[[image:/storage/reader-images/1a8dafbd777127cc1e2527752bfd2bbd55caf485.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/5e57485b5c1bb8bafd401362f236cd6e34c363c7.jpg]]

Услышав шёпот Ханадзоно, я почувствовал, будто лицо у меня внезапно стало горячим. Растерявшись, я сделал вид, что ничего не услышал

[[image:/storage/reader-images/b6d953c6855fd25687301ac68bb37a4a1981b0b6.jpg]]

«Больше никогда не приближайся к Мими!» / «Он и правда купился. Да кто бы стал звать такого инкя?» / «Я просто держусь с ним по старой дружбе! Он, ну… вроде удобного парня!»

[[image:/storage/reader-images/59d55693bc3241d1dfbc953b7cad5a2005d9d907.jpg]]

«Все воспоминания исчезли. Исчезла и единственная ниточка — то, что я её любил. Но даже так мне просто нужно снова её полюбить»

[[image:/storage/reader-images/52e82604577f3302ecae9147507d8763bca5ec7d.jpg]]

В первый раз, когда я съел онигири, приготовленный моей подругой детства… меня так тронула его вкуснота, что в груди будто что-то поднялось. [Ханадзоно: А ты сейчас улыбаешься. Я впервые вижу у тебя такое лицо.] Моя подруга детства, сидевшая рядом, смеялась над моей реакцией.

◆ ◆ ◆

Прозвенел звонок с последнего урока. Сегодня я, как обычно, закончил учебный день, ни с кем не поговорив. В классе я всегда один. Вокруг шумят одноклассники, а я погружаюсь в мысли. Я, Тодо Цуёси, учился в особой начальной школе. …По разным причинам потом я пошёл в обычную местную среднюю школу. Большинство учеников там пришли из местной начальной школы. Поэтому друзей у меня так и не появилось. Вернее, меня никогда не учили, как заводить друзей. Так я и дожил до второго года старшей школы без единого друга.

— Странный тип без здравого смысла, у которого с головой что-то не так.

Так меня оценивают одноклассники. И всё же ко мне подходят несколько необычных девушек: подруга детства из детского сада, староста нашего класса, энергичная младшеклассница и девушка с моей подработки. Даже общаясь с ними, я знаю: они просто мной пользуются. У них нет причины относиться ко мне по-доброму. Но меня это не особенно волнует. Отношения с ними — одна из немногих вещей, позволяющих мне почувствовать, что я живу нормальной школьной жизнью. Благодаря им я узнал о школьной иерархии, тонкостях отношений и юности.

Каждый день я иду домой вместе с подругой детства, с которой играл до детского сада, — Ханадзоно Ханой. Когда мы идём домой, мы обязательно где-нибудь останавливаемся перекусить. Я, считывая ситуацию, всегда плачу. Иногда сопровождаю её по магазинам и ношу сумки. Иногда хожу с ней на страшные фильмы, которые она не может смотреть одна. Ночами, когда ей не спится, я долго говорю с ней по телефону. Помогал ей готовиться к контрольным, вместе делал домашние задания. Хотя романтика меня не интересовала, благодаря ей я немного понял отношения между мужчинами и женщинами. Если я не ошибаюсь, она интересуется мной. И меня тоже к ней тянет, кажется. По крайней мере, я так видел наши отношения.

— Хм, уже пора.

Я почувствовал, что классный час в соседнем классе заканчивается, оборвал мысли и поднялся со стула. Сегодня я снова договорился идти домой вместе с Ханадзоно, моей подругой детства. Коридоры переполнены шумными учениками. Мне не неприятно быть одному среди этой суеты. Это позволяет почувствовать, что я живу нормальной школьной жизнью.

Когда я уже собирался войти в соседний класс, до меня донеслись голоса. Ханадзоно разговаривала со своими подругами.

— А, Хана-тян разве не встречается с Тодо-куном?

— И вообще, Хана-тян для него слишком милая, нет?

— Да он же такой невзрачный. Думаешь, ей нравятся другие парни?

Я отчётливо услышал, как к ним присоединился голос Ханадзоно.

— Э-э, а, ну, да! Мне нравится Мидосудзи-сэмпай из баскетбольного клуба! А такой парень просто удобный друг детства, с которым я общаюсь по старой дружбе! Он просто удобный мальчик, которым можно пользоваться!

— Я так и знала…

— Мидосудзи-сэмпай такой классный!

Я постучал в дверь класса. Тук-тук. Затем вошёл.

— Извините. Ханадзоно, может, сегодня не пойдём домой вместе?

Я услышал удивлённый крик Ханадзоно:

— Э-э-э!?

Девушки замолчали.

— А… э, нет! Я сейчас иду. Эм, насчёт того, что я только что сказала…

— Пф, твой удобный мальчик пришёл.

— Дура, он же слышит.

— Да не может он нас слышать.

— У меня хороший слух, так что я всё слышал. Но, наверное, мне лучше сделать вид, что не слышал, как нормальному школьнику?

— Эй, тише… Боже, увидимся завтра!

Ханадзоно помахала подругам на прощание.

Мы с Ханадзоно почти каждый день идём домой вместе. Она моя подруга детства из детского сада, с которой я снова встретился, когда поступил в среднюю школу. Благодаря Ханадзоно я смог узнать школьную жизнь, хотя был молчалив и не понимал обычных вещей.

— Слушай, эм… ты слышал, что я сказала раньше?

— Раньше? Не знаю.

Ханадзоно заглянула мне в лицо, задавая вопрос. Пожалуй, лучше сделать вид, что я не слышал ничего неудобного. Именно так поступил бы удобный парень. И ещё мне нужно скрыть, что у меня были к ней какие-то чувства. Забыть об этом. Ей нравится тот Мидосудзи-сэмпай. …Человеческие отношения и правда сложные. Я совсем их не понимаю. А я был уверен, что нравлюсь Ханадзоно.

— А, всегда одно и то же. Просто [Сбросить] неприятное и выучить заново.

Мы идём молча. Воздух почему-то тяжелее обычного. Ханадзоно рядом со мной нервно ёрзает. Кажется, она хочет что-то сказать, но не решается. Ханадзоно достаёт что-то из сумки.

— Эм, слушай, это…

Это было любовное письмо в милой упаковке. Понятно, так называемое любовное письмо. Действительно, я удобный парень. Интуиция у меня хорошая. Всего на прошлой неделе одна девушка из класса попросила передать любовное письмо Самэдзиме-куну.

[[image:/storage/reader-images/49be821a442239a50bf8e9be4aff8047baf27816.jpg]]

Наверняка то же самое. Она хочет, чтобы я передал его старшекласснику, который ей нравится, — Мидосудзи-сэмпаю. На одно мгновение я чувствую боль в груди. Я не понимаю, что это за боль, потому что стирал такую боль уже много раз. Снова и снова, раз за разом, я делал [Сброс] и стирал боль из сердца. Стереть чувства внутри меня, из-за которых в груди становится больно. Это и есть [Сброс].

В детстве у меня болела голова, потому что я плохо умел делать [Сброс], но теперь всё в порядке. Побочный эффект — прошлые воспоминания стали крайне расплывчатыми… Но кое-что всё ещё остаётся записанным в голове как память. Я пристально смотрю на лицо Ханадзоно, в последний раз выжигая его в памяти. Наверное, это была моя первая любовь. Даже не понимая, что такое чувство любви, я открыл сердце, проводя время с жизнерадостной Ханадзоно.

— Ч-что это за лицо…

Ханадзоно смущённо отвела взгляд. Я чувствую симпатию, но она направлена не на меня. Она направлена на кого-то другого. Грудь сжалась. Внутри поднялось неприятное чувство, до крайности болезненное. Это невыносимо. Я всё-таки не могу жить нормальной жизнью. Ненавижу это ужасное чувство. Поэтому я…

Сбросил все чувства, которые испытывал к ней.

— Ч-что с тобой, Цуёси!? Ты весь побледнел!

Я стою неподвижно, глядя в небо. Сердцебиение возвращается в норму. Температура тела падает. В сердце пусто. Я больше ничего не чувствую. Воспоминания, которые мы разделили с Ханадзоно, остаются воспоминаниями. В один миг я стёр всю [симпатию], которую медленно растил к Ханадзоно за долгие годы. Это не метафора и не шутка. Это реально. Внутри меня не осталось никаких остаточных чувств к Ханадзоно. Для меня нынешнего Ханадзоно — словно чужой человек.

— А, понятно. Мне передать это ему? Меня часто просят что-то передать, так что проблем нет.

Ханадзоно остановилась. Она растерянно смотрит на моё лицо. Наверное, тон моего голоса отличается от обычного.

— А? О чём ты? И лицо у тебя такое страшное…

— Всё в порядке. Я неумел в человеческих отношениях, но сделаю всё, что в моих силах.

Ханадзоно выглядит озадаченной, но при этом смущённой.

— Хе-хе… ты примешь его?

— Да, порученные задачи я выполняю должным образом.

— Хм? Ну, ладно~! Давай и дальше хорошо ладить!

— Да, прошу прощения, но я сейчас же пойду передам это Мидосудзи-сэмпаю. Извините.

Я побежал прочь. Сзади донёсся крик Ханадзоно:

— Что-о-о!? Эй, ты! Подожди минутку!

Наверное, она стесняется. Но теперь это меня не касается.

Потому что я полностью сбросил все чувства симпатии к Ханадзоно…

◆ ◆ ◆

После того дня я перестал ходить домой вместе с Ханадзоно. Когда я увидел лицо Мидосудзи-сэмпая, передавая ему любовное письмо Ханадзоно, я решил, что всё наверняка получится. Он был довольно красивым парнем.

…Человеческие отношения и правда сложные. В начальной школе мне достаточно было заниматься учёбой и спортом.

Однажды Ханадзоно ворвалась в мой класс с невероятным напором. Увидев меня, она резко впилась взглядом. Дрожащим голосом Ханадзоно сказала:

— Т-т-ты! Почему ты отдал любовное письмо, которое я дала тебе, Мидосудзи-сэмпаю! Оно было для тебя! Ты дурак!? М-мне стоило огромной смелости его написать! И п-почему ты больше не ходишь со мной домой… и даже не пишешь…

…О чём она говорит? Я не понимаю ситуацию.

— В классе я слышал, как ты говорила подругам, что [тебе нравится Мидосудзи-сэмпай]. И слышал, что я просто твой удобный друг детства. Поэтому решил, что ты попросила меня передать его Мидосудзи-сэмпаю.

— А!? Я тебе ничего такого не говорила!! ……Невероятно. Всхлип, всхлип… я ведь думала, что мы наконец сможем быть вместе…

— Меня считают удобным парнем. — Ханадзоно больше подойдёт кто-то другой.

— У меня тоже были к ней чувства, но я их [сбросил]. Теперь она для меня просто одноклассница.

На нас смотрели любопытные одноклассники. Если так продолжится, о Ханадзоно могут пойти странные слухи. Я твёрдо склонил голову и искренне извинился.

— Понятно. Мне очень жаль. Я больше не буду к тебе приближаться. Прими мои искренние извинения…

— Чт… это ведь было просто недоразумение… давай снова ходить домой вместе… хорошо?

— То же самое время уже не вернётся. Я не могу доставлять тебе ещё больше неприятностей из-за отсутствия у меня здравого смысла.

— Понял. Если захочешь, обратись ко мне.

— А… неужели? Только не говори, что ты снова сделал этот свой Сброс…

Лицо Ханадзоно побледнело. Теперь между нами непреодолимая дистанция. Ах, человеческие отношения и правда такие трудные.

В средней школе я был ещё более социально неумелым, чем сейчас. Благодаря тому, что Ханадзоно была рядом, я как-то смог пережить школьную жизнь. Головой я это понимаю. Воспоминания остались.

[Идиот! Это не еда!] [Почему ты так делаешь… Я тоже хочу играть с другими детьми…] [А? Ты ни разу не ездил на поезде? Шутишь, да?] [Хаа, ты уже не маленький, хватит играть в песочнице.] [Давай, я извинюсь вместе с тобой…] [Не унывай! Ты же мой друг детства. Пойдём по дороге домой поедим мороженого.] [Видишь, ты можешь нормально улыбаться. А я зря волновалась. …А, н-не то чтобы я волновалась!] Вспоминая это, я не чувствую никаких эмоций. Потому что все эмоции я сбросил.

Сегодня в классе, как обычно, спокойно. Я не ненавижу такое умиротворение. По крайней мере, мне не нужно сдавать тесты со странными аппаратами, прикреплёнными к голове, или заниматься физическими упражнениями до ощущения, будто вот-вот умру. Я люблю такую тёплую, ни к чему не обязывающую жизнь. На перемене класс переполнен болтовнёй одноклассников. Конечно, я не часть этого.

— Эй, Ямада, как у тебя тест?

— Жесть, худший результат, я вообще завалил!

— Мне конец! А значит, я выиграл! Сегодня угощаешь меня караоке.

— А? Да ни за что, это ты угощай.

Удивительно, как они могут так оживляться из-за тестов. …Я тоже хочу нормально разговаривать с одноклассниками. Но мой необщительный я не может сделать первый шаг. Даже когда я собираюсь с духом и говорю с ними, в итоге обязательно выдаю что-нибудь странное… В средней школе я проваливался снова и снова. Поступление в старшую школу ничего не изменило: когда я пытаюсь заговорить с одноклассниками, всё равно возникает неловкая атмосфера. Я не понимаю, что делаю не так. Одноклассники весело болтают, сравнивая контрольные. Это кажется таким ослепительным. Тесты в этой школе не настолько сложные. Я намеренно заполняю примерно половину наугад, а остальное оставляю пустым, чтобы не выделяться высоким баллом. Поэтому оценки у меня средние. Обычный безвредный ученик, в котором нет ничего примечательного. Так меня видят одноклассники.

— Йо! Учитель, как тест? Небось опять, как обычно, всерьёз не старался?

Ко мне заговорила староста класса, Митиба Рокка. Она единственная одноклассница, которая разговаривает со мной, лишённым друзей. Обычно мы говорим только в библиотеке, так что в классе она подходит ко мне редко. В любом случае от одного её обращения у меня будто приподнимается сердце. Должно быть, это чувство радости. Общение с Митибой стало для меня важной причиной ощущать, что я живу нормальной школьной жизнью. Митиба непринуждённо кладёт руку мне на плечо. Дружелюбную и жизнерадостную Митибу любит весь класс. И большинство мальчиков в классе соблазняет её дружелюбие. Я не очень понимаю, красивая она или нет, но она сама называет себя самой милой девочкой в классе. Наверное, так и есть. Я часто слышу, как мальчики из класса говорят: [Эта девчонка точно в меня влюблена].

— Извини, я отношусь к тестам серьёзно. …Просто мне не хватает усилий.

— Пф, ага, конечно. Ты точно гений. Слушай, ну типа, пойдём сегодня всем классом в караоке! Ты же всегда один, иногда сходить будет полезно, правда?

Как и другие одноклассники, я часто теряюсь из-за того, насколько близко держится Митиба.

[[image:/storage/reader-images/cb263b37e3fe0564548f10f2ff14405420a2d245.jpg]]

Раньше, когда Митиба в обеденный перерыв одна занималась в библиотеке, я не выдержал и в итоге дал ей совет по учёбе. С тех пор учить Митибу стало для меня ежедневной привычкой. По словам Митибы: [Тодо так понятно объясняет!] — именно так она сказала.

На деле оценки Митибы поднялись до одного из лучших уровней в классе. Занятия продолжаются до сих пор. …Поскольку в библиотеку во время обеда почти никто не ходит, никто об этом не знает. Рядом с Митибой было светло и весело. Я знал, что меня считают удобным парнем, который её учит, или так говорили у меня за спиной. Но даже так Митиба поддерживала разговор со мной, неловким. Уже одно это вызывало во мне симпатию к ней как к однокласснице.

— Караоке, да… Я справлюсь.

— Ха-ха, «справлюсь»? Ты не старик, знаешь ли. А, кстати, ты расстался с Ханадзоно?

— С чего бы? Мы изначально не встречались. Скорее, мы с ней просто друзья детства. Не больше и не меньше.

После озадаченной паузы Митиба улыбнулась.

— Хм, тогда как насчёт такого. Слушай, про караоке… может, пойдём вдвоём?

— Нет, я откажусь.

Митиба — важная одноклассница. Будет неприятно, если она что-то неправильно поймёт. Хотя у меня есть к ней тёплые чувства, они только как к однокласснице, не романтические.

— Эй, «откажусь»? Такой быстрый ответ бесит… Слушай, если не хочешь оставаться со мной наедине, приходи сегодня после уроков со всеми. Если не придёшь, я больше не буду с тобой разговаривать, ладно?

Хм, когда просят так, это ставит в затруднительное положение.

— Понимаю. Я никогда не был в караоке, так что нервничаю.

— Ахаха, всё будет нормально! Ты точно лучше поладишь с одноклассниками! Тогда после школы, окей? Я потом напишу!

В итоге Митиба насильно пригласила меня в караоке. Пойти в караоке с одноклассниками после тестов. Я почувствовал, как сердце будто подпрыгнуло. Я немного этого ждал.

◆ ◆ ◆

Сегодня была суббота. Сначала мы расходились по домам, а потом должны были встретиться перед караоке-боксом в торговом районе. Я решил одеться лучше обычного и направился к месту встречи. Привёл в порядок растрёпанные волосы и переоделся в выходную одежду. Кстати, эту одежду выбрала Ханадзоно. [У тебя вообще нет чувства стиля!? Даже если это не свидание… нет, не свидание, но когда идёшь куда-то с девушкой, разве нельзя прийти не в школьном спортивном костюме!] Так она меня отругала. В тот день она в итоге выбрала мне одежду. …Почему я вспоминаю тот день? Я ведь должен был стереть чувства. [Хм, с твоим телосложением эта одежда тебе идёт. Н-не то чтобы я думала, что ты выглядишь круто!] Что я тогда чувствовал? Ничего не всплывает. Словно смотрю воспоминания чужого человека. Сердце больше не болит. — Значит, всё в порядке. Я переключил мысли на караоке и вышел.

Когда я пришёл к месту встречи, похоже, я оказался рано: там ещё никого не было. Я решил подождать, наблюдая за окружением. Поскольку это было караоке в центре города, прохожие были одеты в самые разные стили. Почему-то многие бросали на меня взгляды. Мне не очень нравится, когда незнакомые люди на меня смотрят. Но я тоже смотрю на них, так что это взаимно. Время встречи давно прошло. Понаблюдав за людьми какое-то время, я играл с кошкой, которая подошла к моим ногам. Я погладил её по голове. С животными легко взаимодействовать. Нет риска испортить коммуникацию.

— Ты тоже одна, да?

— Мяу~

— Хм, к сожалению, еды у меня нет. Извини.

Неподалёку мяукнула другая кошка. Кошка, которую я гладил, отреагировала на мяуканье и пошла к другой. Я снова остался один.

— …Хорошо, когда есть друзья.

Сколько бы я ни ждал, Митиба и остальные так и не пришли. Прошло, наверное, около двух часов? Ждать одному очень одиноко. Я ошибся временем? Местом? Меня охватывает тревога. — Не может быть, чтобы я ошибся. Когда мне сказали время и место, я сразу сделал заметку.

— …Может, стоит идти домой?

Наверное, я всё-таки как-то ошибся. Завтра извинюсь перед Митибой. Когда я повернулся, собираясь уходить, мой смартфон громко зазвонил. Звонила Митиба.

— Алло…

— А-а! Тодо! Ты пришёл не туда!! Боже, ну ничего не поделаешь. Быстро иди сюда! Все ждут!

Звонок оборвался. Она назвала место, отличавшееся от моих заметок. …Это розыгрыш? Или я ошибся? …В любом случае мне нужно пойти ради гладкого общения с Митибой в классе. Так или иначе, я направился туда, куда указала Митиба.

Придя в караоке, я вошёл в названную ею комнату. Внутри были двое старшеклассников — парень и девушка, которых я не знал; выглядели они неприветливо, почти как хулиганы. Ни Митибы, ни моих одноклассников нигде нет. Номер комнаты точно правильный. Растерянность, должно быть, отразилась у меня на лице.

— Чё уставился!? Вали, не та комната!

— О, погоди, Тодо? Ты что здесь делаешь? Эй, принеси с дринк-бара сок!

— А, ты знаешь Хару?

— Знаю? Мы вместе работаем. Ладно, какая разница. Цуёси, сок, сок принеси!

— Ч, тогда сама иди.

…У меня есть что сказать, но ради гладкого взаимодействия я решил пока просто принести сок и не спорить. Спорить было бы только хлопотно. Я побродил по незнакомому караоке и дошёл до бара с напитками.

Девушка с ярким макияжем там — моя коллега по подработке, Танака Хару. Танака — моя старшая на работе. Мы ходим в одну школу, но в школе никогда не разговаривали. Несмотря на внешность гяру, она очень добрая и всегда прикрывает меня, когда я ошибаюсь на работе. Иногда, когда наши смены заканчиваются одновременно, мы идём домой вместе. Она выслушала меня, когда у меня были проблемы с Ханадзоно. Она единственная, кто по-настоящему слушает то, что я говорю.

…Я застыл перед баром с напитками. Я не знаю, как пользоваться этой машиной. Можно просто нажимать кнопки как хочется? Сотрудник, который обслуживал зал, увидел меня, но проигнорировал и исчез в подсобке… Хм… Мне нужно выполнить порученную задачу и встретиться с Митибой.

— А, похоже, ты всё-таки не знал, как этим пользоваться! Ахаха, прости.

— Танака?

Танака стояла рядом. От неё тянулся мягкий сладковатый запах. Не неприятный. Очень успокаивающий. С таким же жизнерадостным выражением, как на работе, Танака начала объяснять:

— Берёшь стакан, выбираешь напиток, какой нравится, и просто жмёшь кнопку!

— Понятно, значит, можно использовать как хочется. Удобная машина.

— Стой, ты ни разу такой не пользовался? Они же и в семейных ресторанах есть.

— Вот как? Я ни разу не был в семейном ресторане.

— А-а!? Ни разу!? Эй, в следующий раз пойдём вместе!

— Эм, это…

— Если не хочешь, то ладно. Вот, нажми сюда!

— А, хорошо.

Я поставил стакан и нажал кнопку. Понятно, настолько просто, что справится даже ребёнок. Стакан наполнился газированным напитком. Почему-то мне показалось, будто неприятные чувства, плавающие внутри меня, лопнули, как пузырьки.

— Ладно, возвращаемся!

— Эм, я…

Пока что я пошёл за Танакой, держа сок.

Когда мы вернулись в комнату и я поставил два стакана на стол, Танака, сидевшая на диване, хлопнула по месту рядом с собой. Её знакомый парень тоже посмотрел на меня.

— Давай, Тодо, пой с нами!

— Хм? Редко Хару к кому-то проникается. Мне всё равно, если ей нормально.

Н-но Танака ведь пришла сюда на свидание. Я буду третьим лишним. Плюс у меня планы с Митибой.

— Извините, меня пригласила Митиба, так что я не могу петь с вами.

— А, правда? Жаль, но ничего не поделаешь.

Интересно, пригласит ли она меня снова?

Я хочу сказать Танаке, что хотел бы пойти с ней в следующий раз, но не могу подобрать слова.

— Спасибо, Тодо! Увидимся на работе!

— Ч, спасибо. Мы и без тебя повеселимся.

[[image:/storage/reader-images/90081984d28e718817b676fc9273b45d258caff4.jpg]]

Неприятный парень достаёт из кармана конфету и протягивает мне. …Что это? Я чувствую в нём что-то странное. Выглядит обычно, но движения у него эффективные, без лишнего.

— А, спасибо. Я люблю конфеты, мне приятно. Тогда прошу меня извинить. Т-Танака, увидимся… в следующий раз.

Танака энергично машет мне, провожая. Почему-то меня переполняет смущение.

Я переключился и начал искать Митибу и остальных. Митибы нет ни в одной комнате, которую я проверил. …А я уже думал, что смогу пообщаться с одноклассниками. Я плохо разговариваю и неумел в общении. Даже когда меня приглашают в караоке, я колеблюсь, думая: «Можно ли такому, как я, идти?» — и часто отказываюсь. Я думал, что через Митибу смогу заговорить с одноклассниками, но они, наверное, уже ушли домой.

— Я хотел попробовать караоке…

Я решил выйти из караоке. Когда я подавленно вышел наружу, перед заведением увидел одноклассников и Митибу. Они указывали на меня пальцами и смеялись. Это был не добрый смех. Это был неприятный смех, который я испытывал много раз, — насмешка над кем-то.

— Почему?

— Он реально купился. Да кто бы позвал мрачного одиночку.

— Ну типа, кто пойдёт петь с человеком, с которым почти не разговаривает?

— Не верится, что он правда ждал два часа. Ты в порядке?

— …Он всегда был таким? В обычной одежде впечатление как-то другое…

— Всё нормально, он точно запал на меня… Хе-хе.

— Рокка-сан такая популярная!

Они шепчутся и думают, что я не слышу. Но у меня хороший слух. И я освоил чтение по губам. Я отчётливо их слышу. — Я… просто хотел пойти в караоке с обычными одноклассниками. Поэтому я был правда счастлив, когда Митиба меня пригласила. Но в итоге меня просто выставили дураком? Тёплые чувства, которые я испытывал к Митибе как к однокласснице… После приятного разговора с Танакой моё сердце стремительно увядает. От них я чувствую злобу. Безобидную злобу. Они, наверное, думают, что это всего лишь шутка. В школе меня таким вещам не учили. Библиотека с Митибой. Весёлые занятия, которые у нас были. Митиба с улыбкой рассказывала, что у неё выросли оценки. Она всегда была яркой и беспокоилась обо мне, когда я оставался один. Важная одноклассница. Но для неё я просто удобный мальчик, который её учит. Грудь болит. Я думал, что завёл первого друга кроме подруги детства. Когда мы обменялись контактами в приложении, я был счастлив. Бессмысленная болтовня давала мне ощущение нормальной повседневности. Если это так больно, лучше всё забыть.

— Сброс.

Если сбросить это так, будто ничего не было, сердце не будет болеть. Я смотрю в небо и сосредотачиваюсь. Переключаю мысли. Буквально переключаю эмоции. Злоба неважных людей может стекать с меня, не оставляя следа. Но злоба от важных людей причиняет печаль. Я быстро вспоминаю все воспоминания о Митибе, игнорируя боль в груди. Сжимаю в одно целое все эмоции, которые испытывал, общаясь с Митибой. И полностью разбиваю эту сжатую сущность.

— Я сбросил все отношения с Митибой.

Боль глубоко в груди мгновенно исчезает, и я возвращаюсь к ровному душевному состоянию. Сбросить всю симпатию до нуля. Это не метафора. Я могу полностью стирать симпатию, воспоминания и эмоции. Я уже не стираю воспоминания по ошибке, как в детстве, когда плохо справлялся со Сбросом.

Что ж, по дороге домой зайду в супермаркет и куплю ингредиенты для ужина и завтрашнего бэнто. Сегодня сделаю карри.

Митиба и остальные, хихикая, подбежали ко мне.

— Ха-ха, Учитель! Это была просто шутка. Ну же, пойдём в другое караоке! Мы просто хотели тебя проверить. А, да, будешь учить и всех остальных? Если я расскажу им секрет твоих оценок, они захотят заниматься…

— Да, пойдём!

— Митиба же говорила, да? Ты на самом деле умный!

— Пошли в караоке!

Я не чувствую никакого тепла. Мне не нужна такая глупая дружба.

— Прошу прощения, я иду домой.

И тут из заведения вышла Танака. Лицо у неё было освежённое, будто она сняла стресс песнями. Увидев меня, она помахала. Я помахал в ответ. Увидев это, Танака, кажется, удовлетворилась и ушла куда-то вместе с парнем.

Митиба смотрела ошеломлённо.

— Э, а? П-почему? Ты злишься? Э-это ведь просто шутка, понимаешь? Ну же, Учитель, пожалуйста, поучи меня?

— Извини. Я больше не буду иметь с тобой дел.

— П-подожди! Все собрались ради тебя, знаешь ли! Эй, читай атмосферу…

Читать атмосферу. Критически важный навык для современных старшеклассников. Похоже, мои оценки здесь на самом дне.

— О, это моя вина, что я ушёл, не приняв во внимание ваши обстоятельства… Приношу искренние извинения. Прошу меня извинить, Митиба.

— А… Тодо! Подожди минутку!! Я… я извиняюсь, ладно!

Люди склонны увлекаться. Ничего не поделаешь. Мы всё ещё старшеклассники. Прожили всего семнадцать лет. Поэтому не колеблемся, причиняя боль другим. Потому что по-настоящему не понимаем, насколько это больно.

Даже когда они извиняются, я знаю: это только потому, что хотят, чтобы я их учил. Для Митибы я просто удобный парень. Эти отношения я уже сбросил.

— Тебе не нужно извиняться. Я ничего не чувствую, даже если ты это скажешь.

— Чт… почему ты такой холодный… Я ведь тебе нравилась, да!? Поэтому ты меня и учил, да!

— Извини, я не понимаю, о чём ты. Когда я смотрю на тебя, ничего не чувствую.

— У-учитель, у тебя лицо… страшное…

— Пожалуйста, не называй меня так.

Митиба поражённо смотрит на меня, услышав эти слова. Но, глядя на её лицо, я ничего не чувствую. Сердце больше не болит. Потому что я сбросил все чувства к Митибе. Дальнейшее общение бессмысленно. Я начинаю идти, игнорируя Митибу.

Мои мысли заняты списком покупок к ужину.

Вдруг я вспоминаю конфету в кармане. Кладу её в рот. Она сладкая, но почему-то чувствуется солёный вкус…

В начальной школе еда была безжизненной. Вкус — какой придётся. Просто наполнить желудок и получить питательные вещества. Всё недостающее восполнялось таблетками. Я вспоминаю, как ел один в классе. К тому времени я уже потерял воспоминания о детском саде. Понятие друзей я узнал только после поступления в среднюю школу. Поэтому, когда впервые завёл друзей, я был очень счастлив. Бэнто, которое я тайком ел вместе с Митибой в библиотеке, почему-то казалось мне вкуснее обычного. — Эти чувства уже исчезли.

◆ ◆ ◆

Обеденный перерыв. Я один ем своё бэнто. Домашнее бэнто. Рис с умэбоси, куриное сашими и переваренная брокколи — вкус не очень, но в целом получилось неплохо. Недостающие питательные вещества можно восполнить таблетками. Мои кулинарные навыки понемногу улучшаются. Завтра попробую добавить ещё одно блюдо. В отличие от начальной школы, теперь вокруг меня в классе есть одноклассники. От одних только голосов вокруг сердце будто расцветает. Но я всё равно единственный, кто ест бэнто в одиночестве… и это немного одиноко.

— Эй, ты забрал мою караагэ!

— Заткнись, у твоей мамы караагэ вкусная!

— Тогда отдавай мне свою жареную креветку!

— Ладно, держи. А, кстати, ты сделал домашку? Я нет, дай списать.

— Потом купишь мне пончик.

— Отлично, пойдём купим после еды!

Все весело едят, собравшись вокруг парт друзей. Класс явно разделён на компании. Одинокий здесь только я. К счастью, в этом классе нет травли.

Есть группа геймеров и любителей аниме, тихая группа хороших учеников, активные спортивные парни и компания крутых ребят, умеющих вести себя в обществе. Есть и более тонкие разделения, но в целом всё так. …Митиба-сан смотрит сюда. Она принадлежит к группе людей с насыщенными отношениями. Её окружают друзья, они вместе едят обед. С самого утра я чувствую её взгляды. Она подаёт признаки, будто хочет со мной заговорить, но у меня нет желания разговаривать. Моих отношений с ней больше нет. Я не хочу снова получить боль от взаимодействия с ней. Я знаю. Это просто моя детскость и эгоизм, зависимость от Сброса. Это показывает слабость моего сердца. Когда я доел бэнто, я понял, что мой обеденный распорядок исчез. Раз связи с Митибой больше нет, мне незачем идти в библиотеку. Понятно: привычки могут возникать через связи между людьми. Теперь после обеда у меня свободное время. Что ж, чем заняться… Как раз когда я начал подниматься со своего места…

— Цуёси сегодня здесь? — О, Тодо. А, вот ты где!

Ко мне подошла Ханадзоно. Если Ханадзоно говорит со мной, я отвечу, но сейчас я не в настроении. К тому же я доставил Ханадзоно неприятности, так что не должен с ней разговаривать, иначе о ней могут пойти странные слухи…

— Извини, я как раз…

— Подожди! Цуёси, ты прекратил занятия с Митибой, да? Я слышала слухи. После этого у тебя планов нет, верно? Пойдём немного со мной!

Я удивился. Я думал, никто не знает о моих занятиях с Митибой в библиотеке. Не ожидал, что Ханадзоно знала… И как раз когда я попытался ответить, сюда подошла Митиба.

— Ты та девушка, которую бросил Учитель… то есть Тодо… Ханадзоно, да? Ха-ха, какая липучая. Вообще-то мы сейчас занимаемся!

— У меня больше нет такого желания.

Чувства к Митибе как к подруге исчезли, сброшены и стёрты. Почему Митиба не может этого понять? Наверное, это естественно, ведь обычные люди не могут стирать эмоции.

— А? Разве это не ты обманула Цуёси и выставила его на посмешище!? Я не могу простить такого человека!

— Э-это была просто небольшая шутка! Не то что ты, устроившая странную романтическую драму! — Хмф, по крайней мере, я взрослее глупой девчонки, которая называет имя парня, который ей даже не нравится!

— Ах ты…! Коварная женщина!

— Что ты сказала! Лгунья!

Я незаметно выскользнул из класса.

Они говорят обо мне, но это ощущается как чужое дело. Я не хочу ввязываться в хлопоты.

Я бесцельно бродил по школе. Если подумать, с средней школы до старшей я совсем не вырос. Всё ещё стесняюсь незнакомых людей, плохо разговариваю, друзей нет. Единственная, кто всегда была рядом со мной с обеспокоенным лицом, — Ханадзоно. Я хочу жить нормальной жизнью. Мне не нужно быть самым популярным парнем в классе. Я не хочу выделяться. Я просто хочу спокойной жизни. Могу ли я жить нормально? Или я всё-таки странный?

Пока я шёл, ноги привели меня во внутренний двор. Ученики, закончившие обед, болтали. Это популярное место с большим количеством зелени; на солнце здесь приятно. Я увидел свободную скамейку и решил убить время, сидя на ней и считая цветы в саду.

— Эй! Это же ты, Тодо! Спасибо за сок тогда!

Танака Хару внезапно села рядом со мной. Я сдвинулся на полшага в сторону. Я нервничаю, когда рядом садятся девушки, кроме Ханадзоно. Танака ходит в ту же школу, но она в специальном классе в другом здании, так что мы редко пересекаемся. У блондинки-гяру Танаки на голове много кудрявых накладных прядей. Кажется, они называются… экс… что-то. Внешность у неё броская, но она очень добрая девушка и поддерживает меня, когда я не привык к работе на подработке. Наш разговор в караоке на днях был значимым. Несмотря на внешность, Танака рассудительная. Когда я попытался угостить её соком, она рассердилась. Впервые я встретил Танаку в свой первый день на подработке. Сбережений у меня было достаточно, но я решил устроиться на работу, чтобы учиться социальным навыкам. При первой встрече Танака была очень холодной.

[А? Новый подработчик? А, понятно.] [Что? Мне за ним присматривать? Уф…] [Не сближайся со мной. У нас просто рабочие отношения.]

Я сосредоточился только на работе. И кое-что понял. На рабочем месте тоже существовали группы. Никто из персонала не пытался со мной разговаривать. Кроме повара, никто не учил меня, что делать, когда я чего-то не понимаю. Несмотря на множество людей вокруг, я был один. Рабочее место образовывало своё маленькое общество. Иногда я совершал ошибки, непохожие на ошибки нормальных людей. Я знал, что за спиной меня называют «странным на голову» и смеются.

[А, блин, это делается вот так.] [Эй, почему Тодо делает твою работу!? Прекрати, окей?] [О… дождь. В магазине нет запасных зонтов… Хм? Дашь мне свой? П-подожди! Твой зонт!?] [А Тодо неожиданно забавный, знаешь. Типа, совсем не интересуется девушками, да? Я это женской интуицией чувствую. Как младший братик.] [Давай быстро вынесем мусор, чтобы уйти раньше! Купим по дороге сок!] [Хмм, твоя подруга детства Ханадзоно-сан, да? Эй, расскажи подробнее, это же точно свидание!]

Я не знаю, что стало причиной, но Танака начала нормально говорить со мной на работе. С остальными сотрудниками я всё ещё не могу разговаривать. Было много раз, когда я думал бросить подработку, но продолжал, потому что мог видеть Танаку.

Я быстро вспоминаю память о Танаке. Да, это девушка, к которой у меня тёплые чувства.

— О, Танака. Здравствуй.

— Какой ты всё такой же вялый… Но слушай, у тебя были друзья, с которыми ты ходил в караоке, Тодо? Весело провёл прошлые выходные?

Я пытаюсь вспомнить, что случилось на выходных… Но это уже не имеет отношения ко мне. Я стёр эти эмоции, поэтому больше их не помню. Факт лишь в том, что спеть караоке мне не удалось.

— Нет, я не помню.

— Не помнишь? А? Не понимаю.

— И-извини. Я не знаю, как это объяснить. Я пошёл в караоке, но на самом деле караоке не пел.

— А? Что это значит? И, Тодо, у тебя унылый вид. Рассказывай, что случилось! Я ещё слышала слухи, что у тебя теперь странные отношения с подругой детства?

— Да, Ханадзоно больше не имеет значения.

— …Так нельзя. Я имею в виду, раньше ты так радостно много рассказывал мне о Ханадзоно, верно?

Танака пристально смотрит на меня. Выражение серьёзное. Атмосфера полностью отличается от той, что была мгновение назад. Я невольно залюбовался. Глаза у неё были по-настоящему красивыми. Может, Танаке можно рассказать.

— Ну, на самом деле…

Я кратко объяснил Танаке. Старался говорить как можно объективнее, убирая эмоции. Я хотел передать информацию точно, чтобы моя субъективность не мешала. Танака, не перебивая, слушает и кивает. Выслушав историю, она открывает закрытые глаза и слегка стучит меня по голове.

— Ай, Танака.

— Даже если ты наконец стал с кем-то друзьями, нельзя вот так просто всё обрывать… Это одиноко, знаешь.

— Но я не хочу, чтобы моё сердце болело. Поэтому я [сбросил].

— Нельзя просто сбросить эмоции. Ты лишь обманываешь себя.

— Ну, это…

— Про Митибу-сан я не знаю, но с Ханадзоно-сан ты давно дружишь, верно? Помирись с ней.

— Но я уже сказал, что это моя вина…

— Нет, дело не в этом. Это ведь можно было решить разговором, правда? Неужели это настолько важно, что нужно полностью разрывать связь?.. Разрывать все отношения одиноко. Для тебя.

Мне… одиноко? Тогда я не мог оставить своё раненое сердце как есть. Поэтому я сбросил сердце. Полностью обнулил все отношения, которые выстроил. Так сердце не будет болеть. Всё вернётся к норме.

Пока я молчу, Танака встаёт и потягивается.

— Ну, я понимаю, что ты чувствуешь. Все эгоистичны… Поэтому некоторым я не нравлюсь, говорят, что я легко наживаю врагов. Так что, ну, в такие моменты я просто позволяю этому соскользнуть.

— Позволяешь соскользнуть… могу ли я сделать что-то настолько ловкое?

— Откуда мне знать? Я про себя говорю.

Я пристально смотрю на Танаку. Как я и думал ещё на работе, Танака взрослая. Её внешность и внутренний мир не совпадают — это поражает. Слова Танаки тронули меня.

— П-почему ты так на меня смотришь!? Стыдно же, ясно! Тодо невзрачный, но качественный. Те, кто умеет разбираться, поймут! …А, я увлеклась и сказала что-то странное. В следующий раз угощаешь меня соком!

— Понял.

— Идиот! В такие моменты надо подумать перед ответом! …Ну, оставайся таким, какой ты есть, Тодо… Увидимся!

Танака поворачивается ко мне спиной. Похоже, разговор окончен. — Понятно, тогда.

— Эм, спасибо, Танака. Я нашёл кафе, где вкусный сок, и в следующий раз, в благодарность, ты бы… ты бы не хотела пойти со мной?..

Слова застревают, и я не могу говорить ровно… Лицо, должно быть, покраснело от смущения… Но всё равно я выдавливаю их.

— Пойдёшь со мной, пожалуйста?

С благодарностью…

Танака, стоявшая ко мне спиной, оборачивается. Руки на бёдрах, грудь вперёд. В свете её здоровая кожа выглядит красивой. С широкой улыбкой она подмигивает и показывает мне знак победы.

— Ахаха! Конечно! Жду, когда ты мне напишешь!

Танака убегает, выглядя счастливой. Я чувствую, как тело становится горячим.

[[image:/storage/reader-images/af4cc875819d36b2bf3ebc6a1f369751659ee839.jpg]]

Это не исчезло даже после того, как Танака ушла.

— Я подумал, что не хочу сбрасывать это тёплое чувство.

Но в то же время я понимаю: это чувство может ранить сердце, потому что я верю, что симпатия однажды исчезнет. Я знаю, что чувства симпатии рождают боль в груди.

Обеденный перерыв подходил к концу, и я вернулся в класс, но Ханадзоно уже ушла. Митиба болтала с подругами. Она взглянула в мою сторону, а потом, потеряв интерес, отвела глаза.

— А? Рокка, ты уже закончила с Тодо-куном? Мне казалось, ты на нём прям зациклилась.

— М-м? А, всё, мне надоело. Не думала, что он вообще не поймёт ту шутку. Слушай, этот парень в субботу…

— А-а, ахаха, Рокка-тян, ты иногда такое вытворяешь.

— Ну, я была совершенно уверена, что нравлюсь ему. Хотя он просто парень, который меня учил. Когда он разговаривает, то только и говорит: [Я справлюсь] и [О, понятно], да? Зато если речь об учёбе или о том, в чём он разбирается, он болтает без остановки…

— Э-эм, Рокка-тян… Тодо-кун уже в классе…

— Я знаю. Мы ведь закончили, да? В отличие от той лгуньи, унылые одиночки мне неинтересны. И вообще, он нас не слышит.

Я сбросил чувства к Митибе. Поэтому что бы она ни сказала, сердце уже не болело. Вообще, думаю, Танака была права. Я просто устроил детскую истерику. Наверное, нужно было поступить лучше.

Но всё же тогда я не смог вытерпеть поступок Митибы и одноклассников. Думать, что я должен терпеть такое отношение только потому, что это «человеческие отношения»… — Ладно, нужно взять себя в руки и сосредоточиться на уроке. Хотя нет смысла слушать то, что я уже знаю. Я решил как следует подумать, как мне ладить с одноклассниками.

В итоге последний урок закончился, а хороших идей я так и не придумал. После финального классного часа учитель вышел из класса, и одноклассники тут же зашумели.

— Йо, сегодня клуб?

— Класс! Погнали в игровой центр!

— Эй, зайдём в «Мак»? Контрольные же закончились.

— Подработка, подработка!

— Ты читал ту мангу? Она такая крутая! У тебя её нет!? Я дам почитать!

Все выглядели так, будто им весело. …Одного вида этого достаточно, чтобы настроение стало лучше. В средней школе я понял: когда пытаюсь к ним присоединиться, чувствую, как атмосфера нарушается. Их взгляды пугали меня — я не знал, о чём говорить. Хотя мы были физически рядом… казалось, будто они очень далеко.

— Это была стена.

К тому же у меня нет хобби. Я не играю в игры и не слушаю музыку. Почти не читал мангу и романы. Когда возвращаюсь домой, только тренируюсь или учусь. Общих тем для разговора нет. Я вспоминаю Танаку за обедом. …Наверное, мне нужно получить больше разного опыта. Но как это поможет мне ладить с ними? Одноклассники разговаривают со мной вежливо. Только Митиба говорила со мной нормально. Как я вообще подружился с Танакой и Ханадзоно? Даже для меня это загадка…

Но обязательно ли мне ладить со всеми? В одиночку я живу без особых проблем. Хотя, если подумать, от этого становится немного одиноко. Я знаю: нынешний я не в порядке. Нужно понемногу меняться. Мне не нужно становиться одним из успешных в общении ребят класса. Достаточно стремиться к нормальности. Пока класс шумно болтал, я вышел.

Выйдя из класса… я увидел спину Ханадзоно, которая шла по коридору с подругами. Ханадзоно весело разговаривала с ними. Её спина всё удалялась и удалялась.

— Удобный мальчик, да…

Именно благодаря Ханадзоно я смог вести нормальную школьную жизнь без травли. Но я мгновенно стёр чувства к ней. Я не жалею. Однажды стёртые чувства не возвращаются.

— Сэмпа-а-ай! Тодо-сэмпа-а-ай! Вы меня слы-ы-ышите-е-е!?

Когда я переобувался из сменной обуви в лоферы и собирался выйти из здания во внутренний двор, на меня налетела знакомая младшеклассница — Сасами Мими.

— О, Сасами. Как всегда энергичная.

— Так точно! Конечно! Сегодня на клубе тоже выложусь на все сто! Скоро же соревнования. Хе-хе, благодаря вам, сэмпай, на следующем старте я точно выиграю!

[[image:/storage/reader-images/1a0ba4d4b824179f4f7452e7d227c28efb7196e4.jpg]]

Сасами состоит в легкоатлетическом клубе. Это девушка, с которой я познакомился во время утренних пробежек. Когда я обогнал Сасами, бежавшую впереди, она завелась и начала гнаться за мной. Тогда я не обратил на неё внимания и просто продолжил обычную ежедневную пробежку. Когда я закончил, Сасами, задыхаясь, подбежала ко мне и сказала:

[Как вы можете так быстро бегать!? Вы в легкоатлетическом клубе? Это же форма той старшей школы, да? Мими тоже собирается поступать туда! Сэмпай, у вас потрясающая техника, и… вы даже не запыхались! Вы монстр!?] […Я не состою ни в одном клубе. Это просто моя ежедневная пробежка.] [Не может быть, такая скорость ненормальная! …Эм, я и в старшей школе собираюсь заниматься лёгкой атлетикой, так что, может, вы когда-нибудь снова побегаете вместе со мной? Пожалуйста, станьте тренером Мими!] [Ну, я не против. …] Так начались мои отношения с младшеклассницей Сасами.

На деле мы просто бегали вместе. После пробежки я проверял её технику и работу мышц, помогал составлять тренировочный план.

У меня было чувство, будто у меня появилась младшая сестра. Сасами всегда была энергичной и старалась изо всех сил, и это было мило. Когда она смогла поступить в старшую школу, я подарил ей небольшой подарок. Это были кроссовки той марки, которую она хотела. После поступления Сасами уверенно росла и уже на первом году смогла отобраться на соревнования. Я был по-настоящему рад за неё, будто это было моё собственное достижение. Сасами, честная в своих простых желаниях, не стеснялась меня, своего сэмпая. Её страсть к лёгкой атлетике была настоящей.

— Сейчас клуб, верно? Не переусердствуй.

— Эхехе, знаю! О, сэмпай, вы придёте посмотреть соревнования? Я буду рада, если придёте!

— Я справлюсь…

— Что это вообще за ответ такой! Обязательно приходите посмотреть!

Мы с Сасами разговаривали, идя по внутреннему двору. Обычная повседневная школьная жизнь. Уже одно это казалось мне особенным. Моё расписание заполняется. Почему-то я рад. Сасами наверняка сможет победить. Она ведь так усердно тренируется.

Вдруг, посмотрев вперёд, я увидел идущего нам навстречу ученика в спортивной форме. Он смотрел на Сасами. Если я правильно помню, это…

— Йо, Сасами, что ты здесь делаешь? Давай быстрее на клуб.

К Сасами обратился Симидзу Хаккэй из соседнего класса. Ас легкоатлетической команды, красавец с множеством друзей, лёгкий в общении, настоящий человек, успешный в обществе. Честно говоря, я считаю это удивительным. Люди, умелые в человеческом общении, достойны уважения. Почему-то Сасами, когда он заговорил с ней, растерялась.

— С-Симидзу-сэмпай!? Д-да, я сейчас!

Лицо Сасами стало ярко-красным. Может, я и не умею читать атмосферу, но наблюдательность у меня хорошая.

Понятно, значит, Сасами любит его. Тогда мне лучше пока уйти… Видя, что Сасами выглядит счастливой, я тоже почувствовал радость. Я хочу, чтобы Сасами нашла счастье. Я взглядом дал ей понять, что собираюсь уйти, но вместо этого Симидзу обратился ко мне. Его глаза почему-то были полны злости.

— Ты ведь Тодо. …Извини, что так внезапно при первой встрече, но почему ты ранил Хану-сан? Я не могу тебе этого простить.

— Я не понимаю, о чём он говорит. Мы впервые встретились. Почему я должен объяснять ему что-то о Ханадзоно? Разве он не хороший парень? Откуда такая враждебность? От растерянности у меня закружилась голова. Я не знал, как ответить.

— Тодо, ты слушаешь? Я злюсь. Видеть Хану-сан с таким печальным лицом… Чёрт… Кстати, что ты делаешь с нашей участницей клуба? Эй, Сасами, что происходит?

От Симидзу я чувствовал не столько злость, сколько злой умысел. Почему меня должны ненавидеть из-за Ханадзоно-сан? Он же посторонний, верно? Может быть…

— Симидзу нравится Ханадзоно-сан?

— Ч-что ты несёшь!? Я не смотрю на Хану-сан так! Не смей меня высмеивать! Ублюдок, ты смотришь на меня свысока!?

— Н-нет, я не это имел в виду…

— Ты кем себя возомнил? Заставил Хану-сан плакать… И даже не можешь говорить вежливо с человеком, которого впервые встретил?

— Ч-что ты имеешь в виду? Мы с Симидзу в одном году, у нас равные отношения. Я не понимаю…

— Заткнись. Молчи.

— Понятно, всё-таки он, наверное, хороший парень. Просто добр только к тем, кого считает своими друзьями. А ко мне, как к врагу, у него нет никакого снисхождения.

