдыха премьер-министра. Здесь лежали погружённые в беспамятство жертвы Адама — королева, принц-консорт и сенешаль, три высших лица государства. Втиснутые сюда три кровати, врачи, стражники, горничные, а вдобавок книжные шкафы и прочая мебель делали помещение совсем тесным.
Запоминая на слух координаты, которые называл находившийся в пути Гилберт, рыцарь-связной установил связь. Он закрепил точку передачи изображения у стены так, чтобы собеседник мог увидеть Стайла, Розу и остальных и убедиться, что они целы. Стайл немедленно заговорил:
— Премьер-министр Гилберт, как только услышите меня, прошу ответить.
Он повторил просьбу, и выражение лица Гилберта на изображении изменилось. Светло-голубые глаза, того же цвета, что волосы, собранные у плеча, широко распахнулись.
— Ваше Высочество Стайл!..
Его взгляд устремился в одну точку.
— Рад, что вы целы, премьер-министр. Матушка и остальные уже под нашей защитой. Как обстоят дела с эвакуацией?
Как и Гилберт, Стайл быстро изложил лишь самое необходимое и сразу перешёл к главному, словно торопя собеседника. Сейчас прежде всего требовалось выяснить положение друг друга. Убедившись, что Роза и остальные в безопасности, Гилберт облегчённо выдохнул — лишь раз, — затем вновь посуровел и приступил к докладу:
— Прежде всего: заключительная проверка эвакуации завершена. На всякий случай мы обследовали и задние улочки, и бедные кварталы. По всей видимости, оставшихся нет.
Рыцари и Родерик тихо выдохнули с восхищением. Даже с помощью ордена никто, кроме Гилберта, едва ли сумел бы закончить так быстро, подумал Стайл.
— Я слышал недавнюю канонаду… и дважды почувствовал сотрясение. Похоже, противник начал вторжение раньше срока. Теперь, когда и жители, и Её Величество в безопасности, полагаю, можно переходить к отражению атаки.
— Согласен. Немедленно передадим приказ рыцарям на всех позициях. А вы, премьер-министр, как можно скорее возвращайтесь. Ваша комната, где матушка и остальные находятся под охраной, станет нашим штабом.
— Слушаюсь.
Гилберт сообщил Стайлу, где находится, и добавил:
— Однако… Прошу прощения, мы забрались очень далеко, на окраину. Даже кратчайшей дорогой до замка потребуется не меньше трёх часов.
Три часа!.. Стайл стиснул зубы. Но если подумать, это было естественно. При прежнем расчёте времени до полудня оставалось с запасом. Гилберт обследовал город до самых отдалённых закоулков и лишь только выбрался из бедных кварталов. С тех пор как загрохотали пушки, он то и дело менял место и посылал изображения в разные комнаты замка, где мог оказаться Стайл. Из-за этого далеко продвинуться не удавалось. Чтобы получить ответное изображение, приходилось самим оставаться на месте и ждать.
— …Понял. Прошу вас, возвращайтесь как можно скорее!..
Услышав, как Стайл запнулся, вице-командор Кларк предложил послать за премьер-министром кого-нибудь из передовой группы ордена. Однако и Стайл, и Гилберт покачали головами. Рыцари этой группы сейчас разошлись по своим обычным отрядам. Никто не знал, когда откроются пограничные ворота, и снимать с позиции даже одного обладателя способности, обеспечивавшей высокую скорость, было нельзя.
— Вместе с десятым отрядом сделаем всё возможное, — пообещал Гилберт, поклонился и велел прервать связь, чтобы продолжить путь. Стайл ещё немного смотрел туда, где исчезло изображение, затем перевёл взгляд на Родерика и остальных.
— Срочно свяжитесь со всеми позициями и передайте наши координаты… Начинаем отражение вторжения.
— Есть!
Короткий ответ рыцарей сотряс воздух. Кларк вышел, чтобы раздать поручения связным за дверью. Родерик тоже приказал рыцарю-связному Даррелу передать изображение к пограничным воротам и начал отдавать распоряжения.
— До прибытия премьер-министра Гилберта я тоже останусь здесь.
Сказав это, Стайл посмотрел на изображения, которые одно за другим поступали с разных позиций по приказу Родерика и его помощников. Теперь они могли следить за положением каждого подразделения. Слушая доклады, принц напряжённо размышлял.
Почему сведения утекли, несмотря на все предосторожности, Стайл не знал наверняка. Но теперь, когда королевская семья под защитой, а жители эвакуированы, оставалось лишь уничтожить неприятельскую армию и вырвать Прайд из рук Раджи. Наславший проклятие виновник — Адам, влечёт за собой «трагедию».
— Прайд…
Спасти её — вот его конечная цель. Имя сорвалось с губ тихо, словно он произносил его сквозь стиснутые зубы. Крепко сжав кулаки, Стайл изо всех сил подавлял дурное предчувствие. Успокойся. Он отчаянно остужал голову и расставлял задачи по важности. Сначала — разгромить врага. А как только вернётся Гилберт, немедленно отправиться на поиски Прайд. Подавив порыв сорваться с места прямо сейчас, он остался в штабе — как первый принц королевства Фризия. Последний мятеж против обоих замыслов начался.
— О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!!
Оглушительный рёв, топот ног и стук копыт сотрясали землю. Пограничные ворота королевства Фризия, выдержавшие яростный натиск армии Раджи, наконец распахнулись. Больше часа защитники сдерживали солдат, которые бросались на них с бомбами — словно сами становились живыми снарядами, — взбирались на груды трупов, били по воротам и втыкали в них оружие, пытаясь разрушить.
Когда створки вдруг начали открываться изнутри, солдаты Раджи возликовали. Под непрерывным дождём пуль они бесстрашно ринулись внутрь: теперь-то настал час победы. Рядом падали подстреленные товарищи: один, другой, но шаг никто не замедлял. Вторжения, наступления, даже смерть соратников давно стали для них привычными. Они наперегонки бросались в расширявшийся просвет между створками. Миновав ворота, вновь попадали под непонятно откуда летевшие сверху пули, однако продолжали давить числом. Пусть сотня погибнет — сорок прорвутся. Пусть убьют тысячу — пятьсот пройдут сквозь огонь. Они врывались в страну с поднятым оружием, готовые по приказу бесчинствовать и творить всевозможные жестокости…
И вытаращили глаза. Перед городом, насколько хватало взгляда, стояли ровные ряды рыцарей в белоснежной форме. То, что их ждут, само по себе не было неожиданностью. Поражало другое: невероятное спокойствие рыцарей. В них тихо горела боевая ярость, и каждый был сосредоточен исключительно на сражении, готовый вложить всю её остроту в удар. Не доносилось ни единого крика мирных жителей. Эвакуация никак не могла уже закончиться. Всё должно было смешаться — спасение людей, вывод из города, приказы отступать. В этот-то хаос и собирались ударить захватчики.
— Цель — вся армия Империи Раджа.
Со звоном Алан направил клинок на врага. Прямой взгляд оранжевых глаз пронзил солдат раньше меча. Каждый кожей ощутил: достаточно одного движения — поднять меч, вскинуть ружьё, и стоящие впереди рыцари бросятся в атаку. Это будет уже совсем не то, что недавний обстрел. Теперь придётся испытать на себе. Силу тех, кого в Империи Раджа называли чудовищами. Силу Фризии.
— О-о-о-а-а-а!!
Первый солдат издал боевой клич и ринулся вперёд. Вдохновлённые его примером, остальные разом бросились на рыцарей. Сквозь дождь пуль у ворот удавалось пробиться живыми меньше половины. Но огромная имперская армия всё равно продолжала заливать страну волнами солдат. И в тот миг, когда до рыцарского строя первому оставалось три метра, клинок рассёк его шею и туловище.
— Следующий!!
— Не отставайте от капитана Алана!! — прокричал за спиной Эрик.
Слыша его голос, Алан тем же мечом, которым только что разрубил солдата, одного за другим выводил из строя новых врагов. Солдаты Раджи не верили глазам: он двигался явно быстрее остальных рыцарей, влетал к ним вплотную и рубил. Тут же рукой, только что державшей клинок, выхватил из-за пазухи пистолет и на развороте прострелил плечо солдату позади. Товарищи раненого едва успели понять, что тот закричал, а Алан уже стремительно углубился в их ряды. Он был несравнимо быстрее других рыцарей. Неужели это и есть Особая способность?.. Прежде чем кто-либо успел выкрикнуть догадку, ещё один солдат рухнул, рассечённый надвое.
Кто-то попытался выстрелить почти в упор в Алана, одиноко вклинившегося во вражеский строй, но его на бегу снял Эрик. Сухие хлопки прогремели раньше, чем солдат успел выстрелить. Алан повернул к Эрику голову, всё так же открыто улыбаясь.
— Молодец, Эрик!
Лишь одновременно с этой похвалой Эрик и остальные наконец достигли переднего края неприятельских войск. Капитан и вице-капитан второго отряда вели своих рыцарей по обе стороны первого, прикрывая фланги. Эрик мгновенно сменил пистолет на меч и пристроился за Аланом, который без устали косил врагов, подстраиваясь под его движения. Ударил поднявшего меч солдата в уязвимое место, быстро довернул клинок и вогнал его глубже. Из щели в доспехе хлынула кровь: рабочая рука врага была выведена из строя. В следующий миг Алан стремительно развернулся и ударил ногой. Движение невозможно было уследить. Голова солдата дёрнулась; потеряв сознание, он отлетел назад и сбил стоявших позади.
— Первый отряд догнал вас!!
— Да ты ещё первым выстрелом меня догнал.
— Только пулей! — ответил Эрик смеющемуся Алану.
Он точно поражал руки, державшие оружие, а при малейшей возможности мгновенно бил в жизненно важные точки. Алан прорубался вперёд сквозь возникавших перед ним солдат, Эрик связывал его с остальным первым отрядом. Словно копьё, на острие которого был Алан, за ним Эрик и затем остальные рыцари, отряд рассекал неприятельскую массу надвое. Врагов, оттеснённых к обоим краям, слева и справа срубали рыцари второго отряда — так смыкалось полное окружение. Этот силовой приём становился возможен только благодаря Алану и слаженным действиям всего первого отряда.
Если солдат пытался атаковать его вплотную, Алан, расчищавший путь впереди всех, благодаря невероятной реакции обезвреживал противника руками и ногами быстрее, чем успевал двинуть мечом. Молниеносные удары кулаком и ногой опережали клинок, отбрасывали отлично обученных солдат Раджи и уже не давали им подняться. Вблизи даже огнестрельное оружие не помогало: Алан успевал вывести стрелка из строя раньше, чем тот нажимал на спуск. А если кто-нибудь вскидывал оружие со средней или дальней дистанции, рядом с Аланом был Эрик, который стрелял первым. В руке, где только что находился меч, оказывался пистолет. Хлопок, и пуля безошибочно пробивала врагу голову.
Следуя за капитаном и вице-капитаном, рыцари первого отряда один за другим обезвреживали противников. Для бойцов пятого, наблюдавших за происходящим сверху, с пограничных ворот, всё это выглядело так, словно товарищи вспарывали брюхо огромному живому существу.
— Хотите кого-то ненавидеть — ненавидьте меня!
Хруст! Разворотный удар Алана пришёлся солдату в шею и легко сломал кость. Алан разогревался. Теперь тем, кто преграждал ему путь, становилось всё труднее уцелеть даже под ударами рук и ног, ещё до встречи с мечом. Кулак вминал доспех в живот, и солдат уже не мог стоять. Удар по суставу или открытому участку тела сопровождался треском костей. Удар меча сверху пересиливал даже прямой блок; у некоторых ломались сами клинки. Непревзойдённый в рукопашном бою, Алан без колебаний вонзал меч во врага, а если не мог сразу выдернуть, с лихвой обходился собственными руками и ногами. Даже Эрик, видевший вблизи и его фехтование, и рукопашные приёмы, поражался этому неизменному неистовому напору.
— Эрик! Справа!!
— Первый отряд, сместиться на правый фланг!! Самовольно из строя не выходить! Сперва рубите тех, кто перед вами!!
Обернувшись, Алан одним взглядом оценил движение второго отряда. Эрику хватило короткого окрика. Пока капитан уничтожал больше врагов, чем кто-либо, вице-капитан отдавал подчинённым точные распоряжения. Он увидел, что из разделённой первым отрядом неприятельской массы справа скопилось немного больше солдат и они теснят второй отряд числом. По его команде рыцари первого отряда стали из центра вырубать врагов, уходивших вправо, зажимая их между собой и вторым отрядом. Их задачей было вовсе не уничтожить каждого солдата противника. Важнее не обезвредить всех сто из сотни, а сократить пятитысячное войско до пятидесяти человек.
Теперь, когда все жители эвакуированы, рыцари знали: последним рубежом обороны служат не они. Едва прозвучали ответы подчинённых, Эрик глубоко согнул колени, пригнулся и выстрелил. Несколько сухих хлопков, и в той части вражеского строя, что смещалась вправо, ближе к центру, солдаты с простреленными глотками забились в агонии. Внезапное падение стоявших посреди ряда ещё сильнее расстроило строй.
— Про левый фланг тоже не забывать!! Двух справа сразили — одного слева уложите!!
Сразу после этого крика вражеский меч обрушился на самого Эрика. Своим клинком он уже не успевал парировать и принял удар на ствол пистолета. Из-за низкой стойки положение было невыгодным: противник навалился сверху всем весом. Но Эрик отбил оружие и подсек ему ноги. Враг рухнул; рыцарь в тот же миг выпрямился и одним взмахом меча заставил его умолкнуть навсегда.
Считывать намерения Алана по его движениям и при этом командовать всеми. Показывать один из лучших совокупных результатов во всём, что необходимо рыцарю. Эрик, несомненно, тоже принадлежал к лучшим в ордене — просто сам почти не отдавал себе в этом отчёта. Служа в первом отряде, он обладал проницательностью, достойной третьего и четвёртого, и стрелял так, что вошёл бы в число лучших даже в пятом или шестом. Пусть он не был непревзойдённым в каждом отдельном умении, этого с избытком хватало, чтобы считать его выдающимся рыцарем.
— Эй, не вздумайте проиграть второму отряду!
— Рубите врага, не нарушая взаимодействия!! Устали или нужно сменить оружие — без стеснения отходите на время назад!!
Первый и второй отряды, мастера штурма и передовых атак, сметали солдат Империи Раджа. Даже после обстрела у ворот внутрь прорвалось больше тысячи человек. И всё же рыцари уверенно уничтожали их, вырубая всех, кто стоял перед ними: превосходство первого и второго отрядов над имперскими войсками было очевидным. Порой обладатели Особых способностей выпускали огонь, воду и лёд, управляли растениями и били в спину врагам, проскочившим к городу. Если сравнивать одну лишь численность, рыцарский орден Фризии и огромная армия, набранная по подвластным странам захватнической Раджи, были примерно равны. Однако…
По силе и боевому мастерству один рыцарь стоил больше сотни солдат
Продолжение следует…
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод и редактура: Tерпсихора
Вычитка и сведение: Исекайный Сомелье
Работа с изображениями: Animia
У пограничных ворот Фризии громоздились окровавленные тела солдат Империи Раджа. К ним стремительно приближалось нечто, совершенно не похожее на обычную повозку: сама твердая земля под ногами вздыбилась и плавно скользила вперёд.
— Эй, принцесса! Какого чёрта?! Тут уже всё началось!!
Разглядев ворота за несколько километров, Вал раздражённо цокнул языком и сердито оглянулся назад. Ноги смуглого мужчины были глубоко погружены прямо в землю; он гнал её на огромной скорости и сейчас повернул лишь голову, устремив свой острый взгляд тёмно-карих глаз назад.
Там, в высоком кресле, искусно вылепленном из самой земли, сидела Тиара.
Её решительные золотистые глаза сияли, на ветру развевались великолепные золотые волосы. На этот раз вместо привычного платья на ней была удобная, белоснежная боевая форма. Принцесса крепко держалась за земляные подлокотники и напряженно всматривалась вдаль. Людей она ещё не различала, зато ясно видела поднимающийся над полем пороховой дым. А сквозь шум скользящей земли до неё отчётливо доносились тяжелые пушечные залпы и хлопки выстрелов.
— Пожалуйста, быстрее! — громко крикнула она в ответ на недовольство Вала.
Он снова зло цокнул языком и послушно прибавил ходу. Этой упрямой принцессе жаловаться было совершенно бесполезно. Тогда Вал сердито уставился на стоявшего позади молодого человека.
— Это всё только ты виноват, Леон, со своими долгими сборами! Всё тащил и тащил за нами этот лишний груз!!
— Прости меня, — легко, беззаботно отозвался тот, качнув синими волосами, словно пропустив этот грубый упрёк мимо ушей.
В его нефритовых глазах играла легкая улыбка, не выражавшая ни малейшего раскаяния за задержку. Леон поправил воротник своей синей формы и подлил масла в огонь — своими словами:
— Но и ты сам за это время успел изрядно наговориться с детьми, разве нет? Так или иначе, перед таким отъездом из Анемона всем нам действительно требовалось это время.
Раздражение Вала мгновенно достигло предела.
Топнуть ногой, намертво зажатой в земле, он сейчас не мог, поэтому вместо этого он ещё больше прибавил скорости их средству передвижения. Ноги Леона были надежно закреплены так же, как у Вала, но этот резкий разгон всё равно сильно откинул его назад вместе с большим, тяжелым орудием на плече.
Тиара в панике вцепилась обеими руками в подлокотники и невольно, испуганно вскрикнула. Дальше, позади них, сильно тряхнуло и сопровождающих рыцарей Анемона вместе с несколькими тяжелыми грузовыми повозками. Колёса повозок были глубоко погружены в землю, и сами повозки опрокинуться никак не могли. Зато сидевших в них рыцарей, окружённых защитным земляным куполом, разом жестко швырнуло в одну сторону.
— Вал!.. Если вы намерены так резко управлять, не лучше ли надежно закрепить и их ноги?..
Седрик, стоявший наготове за креслом Тиары, обратил на него укоризненный взгляд своих янтарных глаз. Золотые волосы принца трепались на ветру. Его собственные ноги, как и ноги Леона, были закреплены в земле, и он с тревогой оглянулся на рыцарей, которых сейчас бросало по куполу. Те жестами поспешно заверили его: всё в порядке. Но Седрик продолжал с беспокойством поглядывать то на них, то на спину водителя Вала.
— Ещё чего. Не хватало мне ещё о ваших рыцарях заботиться, — грубо бросил тот, даже не оборачиваясь.
Он и самого Седрика охотно оставил бы в таком же болтающемся положении. Однако принц, сколько его ни игнорировали, упорно, изо всех сил держался ногами за стремительно мчавшуюся землю, лишь бы не отходить от Тиары. Пришлось закрепить и его тоже. Подбирать потом свалившегося на скорости принца было бы куда хлопотнее.
— Я понимаю, настроение у тебя сейчас скверное… Но если они сейчас получат травмы от тряски, наши боевые силы уменьшатся. Тебя это устраивает?
Леон с беспокойством посмотрел на рыцарей в повозках и миролюбиво положил Валу руку на плечо. Тот косо, зло зыркнул на него и резким движением сбросил его руку. Надо было оставить этих двоих принцев там, со всей искренностью раздраженно подумал он. Стоило Леону упомянуть его настроение, как Вал несколько раз раздражённо цокнул языком и процедил:
— Припёр за собой ещё рыцарей…
Настроение у Вала безнадежно испортилось ещё до того, как они покинули Анемон.
Пока Леон поспешно, но тщательно отбирал рыцарей, которых возьмёт с собой, и рассортированный по видам груз для повозок, Вал без конца, до хрипоты препирался с Кеметом и Сефек. Они спорили о том, оставить ли этих двоих детей в безопасном Анемоне или взять с собой во Фризию, где сейчас идёт война. И Кемет, и Сефек категорически возражали против разлуки с Валом. Сам он тоже не собирался уступать им в этом вопросе.
Поначалу они оба яростно отвергали все его доводы, словно и слушать не желали, плакали, цеплялись за его руки и бурно протестовали. В конце концов только благодаря мягким, терпеливым объяснениям Тиары они верно поняли истинное положение дел. И…
— Да веди же ты поаккуратнее! А если Тиара из этого кресла свалится?!
— Вал! Что мы будем делать с армией Раджи у ворот?!
Прекрасно понимая всю смертельную опасность, Сефек и Кемет всё равно упрямо отправились с ними на войну. Девочке с яркими светло-зелёными глазами и ровно остриженными по кругу каштановыми волосами Вал грубо ответил:
—Заткнись. Откуда я знаю, затем поморщившись, добавил, — У принцессы своей спрашивай, а не у меня.
— Мы уже совсем близко… Как дальше поступим?
Леон неторопливо заговорил, внимательно глядя на всё более близкие ряды солдат Раджи. Тон у него был такой спокойный, словно происходящее его совершенно не касалось. При этом он чуть удобнее перехватил своё тяжелое, лежавшее на плече орудие.
— Если вы собираетесь всю дорогу так орать, валите обратно в Анемон.
— Прорвёмся сквозь них одним ударом?
Словно поняв намерение своего принца по одной лишь его боевой стойке, рыцари Анемона тоже начали слаженно готовить своё оружие к бою. Заметив это движение, Седрик вновь с интересом окинул взглядом привезённые из Анемона грузы. Большую их часть составляло странное оружие, какого он в жизни никогда не видел.
Тиара на миг глубоко задумалась, затем перевела свой взгляд с дороги на высокую пограничную стену. Впилась глазами туда, где, кроме установленных пушек, ничего не было видно, и громко спросила:
— Вал! Вы можете подняться по этой стене?!
— А-а?
Вал недовольно обернулся на этот вопрос принцессы, которая уже подалась вперёд в своем кресле. И встретился с её решительным, умоляющим взглядом. Тиара нервно прикусила нижнюю губу.
— …Прямо со всем этим куском земли?
— Если получится! А если нет — тогда я прошу пробиваться напролом!
От её безоговорочного, отчаянного ответа Вал скривился и резко повел скользящую землю прямо вдоль пограничной стены. Она с жутким скрежетом тёрлась о каменную кладку на ходу. Во все стороны разлетались обломки; к ним в повозки тоже посыпались куски размером с лицо Тиары, но из-под их ног тут же взметнулись земляные отростки и, изгибаясь как живые змеи, надежно сбили их все. Вал молча, оценивающе смотрел вверх.
— Ты сможешь это сделать? — удивлённо спросил Леон.
Он знал, что Вал умеет ловко подниматься по стенам, но представить, как тот перетащит наверх целый пласт земли с несколькими тяжелыми повозками, было трудно.
Да и сам Вал никогда ещё не взбирался на стену в таком огромном масштабе. Он замедлил их ход и остановился неподалёку от ворот, перед которыми плотно теснилась имперская армия. Не убирая своей руки с плеча Кемета, разок скрипнул зубами и, словно отчаянно махнув на всё рукой, рявкнул:
— Свалитесь — чур не жаловаться мне! Чёрт бы вас всех побрал!!
Едва он выругался, как земля под ними угрожающе затряслась с оглушительным грохотом, похожим на обвал скалы. Сефек и Тиара вскрикнули от невиданного прежде ощущения полёта и сильного, резкого толчка. Седрик поспешно протянул руку перед Тиарой, чтобы та не выпала из кресла, огляделся, и в шоке распахнул глаза. Весь этот огромный пласт земли вместе с их площадкой под ногами поднимался прямо вдоль отвесной стены. Они стремительно взлетали на немыслимую высоту.
Солдаты Раджи, плотно столпившиеся у ворот, тоже заметили движение этой непонятной громадины и в панике загалдели. Под их разноголосые крики «Что это такое?!» площадка с Валом и остальными уверенно поднималась всё выше вдоль стены. Сверху, где вроде бы никого не было видно, донеслись голоса:
— Что за?..!
— Стойте, не стрелять!!
Седрик нахмурился и хотел было заговорить с ними, но Тиара раньше отстранила его своей рукой.
— Я вторая принцесса, Тиара Роял Айви!! Вы ведь наши рыцари?! Пожалуйста, покажитесь!
Несмотря на пугающую шаткость площадки, она наконец смело встала с кресла и крикнула к приближавшемуся верху стены.
— Принцесса Тиара?..!
— Это и впрямь наша принцесса! Оружие всем опустить!
— Срочно позовите сюда связного!!
Одновременно с этими возгласами в пустом, казалось бы, пространстве появились многочисленные рыцари. Они всё ещё были соединены шнурами с обладателями Особой способности, которые сейчас сняли свою невидимость. Рыцари преклонили перед Тиарой колени и почтительно склонили головы.
— Мои спутники — это не враги! Это принц Леон и рыцари королевства Анемон, принц Седрик из Объединённого Королевства Ханазуо и наши верные доставщики. Каково сейчас положение на поле боя?! Прошу, вкратце!
Под напором её быстрой, властной речи рыцарь на одном дыхании ответил и по-военному принялся докладывать. Он не знал, насколько принцесса осведомлена о происходящем во Фризии, и подробно рассказал о прорыве через пограничные ворота, о продвижении врага к городу и атаках рабов, обладавших Особыми способностями.
Тиара приблизилась к рыцарям на стене; Леон и Седрик последовали за ней. Земля, надежно удерживавшая их ноги, стала рыхлой, словно песок, и стоило поднять стопу, как она легко освобождалась. Следом за Леоном двинулись и рыцари Анемона. Узнав, что масштабы вторжения быстро растут, принц заглянул вниз со стены и спросил у фризийского рыцаря:
— Сейчас снаружи находятся только войска Раджи?
Получив утвердительный кивок, Леон поднял руку, чтобы подать своим рыцарям сигнал к атаке… Но в этот миг:
— Эй, принцесса! Точно можно?
Грубый голос раздался у них за спинами. Не желая приближаться к фризийским рыцарям, Вал так и стоял на поднятом пласте земли. Из-под глубоко надвинутого капюшона он сверлил Тиару и остальных своим взглядом. Его лицо было скрыто, лишь глаза тускло поблёскивали остро, словно лезвия ножей. Кемет, державший его за кисть, и Сефек, вцепившаяся в руку выше, непонимающе склонили головы. Леон замер с поднятой для сигнала рукой. Седрик недоумённо нахмурился. Только Тиара твёрдо посмотрела Валу прямо в глаза.
— Да!.. Прошу вас! Её лицо чуть напряглось, но кивнула она решительно.
— О чём это вы?.. — начал Седрик.
Однако его перебило насмешливое фырканье Вала:
— Ха!
Уголки его рта поползли вверх. Усмехнувшись Тиаре, он вытащил свои ноги из земли. Кемет и Сефек сделали то же самое, и все трое перешли с земляной глыбы на стену. Даже когда они сошли, поднятая его Особой способностью масса осталась прочно закреплена, словно сделалась органичной частью самой стены.
Вал бросил на удивленных рыцарей быстрый взгляд и с двумя спутниками направился по стене к воротам, через которые шло вторжение. Леон поспешил за ним. Заметив это, Вал оглянулся и сердито уставился на принца.
— Тебя ведь могут принять за врага, — с невозмутимой улыбкой пояснил тот.
Вал только цокнул языком. Следом за Леоном пошли рыцари Анемона, взяв лишь то оружие, которое могли нести в руках. Тиара проводила их взглядом и приказала оставшимся рыцарям:
— …Срочно свяжите меня с матушкой или братом.
Как раз в эту минуту со стороны ворот прибежал связной, будто сменив ушедших Вала и остальных. Он закрепил точку передачи изображения и отправил в штаб облик Тиары и координаты. Не прошло и минуты, как появилось ответное изображение.
— ТИАРА!! ПОЧЕМУ ТЫ ЗДЕСЬ?!!
Голос Стайла походил скорее на вопль, чем на гневный окрик. Тиара невольно зажала уши. Стоявший у неё за спиной Седрик побледнел и сжал губы так, словно перестал дышать.
На изображении Стайл распахнул глаза настолько, будто лишился век. Рядом наполовину был виден уже добравшийся до штаба Гилберт. Он тоже округлил глаза и, словно желая убедиться в увиденном, выговорил:
— И Его Высочество принц Седрик тоже…!
Но от потрясения он больше ничего сказать не сумел.
— Брат! Королевство Анемон и принц Леон привели к нам подкрепление! Что сейчас происходит?! Матушка и остальные целы?!
Вместо ответа на вопрос Стайла Тиара засыпала его собственными вопросами.
— Анемон?..!
Он на миг умолк от шока, а затем вновь крикнул:
— Что ты творишь?! Ты должна была быть в безопасном Ханазуо!! Почему ты с Анемоном и принцем Леоном?!
— Я сама настояла, чтобы принц Седрик помог мне! Лучше скажи, почему ты не попросил у Анемона подкрепления?! Принца Леона это очень огорчило!
Брат и сестра ожесточенно спорили, и никто не собирался уступать ни пяди. Седрик невольно содрогнулся. Едва прозвучало его имя, как от жгучего чувства вины он низко склонил голову перед точкой передачи изображения. Стайл был его большим благодетелем, а он так нагло нарушил данное ему обещание. Даже смотреть ему в лицо сейчас было трудно. Но самому Стайлу было не до поклонившегося Седрика. Гораздо важнее — как немедленно отправить Тиару в безопасное место.
— Потому что наша страна должна справиться с этим сама!! Сейчас же возвращайся в Анемон вместе с принцем Леоном! Можешь взять наших рыцарей в сопровождение. Ты просто не понимаешь, насколько всё сейчас серьёзно…
— Ни за что!! Это ты не понимаешь, брат! Потому сестра и смогла заковать тебя в наручники!!
— Что?..!
От этого неожиданного выпада Стайл лишился дара речи. Он невольно отшатнулся, и за его спиной громко лязгнули наручники на руках, которые он до того прятал от неё. Седрик тоже удивлённо поднял голову и вгляделся в изображение. Самих наручников видно не было. Что же случилось со Стайлом?.. И одновременно принц понял, почему тот связался с ними изображением, а не появился здесь мгновенно с помощью телепортации.
Через несколько мгновений Стайл тихо, подавленно спросил:
— Рыцари рассказали?
Выдохнул и снова сурово посмотрел на Тиару.
— Я извиняюсь за то, что без твоего согласия отправил тебя в Ханазуо. Но сейчас не время это обсуждать. Перед принцем Леоном я тоже извинюсь лично. Позови его, пусть…
— Нет, брат. Я буду действовать по своей собственной воле.
Стайл уже пытался говорить спокойно, но Тиара решительно оборвала его. В её голосе, звеневшем словно колокольчик, прозвучал твердый отпор, и он умолк. Не дав ему спросить: «Что ты имеешь в виду? Неужели…», Тиара приложила ладонь к груди и гордо расправила плечи с невиданной прежде решимостью.
— Я вторая принцесса этой страны. Я официально попросила королевство Анемон прислать нам подкрепление. И у тебя, брат, как у первого принца нет права отправить их обратно вопреки моей воле.
Стайл сжал губы. На его лбу выступил пот; он глубоко задышал, плечи поднялись — он силой заставлял себя успокоиться. Слова Тиары потрясли его так, что он едва не потерял равновесие. До сих пор он видел в ней только младшую, беззащитную сестру. А теперь перед ним стояла представительница королевской семьи, исполненная подобающего ей достоинства.
Вторая принцесса королевства Фризия. Вторая наследница престола, в чьих жилах течёт подлинная королевская кровь. В шестнадцать лет она достигла совершеннолетия, и теперь её положение при дворе было гораздо выше положения приемного Стайла. Когда этот факт так открыто предъявили ему, он невольно чуть отклонился назад. Притязания Тиары были совершенно законными.
— Я не собираюсь мешать ни тебе, ни премьер-министру Гилберту. И вашим необходимым распоряжениям я буду следовать. Но я по собственной воле остаюсь во Фризии… Позже я снова свяжусь с вами.
Не дожидаясь ответа, Тиара повернулась спиной к изображению.
— Подожди, Тиара!
Едва Стайл окликнул её, как картинка, а почти одновременно с ней и сам их штаб, задрожала. Тиара пошатнулась, и находившийся рядом Седрик вовремя подхватил её. Они присели на месте, чтобы не упасть с трясущейся стены; к ним поспешили рыцари, готовые защитить обоих.