— С-сэмпай! Пойдёмте на клуб! Вот, если побежим…

— Я спросил, кто он тебе, Сасами? Знакомый? Или, может, твой парень?

— Нет-нет-нет-нет, вы ошибаетесь! Он просто…!

Сасами без ума от Симидзу-куна. Это было очень заметно. Видеть такую чистую привязанность — тоже юность.

◆ ◆ ◆

Я хотел уйти ради Сасами. Но Симидзу не останавливался.

— Просто что? Честно говоря, я бы разочаровался, если бы участница клуба была знакома с таким неприятным типом.

Сасами на мгновение посмотрела на меня — и вздохнула. На её лице было выражение смирения. Я видел это лицо раньше. Лицо человека, который что-то выбрасывает. Я видел его много раз. И каждый раз делал Сброс.

— …Хаа… Да! Я вообще не знаю этого человека! Он просто немного заговорил со мной! У-у меня есть глаза только для Симидзу-сэмпая!

Каждое слово Сасами пронзало мне грудь. Но ничего не поделаешь. Сасами в легкоатлетическом клубе, а этот парень — ас команды и старшеклассник. Баланс сил в маленьких группах сложен. Тем более для первогодки вроде Сасами было бы плохо, если бы Симидзу её невзлюбил. Наверное, Сасами подумала, что так разрядит обстановку. Значит, я должен потерпеть. Я знаю, что это не настоящие чувства Сасами. Я вспоминаю слова Танаки. Пусть соскользнёт.

— И-и он в последнее время меня доставал! Ходил за мной даже на утренние тренировки, было ужасно жутко!

— Что!? Мне сообщить в полицию!?

— Нет-нет-нет-нет, благодаря Симидзу-сэмпаю я теперь в порядке! Вот, Симидзу-сэмпай, пойдёмте! Я точно выиграю на следующих соревнованиях! Хе-хе…

Сасами с натянутой улыбкой взяла Симидзу под руку и попыталась уйти, уводя его от меня. Я мог только смотреть.

Сасами что-то сказала Симидзу и вернулась ко мне. Сложное выражение на лице, Сасами встала передо мной.

— Я… простите. Но я не знала, что сэмпая не любит Симидзу-сэмпай. Вы должны были мне сказать. Это немного раздражает. Из-за вас моя репутация перед ним упадёт.

— Сасами…?

— И, сэмпай, вы заставили девушку плакать? Это хуже всего.

— Что ты говоришь…

Голос Сасами, не похожий на прежний, был низким, тёмным и неприятным. Увидев такую перемену, я растерялся и не мог найти слов. Затем Сасами сказала достаточно громко, чтобы Симидзу услышал:

— Пожалуйста, больше ко мне не приближайтесь!

— Прости, Танака. Дать словам соскользнуть — трудно… Научи меня как-нибудь.

Я крепко сжал кулак, пытаясь выдержать боль в груди. Стиснул зубы, пытаясь что-то вытерпеть. Но физическая боль не подавляла её. Опустив глаза, я увидел свои потрёпанные кожаные туфли.

Кожаные туфли, которые я купил вместе с Сасами в выходной. [Сэмпай, вы ходите в школу в обуви с дырками?] [Я выберу вам обувь! Лоферы точно будут классно смотреться!] [Сэмпай, с вашей фигурой эти подойдут!] [В классических туфлях бегать нельзя!]

Воспоминания о годе с момента знакомства с Сасами промелькнули в голове, как листающиеся картинки. Мои кожаные туфли, изношенные до дыр за год. Будто они представляли нынешнее состояние моего сердца.

— Я куплю новые. В этот раз пойду в кроссовках. Значит, нужно стереть все чувства к Сасами.

Я закрыл глаза, стирая туфли из поля зрения. Сосредоточился, словно вычерпывал из сердца болезненные места. И…

Я сбросил родственную, почти братскую привязанность к Сасами.

Когда я открыл глаза, потрёпанные туфли, к которым был привязан, теперь казались бессмысленной обувью. Колющая боль в груди исчезла. Эмоции к Сасами стали ровными. Глядя на стоящую передо мной Сасами, я ничего не чувствовал. Сердце оставалось холодным. Она просто чужой человек.

— Понятно. После того как я целый год каждое утро присоединялся к твоим тренировкам, это жестоко звучит… Больше не приближаться… Сасами-сан, сегодня утром у тебя тоже немного сбивался центр тяжести. Тебе лучше прекратить бегать, чтобы уберечь старую травму. Она уже зажила. Это мой последний совет.

— С-сэмпай! Вы слишком громко! Симидзу-сэмпай услышит…!

— …Я больше не буду с тобой общаться.

— А? Что вы говорите!? Я и не просила меня учить! Это ужасно раздражает…

Ко мне подошёл Симидзу. Я уже забыл о его присутствии.

— Ты, значит, сближался с Сасами, да? Жуткий тип.

— Я просто давал советы. Сасами сама хотела учиться у меня.

— Да кто в такое поверит! Да, Сасами в последнее время стала быстрее, но это благодаря моему наставлению!!

— Н-ну… Б-благодаря вам, Симидзу-сэмпай…

У Сасами было горькое выражение. Она, наверное, и сама понимает. Эффект утренних тренировок.

Я попытался уйти, ничего не говоря. Речь о людях, которые больше не имеют ко мне отношения. Больше нет необходимости вмешиваться.

— Эй, я сказал — стой! Тодо, да!?

Я уклонился от руки Симидзу, когда он попытался схватить меня за плечо. И побежал через внутренний двор к спортплощадке.

Я и сам не понимал, почему вдруг побежал. Надо было просто идти домой, верно? Но ноги не останавливались. Словно я хотел выдуть из себя какой-то импульс. Я чувствовал, как Симидзу и Сасами погнались за мной сзади. Не обращая внимания, я продолжал бежать. Оглянувшись, увидел: Симидзу в спортивной форме и кроссовках всерьёз гонится за мной. Он ведь был асом на длинных дистанциях?

Я продолжал бежать отстранённо. Мои потрёпанные туфли вряд ли выдержат такой бег. Ничего, пусть сломаются. Ученики, занимавшиеся клубными тренировками на поле, заволновались.

— Почему он бежит в форме?

— Это же Симидзу-сан!?

— Симидзу-сан, похоже, бежит всерьёз. Но тот парень в форме… он быстрый?

— Йо, они уже второй круг пошли! Достаньте секундомер!! Этот парень в форме безумно быстрый!!

Словно что-то отрывая от себя, я продолжал бежать. Сердце должно быть ровным. И всё же — эта тревога не исчезала. Нужно было позволить словам Сасами соскользнуть? Терпеть боль раненого сердца, вынося её злобу? Раз я сделал Сброс, сердце совсем не болит. Мои отношения с Сасами закончились. Места для разговора не осталось. Всё завершилось односторонним заявлением. Мне больше не о чем беспокоиться.

Но… но я не мог остановиться.

— Не может быть… Симидзу отстаёт на полкруга! Этот парень… выступал на межшкольном турнире.

— Кто вообще этот тип в форме!? Кто-нибудь его знает!? Почему он бежит по полю!?

— Какое время!? — Не может быть… Я ошибся с секундомером? В такой обуви…

Если бы я не сбросил чувства к Ханадзоно, возможно, Симидзу не направил бы на меня злобу… Накопленные человеческие отношения формируют эмоции? Из-за этого оборвалась и связь с Сасами. Но отношения, которые так легко рушатся, наверняка и не были нужны. Она просто мной пользовалась. Даже думая так, я не чувствовал грусти. В сердце пусто.

Я вышел с поля и направился за пределы школы. Но всё равно продолжал бежать. — Не было никого, кто мог бы меня остановить. Мне больше не нужно думать о людях, не имеющих ко мне отношения.

— Танака, школа правда трудная.

Редко бывает, но пот никак не прекращался. На лице.

Иногда физическое состояние просто бывает таким. Сердце спокойно, значит всё в порядке. Должно быть в порядке. Ах да, с завтрашнего дня нужно прекратить утренние пробежки. Даже если изменить маршрут, есть вероятность встретить её. Сохраняя спокойствие, я обдумывал расписание на завтра. Иначе в голову начнут лезть лишние мысли…

Мои туфли больше не выдержали бега: подошвы оторвались. Я остановился и уставился в землю.

Хотя я хотел их выбросить… почему-то не смог.

Неся сломанные туфли, я направился в обувной магазин в торговом районе. После некоторого времени ходьбы мысли успокоились. Проблем больше нет.

В торговом районе повсюду были ученики нашей академии. Учеников из других школ тоже было много. Перед комбини стояли несколько учеников хулиганского вида — с осветлёнными, похожими на куриные гребни волосами и блондом. Ханадзоно учила меня, что таких называют правонарушителями, и они пытаются изображать людей вне закона. Я не очень это понимаю. Это же не трущобы. Скорее достаточно обеспеченный жилой район.

— Смотри, этот тип без обуви.

— Серьёзно убого.

Взгляды хулиганов были направлены на меня. Наверное, не нужно обращать на них особого внимания. Важнее поскорее купить обувь… Какую взять? Честно говоря, у меня нет вкуса в выборе одежды и аксессуаров. Сколько раз Ханадзоно называла меня немодным?

Случайно я посмотрел на ноги хулиганов. Что это, у них такие классные кроссовки! Понятно, мне нужно купить обувь похожей формы. Я хочу рассмотреть эти кроссовки поближе. Поэтому подошёл к хулиганам перед комбини.

— А? Чё надо? Драться хочешь?

— Вали отсюда, пока цел.

Я хотел спросить, где они купили эти кроссовки. Но мне не хватало смелости заговорить с незнакомыми людьми. Хм, для начала запомню дизайн и куплю похожие.

— Игноришь меня, а!? Эй, ты!

Один из хулиганов схватил меня за плечо и толкнул. Ничего особенно тревожного. Такое часто случается. Раз они сами начали физический контакт, я соберу смелость и спрошу.

— Какой бренд у этих кроссовок? Скажи мне.

— …А? Ч-что с этим типом?

Общение действительно трудно. Хулиган не говорит мне.

— Эй, погоди. Этот тип, разве не тот Тодо, о котором говорила Химе?

— А, это тот самый [Тодо]? Да ну, он же полный унылый одиночка!

— Идиот! Он же вылитая картинка, которую нарисовала Химе?

— Если так подумать…

— Извини, но можешь сказать бренд этих кроссовок? Я дам тебе конфету в благодарность.

Хулиган отпустил моё плечо и с недовольным лицом посмотрел на меня. Что происходит? Почему разговоры проходят так плохо? С моим лицом что-то странное? В этот момент из комбини вышла девушка в броской одежде. Один из хулиганов окликнул её: «О, Химе, привет!!» Я не знаю, как справляться, когда людей становится больше. Это вызывает тревогу.

— Заткнитесь, лузеры. Я пойду есть крепы, пока… А?

Мы с броской девушкой встретились глазами. Лицо показалось знакомым. Но я не помню, чтобы разговаривал с такой яркой девушкой. Хотя она могла быть в утраченных воспоминаниях.

Макияж у неё плотнее, чем у Танаки. Подводка вокруг глаз идеальна. Понятно, это что-то вроде сценического макияжа, который заметен даже издалека. На ней одежда, которую иначе как непостижимо модной я назвать не могу. Открытость кожи немного беспокоит, но если не смотреть, проблем нет. Но почему её лицо красное?

— Т-т-ты! Тодо! Я-я так хотела тебя увидеть, что…

— Извини, твоё лицо кажется очень красным. У тебя какое-то заболевание? Если нужно, могу посоветовать хорошего врача.

— Н-нет! Ты меня не помнишь? Хотя, наверное, неважно! Эм, что ты сейчас делаешь, Тодо?

— Я? Просто думал купить классные кроссовки и хотел спросить у него, какого бренда его кроссовки.

— Окей, поняла! Я помогу выбрать! Пойдём!

Происходит что-то странное. Почему эта девушка так добра ко мне? Обычно девушки на улице подходят ко мне только чтобы продать сомнительные картины или позвать в религиозную организацию. …У неё освежающая улыбка. Наверное, она не плохой ребёнок.

— Тогда буду на твоём попечении. Ничего, если оставить твоих друзей-хулиганов там?

Пока я это говорил, хулиганы уже исчезли с места.

— Ага, без проблем! Идём со мной!

Она схватила меня за руку. От девушки по имени Химе пахло лавандой. Когда я вдохнул этот запах, сердце почему-то успокоилось. Так мы направились к обувному магазину.

— Большое спасибо, как всегда!

Классные кроссовки удалось купить легко. У Химе довольно хороший вкус. Я собирался отдать потрёпанные кожаные туфли продавцу на утилизацию, но в последний момент остановился. Если их починить, может быть, я снова смогу их носить. Я решил забрать кожаные туфли домой в пакете.

После этого мы с Химе почему-то продолжили вместе гулять по торговому району. Меня беспокоит, насколько близко она идёт, но, наверное, это просто её чувство личной дистанции.

— Кроссовки тебе очень идут! Ты правда совсем не изменился с тех пор…

— Прости, у меня нет воспоминаний о том, что мы раньше встречались.

— Э-э-э, даже после того невероятного случая?

Выражение Химе немного потемнело. Мы были знакомы раньше?

— Ты не помнишь среднюю школу? Когда меня поймали какие-то недоделанные хулиганы, а ты меня спас?

— Боюсь, я не понимаю, о чём ты.

— Хотя тогда ты вёл себя совсем иначе, это точно был ты.

— Ты уверена, что не ошиблась человеком?

— …Эй, ты серьёзно забыл, что мы были одноклассниками в средней школе?

— Что… вот как.

В средней школе случилось слишком много печального. Может, я неудачно сбросил воспоминания и стёр их. Я не помню, значит не помню. Но такое бывает довольно часто, так что вероятно.

Увидев моё затруднённое лицо, Химе выдавила кривую улыбку. Она заставляет себя? Это моя вина?

— Нет, забудь, ничего страшного! Эхехе, это просто моё самоудовлетворение.

— Понятно, тогда не будем об этом беспокоиться.

— Чего-о-о!? Хоть немного-то побеспокойся!

— Так что именно?

Женская душа очень сложна. Даже такого короткого разговора достаточно, чтобы я запутался. Я совсем не понимаю смысла. Закончив спускаться по склону торгового района, мы с Химе вышли к площади перед станцией.

— В средней школе я видела в тебе только странного чудака. Смотреть на тебя было правда больно. Поэтому я тоже делала гадости.

— Тогда я понимал «нормальность» ещё хуже, чем сейчас. Если бы не Ханадзоно, всё было бы намного хуже.

— Ханадзоно, да… Ага, из-за неё.

— Мы больше не друзья, но она была очень хорошей девушкой.

Когда я сказал это, Химе резко выплюнула слова:

— А!? Только не говори… Вот это точно нельзя! Меня можешь забыть, но только не Ханадзоно…

— О? К Ханадзоно это не относится, мы просто оборвали связь. Я её не забыл.

Химе посмотрела на меня печальными глазами.

— Нет, это грустно. …

Я не понимаю, что это должно значить. Химе пытается передать мне что-то важное. Но, не находя слов, только бормочет. Почему эта девушка плачет? Рука Химе, сжимающая мою руку, дрожит. Но в сердце я ничего не чувствую. Интересно почему?

В этот момент на нас крикнул мужчина, вышедший из комбини в многофункциональном здании:

— Эй, ты!! Что делаешь!? Это ты заставил её плакать!?

Мужчина с короткими волосами, в спортивном костюме. Даже через одежду видно качественно развитую мускулатуру. Тип, хорошо знающий упражнения. Он кричит на меня. Теперь у меня неприятности.

— Эм, это…

— Слушай, Нацуки, не пойми неправильно! Я вообще не плачу!

— Заткнись, ты молчи! Ты же явно плачешь!?

— Нет, не плачу!

Похоже, они знакомы. Теперь они вдвоём начали ссориться… Видимо, он неправильно понял и решил, что я заставил Химе плакать. Должно быть, она для него дорогой человек. Недоразумение должна прояснить Химе.

— Я же говорю! У меня есть человек, которым я восхищаюсь! И не веди себя так фамильярно только потому, что мы друзья детства!

…Она говорит обо мне? Если сказать такое, он только сильнее разгорячится.

— А!? Я просто волнуюсь за тебя!

— Нет, ты просто ревнуешь!

— Чёрт! Меня дети не интересуют!

Похоже, у них сложные отношения. Это хлопотно, так что я попробую ускользнуть. Когда я попытался уйти, он схватил меня за руку. Он свирепо уставился на меня, как демон.

— Ты, не уходи как вздумается. Я с тобой немного поиграю.

— Нет, мне нужно учиться дома. У меня нет времени играть.

— Просто пошёл со мной.

Его хватка на моей руке усилилась. Интересно, в какую игру мы будем играть? Подождите. Может, это невероятно весёлая игра, о которой я не знаю. Если так, я не против.

— Понял. И куда мне идти?

◆ ◆ ◆

— А? Этот парень…? Ладно, неважно. Пойдём, «поиграем» в боксёрском зале на верхнем этаже этого здания.

— Нацуки!! Перестань! Ты же профи!

— А? Я сказал, что мы просто немного поиграем.

Я не очень понимаю, но если это просто игра, должно быть всё в порядке.

— Не совсем понимаю, о чём речь, но я не против.

— Нет, нельзя! Нацуки — ранкер Японии по боксу!

— Заткнись, ты молчи.

Следуя его указаниям, я сел в лифт и поднялся наверх.

Я знаю спорт под названием бокс. Правила есть у меня в голове. Но на практике это будет впервые. Я не очень люблю игры с насилием. Понимаю, что это спорт, но новичка не стоит ставить на ринг. Никто здесь нас не остановил. Он видит во мне человека, которому можно дать пробный опыт. Я надел перчатки и впервые ступил на ринг. Пол ринга оказался неожиданно твёрдым. Я думал, он будет маленьким, но размер как раз подходящий. Химе с тревогой смотрела на меня из-за канатов. Нацуки, стоявший напротив, не сводил с меня глаз. Но по тому, как он разминается, ясно: он не собирается по-настоящему боксировать со мной.

— Начнём, когда прозвучит следующий гонг.

— Да, покажи мне хорошее время.

— Эй, я уже думаю, что ставить тебя на ринг — перебор. Просто повозись и побросай в меня удары.

Прозвучал гонг, и он встал в стойку. Как я и думал, похоже, он не намерен по-настоящему меня бить.

— Эй, пробный парень! Кидай какие-нибудь полудохлые удары, они всё равно не попадут, так что попробуй!

Хозяин средних лет громко крикнул. Похоже, у владельца этого зала скверный язык. Со мной всегда так. Меня в чём-то неправильно понимают, я делаю или говорю что-то не то, и на меня направляют злость. В последнее время слишком многое происходит. После сброса чувств эти воспоминания не несут эмоций, значит это неважно. Но всё равно глубоко в груди ощущается что-то мутное.

— Если ты мужчина, бей! Фу, бесполезный…

Нацуки сделал несколько шагов и легко выбросил удар. Не на дистанции попадания. Я не двинулся ни на сантиметр. Нет смысла уклоняться от удара, который точно не попадёт.

— Хмм… странное ощущение.

Количество ударов постепенно росло, работа ног становилась резче. Но это были не удары, которыми он пытался попасть в меня. Удары, которые могли достать, я блокировал. Но правда ли мне можно бить…

— …Есть опыт? Это не боксёрские движения. …Я поднажму.

Движения Нацуки были по-настоящему великолепны. Он искусно использовал работу ног и мощные комбинации ударов. Уклоняться легко, потому что он не собирается действительно попадать. Несмотря на прежний тон, похоже, к боксу он относится искренне.

— Эй, Нацуки!! Какой смысл, если ты не можешь попасть! Постарайся!! Если халтуришь на тренировке, пользы ноль!

— Заткнись!! Просто молчи!

Похоже, у Нацуки тоже острый язык. Наверное, из-за слов мастера зала его движения стали ещё резче. Удары, смешанные с финтами. Я почувствовал, как в зале поднялось волнение. Я не люблю привлекать внимание.

— Эй, разве что-то не странно? Нацуки-сан вроде не всерьёз.

— Ты можешь уклониться от такого? Я — нет.

— Ха… строишь из себя знатока?

— Но это же Нацуки-сан, да? Такое невозможно, если ты не на уровне ранкера.

— Он точно сдерживается.

— …Или у того парня безумно сильный корпус? С самого начала ни одного попадания.

— Он просто хорошо уклоняется?

Лучше закончить это быстрее. Но когда оно закончится? …Это закончится только если я нанесу удар? Нацуки честно тренируется в этом спорте. Не ответить ему всерьёз было бы невежливо. Я перенёс известные мне боксёрские теории в тело.

Переключив фокус…

— А… А? Га!?

Я почувствовал удар своей левой руки по голове Нацуки. Насилие мне не особенно нравится, но это спорт. Кажется, атмосфера во всём зале изменилась. Хотя я наконец попал, никто меня не похвалил. Действительно, сложный спорт.

— Эй, мы не видим! Он не просто посетитель!

— Опасно, остановите. Нацуки-сан становится серьёзным. Он же в тяжёлом весе! Разница в габаритах опасна.

Нацуки смотрел на меня растерянно. Но вскоре атмосфера изменилась. Действительно, его движения стали совсем другими, чем мгновение назад. Нацуки обрушил шквал ударов, я уклонялся от них. В просветы я наносил удары. Это спорт, поэтому нельзя ничего ломать. Нельзя бить в жизненно важные места. Я слышал его тяжёлое дыхание.

Через некоторое время Нацуки рухнул на ринг. Понятно, это и была «игра», о которой говорил Нацуки. Как я и думал, я не могу полюбить игры с насилием.

— Эй! Несите аптечку! У него сотрясение!!

— Не вытаскивайте его с ринга! Положите и дайте отдохнуть! Кто-то, должно быть, что-то положил этому парню в перчатки!

— Нацуки, почему ты без шлема!? А ты, если ты не любитель, почему сразу не сказал!!

— Вон отсюда! Не валяй дурака! Из какого ты зала!? Я тебе этого не прощу!!

— У него титульный бой в следующем месяце… Нацуки, эй, держись… Ты станешь чемпионом… У тебя есть всё, чтобы стать первым японским чемпионом мира в тяжёлом весе…

— Я просто играл, так что серьёзных повреждений быть не должно. Он скоро придёт в сознание.

Никто не слушал моих слов. Враждебные взгляды пронзали меня. Я почувствовал в сердце что-то холодное. Почему со мной всегда так…? И в средней школе тоже. Когда я стараюсь, увлекаюсь, выкладываюсь, на меня направляют враждебность. Подозревают в нечестности. Я думал, всё будет нормально, раз это просто игра. Глядя на Нацуки, лежащего на ринге, я почувствовал, как из груди поднимается вина. Я снова ошибся…

— Нацуки!! Ты в порядке!? Держись!

Химе с крайне встревоженным видом прижалась к Нацуки. Это я создал такую ситуацию. Это я заставил Химе сделать такое лицо. Хотя мне казалось, что мы начали ладить, шанса больше нет.

Я спустился с ринга, силой снял перчатки и переоделся в форму. До меня никому нет дела. Со сложными чувствами я завязал шнурки кроссовок, которые выбрала Химе. Почему у меня всегда всё заканчивается так…

Я тихо вышел из зала.

◆ ◆ ◆

— П-подожди! Тодо!

Когда я спустился на лифте, Химе стояла у входа в здание. Вся в поту, тяжело дышит. Она сбежала по лестнице, чтобы оказаться здесь раньше?

— Я испугалась, что больше тебя не увижу, и поспешила!

— Прости, я ранил важного для тебя человека.

Я ожидал, что Химе начнёт кричать и ругаться на меня. Это моя повседневность. Где бы я ни был, я ошибаюсь, меня ругают, и дни проходят с болью в сердце.

— Нет, это он виноват. И я тоже виновата, что не остановила. Хаа… Прости, Тодо.

Я совсем не ожидал, что передо мной извинятся, и был потрясён.

— Пострадал здесь ты. Я потом всем скажу. Злиться на любителя, которого сам пригласил на ринг, — по-детски.

— Но ошибся я…

— Нет, ты не ошибся. Просто все вокруг неправильно с тобой обращаются.

Такого раньше не было. Я ошибаюсь, меня ругают, и живу с болью в сердце. Я думал, это нормально.

— Тебе нужно больше уверенности, Тодо. Ты правда потрясающий. Ханадзоно это тоже понимает.

— Почему мы говорим о Ханадзоно?

— Нацуки мешает разговору, но я хочу сказать одну вещь. Посмотри на Ханадзоно как следует.

— Это тебя не касается.

Ничего не поделаешь: мне не хватает уверенности. Потому что я не знаю мира. Но Ханадзоно — отдельный вопрос. Химе не имеет права говорить мне такое. Я сбросил чувства к Ханадзоно. Значит, теперь она…

— Касается! Это не…! Я всё то время смотрела на вас двоих… Я правда хотела быть рядом с тобой вместо неё! Хотела поменяться с Ханадзоно местами… Но я, я…

Ощущение, будто по голове прошёл шум. Я помню этот голос. Помню этот запах. Жаркий летний день. Красивый вечерний закат. Мы вместе идём за внешним рвом замка. Плачущие хулиганы. Я держу Химе за руку. Мы бежим по ночному городу.

Незнакомые воспоминания всплыли в голове. Но быстро исчезли.

— Я не очень понимаю, но я как следует с этим разберусь.

Это был лучший ответ, который я смог дать на пределе. Возможно, если моё сердце в будущем вырастет, у меня появится другой ответ. Но сейчас это был предел моих слов.

И всё же Химе радостно кивнула.

— Ага, так и надо! Тодо, я знаю, что ты правда хороший человек! В следующий раз, когда встретимся, я как следует с тобой помирюсь!

Она помахала мне рукой, заходя в лифт, и попрощалась. Между нами, должно быть, что-то было. Но нет необходимости знать что именно. Когда двери лифта закрылись, я слегка махнул рукой и пробормотал:

— …Жаль, что ты не сказала мне своего имени.

Я посмотрел на свою поднятую к небу руку. Кажется, муть в груди немного рассеялась.

Сегодня я снова пошёл в школу в новых кроссовках. Кожаные туфли остались в шкафу. С того дня прошла неделя. Теперь я обязательно протираю кроссовки каждый раз, когда возвращаюсь домой. Это стало новой привычкой. Когда я протираю кроссовки, мне кажется, что я немного понимаю чувства Химе. …Или, по крайней мере, мне так кажется, хотя на самом деле я не понимаю.

Если идти от дома до академии неспешным шагом, дорога занимает тридцать минут. Если бежать, можно добраться чуть меньше чем за пять. Мне нравится утренний воздух. Он освежает. Поскольку сейчас час, когда ученики идут в школу, узкая дорога к академии была переполнена. Мне нравилась атмосфера дороги в школу. Все мы идём к одной цели — академии. Похоже на спортивное ориентирование. От этого становится радостно.

— Доброе утро! Мики-тян, ты изменила причёску? Очень мило!

— Хе-хе, заметила? Более взросло, правда?

— Ой, чёрт, опоздаю на утреннюю тренировку!

— Хр-р… хр-р…

— Эй, ты вчера смотрел ту дораму? Такая крутая!

— У-у… школа…

— Та девушка из специального класса была такая…

Другие оживлённо разговаривали так, как я никогда не смог бы подражать. Их мысли, должно быть, работают быстро. Для меня это слишком трудно. Кстати, было ещё одно изменение. Я прекратил утренние пробежки по дороге в школу. Вместо этого перешёл на бег по ночам. Мне больше не нужно медленно бегать трусцой. Мне больше не нужно подстраиваться под темп Сасами.

Перемена в отношении Сасами меня очень удивила. Всю эту неделю я старательно пытался понять её чувства, но безрезультатно. Что вообще такое привязанность? Симидзу для неё действительно настолько обаятелен…? Я просто не понимаю мыслей молодых людей. Когда-то у меня были чувства к моей подруге детства Ханадзоно. Но после сброса эмоций я уже не могу вспомнить эту привязанность. В любом случае теперь это не имеет отношения. И Сасами, и Ханадзоно для меня чужие. Да, сердце не болит, разум ровный как всегда. Но слова принцессы всё кружат в голове.

— Помирись с ней, ладно?

Мы ведь не ссорились. Просто отдалились, и отношения растворились.

Чем ближе я подходил к школе, тем больше становилось учеников. Всё чаще попадались знакомые лица. Но даже если я их узнаю, мы никогда не разговаривали. Все в своих группах, и только я один одиночка. Когда я начал чувствовать одиночество из-за этого? В груди стало тесно.

— Сасаки из моего класса. Тадокоро-сан и Ямада. Кэндзаки и Хасии-сан, Сайто-сан и Ямагути. О, Танака…

— Эй! Тодо, ты сегодня рано! А я пришла слишком рано!

— О, э-э, доброе утро, Танака.

Лениво зевая на ходу, Танака окликнула меня. От внезапного взаимодействия я напрягся. Танака подошла ко мне, не обращая внимания на взгляды окружающих.

— Ну что, как дела? Я ждала, когда ты свяжешься со мной… Когда поведёшь меня в то кафе?

— А…

Я притворился, будто забыл. Потому что думал: если так сделать, смогу сохранить эти тёплые чувства. Чем ближе становишься, тем больше возможный урон, если тебя ранят. Танака легонько стукнула меня по голове.

— Ты точно забыл! Ну вот! Теперь купишь мне сок и сладости! Я жду! Не забудь, понял?

Почему-то Танака кажется мне особенной. Это потому, что она была так добра ко мне на подработке? Наверное, мне кажется. Нужно выполнить обещание, которое мы дали.

— Да, я справлюсь… то есть решу к следующей смене. Поэтому, эм, можешь дать мне свои контакты?

Просто попросить у девушки контакты — от этого я нервничаю и боюсь. А если сформулирую странно? А если она сочтёт это жутким? Нет, Танака не такая девушка. Всё будет хорошо.

— О, точно, у меня же ещё нет номера Тодо! Давай обменяемся! Хе-хе.

Я открыл приложение для сообщений, которым почти не пользуюсь. Я использую его только для связи с Ханадзоно. Когда я проверил приложение, в глаза бросилось сообщение от Ханадзоно.

[Цуёси, я хочу поговорить с тобой ещё раз. Пожалуйста, ответь мне.]

Я игнорировал это сообщение. Всё в порядке, ничего не всплывает, — и всё же у меня было чувство вины, будто я делаю что-то неправильное.

— Что такое? Не понимаешь, как пользоваться? Ну, знаешь, можно обменяться сообщениями, если поднести смартфоны ближе…

Танака приблизилась ко мне всем телом. Почему-то от неё очень приятно пахнет. Нежный запах… успокаивает…

— Эй, ты что, спишь!? Ладно, так должно быть нормально! А? Это же Ханадзоно-сан?

Танака медленно отодвинулась от меня. На мгновение я почувствовал лёгкое нежелание отпускать это. Я проследил за взглядом Танаки. Ханадзоно шла по дороге напротив, на другой стороне пути к школе. Она была бледной. Шла медленнее, чем обычно. Меня беспокоило, ест ли она нормально. Не заболела ли. Не ранена ли.

— Ханадзоно, почему ты этим утром одна? Раньше ты ведь всегда ходила в школу с подругами, верно?

Я остановился.

— Ну, я пойду вперёд! Тодо ведь пойдёт к Ханадзоно-сан!

— Но мне не обязательно…

— Просто иди, иди!

Танака посмотрела на меня с мягкой улыбкой. Как мать. — Поскольку матери у меня нет, я могу только представлять. Я думал, все взрослые холодные. Танака сильно толкнула меня в спину. Ноги сами двинулись к Ханадзоно.

— Пока, Тодо! Ещё поговорим! Хе-хе, и караоке ты тоже оплатишь!

Танака ушла, напевая модную песню. …Она очень хорошо поёт?

◆ ◆ ◆

Я перешёл дорогу на другую сторону и оказался лицом к лицу с Ханадзоно. Мы встретились неожиданно. У Ханадзоно было сложное выражение. Радость, печаль… сожаление… Она попыталась что-то сказать, но закрыла рот. Я тоже ничего не сказал.

— Эй, Ханадзоно, почему ты одна? Разве одной не одиноко?

Я волнуюсь, но… у меня больше нет к ней привязанности — значит, это не должно иметь значения. …Нет, так нельзя. Поэтому я всё ещё ребёнок. Привязанность исчезла, но… полностью стереть нашу историю я не могу. Слова Химе оставили маленькую трещину в скорлупе вокруг моего сердца. Я всё ещё чувствую, как Танака толкнула меня в спину. Я сделаю шаг вперёд.

Мы с Ханадзоно естественно свернули на боковую дорогу от главного пути к школе. Это обходной путь, если идти в школу не напрямую, поэтому учеников здесь меньше. Дорога, по которой мы с Ханадзоно раньше часто ходили вместе.

— Что, теперь ты меня ненавидишь?..

— Не то чтобы ненавижу. …Я просто сбросил эмоции. Почему ты этим утром одна, Ханадзоно?

Нет, я хотел сказать не это. Я окликнул её, потому что она выглядела одинокой. Я волновался. Поэтому заговорил. Почему нужные слова не выходят?

— Это… ничего. Не беспокойся…

А потом она сказала:

— А, извини. Я ведь совсем не умею быть честной… Хотя знаю, какой ты неловкий. Хаа… Я правда безнадёжна.

— Это моя вина…

◆ ◆ ◆

Слова застряли в горле. Было бы легко обвинить себя. Но так я не смогу двигаться вперёд. Это вопрос между мной и Ханадзоно. Замкнуться на себе — неправильное решение. Нужно поговорить. Подумать о её чувствах. Даже если мои эмоции сброшены, даже если интерес исчез.

— Что случилось?

— О, ничего особенного. Я просто вчера поссорилась с подругой… Э-это не потому, что она что-то сказала о тебе! Не пойми неправильно!

— Понятно. Думаешь… вы сможете помириться?

— Ага, если потом нормально поговорим, всё будет в порядке. Мы же всё время ссоримся…

Значит, обычно они могут всё уладить разговором. Как и говорила Танака.

— Я рад.

— Я ужасная девушка, так что неудивительно, если ты меня ненавидишь.

— Нет, это не…

Я не ненавижу её. Моя слабая привязанность просто угасла. Тёплые воспоминания и нежные чувства к ней в сердце поблекли.

— Всё нормально. Это моя вина… Мне правда жаль.

— Нет, моя… Я сделал Сброс, поэтому…

Я невольно повысил голос. На этой боковой дороге всё ещё шло немного учеников. Они с любопытством посмотрели на нас. Мне не нравятся эти взгляды. Нет, я больше не могу доставлять Ханадзоно неприятности. С средней школы я и так слишком сильно на неё полагался. Так дальше нельзя…

— Хе-хе, ты всё ещё неловкий, но такой добрый. Теперь мне кажется, будто между нами огромная стена. Как когда мы снова встретились в средней школе… будто разговариваешь с совершенно чужим человеком… Дистанция пугающе далёкая.

Хотя привязанность к ней вроде бы была сброшена… почему-то грудь сжалась. Я не понимаю, что это за боль. Грусть должна была исчезнуть, когда я стёр привязанность.

— Ты перегнул, знаешь. Не слушаешь других и просто делаешь всё своим нечутким способом. Но на этот раз у меня появился шанс подумать… Я поняла…

Ханадзоно мягко посмотрела на меня. От её выражения сердце забилось чуть быстрее.

— Это я зависела от тебя. …Потому что ты такой добрый. Ты слушаешь всё, что я говорю, и думаешь только обо мне. Мне нужно было больше помогать тебе расти… В конце концов, я была единственной, с кем ты мог говорить. — Может быть, я гордилась этим.

Расти… Я что, не вырос с средней школы? Верно, с тех пор я почти не изменился. Даже в старшей школе продолжал полагаться на Ханадзоно. И сейчас Ханадзоно это отрицала.

— Это была моя вина…

— Да хватит уже! Это не твоя вина! Потому что таков Тодо Цуёси, а я, хотя знала это, не пыталась тебя изменить… Хаа… Я правда безнадёжна. Сброс чувств… Ха-ха, что это вообще? Странно: штука необычная, но я понимаю. В конце концов, это не впервые.

Ханадзоно закусила губу, выглядя досадливо.

— Прости. Я не могу хорошо объяснить, но…

— Нет, не извиняйся. Эта досада — из-за моей прошлой глупости. Я даже думала, что любовное письмо… Цуёси точно примет… Да, я была такой самоуверенной.

Вот как. Я был удобным парнем. Вместе с чувствами поблек и этот факт. Яркие воспоминания из прошлого всплыли в голове.

Я, тусклый и безучастный, и Ханадзоно с раздражённым лицом.

— Кто ты?

— Не помнишь? Ханадзоно. …Я та, кто о тебе заботится.

— Я тебя не знаю.

— А? Хватит шутить. В любом случае, ты помнишь обещание?

— Я не знаю ни о каком обещании.

— О, понятно.

Мы начали отношения заново, с холодного старта. Со временем… мы вырастили нашу связь.

После фильма мы ели мороженое. Покупая сладости, обменивались и пробовали выбор друг друга. Я поймал Ханадзоно, когда она чуть не споткнулась. Поскольку она не могла проснуться утром, я звонил ей. Чтобы улучшить мои плохие навыки общения, она много болтала со мной. Она выбирала мне одежду, ведь мне была безразлична мода. Выслушивала мои капризы или дулась, если я этого не делал. Мы вместе думали, как взаимодействовать с одноклассниками. Она помогала мне, когда я оставался без группы на уроках. Когда отношения с людьми не складывались, она утешала меня.

Я… в одно мгновение стёр чувства, которые мы вырастили вместе.

Грудь болит. Что это за боль? Она не такая, как когда люди говорили обо мне за спиной. Больно… эмоции не подавляются.

Разве я не чувствовал сожаления? Разве теперь это не должно было быть неважно? Привязанности нет… и всё же…

Спокойное выражение Ханадзоно сменилось улыбкой. Это лицо мне нравилось. Оно хранится в памяти. Тело Ханадзоно слегка задрожало, и вдруг она ударила себя по щеке.

— Ай… Да, я тоже сбросила чувства к Цуёси! Если ты можешь, значит, и я могу! Ха-ха, да, забуду все воспоминания… и сотру чувство, которое к тебе испытываю… Начну заново…

Ты не можешь так сделать… Сброс — разве обычный человек способен на такое?

Если ты сбросила, почему плачешь? Почему у тебя такое печальное лицо? Это не Сброс. Сброс — это стирание эмоций… Ханадзоно протянула вперёд дрожащие руки. Как в нашу первую встречу, она выглядела холодной, но в ней было видно мягкое чувство.

— Цуёси… с нуля… Пожалуйста, давай по-настоящему станем друзьями.

Я схватился рукой за грудь. Я не чувствую любви. Но — что-то внутри бушует. Боль сдерживает это. Я стиснул зубы. Во рту появился вкус крови. Ах, как досадно. Я не могу нормально выразить себя. Интересно, какое у меня сейчас лицо? Наверняка бесстрастное. Но, похоже, Ханадзоно ждала моих слов.

— Я сбросил привязанность к Ханадзоно… нет, это не те слова… Я справлюсь иначе… нет, тоже не то, я…

Ханадзоно терпеливо ждала моих слов. Её тело всё ещё дрожало. Она придала мне смелости. Мне нужно быть честнее с самим собой. Ненавидел ли я одинокого себя? Больно ли мне стало в груди, когда я увидел одинокую Ханадзоно?

Если так…

— Снова… я хочу быть друзьями.

Я взял дрожащую руку Ханадзоно. Ничего особенного; я тоже дрожал. Когда наши руки наложились друг на друга, казалось, дрожь остановилась.

— Ага, спасибо. Теперь я правда хочу дать Цуёси обычную юность…

Тихим голосом Ханадзоно пробормотала:

— Сколько бы раз ты ни делал Сброс, я не сдамся.

Вот так, мы начнём отсюда. Я сдую прочь сплетню, которую услышал от дорогой подруги детства, сделаю Сброс и начну новые отношения.

— Хигу… Ха-ха… Почему я… плачу? Я-я ведь вовсе не то чтобы совсем тебя не люблю… Хигу… Эй, Цуёси, давай… давай в этот раз заведём много друзей. Будем играть со всеми… Хик…

[[image:/storage/reader-images/6d74974202abe2fe6aafe26ed7bd62940e936a14.jpg]]

То, что яростно кружилось у меня в груди, теперь будто успокоилось. Впервые я смог по-настоящему понять, насколько драгоценными могут быть связи с людьми.

Со всеми своими эмоциями, мыслями, решимостью и благодарностью…

— Я изменюсь. — Ханадзоно.

Это был миг, когда я впервые посмотрел в лицо Ханадзоно — и другим людям.

В начальной школе в классе, кроме меня, никого не было. Я привык быть один. К тому времени я уже забыл всё, что помнил о детском саде. И всё же иногда в голове всплывали сцены, которых я не узнавал.

Плачущая девочка говорила: [Пообещай, что не забудешь… Я люблю тебя. Мы ведь ещё встретимся, хорошо?] Я не понимал, было это реальностью или сном. Но ещё сильнее я старался просто выжить каждый день, и у меня не было времени думать о таких вещах.

◆ ◆ ◆

Как обычно, на обеденной перемене я один ел свой бэнто. Сегодня там были рис с умэбоси, ломтик лосося и кинпира из нашинкованной капусты. Кажется, мои кулинарные навыки выросли. Получилось отлично.

Пока я ел бэнто, я вспомнил, что произошло утром. Когда я как следует посмотрел Ханадзоно в лицо, мне стало неловко. Чтобы скрыть смущение, я побежал в школу. Я слышал, как она сказала: [А, а!?], но решил, что поговорю с ней позже. Друзья ведь могут поболтать в любое время. К тому же на короткой перемене я говорил с Ханадзоно в коридоре. Она всё ещё не привыкла к моим сбросам. […Ты прямо как Цуёси из средней школы.] Так она отреагировала на мои обычные слова. [Ува-а, я зн-знала, но… это жестоко… Ничего, я постараюсь!] Она сказала, что я к ней совершенно ничего не чувствую. Ханадзоно должна это понимать, так почему же она выглядела грустной? Но ничего не поделаешь. Наши отношения начинаются сейчас.

Одноклассники весело ели группами. Меня среди них не было, но хорошо, что они ладят друг с другом. От этого у меня тоже поднимается настроение.

— Ну всё! Едим! Ямада, ты сегодня в столовую?

— А? Сестра сделала мне бэнто.

— У меня опять жареное бэнто!!

— …У тебя оно всегда такое, да… Но жареное — это вкусно.

Жареное… Если подумать, я ни разу не пробовал. Как-нибудь попробую приготовить. Пока я об этом думал, девушка за соседней партой всё поглядывала на меня. Её зовут… Сасаки Мики-сан. Я помню имена всех одноклассников. Стараюсь быть готовым на случай, если кто-нибудь со мной заговорит. Она в легкоатлетическом клубе, но, кажется, в последнее время у неё застой в результатах.

— Эм… Тодо-кун.

Слова сразу не вышли. Я никогда раньше не разговаривал с Сасаки-сан. То, что я знаю её имя, ещё не означает, что я смогу гладко поддержать разговор. Я почувствовал странный пот на спине, а лицо начало краснеть.

— Тодо-кун, мне очень неудобно, но… можно я потом воспользуюсь твоим местом? Ко мне придёт подруга из другого класса…

Мне потребовалось время, чтобы понять. Вокруг Сасаки-сан были её товарищи по легкоатлетическому клубу. …Хёдо-сан, Игараси-кун из соседнего класса, Митобэ-сан и Такидзава-кун.

— Я всё равно быстро доем и пойду гулять по школе, так что не против. Пользуйся.

Сасаки-сан, наверное, попросила именно потому, что знает, что я обычно так делаю.

Мне нужно что-то ответить Сасаки-сан. Но слова никак не выходят. Быстрее скажи что-нибудь. Быстрее доешь. В голове полный хаос.

— П-прости, можешь немного подождать?

Я хотел сказать мягче. А получилось сухо.

— А, да, конечно… Тебе не нужно торопиться… то есть когда закончишь, тогда и нормально…

То, что Сасаки-сан извинилась передо мной, запутало меня ещё сильнее.

Я не могу есть, когда на меня смотрит столько людей. …В такие моменты нужно успокоиться. Они просто просят об одолжении. Они просто хотят поесть с друзьями из легкоатлетического клуба. Пересесть — не такая уж большая проблема. Я могу быстро пойти во двор. Сердце стучит как сумасшедшее. Давно я столько не разговаривал с одноклассниками.

— …Без проблем.

— А… Не надо так торопиться…

Я быстро убрал бэнто и положил его в сумку через плечо. Иногда поесть во дворе тоже неплохо. Погода хорошая, наверное, будет приятно. Если я быстро освобожу место, Сасаки-сан и остальные тоже обрадуются.

— А, большое спасибо…

Я мельком взглянул на лицо Сасаки-сан — и почему-то она выглядела испуганной.

— …Странный он, что это было, мерзость.

— Дурак, Игараси. Он тебя слышит. И вообще он уступил нам место, так что невежливы здесь мы.

— Ну, я же сказал, что подожду, пока он доест.

— Но у него был неприятный вид.

— Это у тебя неприятный вид.

Я уже собирался пойти во двор, но услышал их шёпот. Почему она испугалась? Я всего лишь сразу уступил место. ……Почему обо мне плохо говорят? Наберусь смелости и спрошу. Сам вступлю в контакт. Я обещал Ханадзоно, что буду двигаться вперёд. Я решил обернуться и спросить Сасаки-сан.

— Слушай, Сасаки-сан. Я правда настолько неприятный?

Когда я вернулся, лицо Сасаки-сан побледнело.

— Ч-что, эм, ты слышал… М-мне очень жаль…

— Что? Мики ничего плохого не сделала, это я сказал.

— Эм, давайте остановимся…

Игараси-кун встал передо мной, будто заслоняя Сасаки-сан… Я растерялся. Как всё дошло до такой ситуации? Я всего лишь хотел уступить место и спросить, почему она испугалась.

У Игараси-куна неплохое телосложение, но по объёму рук видно, что силовыми тренировками он пренебрегает. Баланс нарушен. Без равномерного развития мышц… Я снова начал думать о вещах, совершенно не связанных с ситуацией. Это ничем не отличается от бегства от реальности. Каждый раз, когда я пытаюсь заговорить с одноклассниками, всё идёт не так. …Но не сдавайся.

— Ну скажи уже что-нибудь, чувак.

— А, мне просто стало любопытно.

— А?

— Я хотел узнать, почему Сасаки-сан испугалась. Только это.

С усталым выражением Игараси-кун спросил Сасаки-сан:

— Мики, этот парень… немного странный?

— Игараси-кун… давай остановимся, ладно? Э-это я виновата, так что…

— Нет, тебе не нужно передо мной извиняться. ……Что я сделал не так? Почему? Я просто хочу узнать.

Игараси-кун вздохнул и сказал мне:

— Блин, серьёзно? Эм… Тодо, кажется? Ты страшный, чувак. У тебя лицо и атмосфера такие, что непонятно, о чём ты думаешь. Мурашки по коже. Конечно Мики испугалась. Ты вообще где собирался есть бэнто?

— Во дворе, раз погода хорошая.

— Эй, есть одному во дворе, где тусуются девчонки! Ну, прости, мы сами создали такую атмосферу. Виноваты. А, это потому, что у тебя нет друзей? Судя по ситуации Мики, наверное, нет.

— Ну, Игараси, это уже немного жёстко…

— Ой, прости, не заметил.

Сасаки за спиной Игараси выглядела виноватой. Похоже, они не до конца понимали, что сделали не так.

— А, вот как? Я… думал, что поступаю правильно…

— Нет, если судить только по словам, ты вроде хороший парень. Это мы виноваты, что испугались. О Мики я позабочусь, так что не переживай!

Так вот она, сила людей, которые живут полной жизнью. Я могу говорить нормально. Я был искренне тронут. На каждое моё слово приходит ответ.

— Благодарю за заботу. Тогда я снова пойду во двор…

Кто-то вошёл в класс. В тот же миг я услышал цоканье языком.

— Эй, Цуёси. Давай пообедаем… А? Что тут за атмосфера?

Ханадзоно подошла ко мне с коробкой для бэнто в руках.

— А, эм, это Игараси-кун. Он объяснял мне разные вещи. Я выражал благодарность.

— О нет… Тяжело, когда классы разные, да? Пойдём, Цуёси, ко мне в класс!

— Я проголодался. Ханадзоно, пойдём во двор, раз погода хорошая. А, Игараси-кун и остальные, приятного аппетита. И ещё, Сасаки-сан…

— Да?

— Прости, что напугал. Моя вина.

Думаю, у меня было напряжённое лицо. Я попытался улыбнуться как можно шире. Вдруг Игараси-кун хлопнул меня по плечу. Больно не было, но… почему?

— …А? Мышцы у тебя безумные… Пухаха!! Смешно, Тодо! Заходи как-нибудь к нам в лёгкую атлетику! И друзья у тебя всё-таки есть, да? Хотя Ханадзоно немного разочаровывающая красавица. Она почти не заводит друзей-парней. Я Ханадзоно плохо знаю, но рад за неё.

— Игараси… заткнись. Убью…

Я решил вставить уточнение.

— Мы с Ханадзоно стали друзьями сегодня утром.

— А? Я думал, вы всегда… ну ладно, неважно!

Я похлопал Игараси-куна по плечу так же, как он меня. Это доказательство дружбы?

— Сильнее бей!! Сила у тебя сумасшедшая! Видишь, Тодо не такой плохой. Потусуйся как-нибудь с легкоатлетами! В общем, вы идите во двор! Мы поедим здесь!

— Тогда извините…

Сасаки-сан глубоко поклонилась мне. Жест был милым. — Понятно, вот что значит взаимодействовать с людьми. Ошибки можно исправлять.

Я снова услышал цоканье языком.

◆ ◆ ◆

— Э-эй, можно потише? Не устраивайте проблем в нашем классе, если вы чужие, ладно? А, Тодо ведь был из моего класса? Ты всегда один, вот я и ошиблась.