— Содрогается земля!! Это не обстрел! — доложил связной.
В штабе трясло не так сильно, чтобы пришлось приседать. Значит, источник этих мощных сотрясений находится близко к Тиаре и остальным, решил Стайл. Он уже собирался через связь приказать немедленно взять принцессу и принца Седрика под защиту, как вдруг услышал:
— Я!!
Такого пронзительного крика он от Тиары прежде никогда не слышал — от него, казалось, должно было разодрать горло.
— Я… вторая принцесса!! И я тоже ваша младшая сестра — твоя и Прайд!!!
Выкрикнув это, Тиара уже не обернулась к точке передачи изображения. С помощью рыцарей она стала сама, шаг за шагом, спускаться со стены внутрь страны. Седрик шёл следом, подчиняясь указаниям сопровождавших. Он попросил рыцарей также забрать внутрь все повозки Анемона и доставить их Леону.
Прежде чем окончательно выйти из поля зрения, Седрик остановился и низко поклонился в сторону передачи.
— Прошу прощения. Но…
Его пламенный взгляд не дрогнул. Он твёрдо закончил:
— Я поддерживаю принцессу Тиару. Ради исполнения её желания я с готовностью приму даже самое суровое наказание.
Попросив позволения удалиться, Седрик отвёл взгляд от изображения Стайла и ушёл вслед за Тиарой. Ошеломлённый Стайл продолжал смотреть, как оба исчезают из виду. Через связных один за другим поступали доклады с разных позиций, а в его голове всё кружили, словно строгое назидание, слова Гилберта, сказанные во время обороны Объединённого Королевства Ханазуо.
«Вы… как и принцессы Прайд и Тиара, теперь бесконечно дороги нашей стране!.. Если вы подвергаете себя опасности, здесь непременно есть тот, кому от этого больно!..»
Даже услышав это тогда, Стайл всё равно хотел отправиться искать Прайд. Он понимал, что есть люди, которым дорог он сам. Но всё же он желал прежде всего позаботиться о той, кто дороже всех ему. И если появлялся такой шанс, он ни за что не хотел его упускать.
«Прошу вас, никогда об этом не забывайте!.. Если с вами что-нибудь случится… Кроме того…»
— Докладываю!
— Донесение! Сейчас рабы с Особыми способностями…
— Докладываю! Отголоски сотрясения дошли и до нас…
Стайл посмотрел на Гилберта, быстро отвечавшего на нескончаемый поток сообщений. Лишь теперь он по-настоящему понял истинный смысл его давних слов. Премьер-министр раньше него справился с потрясением и уже вместе с Родериком и остальными отдавал четкие распоряжения на разные позиции. Глядя на него, Стайл уверился: Гилберт ещё тогда предвидел это.
«Точно так же, как вы берёте пример с Прайд, ваша младшая сестра смотрит на вас обоих…!»
Чувствуя то же, что и он сам, Тиара просто не могла спокойно сидеть вдали, когда и её родина, и Прайд находились в смертельной опасности.
«Тиара», — беззвучно, с гордостью шевельнул губами Стайл. На миг стиснул зубы, словно превозмогая себя, и решительно вернулся к командованию
Продолжение следует…
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод и редактура: Tерпсихора
Вычитка и сведение: Исекайный Сомелье
Работа с изображениями: Animia
— Хья-ха-ха-ха-ха!! Думаешь, я так просто отпущу вас?!
Я с силой собрал из груды каменных обломков глухую стену. Земля под моими ногами тяжело содрогнулась. Огромная преграда намертво перегородила им дорогу, и эта девчонка по ту сторону жалко, испуганно взвизгнула:
— А-а!..!
Опять взялась отчаянно тыкать в мою стену мечом, наивно пытаясь разбить камень. Только моя стена не такая хлипкая, чтобы её можно было просто сломать грубой силой. Я презрительно сплюнул слова в сторону этой жалкой дуры:
— Уж извини, милая принцесска, но от таких вот наивных, слабеньких дурочек, как ты, меня просто выворачивает.
— Вы не ранены?!
Вклинился голос другого идиота. Уже догнал её, сволочь. Похоже, тех парней, кто преследовал их сзади, он уже уложил. Ну и ладно, главные наши бойцы пока ещё целы. Теперь из-за стены послышалось глухое: тук, тук. Кто-то отчаянно стучал кулаками. Это они так её долбить собрались, что ли? Я с усмешкой повернул голову на звук, и оттуда донёсся жалкий, дрожащий голос, словно меня умоляли пощадить чью-то жизнь:
— Пропустите нас!! Прошу вас! От этого зависит всё будущее нашей страны!
— Это бесполезно, принцесса Тиара! Так вы эту стену даже не сдвинете с места!..
Я громко расхохотался над этими тупыми сопляками. Будто в мире найдётся хоть один дурак, который добровольно откроет им путь после таких дешёвых, слезливых уговоров. А эта принцесса даже под мой издевательский хохот упорно продолжала:
— Пожалуйста… я умоляю, пропустите нас!..
Да это уже просто смешно. Вслед за её жалким нытьём раздался мужской голос:
— Дай нам пройти!! Ты ведь тоже подданный Фризии?!
Чушь собачья. Ну и что мне с того? Эти из королевской семейки всерьёз думают, что только за одно их высокое происхождение все в этой стране должны им слепо поклоняться?
— Выслушай нас!! Наша королева намерена превратить всю Фризию в страну, производящую рабов!
— Людей, которые вам дороги, тоже могут силой обратить в рабство! Мы хотим это остановить…
— Вот и отлично!! Тогда мне торговать ими станет только проще!
Я расхохотался от всей души. Из-за стены в шоке донеслось:
— Не может быть…
— Ты… работорговец!..
Они что, до сих пор наивно считали нас порядочными, честными людьми? Принцесска с её чистенькой, сытой жизнью, похоже, даже представить себе такое не могла. Переспросила своего мужика: «Рабо… торговец?..» — будто какое-то совершенно незнакомое слово услышала. И всё равно ничему не научилась: опять сдуру принялась колотить в мою стену.
— Прошу вас! Уберите эту стену!..
Она, видать, свято уверена, что ей довольно просто чего-нибудь пожелать вслух, и всё само исполнится по мановению волшебной палочки. Тошно мне от неё. Я громко фыркнул так, чтобы они точно услышали, прислонился спиной к камню и зло бросил:
— Да чтоб вы там все передохли, королевские выродки.
Думают, что всё на свете обязано происходить только по их хотению. Будь моя воля, я бы сам их тут прикончил, но у нас строгий заказ — взять их только живыми. Я прислушивался сквозь стену, не повернули ли эта принцесса со своим спутником обратно, и нетерпеливо ждал остальных. Вскоре оттуда раздалось недвусмысленное:
— Наконец-то мы загнали вас!
Вот и всё, дело сделано. Связать обоих, сдать безумной королеве, и получить свою награду. Под вопли и шум драки с той стороны я отлепился от стены. Надо быстро обойти её и присоединиться к остальным, иначе эти сволочи присвоят всю мою заслугу себе. Как ни обидно это признавать, но в честной драке я ни с одним из них не справлюсь. Начиная с того амбала, кто мастерски владеет цепями, все они — весьма известные в наших тёмных делах, опасные люди. Попробуй с такими поссориться из-за добычи — сам потом окажешься среди рабов в кандалах.
Дорога в обход муторная, но через задние улицы и грязные переулки на другую сторону стены пройти несложно. Я ускорил шаг, чтобы они не успели унести мою долю славы. Приходится делать такой крюк из-за земляной стены, которую я сам же и построил. Тупо получилось, с досадой подумал я, но мои ноги шли всё быстрее.
«Людей, которые вам дороги, тоже могут обратить в рабство!»
Чёртова наивная принцесска. Думает, наговорит мне красивых, жалостливых слов, и я тут же расплачусь да послушаюсь её? От одной этой мысли блевать тянет. Уж лучше наша безумная королева, которая нас щедро наняла.
Заказ королевы. Просто поймать сбежавшую вторую принцессу вместе с тем парнем, кто её укрывает. Всего-то делов, и получишь столько золота, что всю оставшуюся жизнь можно ни черта не делать. А вот если бы она велела помучить их и убить, было бы вообще замечательно. Ну, что поделать. Работа есть работа. С этой мыслью я наконец обошёл свою стену и вышел на улицу. Там стало так тихо, словно недавнего шума драки и не было. Неужели эти идиоты и правда уже сцапали добычу и смылись без меня? Я рванул за угол…
— Ты!.. Тот самый, что был только что здесь… Что будешь делать? Хочешь закончить точно так же, как они?
Всех наших уложили. Владевший цепями амбал был чисто разрублен надвое. Остальные вповалку валялись на земле без движения. Принцесса у стены в ужасе прижимала обе руки к своей груди. Она испуганно взглянула на меня, потом позвала мужчину с окровавленным мечом:
— Артур!..
— Всё в порядке, — не оборачиваясь, только и ответил он ей.
Свой меч он держал наготове, глаз с меня не спускал. Медленно, как хищник, надвигался на меня и холодно требовал: — Убери свою стену. Дай нам пройти.
А тут ещё обломков поблизости почти нет. Даже если я возведу новую стену, на всю ширину этой дороги камня не хватит. Этот монстр легко обойдёт её и тут же зарежет меня.
— …Действие некоторых Особых способностей полностью прекращается сразу после смерти их владельца. Если ты не согласишься на наше требование…
Его ледяной синий взгляд пронзал меня без малейшего колебания. Голос он специально приглушил, чтобы нежная принцесса не услышала этой угрозы. И этот голос, и направленный прямо на меня меч говорили только об одном: он готов убить меня здесь и сейчас. Я откинул голову, зло оскалился и бессильно заскрежетал зубами. …Я снял действие своей способности.
Обломки с громким грохотом посыпались вниз, открывая им путь. Принцесса испуганно вскрикнула. Мужик оглянулся на шум — и именно в этот миг я сорвался:
— Сука!!
Выругавшись, я присел на месте и всей силой способности быстро собрал из немногих оставшихся обломков защитный купол вокруг себя.
— Что?..!
Он от неожиданности отступил на шаг, и за это драгоценное время камни укрыли меня целиком. Их едва хватало, чтобы плотно обложить моё скорчившееся тело, но всё-таки хватило. Стук, ещё стук: он зло пробовал мечом разбить мою оболочку. Не вышло. Теперь главное, чтобы они поскорее ушли, пока у меня внутри не кончился воздух…
— Скорее, Артур! Нам нужно немедленно бежать в замок!.. Стены больше нет!
Голос принцессы быстро приблизился вместе со стуком её шагов. Мужик что-то тихо ответил ей. Послышалось, как его меч с лязгом скользнул в ножны, а потом их шаги начали быстро удаляться. Одни шаги. Значит, кто-то из них ещё стоит рядом с моим куполом.
Я в страхе затаил дыхание и ждал, когда отчётливо услышу, что уходят оба. Вдруг что-то негромко стукнуло по каменной стенке. Ногой он задел, что ли? Она не особо толстая, любой слабый удар внутри слышно. Я весь напрягся, уставившись в темноте туда, откуда донёсся звук. Снова послышался этот низкий, приглушённый угрозой голос:
— …Следующего раза у тебя не будет. Если тебе дорога жизнь, больше в нашу страну не возвращайся.
Такой ледяной, презрительный тон, будто он смотрит на меня как на полное ничтожество. Убить его хотелось. Я молчал и в ярости сжимал зубы. Издали снова крикнули: «Артур!!» — и лишь тогда он коротко ответил и наконец ушёл прочь. Шаги окончательно затихли вдали.
…Да пошёл ты. Не по доброй воле я вообще в эту проклятую страну вернулся. Не будь тут такого хорошего заработка, я бы и под страхом смерти возвращаться сюда бы не захотел.
Подождал ещё немного для верности и отменил способность. Как я и думал, никого на улице уже не было. Я заглянул в мертвые лица валявшимся подельникам, даже пнул их ногой, но ни один не дёрнулся. Здоровяка с цепями вместе с тем, кто стоял с ним рядом, уложили одним чистым ударом. Раз уж эти профи не справились, королевин заказ точно невыполним. Мне одному этого бешеного мужика с мечом точно не одолеть…
Значит, пора быстро валить из страны. Королева не станет оставлять в живых тех, кто провалил её задание. Меня она всё равно вряд ли помнит в лицо. Узнает, что эти сдохли, решит, что и мне конец.
Я цинично обобрал их трупы, забрал всё ценное, что попалось на глаза. Потом развернулся, навсегда оставляя их за своей спиной. В нынешней Фризии так вот околеть на обочине — это дело обычное. Завтра кто-нибудь всё равно…
Бах!
Следом за знакомым, громким хлопком меня пронзил дикий жар. Я непонимающе опустил свой взгляд. На моем животе быстро выступила кровь. Сразу стало ясно: в меня только что всадили пулю. Навылет, что ли? Коснулся раны — ладонь оказалась теплой и липкой от крови. К горлу подступило, я с кровью сплюнул на камни. Слишком много крови. Дело дрянь. Ноги перестали меня держать, я тяжело рухнул на колени. Скорчившись от боли, оглянулся назад: один из моих подельников лежал ничком, слабо сжимая в руке ещё дымящийся пистолет.
Чёрт. Живой, сволочь. Само собой. Увидишь, что кто-то собирается сбежать, забрав деньги и оставив в живых только себя, непременно утащишь его следом за собой в ад. Поздно мне теперь жалеть, что я не добил их всех на всякий случай. Я согнулся от боли ещё сильнее, изо рта снова хлынула кровь. Мог бы уж в сердце попасть — подох бы без мучений, сука.
Я повалился на грязную землю, отчаянно зажал рану руками и больше не смог пошевелиться. Ещё белый день, а мне холодно до невозможности.
— …Су… ка…
Ничего особенного. В этой гнилой стране сдохнуть у дороги — ничего особенного. Завтра с нас всех мародеры сдерут последнее и выкинут на свалку трупов. И меня, и этих… Обычное дело.
«Людей, которые вам дороги, тоже могут обратить в рабство!»
Слова этой наивной принцесски мерзко прилипли к моим гаснущим мозгам. Неужели перед смертью ничего получше вспомнить не могу? Потом с горечью понял: а я и не слышал за свою жизнь никогда ничего получше. Проклятая принцесса. У таких мразей, как мы, откуда вообще возьмутся дорогие люди? Потому-то мы и выжили до сих пор в трущобах, что никого у нас не было. Потому и умираем сейчас вот так, как собаки. Такие уж мы твари.
Кровь льётся и льётся. Ладонями её не удержать. Видать, внутренности пробило, отстранённо думаю я холодеющей головой. Значит, всё-таки такая будет смерть. Даже смешно. Ни малейшего сюрприза напоследок. От самого рождения до самой смерти абсолютно всё в моей жизни было именно так, как я себе и представлял. …А, чёрт. И всё-таки.
Даже просто держать глаза открытыми мне стало тяжело. Я оторвал взгляд от грязной земли и с невероятным усилием поднял его к небу. Мои зубы, стиснутые от дикой боли, застучали. Умом-то я прекрасно понимаю: таким, как я, так и положено подыхать. Только мой выдох всё ещё тёплый, хоть и страшно воняет кровью. В гаснущем сознании мелькает: вот и моя смерть пришла. Никаких проблем. Я просто докатился до самого дна. Ни сожалений у меня, ни незаконченных дел, ни того, что было бы жаль терять.
Ничего нет… И всё равно. …Не хочу умирать… До самого последнего, жалкого мгновения я отчаянно цепляюсь... И впрямь безнадёжная, дерьмовая жизнь.
Продолжение следует…
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод и редактура: Tерпсихора
Вычитка и сведение: Исекайный Сомелье
Работа с изображениями: Animia
Вал:
— Эй, Вал! Мы точно правильно сделали, что ушли без Тиары?! …Да заткнись ты уже.
Я тяжело шёл по каменной стене, а этот пронзительный голос Сефек всё бил мне по ушам. Моя голова и без того гудела от дикого недосыпа, а эта мелкая с самого утра только и знала, что без умолку верещать. Стоило мне только вспомнить, как паршиво я сегодня проснулся, — и сил становилось ещё меньше. Что именно мне снилось, я уже не помнил, но, когда открыл глаза, даже дыхание удалось перевести далеко не сразу. На улице ещё стояла темень, а закрывать глаза мне снова не хотелось до такой степени, что с тех самых пор я так и не сомкнул их ни на минуту.
— С Тиарой там остались рыцари и принц Седрик, так что, думаю, всё будет хорошо.
— А принц Седрик правда сильный?
Это уже Кемет спросил у Леона, который молча шёл за мной. По мне, так даже вообразить трудно, как этот тепличный придурок-принц вообще толком мечом машет.
— Прайд мне рассказывала, что во время Битвы за освобождение он ей очень помог, — спокойно ответил Леон.
Тем временем я наконец-то разглядел впереди ворота. На стене — ни души, но сквозь непрерывные выстрелы и грохот пушек до нас доносились крики:
— Стой! Кто идёт?!
— Да это же, кажется, тот самый доставщик…
— Ваше Высочество, принц Леон…!
Похоже, здесь эти рыцари тоже все трусливо прятались под невидимостью. Разговаривать с теми, кто даже показаться не хочет, у меня не было ни малейшего желания. Я остановился и мрачно, со злостью уставился перед собой. Леон миролюбиво сказал: «Пропустите нас, пожалуйста», — протиснулся между нами и сам вышел вперёд.
— Я Леон Адонис Коронария, первый принц королевства Анемон. По личной просьбе второй принцессы Тиары мы прибыли к вам на помощь. …Прошу вас, покажитесь.
Рыцари послушно стали видимыми. Оказалось, они уже стоят на коленях, почтительно склонив перед ним головы. Раз пушки и ружья внизу всё ещё палят, значит, остальные бойцы так и остались невидимыми. Пока Леон разглагольствовал о нас и вежливо объяснял им, что к чему, я с любопытством заглянул вниз, к воротам. По эту сторону стены уже попадались отдельные вражеские солдаты, но снаружи на ворота напирала армия в сотни раз больше.
Разглядев сквозь пороховой дым это людское море, Сефек испуганно взвизгнула:
— Ай…?! — И все эти люди — наши враги? — в шоке округлил глаза Кемет.
Я-то поначалу удивлялся: как это хваленая Фризия вообще позволила врагу прорваться внутрь? А теперь я передумал. Если из такой огромной оравы внутрь добрались только считаные единицы, этот местный рыцарский орден и впрямь сборище настоящих чудовищ.
— …Там, прямо под нами, точно нет никого из Фризии?
Спросил я между делом, всё ещё оценивающе глядя наружу. Один из невидимых рыцарей коротко ответил мне «нет». Я посмотрел на Леона: тот всё продолжал разговаривать с рыцарями и помахал мне своей рукой с какой-то размякшей улыбочкой. В ответ я презрительно цыкнул и двинулся к наружному краю стены. По дороге, видимо, я наступил на ногу какому-то невидимке — он недовольно поднял шум, но я просто пропустил это мимо ушей. Кемет испуганно извинялся перед всеми подряд, а Сефек в страхе вцепилась обеими руками в мою руку, чтобы не остаться позади. …Достала.
Толк-то от тебя в бою будет, только если ты будешь держаться за Кемета, а не за меня. Я зло зыркнул на неё, но Кемет, как назло, тоже ухватился за меня ещё крепче. Эта проклятая мелюзга никак не желала отлипать от меня.
С меня хватит. Я решительно шагнул за край, и стена послушно выпятилась, образовав надежную земляную площадку прямо под нашими ногами. Прежде чем кто-то вообще успел меня остановить, эта площадка вместе с нами быстро заскользила вниз.
Встречный поток воздуха резко подхватил мой капюшон. Длинные волосы Сефек взметнулись вверх и полезли мне прямо в лицо. Чем ближе была земля, тем труднее было что-то разглядеть сквозь летящую пыль и пороховой дым. К нам случайно залетело несколько шальных пуль, но летящий песок из моего мешка легко отбил их все. Чем ниже мы спускались, тем сильнее от этого сброда из Раджи несло отвратительной жаждой крови.
— Что это там такое?!
— Сбейте их!
— Сперва цельтесь в этих детей!
Одно и то же орали со всех сторон. Сефек с Кеметом в панике прижались ко мне ещё теснее. Сейчас-то перепугались? Надо было вам дома сидеть, сопляки.
Мой песок надежно отражал пули, но с каждым мгновением эти ублюдки внизу всё больше распалялись. По их рожам было видно: как только мы спустимся — они тут же насадят нас на свои клинки. Во всяком случае, я бы на их месте так и сделал. Едва я успел это подумать, как на нас прямо развернули пушку. Вот её заряд песочком из мешка уже так просто не отобьёшь — калибр великоват.
Я ещё лихорадочно прикидывал, спрыгнуть нам отсюда или прикрыться самой стеной, когда пушкаря метко подстрелили сверху. Задрал голову — Леон. А следом Сефек своей магией смела вражеских солдат вместе с их пушкой.
— Вы что творите?! Не смейте трогать Вала и Кемета!!
Она смотрела на них волком и говорила низко, почти по-звериному рыча. Мощный поток воды швырнул прочь и тяжелое орудие, и всех, кто стоял с ним рядом: они ещё и промокнуть толком не успели. Ну, отсыревшей пушкой они всё равно не постреляют. Я удивленно глянул на Сефек. Одной рукой она крепко обнимала меня, Кемет держался за эту руку, а вторую руку она уверенно направила на врагов.
Солдат прямо на том месте, куда мы спускались, она тоже жестко снесла водой. Такой напор и столько воды — будто прямо сверху обрушился водопад. Даже вооружённые ружьями солдаты кинулись врассыпную от неё. Если тут всё залить, и ружья, и их пушки превратятся в бесполезные груды железа. Я удовлетворенно хмыкнул. Дрожала ведь от страха, а всё равно собралась драться.
Наконец наши ноги коснулись земли и противно чавкнули в грязи, которую развела здесь Сефек. Она прижалась спиной к стене и продолжила щедро поливать всё вокруг. Всех, до кого только доставала её вода, сбивало с ног и отбрасывало назад, прямо на стоящих за ними.
— Что это за девчонка?!
— Стреляйте по ней!
— У неё Особая способность!
— Сначала прорываемся внутрь!
Даже по их крикам ясно: приказов у них куча, один другому поперёк. Я спокойно поковырял в ухе и огляделся вокруг. Солдаты напирали — конца-края им не было видно. Те, что держались от нас подальше, всё ещё упорно шли через ворота. Их косили пули и пушечные заряды со стен, а они всё лезли и лезли. Вот же морока, мать её.
От одной только мысли, сколько этого мусора придётся сейчас выметать, мне тошно. Какого чёрта я вообще вместе с этими сопляками стою здесь против всей армии Раджи?
Я оценивающе окинул взглядом тех, кто целился в нас с безопасного для них расстояния, за пределами водяных струй Сефек, и решил поскорее спустить на них пар. Некогда мне возиться со всякой мелочью. О том, что во Фризии творится, я пока слышал только от принцессы и Леона. Да и плевать мне, что Раджа сделает с местными рыцарями. Пусть пинают, пусть убивают их — мне-то что с того? И на этих людей, и на саму Фризию мне глубоко…
«Сейчас на своих ногах я… ни до кого не доберусь. Прошу. Пожалуйста, спаси хоть на одного человека больше».
…Чёрт. Нашёл что вспоминать — самое ненужное, что только можно. Сейчас совсем не та битва, что была год назад. Хозяйка мне ничего такого сейчас не приказывала. А даже если бы и приказала, меня нынешнего это уже никак не касается.
«Тебе ведь тоже не хочется покидать Фризию?»
«Уж извини, у меня патриотизма ни на волос».
Я так Леону тогда и сказал. И ни капли не соврал — чистая правда. Мне абсолютно всё равно, что станет с Фризией. Просто моя хозяйка оказалась здешней принцессой. Вот и всё. Будь она принцессой любой другой страны, меня бы тут просто не было. Какого чёрта мне рисковать своей шкурой ради совершенно чужих мне людей? …И всё-таки…
«Ты ведь тоже один из моих подданных!»
— …
Я сдёрнул свой капюшон, который кое-как держался на макушке. До боли поскрёб свою голову и поднял лицо к ним. В нескольких десятках метров от меня толпились враги, и каждый так и норовил кого-нибудь прикончить. Чего им всем надо? Страны? Королевской семьи? Просто пограбить? Пока я об этом размышлял, солдаты всё так же валом валили в эти ворота. Чего бы им там ни хотелось, мне глубоко плевать. …Плевать, но…!
— Не смейте топтать мою страну своими грязными сапогами!! ГР-Р-РО-О-О-О-О-О-О-О-Х!!
Земля подо мной взревела. Под ногами всё страшно содрогнулось и затрещало, а эти подонки заплясали от ужаса. Я наглухо перекрыл открытые ворота огромной земляной стеной. Всё. Больше ни одна раджанская тварь сюда не пролезет. Я так решил.
Грунт под ними начал ломаться, проваливаться. Заодно проверю, насколько выросла сила Кемета. Я положил руку на плечо пошатнувшемуся мальчишке и укрепил землю под ним, Сефек и собой. Ещё. Ещё сильнее. Стоило мне только захотеть — и земля тряслась так, что меня аж смех разбирал. Те, кто только что выпендривался, слетали с лошадей, валились с ног и в панике цеплялись за землю на четвереньках. Вот теперь мне стало весело.
Вокруг их войска стремительно росли земляные стены. На них уходил грунт прямо из-под ног солдат, и те опускались всё ниже, пока не оказались в яме внизу под нами. Я сперва было решил, что лучше всего накрыть их всех разом землей, но тут в голову мне пришёл способ попроще. Я с силой топнул ногой.
Повинуясь моей воле, вся земля под войском разом просела. Опора ушла из-под их ног так резко, что им, должно быть, показалось, будто они падают в пропасть. Среди раджанцев прокатился испуганный, жалкий гул. От души, зло оскалившись этим болванам, я вдавил ногу ещё сильнее — изо всех своих сил.
— Хья-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!! Проваливайтесь, ничтожества!! …Вон из нашей страны.
✧ ═══════════════ ✧
Леон:
— …Поразительно… Просто поразительно.
При первых же толчках я немедленно велел рыцарям на стене отойти в безопасное место, а сам теперь завороженно смотрел вниз, крепко держась за перила. Кроме меня, к наружному краю стены подошли лишь те, кому Особые способности позволяли совершенно не бояться падения, и те опытные бойцы, кто просто был полностью уверен в своих силах. Все они молча смотрели на тех троих внизу и просто не находили подходящих слов.
Такую колоссальную, разрушительную мощь мне было трудно даже представить.
— Хья-ха-ха-ха-ха-ха-ха!!
Оттуда, где Вал уверенно стоял в стороне от проваливающегося грунта, до нас отчётливо доносился только его безумный, торжествующий хохот. Я уже видел, как именно он пользуется своей способностью, когда он раньше приезжал к нам в Анемон с доставкой, и во время Битвы за освобождение тоже, но чтобы он делал это в таких чудовищных масштабах… Ещё раз убеждаюсь: его дар земли поистине выдающийся.
В это трудно было поверить, но глубокие трещины быстро покрыли абсолютно всё вокруг них. Целым остался лишь небольшой клочок земли под ними самими и узкий участок от перекрытых земляной преградой ворот до самой нашей стены. Мощное землетрясение, точно настоящее, природное стихийное бедствие, сотрясало нас на стене, а внизу испуганно ржали боевые лошади, в панике сбрасывая своих всадников. Земля там вздувалась, будто кипела в котле, — и вдруг с оглушительным, страшным грохотом просела прямо под всем войском Раджи. Сверху этот огромный, ровный круглый провал очень походил на кратер от упавшего метеорита. Даже я, кто заранее догадался, что именно Вал собирается сделать, просто не верил собственным глазам.
Земля кипела, лопалась, расходилась новыми трещинами. И чем громче, безумнее хохотал Вал, тем сильнее она обрушивалась вниз: грохот, ещё грохот, тяжелый удар, оглушительный треск — и круглый провал становился всё глубже и глубже. С каждым новым толчком до нас долетали крики падающих солдат и ржание лошадей, а мы лишь молча, в шоке смотрели вниз. Никому из раджанцев уже было совершенно не до ружья — они даже мечом взмахнуть в воздухе не могли. Толчки всё усиливались, грунт под вражескими ногами стремительно опускался, а земля под Валом и детьми перед воротами уже высоко возвышалась над головами обреченных солдат.Нет, правильнее сказать, что это сами солдаты уходили глубоко под землю.
С оглушительным грохотом и треском огромная яма ширилась и углублялась. Тысячи воинов Раджи, ещё недавно плотно заполнявшие всё пространство перед воротами до самого горизонта, неотвратимо погружались вниз вместе с проседающей землёй. Нам со стены над воротами казалось, что всё это несметное войско целиком угодило в хищную ловушку исполинского муравьиного льва. И всё ещё раздавался грохот: твёрдая, казалось бы, почва всё продолжала и продолжала оседать. С нашей высоты на стене уже и самих раджанцев-то едва можно было различить на дне провала.
Рыцарский орден Анемона, который прибудет к нам позже, наверняка войдёт в город через ворота с нашей стороны. Если бы не это обстоятельство, пришлось бы им делать огромный крюк. Пожалуй, это даже хорошо, что Фризия не попросила подкреплений у союзника, чьим войскам понадобилось бы срочно идти именно через эти заблокированные ворота. Я всё продолжал смотреть вниз, а оттуда всё доносилось: грохот, глухой удар… ещё удар! Я уже всерьез задумался, а не собирается ли вошедший в раж Вал отправить их в самое нутро земли, к ядру, когда толчки наконец-то прекратились.
— Вал! Уже всё?
Земля перестала дрожать и проваливаться, но он всё так же довольно, громко хохотал. Я окликнул его сверху со стены. На поверхности внизу остались только они трое, и, может быть, именно поэтому мой голос разнёсся в тишине куда дальше, чем я вообще ожидал. Смех Вала резко оборвался. Он поднял голову ко мне и, состроив свою обычную, недовольную физиономию, слегка пренебрежительно махнул мне рукой. Хорошо, хоть ответил. Я с облегчением радостно помахал ему в ответ.
Он снова уверенно ступил на отвесную стену и плавно, совершенно не спеша, заскользил по ней наверх, к воротам. Убедившись, что они благополучно возвращаются, я обратился к ближайшему рыцарю Фризии:
— Земляных толчков больше не будет. Можно всем возвращаться наверх. …Правда, боевой работы, возможно, для нас осталось не так уж много.
Нам с рыцарями тоже почти ничего не досталось в этом бою. Я слегка усмехнулся, а подошедший рыцарь заглянул в гигантский провал, всё ещё не в силах поверить в увиденное чудо. Вслед за ним снова посмотрел вниз.
…Какая же жуткая глубина. Отсюда даже самого дна не видно. Если сильно прислушаться, кажется, можно различить там крики и голоса, но отправил он их, судя по всему, очень, очень далеко вниз.
— …Не порть людям их удовольствие, принц Леон.
Поднявшийся по стене к нам Вал недовольно скривился и недобро на меня уставился, будто и не он сам только что веселился там от души.
— Прости, — легко улыбнулся я ему и пожал плечами.
Коснувшись внимательным взглядом Сефек и Кемета, которые всё ещё испуганно держались за его большие руки, я окончательно успокоился: на них не было ни единой царапины. Они с любопытством огляделись на стене, а потом разом осторожно заглянули вниз, в провал.
— Раз ты уже закончил, я подумал, что лучше нам сразу всё уточнить. …Что теперь будет с солдатами Империи Раджа на дне? Отсюда их даже не видно.
Вал хмыкнул, криво, сардонически приподняв уголок рта. Он посмотрел вниз вслед за любопытными детьми и с нехорошей, жестокой усмешкой протянул:
— А то…
— Они все там умерли? — совершенно непринуждённо спросил маленький Кемет, склонив голову набок. Сефек, похоже, тоже было очень любопытно.