— Рокка, прекрати…

— Да ладно, съешь жареного тофу, настроение улучшится~.

Я всё это время ощущал на себе взгляд Рокки. Из-за реакции Игараси-куна и Сасаки-сан я его игнорировал.

— Что тако-ое~. Раньше ты так старательно меня учил, даже позволял называть тебя учителем~. Мне это совсем не было неприятно~. А теперь бросил меня? Когда ты успел помириться с девчонкой-лгуньей? А? Она тебя очаровала?

Я наклонил голову, не понимая. Что тут смешного? Я вообще не понимаю.

— Эм… если тебе нужна помощь с учёбой, скажи. Но я плохо знаю Рокку-сан, поэтому…

— А!? Что это за отношение, что с тобой! Бесишь. Одиночка, а ведёшь себя так. Я пригласила тебя в караоке наедине, а ты отказался… Ты ведь на самом деле хотел свидания со мной, да! Ты вообще не умеешь читать атмосферу.

Такая враждебность — это нормально? Злоба людей, которые не имеют ко мне отношения, меня не волнует. Я сбросил отношения с Роккой. Стер из памяти эмоции от тех занятий. В голове остались только записи, без привязанных чувств.

— Я хотел пойти с Роккой-сан куда-то наедине? Прости, но я не понимаю, о чём ты говоришь.

— А!? Не пон-понимаешь…? Ты издеваешься? Ты ждал два часа, потому что хотел увидеть меня, да? Хотел встретиться со мной, да?

— А, тот случай. Ты удовлетворяла себя тем, что заставила меня ждать? Понятно, Митиба — довольно неприятный человек.

Я произнёс это вслух, словно подтверждая факты. Класс зашумел. Класс загудел.

— Что там было у Рокки с Тодо?

— Что-то вроде: она заставила его ждать и разозлила…

— Фу, худшая.

— Он ведь её учил, да?

— Всё равно, давайте есть!

— Бедный Тодо-кун.

— Но у Тодо в голосе никаких эмоций? Жутко…

Мне не очень нравится быть в центре внимания. Я хотел поскорее уйти.

— Ханадзоно, пойдём во двор. Хм, что такое?

— …Я в порядке. Пойдём.

Рокка поднялась.

— Эй, подожди минуту! Удовлетворяла себя… серьёзно, бесит. Я лучше такой девчонки! Ты совсем не разбираешься в людях. Она же лгунья, да? Она назвала тебя удобным парнем!

Я остановился и посмотрел на Митибу. Я всё ещё не мог понять. Ситуация с Ханадзоно не должна иметь никакого отношения к Митибе. Объяснять не нужно.

— Митибу это не касается. Не оскорбляй больше моих друзей.

Класс замер в мёртвой тишине. Я не люблю такой тихий класс. Мне нравится шумная атмосфера класса. Почему стало так тихо? Потому что мы с Митибой-сан разговариваем? Вскоре класс снова зашумел. Но это уже был не тот оживлённый шум, который мне нравится.

— А…? Ты ведь раньше никогда не злился, что бы я ни говорила? По-подожди минутку…

Злился? Во мне нет таких сильных эмоций. Для людей, не имеющих ко мне отношения, достаточно резких ответов.

— Я предполагаю, твоя эмоция — ревность? Потому что я дружу с Ханадзоно.

— Ч-что!? Да с чего бы я ревновала из-за вас!! Я-я и сама теперь могу учиться!

Понятно, значит она не поняла смысла тех занятий.

— Не выйдет. Те занятия были направлены не на фундаментальное улучшение твоей учёбы. Они лишь быстро поднимали баллы на тесте. Не думаю, что на следующем тесте ты получишь такие же оценки.

— А…? Н-но если использовать те же методы…

— Я предсказывал вопросы теста на основе прошлых тенденций и характеров всех учителей, плюс интуиции. Самостоятельно это невозможно.

Лицо Рокки побледнело. Ей плохо? Кто-нибудь должен отвести её в медпункт.

— Эм, тогда учи меня снова! Несправедливо, что только девчонку-лгунью!

Наш разговор всё ещё не сходился. Это из-за нехватки моих коммуникативных навыков? Нужно ещё раз, как следует, объяснить Рокке-сан.

— Прости… я совершенно не хочу снова тебя учить. Пожалуйста, не связывайся со мной. И в последний раз: не оскорбляй мою подругу.

— А, эм… но…

Тело Митибы начало дрожать. Вероятно, ей плохо. Сейчас не время разговаривать со мной. Нужно сказать громко, чтобы услышали. Шум одноклассников слишком сильный?

— Пожалуйста, помолчите минутку.

Когда я произнёс эти слова, класс снова замер в мёртвой тишине.

Рокка-сан не отвечает… …Если так тихо, всё должно быть нормально, верно? Подойти ближе? Я подошёл к Рокке-сан.

— А? Ч-что!? С-стой, не подходи…!

Дрожь Рокки-сан усилилась.

— Н-нет, стра… страшно…

В этот момент меня щёлкнули по голове. Почти не больно. Это был Игараси-кун.

— Идиот! Ты суперстрашный! Даже мне, парню, жутко! Давай, я тут разберусь, а ты быстрее иди есть со своей несчастной красоткой!

— …Ты прав, Игараси-кун. Ты хороший человек.

— З-заткнись! Быстрее иди! Рокка, выпей чаю и успокойся!

Игараси-кун, покрасневший от смущения, казался мне ослепительным. Благодаря ему атмосфера в классе расслабилась.

Рокке, которая совсем не двигалась, подруги растирали спину и что-то говорили. Уверен, всё свалят на меня. Но ничего. Потому что у меня есть подруга Ханадзоно. В любом случае я голоден. Пойдём во двор. Я потратил лишнее время. В итоге я всё ещё не очень понимаю, что хотела сказать Рокка-сан. Она не имеет ко мне отношения, так что я об этом забуду. Я взял холодную руку Ханадзоно и вышел из класса.

◆ ◆ ◆

В начальной школе таких отношений у меня не было. Взрослые видели во мне только числа. Я помню, как они то радовались, то падали духом из-за моих результатов. Был один добрый взрослый. Когда я старался, он меня хвалил. А иногда давал очень сладкую конфету. Это было моей единственной радостью. Теперь, оглядываясь назад, я понимаю, насколько одиноким это было.

◆ ◆ ◆

Обеденная перемена закончилась так быстро… Нам не хватило времени спокойно поболтать с Ханадзоно во дворе. В итоге мы просто поели там. Мне стало немного одиноко…

Поэтому сегодня мы решили впервые за долгое время вместе сделать крюк по дороге домой. Кажется, это было так давно.

Мы решили зайти в семейный ресторан под названием Saizeriya. Это был первый раз, когда я пошёл в семейный ресторан вместе с Ханадзоно. Обычно по пути домой мы заходили в бургерную или блинную с крепами. Я немного волновался. Мы взяли напитки в дринк-баре.

— Цуёси, раньше я думала, что смогу держать тебя только при себе, даже если из-за этого у тебя будут проблемы… Но мне тоже нужно меняться.

Ханадзоно сказала это, попивая зелёный напиток. Что это? Любопытно… Я вспомнил, как впервые попробовал газировку после окончания начальной школы. Это было дома у Ханадзоно, когда её тётя угостила меня.

Сладко. Вкусно. В тот момент мне показалось, что мои вкусовые рецепторы пережили революцию. Я был потрясён, узнав, что в этом мире существует такой напиток. Недавно, во время случая с караоке, я узнал о существовании дринк-бара. Поразительный факт: этот прекрасный напиток можно пить сколько угодно. Мир поистине глубок…

— Эй, ты слушаешь!?

— Всё в порядке. Ханадзоно, моё поведение в обед… было нормальным?

— Ты, конечно, думал о чём-то другом, да? Ну ладно. Думаю, по сравнению с прошлым ты стал лучше. С Игараси… ну, это просто недоразумение.

— Игараси хороший человек.

— Он не плохой. Но из-за его характера его многие недолюбливают.

Что? Даже такого, как Игараси, недолюбливают? Я не мог поверить.

— В любом случае получилось так, что ты поговорил с одноклассниками, и это хорошо. Но с Митибой…

— Хм? Почему? Мои отношения с Митибой должны быть закончены.

— Потому что из-за Митибы все в классе могут подумать, что ты страшный. Эта девчонка… как вспомню, так злюсь. Аж живот крутит. По крайней мере, она сама раскрыла свой проступок…

— Я не собираюсь снова связываться с Митибой.

— Митиба, наверное, какое-то время будет тихой. Она будет отчаянно пытаться вернуть доверие класса. Не думаю, что она сама полезет к Цуёси. Но раз это Митиба… мне тревожно.

Я был потрясён. Тогда и Игараси, и Сасаки использовали слово «страшный». Я страшный? Думаю, выгляжу обычно. Я стараюсь быть как можно более неприметным. Неужели я производил на одноклассников такое впечатление? Никто мне не говорил. Никто со мной не разговаривал. Ни Митиба, ни Сасами ничего не сказали. Они просто пользовались мной?

— Ха, ты тоже считала меня страшным, Ханадзоно?

— В средней школе… да. Но сейчас ведь иначе, правда? Ты добрый. Такой добрый, что я… влюбилась в тебя… А, нет, сейчас мы просто друзья, но… Все просто не знают доброго Цуёси!

Мне было больно узнать, что другие видят меня страшным. Я думал: если немного пообщаюсь с Игараси и Сасаки, мы сможем стать друзьями… Может, лучше вообще ни с кем не связываться? Так ведь будет не больно? Если так, я должен стереть то, что произошло…

Ханадзоно посмотрела на меня с лёгкой улыбкой.

— Ничего, на этот раз я тоже рядом. Так что давай заводить друзей медленно. Будет плохо, если ты сотрёшь связи, которые уже появились, верно? Давай двигаться вперёд… вместе, вдвоём. Цуёси добрый, и те, кто поймёт, обязательно узнают это.

— Понятно. Если я сотру это, то не смогу двигаться вперёд. …Ханадзоно, ещё раз спасибо, что стала моей подругой.

— Угу.

После этого мы с Ханадзоно продолжали разговаривать в Saizeriya. Подошло время моей подработки, поэтому мы решили продолжить завтра. Просто болтать с подругой… весело. Я провёл это время, ощущая именно это.

Я подрабатываю в ресторане западной кухни в торговой улице. Сегодня у Танаки выходной. С обслуживанием клиентов я ужасен, поэтому занимаюсь подготовкой продуктов и мойкой посуды. Вечерний наплыв посетителей был похож на поле боя. …Я понимаю, что настоящее поле боя куда более адское, это просто метафора.

— Эй! Рыба горит! Быстро выноси!

— Можно счёт, пожалуйста!

— Заказ на второй столик неправильный! Нужен гратен!

— Серьёзно!? Ты… сначала это вынеси!

— Мураками, опять неверный заказ! Сколько уже можно!

— Ой, блин, буду внимательнее~.

Я начал эту подработку примерно полгода назад. Благодаря обучению Танаки я понемногу привык к работе. Смотреть на движения людей и давать нужное тому, кому это нужно…

Повар, кажется, что-то ищет. Я, моя посуду, по пути к месту для чистой посуды ставлю перед поваром сервировочные тарелки.

— Спасибо, выручил!

Я склоняю голову, как учила Сасаки. Уборка пустых тарелок в зале отстаёт, а мойка почти закончена. Чтобы ко мне не заговорили посетители, я убираю посуду со столиков, за которыми уже закончили есть. Для меня здесь важнее всего тайминг. В прошлом я много раз злил посетителей, когда со мной заговаривали незнакомые взрослые. Если со мной говорит незнакомый взрослый, в голове становится совершенно пусто. Взрослые для меня невероятно страшные. Сегодня редкий день без Танаки. Повар на кухне. Помочь некому. Но я хочу помочь в зале. Я проскальзываю туда, стараясь не обозначать своё присутствие. За мгновение схватываю, какие столики ещё не убраны, и действую. Каким-то образом, ни с кем не заговорив, я заканчиваю уборку и снова полностью отдаюсь мойке посуды.

— Слушай, Тодо, ты усердный, очень выручаешь. Ещё раз спасибо. Хорошо поработал!

— Да, если я так полезен…

Когда повар обращается ко мне, я нервничаю. Повар махнул рукой и направился в офис. Пока я переодевался в комнате отдыха, туда вошли студенты-подработчики.

— Я выжат~, сегодня было жутко людно.

— Ага, шеф опять на меня наорал… это же просто подработка, да?

— Ты ведь хочешь стать поваром? Ничего не поделаешь. Эй, пойдём выпьем.

— О, Киёми тоже придёт, да?

— Ещё бы! Я собираюсь к ней подкатить.

Я поклонился студентам. Но реакции не было. Студенты-подработчики обращались со мной так, словно меня не существует. Парень, который умеет только мыть посуду и готовить заготовки. Такова была моя оценка. Приветствий тоже нет. Нет, иногда они заговаривают со мной, чтобы пошутить, когда рядом девушки. …Похоже, им нравилась моя реакция. Я не понимал, что тут смешного. Но понимал, что смех не очень добрый.

Танаки сегодня нет, так что ждать не нужно. Я быстро переоделся и уже собирался выйти из комнаты персонала, когда ко мне подошёл студент по имени Мураками.

— Эй, Тодо, ты ведь учишься в той же школе, что и Танака? Слушай, в следующий раз обязательно присоединяйся к нашей попойке. Она как раз в моём вкусе.

— Эй, нельзя так приставать к старшеклассницам!

— А? Нормально. На работе немало парней встречаются со старшеклассницами, знаешь ли.

— Ну, личико у неё милое.

— Но характер тяжёлый.

А, мне нужно связаться с Танакой насчёт кафе. Я всё время откладываю. Застреваю на мысли, какое сообщение отправить. Нужно просто написать дату и время. Позже отправлю.

— Эй, ты слушаешь? Ответь!

— Да, слушаю.

— А? Ты неуважительно со мной разговариваешь? Говори вежливо!

— Эй, Мураками, хватит. Он старшеклассник. К тому же Тодо начал работать здесь раньше тебя, значит младший тут ты.

— Ха-ха, говори с ним вежливо.

— Тодо, кажется, испугался. Поласковее с ним.

— Да нет, этот тип жуткий. Я смешанными единоборствами занимаюсь, с такими, как он, справиться проще простого.

А, он обо мне. Поскольку разговор был неприятным, я притворился, что не слышу, и сказал:

— Я пойду первым.

Когда я вышел из комнаты персонала, смех был слышен даже снаружи. Наверное, они смеялись надо мной. Я не могу доставлять неприятности. Меня нанял повар, и это может создать проблемы Танаке. К тому же я не знаю, как действовать в такой ситуации. Если разозлиться, будут только проблемы. Мне всё равно, что говорят обо мне, но когда говорят о Танаке, это меня беспокоит.

Что все делают в такие моменты?

Я не знаю правильного ответа. Когда эти люди одни, они добры ко мне и учат работе. Но в группе меняются. Всё в порядке, они не имеют ко мне отношения, так что больно не будет. Значит, лучше всего, наверное, не связываться.

Выйдя из магазина, я покупаю напиток в ближайшем автомате. Моя ежедневная привычка в дни работы. Сегодня попробую бросить вызов штуке под названием кофе. Какой из них очень сладкий? Я слышал, взрослые мужчины пьют кофе. Сегодня мне хочется выпить кофе.

— Ю-ху! Ты здесь! Я знала, что ты будешь здесь. Хе-хе, я только что была в караоке! И подумала, что у Тодо как раз должно закончиться рабочее время!

— Та, Танака?

Я обернулся, и там была Танака в школьной форме. С ней был тот парень, которого я видел раньше. Они стояли близко. Похоже, держались за руки. Увидев это, я почувствовал, будто сердце подпрыгнуло. Парень слегка поклонился мне в приветствии, и я ответил поклоном. Его взгляд оценивал меня. Безупречное спокойствие. Центр тяжести стабилен. Его достойная осанка очень крутая. Он попрощался с Танакой и ушёл.

Танака провожала его, размахивая обеими руками. Жест был очень милым. Даже я понял, что её симпатия направлена на него. …Что это? Я чувствую странную эмоцию. Впервые. Мне любопытно, какие отношения у Танаки с тем парнем? Нет, эти двое, должно быть, пара. Танака и он очень хорошо подходили друг другу. Для меня там нет места. …Почему я думаю о таких вещах? Я не имею отношения. Приведи эмоции в порядок. Я думал, что это смутное чувство исчезнет, если глубоко подышать. Но оно не исчезает. Немного проводив его взглядом, Танака повернулась ко мне. Её улыбка, освещённая светом торгового автомата, ослепляла.

— Я ведь специально пришла за тобой сегодня, мог бы выглядеть чуть счастливее!

— Нет, я правда рад. Правда.

Увидев её улыбку, одиночество и туман в сердце исчезли. Мне стало тепло. И всё же грудь немного болит. Что это?

— Хе-хе, хорошо! Я волновалась, раз мы сегодня не работали вместе, а ты, Тодо, всегда один!

Повар внимателен и всегда ставит Танаку и меня на одни смены. Конечно, бывают дни, когда мы не вместе, как сегодня. Танака сказала «раз-два» и встала рядом со мной. Мы пошли.

— Ты помирился с Ханадзоно, да? Я рада!

— Если бы ты меня не подтолкнула, этого бы не случилось. Спасибо.

— Ч-что, когда меня благодарят с таким серьёзным лицом… ну, э-это приятно!

— И как ты помирился?

◆ ◆ ◆

Я объяснил Танаке, что произошло с Ханадзоно. А ещё — события в классе. На этот раз Танака не ударила меня по голове. Она шла радостно, заложив руки за спину.

— Ты неуклюжий, но старался.

Эти слова приятно просочились в сердце.

— Да, я приложил усилия. Но всё равно… я не понимаю, о чём все думают. Только что мне не понравилось, что подработчик Мураками плохо говорил о тебе. А я ничего не смог сделать.

— Дурак, это уже лучше большинства. Девочки куда жёстче. Они легко предают подруг…

— Пр-правда?

— Ага. И девчонки вроде Митибы, которые играют людьми, точно есть в каждом классе. Реальная головная боль. Мураками раздражает.

Танака вздохнула. Похоже, она что-то вспомнила.

— И ещё… для тебя это нехарактерно, думать обо мне так, но мне о-очень приятно…

Танака улыбнулась мне так счастливо.

— Сброс… обычно в такое не поверишь, но мне кажется, ты можешь это делать, Тодо. Сбрасывать свои чувства.

— Я говорю только факты.

— Ахаха, это так на тебя похоже. Даже немного завидно. Если бы я могла вот так сбросить чувства… смогла бы стать новой собой…

— Вот как? Танака тоже когда-то хотела сбросить?

— В жизни всякое бывает.

— Я… больше не хочу сбрасывать.

Танака серьёзно посмотрела на меня.

— Угу. Ты накапливаешь разный опыт и становишься друзьями. …Слушай, эм, я хочу… присоединиться к вашей с Тодо и остальными компании друзей, можно? У меня ведь тоже нет друзей, ахаха.

Я наклонил голову. У Танаки должно быть много друзей. В тот раз она весело пела в караоке с подругами. И ещё тот крутой парень. Грудь немного болит. Это не больная боль. Не грустная боль. Что это?

— Тогда тот парень раньше… разве он не твой парень?

— А? Мой брат? Ахаха, я просто терплю, когда он таскается за мной!

Брат… Понятно, он её брат. Почему-то колющее ощущение в груди улеглось. Мне вдруг захотелось бежать изо всех сил. Наверное, бежать на полной скорости было бы приятно.

— Ах да! У меня для тебя сувенир, Тодо! Это благодарность за то, что всегда провожаешь меня после работы. Вот!

Из двух пакетов, которые она держала, Танака взяла один и протянула мне. Я растерянно принял его.

— Хе-хе, это торт из известной кондитерской тут поблизости! Второй я отдам брату! Надо было заставить его нести! Вот же!

Для Танаки я был просто удобным парнем, которым можно воспользоваться? И всё же она сказала, что хочет дружить с кем-то вроде меня? Вес пакета, который она мне дала, был приятным. Сладости — то, что я ем только по особым случаям. Конфета, полученная от [взрослого], была сладкой. Это было моё единственное счастливое воспоминание. Когда в средней школе я потерпел неудачу и вернулся домой подавленным, сок, который я пил, был сладким и немного солёным. На фестивале, куда я пошёл один, я с монетами, зажатыми в кулаке, стушевался перед толпой у прилавков и так и не смог купить засахаренное яблоко. Воспоминания возвращаются. Счастливые и печальные.

— Ч-что, эй… почему ты плачешь!? Тодо!?

— Нет, это пот. Иногда бывает.

— Да ни за что! Это не оно!

Вытирая пот носовым платком, я честно передал свои чувства.

— Я хочу съесть это вместе с тобой.

— А!? П-правда? Ладно, здорово. Но… ты будешь моим другом?

Пот, кажется, снова хлынул у неё с лица. Она отчаянно сдерживала что-то, что поднималось изнутри. Я не понимаю этого чувства. Но инстинктивно знаю: оно приятное.

— Я тоже хочу дружить с тобой.

— Хорошо, тогда с сегодняшнего дня мы друзья! Хе-хе, вообще-то я всё это время думала, что мы друзья. Просто стеснялась сказать.

— Вот как? А я думал, ты просто пользуешься мной, когда удобно.

— А? Да ни за что! Давай, пойдём съедим вон там, в парке!

— Х-хорошо.

В темноте было не очень видно, но её лицо, кажется, слегка покраснело. Я пошёл за Танакой. Район здесь безопасный, но девушке опасно ходить одной ночью. Ко мне самому много раз приставали. Мы сели на скамейку и открыли коробку с тортом. Я видел такие в витринах городских магазинов. Если правильно помню, это называется шорткейк.

— О, вилка только одна, так что ешь ты, Тодо.

Танака передала мне вилку. Немного поколебавшись, я вилкой разрезал шорткейк пополам.

— Я хочу есть вместе с Танакой. Разделим пополам. Сначала ешь ты.

— Х-хорошо, спасибо~.

Танака съела кусочек шорткейка вилкой. Радостно напевая себе под нос, она, кажется, действительно наслаждалась. Я поймал себя на том, что заслушался её простым напевом. Он тронул сердце, как волнующая мелодия. А ещё Танака умело ест, напевая.

— Ой, ты тоже ешь, Тодо!

— Да, тогда…

— П-подожди! Не руками!

— Понятно. Тогда можно воспользоваться этой вилкой?

— Эм, д-да…

Я взял вилку, которую протянула Танака. Наколол на неё оставшуюся часть шорткейка. Когда я уже собирался поднести его ко рту, Танака пробормотала: «А, яба». Я понимаю, что «яба» — сокращённый сленг от «ябой». Используется в опасных ситуациях или когда что-то потрясающее. ……Пока я об этом думал, я отправил торт в рот.

— Вкусно.

Когда ешь что-то по-настоящему вкусное, слова выходят сами. И крем, и клубника, и бисквит вкусные, но вместе они соединяются, гармонизируют вкус и будто удваивают его плотность. Из всех сладостей, которые я ел до сих пор, это самая вкусная. Когда я закончил кусок, остался запах клубники. Мне захотелось ещё. Это удивительное кондитерское изделие. Я впервые ел торт из специализированной кондитерской. От бисквита слабо пахнет миндалём. У крема аромат, будто в нём есть ликёр. О, нельзя забирать всё себе. Когда я дошёл примерно до половины, я вернул вилку Танаке.

— Ты тоже ешь, Танака.

— Х-хорошо, съем.

Обычно бодрая Танака немного притихла. Её красное лицо беспокоит, но, думаю, всё в порядке. Наверное, она просто возбуждена из-за вкусного шорткейка. Кажется, она всё время поглядывает на меня. Хочет что-то сказать? Танака одним укусом проглотила свою часть торта.

— Остальное ешь ты, Тодо…

Пока я ел оставшийся шорткейк, я понял кое-что. Да, этот торт вкусный. Но когда ешь вместе с подругой, он становится ещё вкуснее.

— Друзья — загадочная вещь.

— Не надо так глубоко об этом думать. Мы подрабатываем в одном месте и учимся в одной школе. Мы оба одиночки и коллеги, так что мы новые друзья!

— Да, это неописуемое чувство.

— Кстати, Тодо ведь на самом деле старик? Манера речи у тебя такая забавная!

— А, правда?

— Не-а, она совсем не странная. Эта его спокойная манера даже немного крутая.

— Вот как… Тогда я рад.

Это было странное чувство, другое, чем когда я с Ханадзоно. Может быть, чувство умиротворения? Я не забуду этот день. Торт, который мы с Танакой ели ночью в парке, был самым нежным на вкус из всего, что я когда-либо пробовал.

[[image:/storage/reader-images/2b389fd3722090a9cdf922fa2535d0eb1ed30cdc.jpg]]

Напряжённые тренировки стали повседневностью. Боль сопровождала меня каждый день. Бывали моменты, когда меня оставляли в лесу. Ночной лес был страшным, но там я чувствовал жизнь, отличную от моей. Было тяжело, но не одиноко. Однажды в классе начальной школы появился большой пёс. Добрый взрослый сказал, что с ним можно поиграть. Я робко коснулся пса. Первая собака, к которой я прикоснулся, была очень мягкой.

◆ ◆ ◆

В последнее время мне снятся события прошлого. Наверное, только малая часть. В моих воспоминаниях всё ещё есть провалы из-за сбросов, которые я делал в детстве. Должно быть, были события, которые я так сильно хотел стереть. Нет нужды оглядываться в прошлое. Сейчас я старшеклассник. В последнее время я наконец-то почувствовал, как вокруг меня расширяется круг друзей. Пока мы с Ханадзоно обедали во дворе, мне пришло сообщение от Танаки.

[Ты сейчас где?]

Понятно, переписка избавляет от привычки произносить слова? Я быстро ответил, и Ханадзоно посмотрела на меня с недоумением.

— Необычно. Ты и сообщения. А, это Танака-сан? Вы стали друзьями?

— Да, Танака хороший человек. Торт был вкусным.

— Хе-хе, она такая милая, правда?

— Да, она очень милая девушка. Но объективно я думаю, что Ханадзоно тоже очень милая.

— Ой, ты! Не говори так легко о девушках! Я-я имею в виду, я совсем не милая.

— Эстетическому чувству людей нельзя доверять. Оставим эту тему.

— Хаа, это так похоже на тебя.

— Кстати, Танака сказала, что хочет дружить с нами.

— С нами? Она выглядит так, будто у неё много друзей…

— Она сказала, что ей одиноко одной.

— О, теперь, когда ты сказал… я ни разу не видела её с друзьями.

Я почувствовал, что кто-то приближается к нам. По запаху понимаю, что это не Танака.

— Эй, Тодо! Ты опять ешь с Ханадзоно? Давай в следующий раз поедим вместе с нами!

Почему-то во дворе появился Игараси в спортивной форме. Сейчас всё ещё обеденная перемена. Ещё не время клубных занятий. С ним была Сасаки-сан. Тихим голосом она сказала громко кричащему Игараси:

— Э-это неловко…

Девушки вокруг них смеялись. Но это был не странный смех. Тёплый смех. У меня есть похожий и в то же время совершенно другой опыт. В средней школе, когда я громко заговорил с Ханадзоно, окружающие почему-то смеялись. Тогда смех был ближе к насмешке. Наверное, я сказал что-то странное.

— П-почему ты так на меня смотришь!?

— Нет, я просто вспомнил кое-что из прошлого.

— Н-не надо вспоминать!

Глядя на наш обмен, Игараси почему-то тяжело вздохнул.

— Блин, Ханадзоно надо быть честнее. Ты же прямо цундэрэ.

— Не называй меня так! Ты портишь наше редкое время наедине… то есть нет! Я просто присматриваю за Тодо… О нет, нельзя снова всё испортить…

— А?

— Д-да, я хочу быть с Тодо, поэтому мы едим вместе! О нет, прости…

— Н-нет, не извиняйся. Я не должен был тебя дразнить…

— Хмф, раз понял, то ладно.

Темп разговора Игараси и Ханадзоно был слишком быстрым, чтобы я его уловил. Но одно я понял: Ханадзоно, сидевшая рядом со мной, придвинулась ближе. Наши плечи соприкасались. Я, не обращая на это внимания, задал Игараси вопрос:

— Почему ты в спортивной форме?

— А? О, у нас следующим уроком физкультура! Потом переодеваться хлопотно, вот я заранее и переоделся!

— Понятно, логично.

Сасаки-сан всё поглядывала на меня. В классе мы не встречаемся глазами. Я всегда стараюсь вести себя так, чтобы не напугать её. Но в последнее время чувствую её взгляд. Думая, что будет плохо её побеспокоить, я делал вид, что не замечаю.

— Мики, ты ведь хотела что-то сказать?

Игараси подбородком подтолкнул Сасаки-сан.

— Д-да…

Сасаки-сан робко шагнула вперёд. Да, как хомяк, которого я видел по телевизору. Её маленькое тело было полно напряжения. От этого напрягся и я.

— Тодо-кун, п-прости, что испугалась тебя. В последнее время, когда я смотрела на тебя, Тодо-кун, я подумала, может, ты всё-таки не такой страшный.

— Что во мне страшного? Я сам не понимаю.

— Эм, например, ты совсем не разговариваешь, а когда говоришь с кем-то, отвечаешь как-то косвенно. И выражение лица у тебя не меняется. Ой, прости…

— Нет, спасибо, что сказала.

Сасаки-сан протянула мне книгу, которую держала. Что это?

— Эм, Тодо-кун, м-может, тебе попробовать читать романы? Я очень люблю романы, мангу и фильмы. Думаю, через истории можно начать понимать сердца людей и…

Истории, значит… В прошлом, даже когда я ходил с Ханадзоно в кино, я совсем не мог уловить содержание. Я не понимал, почему зрители плачут. Ханадзоно тогда тоже плакала. Я вспомнил плачущее лицо Ханадзоно в кинотеатре. Она выглядела одновременно грустной и счастливой, лицо после слёз было свежим. Она была очень красива. В моей голове есть [запись] об этом.

— Сасаки-сан, спасибо. Попробую прочитать.

— П-правда!? Это хороший роман. Чувства главного героя и внутренний конфликт героини показаны чудесно, и… крутой друг-парень тоже хорош, хе-хе, а взаимодействия между другом-парнем и главным героем…

Игараси схватил Сасаки-сан за край формы.

— Эй! Мики, не спойлери слишком много! В общем, Мики за тебя беспокоится.

Всё в порядке. Столько я могу понять и без объяснений. Я, может, плохо читаю атмосферу, но к чувствам людей чувствителен. Я слегка похлопал Игараси по плечу. Так?

— Во! Делай сильнее!

Потирая плечо, Игараси посмотрел на мою руку. Что такое?

— …Ага, Тодо, давай немного поборемся на руках. Мне в последнее время любопытно из-за твоих мышц. Ты ведь чертовски сильный? Я сильнейший в нашем классе, не хочу проигрывать!

Сасаки-сан и Ханадзоно переглянулись.

— Мальчики как дети.

— Д-да, как младшеклассники…

Что? Разве начальная школа — не жестокая битва за выживание? ……Но у меня есть вопрос.

— …Что такое борьба на руках?

Когда я это сказал, Игараси почему-то… посочувствовал? Растерялся? Был озадачен? С вымученной улыбкой он сказал:

— Тогда это будет твой первый матч… Давай насладимся вместе!

В итоге мы устроили армрестлинг за маленьким столиком рядом со скамейкой во дворе. Раз Ханадзоно меня не остановила, значит, я не ошибаюсь.

— Ханадзоно, дай нам сигнал, пожалуйста!

— Блин, ладно-ладно. На старт…

— Какого чёрта!? Надо «ready, go», да!?

— Э? Что это? Слишком стыдно!

— Неважно, я сам дам сигнал. Тодо, поехали!

Мы с Игараси взялись за руки. В тот же миг у Игараси было ошеломлённое выражение. Понятно, это игра на состязание силы. В зависимости от того, где схватишься, начинает работать принцип рычага, значит захват важен. Сила, передаваемая противнику, меняется в зависимости от того, где держишь его пальцы. …Это не просто игра, где нужно грубой силой прижать руку. Похоже, здесь есть техническая система. Хм, интересно. Мышцы ног и всего тела тоже важны.

— Ready… go!! А!?

Как и ожидалось от легкоатлета, мышечной массы у него много. Он передаёт силу, связывая мышцы ног. Но баланс тела плохой. Он наверняка халтурит с тренировками. С такой силой…

— Нгг… п-подожди секунду… нгг… э-эй, я… серьёзно сейчас!? Не двигается!?

Даже спустя десяток с лишним секунд Игараси не смог сдвинуть мою руку. Побеждают, когда прижимают руку соперника к столу, верно? Я медленно опустил руку Игараси. Нужно быть осторожным, чтобы не травмировать его чрезмерной силой.

— С-стой! Нгг… рука сейчас…! Стоп, стоп! Хаа… Тодо, ты безумно сильный… Я гордился силой как лучший в классе, но это весело!! Сходим как-нибудь в игровой центр!

Несмотря на поражение, лицо Игараси выглядело освежённым. Он казался счастливее меня, победителя. Поскольку раньше я никогда так не общался с одноклассниками, я не знаю, какое выражение мне сделать.

— Ты бы сразу стал асом, если бы вступил в лёгкую атлетику. Точно не хочешь? …Ну, нынешний клуб я не то чтобы могу рекомендовать…

— Почему? Легкоатлетический клуб…

— А, отношения в клубе, ну, такие. Мы с Мики там вроде отверженных, так что всяких хлопот хватает. Но в общем, давай как-нибудь сыграем вместе!

— Я воспользуюсь этим как следует… А, то есть мы обязательно сходим.

— Отлично, обещание!!

В этот момент я ощутил присутствие маленького существа позади. Я быстро развернул корпус, чтобы не столкнуться. Увидел девушку, которая вот-вот упадёт. Я схватил её за воротник формы, чтобы удержать.

— Сасами, это ты?

Там была растерянная Сасами…

Примечание. Глава 9 в анлейте отсутствовала по непонятной причине, если найду - вставлю.

Я иду по коридору к внутреннему двору и смотрю на своё лицо в компактное зеркальце. Сегодня, как всегда, хорошенькая. Сегодня я точно помирюсь с сэмпаем.

Я заходила к классам второгодок, но сэмпая там не было. Когда спросила одну девушку неподалёку, она огрызнулась: «А!? Откуда мне знать такого!» …Выглядела ужасно злой. Что с ней? Бесит. Зато когда я спросила других учеников, мне сказали, что сэмпай обедает во дворе. В такие моменты я думаю, что быть милой удобно. Парень, у которого я спросила, выглядел очень довольным.

Ноги сами ускорились, пока я шла к двору. Опыт подсказывает: после ссоры лучше извиниться как можно быстрее. Всё обязательно будет хорошо… Но тот недавний сэмпай всё никак не выходит из головы.

Симидзу-сэмпай — ас легкоатлетического клуба и капитан. А сэмпай в клубе не состоит. Кого надо ставить выше — очевидно… И всё же скорость, с которой сэмпай бежал по полю, была ненормальной. На утренних пробежках он сдерживался ради меня. Его ноги двигались так быстро, что он казался расплывчатой тенью. Это было немного круто.

Тогда я понимаю, что сказала всё плохо. Но я не могу справиться со своей жадностью. Такой характер у меня уже не изменится.

…Мягко говоря, наша семья очень бедная. В эту академию я попала благодаря спортивной стипендии по лёгкой атлетике. Мама ради меня работает изо всех сил. После тренировок я подрабатываю в семейном ресторане. Иначе мы просто не протянем. Поэтому ошибаться в выборе я не могу. Одноклассники, старшеклассники, товарищи по клубу — неважно. В легкоатлетическом клубе этой академии я должна показывать хорошие результаты.

Когда я побеждала на соревнованиях, сэмпай дарил мне разные подарки. Мне было приятно, но… я завидовала его обеспеченной семье. Если честно, завидовала…

Сэмпай не в легкоатлетическом клубе. Если капитан команды Симидзу-сэмпай невзлюбит кого-то вне клуба, тот в клубе не выживет. Ну да, ничего не поделаешь.

……Сэмпай добрый и мягкий, поэтому я думала, что всё будет нормально, если извинюсь потом. Симидзу-сэмпай упрямый, и, думаю, мне нужно было сказать что-то такое, чтобы он мне поверил.

В памяти всплывает холодное лицо сэмпая. Шаги в коридоре останавливаются. Мне страшно встречаться с ним. Если я объясню причины, всё обязательно будет хорошо… наверное. Я ещё раз проверяю лицо в маленьком зеркальце. Успокоив сердце, снова иду к внутреннему двору.

Для сэмпая Мими — милая младшая ученица, значит всё должно быть нормально. Сэмпай ведь тоже говорил, что я милая! Он обязательно простит свою милую и хлопотную младшую!

В последнее время я никак не могу встретиться с сэмпаем, и мне становится тревожно. На утренней пробежке его нет, в школе я его тоже не нахожу. Ходить к классам старшеклассников страшно. Если я заплачу и извинюсь, всё обязательно будет хорошо.

С тех пор как сэмпай научил меня бегать, тело стало гораздо легче. На соревнованиях средней школы я показала результат выше своих сил. И в старшей школе, если речь о беге, думаю, среди одногодок я не проиграю. Когда сэмпай массирует тело Мими, словно мануальный терапевт, становится так приятно, и я могу бежать бесконечно. Сэмпай всегда доброжелательно и внимательно следит за тренировками Мими. Всегда заботится о моём теле.

И всё же я назвала сэмпая сталкером. Если не извинюсь поскорее, больше не смогу бегать с ним.

…Сэмпай, тебе бы ещё немного заняться собой; ты ведь неожиданно крутой. Если так, Мими, может быть—

Добравшись до внутреннего двора, я вижу сэмпая с кем-то. Сэмпай, которого я давно не видела, почему-то выглядит чуть более ухоженным. И я впервые вижу его с друзьями, хотя он говорил, что друзей у него нет.

Это же отсеявшиеся из легкоатлетического клуба Игараси-сэмпай и Сасаки-сэмпай. И ещё какая-то суперкрасивая девушка смотрит на сэмпая… Раздражает, но она куда милее Мими… Бесит.

Мими глубоко вдыхает и улыбается своему отражению в стекле коридора. Всё в порядке. Я тоже милая. Да, сэмпай простит свою милую младшую, с которой столько возни. Это же я.

Я тихо бегу к сэмпаю. Сэмпай пока меня не заметил. Он разговаривает с Игараси-сэмпаем. На лице сама собой расплывается естественная улыбка. Да, бегать вместе с сэмпаем, наверное, было веселее всего. Я поняла это, когда мы разошлись. От мысли, что мы снова сможем бегать вместе, мне радостно.

Сэмпай милый, хоть и похож на старика.

Мими пытается обнять сэмпая со спины.

— Сэмпа-ай! Давно не виделись!

Мими хотела обнять сэмпая, но его тела там уже не оказалось.

— А!?

Я теряю равновесие из-за слишком сильного разгона — ой, я сейчас упаду!?

— Мгу!? Кхе, кхе.

— Сасами, это ты?

Я думала, что ударюсь о землю, но чувствую, как меня схватили за воротник. От рывка меня немного придушило, но хотя бы не упала. Когда я поднимаю голову, там стоит сэмпай. Сэмпай действительно меня спас.

— С-сэмпай, с-спасибо! Как я и думала, для Мими кроме сэмпая никого нет!! Сэмпай—?

Сэмпай не смотрел мне в лицо. Он был повернут к Игараси-сэмпаю.

— Игараси-кун, ты в порядке?

— Я в порядке. Кстати, Тодо, ты знаешь Сасами?

— Эй, Игараси-сэмпай, помолчите! Я разговариваю с сэмпаем!

— Ты всё такая же хлопотная девчонка. Делай что хочешь.

Ах, зрители шумят. Я как раз собираюсь попросить у сэмпая прощения.

— Сэмпай!! …Прости за тот раз, это было из-за Симидзу-сэмпая. Ничего нельзя было поделать. Если бы я испортила отношения с Симидзу-сэмпаем, в легкоатлетическом клубе мне было бы не выжить.

Я обращаюсь к сэмпаю с сильной актёрской подачей. Но чувствую странность. Атмосфера вокруг сэмпая другая. Его лицо вообще не изменилось. Я не вижу ни следа доброты. Словно передо мной другой человек.

По спине пробегает холодок.

— Э, а, сэ, сэмпай…?

Из меня вышел только сбивчивый голос. Я не чувствовала никаких эмоций. Вот каково это — смотреть на всё как сторонний наблюдатель…? Он не злится из-за того случая и не выглядит уставшим от меня. Тогда сэмпай побежал на поле, поэтому я не поняла…

Глаза сэмпая смотрят на меня, но не видят меня… Он не признаёт моего существования.

Вдруг сердце сжимается от сожаления. Н-неужели я сделала что-то непоправимое… ранила сердце сэмпая…

Паника рождает бессмысленные слова.

— С-сэмпай, это правда… правда ты?

Страх поднимается из глубин сердца. Ноги вот-вот задрожат… и всё же…

— Что ты имеешь в виду?

— Э, нет, атмосфера совсем другая.

— Тебя это не касается.

— Ч-что ты такое говоришь? Эм, разве мы с сэмпаем не близки? Я искренне извиняюсь за тот раз.

— Прости, я не понимаю. Какие отношения были у нас с тобой?

Я чувствую. Он не лжёт. Сэмпай совсем меня не видит. Он не сердится. Он равнодушен…

Это было лёгкое чувство. Чтобы хорошо ладить с Симидзу-сэмпаем, я отрезала связь с сэмпаем. И из-за этого сердце доброго сэмпая стало странным?

Когда я думаю об этом, сердце болезненно пульсирует. Что это? Ч-что я…?

— Я, эм, Сасами Мими. Мы вместе занимались утренними тренировками, я-я твоя младшая…

— Да, это я понимаю. Это есть в моих воспоминаниях. Но для меня Сасами больше не имеет отношения.

Слова сэмпая вонзаются в сердце, как нож. Слова плоские, слишком плоские, но их острота режет глубоко.

— Я-я хотела извиниться…

— Не беспокойся. Наконец-то я начал понимать связи с важными людьми. Поэтому, пожалуйста, оставь меня в покое.

Сэмпай смотрит на Игараси и остальных. Его лицо сияет теплом, которое, как ни обидно, превосходит те утра, что он проводил со мной. Когда он снова поворачивается ко мне, выражение возвращается к бесчувственному.

— Страшно.

Только теперь я понимаю тяжесть того, что сделала.

— Йо! Тодо! О, кстати, ты Ханадзоно-сан, да? Наконец-то встретились! Я много слышала о тебе от Тодо!

К сэмпаю подбегает ученица, окликая его по имени. Стоп, это же Танака-сэмпай из специального класса!? Та самая суперкрасивая гяру, про которую говорят, что у неё брат — известная знаменитость, и которая ни с кем не пыталась дружить.

Когда сэмпай видит Танаку-сэмпай, его аура становится мягко-тёплой, ещё больше, чем когда он сопровождал меня на утренних тренировках. Его добрые глаза очень привлекательны, полны эмоций.

Именно этого я хотела—

Но всё из-за Симидзу-сэмпая. Я ничего плохого не сделала…

— Танака, познакомься, это Ханадзоно. А это Игараси-кун и Сасаки-сан.

— А? Кто эта девочка? Она сейчас расплачется. Ты в порядке?

— Мм, Сасами, почему ты плачешь? Хочешь в медпункт?

— —А…

В тот миг я поняла. Мне захотелось ударить прошлую себя — эгоистичную и зацикленную на себе.

— Я больше не смогу бегать с сэмпаем…

Я отступаю от сэмпая и разворачиваюсь. Притворный плач, который я собиралась использовать, превращается в настоящие слёзы. Жалкое чувство, к которому я, как думала, привыкла, становится невыносимо болезненным. Рыдания вот-вот захлестнут меня. Я не хотела, чтобы сэмпай меня видел.

Из глубины сердца поднимается сожаление. Я бросаюсь бегом к коридору—

Боль простреливает колени от земли. Безрассудный бег давит на тело. Сзади до меня доносится знакомый голос—

— Сасами. Твоя травма уже зажила. Нога, которую ты бережёшь, сейчас опаснее. Срочно сходи в больницу.

Этот громкий, лишённый эмоций голос отзывается в сердце. Даже без эмоций доброта сэмпая доходит до меня. Эти слова взрывают чувства—

Я хочу скорее исчезнуть из поля зрения сэмпая. Не хочу больше находиться здесь. Хотя сэмпай больше не видит Мими, ноги не останавливаются.

— Почему… почему сэмпай добр к такой, как я!? Ух… ух… Ува-а-а-а-а-а!!

Волны эмоций бьют по мне. Боль в сердце, какой я ещё никогда не испытывала. Так больно, и я ничего не могу сделать… Если побегу, станет легче. Я всегда преодолевала всё бегом. Значит, если побегу, боль исчезнет.

— А!

Резина на кроссовках рвётся, и они, перекатываясь, падают на пол.

Болят ноги. Болят колени. Болят руки. Но сильнее всего—

Кроссовки, которые купила мне мама. В нашей бедной семье мы не можем позволить себе запасные.

— Кроссовки… порвались, ух. А, ха-ха… что мне делать… мама, что мне делать… я… мама, мама…

Если я получу травму, маме будет грустно. Я не хочу быть для мамы обузой. Не хочу, чтобы она узнала, что я плачу. Если я получу травму, то не смогу остаться в академии. Мама всегда радовалась, когда я побеждала на соревнованиях. Я хочу, чтобы мама улыбалась—

Вдруг в голове всплывает улыбающееся лицо сэмпая.

А… сэмпай ведь тоже улыбался ради меня…

Я поднимаю упавшие кроссовки и, уже не сдерживая слёз, иду по коридору…

[[image:/storage/reader-images/16a7cf72e64adba72bdd8fcbbd1495bdc028322c.jpg]]

Я не знал собственного дня рождения. В официальных документах всегда пишу первое января. Я никогда не считал дни рождения важными. Поэтому я каждый раз забывал день рождения Ханадзоно. Так было привычно.

◆ ◆ ◆

Однажды после школы я шёл домой вместе с Ханадзоно. Я сказал ей, что договорился сходить с Танакой в кафе, но ещё не назначил время. Ханадзоно разозлилась на меня.

— Цуёси, ты безнадёжен! Если девушка хочет сходить с тобой на свидание, надо сразу всё распланировать, идиот!

— Свидание? Я просто собирался встретиться с ней в кафе.

— Когда вы вдвоём идёте в кафе — это уже почти свидание! Пойти куда-то вместе, поговорить… посмотреть ещё что-нибудь…

— Я собирался просто выпить сока и вернуться домой.

— Безнадёжен. Правда, тебе тогда нужна предварительная тренировка. Потому что если ты явишься на свидание с Танакой в таком виде, она тебя возненавидит!

— Понимаю, это будет плохо.

— Не просто плохо! Ты вообще не понимаешь, о чём я!

— А о чём?

— Не скажу!

— Хм, давно не видел, чтобы ты так упрямилась, Ханадзоно. Ностальгия.

— Да помолчи! В общем, будем тренироваться! И волосы у тебя растрёпаны! Нельзя идти на свидание в таком виде!

Подстричься, чтобы куда-то пойти?.. Такая мысль мне даже в голову не приходила. В парикмахерской я был только один раз, но мне не понравилось, когда незнакомый человек стоял у меня за спиной с лезвиями. Обычно я стригу себя сам. В парикмахерскую не хочу.

— Ты будешь стричь мне волосы?

— Что у тебя за выражение лица? Я знаю, ты всегда ненавидел парикмахерские. Ничего не поделаешь, я тебя подстригу!

— Я не особо настроен, но позволю тебе делать как хочешь.

— Дело не в том, чего хочу я! Если явишься на свидание растрёпанным, Танака тебя возненавидит!

— Понимаю, это будет плохо.

— Значит, нормально подстрижёшься! Подожди меня потом, я приду к тебе в квартиру!

— Понял, буду ждать.

Так я и оказался в ситуации, где готовился к «свиданию» с Ханадзоно. Разницу между свиданием и просто прогулкой я всё ещё не очень понимаю. Наверное, неважно. Важнее другое: я правда позволю кому-то другому стричь мне волосы? Мне это неприятно, но ради прогулки с Танакой я потерплю.

— Только сиди дома! Я сейчас сбегаю за инструментами и вернусь!

Когда мы дошли до моего дома, Ханадзоно сказала это и убежала к себе. Хотя от моей квартиры до дома Ханадзоно пешком всего несколько десятков секунд.

Я вошёл в квартиру и положил вещи. Потом пошёл на кухню приготовить напитки. Ханадзоно любит горький кофе. Я вскипятил воду в кастрюле и насыпал растворимый кофе в её чашку. Это была чашка, которую Ханадзоно оставила у меня ещё в средней школе.

В квартире тихо. В этой комнате, где нет ничего лишнего, мне удобно. По сути, я здесь только учусь. Я взял книгу по зоологии, которую читал. Хотя под учёбой я не имею в виду школьные предметы. Я читаю интересные статьи, смотрю, что сейчас популярно среди молодёжи, решаю математические головоломки. Мир полон вещей, которых я не знаю. Скучно мне не будет никогда.

Через несколько минут прозвенел дверной звонок. По ритму шагов я понял, что это Ханадзоно. Я открыл дверь. Ханадзоно стояла там, переодевшись из формы в повседневную одежду.

— Заходи.

— Извините за вторжение. Ух ты, я так давно не была у тебя в квартире… Она почти не изменилась со средней школы.

— Я сделал кофе. Пей.

— О, спасибо!

Я протянул Ханадзоно свежезаваренную чашку кофе. Глядя на чашку в руках, Ханадзоно тихо пробормотала:

— Моя чашка… хе-хе…

Я не понимаю смысла этих слов. Но вижу, что Ханадзоно выглядит счастливой. Наблюдая за ней, я выпил свой кофе. Я попробовал такой же чёрный кофе, как у Ханадзоно. Приятный аромат прошёл через нос, но…

— Горько.

— Ты никогда не любил горькое.

Я решил добавить много сахара и молока, чтобы стало пить можно. С чашкой в руках Ханадзоно перешла в гостиную. Я тоже пошёл за ней.

— Как обычно, здесь ничего нет. Только непонятные книги.

— Ты не собираешься стричь мне волосы? Я хотел бы поскорее закончить…

— А? После кофе ведь можно?

— Мне всё равно, но…

Ханадзоно смотрела на рамку с фотографией. В ней было фото, где мы с Ханадзоно в школьной форме стоим перед её домом. Его сделал её отец в день вступительной церемонии. Рядом с рамкой стоял плюшевый померанец [Помэкити]. Ханадзоно заставила меня купить его ещё в средней школе. Теперь он мой важный друг. Иногда я притворяюсь, что он человек, и тренируюсь разговаривать с ним.

Глядя на Ханадзоно на фотографии, я не чувствую ностальгии. Потому что я сбросил все чувства к Ханадзоно.

— Что с этой фотографией?

— Просто… ностальгия.

Я не могу разделить это чувство. Для меня это не более чем событие прошлого. Грудь не болит. Но глубоко в сердце что-то шевельнулось.

Тихое время текло спокойно. О чём думает Ханадзоно? Мне очень трудно угадывать мысли людей.

…Это время не было мне неприятно. Сердце успокоилось. Даже без чувств рядом с Ханадзоно мне становится спокойнее. Начинает клонить в сон.

Ханадзоно допила кофе и достала из сумки инструменты. В этот раз она улыбнулась мне.

— Ладно, будем стричь.

— Да, хорошо. Можно я буду держать Помэкити?

— Ни за что… от него везде будет шерсть.

Я неопределённо кивнул. Тогда Ханадзоно протянула мне Помэкити.

— Ничего не поделаешь. Потом нормально его почистишь. Пока держи под накидкой.

— Понял.

Так страх должен уменьшиться. Даже если это Ханадзоно, когда кто-то другой держит лезвия, мне страшно. …Интересно, почему мне так страшно? Даже если поискать в памяти, ничего не находится. Возможно, что-то есть в потерянных воспоминаниях. Ну да, беспокоиться об этом бесполезно.

Прижимая Помэкити, я пошёл в ванную.

Сегодня Ханадзоно была необычайно разговорчивой. Пока стригла, она всё время ворчала.

— Эй, почему ты стригся вот так!?

— А? Слишком коротко? Уже поздно!

— Слишком неровно! Сбрила бы машинкой и всё.

— Ой. Ну, ничего. В пределах возможного исправлю.

— Остальное подровняем…

В ванной раздаётся звук ножниц. Ханадзоно с серьёзным лицом стрижёт мне волосы. Может, из-за того что я держу Помэкити, я не слишком боюсь. Странно. В прошлый раз, когда я пошёл в парикмахерскую, поднялся большой переполох. Чуть не дошло до происшествия.

Щёлк, щёлк — звук продолжается. Ханадзоно, кажется, довольно умело стрижёт волосы. Правда, она немного слишком близко… Меня клонит в сон. В последнее время вокруг меня много всего произошло. Физической усталости нет; тяжестью давит именно усталость душевная.

— Эй, ты не спишь? Скажи что-нибудь.

— …Да. Давай поговорим о плане свидания.

— Подожди, что? Наша прогулка — не свидание! Это репетиция!

— Приношу извинения. Куда мы пойдём?

— Ну… начнём с кино.

— Нет, я не понимаю, что весёлого в просмотре фильмов—

— Просто идёшь в кино.

— Эм, хорошо.

Ханадзоно стала такой, как раньше. Нет, кажется, даже добрее, чем раньше. Романтического интереса нет, но это хорошо.

— Всё, готово.

— О, выглядит довольно стильно… Почти как современный молодой человек.

В отражении в зеркале — аккуратный я. Похож на другого человека. Ханадзоно тоже кажется довольной. Когда я поднялся, чтобы поблагодарить её, в тот момент—

— Подожди, в такой тесноте внезапно— кья!?

— Опасно—

Ханадзоно, пытаясь отступить, теряет равновесие. Я рефлекторно поддерживаю её за талию левой рукой. Было бы неприятно, если бы она ударилась о стену.

— Ханадзоно, осторожнее.

— А, ты… с-слишком близко!

— Всё в порядке. У меня нет романтического интереса, так что мне не мешает.

— Ах…

Я проверяю, не ударилась ли Ханадзоно. Похоже, всё нормально. Ханадзоно не любит, когда я к ней прикасаюсь. В средней школе было так же. Тогда она резко отчитала меня: [Эй, ты, не трогай меня!]

— Прости. Ты всегда не любила физический контакт. Я уберу руку.

— Угу… да… я знала, но…

Ханадзоно опустила взгляд и пробормотала что-то непонятное. Она держалась за мою руку. Возможно, из-за испуга, когда почти упала, она растерялась. Ей, должно быть, было страшно. Как мне, когда я держу Помэкити.

— Ха-ха, всё ещё тяжело, да? Но, знаешь, я решила начать сначала.

— Ханадзоно?

— Да ничего! Давай приберёмся, волосы ведь повсюду!

— Ну, у Помэкити тоже шерсть…

— Сосредоточься на мне, а не на Помэкити!

— Разберёмся как-нибудь.

— Не «как-нибудь»!

На миг лицо Ханадзоно стало мрачным. Наверное, мне показалось. Она снова говорит бодро, как раньше. Я тревожился. Думал, не пугают ли Ханадзоно моя аура, выражение лица и тон. Ханадзоно крепко стиснула зубы. Это её привычка, когда эмоции усиливаются. Я помню это с прошлого. Но чувство, которое стер, вернуть не могу.

Мне кажется, глубоко в сердце что-то шевелится. Интересно почему.

Я умываюсь в ванной и смотрю на своё отражение в зеркале. Обычное, ничем не примечательное лицо. Одноклассники называли меня безликим фоновым персонажем. Я тренирую улыбку перед зеркалом. Хорошо не получается: лицо просто становится напряжённым. По образцу из модного журнала, который я вчера внимательно изучил, укладываю волосы. Воск я купил в круглосуточном магазине.

— Проблем нет… но проблема есть.

На этот раз Сброс ощущается иначе. Раньше я мог чисто стереть любое событие. Но когда я рядом с Ханадзоно, в глубине сердца словно остаётся комок. Я спрашиваю мнение у Помэкити, которого принёс к умывальнику.

— Наверное, мне нужно серьёзно измениться.

Помэкити не отвечает. Конечно, он не ответит. …Помэкити всего лишь мягкая игрушка. И всё же я к нему привязался. Если я сброшу чувства к Помэкити, то смогу легко выбросить его без колебаний. От этой мысли грудь заболела. Значит, я не сбросил чувства.

В начальной школе приказы «взрослых» были абсолютны. Поэтому я всё время сбрасывал, чтобы защитить себя. Я хотел жить обычной жизнью. Но, наверное, не прилагал усилий. Сбрасывал чувства по пустякам и убегал. Глаза в зеркале казались мутными.

…Я ведь стал таким не ради свободы.

Значит, я изменюсь. Я мягко обнял Помэкити и поставил его рядом с рамкой, где была Ханадзоно.

— Я пошёл. Не волнуйся, пока меня нет.

Я сказал это, не ожидая ответа. Но почувствовал, как во мне разливается облегчение. Я надел костюм, выбранный ещё в средней школе, и вышел из дома.

◆ ◆ ◆

Я направился к ближайшей станции метро, Икэбукуро линии Юракутё, чтобы поехать до станции Тоёсу. Эта линия всегда пустая. Цель — большое кафе с вкусным соком в торговом центре. Раз там же есть кинотеатр, место подходит.

Местом встречи была площадь перед станцией Тоёсу. Я думал, мы можем пойти вместе, ведь живём по соседству. Но Ханадзоно сказала, что во встрече на месте есть смысл. Я его не понимаю.

Кстати, с тех пор как я вышел из дома, я чувствую на себе взгляды. Особенно женские. Раньше в поезде со мной заговорила женщина, и это меня обеспокоило. Я не смог нормально ответить и опустил голову. Я странно выгляжу? Нет, наверное, не это. Это модная координация от Ханадзоно. Я верю Ханадзоно. Стоит ли правда верить?

Ровно в назначенное время я добрался до наземного выхода станции, где мы договорились встретиться. Чистое синее небо приятно. Должна быть идеальная погода для свидания. Осмотревшись, я заметил Ханадзоно чуть в стороне, с тревожным лицом. Даже издалека было видно, что сегодня Ханадзоно нарядилась. Причёска у неё тоже другая. Такой Ханадзоно я не видел с нашей поездки в средней школе.

Сердце будто подпрыгнуло. Ну, наверное, мне показалось. Нужно скорее подойти к Ханадзоно.

— Что вы говорите? Я не понимаю! Эй, не трогайте меня!

Когда я подошёл к Ханадзоно, с ней уже заговорили двое иностранных мужчин. Я склонил голову, недоумевая. Её знакомые? Телосложение у них довольно крупное.

[Мы суперзвёзды, так что давай развлечёмся! Ты милая. Такая японская девушка, как ты, точно пойдёт с такими горячими парнями, как мы.]

[Ха-ха-ха, точно. Если она увидит мои мышцы, сразу потеряет голову. Она, наверное, ни по-французски, ни по-английски не говорит, но какая разница. Достаточно сказать «cute», да?]

[Без вопросов, ха-ха-ха!]

Южнофранцузский акцент. С южной Францией у меня не очень хорошие воспоминания. Поэтому французский мне слышать не хочется.

Я встал между Ханадзоно и мужчиной, который пытался схватить её за руку. Когда Ханадзоно увидела меня, её лицо стало облегчённым.

— О, Цуёси… Слава богу, ты пришёл.

[Кто этот красавчик?]

[Её парень? Да плевать, вали.]

Лысый мужчина приблизил лицо к моему. Лицо у него большое. Судя по деформированным ушам и шрамам на лице, он занимается каким-то боевым спортом.

[Почему я должен исчезать? Я гуляю с Ханадзоно.]

[А? Ты говоришь по-французски! Ещё и с южным акцентом! Тогда побудь переводчиком, мы хотим развлечься с этой девчонкой.]

[Почему я должен это делать?]

[Просто делай, что тебе говорят!]

Лысый снова попытался схватить Ханадзоно за руку. Я перехватил его кисть. Когда этот тип рядом, я вспоминаю рыбный запах южной Франции. Сброшенные эмоции и обрывочные воспоминания. Сейчас не время погружаться в сантименты. Сегодня у меня репетиция свидания с Ханадзоно. Я не прощу того, кто попытается навредить моему другу. Возвращаюсь к тому ощущению—

[Не хватай руку Жана! Давай, Жан! Сделай его, Жан! …Жан? Что такое?]

Тот, кого назвали Жаном, выглядел испуганным. Ничего особенного, я просто обездвижил его руку. Без колебаний я позвонил в полицию. 110. Насильно уводить кого-то нехорошо.

[Я сейчас звоню в полицию. Японская полиция превосходна. От вас двоих исходит мерзкий запах. О, полиция? Сейчас ко мне пристают иностранцы. — Пожалуйста, отвечайте. — Ах, извините, перейду обратно на японский.]

[Он копов вызвал!? Жан, валим!]

[О-Омар, подожди. Рука не двигается… Я жил в трущобах, я знаю: с этим типом опасно связываться…]

Когда я отпустил, иностранцы убежали. Я описал полиции внешность мужчин, повесил трубку и повернулся к Ханадзоно.

Она выглядела тревожно, но цвет лица быстро пришёл в норму. Хорошо. Если бы что-то случилось с моим другом, я бы— что почувствовал? Кажется, я почти ухватил что-то. Это не просто воображение. Я точно что-то почувствовал.

Длинные волосы Ханадзоно красиво сияли на свету. Одежда совсем не похожа на её обычный ленивый вид. На ней очень милый наряд. К тому же лёгкий макияж и модная причёска. Я невольно затаил дыхание. Я не осознавал этого явно, но Ханадзоно всё-таки девушка—

Нужно что-то сказать, иначе эта неловкость не исчезнет. Я слишком нервничаю и не могу найти слов.

— П-прости, я опоздал… Т-твоя одежда милее, чем обычно…

— Пф… ха-ха-ха! Что это за манера? И вообще, ты пришёл ровно вовремя. …А когда говоришь, что я милая, нельзя говорить про одежду!

— Понимаю, запомню на следующий раз.

— Да, спасибо! Цуёси… это было круто.

Ханадзоно прошептала, опустив взгляд. Так тихо, что обычный человек, наверное, не услышал бы. Но для меня прозвучало отчётливо. Температура лица поднялась. Почему-то я ещё сильнее растерялся. Сделаю вид, что не услышал.

— Ч-что ты сейчас сказала?

— Ничего! Давай, пошли!

Широко улыбаясь, Ханадзоно зашагала впереди. Да, со средней школы она не изменилась.

◆ ◆ ◆

Мы направились в торговый центр.

Внутри есть кинотеатр. Пока шли, мы разговаривали о разных мелочах. На душе было легко и свободно.

— Ну, мы давно не гуляли вдвоём… Я правда рада, что снова могу гулять с тобой…

— Да, ты никогда не была прямолинейной, Ханадзоно. В тебе много непонятного.

— Да… это правда. Хе-хе, ностальгия, да? Я тогда правда была дурой. Если бы я была честнее…

— Даже сейчас ты единственная, с кем я могу говорить нормально, Ханадзоно… Я благодарен.

— С Танакой-сан тоже всё будет хорошо. Вы ведь вместе работаете? Сегодня репетиция свидания, так что я буду очень напористой!

— Да, я доверяю тебе больше всех, Ханадзоно.

— И-идиот… блин, ты слишком прямой, Цуёси. Но, наверное, это в тебе и хорошо…

Кстати, у меня был вопрос к Ханадзоно. Попробую спросить. Я всегда знал, что Ханадзоно не прямолинейна, но есть вещи, которых не узнаешь, если не спросить напрямую.

— Кстати, почему ты сказала, что тебе нравится Мидосудзи-сэмпай, хотя это было не так? Я до сих пор не очень понимаю, даже после сброса чувств к тебе.

Ханадзоно остановилась. Я стал ждать её слов.

— …Пф, да, больно. Но просто быть рядом было—

Она глубоко вдохнула и сказала:

— Ну, мне было стыдно. Подруги меня дразнили, и я думала, что они будут смеяться и над тобой… В общем, я была дурой и не умела быть честной, но ты мне нравился. У меня была глупая уверенность, что я тебе точно нравлюсь в ответ… может, поэтому.

В голове всё закружилось от путаницы. Я не могу хорошо обработать информацию. Математическую головоломку решить было бы проще.

— П-прости. Я не понимаю…

— Ничего, тебе не обязательно понимать. Если коротко, я прятала смущение. Да, прятала своё дурацкое смущение…

— Понимаю, прятала смущение—

Мне кажется, я понимаю, но на самом деле нет. И всё же Ханадзоно тогда сказала, что хочет начать заново как друзья. Я не могу вспомнить чувства, стёртые раньше. Но Ханадзоно наверняка для меня особенная.

— Ханадзоно.

— М? Что такое?

— Тогда ты мне, наверное, тоже нравилась. Я больше не помню, что это были за чувства. Но я постараюсь вспомнить.

Я услышал, как Ханадзоно всхлипнула. Надеюсь, она не испортила красивый макияж.

— Дурачок… всё в порядке. Такие чувства не возвращают усилием, они должны прийти сами. Поэтому иди вперёд, Цуёси. На этот раз я тоже постараюсь!

— Довольно сложно.

— Совсем не сложно! Просто действуй в соответствии со своими настоящими чувствами. Всё будет хорошо, если что — я буду рядом!

— Это обнадёживает.

— Да! Давай, пора в кино! Быстрее!

Ханадзоно улыбнулась мне ярко, хотя глаза у неё были красными. Как и ожидалось, выразительное лицо Ханадзоно замечательно — подумал я, словно это не имело ко мне отношения.

Мы посмотрели романтический фильм. История была о том, как главный герой возвращается в прошлое и начинает отношения с девушкой заново. В финале зрители прослезились. Ханадзоно, сидевшая рядом, рыдала. Но я не смог заплакать. Ход сюжета я понял. Но тонкие оттенки чувств были мне не совсем ясны. Считать имена сотрудников в финальных титрах оказалось интереснее. Неловко наблюдая, как Ханадзоно плачет, я вместе с ней перешёл в кафе.

К тому моменту, как мы дошли до кафе, Ханадзоно полностью пришла в себя. Она сказала: «Как будто освежилась!» — но разве ей не было грустно? Я отложил сомнения и вошёл в кафе. Главное событие сегодняшнего дня — знаменитое кафе с вкусным соком. Я очень ждал вкусного сока.

Даже войдя в кафе, Ханадзоно всё ещё обсуждала концовку фильма. А меня куда больше волновало, когда наконец принесут заказанный сок, чем разговор о фильме, который уже закончился.

— Серьёзно, героиня была такой несчастной, да? А главный герой такой раздражающий…

— Вот как? Что в нём было плохого?

— Главный герой безнадёжен, а героиня жертвует всем, и…

— …Понимаю, моё предположение было верным. Главный герой действительно безнадёжный.

— Да, неудивительно, если его в итоге зарежут.

— С-настолько… Мне начинает становиться немного интересно.

— А? Тебе разве не понравилось смотреть его со мной!?

— Сюжет я понял, но тонкие нюансы эмоций не совсем уловил.

— Хаа… Ну, ничего не поделаешь. Тогда я тебя научу!

— Хорошо, буду признателен. О, соки принесли. Ханадзоно, вот твой сок.

Официант ставит соки на стол. Хотя мы сидим на расстоянии, аромат необыкновенный. У сока Ханадзоно тропический вкус, у моего — смесь лесных ягод.

— Ты ведь ждал, да? Давай, пей.

Я киваю и осторожно придвигаю сок ближе. Сильный аромат щекочет ноздри. Он вызывает образ леса — не того влажного леса, где нужно выживать, а леса со свежим запахом высоких деревьев, выходящего к просторному лугу.

Я делаю глоток через широкую трубочку.

— Меня накрыло огромным потрясением.

Мне показалось, что клетки мозга разрушаются. Баланс умами, сладости и насыщенности невероятен. Основа, вероятно, из местной голубики и ежевики. Используется природная родниковая вода. Освежающее ощущение, пронзающее горло после глотка, потрясающее. А внутри сока спрятано что-то вроде стружки льда, дающее фантастический акцент. Моего скудного словаря недостаточно, чтобы описать это.

— Вкусно.

Вышло только это слово.

Вдруг я почувствовал сильный взгляд Ханадзоно. Я не обращал внимания, потому что был поглощён соком, но она почему-то покраснела.

— Что случилось? У тебя жар?

— А, да нет, просто… я подумала, что давно не видела, как Цуёси улыбается, и…

— Я улыбаюсь? Нет, важнее другое: раньше я не улыбался?

Я провожу рукой по лицу. Действительно, уголки рта словно подняты, и я улыбаюсь.

— Ну, я давно не видела, чтобы ты по-настоящему улыбался. Твои улыбки всегда были вымученными.

— П-правда?.. Кстати, Ханадзоно, ты тоже пьёшь сок и улыбаешься.

Покрасневшая Ханадзоно выглядит почему-то счастливой. Это можно назвать милой улыбкой. Светлым голосом Ханадзоно говорит мне:

— У меня сердце ёкнуло, когда я увидела твою улыбку, идиот.

Ханадзоно, всегда напористая и противоречивая, выглядела искренней и очаровательной девушкой. Я почувствовал что-то ещё более сокрушительное, чем удар от сока. Но не знаю, что именно. Не знать сейчас — нормально. Придёт время, и я пойму.

— Кстати, куда мы пойдём дальше?

Брови Ханадзоно слегка дёрнулись. Немного страшно.

— Эй! Мы в кафе всего двадцать минут! Надо поболтать и обсудить фильм, который мы смотрели! …Помнишь, когда ты ел торт с Танакой-сан? Тогда вы разговаривали, да?

— Тогда разговор тёк сам, и мы болтали так, что потеряли счёт времени.

— О, эм, приношу извинения.

Верно. Может быть, сейчас мы тоже можем не спешить.

……

Ханадзоно радостно начинает разговор. Я отвечаю, хоть слова и спотыкаются. Время течёт мягко. Я почувствовал спокойствие—

◆ ◆ ◆

Выйдя из кафе, мы направились в магазин всякой мелочи в торговом центре.

— Эй, не спи! Мы за покупками!

Утолив жажду соком, я начал клониться в сон. Но впереди ещё события.

— Да, нужно идти за покупками.

— Ага, нужно найти подарок-благодарность для Танаки-сан! Я слышала, она очень помогала тебе на работе, так что надо показать признательность!

— Да, буду благодарен, если ты поможешь выбрать, Ханадзоно.

Торговый центр был невероятно огромным. Вокруг множество магазинов; одному мне было бы невозможно делать покупки.

— Может, заглянем в магазинчик на третьем этаже?

— Мне подходит.

Магазин был полон вещей, которые, кажется, нравятся девушкам. Предметов так много, и их назначение мне непонятно.

— Танака-сан ведь модная, да? Раз это благодарность за торт, лучше что-нибудь не слишком дорогое.

— О, правда? …Что это?

— Это массажный ролик для лица. Эй, а какие у неё хобби?

— Не знаю.

— Хм, тогда что она любит? А, этот брелок милый! Но, кажется, не совсем в её стиле. Как насчёт соли для ванны?

Ханадзоно взяла маленький плюшевый брелок и упаковку соли для ванны.

— О, она говорила, что любит ванны. Давай возьмём это, Ханадзоно.

— Подожди, не спеши. Перед покупкой подарка надо подумать о разных вариантах! Видишь, так в нём будет больше чувства, верно? Поэтому давай ещё немного посмотрим.

— Да, конечно. В таком случае мне любопытны те гантели.

— Нет, это нельзя! Давай попробуем пойти туда!

Ханадзоно попыталась взять меня за руку, как раньше. Но на полпути отдёрнула её. Я мельком увидел нерешительное выражение.

— Ахаха, Танака-сан рассердится, да?

— Почему Танака должна рассердиться? Если ты хотела держаться за руки, могла бы держаться, как раньше.

— Ну… сейчас не надо. Смотри, туда, туда.

Ханадзоно спрятала руку за спину. Меня это немного обеспокоило, но сейчас покупки важнее.

Мы ходили по зданию. Кроме магазина мелочей, зашли ещё в магазин одежды и лавку аксессуаров. Куда бы мы ни заходили, Ханадзоно объясняла мне, что нравится женщинам. Её лицо выглядело счастливым… и немного грустным. Интересно, почему?

После долгого обхода торгового центра мы в итоге решили купить стильную соль для ванны, найденную первой. Продавщица красиво упаковала её, и я положил подарок в сумку.

Вдруг я почувствовал, как изменились мышцы лица. Прикоснувшись к лицу, понял, что расслабляюсь. Одной мысли о том, что я подарю кому-то подарок, достаточно, чтобы эмоции стали такими богатыми.

Покупки закончились, теперь нужно только идти домой. Ханадзоно тоже это понимала. Её ноги сами направились к выходу из торгового центра. Выражение лица у Ханадзоно было как у маленького ребёнка. Оно напоминало салон автобуса в конце школьной экскурсии, которой она насладилась.

…Экскурсия. Я вспомнил одинокие экскурсии в средней школе. Я покачал головой, чтобы перестать думать о себе.

— И тогда водоворот воспоминаний хлынул мне в голову. Воспоминаний о Ханадзоно.

[Эй, почему ты этого не знаешь!?]

[Идиот, это женский туалет!]

[Я хочу идти домой с подругами, а мне приходится с тобой возиться.]

[Эй, это ты смеялся над Цуёси? Только я имею право над ним смеяться!!]

[Да-да, ты бежал изо всех сил. Ты не жульничал. Сегодня сделаю тебе рисовые шарики, так что не расстраивайся…]

[Почему ты не даришь мне подарок на день рождения! Дни рождения — очень важные дни!]

[А? Пойти в одну старшую школу?.. О-ой, ты, похоже, рад? Да ни за что, идиот!]

[Хей! Раз сегодня мы старшеклассники, сделай уже что-нибудь со своими растрёпанными волосами!]

[А, волосы у тебя больше не растрёпаны… Ну ладно, сегодня по дороге домой пойдём есть мороженое!]

Я остановился. Поток воспоминаний невозможно было остановить.

— Когда я встретил Ханадзоно, во время спортивного фестиваля, когда меня травили в классе, когда я становился одиноким при распределении по группам, когда меня оставили одного на экскурсии, когда мы гуляли вместе, когда исследовали культурный фестиваль, когда я противостоял девушке, которая пыталась тайно подставить Ханадзоно, когда Ханадзоно ругала меня, когда я забывал её день рождения—

Лезвие воспоминаний режет сердце. Стальное сердце остаётся невредимым. Но—

— Цуёси? Что случилось?

— …Прости, можешь подождать здесь немного?

— А? Эй, ты куда!?

— В туалет.

— А? Ты же только что ходил!?

— Я скоро вернусь.

Я побежал по торговому центру.

— Ты вдруг побежал, я испугалась!

— П-прости.

Хотя я бежал довольно долго, дыхание не сбилось, зато сердце колотилось. Я заподозрил болезнь, но знал, что дело не в этом.

— Ну, ладно. Мы засиделись допоздна, так что пора возвращаться. Хорошо, что мы нашли подарок для Танаки-сан.

— Да, это была отличная покупка.

Город уже потемнел. Мы направились к станции. Договариваться особо не нужно: она подруга детства из соседнего дома. Когда куда-то идём, домой возвращаемся вместе.

В пути туда я был один, а в обратном поезде Ханадзоно сидела рядом. Возможно, она устала и задремала. Не успел я заметить, как её голова оказалась у меня на плече. Я постарался не двигаться.

— Фуга…

— Хм, не очень милый храп.

В детском саду мы часто играли вместе. Сейчас я этих воспоминаний не помню. Возможно, я стёр их — сбрасывая, стирая даже воспоминания. Прошлое, где Сброс работал плохо. И всё же Ханадзоно без запинки поняла мой Сброс. Может, в нашем прошлом случалось нечто похожее?

К сожалению, поиск по ящикам памяти почти ничего не показывает. Забудем об этом. Но когда я встретился с Ханадзоно снова, почувствовал ностальгический запах. И сейчас я всё ещё отчётливо ощущаю этот запах…

[Следующая станция — Итигая—]

…А, мы уже подъезжаем к станции. Ханадзоно даже не думает просыпаться. Вернее, она, возможно, устала, так что будить её не хочется. В таком случае—

Я осторожно поднял Ханадзоно, стараясь её не разбудить. Её тело оказалось на удивление лёгким. Держа обеими руками и свои вещи, и Ханадзоно, я вышел из поезда.

◆ ◆ ◆

На ближайшей станции меня накрыло облегчение. Незнакомые места утомляют. Здесь тихий жилой район, студенческий квартал и деловой район.

— Эй, смотри. Она выглядит такой счастливой, да?

— Она пьяная? В любом случае, тут оживлённо.

— Чёрт, эти влюблённые школьники. Ведут себя как парочка.

— Быстро идут, да?

Я старался не обращать внимания на чужие взгляды. Это мой секрет жизни. И всё же Ханадзоно, наверное, очень устала. Она крепко спит и похрапывает.

— …Ух…

Глаза Ханадзоно слегка открылись. Я остановился.

— Проснулась. Можешь стоять?

— У… подожди секунду.

Ханадзоно снова закрыла глаза. Похоже, она не совсем понимает ситуацию. Объясню.

— Ханадзоно уснула в поезде, и я не хотел будить тебя там, поэтому вынес со станции на руках.

— А, поняла… Стоп, нет! Почему ты несёшь меня как принцессу!? Можно было просто разбудить!

— П-прости…

Я действительно ошибся. В итоге получилось плохо. Нужно было просто разбудить? В голове быстро развернулись разные сценарии. Но для меня всё же оптимальным решением было нести её. Я осторожно поставил Ханадзоно на землю. Она, должно быть, злится.

Вопреки моим ожиданиям, Ханадзоно заговорила спокойно.

— …Ничего.

— Но Ханадзоно выглядит сердитой.

— Я не сержусь. …Ух, я не могу оставаться такой же, как раньше. …Просто… мне было стыдно.

— П-правда? Прежняя Ханадзоно разозлилась бы.

— Потому что прежней Ханадзоно тоже было стыдно, дурак!

Действительно, злости от Ханадзоно я не чувствовал. Лицо у неё слегка покраснело, она что-то бормотала. Такое выражение у Ханадзоно бывает, когда ей радостно.

— Хватит. Пойдём уже домой.

Ханадзоно отвернулась и пошла вперёд.

В этот момент меня внезапно накрыла ностальгия. Из невидимых воспоминаний всплыли слова—

— П-подожди, Хана-тян—

— А?

Ханадзоно удивлённо обернулась. Мне показалось, что эти слова были не моими. Тон был такой, будто я ребёнок.

— Ты вспомнил?

— Н-нет, слова просто сами вышли. …Прости. Я не знаю, почему назвал тебя «Хана-тян».

— Понятно. Пойдём, Цуёси.

Взгляд Ханадзоно будто смотрел на кого-то, кроме меня.

◆ ◆ ◆

По дороге домой разговоров стало меньше. Темп сам собой замедлился. Я думал, что провалился в последний момент, но теперь мне легче. Было немного жаль расставаться вот так. Прогулка с Ханадзоно была очень весёлой. Мне захотелось, чтобы таких дней было больше.

— Если бы я только был обычнее.

Вдруг грудь сжало чувство вины. Если бы я был обычным, Ханадзоно была бы счастливее. Почему… я не мог понимать… сердца людей? Голос внутри внезапно закричал. Возникли конфликты, немыслимые для меня обычного. Ханадзоно, кажется, заметила мою ненормальность и заглянула мне в лицо.

— Эй, ты в порядке? У тебя лицо… нехорошее.

Слова «никаких проблем» не вышли. Я почувствовал жалость и сожаление к собственному существованию.

— Лучше бы… я не умел сбрасывать.

Кажется, лицо снова вот-вот начнёт потеть. Всё в порядке, я могу выдержать. Терпеть — моя специальность. Я всегда, всегда терпел. Терпение — вопрос привычки. Я могу вытерпеть что угодно. Значит, и сейчас всё будет нормально. Если глубоко дышать, спокойствие вернётся в сердце. Я не хочу испортить драгоценное свидание с Ханадзоно в самом конце. Нужно только заставить пот из глаз остановиться.

…Но он не останавливается. Почему?

Мягкое ощущение коснулось моей спины. Ханадзоно осторожно погладила меня по спине.

— Всё хорошо, всё хорошо. — Цуёси не изменится, даже если сбросит. Важные воспоминания наверняка останутся. …И ты ведь нормально вырос! …Смотри, я буду рядом — и с Танакой-сан у тебя всё получится!

Грудь заболела. Это была боль не как тогда. Не боль от того, что меня ранили. Эту боль создал я сам. Мысль о том, что из-за меня Ханадзоно была ранена, причиняла сердцу боль. Если бы я был нормальным, такого бы не случилось. От этой мысли сердце ноет. Боль необычная.

Ханадзоно старательно тёрла мне спину. Место, к которому касалась её рука, было тёплым. Боль будто утихала. Игнорируя её, я выдавил голос.

— Ханадзоно—

— Что? Тебе плохо? Ты в порядке?

Я достал из сумки пакет. До сих пор дни рождения были для меня неважны. Потому что это не был особый день. Я сам понял, что день рождения Ханадзоно — особенная вещь. Поэтому тайно купил это—

— Твой день рождения уже прошёл, но, пожалуйста, прими.

Движение на лице Ханадзоно остановилось. Тело слегка дрогнуло. Глаза стали влажными — мне не показалось.

Смотри на реальность. Обдумай свои поступки. Представь чувства другого человека. Шагни в сердце Ханадзоно—

— Ханадзоно — мой драгоценный друг. — Спасибо… что всегда была рядом, с давних пор. Вот что я чувствую.

Ханадзоно дрожащими руками взяла подарок и развернула. Когда показался брелок, она прикрыла рот рукой.

— Цуёси… я, ик… я помнила день рождения. Я ничего не сказала, потому что думала, ты снова забыл… Поэтому, ик, ты… Цуёси…

— Нет, я не хотел заставить тебя плакать. Я хотел тебя обрадовать—

Увидев меня, лепечущего непонятно что, Ханадзоно рассмеялась.

— …Идиот… нет. Я плачу, потому что счастлива. Очень счастлива. Цуёси, спасибо. Я буду беречь это всегда.

Я не мог отвести глаз от Ханадзоно. Я чувствовал, как сердце бьётся быстрее, а температура тела повышается. Потому что улыбка Ханадзоно была невероятно красивой.

Самоуничижительное сердце оказалось заперто, и я почему-то захотел обнять Ханадзоно. Тело двинулось само.

— А?

Но обнять её было бы слишком неловко, поэтому я взял Ханадзоно за руку и пошёл. Почему-то это казалось давним-давним. Я не помню, но, должно быть, это скрыто в памяти.

— Быстрее переставай плакать, Ханадзоно.

— Идиот, это ты плачешь.

— Я не плачу. Это пот.

— Что ты несёшь. Боже…

Глядя на брелок и на наши сцепленные руки, Ханадзоно счастливо улыбалась. Хотя дистанция между нами теперь была другой, я точно чувствовал: мы как-то продвинулись вперёд.

[[image:/storage/reader-images/c14f2892d5f811118c59d3916daa88bff952689b.jpg]]

В классе начальной школы я завёл друга — собаку. Когда я гладил её по голове, она радостно виляла хвостом. Мы бегали и играли вместе. Даже ели вместе. Взрослые с удовольствием наблюдали за нами. Я думал, что наконец-то завёл первого друга. Но потом собака оставила меня и исчезла. Я искал её по всей школе, но нигде не мог найти. Грудь болела. Я думал, мы всегда будем вместе, но… Я больше не мог выносить грусть…

— Я сбросил эмоции.

◆ ◆ ◆

Я чувствовал странное онемение. Утром я шёл в школу. Ханадзоно и Танака были по обе стороны от меня. В последнее время мы втроём часто ходим в школу и из школы вместе. Дорога получается шумной и весёлой.

— Ханадзоно-сан, увидимся позже! На экскурсии по компаниям, пожалуйста, присмотри за Тодо!

— Ах да, Танака-сан ведь не должна идти, потому что она в специальном классе. Увидимся на обеденной перемене!

Мы с Ханадзоно проводили Танаку взглядом, пока та направлялась в другое школьное здание. Кстати, Ханадзоно и Танака уже общались так, будто давно были подругами.

— Эй, Цуёси, пойдём в класс.

— Да…

— Что такое? Голос совсем не бодрый.

Пока я трогал причёску, которую сделала мне Ханадзоно, я огляделся. Прикасаться к новым волосам приятно. Почему-то ученицы академии оживлённо перешёптывались. После того дня количество взглядов на мне резко выросло. Почти страшно.

— Ого, это тот самый парень из слухов?

— Ага-ага, он супер-красавчик!

— Он близко дружит с Танакой-сан из специального класса. Они отлично смотрятся вместе.

— Он айдол какой-то?

— Но, знаешь, я же его раньше вообще не видела?

— Да-да, он высокий и фигура хорошая. Может, модель?

— Кто-нибудь, подойдите к нему!

— Э-э, он красавчик, но выглядит холодным. Страшно!

Я понимаю, что они говорят обо мне. …Меня раньше никогда не называли красавчиком. Они наверняка в чём-то ошибаются. Лучше всего игнорировать слова незнакомцев. Иначе могут возникнуть недоразумения.

В такие моменты Ханадзоно всегда делает странное лицо. Я не могу понять, рада она или сердится — выражение неловкое.

— Ханадзоно. Что именно происходит вокруг?

— Ты не поймёшь. Потом я нормально объясню. Важнее другое: если не поспешим в класс, опоздаем!

Ханадзоно побежала мелкой рысью, и я тоже направился в класс.

◆ ◆ ◆

Расставшись с Ханадзоно, я вошёл в свой класс. Здесь тоже чувствовались странные взгляды. В последнее время мне кажется, что школьная жизнь идёт гладко. Конечно, большую часть времени я один, но, в отличие от прошлого, могу разговаривать не только с Ханадзоно, но и с другими учениками.

В прошлом были только мы с Ханадзоно — наш мир был завершён на нас двоих. Теперь всё иначе. Как сегодня утром, я также углубляю общение с Танакой. Но почему рядом с Танакой сердце слегка учащается? …Нужно потом спросить Ханадзоно.

Я мысленно отрезал разговоры одноклассников. Делаю вид, что не слышу, хотя слышу. Так я не покажу странную реакцию и не создам проблем. Лишние слова часто ведут к недоразумениям. Это из опыта. Когда на меня смотрит столько глаз, становится тревожно. Надо уточнить причину у Ханадзоно.

◆ ◆ ◆

Когда я сел на своё место, Сасаки-сан тихо поздоровалась.

— О, доброе утро, Тодо-кун. Ч-читаешь роман?

Я нормально разговариваю с одноклассницей. Для меня это большой прогресс. Понятно: общие увлечения расширяют разговор. По рекомендации Сасаки-сан я начал читать романы. Истории в романах, фильмах и манге обычно для меня трудны, поэтому раньше я их избегал. Научные статьи читать проще. Но, как и с фильмом в прошлый раз, расшифровывать повествование интересно. Хотя мне сложно понимать чувства персонажей, я могу изучать их закономерности.

— Да, читаю как следует. Сегодня планирую прочитать эту книгу.

Я достал книгу из сумки и показал Сасаки-сан. Носить книги с собой мне не обязательно, потому что у меня эйдетическая память и я могу мгновенно вспомнить слова. Но медленно вести взглядом по буквам в бумажной книге даёт другое ощущение. Поэтому я беру настоящие книги.

— О, это новая работа Кэн-сэнсэя. Он известен тем, что хорошо показывает эмоции.

— Да, повествование от первого лица облегчает понимание чувств главного героя-дяденьки.

— Хардбойлд, но читать легко, да?

— Сасаки-сан, а какую книгу ты сейчас читаешь?

— Я? Ну—

Прежде чем она продолжила, подошли подруги Сасаки-сан.

— Мики~, доброе утро! О, редкость, ты болтаешь с Тодо-куном—

— Мики, я принесла тот coupling book, который ты хотела! Потом отдам, ладно?

— О, спасибо… позже возьму…

С Сасаки-сан один на один я могу говорить, но с её подругами раньше не разговаривал. Мне неуютно. Сасаки-сан продолжила беседовать с подругами. Я начал читать книгу в руках. Так мне не нужно говорить.

◆ ◆ ◆

— Эй, Тодо-кун, знаешь…

— Мики-са~, сегодня же нет клуба, да? Пойдём куда-нибудь после школы!

— Я хочу в караоке! Мики, ты же любишь Vocaloid, да?

Караоке, значит. Если подумать, я ни разу не был. Я могу петь песни со школьного хорового конкурса. Даже гимн школы могу. В чём смысл пения?

Я читаю книгу, но содержание никак не укладывается в голове. Почему главный герой настолько самоуничижителен? Правда ли алкоголь настолько вкусный? Почему он так одержимо тушит рагу?

— И знаешь, Тодо-кун, я тоже читаю эту книгу! Я неожиданно увлекаюсь книгами, представляешь?

— …………

Она говорит со мной? Или с Сасаки-сан? Я не смог понять. В такие моменты лучше всего спрятаться в панцирь.

— А? Я сказала что-то неприятное? М-Мики~

Сасаки-сан постучала по моей парте и растерянно посмотрела на меня. Что она имеет в виду?

— Тодо-кун, Фудзиэ-тян обращалась к тебе.

Когда я поднял голову, у моей одноклассницы Фудзиэ-сан было неловкое выражение — такое я привык видеть.

— П-прости. Я не подумал, что ты обращаешься ко мне.

— А, нет, всё нормально! Просто я удивилась, что Сасаки-сан и Тодо-кун теперь могут нормально разговаривать! Ты никогда не разговариваешь, а я слышала только странные слухи, вот и подумала: ого, он правда может говорить нормально!

— Да, я тоже узнала его через Игараси-куна. Тодо-кун совсем не странный. Он очень добр к Ханадзоно-сан — когда я вижу этих двоих вместе, сама краснею!

— Хм, значит, это были просто беспочвенные слухи от Рокки? На неё похоже — травить парня, который ей нравится~. Кстати, Мики ведь всё время с Игараси-куном, да? Вы двое подозриииительные~~?

— Э-э!? И-Игараси-кун просто… мой товарищ по легкоатлетическому клубу…

Я попытался найти способ включиться в разговор. Говорить с незнакомыми страшно. Но я обещал Ханадзоно двигаться вперёд. К тому же это подруги Сасаки-сан. Наверняка они не плохие люди.

◆ ◆ ◆

— Игараси-кун очень заботится о Сасаки-сан. Изменения температуры тела и эмоций, когда он говорит с Сасаки-сан, очевидны.

— П-подожди, Тодо-кун! Это стыдно…

— Ха-ха-ха!! Серьёзно! Кстати, Тодо… ты вообще-то забавный парень?

— Я? Я просто обычный парень.

Обычный… Я знаю, что я всего лишь аномалия, которая пытается стать нормальной. От классного руководителя я получил предложение на этот счёт. Нужно скоро принять решение.

Пока я думал об этом, в класс вошёл учитель. Фудзиэ-сан и остальные попрощались с Сасаки-сан и ушли. Лицо Сасаки-сан было немного красным, но она, похоже, не возражала. Почему-то в груди стало тепло и пушисто. Это напомнило юношеский роман, который я читал раньше.

◆ ◆ ◆

На утреннем классном часу учитель начал объяснять предстоящую экскурсию по рабочим местам — внеклассное мероприятие для всего курса. Мы будем посещать компании, смотреть и пробовать, какой там труд, а потом писать отчёт. Содержание очень интересное. Я не могу представить себя в будущем работающим в компании. Есть смутная тревога за будущее. Компаний, принимающих учеников, несколько, поэтому мы должны по классам и группам решить, куда хотим пойти.

Распределение по группам… Для меня это связано с множеством горьких воспоминаний.

В средней школе Ханадзоно помогала мне на классных мероприятиях. Присматривала за мной, потому что мне трудно ладить с одноклассниками. Но у Ханадзоно есть и свои подруги, с которыми она проводит время, поэтому, когда мы были не в одном классе, я оставался совершенно один.

На любых классных мероприятиях — когда нужно было разбиваться на группы, выбирать партнёров на физкультуре, распределять обязанности для культурного фестиваля… я всегда оказывался лишним. Учитель говорил мне присоединиться к группе, где меньше людей. В такие моменты я сильно чувствовал, что я отклонение. Я не могу забыть отвращение на лицах одноклассников. Помеха. Это слово идеально подходило мне.

— Кстати, Ханадзоно ведь очень понравился брелок. …Я пытаюсь убежать от реальности, думая о Ханадзоно. Ни Ханадзоно, ни Танаки в этом классе нет. …Всё будет нормально. Немного одиноко, но если меня пристроят на оставшееся место, а в сам день я буду действовать один, проблем не будет. Я привык быть один. Уметь терпеть — значит привыкнуть.

— Ладно, разбейтесь на группы как хотите. Кто закончил, пишите имена на доске. Староста, остальное оставляю тебе, — сказал учитель и вышел из класса.

Наша староста, Митиба Рокка, встала перед классом вместо учителя. Начался длинный классный час.

— Хорошо, все сначала соберитесь с друзьями! Потом подправим!

Похоже, все заранее решили свои группы. По сигналу Рокки представители пошли к доске и начали писать имена.

— Э-э, не могу прочитать кандзи этого парня. Эй, подойди и сам напиши!

— Я, Миё-тян и Касуга-кун…

— Чёрт, нас не слишком много? Ты ведь дружишь с той группой? Почему бы не к ним?

— Да, у них девочек больше. Цуёси, развлекайся!

— Отлично, удачи!

Вокруг одного меня время будто замёрзло. Я не мог двинуться с места. Не знал, что делать. Я почувствовал сильное одиночество… Мне нравится весёлая, оживлённая атмосфера, но участвовать в ней не хочется.

— Всегда так. Если потерпеть, мучительное время пройдёт.

Записи на доске заполнились. Были имена всех, кроме моего.

— Йо, староста, почти всё решено, да?

— Разделились ровненько~

— Ага, значит, остался только Тодо. Эм, что делаем? Жребий, как в прошлый раз?

От слов Рокки-сан грудь подпрыгнула. Мне придётся присоединиться к аккуратно разделённым группам. Одноклассники не хотят, чтобы в их группу вставили аномалию. Я отчётливо почувствовал их отторжение.

— Жребий. Метод равномерно распределять меня по группам.

В прошлый раз тоже был жребий. Ученик, которому я достался, выглядел раздражённым. Для одноклассников я проигрышный билет. Тогда меня это особо не тревожило. Но сейчас, после того как я стал другом Ханадзоно, после того как стал другом Танаки, сердце немного изменилось.

Правда, я один. Я не хочу доставлять неудобства другим ученикам. Но ещё важнее то, что у меня появились люди, которые называют меня другом.

Я поднял руку. В классе шумели, и никто не заметил.

— Тодо-кун. Эй, может, присоединишься к нашей группе? Я друзьям тоже скажу. Игараси-кун потом тоже к нам присоединится.

Я понял, что Сасаки-сан всё это время беспокоилась обо мне. Если она самовольно добавит меня в группу по собственному решению, это может вызвать проблемы в её отношениях. Одного её предложения достаточно. Всё это из-за моей небрежности в построении нормальных человеческих отношений.

— Спасибо, Сасаки-сан. Дай мне немного времени—

— Сасаки-сан хороший человек. Она идеально подходит Игараси-куну. Надеюсь, они останутся друзьями.

Я решил двигаться вперёд. Своей волей, своими действиями—

Я не люблю быть в центре внимания. Но ещё сильнее… мне не нравится быть мёртвым грузом из-за жребия.

— Тебе тоже не нравится жребий? Блин, тогда Тодо придётся в мою группу—

Я перебил Рокку-сан.

— Рокка, давай не будем тянуть жребий. Я решу сам, по своей воле.

Рокка-сан на миг растерялась, а потом тяжело вздохнула. По классу, который затих, расползлась дурная атмосфера.

— Тодо… не будь эгоистом, ладно? Никто не хочет тебя в группу, поэтому. Не заставляй меня говорить это вслух… честно… вот поэтому у тебя и нет друзей.

— Действительно, это справедливо. Однако—

Сасаки-сан начала:

— П-подожди, наша группа—

Но я жестом остановил её. Если она это скажет, в классе на неё начнут смотреть с любопытством. Не навязывай другим то, чего сам не хотел бы.

— Я справлюсь один.

— А? Что ты говоришь? Это классное мероприятие! Не будь таким эгоистом, я этого не потерплю! Эй, давайте спросим всех! Народ~, вы хотите Тодо в свои группы?

Ученики, которые ходили с Роккой в караоке, тут же заговорили.

— Воу, Рокка-тян~, это уже как-то жёстко…

— Слишком давишь, шутка не зашла.

— Да и вообще, зачем нам возиться с мрачным одиночкой?

— Он что, до сих пор не понимает, что его ненавидят? Достал.

Среди громких голосов я слышал и немногих, кто пытался вступиться за меня.

— Я не против, если он будет в моей группе.

— Он немного пугает, но к нашей группе тоже мог бы—

— Я…

Когда Сасаки-сан попыталась заговорить, я остановил её рукой.

— Понимаю, похоже, меня не очень любят. Конечно, я понимаю, что есть ученики, которые готовы сказать слово в мою пользу… Но заставлять тех, кто не хочет, принимать в группу человека, с которым они не дружат, явно проблематично. В таком случае я справлюсь один.

— Блин… ты ведь не слушаешь, да? Экскурсия по компаниям требует передвижения группами.

Рокка-сан вздохнула, но почему-то кокетливо посмотрела на меня.

— Если ты настолько ненавидишь жребий, т-тогда просто вступай в мою группу! Ничего страшного!

Дело не в том, что я ненавижу жребий. И не в том, что я один. Я ненавижу, что не могу решать сам—

Я пошёл к доске. Я услышал резкий вдох Рокки-сан.

— …О, наконец-то понял? Хе-хе, сенсэй такой жестокий—

Я взял мел.

Тодо медленно пошёл ко мне. Я думала, он хочет со мной поговорить, но он прошёл мимо и остановился перед доской. Взял мел — и замер.

Тодо, ты ведь беспомощен, когда остаёшься один. В нашем классе только я с тобой подружилась. То, что ты вышел к доске, ничего не изменит. Совсем ничего. Если бы он просто честно извинился передо мной и помирился, было бы хорошо. Скоро ведь итоговые экзамены, я хотела возобновить занятия вместе. Мне было жалко Тодо, который сидел совсем один, поэтому я думала взять его в свою группу. Честно говоря, тот случай в караоке был шуткой, которая зашла чуть слишком далеко. Но нельзя весело проводить школьную жизнь, если не умеешь правильно считывать атмосферу. Он такой упрямый и своевольный. Нам уже пора помириться.

Когда делили группы, он съёжился там, и мне стало немного жалко его. …Ну да, это была и моя вина, но я не думала, что Тодо совсем не поймёт шутку. Когда я подошла к нему в библиотеке, он так нервничал. Он ведь точно был в меня влюблён? Поэтому и разозлился в караоке и ушёл домой… Если я возьму его в свою группу, он снова станет тем добрым «учителем», правда? Я не люблю страшного Тодо. Он разозлился в классе потому, что хотел мне насолить, да? Не переживай, мы друзья. Когда Тодо ждал меня у караоке, я правда была счастлива. Он ждал меня… После шутки я собиралась его побаловать. Но сколько бы времени ни прошло, Тодо всё ещё сердился. Я думала, если буду холодна, он извинится… а он даже не смотрел мне в глаза. От досады у меня сорвало крышу… Атмосфера вокруг Тодо в классе была очень страшной…

Разве нельзя было заставить его ждать два часа? Для школьников такой уровень шутки — нормально, правда. …Со мной делали и хуже. Эй, Тодо. Тебе когда-нибудь выливали воду в туалете? Тебя внезапно, ни с того ни с сего, полностью игнорировали друзья, с которыми ты только что разговаривал? Твою спортивную форму разрывали в клочья? Тебя заставляли признаться мальчику, который тебе даже не нравился?