— Нам оттуда снизу тоже ничего не было видно, — подхватила она, слегка кивнув.
Вал раздражённо цыкнул на них и тяжело положил им обоим на головы по своей руке.
— Не сдохли они. …Пока что. Хотя я мог бы и живьём их всех закопать там.
Процедив это с таким обыденным видом, будто ему просто скучно, он очень многозначительно посмотрел на Кемета. Честно говоря, меня немного удивило, что вражеских солдат Раджи он всё же оставил в живых. Может, всё-таки он просто не хочет жестоко убивать на глазах у Кемета — тот ведь ещё совсем ребёнок? …Хотя сам Кемет, как и Сефек, выглядел сейчас вполне спокойно. Я думал, Вал вполне может воспользоваться своей чудовищной способностью и просто насадить на земляные колья всех врагов, запертых в яме. Ведь теперь он…
— Вал! Сефек! Кемет!!
Мы все разом обернулись на этот внезапный, звонкий женский голос. Принцесса Тиара только что снова поднялась на стену со стороны города с помощью рыцарей. Она радостно, тяжело переводила дыхание, а следом за ней шёл принц Седрик. Как и все рыцари, один за другим возвращавшиеся на стену, он смотрел на этот кратер широко раскрытыми глазами.
Сефек с Кеметом радостно встретили подбежавшую Тиару. Вал, сохраняя свой недовольный вид, лишь хмуро скосил на неё глаза сверху вниз.
— Как же я рада, что с вами всеми всё хорошо! А что с армией Раджи?..
— Вся сидит под землёй. Живые, но сами они оттуда точно не выберутся.
Он отступил в сторону, открывая вид: мол, сама посмотри. Тиара подошла к самому краю стены, заглянула вниз — и ахнула от ужаса:
— Ай…?!
А затем она так и бессильно села на месте. Неудивительно: эта гигантская яма выглядела так, словно уходила прямо в преисподнюю. Принц Седрик поспешно бросился к ней и заботливо поднёс свою ладонь к её спине, почти касаясь, но всё же вежливо оставляя крошечный зазор. Потом он проследил за её взглядом на дно и тоже распахнул глаза.
— Это… всё это сделал один Вал?..
Совершенно ошеломлённый, принц переводил свой неверящий взгляд с него на провал и обратно. И не он один: лица рыцарей Фризии и сопровождавших меня рыцарей Анемона сейчас выражали примерно то же самое. В самом деле, как человека с такой потрясающей, божественной способностью вообще ухитрились поймать и осудить семь лет назад? Он ведь способен запросто, в одиночку отправить под землю целую деревню. Должно быть, их ордену тогда пришлось изрядно потрудиться, чтобы его схватить живым.
— Плеснуть туда на дно выпивки да поджечь — и враз со всеми покончим.
— По-моему, для этого лучше подойдет масло. Огонь по маслу распространится гораздо быстрее.
Я машинально поправил Вала, на чьём лице играла жестокая усмешка, а он почему-то вытаращился на меня в ответ. Это его детское, искреннее изумление очень напомнило мне Кемета. Я тоже невольно склонил голову набок. Неужели он правда не знал, что масло горит лучше? Я спросил его об этом, но Вал лишь грубо отрезал:
— Не в этом дело.
Он яростно поскрёб свой затылок и почему-то тяжело, обреченно вздохнул. Может, я сказал что-то такое, чего он от меня совершенно не ожидал? Но ничего такого мне на ум не приходило.
— Солдат Раджи в этой яме, полагаю, лучше предоставить рыцарскому ордену! У нас сейчас есть более важные дела…!
Принц Седрик, всё ещё заботливо сидевший рядом с Тиарой, поднял на нас свою голову. И правда, так будет лучше всего. С тех пор как раджанцы оказались заперты в провале, ни один из них не сделал в нашу сторону даже выстрела. Видимо, они понимают: стоит им попытаться напасть на нас — и их всех тут же уничтожат.
— Ты прав, Седрик, — спокойно ответил я принцу.
Тиара медленно, с достоинством встала. Когда она повернулась к нам, её длинные светлые волосы, собранные в хвост, красиво всколыхнулись на ветру. Крепко сжатые губы, спина такая прямая, что, казалось, вот-вот гордо прогнётся назад… Перед нами сейчас стояла вторая принцесса во всём своём истинном величии и достоинстве.
Она медленно вдохнула, решительно приподняв плечи. Принц Седрик тоже встал и занял своё место рядом с ней. Его взгляд чуть отклонился от нас, и тут я почувствовал чьё-то присутствие у себя за спиной. Я уже собирался обернуться, но Тиара заговорила первой — её голос прозвучал удивительно твёрдо и чисто:
— …Идём. Прошу вас всех: помогите мне.
— Есть!
Несколько голосов рыцарей с готовностью ответили ей разом. Удивившись, мы оглянулись туда, куда смотрела Тиара. Прямо перед ней на коленях стояло множество рыцарей ордена. Значит, ей всё-таки удалось убедить принца Стайла или саму королеву.
Только один Вал недовольно косился на этих рыцарей, покорно склонивших головы в его сторону, и брезгливо отворачивался. Похоже, он был готов прямо сейчас уйти куда-нибудь один с детьми подальше отсюда. Я по-дружески положил ему руку на плечо и получил вполне бодрое, недовольное:
— А-а?!
— Для начала подробно расскажите мне, как сейчас обстоят дела, — попросила Тиара рыцарей. Сжав свои маленькие кулаки, она вместе с рыцарями уверенно направилась внутрь города.
—Всё-таки сразу видно: она сестра Прайд…
Эта мысль сама собой сорвалась с моих губ. Мой негромкий голос услышал только стоявший рядом Вал, а у меня самого при этих словах слегка, болезненно кольнуло в груди.
✧ ═══════════════ ✧
Гилберт:
— Господин премьер-министр…! То, что рассказали рыцари, — правда?! Матушка и остальные… И даже Артур…!
Едва между штабом и Тиарой, успевшей расспросить рыцарей у ворот, установилась зрительная связь, раздался её потрясённый голос. Принц Стайл намеренно стоял вне передаваемого изображения, скрестив руки на груди. От боли, явственно звучавшей в голосе сестры, он невольно, крепко зажмурился. Я понимал его чувства: она узнала, что королева Роза, её мать, и остальные высшие лица лежат без сознания. А теперь ещё и о тяжелых ранах Артура. Как бы принцу ни хотелось иначе, Стайл прекрасно понимал: добрая Тиара просто не могла спокойно принять то, что близкие ей люди так пострадали.
— Матушка и остальные до сих пор…?! Что с ранами Артура?! Он не может двигаться? Но как же…
— Пожалуйста, успокойтесь, Ваше Высочество. …Всё в порядке. Её Величество и остальные пока спят, но штаб мы надежно разместили прямо здесь, в моих покоях. Их лично охраняют командор и вице-командор рыцарского ордена. Капитан Артур тоже уже пришёл в сознание. …Всё будет хорошо.
От моих спокойных, размеренных слов напряженные плечи Тиары наконец немного расслабились. Последнюю фразу я намеренно повторил особенно мягко, и принцесса, хотя на её лице ещё лежала тень тревоги, с облегчением прошептала:
— Как хорошо… Простите меня, что я вот так сразу…
— Ну что вы, — ласково ответил я и ободряюще, мягко улыбнулся ей.
Я деловито спросил, что именно ей уже успели рассказать. Рыцарь, стоявший рядом с Тиарой, коротко объяснил: пока ей успели доложить лишь о самом ходе отражения вражеской атаки. Буквально перед установлением связи он сообщил ей, что тяжело раненный Артур сейчас находится в лазарете ордена.
— Скажите мне, господин премьер-министр… А мой брат?..
— Разумеется, он тоже здесь. …И сейчас он очень о вас беспокоится.
Тиара искала взглядом Стайла в изображении, но того не было видно. Она печально понурила плечи и чуть прикусила нижнюю губу; в её золотых глазах дрогнула тревога. Стайл, молча смотревший на сестру, тоже опустил глаза, словно отворачиваясь от неё от стыда. После короткого молчания я заговорил вновь, и мой голос прозвучал успокаивающе, почти как ласковое прикосновение:
— Ваше Высочество, обо всём остальном я вам непременно, подробно расскажу и лично отвечу на все ваши вопросы. Поэтому я прошу вас: не согласитесь ли вы также взять на себя обращение за помощью к подкреплению Анемона и к доставщику Валу? …Ради спасения нашей страны и принцессы Прайд.
Услышав эту тихую просьбу, Тиара обернулась к принцу Леону и Валу, желая узнать их мнение. Леон молча, с готовностью кивнул, а Вал вместо ответа первым грубо бросил:
— Ну? Твоя хозяйка и вправду вздумала прибрать всю Фризию к своим рукам?
От его прямолинейного, резкого вопроса нахмурились не только стоявшие рядом рыцари, но даже Родерик с остальными командирами, наблюдавшими за этим разговором из штаба. Вал говорил так, будто Прайд — это обычная преступница. Стайл в гневе резко вскинул голову. Наверняка этот доставщик услышал от рыцарей лишь полуправду и уже делает свои поспешные выводы. Принц гневно уставился на изображение Вала, но от этих слов побледнела даже сама Тиара.
— В… Вал! — Вал, выбирай такие выражения…! — строго одёрнул его и принц Седрик. Но тот ничуть не собирался сдерживать себя.
— Что вообще значит это ваше «ради хозяйки»? Собрались всё по-тихому замять? Или, как принцесса говорит…
— Больше ни слова, пожалуйста!!
Тиара властно оборвала Вала, который продолжал говорить всё, что приходило ему в голову, совершенно не выбирая выражений. Повинуясь её прямому приказу, он неестественно резко сомкнул свои губы и крайне недовольно уставился на неё. Но Тиара уже на него не смотрела.
— Простите Вала! — поспешно извинилась она за него, тяжело дыша, так что вздрагивали её маленькие плечи.
Я, внимательно наблюдавший за этой сценой, заговорил с застывшим, серьезным лицом:
— …Ваше Высочество. …Я правильно понимаю, что всё обстоит именно так, как я предполагаю?
Тиара дёрнулась, точно испуганный зверёк, виновато сжала губы и потупилась. Стайл молча, вопросительно посмотрел на меня, но я не ответил ему.
— Нет. Иными словами, вы ещё не знаете всей полноты ситуации.
Тиара несколько раз безмолвно, с тревогой кивнула. Тогда в разговор вступил стоявший позади неё принц Седрик.
— Прошу прощения, — вежливо предварил он свой вопрос. — Раз Империя Раджа открыто вторглась во Фризию, значит, наследный принц Адам всё-таки напрямую к этому причастен? …При всём уважении, я по-прежнему твердо подозреваю, что Империя Раджа что-то сделала с Её Высочеством первой принцессой Прайд. Почему же теперь сама Прайд выступает вместе с Раджей…
Глядя на помрачневшего Седрика, я глубоко, с уважением склонил голову. В итоге этот юный принц оказался абсолютно прав. Как он и упрямо твердил всё это время, Адам напал на Прайд, магически изменил её и теперь полностью управлял ею. Конечно, вряд ли сам Седрик мог предположить, что у Адама есть такая чудовищная Особая способность.
Я медленно выпрямился. Когда я вновь посмотрел на изображение, принц Леон, не дожидаясь ответа, шагнул вперёд и встал рядом с Тиарой. Вслед за Седриком он тоже обратился ко мне:
— Я тоже прошу вас объяснить всё, господин премьер-министр. Почему Прайд так поступает… И что именно королевство Фризия намерено с ней сделать?
На лице Леона явственно отражалась тревога, взгляд его нефритовых глаз заметно дрожал. Он знал лишь то, что Прайд подняла вооруженный мятеж. Ему было жизненно необходимо понять, что будет с ней, так сильно изменившейся, и кем теперь стала для неё сама Фризия — врагом или всё же союзником.
Я вопросительно взглянул на принца Стайла и выровнял дыхание. Получив его молчаливое согласие, коротко ответил Леону: «Как пожелаете», — и вновь устремил свои узкие глаза на изображение Тиары и её спутников.
— Вероятно, во многое из того, что вы сейчас услышите, будет очень трудно поверить. Но я прошу вас принять это: всё это — чистая правда.
Тиара нервно сглотнула. Вал всё ещё недовольно кривился, однако глаз от меня не отводил. Леон и Седрик по очереди твердо ответили: «Обещаю», — и я наконец начал рассказывать им всё. …Правду о Прайд.
Мой рассказ полностью лишил их дара речи. Кто-то до предела распахнул глаза от шока и, застыв лицом, с яростью стиснул зубы. Кто-то судорожно схватился за грудь поверх доспеха и затаил дыхание от боли. У кого-то от гнева дрожали кулаки, а во взгляде полыхала слепая ярость. А кто-то в отчаянии закрыл рот обеими руками, не сумев выговорить слово «сестрица», и глаза наполнились горькими слезами. Дети, Сефек и Кемет, тоже стояли, раскрыв рты и забыв моргать, а я всё продолжал.
Особая способность Адама к внушению. Существование невидимой Типпет. То, что Прайд сейчас находится под чужим, враждебным управлением, и то, что именно сейчас она вместе с Адамом и остальными исчезла без следа из дворца. Я подробно, без утайки объяснил им всё это.
Чтобы вернуть Прайд её прежнюю личность, нам пока критически необходимо воспользоваться силой самого Адама. Именно поэтому его желательно взять живым. В самом конце я рассказал и об их страшном предположении: нынешняя Прайд намеренно, осознанно добивается собственной смерти от чужих рук. Затем, не прерываясь ни на секунду, я четко изложил наш дальнейший тактический план тем, кто всё ещё стоял потрясённый, не в силах произнести ни единого слова.
— Именно поэтому я и прошу вас о помощи. …Чтобы спасти принцессу Прайд и вернуть нашей стране абсолютно всё, чего она лишилась. Ради этого.
Никто из них не возразил.
✧ ═══════════════ ✧
— …Осталось… совсем немного?..
Бах! Прогремел выстрел. Стрелял враг. Вице-капитан Эрик ловко отбил пулю мечом, а другой рукой выхватил собственное ружьё и метко выстрелил в ответ. На этот раз ему ответил болезненный крик раненого солдата.
— Похоже на то! — бодро отозвался Алан.
С силой рубанув мечом, он в тот же миг жестко врезал другому подбежавшему солдату кулаком в лицо. По его лбу скатилось немного пота, но резкость и смертоносность его движений ничуть не уменьшились. Ход этого сражения вновь резко изменился. Ещё до того, как содрогнулась земля, через пробитые ворота направили несколько тяжелых, бронированных повозок без возниц, и строй защищающихся рыцарей серьёзно нарушился. Внутри повозок оказались вовсе не бомбы и не новые вражеские солдаты. Рабы с Особыми способностями.
Люди, ставшие бесправными жертвами рабства. Их сознание, кроме того, жестоко сломали тем пыточным процессом, что в Радже называлось «дрессировкой». Во Фризии же такие люди подлежали обязательной защите государства. На этом кровавом поле боя, где сохранить чью-то жизнь было куда труднее, чем отнять её, рыцари лишились ещё и привычной слаженности действий. Пока в главный штаб принцу Стайлу передавали срочное донесение и ждали его решения, эти рабы по приказу Империи Раджа отчаянно обрушивали на рыцарей свои магические способности, в слезах бросались в самоубийственные атаки и упорно прорывались к замку. Чтобы они внешне смешались с остальными солдатами, их тоже облачили в доспехи, но одновременно надели тяжелые железные ошейники, ясно показывавшие их рабское положение. Они доставляли рыцарям куда больше проблем и хлопот, чем все те рабы, которых использовали противники в прошлой Битве за освобождение.
И вот только что от принца Стайла поступил официальный приказ: по возможности брать этих порабощённых обладателей способностей под защиту. Сейчас они выступали как враги, но прежде всего они оставались невинными жертвами рабства. Никто из благородных рыцарей не возражал против этого. Шестерым рабам всё же удалось прорваться сквозь строй, и, чтобы устремиться за ними в погоню, рыцари продолжали рубиться, стараясь сначала уничтожить всех врагов вокруг себя.
Вражеских солдат определённо становилось всё меньше. По сравнению с тем, что было здесь всего час назад, осталось, наверное, немногим больше половины их войска. Эрик внимательно огляделся. Даже не глядя на очередного противника, он привычно отразил удар чужого меча, прикинул про себя: клинок одной рукой он удержит, — и сбоку сильно ударил солдата прикладом ружья. Затем он громко крикнул рыцарям позади себя:
— Что там с боеприпасами от новобранцев?! Всем хватает?!
Полдень уже давно миновал. Новобранцы, из соображений безопасности остававшиеся ближе к городу, уже давно должны были принести на передовую очередную партию, но их всё не было. Неужели на них тоже напали прорвавшиеся вражеские солдаты? Пока Эрик с тревогой размышлял об этом, сзади тоже раздались несколько криков: нужны боеприпасы. Он стиснул зубы — у него самого только что снова кончились все патроны.
— Срочный приказ из штаба! Первому и второму отрядам немедленно готовиться к перемещению в город!
— Что?! — первым недоуменно отозвался Алан.
Вслед за ним с тем же немым вопросом повернулись к связному рыцарю и другие бойцы.
— Мы здесь ещё не со всеми закончили!
Но, несмотря на эти недовольные возгласы, те рыцари, кто стоял позади, уже быстро и организованно готовились к отступлению. Приказ есть приказ, бездействовать в бою нельзя. Они мысленно отметили те места, где надежно спрятали повозки и созданные с помощью Особых способностей скоростные средства передвижения. Эрик надежно прикрывал путь отхода Алану, который всё ещё сражался впереди всех, и терпеливо ждал, пока остальные полностью закончат все приготовления.
— Неужели нас опять будут бомбить?!
Мощно разметав врагов, Алан с тревогой вскинул глаза к небу.
— Ничего похожего в небе не видно! Возможно, что-то случилось в самом городе…! — ответил ему Эрик.
Если те вражеские солдаты или обладатели способностей, которых они случайно пропустили, что-то там натворили, этот приказ имел смысл.
— Но горожан ведь всех давно вывели?!
На этот логичный вопрос Алана Эрик просто не нашёл ответа. Раз премьер-министр Гилберт и десятый отряд всё тщательно проверили, едва ли в городе осталось много тех, кто не успел бежать в укрытия. Тогда что? Пострадал уже сам королевский замок? Или в городе слишком сильные разрушения? В этот самый момент…
— Эй! Там!
Алан заметил это самым первым. Одновременно с ним капитан второго отряда удивленно вскрикнул:
— Что это такое?!
Даже вражеские солдаты Раджи, увидев, как рыцари потрясенно смотрят им за спины, невольно обернулись и в шоке вытаращили глаза. Прямо к ним скользила огромная, монолитная глыба земли, с легкостью разбрасывая людские волны. Алан и Эрик сразу поняли только одно: это точно не враг. Но не собирается ли эта глыба заодно снести и их самих? Оба командира насторожились и приказали своим рыцарям поскорее отойти.
Глыба приближалась к ним с невероятной скоростью. Алан даже подумал было запрыгнуть наверх и выяснить, что всё это значит. Однако раздавшийся оттуда голос в самый последний миг остановил его.
— Капитан Алан! Вице-капитан Эрик!
Знакомый голос, звонкий и чистый, как серебряный колокольчик. Этого не может быть. Оба рыцаря резко подняли головы. Огромный пласт земли резко, с грохотом замер прямо перед Аланом, стоявшим впереди всех. Увидев юную девушку наверху, капитан второго отряда и остальные рыцари тоже потрясенно подали голос. О её недавнем возвращении им всем уже доложили, но почему она внезапно явилась на передовую, на поле боя? Каждый задавал себе один и тот же естественный вопрос: что она здесь делает?
— Как хорошо! Вы оба оказались именно здесь! — радостно воскликнула вторая принцесса Тиара. А за её спиной прогремел низкий, грубый рёв Вала:
— Приехали! Давайте уже слезайте оттуда!!
Чей именно это голос, ни Алану, ни Эрику гадать не понадобилось.
— Давно не виделись, Алан, Эрик.
Рядом с Тиарой появился ещё один знакомый им человек.
✧ ═══════════════ ✧
Леон:
Я приветливо улыбнулся рыцарям Фризии, затем подал рукой знак своим подчинённым за моей спиной.
— Ваше Высочество, принц Леон?!
Я в ответ лишь слегка поднял руку в знак приветствия. Тем временем вражеские солдаты Раджи, сперва отпрянувшие от глыбы, снова направили свои ружья на тех, кто так нагло вклинился в их строй. Стоящие на высоком земляном возвышении были для них отличными мишенями. Другие враги, даже не подняв оружия, просто воспользовались этой суматохой и бросились в разные стороны — чтобы ускользнуть от рыцарей и прорваться в город. И в тот же самый миг…
ТРА-ТА-ТА-ТА-ТА-ТА-ТА-ТА-ТА-ТА-ТА-ТА-ТА!!
— Вал, я бы хотел прямо сейчас сгрузить здесь часть наших припасов. Я попросил ваших новобранцев, отвечающих за снабжение, пока подождать, так что у Алана и остальных, наверное, уже заканчиваются боеприпасы.
Я говорил это как ни в чём не бывало, пока прямо за моей спиной оглушительно грохотала пулеметная пальба и раздавались предсмертные крики врагов. За этими непрерывными выстрелами Алан почти не слышал моих слов. Он в шоке взглянул туда, откуда стреляли мои люди: несчётные пули обрушивались на солдат Раджи, мгновенно превращая их тела в кровавое решето.
— Так вот оно какое… то самое новейшее оружие Анемона, о котором все столько говорят?..
— Вообще-то теперь это уже немного устаревшие образцы. Но я справедливо подумал, что сегодня вашим рыцарям будет лучше пользоваться тем, к чему они уже привыкли.
Я с улыбкой отвечал принцу Седрику, который ошеломлённо разглядывал целую гору оружия на нашей земляной площадке. Та медленно, плавно опускалась, снова становясь обычной, ровной землёй. Пока им приходилось смотреть на нас снизу вверх, Алан и остальные видели лишь Тиару и меня; только теперь, когда мы все оказались на одном уровне, они с удивлением заметили, что здесь с нами находится ещё и принц Седрик.
Мои рыцари Анемона продолжали непрерывно стрелять, а я невозмутимо достал из нашего груза одно ружьё и показал его Седрику.
— Вот это, например, наша совершенно новая модель.
Это оружие было величиной примерно с обычную винтовку.
Клац, лязг, щёлк-щёлк-щёлк… клац! Я быстро, привычным движением зарядил его и выполнил несколько точных настроек механизма. Затем взял его в одну руку, словно показывая и застывшим от удивления рыцарям Фризии, навёл на приближавшихся врагов и…ТРА-ТА-ТА-ТА-ТА-ТА-ТА-ТА-ТА-ТА-ТА-ТА!!
Снова раздался оглушительный грохот непрерывной стрельбы. Это оружие было куда меньше того, которым пользовались другие мои рыцари Анемона, но ни своей мощью, ни огромным количеством выпущенных пуль, казалось, оно почти ему не уступало.
— О-о-о-о-о!!
Алан и некоторые рыцари первого и второго отрядов, совершенно забыв, где находятся, смотрели на эту новинку сияющими от восторга глазами. Я отпустил спуск и легко передал оружие Седрику вместе с запасом патронов. Тот принял его обеими руками, взволнованно дыша.
— Его значительно облегчили, полностью сохранив огневую мощность, но само управление и зарядка стали намного сложнее, чем у прежних образцов. И для стрельбы из него нужна определённая сноровка..
Клац, лязг, щёлк-щёлк-щёлк… клац. Пока я ему это объяснял, Седрик в точности, как автомат, повторял всё, что я только что ему показал, — и зарядку, и настройку. Я ещё не успел даже сказать ему: «Там вообще-то оставались патроны», — а принц уже закончил, поднял оружие и навёл его на наступающих солдат Раджи.
ТРА-ТА-ТА-ТА-ТА-ТА-ТА!!
— …
Седрик без единого промаха поражал врагов. Рыцари вокруг восторженно загудели, и лишь я остался стоять с открытым ртом. До сих пор даже во всём Анемоне справиться с этим оружием с первого раза удавалось только мне одному.
— И правда, отдача от него довольно сильная, — спокойно заметил Седрик, закончив стрелять.
Но сильная отдача была у любого тяжёлого огнестрельного оружия. Трудность заключалась именно в подготовке к стрельбе и точном прицеливании. Седрик проделал всё это без малейших затруднений, и я не мог скрыть своего изумления.
— …Ты уже пользовался таким ружьём раньше?
— Нет. В нашей стране нет ни такого оружия, ни подобных технологий.
Этот ответ был вполне ожидаемым. Я приложил согнутый палец к губам и на мгновение задумался о его способностях. Вопросов у меня возникло немало, но сейчас я лишь сказал:
— Пока оставь его себе. Я тебе его дарю.
И я вновь обратился к рыцарям Фризии:
— Дальнейшее уничтожение противника здесь полностью берёт на себя отряд Анемона. Остальная часть нашего рыцарского ордена тоже должна скоро прибыть, так что можете не беспокоиться. Ваш командор и принц Стайл распорядились, чтобы вы немедленно отправлялись в город — преследовать тех прорвавшихся врагов. Если это необходимо, уточните у своего связного.
Алан и остальные в шоке округлили глаза. Кто бы вообще мог подумать — войска Анемона здесь! Но пока они удивлялись, немногочисленные прибывшие со мной рыцари уже косили солдат одного за другим плотным пулемётным огнём. Другие начали быстро снимать с повозок груз, и на земле выросли целые горы оружия.
— Перед тем как идти в город, возьмите здесь всё, что сможете использовать. Боеприпасы, думаю, вам лишними не бывают. Кое-что я уже оставил и у самих ворот.
Я непринуждённо улыбнулся им. Рыцари разом, радостно отозвались и без лишних церемоний потянулись к оружию.
— Берите только то, с чем уже умеете обращаться! — строго предупреждали их Эрик и капитан второго отряда Брайс.
Алан же просто не мог отвести восторженных глаз от огромной трубы, которую я держал в руках. Я заметил этот его взгляд, коротко, с пониманием отозвался, глянул на своё оружие и с лёгкой, извиняющейся усмешкой сказал:
— Боюсь, в самом городе пользоваться этим будет неудобно.
— Капитан Алан! — тут же предостерегающе окликнул его Эрик.
Затем он с облегчением, благодарно склонил голову передо мной.
— Ваше Высочество, вы ведь не собираетесь оставаться здесь вместе со своими людьми?
— Нет, здесь останется только мой отряд. У меня ещё есть дела.
Эрик задавал этот вопрос, передавая Алану запас патронов; я отвечал ему с улыбкой. Я объяснил, что возьмёт с собой лишь нескольких рыцарей для охраны и продолжит свой путь с Тиарой. Эрик с явным облегчением выдохнул, но тут же спросил, справятся ли оставшиеся здесь бойцы сами. Рыцарей Анемона здесь было объективно меньше, чем в одном отряде Фризии.
Я всё с той же спокойной улыбкой снял со своего плеча громадную трубу.
— Конечно, на полное уничтожение врага нам здесь понадобится больше времени, чем вашему славному ордену. Но…
Говоря это, я принялся готовить оружие к выстрелу с той же привычной лёгкостью, что и прежде. Раздалось несколько звонких металлических щелчков. Наконец я нацелился туда, где врагов было больше всего, и…
— Всё будет в полном порядке...
БА-БА-А-А-А-А-А-Х!! Раздался выстрел из базуки Оглушительный рёв взрыва ударил по ушам даже привыкшим к пушкам рыцарям. Многие инстинктивно зажали их ладонями; Тиара и Сефек испуганно вскрикнули. Там, где только что плотно теснилась огромная масса врагов, теперь клубился лишь чёрный дым. У рыцарей Фризии расширились глаза от шока: такой мощи они явно не ожидали. Я приветливо улыбнулся и продолжил отвечать ошеломленному Эрику:
— Более того, большая часть того оружия, которое мы привезли вам сегодня, рассчитана на массовое поражение множества целей на большой площади.
Сейчас среди ваших противников есть и обладатели Особых способностей. Поэтому мы предварительно согласились с принцем Стайлом: преследовать их лучше именно вам — вы вдобавок прекрасно знаете этот город.
— Это я тоже вам оставлю, — добавил я и передал базуку с запасными зарядами стоявшему рядом со мной рыцарю Анемона.
Алан смотрел на неё, словно счастливый ребёнок на игрушку всей своей мечты.
— Вы ведь слышали моё объяснение?! — на всякий случай строго напомнил ему Эрик.
Я довольно улыбался: мне было очень приятно, что доставленное нами оружие так понравилось рыцарям. Затем я произнёс:
— До встречи» — и повернулся, гордо взметнув полы своей синей формы.
Вал с детьми уже нетерпеливо ждал меня впереди, хмуро сверля меня своим взглядом. Там же, возле единственной повозки с оружием, стояли Тиара и Седрик. Несколько моих рыцарей Анемона с захваченным рабом, обладателем Особой способности, тоже уже компактно разместились на площадке.
— Эй, Леон, сколько можно там копаться?! — грубо рявкнул Вал.
Я пропустил этот его крик мимо ушей и, лишь обернув голову к Алану с Эриком, с улыбкой бросил им напоследок:
— Если вам понравилось, пришлю такую же в ваш орден к следующему дню рождения Артура.
Я побежал к остальным, а Алан и Эрик даже не смогли мне сразу ответить согласием. «Опять?!» — «И это тоже?!» Слова так и застряли у них в горле; рыцари Фризии круглыми глазами переглянулись между собой. Неужели к тем припасам и снаряжению, которые их орден регулярно получает на каждый их день рождения, добавится ещё и эта громадная труба? Глаза Алана засияли от предвкушения ещё ярче.
Закончив прощаться, я уехал на стремительно заскользившей земле Вала. Наша площадка развернулась и понеслась назад к воротам. После моего отбытия там остались рыцари Анемона, успешно продолжавшие отражать атаки врага, и более чем достаточный запас новейшего оружия.
— …Ну, до следующего дня рождения Артура нам теперь точно надо дожить.
— …Капитан Алан. Пожалуйста, живите и без этой трубы.
— Да знаю я, знаю.
Смеясь, Алан по-дружески хлопнул Эрика по плечу. Тот тяжело вздохнул, заметив, как его капитан воодушевился, но уже в следующее мгновение он собрался и выпрямился. Алан повернулся к рыцарям вместе с капитаном второго отряда, и от него повеяло такой командирской решимостью, что всем стало не до шуток.
— Мы выступаем в город! Порабощённых обладателей способностей по возможности брать под защиту! О каждом таком спасённом немедленно докладывать!
Рыцари ответили ему мощным, единым возгласом. Обменявшись словами благодарности с бойцами Анемона, которые всё ещё прикрывали их плотным огнём, они поспешно, организованно двинулись в свой путь.
✧ ═══════════════ ✧
Стайл:
— Докладываю! Только что мы соединились с рыцарями королевства Анемон! Их первый и второй отряды немедленно направляются в город. По прибытии мы разделимся на мобильные группы и приступим к преследованию врага!
После отъезда принца Леона и остальных прошло совсем немного времени, когда наш связной передал это донесение от передовых отрядов, стоявших перед городом. На ходу магическое изображение сильно дрожало, но нам было ясно видно, как рыцари Анемона во главе с капитаном Аланом спешат к тяжелым повозкам и забираются в них. Оказавшись внутри, связной поспешно продолжил доклад: рыцари Анемона уже подавили раджанцев превосходным, плотным непрерывным огнём, а принц Леон снабдил всех наших людей новейшим оружием и припасами в достатке — им даже не пришлось возвращаться к новобранцам за патронами.
— Орден Анемона под началом принца Леона полностью оправдал все наши ожидания. Полагаю, оставшихся в городе противников они уничтожат без всяких затруднений.