Никто не встал на мою сторону. Это начиналось внезапно и так же внезапно заканчивалось. Обычная травля под видом шутки. После меня следующей мишенью становилась другая ученица. Противный круговорот, который понимают только девочки. Хотя это продолжалось всего месяц, я больше никогда не хотела доверять людям. У меня нет друзей в этом классе. Мы просто связаны тем, что нас запихнули в одно маленькое пространство. Но… Обеденная перемена с Тодо была другой. Сначала я думала, что смогу его использовать. Решила: удобно будет, если он станет меня учить. Ты совсем отличался от остальных учеников. Я начала ждать похода в эту школу, которую так ненавидела. Начала ждать обеденной перемены. Он умный, но при этом редкостно рассеянный, а его редкая улыбка очень красивая… Я завидовала Тодо. Хотела быть такой чистой девочкой. И всё же… Тодо сказал, что не хочет куда-то идти только вдвоём со мной. …Мне было досадно. Он всегда ходил с Ханадзоно. Ведь девочку, которая тебе интересна, хочется подразнить, правда? Это же нормально? Я думала, Тодо хотя бы это поймёт. В библиотеке он был такой добрый, а потом вдруг стал холодным. Это ужасно для парня.

Он больше не хочет меня учить… слишком одиноко…

Тодо пошевелился и написал на доске своё имя. Он не принадлежал ни к одной группе. Его имя было в углу доски. В следующее мгновение Тодо зачеркнул своё имя крестом.

— А?..

Положив мел, он, ни к кому не обращаясь, начал говорить:

— Тогда я ухожу из этого класса. …На самом деле, недавно учитель посоветовал мне перейти в специальный класс. Я хочу попробовать жить честнее. Возможно, я смогу ещё измениться. — Что ж, я иду в учительскую оформлять документы. О, Сасаки-сан, спасибо, что всегда одалживала мне книги. Не волнуйся, мы сможем увидеться в любое время. Приходи ко мне поиграть вместе с Игараси-сан.

Специальный класс!? Ого, вроде развлечений, спорта или действительно выдающихся академических способностей… отдельная от обычных классов рамка, где даже численность считают иначе…

— П-подожди минутку…! Я этого не позволю…!

— Хм, у тебя нет права возражать против моих решений.

— Но всё равно… мы ведь друзья…

— Прошу прощения, таких воспоминаний у меня нет.

— Ах…

Тодо не смотрит на меня. В его глазах ничего нет. Зато на Сасаки он смотрит добрым взглядом… Почему не на меня? Мы ведь всегда были вместе!? В тот ужасный месяц, когда одноклассники устраивали мне злые шутки, мне всё время было гадко. И теперь это чувство вернулось. Одиноко, жалко, досадно, полная растерянность, слёзы вот-вот польются, но я их сдерживаю…

Тодо вышел из притихшего класса. Я могла только смотреть на его широкую спину.

Неприятное чувство закружилось в животе. В тот миг я поняла, какой грех совершила. Почувствовала, что собственными руками сломала нечто незаменимое.

Я сделала ужасную вещь… Разлитая вода не потечёт обратно. Время, проведённое вместе в библиотеке, больше не вернётся. С тех пор как наши занятия прекратились, я каждый раз вспоминала его, когда наступала обеденная перемена. Было весело. Я хотела быть рядом с ним. Он был важным другом. Почему я должна была язвить? Зачем я так поступила…?

— Тодо-кун…

Только мой голос отозвался эхом в притихшем классе.

Выйдя из класса, я направился прямо в учительскую и заговорил с классным руководителем, который готовился к следующему уроку. Когда я сообщил о намерении перейти в специальный класс, учитель, похоже, обрадовался. Потому что ученик из его класса мог попасть в специальный класс. Мне на самом деле ничего особенного не нужно. Я просто хочу быть обычным учеником. Но выбрать переход в специальный класс — тоже моё собственное решение.

— Кстати, специальный класс где?

— Тодо… с учителями говори вежливо.

— Прошу прощения за грубость. Где находится специальный класс?

— …У тебя манера речи совсем не как у старшеклассника. Позже дам документы, заполнишь. После обработки тебя переведут. Наверное, примерно через неделю.

— Х-хорошо, понял.

— …Вежливо.

— Д-да, сэр…

Понятно, сразу перейти всё-таки не получится… …что, впрочем, естественно. И всё же, похоже, к следующей неделе я смогу перевестись. Видимо, учителя смутно ощущали мою ненормальность. Хотя я старался жить полегче, мои случайные проявления академических и физических способностей, должно быть, что-то запустили. Понятно. В этой школе много выдающихся взрослых.

По предложению учителя я лишь один раз прошёл тест. Это был не особенно сложный тест. Раньше я бы не стал воспринимать его всерьёз. Я думал, что если буду выделяться, школьная жизнь станет трудной. После свидания с Ханадзоно я почувствовал в себе перемену. Решил отнестись к тесту серьёзно. Помню, как учитель ошеломлённо смотрел на результаты. Я перестарался? Но вопросы были слишком лёгкими. Такие я решал ещё в начальной школе. После теста учитель и посоветовал мне пойти в специальный класс. Класс для учеников с исключительными способностями, чтобы им было удобнее проживать школьную жизнь.

— Я не знаю, можно ли доверять «взрослым». Они ведь пытались меня сломать.

…Головой я понимаю, что учителя в этой школе другие. Но не могу забыть воспоминания, оставшиеся в сердце. И всё равно я намерен идти вперёд. Буду слепо верить, а если меня предадут — ничего не поделаешь. Останется только сдаться. Выйдя из учительской, я вернулся к своему классу. Я всё ещё числюсь в этом классе… Я стою перед дверью. Войти чрезвычайно трудно.

— Наверное, это и называется «неловко». Понятно, хороший опыт для изучения. Если я пошёл в специальный класс, а потом выбежал из класса, прошло всего пятнадцать минут. …И всё-таки вернуться в класс как ни в чём не бывало после того, как я испортил атмосферу и выбежал, очень стыдно. Что делать… Спокойно. Раз экскурсия по компаниям запланирована со специальным классом, мне не нужно участвовать в распределении по группам. Сказали, что я могу поехать со специальным классом один, даже если не буду присутствовать… Интересно, Танака тоже поедет? Я с удивлением понял, что жду возможности пойти вместе с Танакой.

— Ладно, прокрадусь в класс. Скрыть присутствие. Моя специальность.

Когда я попытался стереть присутствие, опустошив сознание, дверь сама собой открылась. Там стоял Ямада из бейсбольного клуба, с выступающим лбом. Что за…

— Йо, ты вернулся! Чувак, это круто! Специальный класс, да! Говорят, туда попасть сложнее, чем в Токийский университет! Это потому, что ты Рокку учил? Ты ведь всё-таки умный! Надо было попросить тебя и меня поучить!

Рядом с ним стоял Харуки из футбольного клуба, хороший друг Ямады и один из лидеров класса.

— Ямада-а, потише. Тодо же смущается, да? Эй, Тодо, заходи уже.

Сейчас был длинный классный час. После того как группы распределят, начнётся самостоятельная работа. Одноклассники, открыв учебники, спокойно переговаривались. Застенчивая Сасаки-сан, не заботясь о том, что будет выделяться, мелкими шажками подошла ко мне.

— …Эм, Тодо-кун… я… я бесполезная… п-прости…

Подруги Сасаки-сан тепло наблюдали за ней. Сасаки-сан всё-таки любима. Наверное, потому что похожа на хомячка.

— Это не вина Сасаки-сан. Просто я не сказал тебе, что иду в специальный класс.

— Т-ты сразу уходишь?

— …Нет, в течение следующей недели. Сасаки-сан, спасибо, что заговорила со мной. Я рад.

— Я-я боялась Тодо, поэтому, хотя наши места рядом, не могла с тобой поговорить… Я хотела, чтобы весь класс узнал, какой Тодо замечательный человек, но… вообще ничего не смогла сделать…

— Всё нормально. Это моя вина, что я не мог как следует разговаривать с одноклассниками. Но я смог подружиться с Сасаки-сан и Игараси… А, можно, если я сам решу, что мы с Сасаки-сан друзья? Можно мне решить это одному?

— Можно, мы с тобой друзья, Тодо. А ещё Фудзиэ тоже хотела поговорить с Тодо! Она говорила, что было бы здорово попасть в одну группу! Если бы я только обсудила это раньше…

Человеческие отношения трудны. Даже у такой, как Сасаки-сан, одна ошибка может привести к большим неприятностям. Значит, ничего странного, что Сасаки-сан колебалась. Я благодарен Сасаки-сан и Игараси. Я смог физически ощутить то, что называют «обычной юностью». Когда я смотрю на Сасаки-сан и Игараси, по спине пробегает покалывание. Это был опыт, который невозможно получить только из книг.

— Интересно, смогу ли я когда-нибудь испытать это? В памяти всплыло, как я держал Ханадзоно за руку. Запах Танаки поднял воспоминания. Я тихо покачал головой и улыбнулся Сасаки-сан.

— Сасаки-сан. Это школа. Мы можем увидеться в любое время. Приходи ко мне с Игараси. Разумеется, я тоже буду приходить к вам. О, когда Сасаки-сан говорит об Игараси, её эмоциональные колебания успокаиваются. Юность прекрасна.

Сасаки посмотрела мне в лицо — и застыла.

Что происходит? Я думал, она ответит шуткой. Я снова ошибся?

— Тодо-кун, у тебя правда замечательная улыбка. …Обязательно покажи её Ханадзоно-сан и Танаке-сан, ладно?

Я облегчённо выдохнул. Ошибки не было. Может, это мелочь, но, кажется, я вырос. Значит, я смог улыбнуться.

Когда мы с Сасаки-сан попытались вернуться на места, ко мне обратились несколько одноклассников. По словам Сасаки-сан, все обо мне волновались. Нет, это благодаря Сасаки-сан. Они узнали меня через Сасаки-сан.

— Ого, Тодо нормальнее, чем я думал! Кто распустил слух, что он избивал хулиганов?

— Там же есть те парни, которые всё время трутся у магазина? Это они.

— И он недавно стал супер-красавчиком, да? Мне не кажется? Он встречается с Ханадзоно?

— Я слышала, он близок с кем-то из специального класса.

— Тодо, научи меня учиться! Я эту задачу не понимаю!

— Идиот, не ломай атмосферу! И отстаёшь только ты один! Прекрати!

— Эй, та улыбка сейчас… убойная, да?

— Ага-ага, если бы мне так улыбнулись, ну…

— Понимаю, почему Рокка в него влюбилась… ой, сорвалось, хе-хе.

Голова закружилась, пока я разбирался с вопросами.

— Я просто стремлюсь стать обычным. Насилие мне неприятно, но иногда приходится отмахиваться от падающих искр. Одежду мне выбирает Ханадзоно. Ханадзоно — дорогой друг, не романтическая партнёрша. Танака тоже дорогой друг. Учить вас я вынужден отклонить, не хочу создавать неприятности. Значит, я был страшным? Если встретимся в коридоре, просто нормально заговорите со мной. Сасаки-сан — хороший человек. Про улыбку я не очень понимаю. Наверное, я просто рад. Я знаю, что значит «убойный», но что это значит в данном случае? Рокка… то есть история с Митибой. Все мои воспоминания с Митибой теперь лишены чувств. Это уже не относится к делу.

Никогда прежде я не говорил столько за один раз. Одноклассники на миг застыли, а потом рассмеялись. Этот смех не был похож на насмешку. Я почувствовал какую-то тёплую атмосферу. Одноклассники увидели меня через Сасаки-сан. Понятно, смех может снимать напряжение. Это не обязательно действие, которое ранит. Несколько учеников не смеялись. В основном участники случая в караоке. Мне не нужно об этом беспокоиться. Хотя я избегал смотреть, Митиба всё это время плакала. Не фальшивыми слезами. Я чувствую всплеск эмоций от Митибы. Неконтролируемые всхлипы достигают моих ушей. Рядом с Митибой никого нет. Я не совсем понимаю, почему она плачет. Я не говорил с Митибой как следует. И всё же, похоже, я каким-то образом заставил её плакать. Я сделал что-то не так? Митиба устраивала мне злые шутки. А мои чувства к ней были сброшены. Маленькие проблемы вырастают в большие. Ранняя реакция ускоряет решение проблемы. Наверное, в человеческих отношениях так же. Что бы ни случилось, смотреть, как девочка плачет, неприятно.

Вместо того чтобы сесть за парту, я подошёл к Митибе. Когда она подняла голову, её лицо было мокрым от слёз и соплей. Я не понимал. Я почти не говорил с Митибой. Только сообщил свои намерения.

— Не пугай её. Говори как с Ханадзоно.

— Почему Митиба плачет?

— …Хлюп, я-я не плачу. …Хлюп, п-потому что… Тодо…

— Я? Я был уверен, что разорвал все связи с Митибой.

— П-почему ты такой холодный… Ты злишься, потому что я язвила, да? П-прости, я извинюсь… п-прости…

— Нет, извиняться не нужно. Похоже, я почему-то заставил тебя плакать, верно? Это моя вина. Я не смог воспринять твою язвительность просто как шутку. Мне было так больно, что я подумал: надо стереть воспоминания. Поэтому это не вина Митибы.

— Э-это моя вина, я не должна была язвить…

— Прости.

— Нет, почему ты извиняешься… П-почему… Ты не можешь меня ненавидеть… почему ты такой добрый! Это я тебя обманула! Обвиняй меня…

— Не могу.

— Ах, если ты не будешь меня обвинять… я, я… я не должна была язвить… я… дай мне извиниться… пожалуйста… больно…

В голове я попытался собрать воедино свой прошлый опыт. Митиба сожалеет о сделанном. О том, что сорвалась на меня со злобой. Я понимаю: она говорит о случае в караоке. Я сбросил свои чувства к Митибе. Она стала для меня посторонним человеком.

Мои занятия с Митибой. У неё ужасно болела голова, а методы учёбы были кошмарными. Я не сдержался и выпалил это вслух. Митиба с сияющими глазами сказала: [Ты невзрачный, но потрясающий! Эй, научи меня учиться!] Она устраивала злые шутки, но Митиба — жизнерадостная и свободная — была полна человечности. В памяти она осталась милым человеком. Но чувств к этому у меня нет. Наверное, мне тоже нравилось разговаривать с Митибой.

— Поэтому яростная злоба пронзила сердце, как острый клинок. Разница разорвала моё сердце.

Если я сбросил всё, правда ли на этом конец? Я спрашиваю себя.

— Эм, ты правда идёшь в продвинутый класс?

— Да, я поговорил с учителем. На следующей неделе уйду из этого класса.

— Ч-что, это из-за меня? Потому что я в этом классе?

Я непонимающе склонил голову. Она неправильно поняла.

— Это не имеет отношения к тебе, Митиба. Я иду в продвинутый класс по собственной воле.

— Но дай мне извиниться… пожалуйста… я, я… я больше не буду общаться с Тодо…

Дыхание Митибы сбилось. У неё лёгкая гипервентиляция. Плохое состояние.

— Митиба…

Я скажу от сердца.

— Я правда очень ждал караоке с одноклассниками. Я был рад, что меня пригласили, потому что у меня нет друзей. Поэтому спасибо, что позвала меня. Но я… остался ждать один и чувствовал себя очень одиноко.

— Ох…

Лицо Митибы побледнело. Тело задрожало. Температура её тела, кажется, падает. Выражение такое, будто её раздавило собственным грехом. Я не могу подобрать нужные слова. Наверняка есть другие слова, которые я мог бы сказать. …Митиба была первой одноклассницей, с которой я подружился. Этот факт остаётся. Я был рад, что мы занимались вместе. Даже если для неё я был просто удобным другом, который учит, — это было нормально. Я мог почувствовать нормальность. Я благодарен Митибе. Даже если я сбросил эмоции, благодарность не забуду.

— Я сказал Митибе: «Не связывайся со мной». Митиба тоже сказала мне: «Больше со мной не связывайся».

— Д-да…

У Митибы течёт из носа, вот-вот испачкает форму. Я достал носовой платок. Вытер Митибе лицо платком.

— …Ах! Т-Тодо…

Я просто передал платок Митибе.

— Митиба. Когда тебе говорят не общаться, становится одиноко. В сердце остаётся дыра. …Поэтому я больше так не скажу.

— Но я… я не могу общаться с Тодо. Я растоптала чувства Тодо… зазналась… прости… дай мне… больно…

Ах, прости, но я не хочу снова испытывать такое чувство. И всё же люди могут расти. Даже я, без Ханадзоно… Я достал из кармана ещё один носовой платок. Одним было не стереть все слёзы и сопли. Я мягко протянул его Митибе. И сказал то, что думал:

— Даже если у нас больше не будет группы для занятий, когда-нибудь, когда ты сможешь простить себя… пригласи меня в караоке.

Всхлипы Митибы стали сильнее.

— Хигу… хигу… и… Тодо, прости… я… больно… прости… я… хигу…

Я не собирался говорить с Митибой, но в итоге выплеснул ей свои эмоции. Не знаю, хороший это исход или плохой. Но странно: в груди стало легче. Митиба крепко сжимает мой платок и, не стесняясь чужих взглядов, рыдает как ребёнок.

[[image:/storage/reader-images/d3e907ba3ba977ac7e372c601af1bf5cdccfef8d.jpg]]

На следующей неделе я перейду в продвинутый класс.

Здание продвинутого класса находится недалеко отсюда. Расстояние незначительное. После уроков, на скамейке во дворе. Мы с Ханадзоно и Танакой ждали друг друга. Я смотрел, как ученики готовятся к занятиям клубов. Хотя мы одинаковые школьники, те, кто состоит в клубах, проводят в академии много времени. Вместе с друзьями проливают пот. Это юность. Мы, члены клуба «домой сразу после уроков», не можем испытать расширение кругозора. Было время, когда я колебался между подработкой и клубом. В итоге я выбрал подработку ещё и как опыт изучения общества. После подработки я понял, насколько тяжёл труд. Почувствовал, что на рабочем месте атмосфера похожа на школьную. Осознал, что академия функционирует как микрокосм общества.

— Успокаивает, что Танака в том же классе. …Цуёси, я рада за тебя.

— Да… Было бы лучше, если бы Ханадзоно тоже была в продвинутом классе.

Это мои искренние чувства. Хотя там будет Танака, идти в незнакомое здание тревожно.

— Невозможно. Оценки у меня самые обычные, и в спорте я могу только середнячком держаться.

— Тогда как моя сопровождающая…

— Что ты несёшь? …Ты справишься и без меня. Даже если ошибёшься, сможешь идти вперёд.

Красивая улыбка Ханадзоно. Мне неинтересны красота и некрасивость людей. Лица людей, которых называют знаменитостями, для меня все одинаковы. Через экран у меня не возникает привязанности. Но сейчас Ханадзоно выглядит очень красивой. Почему?

— Йо! Извините, что заставила ждать! У меня сегодня нет смены, наконец-то сможем пойти домой вместе!

Танака лёгкой трусцой подбежала к нам. Ханадзоно махнула ей рукой.

— Хару, хорошая работа! Ой, подожди… у тебя сегодня волосы не растрёпаны?

— Хе-хе, я отлично поспала… и примчалась сюда сразу после пробуждения!

— Ну вот, не спи на уроках. А? Тодо, что с тобой?

Ханадзоно расчёсывает волосы Танаки гребнем. Танака не сопротивляется, хотя выглядит недовольной. Я смотрю на них двоих. По какой-то причине сердцебиение учащается. …Слабо всплывает незнакомая эмоция.

— Это чувство привязанности к друзьям? Конечно, оно похоже на привязанность, которую я когда-то испытывал к Ханадзоно, но немного отличается от того чувства. И вообще, похожие эмоции были у меня и к Игараси с Сасаки. Что же такое это чувство, которое называют симпатией? Когда вернусь домой, систематизирую в блокноте.

Танака врезалась в меня телом. Её мягкий запах тихо окутал меня. От него захотелось спать.

— Хе-хе, Тодо, увидимся завтра! Я жду с нетерпением!

— …………

— Эй, ты слушаешь? Хару с тобой говорит!?

— А, прости, мне немного… сонно.

Когда я сказал это, Танака с беспокойством положила руку мне на лоб.

— Тодо, ты в порядке? Температуры нет?

Прохладное ощущение её руки приятно. Но почему-то мне становится очень стыдно. Что это за чувство… Я с растерянным лицом смотрю на Ханадзоно.

— Ханадзоно, помоги…

— Хм, не знаю. Вообще редкость — увидеть, как ты смущаешься.

— Похоже, температуры нет! А смущается? Я вообще не понимаю!

— Смотри, кончики ушей чуть красные. Доказательство, что Цуёси смущается.

Я даже этого факта не знал… Ханадзоно очень многое обо мне знает.

— Понял, Ханадзоно!

Я поднялся со скамейки и приготовился. …Проблем нет.

— Хм, это насчёт завтрашнего с-свидания.

— А!? Это было свидание!?

Танака удивлённо смотрит на Ханадзоно. Я тоже в замешательстве смотрю на Ханадзоно.

— Не смотрите на меня так, вы оба! Когда двое куда-то идут вместе — это свидание! Цуёси, перестань ёрзать!

Ханадзоно встала со скамейки и пошла. Мы с Танакой последовали за ней. Между нами не было разговора. Но почему-то казалось, что расстояние до Танаки стало примерно на десять сантиметров меньше обычного. Сердце бьётся быстрее. Что это за чувство? Я замечаю, что Танака смотрит на меня в профиль.

— …А, я жду завтрашнего свидания…

Голос тише обычного, но он прозвучал прямо у меня в голове.

— Д-да, я как следует справлюсь…

Кажется, я давно не использовал эту фразу.

Мы шли домой под безмолвную ругань Ханадзоно…

— …Вот поэтому я решил перейти в продвинутый класс.

Я объективно объяснил обстоятельства, устранив эмоции.

— Понятно, в итоге Тодо смог нормально поговорить с одноклассниками. Хорошо!

— Митиба… эта девчонка правда глупая. Но… я не могу о ней плохо говорить.

— Ханадзоно, она не глупая.

— …Раздражаешь. В любом случае, станет ли Митиба теперь послушной?

— Хм, на данном этапе трудно сказать. Вероятность примерно пятьдесят процентов. Потому что, чтобы человек изменился, ему, скорее всего, надо изменить что-то фундаментальное.

Это относится и ко мне.

— Фундаментальное? Не понимаю.

Танака непонимающе наклонила голову. Да, очень милая. Я продолжил объяснять.

— Мы уже старшеклассники. Нельзя насильно изменить чью-то сформировавшуюся личность. Даже при сильной воле самого человека это трудно. Думаю, она достаточно устойчива.

— Но с этой Митибой…

— Я не понял причины, но психическое состояние Митибы-сан было снижено. Тот момент был бы идеален, чтобы поднять ей дух.

Слабые существа цепляются за слова спасения. Я был ничем не лучше. Если бы даже тогда Митиба-сан не изменилась, для меня это не имело бы значения… Нет, мне следует просто помнить воспоминания, которые мы разделили. Кроме того, всё будет хорошо. У Митибы-сан из воспоминаний, проведённых в библиотеке, была хорошая улыбка. Я не знаю, какие эмоции её сопровождали. Не знаю, что чувствовал я. Но всё будет хорошо.

— Это скорее не «она изменилась»…

— Ну, оставим Митибу-сан Тодо, ладно? Кстати, Хана-тян, этот брелок милый! Смотри, я ведь такая, мне милые вещи не подходят, да?

Я отреагировал на эти слова. Бросил на Танаку острый взгляд.

— Почему? Милые вещи подходят Танаке, потому что Танака милая. А, п-прости. Само вырвалось.

Мои внутренние мысли вылились наружу.

— Хья!? Тодо, это смущает!

— П-прости за это.

Мы с Танакой молча опустили головы. Ханадзоно, сузив глаза, вздохнула на нас.

— Боже, вы двое уже начните флиртовать! Тодо, Танака же очевидно милая! Она отличается от меня!

— Нет, Ханадзоно тоже милая.

— Идиот! Не говори странностей!

Вопреки энергичным словам, Ханадзоно выглядела совсем немного грустной. Мне кажется?

— Понял.

Я чувствовал безмолвное давление Ханадзоно, пока мы шли домой…

— Ну, мне сюда! Увидимся завтра!

Танака махнула нам, и мы с Ханадзоно проводили её взглядом. Ханадзоно с тех пор молчала. Случилось что-то неприятное? Я начинаю немного беспокоиться.

— Тогда, Ханадзоно, оставляю тебе финальную проверку плана свидания.

— А, да… в любом случае, ты справишься.

— Правда? Но без Ханадзоно мне тревожно.

— Просто иди.

Ханадзоно пробормотала без сил. Я беспокоюсь о её психическом состоянии. Причина мне неизвестна. Но я не смогу двигаться вперёд, если не спрошу. Пока мы идём, я думаю, как поговорить с Ханадзоно.

— Правда, всё будет хорошо. Всё определённо получится лучше, чем со мной… Я отличаюсь от вас двоих.

— Ханадзоно? О чём ты?

— Нет, не обращай внимания. В любом случае, тебе нравится Хару, да?

— Нравится?

Когда я думаю о Танаке, становится пушисто и легко. Просто быть рядом с ней — счастье. Я жду завтрашнего свидания. Мне не кажется это хлопотным.

— Не знаю.

— Вот, у тебя уши красные. И ты немного взволнован, да?

— Что за…

Конечно, когда я говорю о Танаке, сердцебиение учащается. Мне становится немного неловко. Это и есть чувство, которое называют «нравится»?

— Не понимаю.

— Боже, даже если ты не понимаешь, я-то вижу! Как думаешь, кто был рядом с тобой все эти годы!

В моей памяти — четыре года. Прежде чем я успел это сказать, Ханадзоно заговорила быстро:

— Слушай. В конце завтрашнего свидания признайся Хару! Вы ведь были близки на подработке! Всё точно будет хорошо!

Признаться… действие, которое Ханадзоно пыталась заставить меня сделать. В итоге я растоптал чувства Ханадзоно. Совсем не смог выразить себя. В груди не болит. Но мутное чувство поднимается. Пока я ищу слова, мы доходим до моего дома.

— Свяжись со мной после свидания.

— Да, я буду ждать.

Ханадзоно не двинулась. Осталась стоять, опустив голову. Я слышу звук глубокого дыхания. Ханадзоно подняла лицо. Её глаза были впечатляющими. Я почувствовал силу её твёрдой воли.

— Теперь ты справишься.

Сказав только это, Ханадзоно быстрым шагом пошла к своему дому. Её спина выглядела странно одинокой. Но я ничего не чувствую. …Не должен чувствовать, но мутность не исчезает.

Сегодня свидание с Танакой. По совету Ханадзоно я пришёл к месту встречи немного заранее. Подготовка идеальна. Волосы уложены воском. И на мне одежда, которую выбрала Ханадзоно. Пока я не скажу и не сделаю ничего странного, проблем быть не должно. Вчерашнее состояние Ханадзоно меня немного тревожит, но я не могу позволить этому помешать сегодняшнему свиданию. Поговорю с Ханадзоно после свидания. Так я думал.

За пятнадцать минут до назначенного времени. Я жду Танаку на месте встречи, которое прежде использовал для свидания с Ханадзоно. На этот раз никаких странных иностранцев не видно. Я вдруг вспоминаю неприятное. Я ждал Митибу у караоке два часа. Тогда мне было одиноко и грустно. Я сомневался, не моя ли это ошибка. Это была злоба Митибы под названием шутки. Не знаю, сможет ли Митиба стать нормальной. Сам я тоже далёк от обычности. Человеческое сердце трудно. И всё же, придёт ли Танака как следует ко мне?

— А? Тодо, ты рано! Хе-хе, доброе утро!

Раньше, чем я ожидал, Танака появилась у места встречи. Я должен был привыкнуть видеть её в повседневной одежде по подработке. Но сегодня она выглядит нарядно.

— Доброе утро, Танака. Т-твоя сегодняшняя одежда очень милая, больше чем обычно. …Ой, плохо, забудь. Сама Танака сегодня выглядит милее.

Действительно, Танака была очень милая. Её броские светлые волосы тоже прекрасно сочетались с обычной одеждой. Она очень красивая. Я не мог найти слов, чтобы это выразить.

— Рада слышать! Вот, следуй за мной, Тодо!

— Что? Но по плану после этого я должен п-подожди, Танака…

Танака берёт меня под руку. Я всем телом ощущаю её запах и тепло. Я был так потрясён, что не смог издать ни звука. Сердцебиение подпрыгнуло. Нет, это неважно. Если так продолжится, мои действия отклонятся от плана. Это будет проблемой.

— Ладно, я пойду в соковое кафе. Но до тех пор составь мне компанию!

— Та, Танака…

Танака подтолкнула меня в спину, и я пошёл в город.

Почему у неё такое счастливое выражение лица от простой прогулки? До сокового кафе, нашего пункта назначения, всего пять минут пешком. Проплывающий мимо пейзаж казался свежим. В отличие от свидания с Ханадзоно, Танака была более свободной.

— Сначала зайдём в зоомагазин в торговом центре!

— В зоомагазин? Это место для свиданий?

— Просто идём, скорее!

Танака всё это время держала меня за руку. Я мало знаю об отношениях между мужчинами и женщинами. Можно ли держаться за руки? Её это, похоже, не беспокоит, значит, пока оставлю вопрос отложенным. Однако в моём плане свидания… Нет, плана уже нет. Это как с тестами. Если зазубривать в последний момент, при непредсказуемой ситуации пойдут трещины. Сейчас я именно в таком состоянии. И всё же я хорошо поговорил с Ханадзоно и подготовился. Должно быть, получил немного очков опыта. Проводить время и наслаждаться им вместе с Танакой. Думать нужно только об этом. Выбросить план. Это как тренировка выживания в лесу в начальной школе.

Танака потащила меня в торговый центр. В зоомагазине было много щенков и котят. Сердце всё это время не переставало колотиться. Такое сердцебиение нездорово.

— А, померанец! Такой милый!

— Да, у многих смелый характер, но они очень пушистые и милые.

— Тодо любит животных?

— Да, очень люблю.

Я действительно люблю животных. Им не нужны сложные эмоции, как людям. Когда-нибудь я хотел бы жить с собакой.

— Я собачница. А Тодо больше любит кошек или собак?

— Я… люблю и тех и других.

Собаки были моими друзьями. Кошки тоже были моими друзьями. Но теперь их нет. Это очень печально, и всё же сейчас я ничего не чувствую. Даже перебирая воспоминания, я знаю только факт, что мы были вместе. Никаких вспомненных эмоций нет.

Внезапно я почувствовал что-то у ног. Маленькая собака на поводке вертелась у моих ног.

— Гав-гав, р-р-р… ав-ав, ав-ав, гав-гав, гав-гав!

— Пугсукэ!? Не может быть!!

— …Химе? А эта собака…

Передо мной стояла Химе, с которой я познакомился в ночном городе. …Хотя она была так близко, я не почувствовал её присутствия. Почему? Потому что был с Танакой и чувствовал себя спокойно?

— О-хо-хо, я увидела фигуру Тодо и подошла, а тут, оказывается, ты с девушкой.

— А, это моя дорогая подруга Танака. Танака, эта женщина… эм, имя…

Я не помню имени. …Знаю её только как Химе. Это проблема.

— О-хо-хо, ты всё ещё не запомнил моё имя, да… Ну, ничего не поделаешь. Меня зовут Хирацука Сумирэ.

Понятно, запомнил. Наверное, уже не забуду, если не случится чего-то значительного.

— Эм, я Танака Хару. Р-рада знакомству.

— Как официально. Ладно, я пойду, а то мешаю! Развлекайтесь!

Химе уже собиралась направиться в глубь зоомагазина, держа собаку на руках, но почему-то остановилась. Вернулась ко мне и мягко передала собаку, которую несла.

— П-почему вы дали мне собаку? Ч-что мне делать? Она невероятно милая, но я правильно её держу? Я читал об этом в книге…

— Да-да, тогда, Хару, подойди ближе к Тодо. Раз уж так вышло, я вас сфотографирую!

— Эхе-хе, собачка такая милая. Лижет Тодо.

Танака приближается ко мне. Расстояние очень маленькое. Очень смущает.

— Гав, гав-гав, гав-гав, гав-гав-гав, гав-гав!

Она всё это время лает на меня. Кажется, пытается что-то сказать.

— Та, Танака, помоги…

— Всё нормально. Она тебя не ненавидит.

Нет, близкая дистанция между мной и Танакой тоже проблема.

— Тодо, не двигайся! Дай смартфон.

Я передал Химе смартфон, одной рукой удерживая собаку. Потом Химе сделала несколько снимков на камеру.

— Эхе-хе, щенок лижет Тодо. Заснул, пока Тодо его держал. Ладно, мне пора. Наслаждайтесь свиданием! Увидимся!

На этот раз девушка ушла в глубину, к зоне груминга. Пока я смотрел ей вслед, почувствовал неприятное ощущение в боку. Танака надула щёки и тыкала меня в бок вытянутыми губами.

— Тодо такой популярный. Эта девушка была такая милая. …Кстати, и Митиба, и Хана-тян тоже милые.

— Нет, я не особо обращал внимание. И думаю, Танака самая милая.

— Ч-что, Тодо, это смущает!

Щёки Танаки всё ещё были надуты, но выражение лица стало счастливым. Это была правильная реакция.

— А, можно посмотреть те фотографии?

— Д-да.

Я показываю Танаке фотографии на телефоне.

— Ага-ага, очень хорошо вышли. Давай сегодня сделаем много фотографий, Тодо!

— Хорошо…

И так наше свидание началось с зоомагазина.

В магазине…

— Тодо, эта мягкая игрушка милая!

— Эм, это милое? Она похожа на инопланетянина…

— Милая! Эхе-хе, может, куплю как сувенир для Ханы-тян.

— Тогда как насчёт этой. Ханадзоно любит хомяков.

— А, эта тоже милая.

Даже когда мы перешли в магазин сладостей…

— Тодо любит сладкое, да? Ты с детства его любил?

— В детстве мне почти не давали сладкого. Единственное, что я ел, — конфеты.

— Понятно, поэтому сейчас любишь.

— Тот торт, который я ел с Танакой, был особенно вкусным.

— Ч-что, Тодо, это смущает!

Время прошло быстро. Я даже забыл про соковый магазин, наш пункт назначения.

— Так это и есть знаменитый игровой центр, о котором я слышал. В тех автоматах можно делать странные фотографии?

— Ага, давай попробуем!

— Х-хорошо, если ты так говоришь…

— Эм, вот так… Готово. Тодо, покажи знак «peace»!

— Вот так?

— Ахаха, лицо совсем застывшее.

— Танака, ты не слишком близко?

— Если с Тодо — можно.

И даже на площади с видом на залив…

— Хорошо, что погода хорошая! Тодо, давай сфотографируемся там!

— Танака, не спеши, а то упадёшь.

— Всё будет… кья!

— Да, как я и сказал. Я… прости, мне пришлось тебя поймать.

— У-угу, спасибо. Я не против.

— …Тебе всё ещё нужна поддержка?

— Ещё немного так можно.

— Эй, Танака…

Мы сделали много фотографий. Это называется селфи. На фотографиях я улыбался. Танака тоже улыбалась. Мы оба выглядели так, будто нам весело. Свидание с Ханадзоно недавно тоже было весёлым. Но свидание с Танакой ощущалось немного иначе. Когда я с Танакой, сердце стучит «тук-тук». Что же это за чувство?

Мои эмоции не успевают. Но одно я понимаю: сейчас мне весело. Время словно проходит очень быстро. Я слышал об этом, но не думал, что сам смогу испытать. Я не хочу, чтобы это заканчивалось. С Танакой я смог провести такое время, из-за которого появляется это чувство.

Наконец добравшись до нашего изначального пункта назначения, сокового магазина, мы в итоге пришли в караоке на третьем этаже торгового центра. Но почему караоке?

— А? Скорее заходи. Я же хотела сходить в караоке с Тодо, да?

— А, да, но это…

— Ты хотел пойти со всеми, но не смог, правда? Может, есть плохие воспоминания, но я пойду с тобой!

— Танака, понял. Я иду, так что перестань тянуть меня за рукав.

Так я впервые попробовал караоке.

Караоке-бокс был маленькой отдельной комнатой. Танака умело управлялась с аппаратом. Я осмотрел помещение. Ничего подозрительного не было. Не зная, что делать, я выпил весь сок, который принёс из дринк-бара.

— Ч-что!? Слишком быстро! Ладно, я начну первой, а ты пока выбери песню вот этим!

Она положила мне на колени планшет и тамбурин. Тамбурин… Как им пользоваться? Пока я растерянно думал, Танака взяла микрофон и начала петь. Когда заиграло вступление, пошла известная песня, которую я слышал на улицах. Кажется, её исполняет айдол-группа Hamster Girls. Тело Танаки покачивалось под вступление. Я механически, немного нерешительно, бил в тамбурин неизменным ритмом. Когда вступление закончилось и Танака начала петь…

Воздух в комнате изменился. По спине побежали мурашки. В этот миг Танака захватила это пространство. Это было всего мгновение. Я забыл бить в тамбурин. Певческий голос Танаки звучал прямо у меня в голове. Раньше я слышал пение по телевизору. Теоретически понимал его. У меня также был опыт школьных хоровых конкурсов. Мурашки не исчезают. Такие мурашки у меня появлялись только тогда, когда я чувствовал опасность для жизни. Голос Танаки пронзает тело. Назвать это трогательным недостаточно. Раньше музыка меня не интересовала. Я не понимал, почему пение популярно во всём мире. Ответ был здесь. Когда Танака закончила песню, я естественно зааплодировал. Я впервые испытал такое. Когда Танака пела, она словно становилась другим человеком.

— Фух… впервые после того, как ходила с братом… Тодо, ты в порядке!?

Я не мог перестать аплодировать. Почему-то лицо покрывалось потом. Почему? Я всего лишь слушал песню. Сказать я могу только одно.

— …Я рад, что пришёл в караоке с Танакой.

— Хе-хе, рада, что привела тебя! Я в любое время составлю тебе компанию! А, Тодо, давай споём эту песню вместе!

Танака протянула мне микрофон. Я ещё не выбрал песню… Разумеется, я не могу петь здесь песни с хорового конкурса. Если я так сделаю, Ханадзоно потом меня отругает. Нужно спеть более модную песню.

— Танака, прости, но… можно я спою ту песню, которую пела Танака?

— А? Конечно! Тогда нажми сюда!

— Я помню текст и мелодию. Плюс у меня был лучший образец.

Когда заиграла песня, я крепко сжал микрофон и начал петь.

— Потрясающе!! Так хорошо!!

Я пел отчаянно. Поскольку это была женская песня, в некоторых местах высота сбивалась, но, думаю, я спел почти идеально. Но мне странно. Моё пение по качеству было совершенно не таким, как пение Танаки. Возможно, есть и технические проблемы, о которых я не знаю. Я спросил Танаку.

— А, это, знаешь! Немного смущает, но, наверное, дело в том, любишь ты песню или нет? Петь с чувством, ну, а-а, трудно объяснить!

— Нет, я понимаю. Я пел отчаянно. Скорее не пел, а имитировал Танаку. Вот почему… Понятно, глубокий мир. Очень интересно. И ещё, петь вместе с другом очень весело.

После песни тело окутало чувство выполненного дела. Странное чувство. Танака смотрела на меня счастливым лицом.

— Хе-хе, рада, что привела тебя! Я в любое время составлю тебе компанию! А, Тодо, давай споём эту песню вместе!

Я пел вместе с Танакой. Так выглядит повседневность старшеклассников? Все умеют петь так хорошо? Нет, Танака особенная. Я получил ценный опыт: впервые был тронут искусством.

Прошло около тридцати минут. Я выпил слишком много сока. Сказав Танаке, я направился в туалет. Внутри караоке-бокса было полно молодых людей. Они, должно быть, наслаждаются пением. Я не знал, что существует такое развлечение. Разумеется, интеллектуально я о нём знал. Кстати, почему я не ходил в караоке с Ханадзоно, с которой был вместе четыре года? Я знал, что она слушает модные песни. Меня никогда не приглашали. Если в следующий раз пригласить её пойти втроём, интересно, она придёт? …Определённо всё будет хорошо.

Когда я вышел из туалета, сердце подпрыгнуло. В то же мгновение голова стала трезвой. Я понял даже издалека. Атмосфера в комнате, где были мы с Танакой, изменилась.

— Вы в порядке, господин? Перепили? Эм… страшно…

Сотрудница обеспокоенно обратилась ко мне, когда я просто стоял неподвижно.

— Всё нормально…

— А, д-да? А? Почему я сижу…? Чёрт… ноги подкосились…

Я сознательно подавил сердцебиение и поспешил обратно в комнату.

За дверью было три присутствия. Танака и ещё двое. Не грабители. Не воры. Насилия я пока не чувствую. Я сосредоточил все нервы и тихо открыл дверь. Внутри двое мужчин разговаривали с Танакой. У Танаки было недовольное лицо. Я узнал только одного. Студент с моей подработки, Мураками. Второго мужчину я не знаю. Мураками замечает меня.

— О, так ты всё-таки с Тодо! Кто бы знал, что мы окажемся в одном караоке! Блин, Тодо мне отказывает, когда я зову его тусить~.

— Эм… сегодня я гуляю с Тодо, так что, пожалуйста, уйдите.

— Ну Танака, ты холодная~. Но мне это в тебе и нравится. Давайте объединимся!

Глаза Танаки встретились с моими, и она улыбнулась мне.

— А, Тодо, иди сюда. Меня достали назойливые люди.

Я подошёл к Танаке. Танака встала и взяла меня за руку. Я чувствую, как дрожит её тело. Мураками и незнакомый мужчина тоже встали, загораживая дверь. Похоже, они не намерены позволить Танаке уйти.

— Эй, Хару, сделай одолжение бывшему. Выпей с Мураками-сэмпаем и мной. Я тоже составлю компанию. И правда, не думал, что ты бросишь меня через три дня. Почему бросила?

Легкомысленный мужчина посмотрел на меня.

— А, ты, значит, новый питомец. Хару и в средней школе легко заводила парней, а потом сразу расставалась. Тебя тоже скоро бросят. Потому что Хару милая, вот и парни у неё легко появляются.

— Не ври! Прекрати, это не имеет отношения к Тодо!!

— Ха? Тодо просто должен уйти. Эй, если не выйдешь, я тебя ударю. Это не моя подработка, менеджера здесь нет. Я, знаешь, смешанными единоборствами занимаюсь.

Мне показалось, что способность обрабатывать информацию вот-вот будет превышена. В то же время спокойная часть сознания не упустила движений мужчин.

Танака была замечательной женщиной. Любому повезло бы встречаться с ней. Не было бы странно, если у неё есть бывший парень. Я понимал это, но почему-то не мог остановить боль в груди, горечь и тошноту. Меня раздражало, что я не знаю прошлую Танаку. Мне было стыдно, что наше свидание испортили, пока я ходил в туалет. Я был жалок, потому что не смог ответить. Любовь для меня трудна, ведь опыта нет. Надо мной просто смеялись, когда я ходил с Танакой на свидания? Потом меня высмеют? Для Танаки я просто удобный мужчина? Танака меня бросит? От одной мысли об этом в груди резко заболело. Если сбросить, станет легче — логически это не ошибка. Убить чувства, выращенные вместе с Танакой, — и страдание исчезнет. Но это неправильно. Я уже не прежний я. Так нельзя идти вперёд. Кроме того, Танака не такая девушка. Подавляя боль в груди, мучение и поднимающуюся в сердце ревность, я сказал Танаке:

— Танака, всё в порядке. Я верю твоим словам.

Это было всё, что я смог сказать. Танака крепко сжала мою руку. Мураками начал боксировать с тенью прямо передо мной. Легкомысленный мужчина расслабленно улыбался.

— Хару. Если не хочешь, чтобы он пострадал, не будь с ним. Мураками шуток не понимает.

— Хаха, в драках я лучше, чем на соревнованиях!

— Фу, не валяйте дурака! И если вы что-нибудь сделаете Тодо, я точно не прощу!

— Ничего не поделаешь. Мураками, научи его бояться взрослых.

— О, поиграю с ним.

Мураками опустил корпус и бросился на меня, чтобы схватить. Всё двигалось словно в замедленной съёмке. Только печальное лицо Танаки врезалось мне в разум. Я мягко отпустил руку Танаки. Это был второй раз, когда я почувствовал непонятную эмоцию.

Понятно, если я не сброшу, эмоции взорвутся. И всё же запах Танаки рядом удерживал мою рассудочность. Я не хотел создавать громкие звуки. Я знаю, что девушки этого не любят. В такой ситуации я не впервые. С Ханадзоно я растерялся и не знал, насколько сильно действовать. Движения Мураками медленные. Зато вес, вероятно, значительный.

Я осторожно сжал кулак Мураками так, чтобы не раздавить.

— Э-эй, отпусти… отпусти руку…

Кулак Мураками был мягким, как у ребёнка. Что вообще из себя представляет этот студент? Наверное, он угрожает людям не насилием, а чем-то иным. Многие студенты университета, которых я встречал, более интеллектуальны. Мураками не мог двигаться. Раздавить его кулак было бы просто. Но насилие — плохо.

— Б-больно!

Когда Мураками попытался шевельнуться, я усилил хватку совсем немного. Убрал одну руку и крепко щёлкнул рядом с ухом Мураками. Созданное звуковое давление дало удар.

— Ува…

Мураками обмяк и рухнул на пол. Глаза не могли сфокусироваться. Я отрегулировал его сознание так, чтобы оно едва оставалось. Легкомысленный мужчина растерянно смотрел на меня.

— Ч-что, быть не может? Это… это невозможно…

— Сейчас я очень зол. Можешь тихо уйти домой?

— З-заткнись! Корчишь из себя важного, хотя младше…

Интересно, имеет ли возраст значение в такой момент. Я поднял смартфон Мураками, который упал на пол. А затем крепко сжал смартфон и раздавил.

— А?

Легкомысленный мужчина снова и снова переводил взгляд с меня на смартфон. Когда происходит что-то неожиданное, люди путаются. Я выпустил уровень давления, который могли почувствовать даже обычные люди. Он, должно быть, ощутил, как воздух стал ещё тяжелее. Оцепенение тела, дрожь в ногах, количество пота, поверхностность дыхания — по этому я мог определить состояние цели. Если здесь психологически загнать его в угол и разрушить дух, тревога исчезнет. Если отпустить его, пока конфликт остаётся, есть риск нападения. К счастью, это закрытая комната. Я внушу страх перед тем, как выпустить. Жалеть их не нужно.

— Я этого не позволю. Убирайся отсюда, т-ты чудовище.

— Ха-а… ха-а…

Страх сковал его тело. Верно, это был другой страх, не тот, который я чувствовал с Митибой. Просто находиться в этом пространстве казалось невозможным для жизни. Я не отводил глаз от них двоих. Сознательно поднял уголки губ. Для вас двоих это, наверное, выглядит как улыбка. Чувствуете ли вы в ней ненормальность? Верно, вы двое отныне…

— И-и-и, и-и! Серьёзно, какой же ты настырный! Вообще не показывайся мне на глаза. Твой взгляд мерзкий! И-и-и! Да кто ты вообще такой? Я даже имени твоего не знаю, вообще тебя не помню! С чего ты вдруг строишь из себя моего бывшего? Все всегда так: ведут себя, будто мы встречаемся, хотя мы даже толком не разговаривали! Я вообще не понимаю! Если собираешься задирать Тодо, я буду твоим противником!

Танака, которая должна была быть у меня за спиной, вышла вперёд и размахивала сумкой. Атака была довольно очаровательной. Потрясённый внезапным событием, я пришёл в себя. Она слегка стукнула Мураками и легкомысленного парня по головам сумкой. Металлические детали, вероятно, сделали это больным.

— Так-так-так, ладно, Тодо, соберись и выйдем!

Танака улыбнулась только мне. Я не мог нормально двигать собственным лицом. Какое выражение в такой момент нужно сделать? Ханадзоно, я не понимаю… наше свидание испорчено…

— Танака, пойдём.

Вместо этого я взял Танаку за руку и направился к кассе.

Даже выйдя из караоке, я всё ещё держал Танаку за руку. Я должен был чувствовать мягкость, счастье, но почему вместе с этим было и мучение? И всё же рука, которую я держал, поддерживала сердце, которому хотелось плакать.

◆ ◆ ◆

Я ускорил шаг. В голове повторял одни и те же слова: верить Танаке. Верить Танаке.

— Эм, Тодо, подожди…

В какой-то момент Танака, которую я тянул за собой, перешла на бег трусцой.

— П-прости.

Я остановился. Отпустил руку, которую держал. Ощущение было такое, будто я отпустил что-то важное.

— Эй, давай идти медленно? У нас ещё есть время, правда?

— А, верно.

— Тодо… ты всё-таки меня возненавидел, да. Потому что я спрашиваю странные вещи и всё такое.

— Такого не может быть.

Просто слова не выходили. Я не знал, с каким лицом говорить с Танакой. Неизвестные эмоции нападали на меня. Прежде чем я смог открыть рот, Танака сказала тоном, похожим на смирение:

— Как я и думала, Ханадзоно больше подходит Тодо.

— Почему здесь появилось имя Ханадзоно? Танака, я…

— Нет, для такого чистого и замечательного человека, как Тодо, я слишком плохая.

Неприятное чувство кипело в груди. Сказав это, Танака отступила на шаг. Я ощутил невидимую стену. Что это?

— Эй, подожди немного. Я хочу, чтобы ты выслушал меня, прежде чем пойдёшь домой.

Танака указала на диван в зоне отдыха напротив кафе. В разных местах торгового центра были оборудованы места для сидения. Там часто сидят семьи и пары.

Мы сели на диван. Потекла тишина. Обычно тишина рядом с Танакой не была неловкой. Но эта тишина вызывала тревогу. Что меня тревожит? О чём я хочу спросить? Что мне неприятно? Расстояние казалось дальше обычного. Разница всего в несколько сантиметров, но она ощущалась очень большой.