Услышав этот уверенный, спокойный голос Гилберта, я бросил на него внимательный взгляд. Позади него командор Родерик с вице-командором стояли, скрестив руки на груди, и с явным облегчением согласно кивали. Да, рыцари Анемона — это превосходная боевая сила. Нам остаётся лишь искренне благодарить и их, и принца Леона за то, как быстро и эффективно они приступили к делу. Впрочем, я знал, что была и ещё одна из причин такой невероятной решительности наших союзников…
— …В такие критические минуты от твоего красноречия бывает огромная польза.
Я произнёс это очень тихо, чтобы сейчас меня услышал только Гилберт, и не без легкого ехидства. Он же лишь мягко улыбнулся мне и скромно пожал плечами.
Когда нам пришлось честно рассказать всем, что Прайд магически управляют, и объяснить, что именно натворили Адам и его сообщники, нам была дорога абсолютно каждая секунда. А этот тип за ничтожное время успел не только раздать всем четкие указания, но и внятно объяснить людям, ради чего именно им предстоит действовать, обозначить конечную цель и план, да ещё и невероятно поднять всем упавший боевой дух. Причём он сделал это без малейшего преувеличения, без всякого напускного драматизма — оперируя одними лишь голыми фактами. Он убедил абсолютно каждого в том, что при обычных обстоятельствах показалось бы им невероятным и вызвало бы массу вопросов и сомнений.
Я и сам, конечно, думал, что, узнав всю правду о состоянии Прайд, они в итоге согласятся помочь нам. Но так филигранно точно донести до них и саму суть проблемы, и всю неотложность нашего положения смог лишь один Гилберт.
— …Раз уж вы так невероятно красноречивы, могли бы заодно попробовать переубедить и Тиару.
— Боюсь, мой принц, даже мне это не под силу. …Примерно так же трудно, как было бы заставить вас, Ваше Высочество, согласиться сидеть здесь на те же условия.
На мою легкую колкость он мгновенно ответил завуалированной, изящной колкостью.
— Верно, — неохотно признал я, сердито глядя на него.
Гилберт с беспомощной, извиняющейся улыбкой примирительно поднял обе руки перед собой до уровня лица. Тут же звонко звякнула его цепь. Я в ответ молча скрестил руки на груди — и так же громко лязгнули мои тяжелые наручники.
По-хорошему, в этой ситуации именно Тиара должна была остаться в безопасности в штабе, а наружу, в бой, следовало идти мне. Как вторая принцесса, она вполне могла официально исполнять обязанности матушки в тылу. Но даже скажи я ей это тогда, Тиара ни за что на свете бы не согласилась остаться. Более того, она уже прекрасно знала о моих оковах и вполне могла бы жестко отрезать: «В таком скованном состоянии ты только создашь лишние проблемы своим рыцарям охраны!»
Со мной Тиара никогда особо не церемонилась.
— Всё будет хорошо, Ваше Высочество. С принцессой Тиарой сейчас находится доставщик Вал. К тому же часть пути её будут надежно сопровождать принц Леон и его рыцари. Нам также официально сообщили, что вскоре в нашу страну прибудет и остальная часть рыцарского ордена Анемона. Принц Седрик тоже весьма отличился в прошлой Битве за освобождение…
Пока Гилберт монотонно перечислял мне эти веские причины для спокойствия, я напряженно размышлял совершенно о другом.
Принц Леон. И даже весь его могучий орден Анемона снова, как и год назад, помогает нашей стране. Вообще-то я искренне не хотел дальше втягивать в наши внутренние проблемы ни его самого, ни его мирное королевство. Они и так уже сделали для нас достаточно. Мы специально не обращались за военной помощью даже к другим соседним странам, и абсолютно никто в мире не имел бы права упрекнуть Анемон, если бы его люди сейчас к нам не пришли. Мы бы сами вернули Прайд, а они вновь приняли бы её у себя в гостях и просто порадовались бы за неё — одного этого было бы для нас более чем достаточно. И всё же…
— …Значит, и сейчас для него ничего не изменилось.
Я невольно, с грустью пробормотал это себе под нос. Эти слова почти не сорвались с моих губ, и Гилберт, к счастью, их не услышал за шумом докладов. Но во мне самом они оставили ясный, болезненный след. Словно отозвавшись на них, в моей памяти живо зазвучал голос принца Леона: «Я искренне прошу об этом от себя лично. Позвольте мне помочь вам. …Я отчаянно хочу защитить Прайд».
На следующий день после того, как принц Седрик рассказал нам об угрозе Объединённому Королевству Ханазуо, Леон спешно приехал в наш замок: у него была официально назначена встреча с Прайд. Поговорив с ней, он вдруг неожиданно попросил о личной встрече со мной. Он сам, добровольно предложил нам своё оружие и припасы. Сам попросил меня обращаться к нему ради защиты Прайд — пусть даже мне для этого придётся цинично использовать его.
Тогда я тоже задал ему один прямой вопрос.
«Вы действительно готовы втянуть свою любимую страну и свой народ в войну ради одного-единственного человека, к которому привязаны лично?»
Перед нами на стене появилось новое магическое изображение, на этот раз передаваемое от замковых ворот. Вал и остальные благополучно, без потерь доставили туда порабощённых обладателей способностей, которых первый и второй отряды захватили перед городом. Пока связной торопливо докладывал обстановку, в поле моего зрения как раз оказался принц Леон, стоявший рядом с Валом. На его всегда спокойную улыбку, видимую мне в профиль, наложился его уверенный голос из моего воспоминания:
«…Вы абсолютно правы, принц Стайл. И всё же я…»
Тиара крепко вцепилась в руку Вала, и земля под ними стремительно заскользила вперёд, унося их прочь. За миг до того, как они окончательно исчезли из передаваемого изображения, принц Леон, возможно совершенно случайно, взглянул прямо в нашу сторону. На мгновение мне даже показалось, что наши глаза встретились сквозь магию, и я невольно вздрогнул от этого.
Леон Адонис Коронария. Человек, в котором не только король Анемона, но и моя матушка, и отец, и дядя Вест, и сама Прайд безоговорочно признали достоинства истинного, великого короля. И этот человек…
«…искренне хочу, чтобы и жители Фризии улыбались. …Вот чего я действительно хочу».
Теперь он щедро дарил свою заботу и защиту и народу нашей страны.
[[image:/storage/reader-images/0ca2b215894d80c77697ba66d543f9180c8f47ea.png]]
✧ ═══════════════ ✧
— Здесь находятся захваченные обладатели Особых способностей! Дальше я прошу вас позаботиться о них!
Вернувшись с Валом и остальными к внешним воротам, Тиара сразу властно окликнула дежуривших рыцарей. Те, кто с тревогой ждал их прибытия, поспешили принять из их рук пленных рабов. Земляное возвышение под ногами снова осело, и этих несчастных пленников, почти не оказывавших сопротивления, послушно увели вглубь. Все они хранили молчание — до жути, пугающе молчали, — и лишь тяжелые цепи специальных оков, надетых на них при захвате для подавления способностей, зловеще позвякивали на их ходу.
— Пожалуйста, обращайтесь с ними максимально бережно… — со слезами в голосе попросила рыцарей Тиара.
Рыцари немедленно, почтительно заверили её, что так и сделают.
Сейчас, когда враги уже прорвались в сам город, район ворот, где с противником временно было покончено, оставался самым безопасным местом для них. Рабов логично решили держать в одной из пустующих комнат внутри самой толстой стены. Тиара долго проводила их своим взглядом, полным боли за их судьбу, и нервно закусила нижнюю губу.
— Эй, Леон! Больше этого вашего груза не прибавится?!
Едва пленных рабов увели, Вал раздраженно ткнул большим пальцем в тяжелую повозку и зло зарычал на принца. После распоряжений Гилберта ему снова пришлось тащить на себе несколько огромных повозок, привезённых из Анемона, и это ему уже порядком надоело. Леон спокойно проверил содержимое оставшейся телеги.
— Нет. С собой мы берём только это.
Вал с облегчением шумно выдохнул. Сколько бы ни прибавилось мертвого груза, для его магической способности это не составляло труда, но всякий раз мучительно ждать, пока остальные копуши соберутся, было сейчас для него настоящей пыткой.
— Теперь мы едем прямо к замку, да? — нетерпеливо спросил Кемет.
— Искать нашу хозяйку?! — с надеждой подхватила Сефек.
Тиара резко обернулась к ним.
— Да!
Она мелкими, быстрыми шагами вернулась к ним и с разбегу отчаянно вцепилась обеими руками в руку Вала, рядом с Сефек.
— Поезжайте туда, пожалуйста!
Повинуясь её приказу, Вал снова вздыбил землю под ними и пустил её плавно скользить вперёд. Он надежно закрепил в ней повозку и ноги всех пассажиров, а на стоявшую к нему вплотную Тиару посмотрел с явным отвращением.
— Моя рука тебе не поводья для лошади.
Земля с гулом помчалась вперёд. Груза у них стало значительно меньше, сама площадка уменьшилась, а вместе с этим в разы выросла её скорость и манёвренность. Вал нарочно повёл её очень грубо, делая резкие рывки. Тиара от неожиданности тут же вскрикнула, но он демонстративно не обратил на это внимания.
— И всё-таки ты действительно добрался до Анемона по морю после одного-единственного раза… Принц Седрик?
Седрик с тревогой обернулся на испуганный крик Тиары, а Леон невозмутимо, с интересом продолжал свои расспросы. При каждом резком рывке земли она вскрикивала, хотя и изо всех сил держалась за Вала. Седрик порывался броситься к ней на помощь, но его ноги были намертво закреплены в земле, и сдвинуться с места он просто не мог. До этого они с Леоном мирно разговаривали перед повозкой, так что Тиара оказалась от него довольно далеко.
— Не волнуйся за неё. Если он всерьёз начнёт безобразничать и подвергать её опасности, Сефек его сама одёрнет.
— А вы разве совсем за нее не беспокоитесь?!
Седрик всё ещё очень тревожно поглядывал в сторону принцессы. Леон слегка, беззаботно рассмеялся его ответу, и тут же, словно в прямое подтверждение его предсказания, разгневанная Сефек окатила Вала ледяной водой:
— Ты же пугаешь Тиару!
Ехать сразу стали гораздо плавнее. Седрик с облегчением выдохнул, а Леон настойчиво повторил свой вопрос. Принц вновь принял почтительный, серьезный вид.
— Да. Всё это стало возможным только благодаря тому, что в прошлый раз по дороге вы так подробно обучили меня морскому делу, Ваше Высочество. Я вам очень, бесконечно признателен за это.
— Вот как… И с ружьём сейчас — ты просто внимательно посмотрел, как я им пользуюсь?
Седрик скромно кивнул. Леон с интересом наклонился ближе и пристально его разглядел. Сложное морское дело, виртуозное обращение с новейшим оружием… Если и то и другое ему так легко удаётся освоить всего с одного взгляда, это по-настоящему пугающий талант. Принц мысленно перебирал в голове всё, что он вообще знал о Седрике.
— …Тогда, когда Прайд внезапно потеряла сознание, Стайл вызвал на помощь только тебя. Могу я сейчас спросить, зачем?
Леон хотел окончательно удостовериться в своей догадке, и Седрик это прекрасно понял. Вместо прямого, короткого ответа он начал:
— На самом деле… — и подробно рассказал Леону о своём феноменальном таланте. Нефритовые глаза Леона от удивления расширились, а потом на его губах появилась довольная улыбка.
— …Какой же ты всё-таки интересный.
— Что?..
Теперь уже сам Седрик непонимающе округлил глаза, глядя на его довольную, загадочную улыбку. Он хотел было спросить, что тот имеет в виду, но Леон уже деловито принялся перебирать оружие в их повозке. Он взял ближайшую винтовку и прямо на глазах у Седрика мастерски подготовил её к стрельбе. Затем, уверенно стоя на движущейся земле, он выбрал себе мишень и точно прострелил её. Достал из повозки точно такую же новую винтовку и молча передал принцу.
Седрик понял его замысел без слов. Он безошибочно повторил все приготовления Леона и так же легко, с первого раза поразил выбранную цель.
— Приезжай как-нибудь к нам в Анемон. Я дам тебе вдоволь пострелять из самого разного оружия. Очень хочется однажды с тобой посостязаться.
— А… нет! Что вы, как можно, состязаться с вами, Ваше Высочество…!
— Ты ведь тоже принц, — тут же мягко возразил Леон.
Но Седрик всё равно никак не мог с ним согласиться. Он ни в чём не считал себя способным победить блистательного Леона, и уже сама мысль о таком открытом состязании казалась ему немыслимой дерзостью. К тому же ему нужно было не просто пострелять по мишеням: без хорошего образца для подражания его талант не имел никакого смысла. Чтобы толком испытать каждое новое ружьё, ему сначала придётся внимательно увидеть, как из него правильно стреляет сам Леон.
Объясняя ему это, Седрик сам почувствовал себя очень жалким. А ведь прямо перед ним стоял тот, кого, по его искреннему убеждению, всем сердцем любила Тиара. Показывать такому совершенному человеку свою несостоятельность было особенно стыдно для него.
— …Что ж, тогда тем более нам не стоит тратить впустую то время, которое у нас сейчас есть. До замка, правда, уже совсем недалеко.
Леон достал из повозки ещё одно, другое ружьё. Седрик лишь недоумённо моргал, глядя на него, а принц снова подробно показал, как его правильно держать. Несколько звонких щелчков при подготовке, выстрел — и оружие вновь перешло к Седрику. Леон молча, ободряюще улыбнулся. Седрик в точности повторил всё за ним, а тот уже потянулся за следующим образцом.
Принц Ханазуо с тревогой спросил было, что он задумал, но Леон словно перебил его, став очень серьезным:
— Знаешь… Прайд мне очень, бесконечно дорога. И теперь, когда я узнал от вас всю правду, я хочу спасти её любой ценой. …Абсолютно любыми средствами.
От этого неожиданного, прямого упоминания Прайд у Седрика от напряжения напряглись плечи. Вместо его привычной мягкости в голосе Леона внезапно зазвучал ледяной холод морских глубин; от него у Седрика мороз прошёл по спине.
Бах! Ружьё в руках Леона со смертоносной точностью выплюнуло огонь и снова перешло к Седрику. Тот двигал лишь руками, как заведенный механизм, как будто автоматически проверяя выученное.
Леон не останавливаясь продолжал говорить, а сам одно за другим брал всё новое оружие с повозки, каждый раз делал по выстрелу и передавал его Седрику для повторения.
— Я считаю это решение Фризии абсолютно правильным. Если в этой Битве за её освобождение пострадает хоть один невинный человек, Прайд до конца своей жизни будет винить в этом только себя.
Впрочем, даже если она чудом придёт в себя прямо сейчас, результат, наверное, будет тем же. Он с тоской оглядел Фризию, превратившуюся в кровавое поле боя. Перед его мысленным взором возник и один из её рыцарей. Личный рыцарь охраны Артур, тяжело раненный в бою, которому до сих пор врачами предписан полный покой. При одной этой мысли лицо Леона омрачилось, а его нефритовые глаза болезненно дрогнули от печали.
Бах! Ещё один выстрел. Он передал ружьё Седрику.
— Но это необходимо сделать. Её место — именно здесь, в этой стране. …Ты, второй принц Объединённого Королевства Ханазуо, должен это прекрасно понимать, верно?
Седрик выстрелил, в точности повторяя то, что видел, а Леон тем временем взял следующее оружие. Действия и слова Леона оставались для него непонятными загадками. Зачем он заставлял его каждый раз тратить по два патрона впустую? Но от этого нового вопроса Седрик тяжело сглотнул. Он прекрасно помнил, как сам отчаянно бился год назад, стараясь любой ценой защитить собственную страну. И, разумеется, он с благодарностью помнил, сколько для него тогда сделала Прайд.
Он молча кивнул в знак согласия. Леон ответил ему спокойной улыбкой и вместо дальнейших слов снова передал ему ружьё, из которого только что выстрелил сам.
— Принц Седрик. Ты говорил, что и дальше намерен защищать и сопровождать Тиару?
Седрик резко вздрогнул от этого вопроса.
Во время обсуждения их плана с Гилбертом и Стайлом Тиара наотрез отказалась поступаться своим собственным решением. Так же и Седрик твёрдо заявил всем, что пойдёт в бой с ней. В конце концов Гилберт и остальные вынужденно согласились с ними, но повторить всё это перед Леоном, которого, как он сам считал, выбрала сама Тиара, требовало немалой смелости. Тем более Леон прекрасно знал, что Седрик безответно в неё влюблён.
Неужели теперь он проявит к нему враждебность? Но ссориться в такую критическую минуту… Продолжая по его указаниям внимательно смотреть, запоминать и стрелять, Седрик почувствовал, как на его лбу от напряжения выступает пот. Не дождавшись от него ответа, Леон слегка, грустно улыбнулся и продолжил:
— Тиара бывает очень деятельной и упрямой, но в душе она тихая, кроткая девушка. Для Прайд она самая любимая младшая сестра… И самой Тиаре Прайд тоже очень, очень дорога.
Перед последними словами он заметно замедлил свою речь, словно на чём-то больно запнулся. Бах! Снова прогремел громкий выстрел. Леон умолк и молча убедился, что Седрик успешно освоил и это ружьё. Наконец он перешёл от огнестрельного оружия к ручным и дымовым гранатам, принялся подробно объяснять их устройство — и тоже собрался наглядно показать их в действии.
Седрик невольно остановил его руку. Нельзя же и дальше так напрасно тратить ценное оружие! С этими словами он крепко схватил Леона за руку, и в тот же самый миг… тот силой притянул его к себе.
Ноги обоих всё ещё были надежно закреплены в земле. Леон с неожиданной для себя резкостью дёрнул Седрика за руку и вплотную приблизил своё лицо к его лицу. От удивления принц умолк, а увидев невероятно напряжённое выражение собеседника, даже перестал дышать.
— Очень дорога. Понимаешь?..
Никогда прежде Седрик не слышал, чтобы его всегда мягкий голос звучал настолько тяжело и угрожающе. Раскрытые нефритовые глаза Леона мелко дрожали; он смотрел прямо на него, не мигая, с предельной серьёзностью. Это было скорее отчаянное, личное обращение, чем простое предостережение. И эти слова, и это выражение лица Леона намертво запечатлелись в памяти Седрика.
— Мы сейчас не знаем, на какое безрассудство она пойдёт ради Прайд. Не знаем, что собирается делать Тиара, которая, возможно, никогда в жизни и оружия в руках не держала. А нынешняя, безумная Прайд может легко причинить ей боль…!
Ветер взметнул синие волосы Леона и бросил пряди ему прямо на лицо. Но ни один из принцев не отвёл своего взгляда. Горящие глаза Седрика тоже смотрели прямо в глаза своему собеседнику. Леон просто не знал, что Тиара умеет мастерски метать ножи. Для него она всегда была лишь хрупкой девушкой, отчаянно нуждавшейся в защите. Подобно принцу Стайлу, он не раз хотел силой остановить её, но слишком хорошо, до боли, понимал её чувства — и просто не мог не уважать её волю.
— Мне Тиара тоже очень дорога. Нельзя позволить безумной Прайд ранить её. И твоей смерти в бою я тоже не хочу… Её огорчит и то и другое.
Только высказав всё это, Леон наконец моргнул, разрушая напряжение. Он опустил свои глаза и отпустил руку Седрика.
— Прости меня.
Он искренне извинился за свою резкость и поднял голову, но его брови всё ещё печально сходились к переносице.
— Именно поэтому я так рад, что узнал о твоём таланте. Ты должен суметь защитить в бою и Тиару, и самого себя.
Теперь он снова деловито взялся за оружие. Объясняя назначение ручной, ослепляющей и дымовой гранат, Леон без спроса распихал их по всем карманам Седрика.
— Если тебе жалко их тратить, используй их с толком, — сказал он и вновь потянулся за ружьём. — Защити её. Как и сам хочешь — непременно защити. Ради этого мне совершенно не жалко учить тебя обращению с любым оружием сколько потребуется. …Ты ведь справишься?
Свои последние слова он произнёс низко, почти угрожающе; в его голосе чувствовалась властная сила истинного короля. Словно он не позволял Седрику даже произнести трусливое: «Не смогу». Улыбка на его лице обрела странную, пугающую притягательность. От неё и от исходившего от Леона напряжения Седрик невольно отклонился назад. Собрав всю свою решимость, он твердо кивнул.
— Спасибо.
Лишь теперь к Леону вернулась его обычная, мягкая улыбка. Он как ни в чём не бывало снова собрался показывать, как обращаться со следующим оружием, когда Седрик решился:
— Можно… один личный вопрос?..
Леон, не останавливая своих рук, кивком разрешил. Седрик тяжело сглотнул и прямо спросил:
— Что она значит для вас, Ваше Высочество?..
Он заранее извинился за столь неуместный в такую критическую минуту вопрос, но он отчаянно хотел услышать на него ответ. Руки Леона замерли на оружии. Несколько долгих секунд он молчал, словно с ностальгией вспоминая что-то далёкое, а потом мягко улыбнулся. Снова занялся оружием, выстрелил, передал его Седрику и лишь тогда заговорил:
— …Наверное, больше, чем вообще можно выразить словами. Она вернула мне всё. И подарила мне столько любви.
В его светлой улыбке чудилась и нежность, и глубокая печаль. Седрик чуть болезненно скривился, услышав это. То, что Леон только что выплеснул на него, было лишь крошечной частью того, что сейчас происходило у него внутри. Надежда вернуть прежнюю Прайд и слепая ярость к Империи Раджа, заставлявшей её проходить через весь этот ад, смешивались и кипели в нём, как раскалённая лава.
Седрик поблагодарил его за этот честный ответ и слегка помрачнел. Теперь он точно понимал, насколько глубоки истинные чувства Леона к ней, но расспрашивать дальше не стал. Работая с очередным переданным ему оружием, он невольно с тоской посмотрел на Тиару. Леон заметил этот взгляд и снова напомнил ему:
— Ты ведь защитишь её? В ответ сразу раздался уверенный, твердый возглас.
Седрик повернулся и посмотрел на него прямо, пылающим взглядом, полным решимости. Этот ускоренный урок обращения с оружием продолжался без передышки, пока Вал наконец не провёз их сквозь замковые ворота.
И ни один из них так и не заметил, что Седрик спрашивал его о Тиаре, а Леон отвечал ему о Прайд.
✧ ═══════════════ ✧
Эрик:
— Вице-капитан Эрик! Обнаружен тот, кого приказано взять живым!
Услышав доклад, я поднял голову. Рыцарь, с помощью способности взбежавший по отвесной стене, указывал на два часа.
— Не теряй его из виду!
Я велел передать сообщение связному и вместе с остальными бросился вперёд.
Добравшись до города на повозках, которые вёл обладатель Особой способности, первый и второй отряды разделились на несколько групп. Мы преследовали солдат Раджи и рабов со способностями, вырвавшихся из бронированных повозок. В городе перемешались раджанцы и рыцари Фризии, и труднее всего было отыскать именно тех рабов, которых следовало захватить. Отличить их можно было только по ошейникам: одеты они были так же, как остальные солдаты. Пока не воспользуются способностями — почти не различить.
В битве за Ханазуо рабов тоже бросили на поле боя во множестве. Но тогда на них не было никаких отличительных знаков. Значит, на этот раз их намеренно пометили так, чтобы мы знали, что перед нами рабы. Чтобы мы колебались, видя в них граждан нашей страны.
И действительно: раз этих людей надо было спасать, а не уничтожать, мы больше не могли ни атаковать без оглядки, ни накрывать их вместе с остальными врагами. Мы ещё не знали их способностей и не имели права нечаянно убить неосторожным ударом. Ведь это наши соотечественники, ставшие жертвами рабства.
— …Какая же подлость!
Я невольно процедил это сквозь зубы на бегу.
— Наручники для обладателей способностей у всех с собой?!
Проверив это, я повёл людей через переулки. От другой группы уже пришёл доклад: двоих обладателей способностей удалось захватить. Но где прячутся остальные в таком огромном городе? Или они всё ещё стремятся к замку? Мы не знали. Хорошо хоть благодаря завершённой эвакуации они не могли смешаться с мирными жителями.
На ходу связные не знали точных координат друг друга и не могли передавать изображения. Поэтому было непонятно, захватил ли ещё кто-нибудь остальных беглецов или их так и не нашли.
Как бы то ни было, этого человека мы тоже должны спасти!
— Я поеду вперёд!
Рыцарь десятого отряда, присоединившийся к нам по дороге, поскакал на отбитой у врага лошади. Мы устремились следом. Спустя некоторое время с крыши раздался голос того, кто первым обнаружил цель:
— Десятый отряд настиг его!
Тут же прозвучал сухой выстрел. Наверное, чтобы остановить беглеца. Пока его способность неизвестна, лучше всего лишить его возможности двигаться ударом издалека…
— А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!
Впереди внезапно раздался яростный вопль, похожий на истерику. Среди рыцарей я такого голоса не помнил. Солдат? Или тот самый обладатель способности?
Мысль мелькнула лишь на миг — и всё перед глазами… залило белым.
БАХ! БА-БАХ! ГРО-О-О-Х!!
Сразу вслед за ослепительной вспышкой один за другим загремели взрывы. Я инстинктивно отскочил, но ударная волна подхватила меня в прыжке и швырнула спиной в стену дома. На мгновение вышибло дух, а потом ещё некоторое время из-за чудовищного напора воздуха я не мог вдохнуть. В ушах так звенело, что остальные звуки пропали.
Я всмотрелся вперёд: там продолжало грохотать, словно рвались небольшие бомбы. Прижимая ладони к ушам и сопротивляясь взрывным волнам, я попытался разглядеть сквозь дым, целы ли рыцари. Один из них как раз подбежал ко мне со щитом.
Щитом, изготовленным с помощью Особой способности и поглощающим удары. Их было немного, поэтому в каждой группе такие имелись лишь у нескольких человек. Видимо, все, кроме меня, оказавшегося впереди, успели укрыться за ними. Какое облегчение. Я оторвался ушибленной спиной от стены… Хорошо. Ничего не сломано.
Рыцарь прикрыл меня щитом и что-то кричал:
— …рик… капитан! …не ра… нены?!
Почти ничего не слышно. Должно быть, спрашивает, не ранен ли я.
Я ответил жестом, и мы вдвоём стали ждать, пока взрывы утихнут. Но даже спустя несколько десятков минут они не прекращались. Каждый одной рукой зажимал ухо, другой удерживал щит. Я пытался сообразить: откуда взялось столько бомб? И тут осёкся.
Нет. Это не бомбы. Скорее всего…
— Особая способность…
Слова невольно вырвались вслух, но в грохоте их не услышал даже рыцарь передо мной. Похоже, после выстрела способность этого человека вышла из-под контроля. Нарочно он это делает или пытается защититься? В любом случае, если потерял контроль, ждать бесполезно.
Я упёрся ногой в землю, выпрямляясь за щитом, и крепче взялся за его рукоять. Рыцарь удивлённо распахнул глаза. Я подал ему знак пальцами: вперёд.
Вдвоём, прикрываясь щитом и ступая в ногу, мы стали продвигаться дальше. Раз люди из десятого отряда только что добрались до цели, она не может быть далеко. Да и ударные волны долетают сюда — значит, близко. Мы миновали разваливающиеся от взрывов дома, пробирались мимо обломков и шли вглубь. Взрывы становились всё сильнее. Одновременно сквозь грохот снова пробился тот голос, теперь едва слышный:
— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а…
Истерика, похоже, не закончилась.
Вдруг я почувствовал на себе взгляд и поднял голову. С крыши нам махал рыцарь десятого отряда, который ушёл вперёд: зовёт к ним. Там были ещё двое. Одного несли на себе, а другой был тем самым рыцарем, который обнаружил беглеца. Все успели укрыться наверху. Похоже, и они остались целы, потеряли только лошадей.
Наверное, хотели что-то сообщить. Мы свернули в сторону от эпицентра и подошли к их зданию. Рыцарь наверху сразу спустился. Коснулся меня — и одного прыжка хватило, чтобы взлететь на самую крышу, на высоту нескольких десятков метров.
— Благодарю за службу! — крикнул один из ожидавших.
Я ответил ему.
Благодаря высоте здесь последствия взрывов ощущались слабее. Здание было крепким: от ударных волн лишь дрожало и обрушиваться не собиралось. Я посмотрел вниз, в эпицентр. Там, куда мы шли, действительно был солдат, а не бомбы. Шлем, должно быть, сорвало взрывом — он валялся далеко в стороне. Вокруг самого солдата снова и снова рвалась земля, словно защищая его.
Он стоял на четвереньках, почти вжимаясь в землю, подбирал обломки зданий, которые сам же разрушил, и отчаянно швырял их во все стороны. Через несколько секунд обломки взрывались, будто маленькие бомбы. Взрывы крушили всё вокруг, образуя новые обломки, а солдат снова подбирал их и бросал.
— Вероятно, его способность позволяет взрывать предметы, которых он коснулся. Причём взрыв может происходить через несколько секунд после того, как он отпустит предмет. С тех пор как он применил способность, всё это не прекращается.
Мне объяснял рыцарь десятого отряда. Оказалось, они прострелили беглецу ногу через зазор в доспехах и сумели остановить. Но тот упал, понял, что не сможет убежать, и начал взрывать землю, до которой дотягивался, словно утратив контроль над силой.
— Простите, — извинились рыцари.
Я ответил им и скрестил руки. При таком грохоте и ударных волнах он даже не услышит, если мы попробуем уговорить его отсюда. А если и услышит, до человека, чью волю полностью сломали рабством, слова кого-либо, кроме хозяина, почти не доходят. Если бы можно было просто договориться, мы бы и стрелять не стали. К тому же даже если добыть у другой группы ружьё с усыпляющими зарядами, в таком потоке воздуха заряд вряд ли попадёт.
— Что он за человек?
Солдат всё ещё не замечал нас на крыше и разбрасывал обломки куда попало — совсем как ребёнок в припадке ярости. Если бы земля под ним и всё, что он берёт в руки, не взрывалось, это вряд ли можно было бы назвать атакой, которую придумал взрослый.
— Совсем молодой. Ему прострелили ногу, двигаться он не может, вот, наверное, и делает единственное, что остаётся. До этого он, похоже, стремился прежде всего к замку, а не разрушал город.
Так я и думал. Неизвестно, сколько лет он провёл в рабстве, но я слышал: чтобы так сломать сознание, требуется долгое время. Возможно, разумом он так и остался ребёнком. Способность очень сильная, но сейчас он просто в ужасе отбивается от рыцарей.
Перед нами ребёнок. Единственный способ нападения — взрывы. Одна нога прострелена, двигаться он не может. На обращения тоже не отвечает.
Подумав обо всём этом, я смирился: другого выхода нет. Одолжил у рыцаря особый щит и попросил того, кто умел ходить по отвесным стенам, помочь мне немного спуститься. Артур или капитан Алан ещё смогли бы благополучно приземлиться с такой высоты, но я — вряд ли.
— Я возьму его. Если что-то случится, сразу вызывайте подмогу из другой группы. Капитана Алана или Керейба.
Я назвал подчинённым имена капитана Алана и вице-капитана второго отряда, которые были где-то в городе. Со своей способностью Керейб, как и Алан, легко справится с таким противником. Но сейчас ближе всех к нему оказались мы, и следует сделать всё, что в наших силах.
Я проверил оковы для обладателей способностей и оставшиеся патроны. Благодаря снабжению от принца Леона их было ещё достаточно.
С помощью рыцаря я спустился вдоль стены до высоты, где ударные волны уже сильно били по лицу. Одной рукой держался за его руку — сам он стоял на стене, перпендикулярно её поверхности, — а другой приготовил ружьё. Наконец отпустил его, оттолкнулся от стены и прыгнул вниз, к цели. Прикрывшись щитом, приземлился среди взрывных волн и летящих обломков.
Не выходя из-за щита, я рванул к беглецу. Дым скрывал меня, и сначала продвигаться было нетрудно. Но вблизи он, видимо, заметил меня и принялся швырять всё прямо в мою сторону.
— Сдохни, сдохни, сдохни, сдохни!
Наконец сквозь грохот удалось услышать что-то, кроме крика. Чувствовалась и жажда убить.