Это ещё сильнее нарушило моё сердце. Танака заговорила тоном, который звучал как смирение.

— У меня с давних пор проблемы с общением. Я не понимала личную дистанцию. Когда была ребёнком, всё было нормально. Но, знаешь, когда стала подростком, когда началось половое созревание… похоже, я давала людям неправильное представление. ……

— Ты имеешь в виду романтические недоразумения, да?

— Да, именно.

◆ ◆ ◆

Танака смотрела вдаль. Там шли, держась за руки, маленькие мальчик и девочка. У неё был очень мягкий взгляд.

— В средней школе, кажется, я ходила в школу с мальчиком по соседству. А потом вдруг пошёл слух, что мы встречаемся… Даже когда я отрицала, мальчик не отрицал, поэтому мне пришлось прямо сказать, что он мне не нравится… Я вообще не понимала. Он даже не признавался мне, а говорил что-то вроде: [я думал, что по атмосфере мы, может быть, встречаемся].

Я удивился, что существовала такая глава. Танака продолжила, пока я молчал.

— Тот парень из караоке был такой же. Он был дружелюбным старшеклассником, а потом вдруг начал называть меня своей девушкой… Я разозлилась, пошла в класс старших и жёстко ему отказала… Всякого такого было много.

Танака вздохнула.

— Невероятно, да? Хотя я выгляжу беззаботной, и люди говорят, будто я кажусь гулящей…

— Это неправда. Я [верю Танаке].

— Да, спасиб…

Верно, если поговорить, можно понять. Я почувствовал, что сердце успокоилось больше прежнего.

— Поэтому Танака не заводит друзей?

— Да, человеческие отношения хлопотные. На работе я болтаю только с Тодо и шефом, да? А, с младшим братом я, правда, добрая. Он меня очень любит, поэтому постоянно возит, защищает и всё такое. Хороший ребёнок.

— Почему ты смогла подружиться со мной? Потому что я ненормальный?

— Эм… поначалу, Тодо, я вообще не понимала, что ты думаешь, и ты делал вещи за пределами здравого смысла… это правда раздражало. Но пока я понемногу общалась с тобой, поняла. У Тодо правда красивое сердце. Я никогда прежде не встречала такого человека.

— Моё сердце красивое?

Я грязный человек. Ничего не могу сделать. У меня нет силы спасать кого-либо.

— Я не такой красивый человек.

— Ахаха, себя нельзя оценивать! Это то, что я почувствовала, наблюдая за Тодо весь этот прошлый год.

Сказав это, Танака вздохнула.

— Честно говоря, я всё это время очень завидовала Ханадзоно. Ведь Ханадзоно ела вместе с Тодо, ходила с ним за покупками и всё такое. Я ждала рассказов об этом на работе, но постепенно становилось больно. И всё равно я думала: хочу, чтобы она поскорее помирилась с Тодо~~! А потом…

— Мой Сброс…

— Да, я не очень понимаю Сброс, но, увидев, как Тодо разговаривает с Ханадзоно, подумала, что хочу, чтобы вы помирились. Поэтому и поддержала тебя.

Тот раз. Конечно, без толчка Танаки я, возможно, больше никогда не заговорил бы с Ханадзоно. Без общения с Танакой я бы холодно отрезал от себя и Митибу, и Сасами. Это было бы… грустно. Танака протянула руку и встала. Наверное, прошло всего несколько секунд. Танака закрыла глаза и медленно открыла их. Открытые глаза Танаки ощущались очень сильной волей и решимостью. Словно они пылали.

— Эм! Сегодня я получила кучу энергии, так что всё будет хорошо! А, может, я неправильно поняла чувства Тодо. Ахаха, я правда глупая, да. Хотя ты совсем такого не чувствуешь. Тодо подходит Ханадзоно, поэтому, эм, я пойду домой.

Почему Танака отворачивает лицо от меня? Поворачивается ко мне спиной?

— Танака?

— Тодо… если у тебя есть ко мне чувства, ни в коем случае не пойми неправильно. Я… вообще ничего к Тодо не чувствую… совсем…

Почему голос Танаки дрожал? Почему температура тела Танаки поднималась? Что мне сказать? Только что мне казалось, что я понял случай в караоке, услышав историю Танаки. Я собирался пойти домой вместе, поговорить о сегодняшнем дне и признаться Танаке в своих чувствах. Но всё это было моим недоразумением… Сердце болит. Больно. Ненавижу эту боль.

— Пока, больше не зови меня на свидания… Ведь мы просто друзья. Береги Хану-тян.

Её слова ещё сильнее врезались в сердце. Было очень больно, обидно, грустно и одиноко. Я мог только смотреть на спину Танаки, которая убегала.

В голове проигрывались сцены моих воспоминаний с Танакой. Танака при первой встрече. Наше рабочее место, где мы проводили время вместе. Её выражение, когда она сказала, что хочет быть друзьями. Я совершил какую-то ошибку. Но не знаю, какую. Танака уже ушла домой. Почему она ушла? До караоке всё шло хорошо. Почему Танака внезапно начала меня не любить?

Сменить перспективу. Что я чувствую к Танаке?

«Танака добрая, очаровательная, и хотя я не знаю существования кровных родственников, если бы у меня была мать, она, наверное, была бы кем-то вроде Танаки. Думать о Танаке делало меня счастливым. Мысль о том, что увижу Танаку на работе, делала меня счастливым. Есть с Танакой в школе делало меня счастливым».

От одного прикосновения рук, от одного её запаха сердцебиение становится ненормальным. Грудь болит. Грудь болит. Грудь так сильно болит. Если сбросить, станет легче. Если стереть чувства к Танаке, боль исчезнет. Танака, должно быть, стала меня не любить. Были ли мои чувства к Танаке фальшивыми? Они отличаются от управляемой привязанности в начальной школе. Эти чувства совсем не фальшивые. Они выращивались со временем. Но больно, поэтому… Я посмотрел в потолок. Положил руку на грудь. И сейчас сброшу…

Вдруг в спину пришёл удар. Меня впервые схватили сзади, поэтому я вздрогнул. Я обернулся за диван — там была Химе. Щенок был у меня на спине.

— Эй, Тодо, чего ты завис! Скорее беги за ней!

— Гав-гав, гав-гав!!

Меня удивили резкие слова Химе. Щенок у моего уха тоже ругал меня.

— Почему я должен за ней бежать?

— А? Эта девушка ведь плакала?

— Но даже если ты говоришь бежать, я сейчас не знаю, что сказать Танаке.

— Хаа-а-а, я не знаю, какие у вас отношения, но просто передай ей свои честные чувства!

— Мои… чувства.

— Гав!

— Именно! В любом случае эта девушка быстрая! Такими темпами ты её не догонишь…

Мои чувства. Высокоскоростное мышление активировалось. Что для меня Танака?

Она дорогой друг и… самая любимая девушка.

Я почувствовал желание закричать. Такое было впервые. Ноги сами начали двигаться. Мне нужно догнать Танаку как можно быстрее. Если не передам свои чувства, буду жалеть. Мне нужно добраться до Танаки хоть на секунду быстрее.

— Подо…

— Гав…

Голоса Химе и щенка оборвались. Поблагодарю их за толчок позже. Торговый центр был открытого типа, с внутренними проходами. Танака уже прошла через выход из торгового центра. Поиск кратчайшего маршрута завершён. Я передал максимальную мощность от ног в пол. Самым важным для меня сейчас было догнать Танаку. Я побежал так, будто прыгал с эскалатора третьего этажа передо мной.

— Препятствий нет, опора обеспечена, приземление на втором этаже, удар поглощён.

Как же я глуп. Думал только о себе, совсем не понимая чувств Танаки. Вспомни лицо Танаки тогда. У неё было болезненное, раненое выражение. Я не хочу, чтобы у Танаки было такое лицо. Потому что я всем сердцем люблю Танаку.

— Ускорение, прыжок через перила открытого прохода, удар поглощён, успешное приземление на пять точек, прибытие на первый этаж.

Сбросы — плохо. Думать в одиночку — плохо. Потому что Танака мой дорогой друг. Не убегай от проблемы перед глазами. Если я не догоню Танаку здесь, буду жалеть всю жизнь.

— Толпа у входа, перестройка маршрута, пространственное распознавание, общее прогнозирование.

В какой-то момент я перестал жить по-настоящему. Поэтому всё не складывается с Ханадзоно, Танакой, Митибой и Сасами. Фигуры Танаки у входа в торговый центр уже не было. Если она вышла на улицу, найти её будет трудно. Но я не сдамся. Я проскользнул сквозь толпу у входа.

— Кино снимают?

— Каскадёр, может?

— Камера включена?

— Кто-то упал!

— Папа, кто-то летит!

Голоса людей исчезли вместе с пейзажем. Мой взгляд поймал спину Танаки, идущей впереди. Сердце подпрыгнуло. Я, никогда прежде не знавший страха, чувствую, что дрожу. Мне страшно взаимодействовать с людьми. Страшно, что Танака меня возненавидит.

[Теперь ты справишься]

Слова Ханадзоно всплыли в памяти. Во мне поднялась смелость. Голос сердца начал говорить сам.

— Танака-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а! Я тебя очень люблю, Танака!

Танака, уже дошедшая до середины перекрёстка, оглянулась. Фигура Танаки становится всё ближе и ближе. Ещё немного. Моё зрение позволяет понять. Её глаза влажные от слёз. Рот движется. Я читаю по губам: [Не иди сюда. Я не хочу, чтобы ты видел, как я плачу.] Я колеблюсь лишь миг. Что сказать, когда догоню? Я ударил себя кулаком по лицу. Хватит мяться. Нужно просто передать свои чувства. Прошлое не имеет значения. Моё прошлое всё равно ужасно. Я построю будущее вместе с Танакой.

В этот миг я почувствовал, будто всё тело встало дыбом. Пространственное распознавание подало тревогу. Высокоскоростное мышление сформулировало прогноз. Разум бесстрастно изложил только факты.

Светофор мигает. В боковом зрении грузовик не снижает скорость. Водитель полусонный. Вероятность аварии с Танакой — 99,9%.

Нельзя. Пожалуйста. Остановись. Танака мне дорога. Не отнимайте её. [Когда у меня отнимают дорогие вещи] — вот что я ненавижу. Я перестраиваю расчёты. С моими текущими физическими способностями нет способа гарантированно успеть. Через считаные секунды Танаку собьёт грузовик. Танака пострадает. Танака исчезнет. Танака…

Сознание будто закоротило. Сколько бы раз я ни считал, успеть невозможно. Рассудок говорит сдаться. Но оставшиеся 0,1% инстинкта говорили другое.

[Сброс]

Сброс — это не только стирание эмоций. Если я выйду за пределы своих возможностей в обмен на [что-то] в сознании, пусть так. Если Танака будет спасена, мне всё равно, что случится со мной. Даже если тело и сердце сломаются, всё равно.

Больше не колеблясь, я сбросил [что-то].

Я чувствую, будто мозг взрывается. Чувствую ненормальность в течении крови. Из глаз и носа течёт кровь. Температура тела резко растёт. Во рту распространяется запах гари. Пейзаж вокруг полностью блекнет. Натренированные мышцы рвутся. Даже блокируя боль, я чувствую, как нечеловеческая мука вырезается в душе. Но всё равно я тяну руку. За предел собственных возможностей…

— Ради человека, которого люблю больше всех.

В парке, на скамейке. Я сижу с незнакомой девушкой. Она была очень выразительной и милой. Я понимаю, что люблю эту девушку и не должен делать ей больно.

— Ты меня удивил, Тодо. Вдруг понёсся через перекрёсток на полной скорости.

— А, прости, что напугал.

— Нет, я была немного счастлива, хе-хе.

Чуть раньше я тайком проверил телефон и спросил у Ханадзоно имя этой девушки. [Танака Хару] — девушка, с которой я сегодня на свидании. После этого уведомления от Ханадзоно не прекращались, но я решил их игнорировать. Приоритет — справиться с этой ситуацией. Всё нормально. У меня всё ещё есть чувство, что я [люблю] эту девушку. Не знаю, что со мной произошло, но, должно быть, это был неудачный Сброс. Наверняка случилось что-то грустное. К счастью, в телефоне был отчёт, обобщающий детали сегодняшнего свидания. По нему я могу оценить общую ситуацию. Хотя я потерял воспоминания о Танаке, чувства остались. Должно быть, это можно в какой-то степени исправить. Танака выглядит счастливой, но одновременно одинокой. Не знаю почему, но это не проблема. Нужно просто не делать её грустной. По какой-то причине моё тело разбито. Внешних травм мало, но внутри всё в ужасном состоянии. Нужно немедленно в больницу. Я пытаюсь пошевелить ногами, но они не двигаются.

— Понятно.

— Хм, ты какой-то холодный, да!

— Нет, ничего. Просто немного устал.

Нельзя позволить этой девушке заметить.

— А, ну да, наверное, много всего случилось. А со мной, с тех пор как я встретила тебя, жизнь стала суперхаотичной!

Танака начинает рассказывать о нашей встрече. Мы встретились на её подработке, работали вместе, я всегда провожал её домой после работы, вместе пить сок из автомата стало чем-то ожидаемым. Но у меня нет этих воспоминаний. Вместо грусти я изо всех сил пытаюсь ухватить текущую ситуацию. Плюс я не хочу делать Танаку грустной. Это я понимаю даже без воспоминаний.

— А ещё, когда ты только что сказал, что любишь меня, я была суперсчастлива! Но всё равно нельзя…

Верно, я люблю эту девушку. Не знаю, почему полюбил её. Я смог передать, что люблю. Кажется, мой прошлый я — словно другой человек. Мой прошлый я старался.

— Тодо… правда любил Хану-тян, да? Поэтому… попробуй ещё раз… и как следует повернись к ней лицом…

— Ханадзоно — важный друг. Я как следует смотрю ей в лицо.

— Нет, не это.

Танака покачала головой. Её лицо, освещённое закатным солнцем, было очень красивым. В моём ненормальном состоянии мне нельзя быть ни с кем в отношениях. Возможно, было хорошо, что я сбросил чувства к Ханадзоно. Вероятно, мне стоит спрятать и чувства к этой девушке. Но грудь болезненно сжимается, почему-то сердце бьётся быстрее.

— Тодо… тебе тяжело, да? Тодо для меня первый. Мне никогда прежде не было с кем-то так весело. Но когда мы вместе, чувство вины ужасное… Я ненавижу, что мне становится легче, когда вижу, как ты не можешь встречаться с Ханой-тян.

— Танака…

Моя текущая цель — не сделать эту девушку грустной.

— Хе-хе, даже если ты сбросил, можно попробовать снова. Ты должен быть с Ханой-тян, а не с такой девушкой, как я…

На мгновение воспоминание об этой девушке почти всплыло в моей голове. Я потрясён этим фактом. Потерянные воспоминания никогда прежде не возвращались.

— Поэтому… отдай всю свою любовь Хане-тян! Для тебя я вроде материнской фигуры, да? Хе-хе, я понимаю это просто по тому, как ты смотришь. Так что…

— И всё равно я тебя люблю.

Что такое чувство любви? Слова вышли сами. Раньше я думал, что оно приносит только боль и грусть. Но одновременно оно может приносить и тепло. Она подарила мне мягкую улыбку. Ах, наверное, именно так чувствует мать… Это была доброта, которая укутывает.

— Нечестно. Если ты так скажешь… Но, знаешь, нечестная здесь я. Я воспользовалась чистым Тодо и забрала его себе. Поэтому я не могу ответить на чувства Тодо.

Танака не понимает, что я потерял память. Возможно, так лучше. У меня нет права влюбляться в кого-то. Но грудь болит. С неизвестного момента в голове текут незнакомые воспоминания. Кажется, голова сходит с ума.

— Тодо, всё нормально. Мы всегда будем друзьями! Давай и дальше веселиться… хнг… вместе!

— Вот как…

— Да, потому что, знаешь, это нечестно. Хана-тян, возможно, могла бы встречаться с Тодо. И Тодо, может быть, в будущем сблизится с другими людьми… Ой, может, ты найдёшь кого-то, кто понравится тебе так же сильно, как Хана-тян. Но лично я хочу, чтобы ты был с Ханой-тян… Мир Тодо гораздо шире, знаешь!

Я понял. Эта девушка слишком добра. Она ставит Ханадзоно выше собственных чувств. Моя привязанность к ней делает её грустной. В таком случае я могу сделать только одно.

— Если я потеряю чувства к Танаке, и вина Танаки исчезнет…

По щеке Танаки скатилась одна слеза.

— Я снова это сброшу.

Танака улыбается. Эта девушка, с которой я познакомился только сегодня. Девушка, к которой у меня достаточно сильная привязанность, чтобы почти вернулись потерянные воспоминания. Единственная связь между мной и этой девушкой — чувство [я её люблю]. Я не забуду её лицо. Врежь его в душу. В глубине груди бушует яростная боль. Для обычного человека уже одна такая боль была бы смертельной.

— …Тодо… я…

Я закрываю глаза и переключаю мышление. Незнакомые воспоминания проносятся в голове, как флипбук. И всё же, если Сброс сотрёт страдание Танаки…

Танака. Отсюда начинается мой настоящий старт. Смотри на меня. Жди меня. Мы с Танакой… на этот раз я проживу обычную юность. Я сбросил свою привязанность к Танаке.

— Тодо, эй, ты в порядке…?

Открыв глаза, я увидел Танаку: она тревожно смотрела и трогала меня за плечо. Сердечный ритм не ускоряется. Я ничего не чувствую. Привязанность, любовь к Танаке — всё исчезло, полностью пропало. Боль в сердце ушла, исчезла. Она стала девушкой, которую я совсем не знаю.

К Танаке, которая ещё мгновение назад была для меня такой драгоценной, я не чувствую ничего.

— Я в порядке.

— О… вернулся к первой встрече… хе-хе, я глупая… Но теперь ты и Хана-тян сможете…

Я перебил слова Танаки.

— Это правда, моя привязанность к тебе исчезла. Но… воспоминания, которые я вырезал в душе, я не могу стереть.

Все воспоминания должны были исчезнуть. Даже единственная связь — то, что я любил её, — пропала. Но почему-то незнакомые воспоминания всплывают в голове. Потому что я вырезал их в душе.

Теперь понимаю. Я сбрасывал и снова и снова переживал множество вещей. Я стал немного лучше понимать человеческие сердца. Тогда мне просто нужно сколько угодно раз связываться с людьми. Ошибаться сколько угодно раз — нормально. То, что я не обычный, — старая новость. Мне просто нужно расти.

— Всё, что мне нужно, — снова полюбить Танаку.

— Поэтому, Танака… на этот раз [поверь мне].

Пот не перестаёт литься с лица. В сердце ничего не отзывается. Я произношу надежды без оснований. Прежний я никогда бы не сказал таких слов.

— Почему бы нам не начать нашу юность со Сброса?

Услышав мои слова, девушка по имени Танака — почему-то — разрыдалась.

[[image:/storage/reader-images/8b6bbf2753d096c2506c8d8668e2510eda9d956a.jpg]]

На японской обложке виден заголовок «幼馴染に陰で都合の良い男呼ばわりされた俺は、好意をリセットして普通に青春を送りたい 2»; автор — «野良うさぎ»; иллюстратор — «Re岳».

[[image:/storage/reader-images/ab317d11199ec7fa7171ceeae1b8b70a05e0036e.jpg]]

На изображении видны японские реплики «よろしくじゃんっ!!» / «О взаимных уступках речи не идёт: мы ведь друзья! Так что, Цуёси, — и дальше рассчитываю на тебя».

[[image:/storage/reader-images/db8fa5142664a4b4449177ad2963c06dd9ddddfa.jpg]]

На изображении виден японский блок представления персонажей. Имена: «西園寺 希», «花園 華», «田中 波留». Реплики включают: «Ну что ж, сегодня я пришла отблагодарить тебя за вчерашнее. …Это домашнее печенье, ешь» / «Да, Цуёси очень сильно изменился! …Но то, что он мой дорогой друг детства, не изменилось» / «Т-Тодо! Т-ты в порядке? Будто тебе стало намного легче». Профильный текст присутствует для каждого персонажа.

[[image:/storage/reader-images/81ad865ed6df88e99ba1cced996afa146695922a.jpg]]

На изображении видна японская реплика: «Дурак! Не заставляй меня так волноваться! Ты, ты, ты… я думала, ты сломаешься…».

Передо мной стоит незнакомая женщина. Я чувствую: против этого человека мне не выстоять.

— Ну что, поговорим? Как тебя зовут?

— Я Тодо Цуёси.

— Ты знаешь, почему ты здесь?

— Родители меня продали.

— Понятно. Значит, ты ребёнок, у которого стёрли эмоции и которого подвергали насилию.

— Я больше ничего об этом не знаю. Я сделал [Сброс].

— А, значит, твоя сила называется Сброс. …Невероятная сила, знаешь ли. Ты поступишь в начальную школу, которой мы управляем. Там есть и другие дети вроде тебя, но ты — самый особенный.

— …А тебя как зовут?

— Меня? Я Эри. Здесь, в исследовательском институте, я самая главная. Хе-хе, трудно поверить, что ты говоришь так, хотя только что выпустился из детского сада.

— Мне всё равно.

Я забыл что-то важное. Где-то в глубине сознания всплывает смутный образ девочки.

Я хватаю Эри за руку.

Так началась моя жизнь.

У меня, Тодо Цуёси, много забытых воспоминаний. О родителях я почти ничего не помню. Видел их только на фотографиях. Особенно много пробелов осталось в памяти о начальной школе. Я делал Сброс много раз. Наверное, стирал воспоминания, когда не мог как следует управлять эмоциями.

Там наверняка было что-то очень важное.

И всё же я это забыл.

Потерять воспоминания — всё равно что изменить собственную личность. И всё-таки я чувствую: глубоко внутри меня забытые воспоминания продолжают жить. Это и есть доказательство, что они всё ещё существуют.

— Йо, Тодо! С сегодняшнего дня ты в специальном классе. Я же уже водила тебя туда, помнишь? Ну ладно, пойдём вместе!!

Когда я стою перед зданием специального класса, меня окликает голос Танаки.

Я подавляю прыжок в груди.

Танака — старшая на моей подработке, и у нас сложились хорошие отношения.

В сознании всплывает восстановленная информация. Для меня эта девушка — та, с кем я впервые встретился две недели назад. Я должен был забыть её имя, но стоит подумать о ней, как сердце пронзает болезненная колющая боль.

Я отрицаю самого себя.

Я стёр все воспоминания о Танаке.

А тогда единственное, что у меня оставалось, — [чувства к Танаке], — тоже было сброшено.

Значит, у меня не должно быть к ней никаких эмоций. И всё же…

Танака улыбается мне.

Снова грудь подпрыгивает, тело становится горячим. Дыхание сбивается. Сердце бьётся с ненормальной скоростью.

Танака думает, что наши отношения стали странными из-за того, что я сбросил свои чувства к ней. Нельзя, чтобы она поняла. Если она узнает, что я потерял воспоминания, ей будет больно.

Значит, если я заново выстрою внутри себя отношения с ней, проблемы не будет.

…Но правда ли это нормально?

Не ошибаюсь ли я снова в выборе?

Эту улыбку она показывает мне из прошлого.

Не нынешнему мне…

Боль усиливается.

Я не могу показать этому ребёнку измученное лицо.

— Я просто немного нервничал. Танака, пойдём вместе.

— Есть! Хе-хе, быстрее в класс!

На лице у Танаки почему-то счастливое выражение.

Мне это странно. Я неловкий, плохо умею общаться, меня легко невзлюбить. И всё же в тот день Танака пошла со мной.

— Хм? Что такое? У тебя странное лицо.

— А, нет, ничего. Танака, ты же понимаешь, что я сделал Сброс?

— Да, мне одиноко, но я понимаю! Хе-хе, значит, мы просто снова станем друзьями с самого начала!

Её выражение похоже на солнце. Для меня оно слишком ослепительное.

Интересно, что на это ответил прежний я? Теперь я понятия не имею.

— А, я постараюсь… нет, будь моим другом.

— Хе-хе, ага!! А, это не туда. Класс вот здесь!

Танака хватает меня за форму, и расстояние между нами становится таким же близким, как когда мы шли по цветочному саду.

Я немного смущаюсь и отдаляюсь.

Почему мне неловко? Я не понимаю смысла… нет, даже не пытаюсь понять.

У всех эмоций есть смысл.

— Муу…

Вместе с ускользающим вздохом Танаки и исчезнувшим ощущением её пальцев на моей одежде я чувствую лёгкое одиночество и вину.

Вину? Сожаление?

Что-то в сердце шевелится.

Этот Сброс отличается от остальных. Есть нечто, что не было стёрто до конца. Даже если я забываю эмоции или теряю воспоминания, я не хочу огорчать этого человека и не хочу, чтобы она плакала.

Это невозможно. Ведь Сброс должен стирать все эмоции.

И всё же я поражён [сильным чувством], которое поднимается во мне. Словно внутри меня бушует другое «я».

После Сброса в тот день я, несомненно, изменился.

[Двигайся вперёд]

Спина Танаки, идущей впереди.

Даже если протянуть руку, я до неё не дотянусь.

Сожаление просачивается в сердце.

Но когда-нибудь я обязательно дотянусь до этой руки.

Я знаю: в самой моей душе вырезано что-то.

Я больше никогда не причиню боль этим людям.

Сильное чувство поджигает моё сердце.

Часть 1

Заплаканная девушка рухнула на скамейку возле торгового центра. Танака вытерла слёзы рукавом.

— Тодо, прости, я первая пойду домой.

Танака ушла первой. В её нестабильном состоянии это, вероятно, было лучшим решением. Я тоже был на пределе. Тело болело так, будто сейчас развалится, а сердце будто раздавили. Танака ушла домой в слезах, но причины её слёз я не понимал. И всё же, когда я видел, как она плачет, мне становилось странно. Хотя я сделал Сброс, грудь всё равно болела. Я не хотел, чтобы она возвращалась домой одна, хотя мне вроде бы не должно было быть до этого дела.

— Почему так? Сброс был неполным?

Я не мог пользоваться скоростным мышлением. Мозг будто выжгло. В голове медленно кружились бессвязные мысли. Пока я один сидел на скамейке и сознание мутнело, кто-то приблизился. Волоски по всему телу встали дыбом, а неподвижное тело перешло в боевую готовность.

Это была взрослая женщина и… собака.

Я их знал.

— Ох, ты снова в таком состоянии. Прямо как после выпускной церемонии. Бедный мальчик. Сброс не завершился до конца?

— …Эри, почему ты здесь?

— Я всегда за тобой присматриваю. Танака-сан такая хорошая девочка. У неё столько таланта, я бы с удовольствием пригласила её к себе.

По телу пробежал холод. Страх и покорность, пропитавшие тело и сердце, — я много раз пытался им сопротивляться. Женщина передо мной была Эри, взрослая из моей начальной школы. Настоящего имени я не знал; все звали её просто Эри. Мы не могли перечить Эри. Таков был здравый смысл и повседневность нашего мира. Вбитое в меня понимание не менялось, даже если я делал Сброс и стирал воспоминания.

Я был не один. У меня должны были быть связи с другими учениками. Обрывочные воспоминания не могли это восстановить, но я был уверен. Существовало место, где собирали детей с силами вроде моей. Фамилия «Тодо» в той начальной школе имела особый смысл. И только я мог врождённо пользоваться способностью «Сброс».

Для всех учеников там сопротивление Эри означало жертвовать жизнью. Стоя перед Эри, я особенно остро понимал: нормальным человеком я не был. От чрезмерного использования Сброса в сознании остались провалы. Вопросы поднимались и тут же исчезали. Я не мог удержать даже сами вопросы. Можно ли назвать это проклятием? Я отчётливо ощущал цепи, связывающие сердце. Они были выгравированы в душе, словно научное проклятие.

И всё же я пообещал Танаке.

Юность, которая начинается со Сброса.

Даже если я забуду воспоминания, сотру память или потеряю привязанность, чувства, вырезанные в душе, никогда не исчезнут.

Я хочу нормальной юности.

Поэтому…

— Прекрати. Не трогай моего друга.

Сердце взметнулось. Теперь Танака была для меня просто чужой. Но я не позволю никому, даже Эри, причинить ей вред. Первая искра сопротивления Эри принесла в грудь боль, будто её сжимали и давили. Не было места, чтобы заблокировать это ощущение. Нет, блокировать его было незачем. Боль была доказательством, что я жив. Я мог просто терпеть муку.

Но это… это была боль, близкая к смерти.

— О, как впечатляет. Ты смог ослушаться меня хотя бы на миг. Больно, правда? Ведь ты стёр её из своих воспоминаний. Пусть это и бессмысленно — забывай сколько угодно. Если этот эксперимент поможет твоему мозгу вырасти, пусть будет так.

Собака, стоявшая рядом с Эри, смотрела на меня. Смутно припоминалось: в начальной школе она была моим первым другом, собака, чем-то похожая на Митибу. Воспоминания были, но привязанности не было.

Я поднялся со скамейки.

— О, ты можешь стоять?

— Если у тебя ко мне нет дела, уходи. Сейчас я не хочу видеть лицо Эри.

— Как холодно. Вот, выпей это, и тебе станет немного легче.

Эри достала из кармана флакон с таблетками. Я узнал их — таблетки, которые много раз принимал после Сброса. Их называли транквилизаторами, но я знал, что, вероятно, это что-то другое. Инстинкт подсказывал: принимать нельзя.

— Мне не нужно.

— Нет, будь хорошим мальчиком и сядь на скамейку, чтобы принять их.

За спиной поднялось мощное, угрожающее присутствие. Кто-то пытался удержать меня сзади. Тело двинулось само, без сознательного решения, реагируя неконтролируемой силой. Я ударил тыльной стороной кулака по пространству за спиной.

Удар рассёк воздух.

— …Осторожнее, Тодо. Если бы на твоём месте был не я, ты бы его убил.

Там стоял длинноволосый мужчина. Кулак задел его щёку, оставив кровавую полоску. Я узнал этого человека. Он был на фотографии, стоящей на полке в моей квартире, спрятанной за снимком Ханадзоно. На той фотографии был я в годы начальной школы и какие-то незнакомцы. Я прятал её, потому что, когда смотрел на неё, внутри поднимались странные эмоции. Я думал выбросить её, но рука каждый раз останавливалась.

Я знаю, что в начальной школе были и другие дети, кроме меня. Я всегда думал, будто был совсем один, но это было лишь моё восприятие. Длинноволосый мужчина передо мной присутствовал на той фотографии. Он был реальным человеком. От него исходила аура, ясно отличавшая его от обычного человека. Если я ослаблю бдительность, он легко меня подавит.

— Пожалуйста, прекратите драку. Симафудзи просто сопровождает меня как охрана.

Мужчина по имени Симафудзи после этих слов замолчал. Его взгляд следил за моими движениями. Если не выложиться всерьёз, я не смогу его свалить. По тому, как он раньше уклонился, было ясно: физические способности у него впечатляющие. Похоже, под одеждой он прятал какое-то оружие. В таком случае сначала нужно попытаться обезвредить его…

— Гав! Гав!!

Собака начала игриво кусать меня за ноги. Я растерялся, не понимая, как реагировать. Нерешительно положил руку ей на голову. Собака радостно завиляла хвостом.

……Мысли стабилизировались.

Это был не тот мир, которого я хотел. Насилие ничего не решит. В средней школе я столько раз это усвоил.

— Эри, прости. Мне не нужно лекарство. ……Я хочу остаться таким, какой я сейчас.

Эри ничего не сказала, только слабо улыбнулась.

— Хорошо, если ты хочешь расти именно так. Симафудзи, пойдём.

— Понял. ……Тодо, ещё встретимся.

Эри, собака и Симафудзи оставили меня сидеть там и ушли. Я выдохнул и снова опустился на скамейку.

— ……Смогу ли я правда жить нормальной школьной жизнью? Я дефектный парень, который потерял воспоминания и даже не может нормально понимать эмоции. Мне действительно чего-то не хватает как человеку?

Я перебирал все воспоминания, которые у меня были. Моя жизнь была полна неудач. Мне неприятна мысль о саморазрушении, но в средней школе я чувствовал себя чужаком. У меня была только Ханадзоно, а одноклассники меня отталкивали.

— Если всё сбросить, наверное, станет легче.

Я почувствовал чьё-то присутствие. Этот запах я узнал.

— Дурак, это точно плохая идея.

— Химе?

Почему здесь Химе? Кажется, я уже встречал её у торгового центра, но подробности от меня ускользают. Восприятие работает плохо. Побочный эффект стирания воспоминаний о Танаке.

— ……Я знаю, что ты, Тодо, сильно вырос по сравнению с прежним собой. Поэтому не унывай.

— Откуда ты это знаешь, если я сам этого не понимаю?

— Потому что я видела это собственными глазами. Я знаю тебя со средней школы.

— Мой я из средней школы, значит……. Ужасное было время. Но и в старшей школе я не изменился.

— Нет, это неправда.

В её отрицании я почувствовал какую-то эмоцию. Но понять её не смог. Мы с Химе просто одноклассники — это я лишь недавно осознал, до того считая её совершенно чужой.

— Ты отличаешься от Ханадзоно. Ты не всегда была рядом со мной, но знаешь какие-то вещи. Почему?

— Ну вот, ты снова заговорил о Ханадзоно. Ха-ха, мне правда никак не победить, да? ……Ты мог забыть, но я знаю. И разве этого мало?

— Химе?

— Ух, перестань звать меня Химе! Я Хирацука Сумирэ. Зови меня Сумирэ, понял?

— Эм, Хирацу… нет, Сумирэ. Что ты обо мне знаешь?

— А? Почему ты всё равно начал с фамилии? Ну правда.

— Обращение по имени… смущает…

На миг воцарилась тишина. Химе… нет, Сумирэ расхохоталась.

— Ахаха, Тодо, ты правда забавный. Слушай, знаешь, школа, куда я хожу, на самом деле довольно близко к твоей. Может, как-нибудь погуляем в Синдзюку?

— Эм, нет, гулять с незнакомой девушкой…

— А? Незнакомой? Ты меня точно знаешь! Я не на свидание тебя зову, ну правда!

— Мне кажется, Хирацу… Сумирэ меня в средней школе недолюбливала.

— А, это… Эм, прости за то. Ладно, мне уже пора. Ты ведь нормально двигаться можешь?

Я проверил состояние тела. Боль заметно отступила. Вероятно, я восстановился настолько, чтобы двигаться. Внутренняя боль и кровотечение скорее походили на иллюзии, чем на реальные физические повреждения. Мозг просто воспринимал это так, но боль была настоящей. Обычный человек умер бы от такой муки. Последствия неповиновения Эри были хуже, чем переход за предел Сброса.

Уже уходя, Хирацука Сумирэ внезапно сказала, словно что-то вспомнила:

— ……Иногда можно по-настоящему, очень-очень сильно полюбить человека, даже если это всего на один день или на несколько часов.

— Что это значит?

— Хе-хе, я уверена, ты отличный парень, Тодо! В конце концов, у тебя есть такие важные друзья, как Ханадзоно и Танака-сан!

Хирацука улыбнулась мне и ушла. Я был совершенно сбит с толку и не понимал, что происходит. В любом случае мы с Хирацукой просто бывшие одноклассники из средней школы, которые недавно случайно встретились снова. Похоже, Хирацука когда-то испытывала любовь.

…Даже разницу между любовью и симпатией я не понимаю. Любить человека, испытывать к нему привязанность. Какой в этом смысл, если всё можно стереть?

Но я понял, что Хирацука — хороший человек.

— Хирацука, я не очень понимаю, но спасибо.

Я окликнул Хирацуку в спину, но она продолжала идти и не обернулась. Наверное, не услышала. Её плечи будто немного дрожали, но, скорее всего, мне показалось.

Смятение в сердце, которое грозило вырвать меня из нормальной жизни, улеглось. Я поднялся со скамейки и, волоча онемевшую ногу, направился к метро.

Телефон завибрировал.

[Ответь, дурак!!]

Сообщение от Ханадзоно. Обычная резкая формулировка, но я почувствовал облегчение.

— У меня много проблем, с которыми нужно разобраться.

Сначала нужно восстановить воспоминания о той девушке, Танаке. Она, наверное, слишком добрая. Я не могу заставить её грустить — это по крайней мере помнит моё тело. Нельзя, чтобы кто-то узнал, что я потерял воспоминания. Ведь быть забытым другими — так одиноко. От одной мысли об этом грудь всё ещё болит. Что это? Даже Ханадзоно я не могу об этом рассказать. …Она тоже огорчится.

Дома у меня есть тетрадь, где я записываю свои поступки. Использую её, чтобы собрать информацию и понять свои отношения с Танакой. Это только моя ответственность.

Но что сказать Ханадзоно?

Я смотрел в телефон, пока шёл. Время просто утекало. Нужные слова не приходили, и от этого становилось тревожно. Даже в поезде мне ничего не пришло в голову. На станции, перед квартирой…

Ах…

Часть 2

— Ты опоздал! И почему не отвечал, дурак!

Несмотря на все мои размышления, слова вырвались сами.

— …Ханадзоно, я дома… Просто очень захотел увидеть тебя, не думая ни о чём.

— А? Подожди, что с тобой случилось?… Эй, ты плачешь?

Я схватил Ханадзоно за плечи. На самом деле я не плакал, это был просто пот от усталости. Я хотел так сказать, но слова не выходили.

— …Быть нормальным трудно, да?

Ханадзоно молча погладила меня по спине. И тогда меня накрыло подавляющее чувство сожаления. Я сбросил свои отношения с Ханадзоно. Это была необратимая ошибка. Здесь я ясно осознал собственную ненормальность. Почему-то казалось, что пот выступает всё сильнее.

И тогда я вспомнил выпуск из начальной школы и встречу с Ханадзоно.

[[image:/storage/reader-images/6b1dcdbe0a7e02fbc9a076c889af45eb1f6ed794.jpg]]

В пустой квартире была только фоторамка. После выпуска из начальной школы я положил вещи и начал думать о будущем. Память о времени вокруг выпуска была мутной. Но я чувствовал, будто произошло какое-то крупное событие. Оставалось ощущение, что я использовал самый большой Сброс за всю жизнь. В груди зияла потеря. Я утратил что-то важное.

Даже потеряв воспоминания, я не мог избавиться от некоторых сцен.

Я почему-то был весь в крови и обнимал неподвижную [девочку]. Я кричал, но не знал почему. Сколько бы я ни делал Сброс, боль в груди не исчезала. Я сам выбрал продолжать сбрасывать и разрушать себя, поэтому стал сломанным человеком.

[Почему эта сцена остаётся даже после Сброса? Неважно. Пока я не «осознаю» её, проблемы нет. Сначала нужно понять текущую ситуацию. Пока что…]

Следуя указаниям Эри, я отправился домой. Там, где раньше был мой дом, теперь оказалась квартира. Родителей, продавших меня, нигде не было: Эри сказала, что они обанкротились и сбежали далеко. Интереса у меня это не вызвало. В любом случае Эри велела мне жить здесь. Я должен слушаться того, что говорит Эри. Пока я следую её указаниям, смогу жить безопасно и стабильно.

С этого момента мне нужно ходить в обычную среднюю школу и жить нормальной жизнью.

Я не понимал смысла слова «нормальный». Мой здравый смысл был только из той начальной школы.

Пустая однокомнатная квартира. Теперь, чтобы жить одному, мне нужно покупать повседневные вещи. …Не помню, чтобы меня этому учили. Но это разновидность выживания: если купить инструкцию и жить по ней, этого должно хватить.

С того дня началась моя повседневность.

Понятие свободы я не понимал. Никто больше не отдаёт мне приказов. Если что-то неприятно, можно просто сделать Сброс.

Повседневность была для меня совершенно новым опытом, и её сопровождала боль. Я не умел нормально пользоваться деньгами, и продавцы смотрели на меня с раздражённым недоумением. Я никогда не думал, что разговаривать с людьми может быть так трудно. Я постоянно боялся, что кто-нибудь нападёт.

На обратном пути из магазина меня окликнула незнакомая девочка. Я не знал, кто она, но она была очень красива, и от неё исходило странное для меня чувство ностальгии. Но, похоже, она злилась. Лицо у неё было ярко-красное, и выглядело так, будто она сейчас меня ударит.

[Почему ты исчез… Я так зла!]

[Прости, но кто ты?]

[А? Ты меня не помнишь? Я Ханадзоно, твоя старая подруга детства! Ты издеваешься?]

Имя «Ханадзоно» всплыло в голове. Я её знал.

[……А, Ханадзоно. Я помню только имя……]

[Значит, ты на меня злишься? Почему у тебя такое лицо? Разве ты не рад меня видеть?]

[Нет, не в этом дело……]

[Значит, ты правда ничего не помнишь… и наше обещание тоже…? Я наконец вспомнила, а ты просто большой дурак!]

Я не понимал, почему девочка выглядела такой печальной. Вероятно, я забыл наши воспоминания времён детского сада. Для меня она была просто чужой, но я помнил её имя, что было необычно.

[В какую среднюю школу ты пойдёшь?]

[Я? В среднюю школу Бантё.]

[Понятно, значит, мы будем в одной школе. Завтра я зайду за тобой, так что жди!]

[Эм, почему……]

Сказав это, Ханадзоно ушла. Я был озадачен. Но она моя соседка, значит, нужно вести себя с ней дружелюбно.

На следующее утро я вышел из квартиры, чтобы пойти на церемонию поступления. Ханадзоно стояла перед домом.

[А? Почему ты в обычной одежде? Быстрее переодевайся в форму!]

[Доброе утро, Ханадзоно. ……Форма?]

[Не «доброе утро»! И у тебя даже нет школьной сумки.]

[Хм, мне только сказали идти в среднюю школу. Нужна форма и сумка? Плохо дело. Я их не получал.]

[А-а, что же делать?]

[Всё нормально. В начальную школу я тоже ходил в обычной одежде.]

[Подожди, Тодо!!]

Я пришёл на церемонию поступления в обычной одежде, и остальные странно на меня смотрели. Учителя отругали меня, но директор выручил, и всё обошлось. Похоже, директор знал о моей ситуации. В учительской мне одолжили запасную форму, и я отправился в класс. Брюки были слишком тесные.

Я необычно нервничал. Впервые я оказался в месте, где было так много моих ровесников.

— Интересно, смогу ли я завести друзей.

Я всегда был один. Поэтому у меня была надежда, что я смогу завести друзей.

Когда я открыл дверь класса, меня ошеломило огромное число учеников. Я услышал гул голосов.

[Эй, это же тот парень, который пришёл в обычной одежде?]

[И лицо у него суперстрашное.]

[Он похож на хулигана, лучше не связываться.]

Ханадзоно сидела у окна. Я почувствовал облегчение, что мы в одном классе. Почему-то Ханадзоно отводила от меня взгляд, а лицо у неё было красное. Я не понимал, что это значит.

[Тодо-кун, пока просто садись сюда. Учитель скоро объяснит всё про школу.]

Я нехотя сел на место у коридора, вместо того чтобы пойти к Ханадзоно. Рядом сидел мальчик с бритой головой. ……Стоит ли поздороваться? Ну, всё — опыт. Поздороваюсь.

[Меня зовут Тодо. Приятно познакомиться.]

[……]

Ясного ответа от мальчика не было. Мои слова должны были до него дойти. Я почувствовал от него замешательство и нерешительность. Причина этого тогда была мне непонятна. Позже я узнал, что он счёл меня проблемным типом и проигнорировал.

Это был первый раз, когда меня проигнорировали. Я ощутил невероятно грустное и одинокое чувство, которого никогда прежде не испытывал.

Среди множества учеников я снова был один.

Сколько прошло времени? Мои мысли длились всего мгновение. Не могло пройти больше нескольких секунд. Сознание возвращалось из средних школьных лет в настоящее.

……Нельзя просто полагаться на Ханадзоно.

— Прости, Ханадзоно. Я сделал [Сброс] и с Танакой.

— Да что вообще случилось? Эй, тебе же нравилась Хару-тян, правда!?

Я скрыл, что потерял воспоминания. Я не хочу создавать цепочку печали. Вина сжимает сердце.

— Я сделал это, чтобы Танака не грустила. ……Но правда ли это было правильно?

— Конечно, не правильно! ……Это так грустно. И Хару-тян, и тебе…

Рука Ханадзоно, гладившая меня по спине, остановилась, а потом мягко коснулась спины. Казалось, будто она меня обнимает. У меня нет воспоминаний о матери, но это похоже на материнские объятия.

— Я так и не повзрослел. Мне правда трудно жить нормальной жизнью?

— Нет, это неправда!

Слова Ханадзоно были окончательными и сильными.

— Ты другой, не такой, как раньше. Совсем другой. Поэтому ты должен преодолеть этот Сброс. Я ведь тоже смогла! Я поддержу тебя. ……В следующий раз давай поговорим как следует, хорошо?

Я слегка кивнул. Голос нормально не выходил.

Интересно, я преодолел Сброс? Это казалось сомнительным.

Ах, значит, Сброс ранит других, потому что я сам не хочу быть ранен. Я причинял людям боль, чтобы защитить себя.

Осознав это, я не мог остановить пот, льющийся из глаз. Грудь болит. Больно, кажется, меня сейчас сломает от вины. Если сделать Сброс, станет легче.

Но я больше никогда не сделаю Сброс.

Эта боль необходима мне как человеку.

— Хару-тян хорошая девочка, не то что я, так что ты точно вернёшь её!!

— ……Ханадзоно тоже хорошая девочка.

— Ч-что!? Я сейчас про Хару-тян говорю. ……Дурак, правда, ты дурак……

Ханадзоно плакала и снова била меня в грудь. Больно быть не должно, но почему-то очень болело. Каждый раз, когда Ханадзоно ударяла меня в грудь, казалось, что внутри что-то ломается. Хотя я сделал Сброс, я не хотел видеть, как Ханадзоно плачет.

— Разрушь Сброс.

Услышав этот голос, я внезапно услышал звук, похожий на звон разбивающегося стекла. Изнутри собственного тела. Вместе с сильной болью что-то соскребло из глубины сердца. И в тот же миг внутри меня включился какой-то «переключатель».

Ощущения изменились.

Среди записей моих мыслей были воспоминания о моём младшем «я» и Ханадзоно. Воспоминания о Ханадзоно, которых я не знал. Эмоции, вырезанные в душе…

Яростные чувства разорвали сердце.

Я вытер собственные слёзы, достал носовой платок и вытер слёзы Ханадзоно. Что-то внутри меня изменилось. Это не теория. Так подсказывали инстинкты.

— ……Хана-сан-тян, прости, что сделал Сброс.

— Э…… Ц-Цуёси?

Инстинкты сами сплели слова. Мозг был ошеломлён и сбит с толку.

И всё же…

Я мягко коснулся спины Ханадзоно. Мне захотелось крепко её обнять. Я удивился этому желанию, потому что считал телесные желания чем-то чуждым для себя.

— Д-дурак! Не называй меня вдруг Хана-сан-тян. Это смущает! Ух, если тебе уже лучше, я пойду домой!

Ханадзоно ушла домой с ярко-красным лицом……. Физический контакт между близкими друзьями мужского и женского пола считается смущающим? ……Хм, да, определённо смущает. Новый вид смущения, которого я никогда прежде не испытывал.

Я вошёл в квартиру, испытывая благодарность к Ханадзоно. Взял фоторамку. Когда вынул фотографию, где мы с Ханадзоно, из-за неё выпала другая, спрятанная фотография.

На снимке были я, две девочки и два мальчика. Я никого из них не узнавал.

Но я знаю этих людей. Мои чувства помнят.

Вероятно, это те, с кем я проводил время в той адской начальной школе. Причина, по которой я их не помню, в том, что тогда моё сознание ещё было незрелым.

……Эти люди… были моими друзьями?

Длинноволосого мальчика на фотографии звали Симафудзи. Он явно превосходил возможности обычного человека. Наверное, прошёл специальную подготовку. Он назвал меня Тодо. Похоже, он меня знал. В его грубом голосе я уловил что-то — привязанность, удивление, ностальгию…….

Если мы снова встретимся, я спрошу его об этом.

Пока мне не нужно ничего необычного. Со старшей школы от Эри не было никаких поручений. Важнее защитить мою повседневность. Приоритет — заполнить провалы в воспоминаниях о Танаке.

Я пошёл на кухню и заварил кофе. Сначала горечь совсем не казалась приятной, но теперь я полюбил вкус кофе. Я наливаю кофе в кружку, подаренную Ханадзоно, сажаю рядом Помэкити и, глядя в тетрадь, думаю о человеке по имени Танака.

— Двигайся вперёд. Ради важных людей. Двигайся вперёд, чтобы вернуть. Двигайся вперёд, чтобы изменить себя…

Хотя я просто говорил сам с собой, эти слова глубоко вонзились в сердце.

Часть 1

Сасами снова бегала и сегодня.

Утренняя пробежка — в одиночку. Но времени чувствовать одиночество у неё не было. Она тщательно разминалась, следила за формой и легко бежала. Постепенно поднимала темп и продолжала бежать, даже когда дыхание становилось тяжёлым.

Эта боль была ничем по сравнению с мукой от того, что она ранила своего сэмпая.

Вина была куда больнее.

Когда форма начинала рассыпаться, она представляла лицо сэмпая.

Сэмпай почти не замечал её — и всё равно говорил с ней по-доброму.

Поэтому Сасами берегла всё, чему он её научил.

Я идиотка, так что бег — единственное, что я умею…

Она любила бегать, потому что во время бега не нужно было слишком много думать.

Только в эти минуты ей казалось, что сэмпай рядом.

На недавних небольших соревнованиях она смогла победить.

…Но доложить об этом сэмпаю не смогла.

Ей было страшно идти к нему.

Страшно увидеть его взгляд.

Поэтому поблагодарить она могла только в сердце.

Сэмпай, спасибо тебе. Благодаря тебе Сасами смогла победить.

После уроков, в клубной комнате.

После соревнований сегодняшняя тренировка была лёгкой: небольшая пробежка и встреча с тренером. Обсудили дальнейшие планы — и всё быстро закончилось.

Игараси-сэмпай и Сасаки-сэмпай весело болтали.

…Этим двоим уже давно пора начать встречаться.