Неудивительно. Пусть с нашей стороны это было неизбежно, первыми выстрелили именно мы — в того, кто до этого просто бежал и ещё ничего не сделал. Сейчас ярость лишь заглушает боль: простреленная рыцарями нога наверняка мучает его ужасно.
Я прибавил шагу. Наконец приблизился настолько, что обломки успевали удариться о щит раньше, чем взорваться. Я опустил его ниже, прикрывая ноги, чтобы их не разнесло тем, что падало после удара. Голос уже звучал совсем близко. Я отбросил щит, закрывавший обзор.
Мир перед глазами разом открылся. Щурясь от порывов воздуха, я увидел в нескольких шагах юношу — ему наверняка ещё не было двадцати. Он стоял на коленях и ненавидяще смотрел на меня.
На поле боя убить проще, чем сохранить жизнь.
— Всё хорошо. Если не будете сопротивляться, я ничего вам не сделаю.
Я всё же попробовал заговорить с ним. Но он, не переставая смотреть на меня волком, швырнул очередной обломок. Из широко раскрытых глаз текли слёзы и стекали к стиснутым зубам. В нём не чувствовалось ничего, кроме вражды и желания убить. Слова не доходили.
Я поднял ружьё и с трудом удержался от выстрела по его рукам. Если причинить ещё боль и не обезвредить сразу, способность может выйти из-под контроля ещё сильнее. Вместо этого я выстрелил в летящие обломки.
Треск! Ещё треск! Пули отбросили их обратно, и они по дуге перелетели за спину юноши. Он вытаращил глаза: бомбы, которые он бросил в меня, упали позади него. Он обернулся. Похоже, отменять взрыв не умел.
Его внимание переключилось назад, и земля тоже перестала взрываться. В этот промежуток я стремительно сократил расстояние. Простреленная нога не давала ему сдвинуться с места.
Когда взрывалась земля, он в самом центре оставался невредим. Но если рядом рванут обломки, которые он сам превратил в бомбы, вряд ли ему удастся уцелеть.
…Ещё две секунды.
Я схватил его за руку и потянул на себя.
— А?!
Он завалился ко мне, и в тот же миг я другой рукой ударил его локтем в затылок. Раздался глухой стук. Получив удар закованным в металл локтем, юноша даже не вскрикнул.
Я подхватил отброшенный щит и едва успел прикрыться — обломки позади взорвались.
Щит поглотил удар. Я проверил, что с юношей: тот лежал ничком, стукнувшись лбом о землю. …Чёрт, кажется, я зря добавил ему ещё одну рану.
Когда взрыв отгремел, я опустил щит и надел на обе его руки наручники, подавляющие способность. Затем осторожно приподнял, чтобы увидеть лицо. Лоб был содран, проступала кровь, но глубокой раны, похоже, не было. Я облегчённо выдохнул.
— Вице-капитан Эрик!
На голос я обернулся. Рыцари, укрывшиеся от взрывов, спешили к нам.
— Вы целы?!
Ответив жестом, я снова осмотрел захваченного юношу. Простреленная нога, ссадина на лбу и припухлость на затылке, куда пришёлся мой удар. С такими ранами, должно быть, последствий не останется.
Он всё ещё был без сознания. На испачканном землёй лице отчётливо виднелись дорожки слёз. Его бросили сюда точно боевое орудие, а он ведь совсем молод. Возможно, по возрасту ещё мальчишка. Тонкие руки и ноги — наверняка даже толком не кормили. Доспехи висели на нём, не подходя по размеру, и было ясно: такого человека нельзя отправлять в бой. Как и год назад в Битве за освобождение, с рабами на войне обращались так, словно людьми они вовсе не были.
Поднимая его, я спросил рыцарей, нет ли других потерь. Две лошади погибли, но из людей никто не был ранен. Как раз подоспели остальные из моей группы.
— Великолепно!
— Отбить обломки выстрелами с такого расстояния…
Но вслед за похвалами тут же прозвучало:
— Вице-капитан Эрик, а вы сами не ранены?!
— Как-то обошлось, — ответил я с улыбкой. — Всё хорошо, всё хорошо. Мне ведь нельзя получать ранения.
Продолжая улыбаться, я поднялся, держа юношу вместе с доспехами на руках. Несколько рыцарей удивлённо переглянулись.
— …Нельзя?
— Но ведь у вице-капитана Эрика, кажется, нет Особой способности…
Я покачал головой: я не это имел в виду. Сейчас важнее доставить его в безопасное место. Передал юношу рыцарю десятого отряда. Нашей группе из первого ещё предстояло преследовать врагов и брать пленных.
Проверив оружие и запас патронов, я с благодарностью вернул щит. Огляделся — все рыцари на месте.
— Идём! Не забывайте: мы ещё не спасли всех рабов и не уничтожили всех раджанцев!
В ответ раздался дружный решительный крик. Я велел доложить в штаб, как только мы соединимся с группой, где есть связной, и снова повёл людей на поиски.
Мы бежали вперёд. Рыцарь, двигавшийся по отвесным стенам, крикнул сверху:
— Впереди ещё в двух местах идёт бой!
Значит, сражается какая-то из наших групп. Я спросил, в какую сторону ушли туда люди. В одном направлении был капитан Алан, в другом — ещё одна группа первого отряда. Если там Алан, всё будет хорошо. Я решил идти на помощь другой группе. Мы вновь подготовились к бою и бросились вперёд.
В ушах ещё гудело от множества близких взрывов, но, судя по тому, как я бежал, в остальном всё было в порядке. Оглядываясь назад, я и сам понимал: остаться невредимым при таком близком взрыве — чудо. Подними я щит хоть немного позже, тяжёлые раны получил бы не только я, но и тот юноша.
«Пожалуйста, не переусердствуйте. Если с вами что-нибудь случится, вице-капитан Эрик, я буду плакать».
…Внезапно в голове прозвучал голос — такой ясный, будто она сейчас стояла рядом. На бегу я невольно огляделся. Разумеется, её здесь быть не могло.
— Что-то случилось? — спросил один из рыцарей.
Я коротко ответил, что ничего, сглотнул и снова посмотрел вперёд.
Крепче сжав кулак, мысленно обратился к той, чей голос жил в памяти: «Всё хорошо».
«Я так рада, что вы вернулись».
«Пожалуйста, и впредь берегите себя».
…Мне нельзя получать ранения. Во всяком случае, нельзя допускать этого просто так. Я рыцарь и понимаю: на такой войне требовать от себя невозможного бессмысленно. И всё же я сделаю всё, что могу, лишь бы не огорчать её.
«А ты разве ничего не хочешь? Это же прежняя Прайд! Мы снова сможем увидеть её! Неужели совсем ничего?»
«Я… я бы… хотел просто…»
Улыбку Прайд.
Если смогу снова увидеть ту улыбку, похожую на распустившийся пышный цветок, я сделаю что угодно. …Мне кажется, я и смогу что угодно.
Когда я узнал, что Прайд управляют, во мне одновременно поднялись радость и ярость. Надежда, что мы сумеем вернуть прежнюю Прайд, и… ненависть к наследному принцу Адаму, который довёл её до такого безумия. Наверняка не я один среди рыцарей испытал это. Если бы передо мной оказался не солдат Раджи и не тот, кого нужно спасти, а сам наследный принц Адам, я уверен: меня мгновенно захлестнуло бы желание убить.
Я хочу, чтобы, когда мы её вернём, пришёл день, в который она улыбнётся без малейшей тени печали. Ради этого мне по-настоящему не жаль даже собственной жизни.
— Вот только… это ничего не решит.
На этот раз слова не удержались внутри и сорвались с губ. За свистом рассекаемого воздуха никто, кажется, не услышал, но я сразу прикусил губу — нечего снова проговариваться.
Если я умру, Прайд, став прежней, наверняка будет обо мне скорбеть. Само то, что она будет, мне дорого, но… именно этого я должен избежать любой ценой. Если она хочет, чтобы я был цел, я пойду навстречу любой опасности с решимостью остаться невредимым. Иначе не исполнится и моё собственное желание.
Мои раны, страдания народа, смерти рыцарей — я не позволю ничему из того, что может причинить Прайд боль, случиться.
Ведь я — её рыцарь.
✧ ═══════════════ ✧
— Капитан Барри! Ружья с транквилизатором заряжены!
— Капитан Каллум! Ещё немного — и он доберётся прямо до замковых ворот!
Небо незаметно потемнело. После недавнего открытия замковых ворот перед ними тактически разместились рыцари третьего отряда, специализировавшегося на обороне и поддержке из тыла, и шестого, полностью состоявшего из метких снайперов. Под громкие команды обоих капитанов
— Не паниковать!
— Всем на изготовку!
— Третий, отойти!
Рыцари сообща с трудом сдерживали натиск этого монстра. Едва третий отряд отступил в сторону, шестой открыл массированный огонь. Раздались два сухих, точных выстрела. Обе пули попали прямо в цель, но тут же с высоким металлическим звоном отскочили от него, а противник продолжил тяжело, неотвратимо шагать к замку, словно абсолютно ничего не произошло. Рыцари третьего снова смело взялись за мечи и преградили ему дорогу, однако он просто растолкал и их, как котят.
Обладатель Особой способности, которого им строго следовало взять живым и под защиту, неудержимо наступал на них.
— Капитан Каллум! Ни пули, ни мечи, ни даже транквилизаторы на него не действуют! Вероятно, его способность напрямую связана с защитой!
— И сама кожа у него явно не человеческая! Возможно, он умеет как-то изменять своё тело…!
Остававшиеся позади рыцари третьего отряда один за другим в панике высказывали свои предположения. Этот мужчина ростом под два метра был настолько могуч и широк, что мог оказаться как просто очень крупным, мускулистым человеком, так и обладателем способности, увеличивающей саму силу мышц. Если бы только не его кожа. Даже на глаз было прекрасно заметно: такой странный блеск и такая поверхность живому человеческому телу просто не свойственны.
Молчаливый гигант упорно двигался вперёд, словно огромная неуязвимая крепость. Столкнувшись по пути к замку с десятым отрядом, он вдруг перестал бежать и перешёл на тяжёлый, неотвратимый шаг. Он совершенно не отвечал на их атаки, но и не останавливался. Рыцари отчаянно пытались задержать его своими мечами, однако острые клинки лишь со звоном отскакивали от него, не оставляя на коже ни единой царапины. А с тех пор, как его поступь так отяжелела, каждый его след глубоко отпечатывался в земле отчётливее глубокой колеи от каретных колёс.
Способность, специально предназначенная для защиты и, по всей видимости, полностью меняющая само тело. Каллум напряженно размышлял над этим, сопоставляя наблюдения своих подчинённых и задумчиво прижимая пальцами свою чёлку. Тем временем рыцари третьего отряда вновь смело встали на пути мужчины, который шаг за шагом неуклонно продвигал своё тяжёлое тело вперёд. Снайперы шестого пока не могли снова стрелять: слишком велик был для своих же риск рикошета. Сохраняя безопасное расстояние, рыцари медленно пятились, пока не оказались прижатыми у самых замковых ворот. Дальше им отступать было уже некуда: ворота надежно закрылись за ними. Каллум и капитан шестого отряда Барри, стоявшие за спинами стрелков, уже упёрлись в них своими спинами.
— Капитан Каллум! Разрешите атаковать магией!
К Каллуму обратился рыцарь третьего отряда. Перед ними был человек, которого им следовало защитить; к тому же он ещё ни разу по-настоящему не напал на них сам. Но и отступать им больше было некуда. Каллуму пришлось дать своё разрешение. Несколько рыцарей третьего и шестого отрядов опустили свои мечи и ружья, направив вместо них на него свои пустые руки.
В наступающего мужчину полетел огонь, созданный их Особыми способностями. Силу пламени специально уменьшили, чтобы случайно не убить его, но даже так эти сгустки пламени были куда больше и жарче, чем простой огонь на зажжённых стрелах. Рыцари третьего отряда успели мгновенно отскочить с линии огня. Неповоротливый мужчина тяжело принял этот жаркий удар прямо на себя.
— Гра-а-а-а-а!!
Это подействовало. Огонь жадно охватил и его доспехи, и его кожу, вырвав у него крик боли. Заслышав болезненный рёв человека, впервые ощутившего такую острую боль, Каллум немедленно приказал:
— Тушить!
Обладатели огненных способностей тут же послушно опустили руки. Другой рыцарь одновременно выпустил струю воды, быстро погасив пламя, а ещё двое бросились к замершему мужчине. Вода залила ему лицо, мешая ему нормально видеть. Стоило рыцарям только коснуться его тела — и оно начало стремительно покрываться толстым льдом. Эта Особая способность замораживания охладила его ожоги, но ещё сильнее сковала все его движения. Лёд быстро добрался до ступней, окончательно приковав рычащего мужчину к месту.
Однако от нового потрясения — теперь уже неестественным холодом — тот яростно взревел и со всей своей силы ударил ближайшего к нему рыцаря. Отлетевший от удара боец чудом успел сгруппироваться при падении и глухо застонал, а мужчина в панике принялся яростно размахивать руками во все стороны. Его искренне старались не покалечить, поэтому заморозили лишь поверхность его тела. От его неистовых движений эта ледяная корка быстро трескалась и осыпалась на землю. Тяжело топая, так что под ним дрожала земля, мужчина с ревом ринулся на рыцарей, с легкостью раскидывая даже плотно построившихся в строй бойцов шестого отряда. Ревя и дико вопя как настоящее чудовище, он явно собирался всем своим тяжёлым, монолитным телом проломить замковые ворота…
Но прежде чья-то рука крепко схватила его и жестко швырнула на землю. Глухой, мощный удар отозвался в телах рыцарей так, будто сильно встряхнул им внутренности. Упавший на спину мужчина сперва даже не понял, что именно с ним случилось. Его удивление пересилило всё остальное: он лишь в шоке таращил глаза на небо и беззвучно открывал рот. Немного придя в себя, он упёрся своими ладонями в землю, приподнялся и удивленно посмотрел на склонившегося над ним человека.
— Действительно, ты гораздо тяжелее, чем кажешься на вид. Но раз огонь и наше замораживание на тебя действуют, значит, боль ты всё же чувствуешь.
Каллум, привычным жестом убрав пальцами мешающую чёлку, внимательно разглядывал мужчину сверху вниз. Он велел ближайшему к нему рыцарю принести специальные наручники для обладателей Особых способностей. Окончательно убедившись по состоянию противника, что обычные физические удары на него не действуют, он спокойно произнёс:
— Для начала…
И крепко ухватил за голову мужчину, успевшего приподняться с земли. Затем он одной рукой без особого труда поднял его до уровня своих собственных глаз. Больно ему не было. Но от одного осознания того невозможного факта, что этот сравнительно стройный рыцарь легко держит его на весу всего одной рукой, мужчина лишился дара речи от ужаса. Он робко потянулся к сжимавшей его голову ладони Каллума, отчаянно пытаясь её убрать. Не успел. Его с невероятной силой подбросили высоко вверх.
— Нам нельзя допустить, чтобы эти ворота хоть случайно пострадали в бою. Сменим место нашей встречи.
Каллум спокойно обратился к взлетевшему в небо мужчине таким тоном, словно он просто предлагал ему договориться. Тот уже находился слишком высоко, чтобы расслышать эти слова. Рыцари восторженно, радостно закричали, а Каллум невозмутимо передал всё командование своему вице-капитану, принял у подчинённого тяжелые наручники и быстро побежал вслед за летящим мужчиной.
Что вообще происходит? Как это вообще возможно физически? Эти вопросы в панике метались только в голове летящего гиганта. Началось его падение, и, ощутив тошнотворную, пугающую невесомость, мужчина с ужасом повернул лицо к земле. До неё было очень, очень далеко. За годы своего рабства ему довелось испытать на себе самые разные мучения, но с такой невероятной высоты его ещё никогда не сбрасывали. Он даже не знал, в чём именно заключается его собственная способность защиты. В прошлый раз его всего лишь повалили на землю. А если столь тяжёлое тело сейчас рухнет оттуда, где он находится сейчас… не разлетится ли оно на мелкие куски? От этой страшной мысли у него перехватило горло. Не хочу. Я не хочу умирать. Впервые за долгое время в нём проснулось это человеческое чувство, однако земля безжалостно и стремительно приближалась к нему.
Всего через три секунды она не выдержала мощного удара — и по окрестностям прокатился оглушительный грохот.
— …И всё-таки… до чего же ты тяжелый, черт возьми.
Совсем рядом шумно, тяжело выдохнули. Мужчина, в шоке не размыкая губ, снова не поверил своим глазам. В самый последний миг, когда он уже решил, что неминуемо разобьётся насмерть, тот же самый рыцарь, который швырнул его в небо, поймал его. Он подхватил двухметрового гиганта своими сравнительно тонкими, человеческими руками.
Особая способность Каллума — его невероятная сила — позволила ему удержать его вес. Но ноги рыцаря, на которые разом обрушились и весь вес мужчины, и вся страшная сила падения, глубоко ушли в землю, образовав вокруг них воронку. Это было значительно легче, чем удерживать ту гору обломков во время оборонительного сражения, и всё же даже у Каллума сейчас перехватило дыхание от напряжения. Приняв мужчину на руки, он от тяжести невольно опустился на одно колено.
Несколько долгих секунд гигант пребывал в полном оцепенении. Затем он вспомнил приказ своего хозяина и с ревом замахнулся на «врага», находившегося вплотную к нему. Он целил ему прямо в голову сбоку, но Каллум успел высвободить свою правую руку, выхватить свой меч и подставить его под этот удар. Резкий, громкий звон, словно столкнулись два куска металла, возвестил о том, что его рука встретилась с клинком, так и не достигнув своей цели.
— Камень, железо, углерод, сталь, или какой-нибудь другой металл… Как бы то ни было, это очень хорошая способность.
Каллум совершенно спокойно оценивал её, надежно удерживая удар и ничуть не меняясь в лице. Мужчина оскалился, открыто выражая свою враждебность. Каллум без труда отбил его тяжелую руку мечом, совсем отпустил его тело и отступил на шаг назад. Лишившись опоры, гигант с грохотом ударился спиной о землю, однако тут же приподнялся и поставил своё тяжёлое тело на ноги. Теперь он точно понимал, кого именно ему нужно одолеть. Вскинув кулак, мужчина с ревом бросился на рыцаря.
Но на этот раз они были здесь один на один. Замковые ворота остались далеко позади, а Каллум уже точно убедился, что этот противник способен только на простые физические атаки и что сама сила его рук не выходит за пределы человеческой. Прекрасно зная это, обладатель способности к невероятной силе мог больше совершенно ничего не опасаться в этом бою.
— В свой следующий раз я искренне прошу тебя: используй её для защиты людей.
Он произнёс это достаточно громко и отчётливо, чтобы мужчина его услышал, затем легко, играючи отвёл его удар и жестко схватил его другую, оставшуюся открытой руку. Шагнул прямо за спину и выкрутил её сильным болевым приёмом. Одной рукой он намертво прижал мужчину к земле, заставив того беспомощно распластаться лицом вниз. Пусть его тело было невероятно прочным и тяжёлым — оно всё ещё оставалось человеческим. Когда сустав вывернут, человеку ничего не остаётся, кроме борьбы с невыносимой болью.
Мужчина отчаянно дрыгал ногами и пытался выгнуться дугой. Каллум намертво удерживал его за заведённую за спину руку, прижимая своим коленом, и достал из своей формы наручники для обладателей Особых способностей.
— Сейчас мои слова вряд ли до тебя вообще дойдут, но просто успокойся. Мы больше не причиним вреда гражданину нашей страны.
Раб, которому жестоко промыли мозги под видом дрессировки, мог понимать обычные слова, но принимал как руководство к действию только сказанное хозяином. Каллум прекрасно знал это и всё же продолжал говорить с ним, со щелчком застёгивая наручники на его заведённых за спину запястьях. Как только замкнулся второй браслет, кожа мужчины снова стала обыкновенной, мягкой человеческой кожей. Лишившись своей способности, он словно смирился со своей участью и обмяк; его грудь, которую он до этого упорно пытался оторвать от земли, бессильно опустилась. Его плечи тяжело вздымались. Шумное дыхание сдувало пыль у самого его рта.
В нескольких десятках метров от них, у замковых ворот, рыцари восторженно кричали: «Вот это да!», «Как и ожидалось от капитана Каллума!» Но сам пойманный мужчина даже не застонал.
Закончив связывать его, Каллум встал и неспешно обошёл его со стороны головы. Тот, утратив все свои последние силы духа, даже не попытался поднять лицо к нему. Тем не менее Каллум присел перед ним на корточки, внимательно заглянул сверху в его лицо и уверенно, ободряюще положил руку на его плечо.
— Очень хорошо, что ты наконец вернулся к нам. …Отдохни пока как следует.
Мужчина никак не отреагировал. Он по-прежнему не мог принять ничьих чужих слов, кроме хозяйских. Однако Каллум, совершенно не ожидая от него ответа, сказал то, что хотел, и бережно, как ребенка, поднял его на руки. Теперь, когда его способность «Сталь» перестала действовать, даже это двухметровое могучее тело почти ничего для него не весило. Он быстрым шагом направился к воротам. Оставалось передать мужчину рыцарям третьего отряда, и его уведут в безопасную, изолированную камеру внутри замка.
Так он мирно думал, когда раздался отчаянный крик:
— Каллум, в сторону!! — …!
Он инстинктивно отпрыгнул вбок, даже не успев обернуться. Через мгновение то самое место, где он только что стоял, пересёк ревущий огонь. Столб пламени, с лёгкостью перекрывший бы Каллума в полный рост, с диким рёвом пронёсся горизонтально и достал до самых замковых ворот в нескольких метрах впереди. Убедившись, что его рыцари вовремя прикрылись щитами, водой и льдом, Каллум резко повернулся, по-прежнему держа спасенного мужчину на руках. Позади него стоял ещё один человек в рабском ошейнике. А дальше виднелся преследовавший его Алан. Наброшенная на его плечи, без продетых в рукава рук, белая форма кое-где дымилась и обуглилась. На его щеке красовался страшный свежий ожог, похожий на след когтей крупного зверя.
— Каллум! У него мощная огненная способность! Совсем другого уровня, будь очень осторожен с ним! Пока отойди вместе с этим!
Крича это прямо на бегу, Алан бросился к мужчине. Подпрыгнул и стремительно сократил расстояние, занося свой меч для удара сверху. Каллум, у которого на руках находился человек, нуждавшийся в защите, сейчас просто не мог сражаться.
Алан намеренно, рискуя, взлетел в воздух, подставляясь и отвлекая всё внимание на себя. Мужчина выставил ладонь и с ревом изверг пламя. Огонь, способный охватить всё тело, стремительно устремился к рыцарю, который в воздухе уже не мог изменить направление своего полета. Каллум, поспешно отступая, в страхе выкрикнул его имя. Но Алан ловко прикрылся своей обгоревшей формой. Конечно, жаркий напор пламени на мгновение поглотил его целиком, однако прямого попадания ему удалось избежать. Перепрыгнув через мужчину, Алан приземлился, сбил горящей формой пламя о землю и перекатился, оказываясь ровно между ним и Каллумом. И сам он, и снятая им одежда успели загореться, но перекатами он кое-как погасил огонь на себе и тут же вскочил на ноги. Его короткие волосы золотистого, с коричневатым отливом цвета слегка подпалились от жара. Тыльной стороной ладони он небрежно стёр землю, налипшую на обожжённую щёку. Выждал, пока мужчина шагнёт, и метко выстрелил. Однако свинцовая пуля просто расплавилась, так и не долетев до тела: жар от огромного пламени, вырвавшегося со всей его поверхности, оказался слишком силён.
Очень неудачный противник для Алана.
Придя к этому неутешительному выводу, Каллум, всё ещё внимательно смотревший назад, упёрся ногами в землю и остановился. Алан заметил это и крикнул:
— Да иди же в замок!
Но Каллум не сдвинулся с места. Пули на него не действуют. Противник извергает всем телом такой жаркий огонь, что его впору назвать адским пламенем. С подобным врагом Алан никак не сумеет навязать свой ближний бой, в котором он так силён. Огонь достигает его дальше меча. Попытаешься ударить — и сгоришь заживо прежде, чем клинок коснётся своей цели.
Каллум вновь посмотрел вперёд. Рыцари у замковых ворот уже бежали к ним на помощь. Оставшихся нескольких метров должно было хватить. Он опустил гиганта на землю и поставил его на ноги. Да, тот был в наручниках, но ран, которые мешали бы ему ходить, у него не было.
— Иди.
С этими словами Каллум подтолкнул мужчину в спину прямо к замковым воротам. Кто-нибудь из приближающихся рыцарей обязательно подхватит его. А если он доберётся до ворот сам, его надежно защитят там. С руками в наручниках и полностью запечатанной способностью далеко не убежишь. Так рассудил Каллум, отпуская его. Гигант, ощутив лишь смертельную опасность от человека с огнём, поспешил прочь, к спасительным воротам.
Высвободив обе руки, Каллум всем телом решительно повернулся к Алану и его противнику. Он уже собирался поднять меч и вступить в этот бой, но мужчина с огненной способностью опередил его намерения. Тот развёл руки — и между его ладонями с ревом вспыхнул столб пламени, равный расстоянию между ними. Затем он сжал свои кисти, словно стискивая кулаки. Огонь сжался вместе с ними. Столб, превосходивший толщиной бревно, прямо на их глазах сузился до толщины мужской руки, сохранив свою прежнюю длину. Увидев это, Алан в панике крикнул Каллуму, который должен был находиться далеко за его спиной:
— Сейчас будет атака! Уклоняйся!
Мужчина замахнулся сгустком огня, словно настоящим копьём. Каллум наконец понял, откуда у Алана тот страшный ожог на щеке. Огненная стрела со свистом рассекла воздух. Она летела вовсе не в Алана. Осознав это и быстро проследив траекторию, он широко распахнул глаза от ужаса. Пламя стремительно неслось прямо к Каллуму… Нет. Оно летело к убегавшему гиганту в наручниках.
Каллум тоже сразу всё понял и отчаянно бросился вперёд. Такому крупному, неуклюжему человеку, да ещё со связанными руками, просто не уклониться. Огненный снаряд уступал в скорости стреле из лука, однако летел он быстро. Каллум выскочил на его пути, решительно вскинув меч. Перед ним был сгусток пламени: сбить его нельзя, но можно попытаться принять его на клинок. Он развернул лезвие широкой стороной и полностью сосредоточился на летящем копье. Кажется, до него донёсся крик Алана: «Каллум, нельзя!» — но позволить погибнуть человеку, которого он взял под свою защиту, он не мог. Тот тоже был одним из граждан Фризии, которых обязаны оберегать рыцари. Огненное копьё уже надвигалось. Каллум изо всех сил постарался поймать его точно серединой клинка, надеясь в итоге отделаться хотя бы такой же раной, как у Алана…
Раздалось жуткое шипение. …Копьё из сжатого пламени легко прожгло его тело насквозь вместе с доспехами. В самой середине его туловища образовалась ровная круглая дыра толщиной с руку. Жар мгновенно прижёг её края, поэтому в первое мгновение крови почти не было. Но рана не смогла затянуться — и кровь хлынула наружу. Одновременно она толчком поднялась по его горлу и полилась изо рта. Забрызгала доспехи, землю; то, что не успевало впитаться в почву, растекалось лужей. Всё случилось так быстро, что никто не смог издать ни звука. Будто остановилось само время — и вместе с ним на миг замерли сердца. Сперва в это было просто невозможно поверить. С его губ сорвалось лишь тихое:
— Алан…?!
Имя рыцаря, который харкал кровью прямо перед ним, лежа поперёк его ног. …Имя рыцаря, который оттолкнул его в сторону и принял огненное копьё на себя. Имя рыцаря, который в тот самый миг, когда Каллум попытался прикрыться мечом, рванул вперёд на своих быстрых ногах и без колебаний бросился под удар.
Ошеломлённо выговорив это имя, в следующую секунду Каллум повторил его криком, едва не разорвавшим ему горло:
— АЛАН!!!
— Капитан Алан!!
За спиной раздались и другие крики. Повернув голову, Каллум увидел подоспевших на помощь рыцарей. Дальше один из них, взвалив себе на плечи спасённого гиганта, бежал с ним к воротам. Мужчина с огненной способностью снова выставил руки, намереваясь покончить со всеми ними разом, но двое прибежавших рыцарей успели первыми. Из их ладоней одновременно, мощно ударила вода. Едва мужчина окутался пламенем, как его с шипением погасили. Вверх взметнулись густые клубы пара. Как только у ворот поняли, что противник управляет огнём, к нему направили обладателей способностей, способных этому огню противостоять. Вода лилась на него без перерыва. Перед глазами мужчины всё побелело от пара; он вскрикнул и пошатнулся. Другой рыцарь воспользовался этим моментом, проскочил между струями и вплотную приблизился к нему, прижав свои ладони к его телу. Оно тут же начало замерзать: лёд стремительно расползался от его груди к ногам и по верхней части туловища.
Мужчина отчаянно попытался выпустить пламя всем телом и растопить его, однако, даже если лёд таял или лопался от внезапного жара, всё мгновенно замерзало заново, пока рыцарь не отнимал рук. На этот раз он не сдерживался, как с гигантом, а продолжал морозить так, словно собирался проморозить человека насквозь. К тому же вода по-прежнему била в него со всех сторон. Вместо огня поднимался только пар: мужчина уже просто не мог как следует извергнуть пламя ни ладонями, ни всем телом. Когда его движения и огненная способность оказались полностью скованы, рыцарь с даром замораживания на миг отнял руки, мгновенно достал наручники и защёлкнул их на запястьях, которые противник так и держал перед своим лицом, заслоняясь от воды.
Щёлкнули замки. Теперь руки отягчали оковы куда прочнее льда. Совсем лишённый способности мужчина мог только мелко мёрзнуть, насквозь промокший и покрытый ледяной коркой. Убедившись, что опасности больше нет, рыцари поспешили освободить его из толщи льда, пока он не умер от холода. Они осторожно разбивали лёд мечами, стараясь не ранить человека, но их мыслями были вовсе не с ним. Их внимание снова и снова с тревогой возвращалось к Алану, чьё имя непрерывно звучало за их спинами.
— Алан! Держись, Алан!! Седьмой отряд уже идёт!!
Рана была слишком тяжёлой, чтобы бездумно перемещать его. Каллум лишь осторожно перевернул лежавшего на его ногах Алана на спину, чтобы тому было легче дышать, и отчаянно звал, звал, звал его.
Он оставил его голову у себя на ногах, чуть приподняв, однако дыхание Алана уже стало совсем слабым. Каллум чувствовал, как его собственная форма и брюки пропитываются чужой кровью и тяжелеют. Его дыхание тоже делалось частым и неровным от паники. Проверяя пульс на шее Алана, он с ужасающей ясностью ощущал, как стремительно уходит из него тепло. Дрожь началась в его кончиках пальцев и мелко разошлась по всему телу.
Кровь обильно текла и из страшной раны, и изо рта. Глаза Алана были едва приоткрыты; он слабо шевелил губами, но слова не получались.
— П… р… меч… п…!
Любая его попытка издать звук оборачивалась тяжёлым кашлем и новой порцией крови. Он хотел сказать ему: «Прости. Тот парень и мечи плавит». Но не сумел донести до него даже этого. Каллум со слезами рявкнул:
— Сейчас не говори!!
Алан и его группа обнаружили этого обладателя огненной способности во время своего обхода. Едва увидев рыцарей, тот сразу приготовился напасть, и завязался бой. В группе не было ни тех, кто создаёт воду или лёд, ни связного, чтобы вызвать подкрепление. Им пришлось туго. Огненное копьё, задев одного из рыцарей сбоку, прожгло ему бок вместе с доспехами. Меч другого, попытавшегося сбоку рассечь летящее копьё надвое, расплавился в одно мгновение. В довершение ко всему мужчина разбросал столько огня, что вокруг начался пожар. Пока рыцари его тушили, он скрылся среди бушующего пламени.
Огонь и падающие горящие обломки сильно мешали преследованию. Только Алан с его невероятно быстрыми ногами смог нагнать беглеца. Подчинённым, которые по дороге перестали за ним поспевать, он велел тушить пожар и искать поблизости связного либо обладателя способности усиливать голос, чтобы запросить помощь. Когда Алан наконец догнал мужчину, тот уже добрался до десятого отряда. Понимая, что подобному противнику под силу прорвать даже его оборону, Алан намеренно приказал открыть ему дорогу. Он логично решил: надёжнее и с меньшими потерями будет остановить мужчину сообща с обладателями водных и ледяных способностей из третьего отряда, которые должны находиться перед замком. Как он и ожидал, мужчина направился к воротам. Оставалось, зная особенности вражеской силы, объединиться с ними и задержать его там. …Если бы только по пути им не встретился Каллум с пленённым гигантом.
— Простите, что заставил вас ждать! Сейчас… приступаю к лечению…!
— Джейл! Быстрее, я прошу…!
Никто не был в этом виноват. Все рыцари это прекрасно понимали. И Алан, и Каллум сделали всё, что могли в этой ситуации. Вот к чему это в итоге привело. Алан лучше всех знал, насколько страшно это огненное копьё. Если бы он не прикрыл товарища, Каллум непременно погиб бы.
Джейл, рыцарь седьмого отряда, прибежавший от замковых ворот, поспешно применил к Алану способность исцеления ран. Среди рыцарей его дар считался одним из лучших. Однако было очевидно: эта сквозная дыра толщиной с руку находится далеко за пределами его возможностей. Его не спасти. Это тоже понимал каждый, кто видел рану Алана.
— Алан, не умирай, прошу… Тебе ведь ещё столько всего надо сделать! Столько всего, понимаешь?!
Каллум это понимал — и всё равно продолжал в отчаянии кричать. Удары собственного разогнавшегося сердца оглушительно отдавались в ушах. От страха болезненно сжимались грудь, горло, лёгкие. Перед лицом происходящего дрожали уже не только руки, а всё его тело. Вместе с ним едва заметно подрагивал и Алан, чья голова лежала у него на ногах. Каллум стиснул зубы, не отводя взгляда от его приоткрытых, неподвижных глаз. Алан даже не моргал. Плечи Каллума окаменели; он и сам уже не мог нормально дышать. Руки под доспехами взмокли от пота.
Держись. Не умирай. Алан. Он повторял это снова и снова, а в памяти с мучительной ясностью всплывал их разговор годичной давности.
«И ты тоже… в следующий раз смотри не умирай, ладно? А то принцесса Прайд плакать будет».
Это было после того, как Каллум сообщил командору Родерику, что намерен и дальше оставаться рыцарем. Серьёзное лицо Алана в тот момент и его шутливая улыбка под конец почему-то казались воспоминаниями из далёкого-далёкого прошлого. От этого у Каллума холодело вдоль позвоночника.
«И я тоже. …Ещё раз пережить такое — уволь».
Так сказал Алан. Ради спасения Прайд он тогда был вынужден принять смерть своего товарища как неизбежность. Каллум думал, что понимает и его отчаяние, и страх, и чувство ответственности, и боль. Понимает умом. …Но теперь.
Когда его друг умирал прямо у него на глазах, его охватило такое яростное неприятие, что совладать с ним было просто невозможно. Словно все тяжёлые, мучительные чувства разом сжали в единый ком и протолкнули в каждую клетку его тела. Не умирай. Не умирай. Не умирай. В конце концов он мог только повторять вслух эти слова. Ни для зрения, ни для мыслей больше не существовало ничего, кроме лежащего перед ним Алана. Каллум видел немало смертей рыцарей. Но впервые его лучший друг умирал, заслонив собой его самого.
Тело Алана неуклонно отдалялось от жизни. Слабел пульс. Даже неглубокие вдохи становились всё реже. Краски почти полностью ушли с его лица, оставив одну белизну. Казалось, совсем обессиленное тело время от времени вздрагивало, словно в судороге. Не умирай. Не умирай. Не умирай. Не умирай. Не умирай. Не умирай. Не умирай. Не умирай. Не умирай. Не умирай.
Пока Каллум в бреду повторял это, его память с беспощадной ясностью воспроизводила продолжение того разговора.
«…Прости». «Да ладно. Я тебе ещё обязательно…»
Джейл, не прекращая применять свою способность, стиснул зубы, крепко зажмурился от слез и покачал головой. Больше ничего нельзя сделать. Не спасти. Но ни рыцари, занятые человеком с огненной способностью, ни Каллум, полностью сосредоточенный на Алане, не заметили этого знака. Джейл знал всё с самого начала — и всё же продолжал исцелять, словно молился. Напрасно. Даже его превосходный дар не мог этого сделать. Он мог убрать боль, снять воспаление, остановить кровь, ускорить восстановление клеток. Но полностью восстановить тело Алана, в котором зияла дыра, — нет. Наружное кровотечение остановилось, однако внутри, там, где были уничтожены жизненно важные органы, скапливалась кровь. Связанные с ними другие органы тоже начали отказывать.
Джейл продолжал применять способность, намереваясь хотя бы облегчать его состояние до самого последнего вздоха. Теперь он со слезами смотрел уже не на рану, а на лицо Алана, в глазах которого стремительно угасал свет. Голова Алана лежала так, чтобы ему было легче дышать; над ним склонялся Каллум, не перестававший умолять его не умирать. Губы Алана едва заметно задвигались. Он уже не пытался произнести ничего вслух — только передать движением рта. И Каллум, и Джейл с трудом разобрали это слово. Джейл не понял, что оно означает. А у Каллума, всё ещё склонившегося над другом, с глаз вдруг одна за другой покатились крупные слёзы.
«Квит».
Оставив ему эти четыре буквы, Алан чуть улыбнулся. Это была не тихая, мягкая улыбка. «Ну что, получил?» — словно говорил его взгляд. Та самая беззаботная, задорная улыбка Алана, которую помнил каждый рыцарь ордена.
«Да ладно. Я тебе ещё обязательно верну должок». Да. Действительно вернул. Каллум знал, что плакать при исполнении долга недопустимо, но уже не мог удержать слёз, падавших на лицо Алана.
После всего, что произошло… В такой момент… Неужели это и есть твои последние слова?
Если хочешь вернуть должок — тогда и сам выживи. Как выжил я.
С застывшим лицом, молча стиснув зубы, Каллум посмотрел на него так, словно сердился на него, как это бывало обычно. И тогда короткое, слабое дыхание Алана сменилось долгим выдохом. Одновременно он осознанно закрыл свои едва приоткрытые глаза.
Под пальцами на шее пульс почти перестал ощущаться. Обычно такое горячее тело Алана быстро остыло. Даже слабых вздохов уже почти не было слышно. И то, как он тихо погружался в смерть, и — сильнее всего — то, что он сам её принял, заставило Каллума и Джейла замереть без дыхания. Всё тело Каллума напряглось до предела.
В следующий миг над землёй разнёсся его полный боли крик — такой, какого никто ещё не слышал от него. Будто он выплёвывал вместе с ним свою собственную кровь.
— АЛАН!!!
[[image:/storage/reader-images/8dc4e1c776860d5d5e508e137d08790f7671edae.png]]
Продолжение следует…
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод и редактура: Tерпсихора
Вычитка и сведение: Исекайный Сомелье
Работа с изображениями: Animia
— А…! Дер… сь, Ала…!! Седь… уже…
Дело дрянь. От такого… точно помирают. Моё горло стремительно заполняет густой, тошнотворный вкус железа. Проглотить его никак не получается; я выплёвываю это — и всё, всё вокруг сплошь красное от моей крови. Мне больно, мне холодно, мне жарко, и мне совершенно нечем дышать. Будто у меня внутри всё пересохло: каждый мучительный вдох и выдох грубо царапает моё разорванное горло, а воздуха в лёгких словно вообще не прибавляется.
Перед моими глазами всё мутно расплывается, двоится. Наверное, это Каллум. Он должен быть прямо передо мной, но его голос доносится до меня откуда-то издалека. …Слава богу, он жив. Только эта единственная мысль и слабо шевелится где-то на самом краю моего гаснущего сознания. Прости меня. Тот ублюдок и стальные мечи плавит, как воск. Я сам виноват — не успел толком всё тебе объяснить. Но ты же сам видел, времени у нас совсем не было, правда? И всё-таки это хорошо. Хорошо, что хотя бы ты цел.
Я пытаюсь заговорить с ним, а вместо слов изо рта выходит только кровь. Мне так тяжело, что просто жуть берёт: эта рана будто разом вытягивает из меня все жизненные силы до последней капли. Похоже, моим внутренностям уже конец, отстраненно думаю я, словно речь сейчас идет о ком-то другом. …Значит, я умру. Опять эта мысль.
— …Пр… ждал…! …Сей… леч…!
Битва за освобождение нашей принцессы. Одну её главную задачу я уже с треском провалил. А ведь строгий приказ был — живыми вернуть Прайд, никому из нас не дав погибнуть. Хоть бы они так и скрывали от нее, что я сегодня умер. Я понимаю, что это невозможно, а всё равно отчаянно думаю об этом.
Моя принцесса Прайд. От одной только мысли, что я снова заставлю её горько плакать, в моей груди болит сильнее, чем от этой смертельной раны. Я ведь твердо решил всегда её защищать. Что бы она обо мне сейчас ни думала, пусть она меня ненавидит, пусть плачет — мы с Каллумом всё равно будем её преданно оберегать. Я ведь так тогда решил для себя. Даже если я останусь совсем один, я всё равно буду всегда рядом… всё равно останусь на её стороне. А до самого конца я даже рядом с ней побыть не сумел.
Я ведь решил: я непременно, любой ценой верну ей её сердце, которое подчинил себе этот ублюдок наследный принц Адам, отняв у неё рассудок. Даже если я, как наш Артур, лишусь в бою рук и ног — я всё равно выживу. Буду упрямо жить. Обязательно встречусь с Прайд, когда она снова станет самой собой. …Я так хотел увидеть её перед своей смертью.
Я любил её. Я целых семь лет восхищался ею — с того самого дня, когда я впервые увидел, как эта крошечная девочка отчаянно сражается так, как я себе и представить не мог. Её невероятная сила духа заставляла меня, взрослого воина, восхищаться ею, неосознанно тянуться к ней. К той, кто вместо того, чтобы трусливо прятаться за чужими спинами, сама смело вставала на защиту и спасала других.
«…Оставить капитана Каллума… Вам ведь… вам ведь было больнее, чем если бы резали вас самого…!»
А потом она окончательно и бесповоротно забрала моё сердце. Именно в тот миг, когда она осторожно коснулась моей скрытой боли. В тот день, когда она твердо сказала, что я очень нужен ей как рыцарь, и наградила меня знаком своего высшего признания. Я влюбился в неё всерьёз. По-настоящему. Так сильно, что был готов с улыбкой умереть ради неё одной.
Тогда я совершенно ясно понял: это уже давно не просто восхищение. Все мои прежние чувства к ней переменились до полной неузнаваемости и теперь в один голос кричали мне, что я просто люблю её. Люблю, люблю, хочу как можно подольше быть рядом с ней, хочу, чтобы она всегда только улыбалась. Её лицо, её жесты, её голос, её слова — в ней всё, абсолютно всё было мне до невозможности дорого. Одной её искренней улыбки передо мной мне вполне хватало, чтобы захлебнуться от счастья. …Как же мне не хочется умирать. Не хочется, чтобы она потом плакала из-за такого дурака, как я.
Ни за что. Если ей придётся плакать из-за меня, пусть уж она лучше вообще забудет, что я когда-то существовал, и от души, счастливо смеётся вместе с Каллумом и остальными.
Нет. Всё-таки пусть поплачет. Пусть плачет, горюет по мне, сердится, мучается — мне неважно. Она может забыть меня. А может всю свою жизнь помнить обо мне, словно это глубокий шрам, и пусть от этой памяти ей будет одна боль. Мне сейчас всё равно. Только, только, я умоляю вас, принцесса Прайд, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… Вернитесь к нам.
Вам будет невыносимо тяжело. Вы ведь непременно станете жестоко винить только себя не только из-за моей смерти, но и из-за Её Величества, и остальных, и увечий Артура. Вам будет очень больно. Как бы всё это ни произошло, уже никак не изменить того факта, что ваши руки причинили такой страшный вред вашему народу и поставили под угрозу вашу любимую страну. …И всё же, пожалуйста, вернитесь. Продолжайте жить дальше. Настоящая вы.
Даже когда вам станет совсем тяжело и больно, даже если вы будете без конца себя винить в произошедшем, рядом обязательно найдутся люди, на которых можно смело опереться. Которые вас утешат, защитят от невзгод, поддержат, будут искренне любить. Ведь вы сами так долго дарили столько бескорыстной любви стольким людям. …Я так хотел ещё долго вас оберегать.
Я хотел вечно защищать вас. Хотел вернуть вас. Хотел спасти. Хотел увидеть ещё столько самых разных, милых выражений вашего лица. Хотел встретиться с вами ещё хотя бы один раз. Хотел снова услышать ваш голос. Хотел, чтобы вы больше никогда в своей жизни не плакали от горя. Хотел с честью отплатить вам за всё то, что вы для меня сделали. Хотел станцевать с вами тот танец. Хотел… дожить до того самого дня, когда вы наконец станете по-настоящему счастливой.
Ах… как это нехорошо. Все те причины, по которым я так отчаянно не хочу сейчас умирать, — это всё она. Я не хочу умирать. Конечно я не хочу. Я ведь ещё ни Прайд не спас, ни с ней не встретился. Заставить её плакать, навсегда оставить её… мне до ужаса страшно. …Но…
— …Умир…! …Не… уми…! …Не… уми…!!
Каллум. Всё вокруг расплывается, но его заплаканное лицо я всё-таки чуть-чуть различаю. Он отчаянно, громко что-то кричит мне. Я не слышу. …Как же хорошо, что ты цел. Если бы ты снова погибал сейчас по моей дурацкой вине, я бы этого не выдержал. То, что я не сумел уберечь Прайд, мне горше самой смерти. Но я так рад, что хотя бы тебя я успел спасти в самый последний миг. Слушай меня… Слушай, Каллум. Спасибо тебе, что ты тогда остался в рыцарях вместе со мной.
Спасибо тебе, что ты благородно взял мою вину на себя. Ты даже не представляешь, как сильно мне это помогло. Хорошо, что тогда я защищал Прайд именно бок о бок с тобой. Хорошо, что ты остался моим рыцарем. Даже знай я тогда, что сегодня так глупо умру, я бы всё равно пожелал бы для себя того же самого. Причина моей смерти — ты. …И это хорошо.
Я сумел умереть как настоящий рыцарь. Я с самого раннего детства отчаянно мечтал им стать. Когда мне сперва не удалось поступить в орден, мне было до смерти обидно. Когда меня всё-таки приняли в новобранцы, я от счастья всё подпрыгивал до потолка. А когда меня наконец перевели в основной состав, мне казалось — от такой радости и помереть можно. Как бы у меня ни ломило тело, как бы мне тяжело ни было, пропускать тренировки я не хотел. Не будешь стараться — никогда не станешь сильнее.
Я встретил в своей жизни лучшего из рыцарей — нашего командора. Я встретил самых лучших товарищей. Рядом со мной в строю встал такой замечательный, надежный рыцарь, как Эрик. Я сражался, сражался, сражался. Я становился сильнее, терял своих людей в боях, но всё равно поднимался и шел дальше. …Я наконец дослужился до звания капитана. Стать рыцарем. Сражаться как рыцарь. Умереть в бою как рыцарь. Эта моя главная, детская мечта всё-таки исполнилась.
— …Не…! …Уми… рай…! …Дер…!
Лицо Каллума надо мной уже не просто расплывается — оно то и дело проваливается в густую темноту. Мои глаза ведь открыты, но… ах… даже все краски блёкнут. Я уже не могу понять, жив я ещё или умер. …Похоже, скоро мне всё.
Простите меня. Каллум, Эрик, Артур. Правда, простите меня. Каллум, я прошу тебя, только не мучайся из-за меня слишком долго. Ты ни в чём не виноват. Я ведь ещё тогда всё для себя твердо решил. С того самого дня, когда ты в бою прикрыл меня: хоть раз, пусть даже ценой своей жизни, но в следующий раз уже я обязательно спасу тебя.
«…Прости».
Больше никогда не извиняйся. Я уже сполна вернул тебе свой должок. Как же хорошо, что ты тогда выжил. И за то, что ты спас Прайд, я тоже тебе безмерно благодарен. Поэтому, поэтому ты ни за что здесь не отвечаешь. Это просто… Мы с тобой. Квит.
Слабо улыбаясь, я кое-как сумел пошевелить своими губами. Всё вокруг уже должно расплываться так, что ничего не видно, но мне показалось: Каллум сердится на меня, как обычно. Значит, он всё понял. Едва я успел это с облегчением подумать, мои последние силы ушли.
Как рыцарь, я отчаянно сражался ради той единственной, кого хотел защитить. Как рыцарь, я умер в бою, уберегая того друга, кого больше всего хотел уберечь. Как рыцарю, мне невероятно повезло с теми людьми, которым я могу доверить всё после себя. Как рыцарь, я с честью дошёл до самого конца, сохранив свою гордость в сердце.
А что? Всё очень даже хорошо. Если все те причины, по которым я не хочу умирать, — это Прайд, то все те причины, по которым я сейчас могу умереть со счастливой улыбкой… Это мой рыцарский орден.
Продолжение следует…
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод и редактура: Tерпсихора
Вычитка и сведение: Исекайный Сомелье
Работа с изображениями: Animia
— Капитан Барри! Человека, которого следовало взять под защиту, благополучно задержали…!
— Хорошо! А капитан Каллум?! Что с Аланом?!
Доставщик, прибывший по приказу Тиары, которая узнала о переполохе у замковых ворот, приподнял одно плечо.
Похоже, одна беда уже миновала, а другая была в самом разгаре. Вал с помощью способности перебрался через ворота вместе с повозкой и теперь смотрел сверху на третий и шестой отряды. Рыцари наблюдали за происходящим вдали через бинокли или с помощью Особых способностей и один за другим выкрикивали донесения. Оттуда же несли огромного мужчину в наручниках. «Так уже всё кончилось», — подумал Вал, но всё же спустился с Сефек и Кеметом наружу, за пределы замка. Он глубоко надвинул капюшон и опустил вместе с собой повозку. Почувствовав его появление, рыцари сразу обернулись. Они уже встречали его с Тиарой и Леоном, поэтому оружия не подняли, но всё равно настороженно повернулись к нему: зачем пришёл?
— …Вторая принцесса прислала вам оружие. И велела помочь с перевозкой рабов со способностями.
Вал говорил низким голосом, будто ему претило даже обращаться к рыцарям. Из-под капюшона он обвёл всех взглядом. Его внешность и преступления семилетней давности смущали их; хотелось найти среди этой толпы хоть кого-то, с кем можно быстро договориться. Тут он заметил, что Каллума, который был у ворот, когда они проходили здесь впервые, нигде нет. Вал уже собирался спросить об этом, но другой рыцарь успел раньше — обратился с донесением к капитану шестого отряда Барри:
— Капитан Каллум, по-видимому, невредим! Но капитану Алану нанесли тяжёлую рану…! Джил только что приступил к лечению!
Все заговорили разом.
— Капитану Алану?!
— Что за рана?
— Отсюда не видно…
Барри и вице-капитаны требовали подробностей. Тяжёлое ранение Алана беспокоило их куда сильнее внезапно появившегося Вала. Разом лишившись внимания, тот нахмурился при звуке знакомых имён. Особенно имя Каллума напомнило события годичной давности. «Опять этот рыцарь?» — подумал он с чем-то похожим на досаду.
— Вал…!
Он опустил глаза. Кемет крепче сжал его руку, тревожно посмотрел на него, а затем перевёл умоляющий взгляд туда, где должны были находиться Каллум и остальные.
— Эти двое ведь личные рыцари охраны хозяйки? — добавила Сефек и тоже посмотрела в ту сторону.
Под их взглядами Вал с ожесточением поскрёб шею сзади. Шумно выдохнул сквозь стиснутые зубы, скривился и предупредил:
— Я ни за что не отвечаю.
Повозку он оставил на месте, а землю под ногами снова пустил скользить вперёд.
Пронёсся между рыцарями, миновал гиганта, которого уносили в безопасное место, и дальше увидел ещё одного мужчину, закованного и в лёд, и в наручники, в окружении нескольких рыцарей. Скользнув взглядом по тому, с кого отбивали лёд, Вал проехал мимо и заметил в нескольких метрах впереди спину Каллума. Сбавил скорость, приблизился и остановил способность прямо за ним.
— Не умирай… Не умирай, не умирай, не умирай, не умирай…!
Каллум сгорбился. Он без конца повторял одно и то же, не замечая даже подошедших сзади людей. «Ну, тут уж…» — подумал Вал. Кемет, тревожно сдвинув брови, потянул его вперёд, а Сефек молча подтолкнула сзади. Подчиняясь их настойчивости, Вал сделал ещё несколько шагов. Заглянув из-за спин Каллума и Джила, рыцаря седьмого отряда, он увидел беспомощно лежащего Алана.
Джил заметил их, удивлённо поднял глаза и сразу же молча вернулся взглядом к раненому. Джил по-прежнему держал руки над ним, применяя исцеляющую способность. Но Валу хватило одного взгляда на кровь и огромную дыру, зиявшую посередине тела, чтобы понять: ему конец. Увидев такую рану, Сефек тихо вскрикнула и вцепилась в Вала. Кемет тоже вздрогнул, сильнее стиснул его руку и мелко затрясся, но глаз отвести не мог.
Каллум, словно больше не видя ничего вокруг, без конца твердил два слова. Алан дышал так слабо, что непонятно было, как ещё жив с подобной раной; свет в его глазах угасал. От этого зрелища Валу стало тошно. Сама смерть Алана его ничуть не трогала. Он не был привязан ни к одному из них. Но то, что этот человек собирался умереть именно сейчас, вызывало злость. По словам Гилберта и Стайла, одно из условий Битвы за освобождение — чтобы выжили все. А теперь кто-то погибнет. И не просто кто-то, а личный рыцарь охраны, близкий Прайд человек.
Так и хотелось бросить: «Нашёл день, чтобы сдохнуть». Но при виде Каллума, который продолжал повторять «Не умирай», желание почему-то пропало.
— …Кемет?
Вал всё ещё мрачно смотрел на обоих рыцарей, когда вдруг заметил, что мальчик отпустил его и шагнул вперёд. На оклик он, что бывало редко, не ответил. Сам, шаг за шагом, на дрожащих ногах приближался к Алану. Каждый раз, когда взгляд падал на страшную рану, плечи Кемета вздрагивали. Лицо уже исказилось — ещё немного, и расплачется.
Кемет успел побывать на поле боя вместе с Валом и Сефек, но если смерть врагов переносил, то смерть союзников и знакомых вызывала в нём отчаянный страх и неприятие. Сдерживаясь, он прикусил напряжённую нижнюю губу и медленно протянул руку к Джейлу, обладателю исцеляющей способности.
Неужели…
Вал и Сефек одновременно затаили дыхание. Оба поняли, что он собирается сделать, но не двигались. Какова бы ни была причина, Кемет впервые решил действовать сам. Остановить его — эта мысль комом застревала в горле и у Сефек, и даже у Вала. Пока они колебались, мальчик наконец положил дрожащую ладонь на спину Джейла.
И… ничего не произошло.
Маленькая ладонь коснулась спины рыцаря. Несомненно коснулась. Но ничего не изменилось. Ни с самим Джейлом, который продолжал лечение, ни с раной Алана: огромная дыра так и оставалась открытой. Джейл ощутил лёгкое давление через доспех, но это всего лишь ребёнок к нему прикоснулся — сейчас было не до того. Перед ним Алан медленно зашевелил губами, пытаясь передать Каллуму одно короткое слово.
…Не получилось.
Ничего не изменилось. Более того, у Каллума, который до этого всё повторял свою мольбу, по лицу потекли слёзы. При виде этого сжатые губы Кемета задрожали.
Кемета с Аланом почти ничего не связывало. Но для мальчика всякий, кто принимал их без неприязни, был «хорошим человеком». А люди, дорогие Прайд, которую он очень любил, были дороги и ему.
С возрастом Особые способности становятся устойчивее и сильнее. Но Кемету было всего десять; слишком многого он ещё не мог. Вот если бы сейчас он умел пользоваться силой по своему желанию — спас бы Алана, умирающего прямо перед ним, и Каллума с остальными, которые оплакивали его смерть. От этой мысли мальчика захлестнули обида и бессилие.
Если Алан умрёт, ему самому будет грустно. Если Алан умрёт, Каллум станет горевать ещё сильнее. Если Алан умрёт, Прайд и Тиара будут плакать. Если заплачет Прайд, Валу тоже станет больно. Кемет думал об этом, касался спины Джейла и снова и снова желал, чтобы способность сработала. Напрасно. До сих пор ему ещё ни разу не удавалось вызвать её по собственной воле.
Наконец Алан осознанно закрыл глаза. На его губах уже появилась слабая улыбка: он начинал принимать смерть. Каллум и Джейл затаили дыхание. У Кемета, чьё лицо окаменело, дрогнули плечи, и крупные слёзы, собравшиеся в глазах, покатились по щекам. Рука по-прежнему лежала на спине Джейла. Перед жизнью, которую не смог спасти, потому что не сумел воспользоваться собственной силой, он перестал дышать.
— АЛАН!!!
Крик Каллума прозвучал так, словно тот выплёскивал с ним кровь. Кемету почудилось, будто он сам убил Алана. Лицо мальчика побелело. Он по-прежнему не дышал; застывшие мышцы не позволяли даже моргнуть.
Даже со спины было видно, в каком он состоянии. У Вала болезненно перевернулось всё внутри. Росла злость на Алана с Каллумом, которые взвалили на Кемета эту ненужную вину, и отвращение к самому себе. Вал подошёл к мальчику сзади.
— Кемет.
Он осторожно взял его за маленькое плечо, собираясь отвести от Джейла, и…
— А?! …Гх… А-а-а?! А… А-А-А-А-А-А-А-А!!
Воздух вдруг разорвал страшный крик Джейла. Каллум впервые поднял голову; Вал распахнул глаза. Этот нечеловеческий звук был скорее рёвом, чем криком. Сефек взвизгнула за спиной Вала. Джейл выглядел так, словно мучился, и Кемет невольно попытался отдёрнуть руку от его спины.
В тот же миг Вал накрыл её своей ладонью.
Крепко прижал, не позволяя отнять. Другой рукой поддержал Кемета за плечо и стиснул зубы.
Мальчик удивлённо обернулся, но Вал не разжимал пальцев. Его лицо словно говорило: «Не отпускай». И Кемет уже сам сильнее прижал ладонь к спине Джейла.
Тот выгибался и рычал под его прикосновением. Вал слишком хорошо помнил такое состояние. В первый раз, когда его собственная способность усилилась от силы Кемета, с ним происходило то же самое.
— Вот дерьмо…
Тихое ругательство потерялось в рёве Джейла. Но Вал не собирался ни отпускать руку мальчика, ни позволять ему отстраниться от рыцаря. Скрипя зубами, он продолжал держать его за руку и плечо.
— Джейл?! — потрясённо воскликнул Каллум.
И больше не смог выговорить ни слова.
Прямо у него на глазах дыра в теле Алана, над которой Джейл держал ладони, начала затягиваться.
С невероятной скоростью. Словно отверстие в вязкой глине: ткани восстанавливались от краёв к центру, постепенно заполняя пустоту. Дыра толщиной с руку всё уменьшалась. Прежде чем Каллум успел поверить своим глазам, рана закрылась, будто её и не было.
Не может быть… Он склонился к лицу Алана, от изумления распахнув глаза так, что веки словно исчезли. К ещё недавно белому лицу возвращались краски. Ожог на щеке пропал без следа.
…Когда от раны ничего не осталось, крик Джейла наконец стих. Убедившись, что Алан дышит нормально, он осторожно прекратил применять способность и опустил руки. Одновременно Кемет и Вал отняли ладони от его спины.
Джейл повернулся к ним, всё ещё широко раскрыв глаза: кто же находился позади? Кемет не двигался. Застыл с пустым, растерянным лицом, словно ребёнок, которого забыли и оставили одного.
— Ты… — начал Джейл.
Но Вал тут же подхватил мальчика одной рукой, словно отрывая его от рыцаря. Кемет тихо вскрикнул, будто очнулся, и поднял голову.
Вал угрожающе сверкнул глазами сначала на Джейла, потом на Каллума. Оскалил похожие на клыки зубы и, бросив: «Сваливаем», — схватил за руку Сефек, прижавшуюся к нему сзади. Шумно выдыхая, словно зверь, он сверлил рыцарей взглядом и подбирал слова. Контракт не позволял ему угрожать. Бессильно злясь, он выдавил то, что хоть как-то передавало его намерение:
— Никому ни слова…!
В налитых кровью глазах читалось: расскажете — убью. В следующую секунду он вздыбил землю и пустил её скользить вперёд. Они умчались с таким свистом, что Каллум и Джейл невольно прищурились от ветра. Это не походило на обычный отъезд: Вал с детьми именно бежал прочь, к замковым воротам. Рыцарям оставались одни вопросы.
Почему убежали? Что вообще сделали? Почему оказались здесь? Вопросы возникали один за другим, пока тихий стон не вернул обоих к действительности.
— …Гх…?
Едва слышный звук, словно человек задыхался или просыпался от кошмара. Но для Каллума и Джейла это была огромная перемена. Закрытые веки Алана задёргались. Мышцы лица начали оживать.
— Алан…! Алан!! Алан!!
Каллум звал его снова и снова, по-прежнему не веря происходящему. И глаза Алана открылись так легко, будто он просто проснулся утром.
— Капитан Алан…! — дрожащим голосом выдохнул Джейл.
Алан дважды моргнул и удивлённо произнёс имя друга, чьё лицо было прямо перед ним:
— …Каллум…?
Каллуму показалось, что все слёзы он уже выплакал. Но при этих словах они снова подступили к глазам. Он изнутри прикусил щёку, сдерживаясь, и посмотрел на Алана. Тот, кажется, был удивлён сильнее всех. Всё ещё лёжа на спине, он поднял перед собой ладонь, разглядывал её, без конца моргал и наконец тихо пробормотал:
— …Живой…?
А затем:
— …А?! Погоди-ка, с чего это я жив…?!
— ЧТО-О-О-О?!
Едва не завопив во всё горло, Алан рывком вскочил. Он одним движением поднялся со спины на ноги и чуть не врезался головой в подбородок склонившегося над ним Каллума. Тот инстинктивно отшатнулся. Обычно он непременно сделал бы замечание: мол, осторожнее! Но сейчас было совсем не до этого.
— А?! Сон… Нет, это же не сон?! Так, а почему… как… рана… А?! Её нет! Это… А… ЧТО-О-О?!
Без конца повторяя «Что?!» и «Да не может быть!», Алан ощупывал и похлопывал себя ладонями. Он уже начинал слегка паниковать. Там, где только что явно была рана, расплавленные доспехи зияли большой круглой дырой. Но само тело оказалось целым. Сквозь отверстие виднелись только крепкие мышцы живота.
— Успокойся, Алан! Сейчас прежде всего…
— Джейл, это ты?! Я ведь только что думал — точно помру! Рана же была жуткая, правда?!
Каллум говорил, напоминая самому себе, что при исполнении долга личные чувства нужно сдерживать, но Алан перебил его и наседал на Джейла. Ухватил обеими руками за плечи, уставился широко раскрытыми глазами прямо в лицо. Тот растерянно залепетал:
— Н-нет, то есть…
Радость от того, что Алан спасён, и изумление, которое всё ещё не укладывалось в голове. Сказать, что это сделал он сам, было бы и не совсем ложью, и не совсем правдой. К тому же Вал — то ли настоящий спаситель, то ли спутник этого спасителя — запретил рассказывать. Джейл даже не понимал, вправе ли что-то объяснить.
На возбуждённые возгласы Алана обернулись и рыцари, которые освобождали изо льда мужчину с огненной способностью.
— Капитан Алан!