Видно было, что им правда весело бегать вместе. Раньше Сасами смотрела на них свысока, потому что они были медленнее, но ошибалась именно она.

В легкоатлетическом клубе у неё не было близких друзей. Она знала, что о ней шепчутся и распускают слухи: мол, мерзкая девчонка, которая подлизывалась к Симидзу-сэмпаю и пыталась к нему подмазаться. Её ненавидели и одноклассники, и старшеклассники.

Но всё равно… она думала, что если только сможет победить, всё будет хорошо.

…Честно говоря, даже когда она победила, радости почти не было.

Потому что человеку, чьей похвалой ей хотелось гордиться больше всего, она ничего не могла сказать.

Это было так больно.

Внезапно Игараси-сэмпай заметил её и подошёл. Такое случалось очень редко.

— Эй, Сасами, поздравляю с победой! Ха-ха, в последнее время ты прямо горишь, да?

— А, да. Спасибо…

Она не знала, что ответить, ведь Игараси-сэмпай должен был знать о ней и сэмпае.

— А? Какая-то ты без огня. Победила — так ходи с видом бессовестной чемпионки. Эй, ты Тодо-то доложила?

О чём он говорит?

Конечно, она не могла ему доложить.

— …Нет.

— Дура! Надо доложить. Уверен, он обрадуется. Кстати, его же перевели в специальный класс, знаешь? Вот это да!

Слухи она слышала.

Сасами решила, что сэмпая перевели в специальный класс из-за его легкоатлетических способностей.

В конце концов, сэмпай… был на совершенно другом уровне даже для старшеклассника. Не было бы странно, если бы он стал кандидатом на Олимпиаду.

— Я-я подумаю…

Игараси-сэмпай как раз собирался сказать что-то ещё, но появился Симидзу-сэмпай.

— Что это, Сасами? Опять водишься с отбросами? Сасами победила только благодаря мне. Игараси, тебе лучше держаться подальше от таких отбросов, как она.

— …Цк. Симидзу, мне сегодня неохота с тобой связываться. Пока.

Игараси-сэмпай вернулся туда, где была Сасаки-сэмпай.

— Сасами, ты победила, но почему не следовала моей тренировочной программе в точности? Ты бежишь с другой формой, не той, что я советовал. Что происходит?

Тренировочная программа Симидзу-сэмпая была просто набором догм.

Он каждый раз говорил разное. Если бы Сасами слушала такие советы… она бы разрушила своё тело.

Когда она промолчала, Симидзу-сэмпай рассерженно повысил голос.

— Эй, Сасами, ты слушаешь? Я ведь ради твоего же блага говорю!! Боже, ты забыла, как я спас тебя из когтей Тодо? Этот мерзкий тип опять подбирается к Хана-сан… Нужно пойти и спасти её…

Сейчас совсем не время говорить о таком…

И сэмпай дружит с Ханадзоно-сан. Странно, что он может говорить такое, видя их отношения.

…Но… она ведь тоже называла сэмпая сталкером.

Вина тяжело давила на сердце.

Она худшая.

Даже хуже Симидзу-сэмпая.

Поэтому… она просто сосредоточится на беге.

Только так она сможет отплатить сэмпаю.

Можно было легко польстить Симидзу-сэмпаю, подлизаться к нему и всё замять.

Но строить из себя краснеющую девочку, играть в подхалимство — она больше не хотела.

— Симидзу-сэмпай… У вас травмирована нога, верно? Я вижу, что вы её щадите. Поэтому вы и не прошли квалификацию в предварительном забеге. …Вам стоит исправить форму. И Тодо-сэмпай не мерзкий. Это всё была моя ложь. Во всём виновата я… Поэтому, пожалуйста, не говорите плохо о Тодо-сэмпае.

Ах.

То, что было закупорено в её сердце, вдруг выплеснулось наружу.

Плакать она не хотела, но слёзы всё равно выступали.

Потому что… она не могла вынести, когда Симидзу-сэмпай говорил плохо о Тодо-сэмпае.

Во всём виновата она.

Лицо Симидзу-сэмпая стало ярко-красным. Злость раздувалась в нём на глазах.

По сравнению со взглядом Тодо-сэмпая это совсем не страшно…

Симидзу-сэмпай уже собирался ударить её, но Игараси-сэмпай остановил его.

— Эй! Симидзу, это уже слишком! Проклятый идиот! Остуди голову!

— Заткнись! Отпусти меня! Эта сучка меня высмеяла! Меня, аса, великого меня! Исключена, исключена!

— Идиот, у тебя нет таких полномочий! Сасами ведь старалась, разве нет? Она победила своими силами. Ты же сам втайне её хвалил? Почему никто не может быть честным?

Сасами подумала: может, уже достаточно.

Она любила лёгкую атлетику, но бегать могла и вне клуба.

Она просто будет становиться всё быстрее и быстрее.

— А, всё в порядке. Я уйду из клуба.

Слова вышли легко.

Бегать можно где угодно. Открытых соревнований полно.

Уход из легкоатлетического клуба станет её способом загладить вину.

Её шагом вперёд.

Это не искупит грех, и чувство вины не исчезнет полностью, но… это необходимый ритуал.

Потому что она предала Тодо-сэмпая.

И правильно, что она понесёт последствия.

— Эй, Сасами! Не говори, что уйдёшь!

— Д-да ладно тебе, Сасами, это же была просто шутка. Тебе не нужно уходить. Ты нам как младшая сестрёнка, да? Мы ведь старались, чтобы легкоатлетический клуб…

Когда Сасами смотрела на Симидзу-сэмпая, ей становилось противно.

Словно она смотрела на себя.

Понятно. Симидзу-сэмпай и она похожи.

Она правда ненавидит себя.

— Я правда хочу измениться. Правда…

— Большое спасибо за ваши наставления, Симидзу-сэмпай!

Подавив поднимающиеся чувства, она слегка поклонилась и попыталась уйти.

Но тут над спортивной площадкой повисла тишина.

Девушка из специального класса и ещё кто-то бежали по дорожке.

Ученики специального класса не состоят в клубах. Они существуют отдельно от нас… ах, Сасами уже не в легкоатлетическом клубе, но всё равно они принадлежат к другой группе. Обычно они тренируются в спортцентре, а не на школьном поле. Очень редко они пользуются обычными школьными площадками.

…Это Тодо-сэмпай.

— Эй, это же ученица из специального класса? У неё красивая форма.

— А кто рядом с ней?

— В школьной форме и кроссовках… но форма у него серьёзная.

— Как и ожидалось, они совсем другого уровня. Не старшеклассники, а что-то выше.

— Подождите, что-то не так? Уровень же намного выше обычного, да?

— Вау, у них скорость одинаковая…

Сэмпай бежал.

Просто смотреть на него — и сердце Сасами… становилось таким счастливым…

Она могла только наблюдать издалека. Сердце громко билось, а вина не отпускала.

Тёплые воспоминания о времени, проведённом с ним, не уходили из глубины сознания.

Сэмпай был для неё как старший брат, и одна только его похвала делала её такой счастливой.

Это была привязанность, похожая на семейную.

Теперь она это понимала.

И это понимание ещё глубже резало грудь.

Но она всё равно не могла оторвать глаз от красивого шага сэмпая.

Запечатлевая в памяти их изящную форму.

Больше стоять на месте она не смогла.

Часть 2

— Ч-что это за человек… Цк, неважно! Сасами! Мы ещё не договорили! Стой, стой! Я был неправ! Вернись!!

Сасами побежала.

На поле она не могла мешать сэмпаю.

Схватив сумку, она пересекла двор и вылетела к выходу.

— Ха-а… ха-а… ха-а…

Она не могла совладать с эмоциями.

Не зная, что делать, она могла только бежать.

Если она уйдёт из клуба, мама расстроится.

Нельзя обременять маму, которая так старается ради неё.

Но продолжать ходить в клуб она тоже не могла.

Всё в порядке, бегать можно где угодно.

Надо просто взять больше подработок и немного облегчить мамину нагрузку.

Как бы грустно и больно ни было, перед мамой она хотела улыбаться.

[Ты победила! Вау, Мими потрясающая. Ты совсем не такая, как я. Уверена, ты станешь невероятной спортсменкой!]

Мама всегда радовалась, когда Сасами бегала.

И когда Сасами поступила в эту школу, мама тоже радовалась.

Что бы ни случилось, мама всегда ставила её на первое место.

Поэтому Сасами должна сделать маму счастливой.

Должна отплатить ей за все тяготы, которые та перенесла.

Она должна стараться, иначе как человек она ничего не стоит.

Сегодня день подработки, так что можно быстро съесть бэнто.

В обслуживании клиентов много неприятного, но если за это платят, ничего страшного.

Даже когда смена закончится, мама ещё не вернётся, значит, нужно приготовить ей ужин, убраться, постирать, сделать обед на завтра… и ещё учиться, ведь школа продвинутая, и готовиться к клубу, который… ах, точно, клуба у неё больше нет.

Физический баланс сбился.

Ноги заплелись, и она едва не споткнулась.

Асфальт стремительно приближался.

Если она получит травму, мама будет волноваться.

Она не хотела пораниться и потерять возможность бегать.

И всё же какая-то часть её думала: если она травмируется и больше не сможет продолжать, только тогда она сможет встретиться с сэмпаем лицом к лицу.

— Осторожнее.

— А…?

Она не упала.

Кто-то поддерживал её.

О-ох, она была благодарна, но… это же…

— Прости, я коснулся женского тела без разрешения. …Сможешь стоять?

— Д-да, всё нормально. Я могу стоять, так что, пожалуйста, отпустите.

— Хорошо, понял. Мне нужно в школу.

Странно говорящий мужчина.

Длинные волосы скрывали лицо, но он почему-то напоминал Тодо-сэмпая.

Мужчина не двигался. Казалось, он проверял её физическое состояние.

А потом, когда их взгляды встретились, он почему-то широко распахнул глаза.

— К-какой жалкий вид…

— Эм, в любом случае спасибо за помощь. Я пойду.

— Н-нет, подожди. Я Симафудзи Тору. Не скажешь, как тебя зовут?

— А? Это какой-то новый способ подкатывать? Извините, но сейчас меня такое не интересует. Я опаздываю на работу, так что прошу прощения!

— А.

Сасами снова побежала.

…Какой странный человек.

Но никаких дурных намерений она не почувствовала.

Ну и ладно. Скорее всего, она больше его не увидит.

— У-у-у… не могу… вообще не могу учиться…

Я и подумать не могла, что у меня такая плохая голова.

Мне казалось, я неплохо учусь.

Оценки росли, и я зазналась.

…Всё это было благодаря Тодо.

Идя домой одна, я схватилась за голову.

От приглашения подруги я отказалась. Вообще-то в последнее время друзей у меня становилось всё меньше.

Но пока это нормально.

Чтобы когда-нибудь снова нормально поговорить с Тодо, я собираюсь получить лучший результат на контрольной. Я сама себе в этом поклялась.

Я поняла: если хочу снова встретиться с Тодо лицом к лицу, нужно стараться.

…Я знаю, это просто самоудовлетворение.

Но другого способа я не знаю.

Единственное, что связывало меня с Тодо, — учёба.

Я завидовала близости между Ханадзоно и ним.

…Как человек, которого травили, я не могу нормально общаться с одноклассниками.

— А-а… но как же тяжело.

Мне казалось, что я вот-вот сдамся.

Оценки у меня изначально не были хорошими, поэтому я всегда убегаю.

Я знаю, что характер у меня нечестный.

Некоторые парни звали меня погулять, но… настроения для такого просто не было.

От слёз и сожалений умнее не станешь.

Тодо протянул руку даже такой, как я.

Поэтому я должна стараться изо всех сил.

…Верно, нельзя просто бросаться на всё сразу.

Сначала нужно вспомнить, как именно надо учиться.

Я смогу.

Во время обеда Тодо рассказывал мне о задачах, которые могут быть на контрольной.

Я просто бездумно принимала его объяснения… Никто никогда не учил меня методам учёбы.

…Но Тодо терпеливо объяснял задачи.

Он говорил, что нужно понимать смысл условий.

Важно понимать ход вещей, а не просто заучивать.

Тогда начну заново с основ.

В эту школу высокий проходной балл. Когда я поступала, я отчаянно училась, чтобы сбежать от тех, кто меня травил.

Но прочной базы у меня не было, и сразу после поступления я начала отставать.

Нужно идеально понять те части, которые я помнила только наполовину или пропустила.

Хорошо. Когда вернусь домой, сначала выключу смартфон, отрежу внешние контакты и попробую выстроить привычку учиться.

Я вспомнила слова Тодо.

[Когда-нибудь снова пригласи меня в караоке.]

В груди поднялись вина и мотивация.

— Ладно! Сегодня съем тушёную свинину из папиной лавки и буду стараться!

…А?

Я посмотрела на соседнюю скамейку. Там сидела ученица нашей школы.

В спортивной форме? Кажется, я уже видела это лицо…

Я наклонилась, чтобы лучше разглядеть девушку.

Она вся в поту… плачет?

Лицо распухло. У неё нет платка?

Ладно, подожди.

Я заговорила с девушкой.

— Эй, тебе нужен носовой платок? А, ты та энергичная младшеклассница.

— Спасибо… а? Вы та коварная из библиотеки?

Эту я знала.

Первокурсница из легкоатлетического клуба, которая, кажется, боготворит Тодо.

Она думает, что она милая. Я переживала, что Тодо может поддаться её обману, но…

— Вот, пользуйся.

— …Вы неожиданно добрая. Совсем не такая, как в слухах.

Я тоже слышала, что Тодо холодно обошёлся с ней, почти как со мной.

Все знают о происшествии во дворе.

И моя собственная история уже разошлась даже среди младших… ничего не поделаешь.

Мы сели на скамейку и одновременно вздохнули.

— А-а…

Мы посмотрели друг другу в лица.

— …Я Сасами Мими. Вы Митиба-сэмпай, да? Я слышала о вас от Тодо-сэмпая.

— Да, и я тоже слышала о тебе от Тодо, Сасами-сан. Эй, ты тоже сделала глупость, да?

— …Да. Я так сильно жалею…

— И я тоже… Слушай, если ты не против, давай поговорим о глупостях, которые мы натворили.

Мы долго разговаривали на скамейке.

Слушая её историю, я то раздражалась, то сочувствовала, то грустила…

[[image:/storage/reader-images/c1c51bd41152b60f6dcfb8b5c52eb63847ced2ce.jpg]]

Общим было одно: мы обе глубоко сожалели.

— Понятно… Митиба-сэмпай тоже была идиоткой.

— Что? Ты тоже довольно глупая, знаешь ли.

Мы понимали друг друга.

Мы обе знали, что были идиотками.

— Эй, ты собираешься уйти из легкоатлетического клуба и… всё равно продолжать бегать?

— Да. Я идиотка, поэтому хочу стать быстрее и когда-нибудь по телевизору сказать, что победила в больших соревнованиях благодаря Тодо-сэмпаю!

— Ого, цель у тебя довольно масштабная… Я тоже буду стараться с учёбой и хочу сказать, что стала первой в классе благодаря Тодо.

— Давайте стараться.

— Эй, ты немного снисходительно это сказала… Ладно, неважно. Слушай, я правда хочу когда-нибудь нормально поговорить с Тодо.

— Да, я тоже. Но сейчас это невозможно. Я только помешаю. Поэтому… мне остаётся просто продолжать стараться.

— Это правда. Хм, тогда ладно, дай свои контакты. Если выиграешь большой турнир, я угощу тебя картошкой с мясом из нашей лавки!

— Правда? Японской домашней едой? Лучше темпурой!

— Вот же ты… Пф, ха-ха-ха… Почему это так смешно?

— Хе-хе, да, правда немного смешно…

И вскоре мы уже смеялись.

Слова, может, были грубоваты, но я никогда ни с кем не могла честно говорить о Тодо.

Мы обе несли одинаковое чувство вины.

Может быть, поэтому было смешно, что мы, похожие своими сожалениями, разговариваем вот так.

После всей этой суеты мы обменялись контактами.

— Сэмпай, я обязательно буду писать! Я рада, что смогла поговорить с вами, сэмпай! До свидания!

Сасами ушла в спешке — неожиданно вежливая.

Глядя ей вслед, я почувствовала, как во мне прибавилось сил.

— Ладно, я тоже постараюсь! Никаких игр и смартфона! Я не проиграю Сасами!

Что это?

Мы не друзья, но… кажется, у меня появилась соратница.

Мир будто стал немного шире…

Я пошла дальше, в голове составляя расписание учёбы.

Часть 1

Специальный класс — место, куда я начну ходить с сегодняшнего дня.

Он находится в нескольких минутах ходьбы от обычного школьного корпуса; здесь учатся ученики с особыми способностями.

Честно говоря, атмосфера немного напоминает ту начальную школу.

Но это место не оторвано от реальности. Оно пересекается с повседневностью.

Устройство классов такое же, как в обычных: по годам обучения и группам. Хотя количество учеников совершенно другое.

Похоже, это небольшая, тщательно отобранная элита.

— Значит, это новый класс.

— Хе-хе, добро пожаловать! Учеников мало, так что можешь расслабиться. А, Тодо, вот твоё место.

Моё место оказалось рядом с Танакой.

Танака придвинула свою парту к моей.

Расстояние по-прежнему близкое.

Танака всё постукивала по моей парте.

— Ну же, садись. Фуфу, разве не странно, что мы теперь в одном классе? Разве не весело?

— Хм, вот как. Я и так постоянно видел тебя во дворике, поэтому у меня нет такого ощущения.

— Му-у… Девочки вот такие, знаешь ли!

Я не чувствовал особой разницы.

Всё было как раньше.

Но если я что-то скрываю от друга, в груди становится очень неспокойно.

Даже после того дня мы втроём — Танака, Ханадзоно и я — часто обедали вместе во дворике.

Поэтому я уже привык прикрывать провал в памяти.

Я сел за парту и огляделся.

Несколько учеников сбились в кучку и разговаривали.

Кто-то сидел за партой с открытым ноутбуком.

Кто-то тренировался, а кто-то спал.

Все выглядели свободными; от обычного класса это почти не отличалось.

— Кстати, Танака, за что ты попала в специальный класс? В чём ты хороша?

— В-ва, я? Э-э… ну… это немного неловко, знаешь ли…

— Понял, больше спрашивать не буду. Скажи, если когда-нибудь захочешь рассказать.

— …Ага. Ну, Тодо… Э-э, нет, ничего. Я постараюсь!

Танака ответила бодро, но в её голосе проскользнуло лёгкое беспокойство.

Я этого не понимаю.

Нет, нельзя говорить «не понимаю».

Это всего лишь оправдание.

Я должен приложить усилия, чтобы понять.

Не думай головой, думай инстинктом.

Моя реакция отличалась от прежнего меня.

Я… не хочу видеть грустное лицо этой девушки.

— Эм, если тебе когда-нибудь захочется рассказать, я с радостью выслушаю.

— А… ага, в следующий раз расскажу. Э-хе-хе.

Интересно, какое у меня сейчас лицо?

Танака испугалась?

Когда я вижу её улыбку, сердце успокаивается…

И раньше было так же?

Я ведь всё время был рядом с этой милой девушкой.

Ханадзоно тоже очень милая девушка.

— Кстати, Танака, у меня есть просьба.

— Э? Какая? Ты вдруг стал таким серьёзным, я удивилась!

— Можешь дать мне контакты твоего брата? Я хочу иметь его номер на случай, если что-нибудь случится.

— А? Так внезапно… я не понимаю…

— Не беспокойся. Это просто для моего собственного спокойствия.

Брат Танаки — человек, который знает о ней всё.

Он идеально подходит, чтобы с ним посоветоваться.

Информация в моей тетради не может рассказать мне обо всём.

— Тогда давай в следующий раз вместе сходим в караоке! Брату Тодо точно понравится! …Брат радуется, когда встречает людей, которые его не знают, понимаешь?

Брат Танаки, похоже, учится в специальном классе на год младше нас.

И очень заботится о Танаке.

Если что-то случится, лучше будет посоветоваться с ним.

К тому же от него исходит странное ощущение.

Он наверняка ходил в ту же начальную и среднюю школу, что и Танака, а не в мою.

Но… запах похож на выпускника.

И всё же…

— Человек, который его не знает? Твой брат знаменитость или что-то вроде того?

— Аха-ха, если ты не знаешь, значит, всё нормально, да?

Обычные разговоры с Танакой — драгоценные минуты.

Они показывают, какие места в восстановлении отношений с ней нужно исправить.

…Теперь я понимаю, почему мне нравилась Танака.

Она очень добрая девушка с милой атмосферой.

— Понятно. Значит, Ханадзоно его точно знает.

— Эм… ага…

Стоило упомянуть имя Ханадзоно, как лицо Танаки помрачнело.

Почему?

Я не знаю, какие отношения у Танаки и Ханадзоно.

Но в тетради и в моей памяти записано, что они были очень хорошими подругами.

За последние две недели Танака всё чаще отсутствовала на обедах во дворике.

У Ханадзоно тоже было странное выражение лица.

— Сегодня я купил булочки. Говорят, булочки с якисобой очень вкусные.

— Ты в последнее время не готовишь себе обед, да? Хлопотно?

— …Нет, дело не в этом.

Понятно. Значит, раньше я готовил себе обед сам.

Странно. Я знал, что потерял воспоминания о Танаке.

Но не осознавал, что изменилось и моё собственное поведение.

До потери воспоминаний готовить обед было частью моей рутины, но теперь эта возможность словно исчезла.

…Нужно внести исправления.

Воспоминания формируют личность.

Стерев воспоминания о Танаке, я, возможно, сбил что-то внутри себя.

— Ну и ладно! Хе-хе, я с нетерпением жду обеда!

— Хм.

Танака ответила весело.

Похоже, с ней всё в порядке.

Её улыбка очень очаровательная и притягательная.

Наверное, эта улыбка обращена к прежнему Тодо Цуёси.

В груди болит.

Очень болит.

Боль невыносима, но я должен её терпеть.

— Так, все на месте? А, Тодо-кун тоже здесь. Хорошо, начинаем утренний классный час.

Классная руководительница вошла в кабинет, и мы перестали разговаривать и притихли.

Утренние уроки проходили спокойно.

Все занятия по специальным предметам ведёт классная руководительница.

Она молодая учительница.

Пишет на доске, вытягиваясь всем своим маленьким ростом.

Тема уже была нам знакома, но когда объясняет другой человек, понимание словно улучшается.

На вид она почти ребёнок, но, вероятно, эта учительница очень способная.

Утренние уроки уже подходили к концу.

Танака ушла раньше, сказав: [У меня ещё одно дело…].

…Я стараюсь не волноваться, но тревога всё равно поднимается.

Без Танаки рядом сердце неспокойно…

Я боюсь, что её могли похитить.

Пока я ёрзал на месте, Рюгасаки Саки, сидевшая впереди, заговорила со мной прямо во время урока.

Рюгасаки — девушка в мужской школьной форме.

И говорит она тоже по-мужски.

Но я знаю лучше.

На её сумке висит брелок с милым кошачьим персонажем.

Наверное, ей нравятся милые вещи.

Когда я раньше указал на это, она вспыхнула и отчитала меня.

Перед тем как официально перейти в этот специальный класс, я приходил сюда на наблюдение.

Тогда она подошла ко мне, решив, что я спортсмен.

Мы вместе бегали наперегонки на площадке.

— Тодо, через месяц. Жди до тех пор. В следующий раз я выиграю! Не могу же я всё время проигрывать любителю!

— Рюгасаки. В прошлый раз мне было весело. Давай снова побежим вместе. Я никогда раньше ни с кем не соревновался, поэтому был очень рад.

— …А? Ты издеваешься? А как же средняя школа?

— Если бегать слишком быстро, ко мне начнут приставать неприятные люди. Я по возможности старался пропускать уроки физкультуры. Спортивный праздник был, но моя главная роль — поддерживать всех внизу пирамиды. Ещё я участвовал в кавалерийском бою.

— Но в детстве ты ведь точно бегал спринт, да?

— …Я ничего не помню о своём детстве.

Раньше в средней школе я уже рассказывал о своём детском опыте.

Бесконечные тренировки с переноской тяжестей и подъёмами в горы, спарринги со взрослыми, огромные тесты со странными аппаратами на голове — и всё это за один день.

Меня назвали лжецом, и с тех пор я избегал говорить об этом.

— Понятно… Значит, тебя окружали идиоты. Хм, тогда давай создадим детские воспоминания вместе… Ладно, жди с нетерпением следующего раза! Я больше не проиграю!

Рюгасаки почему-то оживилась.

— Форма у Рюгасаки идеальная, но есть проблема с объёмом лёгких. Как насчёт высотных тренировок? Бег в маске тоже будет эффективен.

— …Ты кем себя возомнил, читаешь мне лекции как эксперт? Цк, бег вообще-то не моя специальность.

Спортивное, развлекательное и академическое направления посещают обычные уроки и наслаждаются школьной жизнью.

Они сами составляют расписание и подают его в школу.

Иногда принадлежность к школе необходима им для их деятельности.

Даже ученики академического направления обладают знаниями выше школьной программы, но из любопытства тоже ходят на обычные занятия.

Все наслаждаются нормальной школьной жизнью.

Хотя этот класс — особая группа даже внутри специальных классов.

Специальные классы обычно делятся так: развлекательный A-класс, спортивный B-класс, академический C-класс и художественный D-класс.

Но в этом классе собраны ученики с выдающимися способностями.

Это специальный E-класс среди специальных классов.

Перед тем как сюда прийти, я слышал разговоры учеников.

Часть 2

[Говорят, E-класс опять устроил проблемы.]

[Они же отбросы даже среди специальных классов.]

[Там одни чудаки. Но я слышала, что к ним пришёл красивый новенький.]

[Правда?! Пойдём потом посмотрим!]

И так далее, и тому подобное.

Ученики этого класса обладают выдающимися талантами, но им чего-то не хватает, из-за чего им трудно функционировать в обществе.

…Совсем как в той начальной школе, куда я ходил.

Там, кроме меня, были люди, способные пользоваться функцией «Сброс».

Точность различалась в зависимости от навыка каждого.

Помимо [Сброса], были ещё [мгновенная память], [пространственное восприятие], [скоростное мышление], а также способность [удалять] собственные радость, гнев, печаль и удовольствие.

……А, но сейчас это неважно.

Вещи из области чрезвычайного не имеют отношения к школьной жизни.

Как бы то ни было, цель — создать комфортную классную среду для людей с такими талантами.

Директор хочет, чтобы они испытали нормальную школьную жизнь и были защищены от любопытных взглядов обычных учеников.

Именно для этого существует специальный класс.

Однако остаются нерешённые вопросы.

Способности учеников в других специальных классах выше, чем у обычных учеников, но всё ещё находятся в пределах здравого смысла.

А вот ученики этого «проблемного» специального класса… обладают пугающими талантами.

Верхушка школы наверняка это понимала, поэтому и собрала их в этом классе.

Но обычные люди не могут постичь такие высокие способности и воспринимают их как ненормальность.

Рюгасаки смогла бросить мне вызов в беге.

Она не выкладывалась полностью, но и не сдерживалась.

И при этом она даже не специалист по лёгкой атлетике.

Это крайне необычно.

До перехода в этот класс я провёл предварительное расследование, подумав, что у кого-нибудь может быть связь с той начальной школой.

К счастью, похоже, никто с ней не связан.

Но всё равно эти ученики с выдающимися способностями вызывают вопросы.

Более того, биографии некоторых людей подозрительно чисты.

Миниатюрная девушка Хината, которая постоянно возится с компьютером, вероятно, умнее меня.

Тот, который всё время дурачится со своей «сестрой», явно является аномальным существом.

Я чувствую от него ауру человека, прошедшего суровое испытание.

Даже если мне скажут, что он на нашей стороне, полностью принять это будет трудно.

Даже при высоких способностях в школе всё слишком острое отбивают.

Так устроены люди.

Наверняка они скрывают свои впечатляющие таланты.

Рюгасаки тихо пробормотала:

— Кстати, Тодо правда нормально разговаривает с Танакой, а? Невероятно. Она обычно ходит с таким неприятным лицом и ни с кем не разговаривает. ……Ну, в этом классе много тех, кто считает себя самым главным, так что если кто-то не разговаривает — не беда.

— Танака с неприятным лицом? Не могу себе представить.

— Когда решили, что Тодо перейдёт в этот класс, она такая: «Ура!» — и вся заёрзала. Но вы не особо похожи на парочку… Не понимаю, что у вас там. Впрочем, не моё дело. О, смотри, Тодо впервые улыбнулся! А ты ведь довольно симпатичный, да?

Почему так?

После слов Рюгасаки моё дыхание замедлилось.

Понятно. Я рад.

Тому, что Танака обрадовалась моему переходу в специальный класс.

— …Спасибо за информацию.

— Да не за что, брат. Если ещё что-нибудь будет, скажу!

Если бы я не услышал это от Рюгасаки, я бы не узнал о положении Танаки.

Я склонил голову.

Но Танака всё ещё не вернулась.

Урок вот-вот закончится.

— Вы двое, потише, пожалуйста~. Урок почти закончился.

Раздался слабый голос классной руководительницы Токиты.

Несмотря на назначение в этот класс, она исключительно способная учительница.

На лице у неё было несколько морщинок, но выглядела она очень молодо.

Одежда модная и авангардная.

Из-за маленького роста её временами можно принять за ученицу.

Однако лицо ясно показывало усталость женщины лет под тридцать.

С нежной кожей Ханы и Танаки это резко контрастирует.

От чрезмерного алкоголя?

От переутомления?

А, я заметил седой волос.

Позже нужно будет об этом доложить.

— А-а… и Того-кун, перестань обниматься со своей «сестрой» и сиди тихо!

— Извините, извините, Токита-сэнсэй, просто Рэйка дурочка, вот я и пытаюсь объяснить ей содержание урока.

— Я вообще ничего не понимаю! Рэйка дурочка!

Хм, Токита-сэнсэй их ругает, но атмосфера остаётся спокойной.

Ученики, похоже, не особенно напряжены.

Я поднял руку.

Как новичку, мне нужно соблюдать осторожность, когда я говорю.

— Учитель, прошу прощения. Танака не вернулась, поэтому могу я пойти её поискать?

— Э? До конца урока осталось всего три минуты?! Тодо-кун, ты не подавал предварительное уведомление! И говори вежливее, пожалуйста! Я слышала, что Тодо-кун на самом деле ведёт себя приличнее других проблемных учеников… то есть учеников этого класса.

Я и этого чувства не понимаю.

С того дня я веду себя странно.

Правда, я поклялся больше никогда не заставлять их сожалеть.

Но отдельно от этого, когда я рядом с Танакой и Ханадзоно, грудь болит, а меня тянет быть с ними.

Информация говорит, что раньше я испытывал к ним чувства.

Но это что-то другое.

Я так сильно беспокоюсь о Танаке.

— ……Хм, вы правы, сейчас время урока. Исправлюсь. Пожалуйста, завершите урок без продления времени.

— У-у-у…… Просто спокойно сиди и слушай…… И говори вежливее…

Учительница с измождённым видом возобновила урок.

Наверное, это моя вина. Простите……

И всё же учительница успела закончить содержание урока ровно вовремя.

Должно быть, она очень способная.

Прозвенел звонок, и я поднялся, поклонившись всем.

Кажется, никто особо не обратил на меня внимания, кроме Рюгасаки, которая весело помахала рукой.

Понятно. Специальный E-класс не так уж плох.

Я взял телефон и вышел из кабинета.

Ответа от Танаки не было.

…На поверхности я, кажется, спокоен.

Но глубоко внутри кружится тёмное чувство.

О чём я волнуюсь?

Это всего лишь школа, здесь не о чем беспокоиться.

И Танака сказала, что вернётся.

Вероятно, лучше всего спокойно ждать в классе.

Логика мне не нужна.

Инстинкт говорит мне идти искать Танаку.

Ноги сами двинулись вперёд.

Я считал плитки на полу, шагая и думая о Танаке.

Каким человеком я был до того, как потерял воспоминания о Танаке?

Танака обращается со мной фамильярно.

А я просто растерян.

Она видит меня до потери воспоминаний — не нынешнего меня.

Это очень трудная проблема.

Сбросить чувства, сбросить воспоминания.

Это похоже на перерождение в другого человека.

Стереть все накопленные воспоминания и чувства.

Можно ли после этого всё ещё называть меня тем же самым человеком?

Другая психика в том же теле.

Тогда я… самозванец?

Но я уже много раз делал это раньше.

Каждый раз я был самозванцем?

Нет.

После Сброса Ханадзоно мы снова построили отношения.

…Свалив всё на плечи Ханадзоно…

Я сжал зубы, распробовав сожаление.

К вкусу крови я привык.

Но всё равно не могу его полюбить.

И всё же я решил двигаться вперёд.

Анализ собственных эмоций не даёт ответов.

Лежать без сна и думать об этом — тоже.

Поэтому я просто последую инстинктам.

И почему-то в памяти всплыло ностальгическое воспоминание.

Летние каникулы на третьем году средней школы.

Я закончил работу, которую попросила выполнить Эри, и вернулся в Японию.

Большую часть летних каникул я провёл на юге Франции.

Моей работой было спасти девочку, похищенную из исследовательского учреждения Эри.

…Мне снова пришлось сделать Сброс.

Я не хочу возвращаться на юг Франции.

Это всё ещё записано в моей голове, но признавать я этого не хочу.

Я не смог спасти девочку по имени Лидия.

…Я похоронил это воспоминание глубоко внутри.

До конца летних каникул оставалось всего несколько дней.

Но у меня было обещание с Ханадзоно: сходить вместе на фестиваль.

Именно ради этого обещания я вернулся в Японию.

После возвращения я сразу пошёл к дому Ханадзоно.

[Кхе-кхе… Ты наконец вернулся?]

[Ханадзоно? Ты в порядке?]

[Шумный… Просто лёгкая простуда. Кхе. В любом случае, завтра фестиваль… ты ведь всё равно идёшь?]

[В твоём состоянии, думаю…]

Ханадзоно подхватила летнюю простуду, и родители запретили ей идти на фестиваль.

Я очень ждал первого в жизни похода на фестиваль.

Поэтому пошёл один.

Я видел фестивали на видео, когда учился в начальной школе.

Собирается много людей, они радостно танцуют, покупают еду в киосках…

Все выглядят счастливыми.

Это казалось неэффективным сборищем, но в нём было что-то завораживающее.

Я очень хотел узнать причину их улыбок.

Часть 3

К фестивалю я заранее тщательно подготовился.

Запасся мелочью и надел традиционную обувь.

Накануне вечером я допоздна читал книги о фестивалях по всей Японии и радовался будущему опыту.

Люди на фестивале, похоже, действительно наслаждались происходящим.

Точно как на видео.

Семьи, друзья, влюблённые — все смеялись и улыбались.

Ели яблоки в карамели, играли, смеялись, ловя золотых рыбок, танцевали бон-одори.

А я просто стоял и не мог к ним присоединиться.

Я ходил туда-сюда перед киосками, пытаясь что-нибудь купить, но лишь сжимал деньги в руке и так ничего и не покупал.

Мне было стыдно радоваться без Ханадзоно.

Хотя я так ждал фестиваля, счастья совсем не чувствовал.

Одиноко, грустно, одиноко — чувства, которых я не понимал, перемешались в беспорядке.

[Эй, братец, ты всё это время стоишь один. Держи, тебе вот это надо.]

[А, нет, я…]

[Да ладно, оно очень вкусное. Вот.]

Хозяин киоска протянул мне яблоко в карамели.

Нервничая, я заплатил за него и почему-то направился домой.

Я уныло шёл к своей квартире и увидел…

Ханадзоно ждала перед домом.

Её лицо раскраснелось от жара, ей явно было плохо.

На ней была другая одежда — юката.

Я подумал, что она… очень красивая, хотя и замешкался.

[А, я просто подумала, что тебе одному может быть одиноко! Но это не ради тебя или что-то такое! Я просто хотела её надеть… кхе. Стой, ты плачешь?! Дурак, ты сейчас яблоко уронишь!]

Тогда я не понимал собственного сердца.

В тот миг, когда я услышал слова Ханадзоно, по моему лицу потекли слёзы.

Они не останавливались.

Я впервые переживал такое и не знал, что делать.

Но думал только о том, чтобы Ханадзоно не стало хуже.

Я протянул Ханадзоно яблоко в карамели, которое держал в руке.

[Ты отдаёшь его мне…? Хм! Неплохо для тебя, Цуёси! …Хе-хе.]

А потом меня потянули за руку…

Отец и мать Ханадзоно с растерянными лицами расстелили футон возле веранды.

Ханадзоно легла, всё ещё в юкате.

Издалека доносились звуки фестиваля.

Сегодня шум казался мягким ветерком.

Слушая эти звуки, я всё смотрел на Ханадзоно в юкате.

В тот миг глубоко в сердце что-то зашевелилось.

Я не знал, что это, но когда-нибудь, уверен, пойму.

[Что такое, ты всё смотришь мне в лицо. Эй, что с тобой? Я тебе нравлюсь?]

[Понятно, это чувство называется привязанностью… До сих пор я о нём не знал.]

[Кхе, кхе! А-а, что ты такое говоришь! Дурак!]

[Ханадзоно, не напрягайся. Не вставай с футона. …Нет, почему ты прячешься под футоном?]

В щель между складками футона я видел раскрасневшееся, счастливое лицо Ханадзоно.

[Ничего, ясно! В следующий раз пойдём на фестиваль вместе.]

[…Да, конечно.]

Уже по одному этому обмену я понял, что фестиваль стал для меня чем-то особенным.

Сознание вернулось к реальности.

Мои шаги остановились в коридоре.

Внезапное воспоминание, возникшее за пределами моей воли, тревожило сердце.

— А, понятно. Ханадзоно удивительная девушка…

И не только Ханадзоно.

Танака тоже.

Глупый я, который всё сбросил, пытается заново построить отношения с нуля.

Это болезненное и печальное занятие.

Сброшенная мной привязанность.

Чувства, которые никогда не вернутся.

Новые отношения с Ханадзоно, начавшиеся после Сброса.

Я думал, что это для меня нормально.

В коридоре раздался глухой удар.

…Я бессознательно ударил кулаком по стене.

Злость на себя.

Мои эмоции нестабильны.

Больно. Я правда ненавижу это чувство.

Я много раз сбрасывал этот мучительный опыт.

Если сбросить, станет легче.

Внезапно моё внимание привлекли добавки в кармане.

Те самые, которые я принимал после еды.

Откуда они у меня?

— Добавки для поддержания здоровья… Нет, это…

Если я их приму, мне станет легче.

Я это знаю.

Это были препараты для моего «Сброса».

Образ Ханадзоно в юкате не уходил из головы.

От одной мысли об этом чувство вины разрывало сердце.

Я взял препараты в руку и…

Изо всех сил выбросил их из окна в коридоре.

Эта боль гораздо мягче страданий Ханадзоно и Танаки.

Теперь я немного понимаю чувства, которые испытывал на том фестивале.

Я хотел пойти на фестиваль вместе с Ханадзоно.

Хотел дорожить тем мгновением.

Я понял важность времени, проведённого с тем, кого любишь.

…В прошлое нельзя вернуться даже с моей способностью.

Время — необратимое понятие.

Поэтому я хочу как можно сильнее дорожить временем, которое провожу с Танакой и Ханадзоно.

Именно поэтому я искал Танаку.

Мои действия и сердце совпадают.

Даже если эмоции исчезли, даже если воспоминания исчезли, Танака — очень важная для меня девушка.

Я снова двинул остановившиеся ноги.

С силой шагнул вперёд.

Боль не исчезает.

Наверное, быть обычным человеком — значит именно это.

И в этот миг по всему телу побежали мурашки.

Я услышал голос.

Тихий голос.

Поющий голос Танаки.

Кто-то пел в приглушённой комнате.

Слух у меня очень хороший.

Наверное, только я могу это услышать.

Я решил пойти туда, откуда доносился голос.

Песня просачивалась из комнаты.

Я слушал пение Танаки снаружи, перед дверью.

Голос, наполненный эмоциями, отзывался в сердце.

Боль, которую я чувствовал всего мгновение назад, исчезла так, будто её и не было.

Мне хотелось открыть дверь и слушать, но Танака испугается.

Я решил закрыть глаза и ждать, пока она закончит петь.

Я широко открыл дверь и попытался окликнуть Танаку.

Но застыл перед открытой дверью.

— …Танака?

После окончания песни из глаз Танаки текли слёзы.

Этот вид мне знаком.

Она выглядела так же, как когда я сбросил её чувства ко мне.

Всего две недели назад.

— А!? П-почему ты здесь…? Ух, как стыдно. Всхлип…

— А, прости…

Я отвернулся и услышал, как Танака вытирает лицо платком.

— Да, теперь всё нормально! А, уже обед? Аха-ха, я всегда забываю.

Сердце сильно забилось.

Увидев слёзы Танаки, я почувствовал, как больно сжалась грудь.

— Хм, сегодня я, наверное, не смогу. Тодо, поешьте с Хана-тян вдвоём.

— Чёрта с два.

Я ответил мгновенно.

Я, который должен был действовать рационально, последовал инстинкту.

— А? Что, Тодо?

— О… мне… не нравится, когда Ханадзоно и Танака не вместе. …Прости, это просто мой эгоизм. И ещё… я хочу, чтобы Ханадзоно и Танака хорошо ладили.

С того дня, как я сделал Сброс с Танакой, мне казалось, что что-то не так.

Дело не только во мне.

Я чувствовал странную атмосферу между Танакой и Ханадзоно.

Танака тихо рассмеялась и вздохнула.

— Ах… Мы и так хорошие подруги с Хана-тян, знаешь? Я тоже хочу поесть с Тодо, но сегодня у меня нет настроения… Э? Тодо?

Я подошёл к Танаке с опухшими от слёз глазами.

Танака, кажется, удивилась, увидев моё лицо.

— Я понимаю, когда Танака говорит искренне. Я не чувствую в словах Танаки обмана. …Но эмоции в её голосе… что-то другое. Мне это не нравится. Поэтому с Ханадзоно…

Хотя я стёр воспоминания, я мог понять, что отношения двух подруг странные.

Изменения тона, температура тела, едва заметные выражения лица — накопление таких вещей создаёт ощущение неправильности.

Я хочу, чтобы мои чувства дошли до Танаки.

Возможно, это просто мой эгоизм.

Но… я не знаю, как долго продлится эта мирная жизнь.

Поэтому хочу, чтобы Танака и Ханадзоно хорошо ладили.

Я не могу как следует выразить мысли словами.

— Танака…

Поэтому я позвал Танаку по имени, вложив в это свои чувства.

Танака некоторое время стояла с закрытыми глазами.

Потом открыла их.

— …Ладно, я поняла. Ты прав… Я как следует поговорю с Хана-тян. — Тодо, спасибо! Ты правда потрясающий, знаешь! Кстати, ты правда сделал со мной Сброс? Я так рада снова видеть то же лицо, что и раньше…

Моё мысленное распознавание работало плохо.

Слова Танаки звучали немного расплывчато.

Но, судя по её выражению, всё прошло хорошо.

Когда я смотрю на Танаку перед собой, сердце бьётся быстрее.

Это чувство отличается от простой привязанности.

Это я понимаю.

Время, которое мы накапливали, уничтожил я.

И всё же внутри меня что-то шевелится.

Мне не нужно это понимать.

Не думай головой.

Моё тело начало двигаться само.

— Тогда пойдём, Танака.

Я осторожно взял Танаку за руку.

…Я заметил, что лицо нагревается.

Понятно. Даже простое держание за руки может смущать.

— Э…, а…, ага! Пойдём! А на обратном пути я одолжу Хана-тян! Всего на один день, ладно?

— Понял. Выпейте вдвоём вкусного сока…

Мы шли по коридору, всё время держась за руки.

Я остро ощущал тепло тела Танаки, передающееся через её ладонь.

Танака больше не плакала.

Одного этого хватало, чтобы сердце успокоилось.

И прежде чем я заметил, боль в груди отступила куда-то в глубину.

— Знаешь, когда Тодо улыбается, он выглядит естественнее всего, да?

— О, я сейчас улыбаюсь?

— У тебя лицо расслабилось!

— Вот как… Это очень хорошая вещь.

Я коснулся собственного лица.

И правда, выражение изменилось.

…От одного такого простого действия, от такой мелочи мне стало стыдно за то, что я не могу сделать большего, и стало неловко смотреть на радующееся лицо Танаки.

И мне показалось, будто в сердце включился [переключатель].

Часть 1

Мне редко случается идти домой одному.

— Сегодня у меня никаких планов. Давно такого не было.

Когда мы возвращаемся с Ханадзоно, мы всегда куда-нибудь заходим.

Я всё ещё подрабатываю, но смен стало меньше: я сократил их, чтобы не создавать лишних точек соприкосновения с Танакой.

Жизнь длинная.

Но у меня есть ограничения.

Я выпустился из той начальной школы… заключил контракт с Эри, время от времени выполнял её просьбы и зарабатывал деньги, а сам жил нормальной школьной жизнью.

И вот недавно я впервые за долгое время встретился с Эри.

В глубине груди стоит мутное чувство.

Я не могу перечить Эри — это для меня здравый смысл.

И точно так же я почему-то понимаю: эта обычная жизнь не будет длиться вечно.

Когда-нибудь мне придётся со всеми попрощаться.

…Что это за чувство?

Что-то внезапно поднимается изнутри — с такой же сильной волей и эмоцией, как тогда, когда я решил выполнить Сброс.

Попрощаться со всеми.

Я не осознавал этого.

Понятно. Вот чего я не хочу.

Но Эри я перечить не могу.

Бесполезно строить надежды.

Люди проходят через круг встреч и расставаний.

Если сбросить чувства и стереть их, сердцу не будет больно.

— Наверное, раньше я бы подумал именно так.

Но эта мысль неправильная.

— Хм?.. Дикое присутствие.

Я обернулся — за мной шла бездомная кошка.

Кошка заметила меня и мяукнула: «няо».

Глядя на неё, я переключился.

Я осторожно подошёл и начал легонько гладить её по голове.

— Няго, мур-р-р…

— Какая же ты симпатичная кошка.

Кошка оказалась довольно ласковой.

…Я сел рядом с ней.

Пока я гладил кошку, в памяти вспыхнуло воспоминание из прошлого.

Это было в средней школе.

Я думал, что знаю всё о японской школьной жизни по книгам и информации со смартфона.

Но мой здравый смысл расходился с реальным миром.

С кем бы я ни заговорил, у меня никак не получалось наладить контакт.

С классным руководителем было то же самое.

Единственной, кто оставался рядом со мной, была Ханадзоно.

Для меня этого было достаточно.

На первом представлении ученик рядом со мной проигнорировал меня, а я не знал, что сказать, и просто застыл на месте.

Остальные смотрели на меня холодно.

Мне было очень неуютно.

Даже Ханадзоно тогда была со мной совсем не так добра, как сейчас.

Когда пришло время делиться на группы, Ханадзоно вздохнула и позволила мне присоединиться к её группе.

Несочетающаяся группа была не очень весёлой.

Из-за меня у Ханадзоно стало меньше друзей.

И всё равно она обещала за мной присматривать.

Когда я спросил почему, она только сказала:

— Я ещё в детском саду обещала, фу-у!

Интересно, что это вообще значило?

Я старался завести друзей, чтобы не быть для Ханадзоно обузой.

Но стоило мне попытаться с кем-нибудь заговорить, как от меня убегали.

«Зачем ты со мной разговариваешь?»

Именно такой у них был взгляд.

Для них я был странностью.

Я не умел читать атмосферу.

Мои мнения не попадали в нужное место.

Я мог говорить только правду.

Похоже, для одноклассников это было смертельно.

Я думал: если буду отлично учиться, все поймут.

Или если буду хорош в спорте, смогу завести друзей.

Но в день, когда я получил высший балл на контрольной, несколько одноклассников загнали меня за школьный корпус.

Меня заподозрили в списывании.

Наверное, все думали: глупый чудак не может внезапно написать тест на максимум.

До прихода Ханадзоно я не смог сказать в свою защиту ни слова.

Я только опустил глаза и считал камешки.

На зимнем марафоне я бежал изо всех сил.

Я видел удивлённые лица родителей и учителей, которые за нами наблюдали.

Я подумал, что они обрадовались.

Но я ошибся.

В тот момент, когда я добежал до финиша, меня дисквалифицировали.

Сказали, что моё время ненормально.

Что я наверняка срезал путь.

Но если все смотрели, как я мог смошенничать?

И всё же моё ненормальное время уничтожило эту логику.

То, что нельзя было объяснить здравым смыслом, просто игнорировали.

Такое происходило со мной много раз, и все ученики меня осуждали.

Пока я терпел эту травлю, я понял одну вещь.

Мне нужно скрывать свои способности.

Иначе я не выдержу эмоционально.

— К трагедиям я привык, но не к тому, чтобы на меня направляли чужую злую волю.

Я боялся людей.

Я ненавидел свою неспособность.

Людям, похоже, проще общаться с теми, чьи способности ниже.

Я хотел стремиться к нормальности.

Поэтому решил преуменьшать собственные способности.

Постепенно, по мере того как я привыкал к школьной жизни, травля перестала усиливаться.

Девочка, сидевшая рядом со мной, Хирацука Сумирэ, всё ещё поддразнивала меня, но в какой-то момент её признание меня стёрлось.

Должно быть, она забыла.

В классе было удобнее, если меня воспринимали как странного.

Тогда одноклассники могли смотреть на меня сверху вниз.

Это давало им чувство превосходства.

Они могли обращаться со мной — жалким парнем.

— Это было печально.

Поэтому я старался не «признавать» существование одноклассников, кроме Ханадзоно.

Если я их не признавал, значит, их не существовало.

Такой была моя жизнь в средней школе.

— Ня-а… гр-р-р…

Начался мелкий дождь.

Кошка, совершенно не обращая на дождь внимания, запрыгнула ко мне на колени и потребовала, чтобы её гладили.

Я наклонился вперёд, чтобы кошка не промокла.

[[image:/storage/reader-images/54f0523c16d7a7414510475ea90e304af62d6198.jpg]]

В последнее время я часто вспоминаю прошлое.

…Теперь мои мысли занимают скорее печальные события, чем болезненные.