— Вам нельзя двигаться, рана откроется!
Хотя мыслями они были с ним, глаза всё это время следили за льдом, который приходилось осторожно разбивать. Они заметили появление Вала с детьми, но ни точного состояния раны Алана, ни того, что именно произошло, не видели. Когда закричал Джейл, они тоже оглянулись, но решили, что он просто не выдержал смерти капитана. Мужчина с огненной способностью, уверенный, что пронзил Алана насквозь, тоже застыл с лицом, окаменевшим от потрясения: рыцарь был слишком уж бодр.
— Алан! Прекрати немедленно! Мы исполняем приказ!!
Каллуму пришлось рявкнуть. Почти так же, как когда Харрисон выходил из-под контроля. На самом деле ему и самому хотелось расспрашивать всех вокруг, выяснять, что случилось, и радоваться спасению Алана. Но долг был важнее. Только после окрика Алан наконец обернулся.
— Виноват, виноват, — ответил он со смехом.
Ни малейшего раскаяния в голосе.
Это был такой привычный Алан, что Каллум и Джейл разом обмякли. Каллум приложил руку ко лбу, затем собрался с мыслями и заговорил:
— …Алан. Главное — я рад, что ты выжил. Мы сами не понимаем, как это произошло. Но сейчас не время выяснять. Ответь только на одно: ты можешь вернуться в строй?
Обычно исцеляющая способность могла лишь ослабить боль и ускорить заживление. Даже если снаружи рана затянулась, от движения она могла открыться снова или стать хуже. Однако…
— Да без малейших проблем. Ничего нигде не болит.
Алан беззаботно оскалился, затем продемонстрировал, как свободно может поворачивать и вытягивать тело, словно на разминке. Ни боли, ни недомогания.
Каллум коротко ответил и выдохнул, стараясь пока об этом не задумываться. Алан не просто избежал смерти. Он исцелился так, будто его и не ранили. Такой силы исцеления не может существовать. Каллум изо всех сил подавлял эту мысль, которая возвращалась снова и снова. Прижал пальцами чёлку и ещё раз глубоко вдохнул, заставляя себя успокоиться. Джейл вслед за ним тоже несколько раз глубоко вдохнул, поднимая плечи.
Алан вдруг заметил кого-то и помахал рукой. Каллум посмотрел туда же: рыцари первого отряда. Группа Алана наконец догнала своего капитана и бежала к ним.
— Капитан Алан! Как хорошо, что вы целы!
— Это вы задержали того человека?!
— Капитан Алан, а эта кровь и доспехи…?!
На каждый вопрос он отвечал с улыбкой:
— Кое-как, да.
— Нет, не я. Вон те ребята.
Большим пальцем он указал на мужчину с огненной способностью и рыцарей, вырубавших его изо льда.
— А кровь… Ну, слегка зацепило. Джейл уже подлечил, так что всё в порядке.
Смеясь, он похлопал ладонью по доспеху с нелепой дырой и обнял за плечи Джейла, который всё ещё выглядел растерянным. По количеству крови и прорехе в доспехах трудно было поверить, что ранение лёгкое. Но ни единого шрама, а сам Алан бодрее некуда — лучшее доказательство. Рыцари решили, что ожог на щеке Джейл тоже вылечил, и поблагодарили его. Тот не мог ни подтвердить, ни опровергнуть.
— Главное, что капитан Алан благополучно спасён…!
Это было всё, что ему удалось выговорить. Мысли до сих пор путались. Только при одном осознании, что Алан жив и улыбается, стоило чуть расслабиться — и на глаза наворачивались слёзы.
— Да уж, тот парень, которого надо было схватить, чертовски силён. Хорошо, что здесь оказались ребята из третьего. Он и мечи, и доспехи плавит. Простите, что остальное на вас свалил. Молодцы, что с пожаром разобрались.
Алан благодарно похлопал по плечу каждого из рыцарей своей группы.
— Это вам спасибо, капитан! — отвечали они, выпрямляясь.
Хлопнув по плечу последнего, Алан со смехом повернулся всем телом к Каллуму и опять улыбнулся.
— И ты, Каллум… Прости.
Только теперь, всё ещё улыбаясь, он печально свёл брови. Каллум невольно закусил губу. Алан оставался в сознании почти до самого момента, когда решил, что умирает. Конечно, он помнил.
Сдерживаясь, Каллум ответил ему суровым взглядом. Прежде чем отвернуться, хлопнул правой рукой по плечу.
— …Мы друг друга стоим.
— И не забывай, что мы при исполнении, — добавил он уже громче.
Алан коротко отозвался и поднял с земли брошенную форму. Встряхнул, отряхивая пыль, продел руки в рукава и как следует застегнул спереди, прикрыв дыру в доспехе. На ткани тоже оставались грязь и подпалины, но они бросались в глаза куда меньше. Затем он привычным лёгким тоном велел своей группе помочь освободить изо льда обладателя огненной способности.
Из-за того, что случилось с Аланом, силу применили почти без сдерживания: лёд получился толстым и прочным, разбить его было непросто. Почти половину кое-как скололи, но если ударить всерьёз, можно рассечь заодно и человека. Поэтому рыцари работали осторожно. Нужно было поскорее вытащить его: вдруг появятся другие солдаты или обладатели способностей? Да и без этого долго держать человека в таком состоянии нельзя — замёрзнет насмерть или получит тяжёлые обморожения. Теперь, когда людей прибавилось, работа закипела быстрее.
Каллум окликнул рыцарей и подошёл к закованному в лёд мужчине. На мгновение встретился с ним глазами — и в следующее мгновение ударил кулаком у самых его ног, применив свою невероятную силу. Большая часть льда разлетелась вдребезги. Точно рассчитанный удар разрушил лишь ледяную толщу, не задев человека. Кое-где лёд ещё держался на теле, но теперь мужчину можно было безопасно увести.
Оставив всё остальное Алану и его людям, Каллум с Джейлом первыми вернулись к замковым воротам: нужно было доложить обстановку и снова принять командование. Они бежали и намеренно не говорили о том, что только что произошло. Лишь один вопрос Джейл всё-таки не смог удержать. Тихо спросил у Каллума:
— Тот мужчина… Насколько я помню, это доставщик, участвовавший и в оборонительном сражении. …Он на нашей стороне…?
— …Во всяком случае, не враг. И дети у него хорошие.
Джейл молча кивнул. Они помахали рыцарям третьего и шестого отрядов и наконец добрались до ворот. Им сообщили, что спасённого гиганта Вал с детьми уже увёз вместе с рыцарями. Каллум осмотрел оставленную повозку с оружием: с таким запасом даже запрашивать снабжение не придётся.
Капитан шестого отряда Барри поблагодарил его за работу и попросил доложить. Джейл шагнул вперёд:
— Позвольте мне.
Он подробно рассказал о задержании обладателя огненной способности и встрече с группой первого отряда. Затем ясно и отчётливо, чтобы слышали все присутствующие рыцари, произнёс главное:
— Тяжелораненых и погибших нет.
— Капитан Алан тоже отделался лёгким ранением, — добавил он и невольно улыбнулся.
У Каллума перехватило горло. Он задержал дыхание, опустил лицо и прикрыл ладонью губы, которые, несмотря на все усилия, тоже начали складываться в улыбку.
Оба молча, глубоко внутри, переживали радость оттого, что смогли сделать такой доклад, — так, чтобы никто не заметил.
Продолжение следует…
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод и редактура: Tерпсихора
Вычитка и сведение: Исекайный Сомелье
Работа с изображениями: Animia
Леон:
— …Как-то неловко сюда входить.
Когда за моей спиной снаружи закрыли дверь, эти слова сами сорвались с моих губ. Мои поиски Прайд привели меня сюда по поручению премьер-министра Гилберта — в место, которое сейчас, пожалуй, можно было бы смело назвать самой неприкосновенной святыней этого королевства.
В личные покои, из поколения в поколение принадлежавшие только королевам. В комнату нынешней королевы — Розы Роял Айви. А затем — и в комнату самой Прайд, временно занявшей место королевы Розы. Сейчас я стоял в просторной спальне, одной из частей этих роскошных покоев. Рыцарь-связной передал официальное разрешение, и вот я всё-таки оказался здесь.
Да, положение у нас сейчас было самое чрезвычайное. И всё же мне, наследному принцу совершенно чужой страны, было невероятно трудно решиться переступить этот порог: при обычных обстоятельствах ни первый принц, ни сам премьер-министр не вправе были бы разрешить мне войти сюда.
По возможности я изначально хотел вообще обойти эту комнату стороной и потому специально оставил её напоследок. Но абсолютно все остальные дворцы огромной королевской резиденции уже были тщательно проверены. В главном дворце тоже уже осмотрены все места, которые могли представлять хоть какой-то интерес, кроме этой комнаты, где сейчас был размещён наш штаб.
По крайней мере, рыцарей моей охраны я вежливо попросил подождать за дверью, как и при осмотре других комнат до этого. В личные покои членов королевской семьи просто нельзя врываться толпой без согласия самих хозяев. К тому же именно здесь… вероятность обнаружить нечто подобное скрытое была выше всего.
Просторная, роскошная спальня королевы была в безукоризненном порядке. Многочисленные дорогие предметы обстановки аккуратно расставлены, на большом ростовом зеркале — ни единого пятнышка. Добротный деревянный шкаф, хотя для одежды здесь имелась отдельная просторная гардеробная; дорогие мягкие кресла, диван, огромная кровать. Лишь превосходный пушистый ковёр был сейчас немного испачкан множеством грязных следов. Наверное, это осталось, когда стражники в панике искали здесь Прайд. Подумав о том, что после всего случившегося сегодня эти ковры наверняка всё равно заменят, я задумчиво посмотрел в окно.
Солнце уже заметно склонилось к закату. Судя по всему, врага в замок рыцари так и не пропустили, но, если нам не найти их до наступления темноты, поиски ещё больше осложнятся. В худшем случае мы просто уничтожим всю армию империи Раджа, а они сами так и не появятся.
— Ну, обычно такое бывает… где-нибудь именно здесь.
Для начала я внимательно проверил самые очевидные места. Легонько простучал стены в поисках пустот, заглянул за тяжелую мебель и картины, залез под кровать. Хотя, если бы всё было настолько просто, стражники, принц Стайл и премьер-министр Гилберт давно бы уже нашли то, что я сейчас ищу. Нет… Гилберт, возможно, и сам об этом догадывается…
«Я хотел бы, чтобы вы, принц Леон, лично провели поиски, опираясь на свой ум и на взгляд человека королевской крови».
Я не успел даже задать себе этот вопрос, как тут же нашёл на него ответ. В моей памяти ясно всплыли недавние слова Гилберта, поручившего мне эти поиски. Изо рта вырвалось глупое «а-а», и я смущённо прикрыл его своей рукой. Значит… мудрый премьер-министр тоже об этом подумал. Осознав это, я на мгновение закрыл глаза и глубоко вздохнул. У Гилберта тоже есть свое предположение. Просто прямо высказать его вслух при всех рыцарях он не мог. И главное — это лишь догадка: ни твердой уверенности, ни точных сведений у него об этом, вероятно, просто нет.
Секретный потайной ход. Глухие слухи о его существовании — это одно, а существует ли он в действительности — совсем, совсем другое. Если о нём известно абсолютно всем, какой же он тогда потайной? Ход, через который королева в случае смертельной опасности могла бы незаметно уйти от своих врагов или укрыться. Если Прайд воспользовалась им, это полностью объясняет её бесследное исчезновение из запертой комнаты. И если такой ход действительно есть, вход в него должен находиться в одной из комнат, где правитель обычно проводит очень много времени. Как это устроено у моего отца, короля.
Даже мне о нашем собственном ходе, неизвестном самой матушке, рассказали совсем недавно — уже после того, как я официально получил право наследовать престол. Если во Фризии заведено так же, о нём наверняка знают только сама королева Роза и её первая наследница Прайд.
Я принялся методично ощупывать всё подряд. Допустив, что члены королевских семей могут мыслить весьма сходным образом, я особенно тщательно проверил одно место. Это? Или это? А может, вот это?.. Нет, ничего. Видимо, вход всё-таки не там же, где у нас в Анемоне. Значит, мне нужно поискать что-то другое, но устроенное по тому же принципу. Место, которого просто невозможно случайно коснуться. Которое ненароком не обнаружит вор, охотящийся за королевскими драгоценностями. До которого не доберутся ни служанки с прислугой, тщательно убирающие комнату, ни стражники.
— Для начала… уж очень тут просторно.
Устало прислонившись к стене и скрестив руки на груди, я невольно пожаловался вслух. Всё-таки это покои королевы великой Фризии. Я уже побывал и в комнатах остальных членов королевской семьи: не только роскошь их убранства, но и сами размеры не шли ни в какое сравнение с нашими, скромными в Анемоне. А сюда мне вообще за всю мою жизнь не полагалось бы попасть…
…Хотя…
— Нет… такая возможность всё же была. Вообще-то. Если бы я тогда стал принцем-консортом Фризии.
Тогда это были бы общие покои моей жены, Прайд. Наверное, попасть сюда мне было бы гораздо проще, чем всем остальным. Я приходил бы к ней сюда после утомительного дня государственных дел, нежно клал бы руку ей на плечо, подавал бы чай, заваренный служанкой, и утешал её. Мы вместе смотрели бы из этого окна на небо над Фризией и почти каждый вечер, прижавшись друг к другу, говорили бы о нашей любви. Очень счастливое… и похожее на кромешный ад будущее.
Будущее, очень похожее на прекрасный сон. И на страшный кошмар. Не будь её самой, оно действительно стало бы моей явью. При мысли о такой жизни рядом с Прайд у меня в груди болезненно сжалось. И тут же перед глазами возникло другое видение: я стою у этого окна и могу лишь горько тосковать по родному Анемону. По моей спине пробежал холодок. Если бы не она. Если бы Прайд не была такой удивительной, какая она есть… За всё это время я думал об этом сотни, тысячи раз. Наверняка часы, проведённые здесь вдвоём с ней, ставшей королевой, были бы по-своему счастливыми. И всё же ничто на свете не смогло бы заполнить ту звенящую пустоту внутри меня. Сколько бы я ни касался её, ни прятал в ней своё лицо, ни прижимал её к груди, сколько бы сладостных ночей мы ни провели вместе, я всё равно…
«Ну же, мой дорогой Леон. Я ведь даже сама показала тебе этот потайной ход. Постарайся хоть сегодня принести мне пользу, хорошо?»
…Что?! Меня резко передёрнуло. Всё моё тело вдруг сковал ледяной холод. Животный страх и стужа, с которыми прежний озноб не шёл ни в какое сравнение. Меня затрясло мелкой дрожью, и я изо всех сил обхватил себя руками.
«Всё очень просто. Нужно лишь никого не пропустить дальше. …Мечом-то ты хоть пользоваться умеешь?»
Я ничего не понимал. Только моё дыхание само собой участилось. Ха… ха-а… Мне приходилось сознательно заставлять себя вдыхать и выдыхать, судорожно поднимая плечи. Эта дрожь прорывалась даже в дыхании, моё сердце бешено колотилось. Ни одной разумной причины я не мог назвать — а внутри было только страшно, невыносимо страшно. Почему? Неужели я вдруг так трусливо струсил? Именно сейчас?! Быть не может! Я… я обязательно спасу Прайд…
«Ну что, пойдём? Поторопимся, а то они нас догонят. Адам их немного задержит, конечно, но следующим будешь именно ты, Леон. После тебя ещё есть Стайл и командор, так что можешь и умереть. Только вот…»
Страшно страшно страшно страшно страшно…!! Мои глаза сами собой распахнулись так широко, что я просто не мог моргнуть. До боли стиснув зубы, я отчаянно удерживал рвущийся наружу крик. Тряслись уже не только мои челюсть и губы — тряслось всё моё тело. Сердцебиение, дрожь, ледяной озноб не прекращались, и я даже испугался: уж не заболел ли чем смертельным? Больше не выдержав этого, я бессильно опустился на оба колена и осел на пол, всё ещё отчаянно сжимая себя в объятиях.
«Что станет с твоей родиной, если ты пропустишь Тиару и остальных… А-ха. Ведь мне не нужно объяснять это, правда, ваше высочество?»
Нет нет нет нет нет!! Я изо всех сил замотал головой. Тошнотворное отторжение подкатывало к самому горлу, словно меня вот-вот вырвет. Дрожащей рукой я крепко вцепился в одежду на своей груди и с огромным усилием заставил себя зажмуриться. Перед глазами стало темно, но этот невыразимый ужас никуда не делся. Мои мышцы свело до предела. Моё сердце грохотало так громко, будто его частые удары эхом разносились по всей комнате.
Нельзя… почему вдруг… так…?! В таком состоянии какой уж там к черту потайной ход! Ещё немного — и я просто потеряю сознание. Нельзя, нельзя, нельзя, нельзя! Я… принц Анемона! Её верный союзник!! Я обязательно, обязательно её…
«Тогда и Анемону, и его народу очень повезло».
Тук.
— Ха…!.. Ха-а… ах… Пра… йд…?..
…Вдруг в моей памяти всплыли эти её слова. «Ведь их будущий супруг так сильно их любит!»
Словно живую воду пролили на иссохшую землю — мою душу что-то наполнило. Я уже почти задыхался, а теперь моё тело как ни в чём не бывало спокойно вдыхало и выдыхало. Мои пальцы, вцепившиеся в одежду, медленно разжались. Я приложил ладонь к груди, словно хотел успокоить только что бушевавшее сердце, но оно уже билось тихо: тук… тук… Стоило мне только открыть слишком крепко зажмуренные глаза, как из них хлынули слёзы. Две крупные капли скатились по моим щекам.
…Помнишь ли ты до сих пор имя того цветка, который я так полюбил?
Эта мысль была похожая на молитву. Прислушиваясь к собственному дыханию, я попытался вспомнить, когда именно она это сказала. И тут передо мной, будто наяву, возникла её сияющая улыбка — улыбка Прайд. Прекрасно одетая, окружённая множеством знатных мужчин, отчаянно добивавшихся её внимания, она тогда взяла за руку именно меня.
«Леон… Я так рада, что потанцевала именно с тобой».
Вот что она сказала. Именно она. Именно мне.
Я выровнял дыхание и вытер глаза. Ещё один глубокий вдох — и чистый воздух словно разошёлся по всему моему телу. Я снова могу двигаться. Мои скованные мышцы расслабились. Всё ещё стоя на коленях, я упёрся одной ногой в пол и почувствовал, что мои силы вернулись.
— …Я люблю тебя. Тебя — больше любой другой женщины в этом мире.
Стоило мне только произнести эти слова, и моя голова, до этого почти отказывавшаяся работать, прояснилась. Само её существование словно стало ярким светом, мягко озарившим меня изнутри, заставившим мою кровь вновь заструиться до самых кончиков озябших пальцев. …Что это вообще было? Такой животный ужас, такая мука… страх и отчаяние, от которых мне хотелось умереть. Будто на меня капнула капля под названием «кошмар» и тут же обратилась туманом, исчезла. Взбудоражила все чувства — и не оставила следа. Почему мне было так…
Прижав костяшки пальцев к губам, я задумался. И тут мой взгляд случайно зацепился за туалетный столик королевы и шкаф для одежды. Они всё это время были перед моими глазами — почему же только теперь они так меня заинтересовали?.. Точно. То, чем пользуется почти исключительно сама королева, как женщина. То, к чему и простые служанки не станут прикасаться без надобности. А что из этого меньше всего связано с ценностями?..!
Я поднялся и шаг за шагом подошёл поближе. У нас в королевстве тайник короля находится именно там. А если прятать его станет сама королева… то, например… Щёлк.
Водя рукой по гладкой поверхности, я нащупал своими пальцами одну деталь. Неужели?.. Проверил — есть. Механизм потайного хода. Как когда-то меня учил отец: сдвинуть, нажать, затем потянуть. Открылся проход шириной ровно в одного человека. Значит, он всё-таки куда-то ведёт. За порогом была кромешная тьма, но сам этот коридор оказался довольно просторным. Одолжив в спальне светильник, я заглянул внутрь: ход тянулся дальше. А там… Это…
— Ты!.. К-как ты нашёл…! Леон… принц?!
Услышав сорвавшийся от растерянности голос, я вгляделся во тьму. В глубине коридора напряженно стоял мужчина. Выпученные глаза, стиснутые зубы — одна сплошная враждебность. Он явно не из Фризии. Мы с ним несколько раз встречались. В темноте его одежду было едва видно, но ошибки быть не могло. Переложив светильник в другую руку, я положил свою свободную ладонь на меч. Он тоже сунул свою руку за пазуху, явно собираясь достать пистолет.
— Стрелять не советую. За дверью стоят рыцари. Услышат шум — ворвутся сюда. Иначе я сам выстрелил бы в него первым.
Услышав это, он сердито покосился в сторону спальни и перенёс руку с пистолета на свой меч. Видимо, ему тоже совершенно не хочется раскрывать существование этого хода. Честно говоря, мне самому совсем не хотелось предавать огласке тайну, которую положено знать лишь королеве. Уже то, что её случайно узнал я один, — дело серьёзное. Он медленно приближался. Я поставил светильник на пол и шагнул ему навстречу. У входа ещё тесно; если уж драться, дальше по коридору будет удобнее.
— Как ты нашёл это место?.. О нём ведь должна знать только королева…!
— Верно. Кстати, куда ведёт этот ход?.. Генерал Аштон Эггар.
Вместо ответа на его хриплое рычание я задал свой вопрос. Генерал империи Раджа… Мы несколько раз виделись с ним по торговым делам. То ли от растерянности, то ли потому, что, едва меня увидев, он уже решил убить меня, но о вежливости генерал забыл и открыто выказывал враждебность. Снова стиснув зубы, он один раз оглянулся через своё плечо. …Похоже, там дальше кто-то есть.
— Мне нужно пройти туда. Если вы спокойно сдадитесь, обещаю, что не причиню вам вреда.
Не опуская своего оружия, мы приблизились на расстояние, с которого наши острия уже могли соприкоснуться. Генерал фыркнул и выпятил грудь, по-прежнему держа меч наготове.
— Думаешь одолеть меня на мечах?
В его голосе звучала насмешка. Впрочем, его уверенность мне понятна. Раз он дослужился до генерала, значит, военных заслуг и силы ему не занимать. Будь я рыцарем — ещё ладно. Но сомневаться в победе над обычным принцем ему вряд ли пришло бы в голову. Тем более здесь почти никаким оружием Анемона не воспользуешься.
Его клинок со свистом рассёк воздух поперёк. Генерал снова направил его на меня, играючи, будто дразня.
— По-моему, это вам следует просить о переговорах, принц Леон. Если сдадитесь сейчас, я замолвлю за вас слово перед господином Адамом. Иначе не только Фризия, но и ваш Анемон перед нашей империей…
— Понятно. Значит, переговоры сорвались.
Я шагнул вперёд, резко сокращая расстояние. Он удивлённо выбросил меч в укол, и я отвёл его клинок. Звонко лязгнула сталь; звук отозвался в каменном коридоре, оба меча отскочили. Ещё взмах — и они снова с пронзительным звоном скрестились. Мы надавили друг на друга через клинки; металл заскрежетал. Он оказался чуть сильнее. Всё-таки генерал: таким простым наскоком его не взять. Но здесь достаточно немного изменить свою стойку и направление усилия — и перевесить его будет легко. Неожиданно почувствовав, как усилился мой нажим, он отступил на шаг и уставился на меня с близкого расстояния, обливаясь холодным потом.
— Ты понимаешь, что делаешь?! — выдавил он, будто всё ещё не верил, что я напал.
— Это империя Раджа!.. Ты собираешься нажить врага в лице нашей империи ради каких-то союзников?!
— Конечно. С одной стороны — наш верный союзник, Фризия. С другой — просто торговый партнёр, с которым после начала отмены рабства у нас почти не осталось дел. Тут и думать не о чем, верно?
Анемону больше не нужны рабы. За наши товары Раджа может платить деньгами, но принимать от неё рабов мы не станем. Даже если пойдём против империи, большого ущерба нашей торговле это не нанесёт. Я объяснил ему всё предельно ясно, и он закричал, брызжа слюной. От возбуждения даже на его шее вздулись вены.
— Всерьёз веришь, что жалкая торговая страна может тягаться с нашей?! Стоит вам лишиться покровительства Фризии — и таких, как вы, мы мигом…
— Неужели не понимаешь? Я зол.
Я ударил его ногой снизу в открытый живот. Прямо перед собой.
Видимо, генерал не ожидал удара ногой, пока мы давили друг на друга мечами: он запросто отлетел назад и отшатнулся на несколько шагов. Клинки у нас примерно равной длины, зато мои ноги заметно длиннее. На расстоянии удара мечом достать его было нетрудно. Он снова поднял оружие и вытаращился на меня. Кроме изумления, на его лице почему-то проступила ещё и бледность — сильнее, чем прежде. Неужели мои слова и отпор настолько невероятны? …Он правда думает, что Фризия значит для меня так мало?
От этой мысли моя кровь почему-то закипела ещё сильнее. Собственное дыхание я слышал отчётливо — тихое и ровное. Направив на него меч, я вновь сократил расстояние. Он стиснул рукоять обеими руками и зарычал. Его остриё мелко подрагивало: невольно подумаешь, уж не привык ли он только к стрельбе и вовсе разучился владеть мечом? На мой пробный лёгкий удар он ответил без труда. Изо всех сил отбил клинок и тут же рубанул поперёк, целясь в открывшееся тело.
— Мне…
Звон! Я отвёл его меч и уклонился. Не хватает грубой силы — отвечай техникой. Естественное решение.
— …уже не впервой видеть, как вы топчете то, что мне так дорого.
Лязг, лязг, звон!.. Все его удары я отводил в сторону. На такой выпад отвечают так, а контратакуют вот так… Неужели я не сумею сделать то, чему меня научили давным-давно? Мой учитель разобрал со мной каждый удар: как защититься и как ответить. Королевское искусство фехтования существует для того, чтобы уберечь себя и одолеть стоящего перед тобой врага. Против нескольких ещё могло бы быть трудно, но один на один я вполне способен победить. Нужно лишь в точности повторить то, чему меня учили.
Мы обменивались частыми ударами. Отводя каждый выпад генерала, я пытался нанести свой. Он всё же генерал — добраться до его тела не так просто. Понемногу я начал разбираться в его движениях и снова заговорил:
— Я не считаю, что вся вина лежит только на тебе. Как и на солдатах Раджи, которых сейчас уничтожают. Они тоже делают всё, что могут, ради любимой родины.
Это столкновение государств. Человек в его положении наверняка часто вынужден подчиняться наследному принцу независимо от собственной воли. Солдаты тоже напали на Фризию по приказу сверху. И у него, и у них есть то, что они должны защищать. …И всё же.
— Ах ты…!
Возможно, мои слова он счёл демонстрацией того, насколько легко мне даётся этот бой. Генерал заскрежетал стиснутыми зубами. Поддавшись гневу, он с ожесточением обрушивал на меня удар за ударом. Но такое рубилово одной лишь силой — будто приглашение уклониться. Можно даже не подставлять меч: достаточно отвести корпус, и его клинок без труда проходит мимо. Может, став генералом, он перестал сражаться на передовой и растерял свой навык? Я и сам со времён занятий с учителем не вёл такого долгого боя только на мечах, но трудно поверить, что дослужившийся до генерала мужчина способен лишь на это. Он превосходит моего учителя в искусстве фехтования, да и физически сильнее. Однако… По крайней мере, до рыцарей Фризии ему очень далеко.
— Лично к тебе я ненависти не испытываю. Поэтому освободи мне дорогу.
Лязг! Размашистый удар сверху, словно меня хотели раздавить. Я подхватил свой меч обеими руками и остановил его. …Всё-таки не слушает. Он вложил всю силу, и руки у меня онемели. Напрягши ноги, я кое-как удержался, а генерал ещё сильнее навалился на меч сверху — будто собирался разрубить меня вместе с оружием. Я продолжал держаться; от напряжения у меня свело лицо. Глядя на меня сверху вниз, он словно утратил бдительность и чуть ослабил свой нажим. В этот миг я резко отступил вниз, приседая. Подавшийся вперёд генерал потерял равновесие — и я, не меняя положения, вонзил меч прямо ему в левую ногу.
— Гуа-а!..
Он вскрикнул, но не дрогнул. И тут же рубанул сверху, пока я ещё не успел подняться у его ног. Однако на этот раз я легко отразил удар даже отведённым назад мечом. Из-за раненой ноги его выпад стал короче.
— Всё ещё надеешься победить меня с раненой ногой?.. Я бы очень не хотел тебя убивать.
Я отбил клинок и наконец поднялся. По возможности хотелось взять его живым. Как человек королевской крови, я не желал размахивать мечом из одной ненависти. Не хотел по такой причине пачкать свои руки кровью. Но он опять не ответил. Держал меч одной рукой и сверлил меня взглядом. Наверное, терпел боль — дышал ещё тяжелее. Я уже подумал, что теперь исход боя лишь вопрос времени… и вдруг он ухмыльнулся.
Что такое? Его левая рука медленно скользнула за пазуху. Неужели… Да, пистолет. Похоже, теперь он всё же решил им воспользоваться. И это правильное решение. Если он проиграет, рыцари в любом случае его схватят. Тогда уж лучше убить меня и бежать в глубь хода, пусть рыцари и узнают о нём, — так безопаснее. Он демонстративно вытащил пистолет, уже положив палец на спуск. Прежде чем он успел выстрелить, я достал из кармана пузырёк… с серной кислотой.
— Не стоит.
Пальцем сдвинул пробку и плеснул ему в лицо. Раздалось шипение, кожа начала плавиться. Раньше, чем он осознал боль и закричал, я зажал ему рот рукой в латной перчатке. От толчка его затылок ударился о стену, но генерал даже этого не заметил — так отчаянно он кричал от разъедающей лицо кислоты. Повезло, что не попала в глаза. Однако кожа по всему лицу горела и таяла, источая мерзкий запах. Бросив и меч, и пистолет, генерал схватился за лицо и забился, пытаясь стереть кислоту. Удержать его, когда он рвался изо всех сил, одними руками я не мог. Поэтому толкнул его вбок, опрокидывая на пол, и придавил всем своим весом. Из-под моей ладони непрерывно вырывались глухие крики, похожие на предсмертные.
— …Будешь продолжать?
Я заглянул в лицо лежавшему подо мной генералу — с раненой ногой, с расплавленной кожей. Едва встретившись со мной взглядом, он вздрогнул всем плечевым поясом. И затрясся, словно от страха. Возможно, боялся, что я снова плесну на него из пузырька. …Вообще-то ещё один у меня в запасе есть. Предназначен он для другого, но вещество крайне едкое. Если бы не доспех, разъело бы и мою руку, которой я зажимал ему рот.
— У тебя есть свои причины сражаться за свою страну и за то, что ты защищаешь. И я по возможности не хочу тебя убивать. Но… всё, кроме убийства, я считаю допустимым. Ведь ты мой враг.
Я вложил это в свой взгляд. На лице с расплавленной кожей широко распахнулись глаза. Казалось, у него и веки растаяли, но я не отвёл глаз. …У каждого есть причины. Я не считаю всех их злом. Мы стоим по разные стороны, но каждый сражается ради чего-то. Если для Раджи захват новых земель и расширение империи — это самозащита и справедливость, то, возможно, не так просто решить, что они неправы. От лица придавленного к полу генерала поднимались дым и зловоние. Я не знал, какой волей он руководствуется, что любит, ради чего и на что решился. При других обстоятельствах, возможно, я захотел бы протянуть ему руку. Возможно, он был бы одним из тех, кого пожелала бы защитить Прайд. И всё же в столкновении наших стран мы — враги. Потому что…
— Если ты мешаешь мне спасти любимую… Пощады не будет.
Не отводя прямого взгляда, я приблизился к его лицу — дым уже рассеялся. Он беззвучно оскалил зубы. Смотрел на меня, словно боялся вдохнуть, и наконец перестал кричать. Его грудь и плечи тяжело вздымались; похоже, воля к сопротивлению иссякла. Я приставил меч к его горлу. Он попытался откинуть голову, уходя от острия, и я отчётливо увидел, как дёрнулся его кадык. Он медленно начал поднимать обе руки… Но прежде я схватил его правую.
От резкого захвата он всем телом вздрогнул. Прижав острие к его горлу, без слов давая понять, что за сопротивление убью, я поднял его руку. Осторожно заглянул под рукав: как и ожидалось, там скрывался нож. Не отпуская запястья, я отобрал его. Хотел было отбросить в глубь коридора, но вспомнил об обладателе Особой способности к невидимости и пока спрятал в свою одежду. Затем одно за другим забрал всё оружие, которое мог предположить у него на теле. Я и сам был вооружён с головы до ног, так что места тайников угадать не составляло труда. Иногда он издавал звуки, словно спрашивал, откуда я узнал, но я не обращал внимания и забрал всё.
— Итак. Ты мне так и не ответил. Этот ход… Нет. Где Прайд? Не подскажешь?
Я чуть сильнее надавил остриём. На коже обозначилась красная черта и потекла кровь, но генерал молчал. …Язык за зубами он, видимо, держать умеет. Попробовал припугнуть вторым пузырьком, достав его из кармана. Он только задрожал, продолжая стискивать зубы. Настолько предан императорской семье? Или есть нечто, чего он боится ещё больше?
— Тогда, пожалуй, оставлю тебя другим. Ничего не поделаешь. Если она всё равно дальше по ходу, я найду её, когда пройду.
Оружие я забрал, ногу ранил — теперь рыцарям будет нетрудно его схватить. К сожалению, связать его мне нечем. Держа меч у горла, я приказал ему подняться. Он встал сам, хоть и волочил ногу, и в глубине души я вздохнул с облегчением: тащить такое крупное тело мне было бы тяжело. Я зашёл ему за спину и шаг за шагом погнал к тому входу, через который пришёл.
Шарк… шарк… Это заняло время, но, к счастью, расстояние небольшое, и я сумел довести его до покоев королевы. Выйдя из хода, генерал чуть обернулся ко мне:
— Что ты задумал? — почти прорычал он. Смотрел со своего изуродованного лица злобно и пристально.
— Не беспокойся. Убивать не собираюсь.
Я — не собираюсь. В тот же миг я ударил его рукоятью меча по затылку. Он коротко вскрикнул: «Гуа?!» — и рухнул. Оставив его лежать, я пятясь вернулся в потайной ход. Если я долго не выйду, рыцари встревожатся, войдут в комнату и найдут его. Наверное, он и сам скоро очнётся. Впрочем, очнётся или нет — неважно. Стоит закрыть ход, и ему некуда будет бежать, даже несвязанному.
— До встречи. Ради собственного блага лучше расскажи, где Прайд.
Тихие слова он, скорее всего, уже не услышал. Мне было неловко, но часть механизма потайного входа я всё-таки сломал. Само устройство открывания и закрывания двери оказалось простым. Теперь со стороны покоев королевы открыть её будет невозможно. Остаётся надеяться, что генерал сообщит рыцарям, где находится Прайд.
Я закрыл дверь изнутри. Послышался чуть неправильный скрежет со щелчком — наверное, из-за сломанного механизма. Поднял оставленный у входа светильник и снова повернулся в глубь коридора. Шаги гулко отдавались по камню. Осторожно продвигаясь вперёд, я добрался до места, где появился генерал, и увидел отверстие с лестницей, уходящей вниз. …Значит, ход продолжается. Так глубоко, что свет не доставал до дна. С такой высоты вполне можно спуститься не только к поверхности земли, но и под неё. Признаков засады не было, однако терять бдительность нельзя.
От напряжения я невольно прижал руку к груди поверх доспеха.
Тук… тук… Сердце билось медленно, но так сильно, что, казалось, отдавалось в ладони. Глубокий вдох. Выдох. Я выровнял дыхание, всё твёрже убеждаясь: Прайд там, впереди. — …Я иду к тебе.
Взглянув вниз, я в одиночестве обратился к ней. Ступил на лестницу и вместе с маленьким огоньком начал спускаться во тьму, внимательно проверяя каждую ступень. …Всё будет хорошо. Я обязательно до тебя доберусь. Ради тебя, любимая, любимая моя, — куда угодно. Даже если этот путь ведёт в самую глубь земли. На этот раз я непременно отвечу на слова того цветка.
Продолжение следует…
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод и редактура: Tерпсихора
Вычитка и сведение: Исекайный Сомелье
Работа с изображениями: Animia
— Невозможно…! Этого не может быть… такого…!
…Что это?
— …Х… ха… а… ха-ха-ха, ха-ха-ха!!
Пробормотав несколько проклятий в её адрес, королева разразилась безумным смехом. Качались волосы, алые, словно кровь; глаза распахнулись до предела, рот широко раскрылся. Отвратительное зрелище… Нет, вернее будет назвать это помешательством. Теперь, когда даже Раджа бежала, защищать королеву некому. Расплата за то, что она ни к кому не открыла сердца.
Увидев чудо, королева запрокинула голову и смеялась, смеялась, смеялась… А затем внезапно умолкла, будто оборвалась нить. Я сначала отвёл принцессу Тиару на другую сторону моста. И оттуда шаг за шагом направился к королеве, которая застыла, понурившись, точно подвешенная кукла. Мне подумалось: сейчас, наверное, этого демона можно сразить без труда.
И в тот миг…
Бах!!
— Артур!!
Сразу вслед за выстрелом раздался крик принцессы Тиары. Я уклонился в последнюю секунду, но пуля королевы всё же скользнула по руке. Доспех её отбил, и ранения удалось избежать.
— Я в порядке!.. — только и отозвался я.
Королева по-прежнему стояла, запрокинув лицо, а в опущенной руке держала пистолет. Как она вообще прицелилась? Оставаться на расстоянии, наоборот, невыгодно, решил я и стремительно бросился к ней. В тот миг, когда она оказалась в пределах досягаемости меча… на меня устремились широко раскрытые фиолетовые глаза. На лице появилась свирепая, хищная улыбка.
— Я ведь сказала… что всё вижу насквозь!
Она издала пронзительный смех, способный, казалось, донестись до земных глубин, и на этот раз взмахнула мечом. Под оглушительный лязг металла я отразил её удар. «А-ха-ха-ха-ха!!» Безумно хохоча и размахивая клинком, королева растянула улыбку ещё шире.
Обладательница Особой способности к Предвидению. Каждый её удар будто опережал мой следующий шаг. Собираюсь защищаться справа — она заходит слева; только хочу отступить — уже врывается вплотную. Воины Раджи, принц Леон, принц Седрик, сенешаль Стайл… Из всех, с кем мне пришлось сразиться на пути сюда, она — самый опасный и неудобный противник. И всё же!
Звон! Снова и снова раздавался привычный звук столкнувшихся мечей. Нужно лишь отбить её клинок прежде, чем он достигнет меня, и нанести следующий удар прежде, чем она восстановит стойку. Будь я принцем или простым солдатом — другое дело, но я командор рыцарского ордена. С чего бы мне уступать в фехтовании какой-то королеве? Я отбивал её меч и в открывшийся промежуток направлял лезвие к телу. Она выгибалась, уходила от удара и шаг за шагом пятилась, словно спасаясь бегством. За моей техникой она не поспевала. Тело ещё оставалось невредимым, но с каждым ударом ткань её платья рассекалась, рвалась; цепочка украшения на шее лопнула и упала. Когда она наконец отступила туда, где за спиной уже не было опоры, великолепное платье превратилось просто в груду дорогих лоскутов. Рукой, в которой оставался пистолет, она прижимала разорванный рукав и ткань на груди, сверля меня взглядом загнанного зверя.
— …Здесь я отомщу за отца и рыцарей, погибших семь лет назад.
Здесь же вынесу приговор. …На этот раз совершу месть, которую не сумел совершить тогда.
Вложив в движение всю решимость, я направил острие ей в лицо. Королева откинула голову и стиснула ровные белые зубы — до скрежета. Наконец всё закончится. Мой слишком долгий ад, мой кошмар. Всё.
…Чего я творю?.. Почему я направляю меч именно на госпожу Прайд…
— …Думаешь, всё будет так просто?
Королева улыбнулась. Даже теперь, напряжённая до предела, она смотрела на меня вызывающе, словно отказывалась признавать поражение. Неужели у неё ещё есть козырь? Бежать уже некуда, но она отступила пятками почти за край и тихо сжала пистолет. Не одолела мечом — попробует выстрелом? Бесполезно. На таком близком расстоянии, куда достаёт меч, проблем не возникнет. До выстрела выбить оружие из её руки…
— А-ха!
Она оттолкнулась и сама прыгнула назад. Без тени колебания — туда, где не должно было быть никакой опоры. Неужели намерена убить себя, даже не позволив мне отомстить?! Я вытаращил глаза, а королева и в воздухе продолжала жутко улыбаться. Поток воздуха взметнул кровавые волосы. Прикрываясь их длинными прядями, она подняла пистолет. Решила утащить меня за собой? Я приготовился защищаться, но дуло смотрело прямо на…
Не на меня.
Это…!
— Артур, прочь оттуда!!
Голос принцессы Тиары раздался позади. Я не мог оторвать взгляд от искажённой улыбки королевы и пистолетного дула, но, ничего не понимая, доверился этим словам, развернулся и побежал. Один сухой выстрел — затем оглушительный взрыв. Опора под ногами начала рушиться. …Похоже, здесь была заложена бомба.
— Артур!!
Вместе с криком Тиары сквозь грохот обвала прорезалось королевское: «А-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!!» Я обернулся. Эта женщина всё ещё смеялась. Падая раньше обломков площадки, она кривила губы, словно от наслаждения. К счастью, обвал не достигал принцессы Тиары, стоявшей по другую сторону моста. Но я, похоже, уже не успею.
…Тогда!
— …Не уйдёшь!!
Я убью эту женщину. Даже ценой собственной смерти — непременно, своими руками.
Отказавшись от попытки вернуться, я развернулся и оттолкнулся от рушащейся опоры. Вниз. Вниз, к королеве, продолжавшей падать с безмятежной улыбкой. Пока мой меч… не достанет её!!
Снова и снова отталкиваясь от попадавшихся под ноги обломков, я сам ускорял падение, устремляясь всё ниже. Королева заметила меня и, смеясь, выстрелила. Прикрываясь мечом, я следил за пулями и избегал смертельных попаданий. Её «А-ха-ха-ха-ха!!» звучало всё ближе. Сокращалось и расстояние между нами.
— Великолепно, командор!! Даже сюда за мной явился!!
Наверное, патроны кончились. Она отбросила переставший стрелять пистолет и раскинула руки, словно встречая меня объятиями. Расхохоталась во весь голос. Меч в её правой руке зловеще блеснул в лунном свете. Она улыбалась с таким восторгом, глаза сияли таким пылом, будто не летела сейчас вниз и не ждала моего смертельного удара.
— Ну же! Попробуй!! Либо умрёшь от моей руки, и твою голову выставят как голову мерзкого мятежника! Либо убьёшь меня и станешь героем, чьё имя останется в истории!!
— Героем?!
Что она несёт? Я уже погиб даже как рыцарь. Стремился вступить в орден, чтобы узнать правду о смерти отца и отомстить. А ради защиты принцессы Тиары в конце концов предал даже орден, который мне доверил командор Харрисон!! Такому, как я, никогда не стать героем.
И пусть меня никто не признает. Пусть весь мир зовёт меня призраком отца, рыцарем, утратившим честь, проклинает как изменника — мне всё равно. Принцесса Тиара помогла понять!.. Сколько бы я ни подражал отцу, сколько бы ни ошибался и ни запятнал себя, я всё равно остаюсь собой!! Поэтому…!
— Да пошла ты…!
Я выдавил слова из самой глубины груди и стиснул зубы. Королева приближалась; земля — тоже. Не сводя с меня глаз и продолжая широко улыбаться, она приготовила меч. Я разрублю её прежде, чем умру, или сам погибну! Как бы ни вышло, поднятый меч я не остановлю.
— Да плевать мне на героев!.. Я… вся причина, по которой я дожил до сегодняшнего дня и стал рыцарем, — в одном! Чтобы судить тебя собственной рукой!.. И ещё!!
Да, так я и жил. Никакой рыцарской чести. Я существовал лишь ради мести и поисков её оправдания. Использовал память об отце, сам убил в себе себя и превратился в призрака. Настолько, что после смерти этой женщины мне жить-то станет незачем. Рыцари не простят, что я предал орден… Но теперь!!
— Теперь!! …Теперь причина, ради которой я и дальше буду жить…!!
Я вспомнил голос любимой, который услышал перед тем, как прыгнуть.
На мой крик королева ответила тихой широкой ухмылкой. Чтобы пронзить меня раньше, чем опустится мой клинок, она направила меч мне в сердце. Её меч легко рассекает даже солдатские латы. Если достанет — без сомнения, пробьёт вместе с доспехом.
Я стиснул коренные зубы так, что они едва не раскрошились, и решился: это последний шанс. Её выпад стремителен; в воздухе я не смогу уклониться. Но и она — тоже! В этот удар я вложу… я вложу всё, что у меня есть!!
— …Защищать принцессу Тиару!!
Резкий хруст. …Кость и плоть рассеклись одновременно.
Мой меч сверкнул раньше королевского. За серебряной полосой тело королевы разошлось вдоль линии удара, брызнула кровь. Ни крика. Лицо, застывшее в сияющей улыбке блаженства, тоже разделилось надвое и скрылось за хлынувшей кровью. Она развернулась в воздухе, словно шёлковое полотнище; поток ветра окрасил ею и мой мундир.
…Получилось. Меня наполнила не тревога от стремительно приближавшейся земли, а облегчение: наконец всё кончилось. Я улыбнулся сам себе, даже не возвращая меч в ножны, оставив его опущенным после удара. Отец отмщён. Принцесса Тиара спасена. Когда она станет королевой, Фризия наверняка обретёт былую красоту.
В воздухе я выровнял тело и приземлился. Тут же всё перед глазами заслонила лавина обломков. Один за другим обрушивались удары, грохот оглушал. Если меня раздавит, ни от меня, ни от королевы даже тел не останется. Что ж, умереть так же, как отец, — подобающий конец для того, кто стал его призраком.
…Однако.
«Артур!»
Я выживу. Не позволю принцессе Тиаре испытать то же отчаяние, которое пережил сам, потеряв отца. Я был готов умереть, лишь бы отомстить, а она подарила мне смысл жить. Ради неё я…
…Я… сейчас… что сделал?
…Шум стих. Я ухватился за ускользавшее сознание и принялся отодвигать ближайший обломок. С грохотом сдвинул один — остальные тоже начали терять равновесие. …Кажется, я ещё жив. Над головой слишком большая глыба. Благодаря ей удалось спастись, но выбираться будет непросто.
…Разрубил. Её. Ту, кого так хотел, так отчаянно хотел защитить. …Я сам.
Всё избитое тело болело. Воздуха мало: от малейшего движения дыхание сбивалось.
Мелькнула мысль: не легче ли так и умереть? Но я продолжал ползти к свету. …Веря, что там меня ждёт та, кого я полюбил.
…Погоди, да какого чёрта! Почему, почему я… госпожу Прайд…?!
Я протискивался в узкие щели, отталкивал камни, которые мог сдвинуть силой. Огромные обломки снова и снова загораживали дорогу к лунному свету. Сам удивлялся, как вообще остался жив. …Отец меня защитил?
Почему?! Вот так… так, даже не задумавшись, разрубил её?! Я же решил вернуть её! Решил непременно спасти, пойти за ней, и ради этого я…!
«Артур».
…Кажется, я услышал её голос. Одного этого хватило, чтобы тело, уже готовое сдаться, снова потянулось к ней, возжелало её. Я протянул руку к лунному свету, сочившемуся между обломками. С грохотом осыпались новые камни; одна рука наконец ощутила воздух снаружи. «Кто-нибудь!» «Здесь!» Теперь послышались низкие голоса. Много голосов. Они казались знакомыми, и я подумал: не отец ли, не погибшие ли рыцари зовут меня?
…Если так… лучше бы я и дальше не мог двигаться. Тогда бы не убил её. …Лучше бы прямо здесь сдохнуть.
Обломки понемногу убирали. «Осторожно!» «Не обрушь!» Люди перекликались, света становилось больше. Крупные глыбы исчезли… и наконец я смог сам разобрать остальное. Отодвигая с грохотом камни, я выполз наружу. Вокруг прокатился взволнованный гул. Я огляделся: здесь собралось множество рыцарей. С сияющими глазами они звали меня: «Командор!» …Почему они здесь?
…Простите, госпожа Прайд… Я ведь наконец вас нашёл!.. Чёрт! Что я скажу Стайлу и Тиаре…
— Артур!!
Я обернулся на звонкий, словно колокольчик, голос и его живую, взволнованную интонацию. Там стояла она. Принцесса Тиара — ошибки быть не могло. Не привыкшая к такому пути, она бежала ко мне по неровным обломкам. Я протянул руки, чтобы не дать ей упасть, и подхватил маленькое тело, бросившееся ко мне. Прижал к себе. Она плакала и повторяла, как счастлива, что я жив. И я ответил ей: ради неё мне захотелось жить. Благодаря ей я и смог выжить. Чистая правда, в которой не было ни малейшего сомнения.
Чуть отстранив её, я посмотрел прямо в мокрое от слёз лицо. Прекрасные золотые глаза блестели влагой, раскрасневшиеся от плача щёки напоминали розы. Меня захлестнула безмерная нежность. Она подняла на меня взгляд. Я погладил её волосы и, прежде чем осознал это, уже приник к её губам, похожим на нежные бутоны.
Её мягкие губы сперва напряжённо дрожали, а потом мало-помалу расслабились, принимая меня. Наши губы соединились; я крепче обнял её, и тонкие руки в ответ обвились вокруг моей головы. Ладонь ласково погладила короткие серебристые волосы — такие же, как у отца. А я снова убедился объятием, что она здесь, со мной.
…
Я сумел её защитить. И вновь обнять своими руками. Уже почти утонул в этой неизмеримой любви, когда меня тихо, словно опасаясь помешать, окликнули:
— Командор Артур…
Я оторвался от её губ, ослабил объятия и посмотрел в сторону голоса. Один из рыцарей нерешительно заглядывал мне в лицо.
— Королева…?!
Я ответил ясно. Я сам, собственноручно сразил её. И теперь она под обломками.
Возможно, от её тела не осталось даже частей — я мог бы умолчать о своём преступлении. Но больше не хотел лгать ни себе, ни другим. Даже если за это они заклеймят меня мятежником и накажут.
Рыцари разом замолчали, переглянулись, словно удостоверяясь, что услышали одно и то же. А затем… возликовали.
«О-о-о-о-о-о-о!!» Все до единого вскидывали руки, сжимали кулаки, радовались сквозь слёзы. Всё кончилось! Мы освобождены! Мы свободны! Больше не придётся причинять боль народу! С этими криками они обнимались. Никто не собирался вменять мне вину. Наоборот — они окружили меня, словно радуясь, что я уцелел. Я выпустил из рук принцессу Тиару, чтобы теперь принять их объятия. Их — тех, кто радовался, что жив я… Артур Бересфорд.
…Я уже… ничего не понимаю… Всё здесь сошло с ума…!
Незаметно для меня принцесса Тиара снова подошла к груде обломков. Я хотел остановить её — там ещё опасно, — но она медленно опустилась на колени прямо перед завалом. Приблизившись со спины, я увидел лежавшую там туфлю королевы. Вокруг громоздились огромные глыбы, одна поверх другой… Нет, тела, пожалуй, не достать. Разобрать завал и собрать хотя бы останки будет нелегко. Но я несомненно разрубил её своими руками. Проверка ни к чему.
Принцесса смотрела на туфлю, словно оплакивая погибшую, затем закрыла лицо и заплакала, дрожа плечами. Я не выдержал и обратился к ней. Она рассказала мне о чувствах и печали, которые до сих пор таила в сердце.
Не в силах возненавидеть даже такого демона, всё ещё печётся о ней… Всё-таки она слишком добра.
…Что это… что это за мир такой…
Я вновь обнял сзади дрожащую принцессу, которая будто становилась всё меньше. Отныне буду рядом. Всегда буду её защищать. …Произнёс это вслух, поклялся ей.
Всё ещё роняя слёзы, Тиара слегка кивнула. Под непрерывные радостные крики мы осторожно накрыли ладони друг друга. У неё даже подбородок дрожал; руки тоже ещё тряслись.
…Она умерла, почему же… почему все… так счастливо улыбаются?!
Отец… Наконец всё кончилось. Теперь у меня больше нет причин оставаться рыцарем. Я победил истинного призрака прошлого и в самом конце всё-таки стал настоящим рыцарем — таким, каким ты хотел меня видеть. А отныне… если мне будет позволено, я хочу стать только её рыцарем. Жить рядом с женщиной, которую наконец нашёл и которую должен защищать.
…Ах, чёрт… Этот мир — прямо…
Отец. Кларк. Безымянный рыцарь, пришедший в орден прежде меня. Новобранец. И господин Харрисон, который наверняка где-то живёт… Спасибо вам. Благодаря вам я сумел дойти до этого места.
Мне было суждено угаснуть крестьянином, но я преодолел тяжёлые годы, пусть ненадолго, но занял пост командора, о котором мечтал, и обрёл любимую. И долгий кошмар этой страны тоже только что закончился.
Рыцари всё ещё хранили честь, всё ещё не отреклись от народа. Эта страна непременно возродится. Теперь, когда я свободен от всего и полон надежд на будущее… я счастлив всем сердцем.
…Сущий ад.
Продолжение следует…
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод и редактура: Tерпсихора
Вычитка и сведение: Исекайный Сомелье
Работа с изображениями: Animia
— …Артур, захочешь лечь — не стесняйся, просто скажи. Если что-нибудь случится, я сразу же тебя разбужу.
Март заботливо обратился ко мне. Я тихо поблагодарил его, но ложиться мне всё равно совершенно не хотелось. Благодаря лечению его Особой способностью я уже мог нормально говорить, если только не повышал голос. Мне осторожно помогли сесть, и с тех самых пор я просто не мог оторваться от окна: мне не давала покоя лишь одна жгучая мысль — что сейчас происходит там, снаружи? На улице уже стремительно смеркалось.
Вчера мы до глубокой ночи тяжело разговаривали с принцем Стайлом и премьер-министром Гилбертом. Потом я всё думал и думал о госпоже Прайд, о сегодняшнем решающем дне и никак не мог уснуть от тревоги. А едва я наконец провалился в сон… меня жутко, до холодного пота замучило в кошмаре.
Сам проснуться я не успел — меня бережно разбудил дежурный рыцарь седьмого отряда. Я с трудом открыл глаза: дышать было ужасно тяжело, грудь невыносимо болела, будто её сдавливали стальными тисками… а перед глазами всё мутно расплылось от непрошеных слёз. Не знаю, от ран ли это, страшный ли кошмар мне приснился. Мне просто было невыносимо, до отчаяния плохо.
Я переполошил и рыцарей, и врачей: они испугались, не ухудшилось ли моё состояние, не поднялась ли температура? Меня заново, суетливо осмотрели с головы до ног… А поскольку обе мои руки сейчас совершенно не работают, им пришлось ещё и слёзы мне вытирать. Как маленькому, беспомощному ребёнку. До чёртиков стыдно.
— А вообще… что это всё-таки было за землетрясение?..
Чтобы хоть как-то сменить эту неловкую тему, я опять спросил о том, что мы уже несколько раз обсуждали. Март, словно смирившись с моим упрямством, ответил всё то же самое:
— Кто знает. Но я уверен, все наши целы.
Я сперва подумал было, что нас массированно бомбят, как тогда в Ханазуо. Только ни черного дыма не было, ни мощной ударной волны. Землетрясение… При этом слове мне в голову сразу приходит только один человек. Но его-то здесь быть просто не может. Пока в наш лазарет никого из раненых рыцарей не принесли. Значит, как и уверяет Март, все целы.
Если только не погибли.
Мне не верится, что элитные рыцари нашего ордена вообще могут кому-то проиграть. Но ведь и раньше совершенно обычным делом были погибшие на поле боя или при исполнении долга — и опытные рыцари, и совсем юные новобранцы. В последнее время убитых и тяжело раненых у нас стало намного меньше… но всё же.
Принц Стайл отдал ордену абсолютный приказ: выжить всем до единого. Против такого огромного, агрессивного государства, как Империя Раджа, это, наверное, совершенно безумное, невыполнимое требование. Но я всем сердцем тоже хочу именно этого. …Только бы ей не пришлось потом страдать ещё сильнее.
Стоило мне только об этом подумать, как свинцовой тяжестью налилась не только моя грудь, но и изувеченные руки, которых я вообще не должен был сейчас чувствовать. Пусть все они выживут. Пусть никто не пострадает. Одной частью себя я отчаянно молюсь, чтобы именно так и случилось. А другой частью невольно, эгоистично думаю: если бы не этот строгий приказ…
Если бы не он… Может, твердо сказав, что я готов умереть, я всё же добился бы от них разрешения отправиться на поле боя вместе со всеми.
…Я знаю. Я уже сколько раз, сколько раз жестко твердил самому себе: сейчас от меня в бою одна лишь обуза. Потому я и доверил абсолютно всё, что у меня есть, им. Стайлу, премьер-министру Гилберту, своему отцу, Харрисону… всему рыцарскому ордену.
Чтобы ещё сильнее не загонять в угол Стайла и госпожу Прайд, я обязан жить. Чтобы, когда она наконец вернётся и придет ко мне, встретить её своей светлой улыбкой. Чтобы суметь с гордо поднятой головой, искренне сказать ей: её благополучное возвращение для меня гораздо важнее моих рук, важнее всего на свете. Одного этого мне вполне достаточно, чтобы все мои жертвы были не зря…
— …Эй, сопляк.
…Вдруг за окном второго этажа, в которое я смотрел, беззвучно появилась чья-то темная фигура. Хищный оскал, обнажающий похожие на клыки зубы, надвинутый капюшон, скрывающий лицо… Март мгновенно, рефлекторно выхватил свой меч. Я хотел предостерегающе крикнуть: «Март!» — но слишком сильно напряг раненое горло и, не договорив, болезненно закашлялся. Мой охранник уже изготовился атаковать, явно приняв пришедшего за вражеского солдата Раджи. Пока он не ударил его, я кое-как хрипло понизил голос:
— Стой. Это не враг.
И сам в шоке уставился на ночного гостя.
— Ты!.. Ты какого чёрта вообще здесь забыл?.. Вал!..
Услышав это знакомое имя, Март наконец немного расслабился и опустил клинок. Похоже, о доставщике Вале и его детях он тоже был осведомлен. Вал, тяжело свесившись верхней половиной тела внутрь окна, в ответ на мой возмущенный вопрос стянул свой капюшон. Его тёмно-каштановые волосы растрепались на ветру. Он смотрел на меня крайне недовольно, даже его глаза слегка налились кровью от напряжения. Он глубоко вдохнул и разом, шумно выдохнул: фу-у… Дышал тяжело, как загнанный зверь. Первыми в открытое окно юркнули Сефек и Кемет.
— А Валу тоже можно войти сюда? — робко спросил Кемет.
Пока он торчит там, в проеме, мне совершенно ничего не видно на улице. И вообще, его ещё примут снаружи за лазутчика Раджи и подстрелят. Я на всякий случай утвердительно кивнул. …Кстати, как этот тип вообще сюда, на второй этаж, забрался?
Тяжело войдя, Вал размашисто зашагал прямо ко мне. Он угрожающе покачивался из стороны в сторону и не отрывал от меня своего колючего, тяжелого взгляда, будто намертво пригвоздил меня им к кровати. Я подумал: неужели он пришёл расспросить меня о госпоже Прайд или о том, что сейчас происходит в городе? Но тут…
— Заключи со мной сделку.
— А?.. — глупо вырвалось у меня от неожиданности.
Я хотел возмущенно спросить: «Ты чего вообще несёшь?» — да от полного непонимания ситуации даже нужных слов не нашёл. Март тоже сурово нахмурился и предупреждающе положил руку на эфес меча, чтобы этот бандит не вздумал причинить мне вред.
— Об этой сделке — никому ни единого слова. Ни вот этому рыцарю, ни тебе. …И тому рыжему из личной охраны тоже вели держать свой язык за зубами.
Он жестко продолжал так, словно моё собственное мнение его с самого начала совершенно не интересовало. Я опешил от такой наглой бесцеремонности и сообразил только то, что под «рыжим» он, наверное, имеет в виду капитана Каллума. …Но при чем здесь вообще капитан Каллум?
— Если ты согласишься на мою сделку, я прямо сейчас же сделаю так, что ты снова сможешь отправиться на поле боя…
— Согласен!
Чёрт. Моё отчаянное согласие выскочило изо рта раньше любых разумных вопросов. Уже подавшись всем телом вперёд, я это кристально ясно понял, но брать свои слова обратно я категорически не захотел и просто упрямо сомкнул рот. Вал тоже явно совершенно не ожидал от меня такого быстрого, нераздумывающего ответа — его глаза удивленно распахнулись. Тогда внимательно слушавший нас Март решительно вытянул свою руку прямо между мной и Валом.
— Мне многое хочется сказать тебе, но… — Март смело шагнул вперёд, будто надежно заслоняя меня собой. — Для начала уясни вот что. Я не знаю, насколько ты вообще в курсе… Артур сейчас в крайне тяжёлом состоянии. Если ты вздумаешь как-то неосторожно его перемещать или навредишь ему, я тебя немедленно остановлю. При необходимости — остановлю силой.
Да уж, моего Марта просто так не проведёшь. Даже если я сейчас упрямо заявлю, что иду сражаться, он наверняка мне этого не разрешит. В худшем случае они с Валом прямо здесь, в лазарете, начнут друг друга убивать.
Вал недовольно, презрительно скривился. Он был заметно выше Марта, а потому, высокомерно вздёрнув подбородок, он посмотрел на нас обоих сверху вниз.
— У него есть какая-нибудь Особая способность?
Прежде чем я успел открыть рот, Март твердо бросил сам:
— Исцеление. Мне лично поручены медицинский уход за раненым Артуром и его полная охрана.
В ту же секунду один уголок рта Вала едва заметно, предвкушающе дёрнулся вверх. …Неужели этот наглец думает, что легко справится с ним, раз его способность не боевая? Если так — пусть даже не мечтает об этом. Элитных рыцарей вздумал недооценивать? Я сам тебе врежу. Я свирепо уставился на Вала. Я разозлился на него настолько, что уже всерьез подумывал вообще отказаться от его сомнительной сделки.
Но верный Март сохранял ледяное спокойствие.
— И ещё одно. Каковы твои условия? Раз ты говоришь о сделке, то наверняка хочешь получить от него чего-то взамен.
Он чуть укоризненно обернулся ко мне и отругал заодно: нечего так слепо соглашаться, пока не услышишь всех условий. Я виновато, поспешно склонил голову. Когда мои разгоряченные мысли немного остыли, мне пришлось признать: Март абсолютно прав. Вряд ли его единственное условие — это просто молчать. Из-за абсолютного контракта с госпожой Прайд Вал, наверное, и не может заключить сделку, которая прямо обернётся нам во вред, но всего минуту назад я даже об этом не задумался.
Услышав резонный вопрос Марта, Вал на этот раз тяжело замолчал. Он отвел от него свои глаза, словно не знал, куда смотреть, а в конце концов снова остановил свой пронзительный взгляд на мне. Он с силой поскрёб свою шею, в нерешительности покачал головой из стороны в сторону. И спустя несколько долгих секунд напряженного молчания он наконец с трудом разомкнул губы. Совсем не так, как прежде, когда каждое его слово звучало как прямая угроза. Теперь его голос был удивительно спокойным… низким, без привычных грубых колючек, почти как шепчущее заклинание.
— …Спаси госпожу.
После этих искренних слов я окончательно и бесповоротно решил принять его сделку.
Продолжение следует…
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод и редактура: Tерпсихора
Вычитка и сведение: Исекайный Сомелье
Работа с изображениями: Animia