Интересно, правда ли это та жизнь, которую я хотел?

Когда я поступил в старшую школу и оказался отдельно от Ханадзоно, я снова попытался наладить связь с людьми.

Но результатом стал Сброс Ханадзоно, Митибы, Сасами и… Танаки.

Моё отчаяние изменило моё собственное сердце.

Я решил, что люди, которые заботятся обо мне, включая Ханадзоно, все одинаковые.

«Ханадзоно нравятся старшеклассники».

Этот факт ударил по мне с подавляюще сильным потрясением.

Это было хуже, чем упасть с крыши, сорваться со скалы, получить удар ножом или пулю.

Я подумал, что доброта Ханадзоно ко мне была лишь моим недоразумением.

Шок отнял у меня способность к рациональному суждению.

Я не колебался перед Сбросом.

Гнев на самого себя взрывался внутри.

— Фуня?! Фш-ш-ш!!

— А… кошка…

Почувствовав мои эмоции, кошка убежала.

Я снова остался один.

Внезапно я перестал чувствовать дождь.

— Что ты тут делаешь один?! Дождь же идёт! Ты что, без зонта? И опять плачешь? Тебя кто-то обидел?!

Сердце подпрыгнуло.

Я совсем не ожидал, что появится Ханадзоно.

Разве они не должны были разговаривать?

— Ханадзоно, я не плачу, и меня никто не обижал.

Ханадзоно держала зонт над моей головой.

Чуть поодаль к нам подбежала Танака.

— Хана-тян, ты слишком быстро ходишь! Подожди! Я понимаю, что ты переживаешь за Тодо, но всё-таки…

— Я-я совсем не переживаю!

— Танака? Я просто пытался пообщаться с кошкой.

— С кошкой? Эй, у Тодо есть зонт?

— Нет.

— Тогда тебе надо под мой зонт!

— Но твой зонт маленький, он же складной.

У них обеих на лицах было облегчение.

Странная атмосфера, которую я чувствовал в последнее время, будто рассеялась.

Наверное, они хорошо поговорили.

— О, дождь кончился.

Ханадзоно опустила зонт.

Вечерний свет озарял их обеих, и они выглядели очень красиво.

Взгляд затуманился, словно я видел сон.

Наверное, именно это я всё время искал.

Оно явилось передо мной, а я не знаю, что делать.

— Есть ли у меня вообще место в этой сцене?

— Ну, это был просто короткий дождик. Хана-тян, пойдём.

Когда я увидел их лица, всё остальное перестало иметь значение.

Обычные, нормальные вещи, которые я искал, по которым тосковал и никак не мог найти, были здесь.

Семейный ресторан рядом с моей старшей школой, как обычно, сегодня был оживлён.

Мы с Ханадзоно иногда заходим сюда по дороге домой.

Управляющий здесь добрый человек; он помогал мне, когда я попадал в трудное положение.

После того как я побывал здесь много раз, я даже смог немного разговаривать с управляющим.

Сегодня я вижу и учеников из других старших школ.

— Хе-хе, сегодня мы, конечно, угощаем Тодо дринк-баром!

— Да, верно. Обидно признавать, но это благодаря Цуёси. Только сегодня, хорошо?

А, значит, разговор прошёл вот так… Я рад, что всё закончилось хорошо.

— А, я ненадолго в туалет.

— Я с тобой! Пока мы разговаривали, я слишком много выпила…

— Тогда я пока сделаю заказ. Три дринк-бара, да?

В этом ресторане я могу заказать сам.

Они обе ответили: «Ага, спасибо!» — и направились в туалет.

Я уже привык приходить в этот семейный ресторан.

С караоке-боксом я недавно столкнулся впервые, но и этой удивительной системой дринк-бара я раньше не понимал.

Это поистине чудесно.

И система ресторана тоже удивительная.

Чтобы сделать заказ, достаточно нажать кнопку и вызвать сотрудника.

Я нажал кнопку.

Я думал, что в это время придёт управляющий, но от дальних столиков поспешила сотрудница с неприветливым выражением лица.

Атмосфера нехорошая.

— …Что будете заказывать? — А? Тодо?

— Простите, я вас не знаю. Боюсь, вы ошиблись. Я хотел бы заказать три дринк-бара.

— А? Ты о чём? Мы же в средней школе в одном классе учились. Это я, Соримати Кэй. Может, подруга Тодо, Ханадзоно, тоже здесь?

Подруга Тодо?

…Открыв файл в памяти, я действительно нашёл, что Соримати была моей одноклассницей.

Она была старательной ученицей и часто сверлила меня взглядом, когда я получал высшие баллы.

…Почему?

Я почувствовал очень неприятное ощущение.

Будто она насмехалась над Ханадзоно.

Если насмехаются надо мной, я не против, но я сдержал нестабильные эмоции.

— Я хотел бы заказать дринк-бар…

— Страшно?! Это же такая ностальгическая встреча, нельзя быть чуть дружелюбнее? И эта форма — из той школы, да? Хм, учишься ты не так уж плохо… цк. Наши друзья со времён средней школы сидят вон там, сходил бы поздороваться.

Я посмотрел на стол: там сидело несколько парней и девушек примерно моего возраста.

Их имена и лица были записаны в моей памяти, но я не мог распознать их как одноклассников.

Они были просто чужими людьми.

Они хихикали надо мной.

…Я узнаю такой смех.

Так насмехаются над людьми.

Но один ученик побледнел и, глядя на меня, дрожал.

Я снова вспомнил среднюю школу.

Он был моим одноклассником во втором году средней школы.

Весь класс тогда занимался бессмысленной травлей в мой адрес.

Часть 2

Когда мне что-то всерьёз не нравилось, мне говорили: «Это же шутка, ты что, шуток не понимаешь?»

Однажды, когда Ханадзоно не пришла в школу из-за простуды, произошёл «инцидент».

Насмехались над Ханадзоно.

В тот момент меня поглотила неприятная эмоция, и я уже не мог видеть в этом шутку.

Извиняться за то, в чём нет вины.

Судить по обрывкам информации.

Нормальный мир средней школы был мне непонятен.

Тогда рядом не было Ханадзоно, которая могла бы меня остановить.

Я не смог сдержаться.

Я подумал: «Если всё испорчу, потом просто сброшу».

Я подумал, что мне всё равно, даже если я всё разрушу.

Так и произошёл [инцидент].

Класс был разгромлен: сломанные парты, разбитые стены, испуганные ученики, которые дрожали и кричали от страха.

Я сбросил негативные эмоции, которые переполняли меня.

С тех пор в том классе со мной никто не разговаривал.

Даже учителя начали отводить от меня глаза.

Директор, который знал мои обстоятельства, суетился за кулисами.

Подробности знали только несколько учеников.

Классы меняются каждый год.

Люди забывают неприятные вещи.

Всё повторяется снова и снова.

Но всегда находятся те, кто помнит.

У Соримати был такой же взгляд, как у тех моих бывших одноклассников.

Она видит во мне того, кто явно ниже неё.

Именно так она думает.

…Превосходство и неполноценность людей не определяются так просто.

— А ведь Тодо тогда неожиданно был симпатичным, да? Ха-ха, ты правда не привык к девушкам? Стоило мне заговорить с тобой, и ты весь краснел. Эй, может, попробуем встречаться по-настоящему? Хе-хе, разве я не милая?

Я встретился глазами с бородатым управляющим.

Он вздохнул и подошёл к нам.

— Управляющий, извините за беспокойство, но эта девушка ко мне пристаёт. Вы можете принять заказ?

— Тодо-кун, прости. — Соримати, даже если он твой бывший одноклассник, сейчас он клиент. Делай свою работу как следует.

— Э, управляющий, но это же Тодо, да? Тогда ничего страшного, верно? А, и три дринк-бара, пожалуйста!

— Ты что, идиотка?! Ты сейчас здесь работаешь. Подумай сама: разве это не странно?

Управляющий потянул Соримати за форму и увёл её вглубь кухни.

Оттуда послышалась тихая выговорная лекция.

Существует детский мир, которого взрослые не понимают.

Мир, который могут понять только дети.

Полиция в такое не вмешается.

Она была со мной в одном классе на третьем году.

У Соримати нет злого умысла.

Нет, возможно, точнее сказать, что в ней нет ничего, кроме злого умысла… просто злой умысел стал для неё нормой.

Она просто принимает как должное мысль, что я ниже.

Я немного устал…

— Йо! Извини, что заставил ждать!

— Цуёси, что случилось?

Они обе вернулись.

Увидев их, я облегчённо выдохнул.

Я очистил голову.

Если бы это был я ещё немного раньше, возможно, я бы просто всё сбросил.

Но нынешний я… стал взрослее.

Мы сходили за напитками к дринк-бару и начали болтать.

— Я, знаешь, правда удивилась из-за Хару-тян…

— Ха-ха, ничего не поделаешь… она не смогла справиться с эмоциями…

— Похоже, вы смогли поговорить честно. И что произошло?

Они переглянулись, как озорные дети, собирающиеся что-то натворить.

Кстати, в средней школе Ханадзоно часто делала такое лицо.

…Я думал, она просто издевается над неловким мной, но это не так.

Это одна из форм выражения симпатии.

— Я, знаешь, очень зависела от Цуёси. …Похоже, Хару-тян чувствовала то же самое. Она думала, что одна забирает Цуёси себе…

Танака продолжила:

— Мы, ну, очень много спорили, знаешь ли. О плохих сторонах друг друга — и об эгоистичных тоже. …Но в итоге самым важным оказался Тодо… А, эм, мы ещё решили дорожить и собственными чувствами…

— Да. Раз мы начинаем заново, мы с Хару-тян решили, что тоже можем начать заново. Больше никаких уступок, потому что мы друзья! Так что, Цуёси, рассчитывай на нас и дальше, хорошо?

— Ага, рассчитывай!

— …А, да. Я буду на вас рассчитывать.

Должен признать: мне немного трудно понять это до конца.

Будто я заглянул в глубину их сердец.

Они зависели от меня?

Скорее уж это я зависел от них.

И эта сильная зависимость исказила мою способность к Сбросу.

Когда я сейчас рядом с ними, сердце бьётся быстрее и возникает странное ощущение.

Его невозможно подавить, как бы я ни старался.

Но в одном я уверен: они помирились.

И уже одно это делает меня счастливым.

— Значит, сейчас мне не нужно говорить ничего лишнего.

В этот момент сотрудница Соримати почему-то принесла тарелку картофеля фри и поставила её на наш стол, хотя мы ничего такого не заказывали.

— Вот, порция картошки фри!

Мы переглянулись.

Мы не собирались здесь есть.

Блюдо, которого мы не просили, только мешало.

— Эй, ты же вроде та Соримати из нашей старой школы? Теперь здесь работаешь. И мы это не заказывали.

— Ханадзоно всё такая же колючая, смотрю. Это жест доброй воли. Эй, ты же подруга Тодо, да? И девушка рядом с тобой, кстати, очень милая.

Похоже, она просто принесла оставшуюся еду от ошибочного заказа за другим столиком.

И Танака, и Ханадзоно явно растерялись из-за поведения Соримати.

Увидев их такими, я вспомнил кое-что.

Тогда я пытался помочь Танаке…?

Да, верно. Я снял [Лимит], чтобы попытаться помочь Танаке.

И из-за этого потерял воспоминания.

Это ненормальная ситуация.

Ко мне начинают возвращаться воспоминания.

[Лимит] — сила, превышающая пределы [Сброса].

Из-за него я неизбежно теряю воспоминания.

Моё высокоскоростное мышление выкапывает данные прошлого.

В прошлом я терял много воспоминаний не только из-за неполного Сброса, но и потому, что, помогая кому-то, использовал [Лимит] и слишком сильно перегружал пределы мозга.

Именно поэтому я не мог распознать, когда использовал [Лимит]… так я думал.

Я глубоко вдохнул, чтобы успокоить разум.

Сейчас мне не следует об этом думать.

Потому что это не чрезвычайная ситуация.

Здесь Ханадзоно, здесь Танака — это мирная повседневность, которая успокаивает моё сердце.

…Но колебания эмоций у меня странные.

Я не хочу, чтобы им обеим было неприятно.

Я встал и взял тарелку с картофелем фри.

— Картошка фри не нужна.

— А? Я не тебя спрашивала. Ты Тодо, не вмешивайся.

— Эй, что с тобой такое! Ты смеёшься над Цуёси!

— Да, это немного странно. Внезапно подойти и начать издеваться над Тодо…

Я положил руки на плечи Ханадзоно и Танаки.

Я понял, что прикосновение к ним успокаивает сердце.

— Я в порядке.

Если насмехаются надо мной, это тревожит и Ханадзоно с остальными.

Значит, недостаточно просто позволить насмехаться над собой.

Поэтому я вложил немного силы во взгляд и уставился на Соримати.

Соримати начала дрожать; всё её тело затряслось.

— У… что это? Эй… ребята из нашей школы тоже смеются над Тодо…

Только тот парень с побледневшим лицом отчаянно замотал головой, пытаясь остановить друзей.

А потом выбежал из семейного ресторана, словно спасаясь бегством.

— А? Интересно, что с ним? Кстати, ты — именно ты, Тодо, — ведёшь себя неуважительно.

— Простите, я даже не помню вас настолько хорошо, чтобы у нас были какие-то отношения. Извините, но я не хочу иметь с вами дела. И разве вы сейчас не на работе? Работайте.

— …Цк.

— Я просто сказал здравую вещь. Детский мир — это ещё не весь мир.

В этот момент кто-то подошёл к нашему столику.

— Хм, хорошая мысль. Но знаешь, Тодо, сильная логика до людей не доходит. Сестрёнка, я пришёл тебя забрать.

Послышался красивый голос.

Это был младший брат Танаки.

Раньше я уже имел с ним дело.

Он чрезмерно опекает Танаку.

Сегодня он, похоже, скрывал своё присутствие.

Когда он вошёл в семейный ресторан, казалось, будто ему пришлось напрячься, чтобы его заметили.

Он определённо не простой человек.

— Провожать сестрёнку домой — моя работа, так что пошли.

— Такуя, болван! Говори вежливо! Тодо ведь твой старший! И ты ещё даже напиток не заказал, да?!

— Э, правда? …Тогда я тоже закажу напиток. Тодо, садись рядом со мной.

— Хм, Ханадзоно, ты не против?

— Н-ну, мне всё равно. Хотя младший брат Хару-тян… хм, ладно.

— Он довольно красивый юноша.

Танака сказала мне с гордо надутым лицом:

— Хе-хе, но Тодо ведь круче, правда?

— Почему сестрёнка не говорит, что я тоже крутой?!

— Ну, потому что ты Такуя. Ладно, иди за напитком. Я тебе уже заказала.

Соримати, стоявшая в оцепенении, подала голос:

— Э-эй, эм, ты… сестра Такуи? И, Тодо, ты дружишь с Такуей? Пожалуйста, можно мне… твой автограф?

Я не понимаю.

Автограф?

Какой-то контракт?

Контракты — очень серьёзная вещь.

Она пытается обмануть младшего брата?

Я не позволю его обмануть.

— Тодо ведь был обузой класса, да? Так что тебе стоит слушать, что я…

— Я мало что понимаю, но работайте. Сейчас время, когда я наслаждаюсь общением с друзьями.

— А? Ты…

Я посмотрел Соримати в глаза, словно пронзая её взглядом, и положил руку ей на плечо.

Я вложил туда печаль, которую чувствовал в средней школе.

Не знаю, дойдёт ли до неё.

Но она человек, а не зверь.

Я передал Соримати свои эмоции.

— А… у…

Движения Соримати остановились.

Она сделала шаг назад.

За ней стоял управляющий.

— Соримати… хватит. Ты, иди мой посуду. Эй, что с тобой?

— А, э, почему, почему, почему…

Соримати не могла двинуться, хотя пыталась. Её ноги слегка дрожали.

В глазах у неё выступали слёзы.

Управляющий увёл Соримати вглубь.

И оттуда послышался плач.

Часть 3

Проведя тёплое время в семейном ресторане, мы решили идти домой.

Соримати так и осталась в глубине и больше не вышла.

Младший брат Танаки и сама Танака махали нам, пока мы не скрылись из виду.

Мы с Ханадзоно продолжали махать в ответ.

Когда их уже нельзя было увидеть, Ханадзоно вздохнула.

— …Фух, не ожидала встретить Соримати в семейном ресторане.

— Я бываю там не так часто, так что, может быть, она недавно начала там работать?

— В средней школе я тоже была немного упрямой… Я злилась, когда над Цуёси смеялись.

— …Прости. В средней школе мне стоило чуть лучше ладить с классом.

Мы с Ханадзоно пошли дальше.

Солнце уже село.

Весёлое время проходит в мгновение ока.

— Нет, после поступления в старшую школу Цуёси стал лучше. А Соримати и остальные… всё ещё застряли в своих лучших воспоминаниях из средней школы.

Понятно. Они застряли во времени, когда сияли ярче всего.

Поэтому всё это время смотрели на меня сверху вниз.

— Сложно…

Я снова почувствовал, насколько трудны человеческие отношения.

После поступления в старшую школу я встретил самых разных людей.

Кроме Ханадзоно и Танаки, были и другие, кто со мной взаимодействовал.

Сердце начало быстро увядать.

Не только Ханадзоно и Танака.

Я ведь потерял связь и с Митибой, и с Сасами.

Это действительно было болезненным событием.

Но… мне не следовало стирать всё.

— Интересно, как сейчас Митиба?

— А, я слышала, она стала очень тихой. Даже на переменах учится, и к обязанностям старосты относится серьёзно. …Не переживай. Митиба изменилась к лучшему благодаря тебе.

— Благодаря мне?

— Да. Иначе она бы осталась прежней. …С её характером у неё, наверное, и среди девушек немало врагов.

— Врагов? Но они все выглядят так, будто ладят друг с другом.

Ханадзоно посмотрела куда-то вдаль.

Похоже, она вспоминала что-то своё.

— Ага, знаешь, есть довольно непростые девушки. Тебе не нужно знать мир девочек!

— Эм, понятно. Но когда ты так говоришь, мне становится любопытно… В любом случае Митиба почти не разговаривала со мной в классе, но на школьной экскурсии в начале семестра попыталась включить меня в свою группу. Я помню, что был рад.

— А, ты это помнишь?!

— Конечно. Ты пошла с нами, и мы втроём — Митиба, ты и я — были вместе на экскурсии. …Ностальгические воспоминания…

Я подавил желание остановиться на месте.

У меня не должно быть ностальгических чувств к Митибе после Сброса.

Острая боль ударила по голове, словно молотом.

Мозг пытался стереть аномалию.

Что-то в сердце отчаянно сопротивлялось.

Нельзя позволить боли проявиться снаружи.

Сейчас время разговора с Ханадзоно.

Ханадзоно заглянула мне в лицо.

Её выражение было нечитаемым, но от неё передавалось тепло.

Эту боль можно выдержать.

— А, точно, Сасами ведь ушла из легкоатлетического клуба? Я слышала от Игараси.

Всё в порядке.

Ханадзоно не думает, что что-то странно.

Я просто продолжу разговор.

— Да, я тоже многое слышал от Игараси. Похоже, она ушла не потому, что Симидзу ей сказал, а чтобы стремиться выше. Кажется, она занята: ходит тренироваться к профессиональному бегуну и наблюдает за тренировками в университете.

Я немного переживал, когда услышал, что Сасами ушла из легкоатлетического клуба.

Однажды я видел, как она бежит, и её форма стала отточеннее.

Похоже, она применяла на практике то, чему научилась.

Помню, я немного обрадовался этому.

Мы больше не близки.

Поэтому я думал, что мне всё равно.

Но, возможно, что-то всё же тянуло сердце.

…Реальность сурова.

У этого Симидзу нет таланта к лёгкой атлетике.

Он может достичь определённого уровня, но не выше.

Мне стало его немного жаль.

Одна мысль об этом усиливает боль в голове.

— В любом случае хорошо, что она действует самостоятельно. Когда-нибудь я бы хотел с ней посоревноваться.

— А? Цуёси?

Ханадзоно переспросила мой ответ.

Но даже у меня нет ему объяснения.

Невозможно логически объяснить то, что логикой не объясняется.

— Возможно, когда-нибудь придёт день, когда я снова смогу с ней общаться.

— Хе-хе, Цуёси такой добрый…

— Добрая — это ты.

— Нет, это не так. Слушай. Сасами ушла из клуба, а Симидзу стал спокойнее. Наверное, для него это был сильный удар, как думаешь? Каким бы тренером он ни был, кажется, к Сасами он был привязан, да?

— Я даже представить не могу, что Симидзу стал спокойным…

Я почувствовал, как температура в голосе Ханадзоно падает. Она злится?

— …Но примерно тогда в класс приходило несколько девушек, похожих на «девушек» в романтическом смысле, они устраивали разговоры о расставании, а потом эти «девушки» ещё и сталкивались между собой…

— Что это значит? Разве Ханадзоно не нравился он? И что значит «девушка-девушка»?

— Не знаю! Мне это неинтересно!

Ханадзоно вздохнула и продолжила:

— Похоже, поскольку он был асом легкоатлетического клуба и о нём хорошо думали, ему часто признавались. А Симидзу, кажется, почти никому не отказывал. Несколько девушек? Пять, шесть? А потом, когда они начинали встречаться, раскрывался настоящий характер Симидзу, и его тут же бросали. И так по кругу.

Я был потрясён.

Неужели в этом мире и правда бывают такие парни?

Нет, герой того романа, который я раньше читал, тоже встречался сразу с несколькими женщинами и в итоге получил кухонным ножом в живот.

Я тогда не очень понял поступки героя.

— Хм, значит, они правда существуют…

— Он… жив?

— Э?! Нет, кажется, с ним всё в порядке. Парни, как ни странно, заботятся о Симидзу. Характер у него такой, но о парнях он заботится.

Ханадзоно снова вздохнула.

— Фух… После того как Цуёси сделал Сброс, правда много всего произошло… Такое чувство, будто это было очень давно, хотя прошло совсем немного времени.

— Да, многое произошло. Были вещи, с которыми я не мог справиться один, и я пережил много нового. Ханадзоно…

— Что?

— Спасибо, что стала моим другом с самого начала…

— Ч-что?! Ц-Цуёси? Прекрати, это смущает! И ведь ты же ничего ко мне не чувствуешь, правда?!

Лицо Ханадзоно немного покраснело.

На этот раз мои ноги действительно остановились.

Голова пульсировала от боли.

Но это чувство я не мог подавить.

— Цуёси?

Я отчётливо почувствовал, как поднимается температура тела.

Наверное, кровь прилила к лицу, и оно покраснело.

— Не то чтобы я ничего к тебе не чувствую. Потому что чувства к тебе у меня есть, и… и… мне было тяжело расстаться с Хана-тян, поэтому я сделал Сброс, но это ведь было просто детское воспоминание…

Слова выходили неровно.

Я сжимал кулаки так, что ногти впивались в ладони.

Я сильно хотел раздавить Сброс.

Прошлое, где я уже сделал Сброс, необратимо.

Так что не плачь.

Это ведь потому, что я был слабым, да?

Тогда забери обратно.

Потерянные чувства…

— Цуёси, сейчас ты можешь быть таким, какой есть. Я всегда буду ждать. И после выпуска из старшей школы, и когда мы станем взрослыми, и даже когда я стану старушкой, я буду рядом с тобой, фу-у.

Её добрые слова глубоко пронзили моё сердце.

Это страдание было невыносимее любой боли.

Несмотря на уверенные слова, Ханадзоно тихо взялась за край моей формы.

Я инстинктивно взял её за руку.

— Нет, не так. Это заставит страдать тебя, Ханадзоно.

— …Понятно. Цуёси начал понимать сердца людей. Да, ждать действительно больно. …Но я верю в тебя.

— Веришь в меня?

— Да. Ты мой друг детства. Поэтому будь сильным!

Я почувствовал запах Ханадзоно.

Запахи пробуждают воспоминания.

Для меня, способного в одно мгновение вспомнить всё, воспоминания обладают своей степенью яркости.

Ненужные вещи обычно размыты.

Но воспоминания с Ханадзоно — в живых цветах.

— Ханадзоно, можно мы ещё немного побудем так?

— Мм, я не против…

Держась за руки, мы пошли домой.

У меня были воспоминания о том, как мы шли вот так.

Одного этого было достаточно, чтобы я забыл о болезненных днях.

Мне не нужен был Сброс.

Это была всего лишь моя собственная слабость.

Перед моим многоквартирным домом мы с Ханадзоно посмотрели друг на друга и одновременно отпустили руки.

Я удивился себе: во мне кольнуло сожаление.

Вот что такое эмоции.

— Хе-хе, я буду пытаться сколько угодно раз! К тому же со Сбросом можно как-нибудь справиться!

В её словах было столько уверенности, будто она говорила из опыта.

Но я просто подумал, что Ханадзоно в лунном свете очень красива.

Тихий разговор, Тодо Цуёси, пятый класс.

— Хм? Почему в этом классе, кроме меня, есть другие ученики?

— А, привет! Я [Симафудзи Тору]. Хе-хе, на самом деле я на год младше. С сегодняшнего дня я твой новый одноклассник, приятно познакомиться!

— Понятно. Я Тодо Цуёси. Рассчитываю на плодотворное сотрудничество.

— У тебя немного странная манера говорить. Эй, Тодо-кун, в чём ты хорош? Я вот вроде как неудачник, не могу толком контролировать свои Сбросы.

— Понятно. Но фамилия Симафудзи всё равно особенная. Ты, должно быть, выдающийся ученик.

— Э-хе-хе, особенный тут Тодо-кун. В моём общежитии ты знаменит, знаешь ли. Давай сегодня вместе стараться на тесте!

— Без проблем.

Я завёл друга.

Это был мальчик, который много смеялся и плакал; эмоции у него были видны сразу.

Я невольно беспокоился о слишком беззащитном Симафудзи.

…Я и правда могу о ком-то беспокоиться.

Я понимаю, что эта встреча — какой-то эксперимент Эри.

Но мне это безразлично.

Быть рядом с Симафудзи казалось правильным.

Пусть это иррационально, но, похоже, это что-то важное.

Постепенно начало собираться всё больше учеников.

Это ненормальная ситуация.

В начальной школе я никогда такого не переживал.

[※※] [※※] [Симафудзи] [※※] [Додзима]

Мы все стали хорошими друзьями.

Я думал, что смогу так и выпуститься из начальной школы.

Во время поездки на автобусе перед шестым классом, когда мы ехали на выездное обучение, на нас напала организация, пытавшаяся похитить детей с выдающимися талантами.

Автобус сорвался с обрыва, и взрослые водители один за другим падали.

Я ничего не чувствовал, глядя на это.

Такие вещи — обычное дело.

Но такой худший сценарий был впервые.

Особенно — отсутствие Эри.

— Я как-нибудь справлюсь. А вы все тем временем убегайте.

— Нет, не хочу! Я ни за что не хочу оставлять Тодо-куна! Если я уйду и оставлю его здесь, я больше никогда его не увижу!

— Мне было очень хорошо рядом с Симафудзи и остальными. …Спасибо вам за всё до этого момента. Наверное, я забуду ваши воспоминания. Поэтому я надеюсь, что Симафудзи и остальные будут помнить меня. Сейчас я прорву предел Сброса. Мне нужно выбраться и связаться с Эри.

— Нет… Тодо, у тебя дыра в животе… Тодо, кровь не останавливается. Тодо умрёт…

— С такой раной можно справиться мышцами. [ ] вот-вот умрёт. И рана у [ ] тоже глубокая. Я больше не хочу видеть, как страдают мои друзья. Прости, пожалуйста, ударь будущего меня.

— Тодо-кун!!

Так я превысил предел Сброса, заплатив воспоминаниями.

И оказался в шестом классе начальной школы, один за партой.

Всё в порядке.

Я всегда был один.

Значит, всё как обычно.

И всё же почему-то мне одиноко.

Дверь класса внезапно с грохотом открылась.

Там стояли две девочки.

— Привет! Я Додзима Аямэ! А это Додзима Нацуки! Теперь мы в одном классе, приятно познакомиться!

— Д-да, приятно познакомиться.

Лицо этой девочки кажется знакомым, будто это моя старая подруга детства Ханадзоно Хана из детского сада.

Но её не может здесь быть.

Они выглядят совершенно одинаково.

— Ну же, представься! Аха-ха, вообще-то я уже знаю твоё имя. Ты Тодо-кун, да? Зови меня Аямэ!

— У-у-у, мальчик страшный.

— А, ну, ты немного слишком близко, разве нет?

Я мог только растерянно смотреть на этих новых одноклассниц.

Часть 1

День школьного мероприятия по посещению предприятий наконец наступил.

Даже ученики специального класса, которые обычно не участвуют в других мероприятиях, на этот раз тоже присоединялись.

Похоже, они должны были идти в другую компанию, не ту, что обычные классы.

В основном ученики, нацеленные на академическую карьеру, посещали компании из желаемых исследовательских областей.

Заодно это, кажется, служило и возможностью для самих компаний присмотреть себе будущие кадры.

Мы с Танакой захотели попробовать обычное посещение предприятия, поэтому решили пойти в ту же компанию, что и обычные классы.

Место сбора было прямо на объекте.

Раз мы старшеклассники, нам дали свободу действовать самостоятельно.

Если что-то случится, нужно будет связаться со школой.

Я ждал Танаку на площади у станции.

Судя по времени, у станции ждали и ученики из других классов.

Они держали материалы и нервно переговаривались.

Я выучил всю информацию о месте, куда мы направлялись.

Никогда не знаешь, что может случиться.

Мы идём в старый свадебный зал в центре города.

В свадьбах задействовано множество разных профессий, так что мы сможем пообщаться с сотрудниками.

Я очень этого жду — вместе с Танакой, только вдвоём…

Да, сегодня мы только вдвоём.

Это же очевидно.

Мы с Танакой решили идти вместе.

Почему я волнуюсь?

Нет причин так переживать.

Но мысль о том, что я иду куда-то наедине с Танакой, будоражит мозг.

Тогда я вот так же ждал Танаку…

Воспоминание, запечатанное глубоко внутри вместе с тем днём.

— Йо, Тодо, доброе утро!!

Танака подбежала ко мне с яркой улыбкой.

Увидев её лицо, я растерялся.

— А… доброе утро, Танака. Ну что, пойдём.

— Эй, подожди секунду! А? Тодо, у тебя лицо красное. Что случилось? Заболел?

Танака протянула руку к моему лбу.

Я так удивился, что не смог пошевелиться.

Её ладонь коснулась моего лба.

Она была прохладной и приятной.

— Хм, температуры нет. Ты точно в порядке? Может, немного отдохнём?

— Нет, всё нормально.

Я почувствовал запах Танаки.

Мягкий, нежный аромат.

Чтобы успокоиться, я закрыл глаза.

— Эй, Тодо, только не засыпай здесь!

— П-прости…

Танака убрала руку с моего лба.

[[image:/storage/reader-images/591d9bb72dd095510b5e1cef666a40bf18190f44.jpg]]

Когда тепло исчезло, мне стало немного одиноко.

Я почесал голову, пытаясь что-то скрыть.

Боль в груди меня не беспокоила.

Сильные головные боли для меня — обычное дело.

Мы направились к поезду.

Я редко езжу на поездах.

Не было необходимости.

Мы ждали на платформе.

— Слушай, Тодо, разве это не похоже на свидание? Ещё и в школьной форме!

— П-правда? Прости, я не понимаю…

Я совсем растерялся.

У Танаки настроение было необычно приподнятое.

Я потерял воспоминания, поэтому не могу объяснить, на что похожа такая ситуация.

Сердце колотится всё быстрее.

— Ну что ты, это же мероприятие, значит, надо им наслаждаться! А, поезд пришёл! …Правда, выглядит тесновато…

Из-за совпадения с утренним часом пик поезд был страшно забит.

Когда он остановился, из вагонов хлынули люди.

Нас вместе с потоком втолкнуло внутрь.

Наш пункт назначения — Сина-таун.

До него путь будет утомительным.

В поезде оказалось теснее, чем я ожидал.

Мест не нашлось, и нас оттеснили в угол у двери.

— Танака, здесь всегда так тесно?

— Ух… Это не мой обычный поезд, я не знаю… Душно…

Вокруг стояли служащие и офисные работницы.

Всем было явно не по себе.

Я попытался защитить Танаку от давящей толпы и изо всех сил закрывал её собой.

В итоге я будто обнял Танаку в углу у двери.

Мои руки удерживали пространство у её лица.

Лицо Танаки оказалось возле моей груди.

Я почувствовал, как у меня краснеет лицо.

— Тодо, ты в порядке? Теперь тебе вроде куда удобнее.

Танака подняла на меня взгляд от моей груди.

Понятно. У Танаки длинные ресницы.

Чтобы отвлечься от смущения, я начал думать о посторонних вещах.

Танака замолчала.

Я тоже ничего не говорил.

В какой-то момент Танака прислонила голову к моей груди.

И в это мгновение внутри меня что-то [переключилось] и начало бушевать.

Было больно — невыносимо, мучительно больно.

Словно всё тело пронзали насквозь.

Но боль быстро отступила, а тепло, которое я чувствовал от Танаки, будто плавило что-то во мне.

Это был странный миг.

Мне было неуютно, но я не хотел, чтобы он заканчивался.

Вес Танаки казался приятным.

Я изо всех сил старался не касаться её.

Соприкасались только моя грудь и голова Танаки.

Я тревожился, не слышно ли, как громко бьётся моё сердце.

Боялся, что могу случайно задеть что-нибудь неподобающее.

Мне хотелось, чтобы этот миг длился вечно…

Поезд остановился на станции, и мы вышли на платформу.

Когда мы снова вошли в вагон, стало немного свободнее.

На этот раз мне не пришлось её поддерживать.

— Тодо, давай сядем здесь!

— А, хорошо.

Мы сели.

Танака почему-то положила голову мне на плечо.

…Мне снова пришлось её поддерживать.

Сердце забилось быстрее…

Что это вообще за ситуация??

— А, ну да, продолжение того, что было раньше.

От неожиданного поворота я снова растерялся.

Я, Рокка, в будущем хочу работать в свадебном зале.

С детства мне нравилось смотреть, как счастливые клиенты едят в японском ресторане моей семьи.

Я сама хотела создавать такие добрые улыбки.

…Когда всё началось?

Мой характер исказился.

Я не хотела, чтобы родители узнали, что меня травят, поэтому заставляла себя улыбаться, а по выходным уходила из дома якобы гулять с друзьями, даже когда у меня не было никаких планов…

С тех пор как я попыталась измениться и стать сильнее, ничего не идёт как надо.

Я ненавидела свою самоуверенную себя.

Ненавидела, что становлюсь неприятным человеком.

Я стала такой же, как те, кто травил меня.

Человеческое сердце хрупкое.

Я знала, что даже малая злоба может ранить человека, и всё равно совершила ужасную ошибку.

В свадебном зале, куда мы пришли на экскурсию, я стояла одна, чуть в стороне от группы.

Я чувствовала расстояние между собой и девочками из моего класса.

Быть одной — не одиноко.

Но такая изоляция заставляла меня вспоминать боль травли, и на коже выступил неприятный пот.

Девочки из группы время от времени поглядывали на меня и смеялись.

Я знала этот смех — очень неприятный смех.

Обычный разговор постепенно начал накаляться.

Сердце, которое пыталось стать сильнее, уже готово было увянуть.

Дети правда могут с такой лёгкостью сломать чьи-то чувства.

…Ну, наверное, потому что я и сама была такой же.

Я глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться, и ко мне подошла одна из девочек в группе — Рин.

— Рокка-тян, что случилось? Тебе жарко? Ты вся вспотела.

— Доброе утро, Рин-тян. Ахаха, немного…

— А, это из-за Тодо-куна? Рокка-тян, какая ты романтичная, ха-ха.

Тодо как раз пришёл к назначенному месту сбора для учениц.

Мне хотелось спрятаться, но прятаться было негде.

Хотя никто на меня не смотрел, я всё равно тревожилась, как выгляжу со стороны.

Я не знала, куда деть руки.

То теребила волосы, то без всякого смысла стряхивала грязь со школьной формы.

Мне нужно сильное сердце, но моя слабая я…

Я так её ненавидела.

Смех Рин теперь звучал иначе.

В нём уже не было радости.

Он превратился в насмешку.

Такой опыт был для меня не новым.

Когда отношение одноклассников меняется — такое случается часто.

В одном классе мы много разговаривали, а стоило оказаться в разных, как в коридоре уже даже не здоровались.

Школа, как мне кажется, особенно странное место.

Однажды мне даже признался мальчик.

…Я подумала, что это просто ложь, потому что меня тогда травили.

Когда я ему отказала, уже на следующий день он начал говорить обо мне гадости.

Когда доброта превращается во враждебность, это становится повседневностью, и я это ненавижу.

Атмосфера группы и её динамика важны, и всё же, если поговорить с каждым отдельно, они часто оказываются нормальными…

Даже ученики, которые меня травили, сначала были близкими друзьями.

Я покачала головой.

Сейчас меня не травят.

Это моя собственная вина, и я должна взять ответственность на себя.

— Рин-тян… ты слишком много смеёшься.

— Э? Но нынешняя слабая Рокка-тян куда милее! Уверена, Тодо-кун тоже поймёт. Рассказать ему?

Мне кажется, сильное чувство справедливости — страшная вещь.

Я сделала Тодо ужасные вещи.

Прошлое не изменить.

…И другие люди беспощадно используют этот факт, чтобы нападать на меня.

…Это очень больно.

— …Да.

— Слушай, Рокка-тян ведь была злой с Тодо-куном, потому что он ей нравился? Это уже перебор, да? Она хоть нормально извинилась?

— Нравился?

Вопрос был совсем простой.

Мне нравится Тодо?

…Почему Рин-тян так решила?

— Э? Не притворяйся! Очевидно же, что он тебе нравится! Боже, Рокка-тян правда глупенькая, да~

Слова Рин-тян звучали очень властно.

У каждого был острый край.

Она больше не видит во мне подругу.

Я чувствую: в классной иерархии я теперь ниже неё, тот человек, на которого можно выливать резкие слова.

— А, похоже, пора собираться. Рокка-тян, увидимся позже.

Рин-тян вернулась к своей группе.

Ещё совсем недавно я тоже была её частью, но теперь меня там больше не существовало.

Я осталась стоять одна.

Мне не грустно.

Потому что это моя собственная вина.

Краем глаза я увидела Тодо.

Вспомнила слова Рин-тян.

Мне нравится Тодо.

Да, он мне нравится.

…Но это не любовь.

Когда я смотрела на Тодо, сидящего в классе в одиночестве, я чувствовала сочувствие.

Время в библиотеке было временем, когда я могла быть собой и чувствовать покой.

Мне нравилось смотреть на чуть необычные манеры Тодо.

Он был милым — как младший брат.

Это просто зависимость.

Глядя на Тодо, который оказался в той же ситуации, что и я, я сочувствовала ему и стала зависимой…

Часть 2

Думаю, «я влюблена» — это скорее про Ханадзоно или про Танаку-сан, которая всегда рядом с Тодо.

Атмосфера совершенно другая.

Моя ревность и ревность Ханадзоно разные по своей природе.

У Ханадзоно она настоящая.

А моя… я просто не хотела, чтобы у меня забрали друга.

Глядя на выражение лица Танаки-сан рядом с Тодо, я это понимаю.

…Эм, эта девочка ведь слишком милая, разве нет?

Выглядит немного как гяру, но при этом невероятно чистая.

Лично мне хотелось бы, чтобы Тодо встречался с Ханадзоно, но…

Я молча, в душе, подбадриваю отсутствующую Ханадзоно.

— Держись.

Ведь именно ты знаешь Тодо лучше всех.

Значит, у тебя всё получится.

Тодо разговаривал с Танакой-сан, и на его лице была естественная улыбка.

…А?

Лицо у него немного красное?

Он смущается, потому что Танака-сан такая милая?

Тодо, у тебя изменилось выражение лица?

Раньше оно было таким?

Он раньше казался роботом, а теперь выглядит куда более человечным.

Выражения у него стали довольно живыми.

Надо будет потом спросить об этом Сасами.

— Митиба, ты опаздываешь, шевелись.

— Хм, ты ведь опять просто пялилась на Тодо, да? Мы для тебя вообще не существуем?

— Эй, вы двое, заткнитесь. Не связывайтесь с такой девчонкой.

Мальчики-одноклассники из моей группы выплёвывали слова, даже не встречаясь со мной взглядом.

Я знаю.

Они не смотрят в глаза, чтобы не чувствовать вины.

Они обращаются со мной как с предметом.

Я коротко кивнула.

Перемены в Тодо почему-то придали мне немного сил.

…Я ещё чуть-чуть постараюсь.

Я пошла следом за теми, кого считала своими друзьями.

В маленьком банкетном зале свадебного комплекса, который назывался залом «Феникс», после объяснения о работе свадебного зала нам предстояло осмотреть объект.

Мы должны были увидеть не только зоны, доступные клиентам, но и закулисье, где выполняются разные виды работ.

Наша группа немного шумела.

— Рокка-тян такая прямолинейная, да~ Здорово же она всё испортила. Если бы она просто продолжала учебные занятия в библиотеке…

— Ха-ха, мне даже неловко это говорить, но если бы она продолжила, может, смогла бы встречаться с Тодо-куном~

— А я ведь пыталась тебя остановить, знаешь? Заставить Тодо-куна ждать два часа ради караоке? Это же безумие, правда?

— Меня от этого тоже мутило! А, чёрт, надо слушать, что говорит сотрудник.

Когда насмешки направлены на меня, я молчу.

Просто жду, пока буря пройдёт.

Потому что это правда.

Я была глупой.

Так что… ничего не поделаешь, если они так говорят.

Каждый раз, когда они это произносят, мне становится стыдно перед Тодо.

Когда сердцу больно, я могу забыться в учёбе.

И только что, увидев Тодо, я немного приободрилась.

Мне нужно сосредоточиться на экскурсии.

И всё же где-то в уголке сердца я хочу вернуться домой и учиться.

Сотрудник свадебного зала, стоявший рядом со строгим на вид учителем, окинул нашу группу кислым взглядом.

— Сегодняшние ученики довольно оживлённые. Вопросы есть? Сейчас мы направимся в отдел кейтеринга.

Тодо и Танака-сан стояли в первом ряду и внимательно слушали.

У меня тоже были вопросы, которые я хотела задать, но в такой ситуации это потом только создаст проблемы.

Торчащий гвоздь забивают.

…Хотя я понимаю, что мне не нужно обращать на это внимание, настолько закалить сердце всё равно не получается.

— Ну, у меня есть вопрос…

— Ого, Тодо, ты задаёшь слишком много вопросов! Эй, давай уже к следующему месту!

— Понятно. Тогда я позже всё кратко резюмирую…

Глядя на обмен репликами между Тодо и Танакой, я чувствую тепло.

Изношенное сердце, о котором я сама не знала, находит покой.

Друг…?

Мысль, которая пришла мне в голову, была…

Сасами.

Она человек, который любит умничать и смотреть на других свысока, но старается серьёзно взаимодействовать с Тодо.

Этот вид меня поддерживает.

— Эй, эта девчонка опять пялится на Тодо?

— Может, снова хочет в караоке? Сколько ждать на этот раз?

— Ну вы что, хватит~ Рокка-тян ведь раскаивается, знаете?

В их голосах не было и следа искренности.

Было очевидно, что они смотрят на меня сверху вниз.

…И всё же я…

— Э-эм, простите. Давайте уже пойдём дальше.

— А? Я буду делать что хочу, нечего мне указывать.

— Заткнись, Митиба.

— Пошли, Рин-тян!

Я не хочу быть жертвой.

Не хочу жалеть себя.

Если вспомнить, что я сделала, я понимаю, что это неизбежно.

…Но моё едва ожившее сердце снова тонет.

Тодо, что мне делать?

Я украдкой смотрела, как Тодо разговаривает с Танакой и улыбается.

Потому что если меня поймают на этом, снова засмеют.

В обед мы ели в служебной столовой.

— Рокка-тян, опять японский набор? Ты всегда такая привередливая~

— Э-эм, да. Японская еда меня больше успокаивает.

Когда Рин-тян, сидящая передо мной, заговорила со мной, сердце у меня забилось сильнее.

Сохранять спокойствие трудно.

Я не могу быть такой сильной духом, как Тодо…

— Хм, твой папа ведь знаменитый суши-мастер, да? А, поэтому ты такая избалованная!

— А, ха-ха-ха…

Я могла только выдавить горький смех.

Вкусная на вид еда не имела никакого вкуса.

С друзьями еда должна казаться вкуснее.

В классе я обедаю одна.

Как только заканчиваю, сразу иду в библиотеку.

Там пресно, но по крайней мере вкус я ещё чувствую.

— О, здесь свободно! Можно сесть?

— Э…?

Танака села рядом со мной, а Тодо — напротив нас.

Я опустила голову и не могла поднять взгляд.

Если подниму, обязательно встречусь глазами с Тодо.

— В этой служебной столовой правда уделяют внимание питательности. Впечатляет.

— О-о, выглядит вкусно, да?

Я застыла, как каменная статуя.

Я чувствовала неприятную атмосферу.

Хорошо её знала, потому что раньше сама была наверху школьной иерархии.

Даже если моё положение изменилось, способность читать атмосферу осталась прежней.

У всей группы на лицах были неприятные, презрительные улыбки.

Один ученик заговорил с Тодо.

Ничего необычного: раньше они были в одном классе.

— Эй, Тодо, тебе правда нормально сидеть перед Митибой? Она ведь опять заставит тебя ждать, знаешь?

— Точно, ты же хотел в караоке, да?

— Ты вообще-то должен был нас учить.

Большинство нашего класса не испытывает к Тодо злобы.

Он просто социально неуклюжий.

Благодаря Сасаки-сан это стало ясно.

…Но эти ребята другие.

Помимо истории с караоке, они считают Тодо… ниже себя.

Ученик-одиночка, который даже в караоке сходить не может.

Вот их оценка.

Я хочу что-то сделать с этой неприятной атмосферой, но сейчас у меня нет такой силы.

Я могу только кусать губу.

Но… я должна что-то сделать.

— Ну-ну, ребята, не заставляйте Рокку-тян чувствовать себя неловко, ладно? И Тодо-кун в специальном классе, так что давайте попробуем с ним получше поладить.

— О, да, ты права. Тодо, прости нас за историю с караоке!

— Это Митиба нам сказала, так что, наверное, у нас не было выбора. Но давай дружить, ладно?

Я слышу, как собственное сердце стучит в груди.

Глубоко вдохнула и подняла голову.

И как раз когда я собиралась заговорить, чтобы их остановить…

— Хватит…

Тодо наклонил голову.

Потом посмотрел на группу учеников, затем на меня.

Мне показалось, что глаза Тодо чуть расширились.

Это был такой человеческий жест.

…Он злится?

Почему?

— Простите. Вы все… мои знакомые? Боюсь, я вас не узнаю.

Выражение лица Танаки было по-настоящему впечатляющим.

Она смотрит на Тодо с доверием.

Невероятно… В нашем возрасте иметь такое лицо…

Я не могу не восхищаться.

— А? Ты чего, Тодо? Перевёлся в специальный класс и теперь зазнался?

— Эй, брось. Тодо ведь тоже, наверное, ненавидит эту Митибу, да? Тогда давай подраз…

Мальчики не смогли договорить.

Глаза Тодо.

Это был взгляд не на живое существо.

Всё моё тело застыло.

— Почему я должен ненавидеть Митибу? Тот случай не имеет к вам никакого отношения. Похоже, здесь мне не рады. Танака, пойдём туда.

— Ага, хорошо.

Он отличается от прежнего Тодо, но я не могу объяснить чем.

Сердце колотится.

Возможно, это первый раз, когда я почувствовала эмоции Тодо.

…После этого они, наверное, будут травить меня назло.

Да. Если только Тодо не испортит себе настроение, со мной всё в порядке.

В этот момент прозвучал сбивчивый голос.

— Ми-Митиба, похоже, у тебя не очень получается с друзьями. …Ханадзоно говорила, что у тебя есть друзья? Ну, неважно. У меня предложение: не хочешь пойти со мной туда? Я собираюсь кое-что спросить у сотрудников. Возможно, это даст тебе подсказки, как жить нормальной жизнью.

Он был похож на робкого Тодо, которого я впервые встретила.

Сердце болезненно сжалось.

Я чуть не расплакалась внутри…

Я огляделась.

У мальчиков были угрюмые лица.

Девочки тоже выглядели недовольными.

Я слышала их внутренние голоса.

— После того ужасного поступка она всё равно пойдёт?

— Она ведь просто хочет его использовать, да?

— Если пойдёшь, мы будем доставать тебя ещё сильнее.

— Теперь я выше в социальной иерархии.

Сердце дрогнуло.

Потому что я думала: если получу высший балл на тесте, смогу смотреть Тодо в лицо… и всё равно…

Танака-сан похлопала меня по спине.

— Эй, не делай такое мрачное лицо, пойдём! Тодо ведь набрался смелости! А, всем до встречи!!

— А, эм, я, я…

— Я займу Митибу, ладно? Ведите себя хорошо друг с другом!

Все были очарованы улыбкой Танаки-сан.

Ядовитая атмосфера рассеялась.

Я глубоко вдохнула.

— Фух… Да. Рин-тян, я пойду.

— Ладно, увидимся~ Рокка-тян, я рада. Ха-ха, можешь вообще не возвращаться.

Эти слова пронзили сердце.

…Но мне просто нужно стать сильнее.

— Да, я попробую какое-то время сама. Спасибо.

— А? Рокка-тян, ты хочешь быть одна?

— Да. Меня уже тошнит от всей этой социальной иерархии. Я просто буду тихо проводить время в классе.

— Серьёзно? Рокка-тян, ты шутишь, да? Мы ведь друзья?

— Прости, что до сих пор вела себя эгоистично. Я больше не буду вам мешать.

— …Ладно, если ты так решила.

Я знаю: маленький выбор легко может обернуться травлей.

Все вокруг меня — просто дети, которых качает из стороны в сторону чужое влияние.

Но я не могу обращать внимание на то, что говорят другие.

Мне нужно стать сильной духом, как Тодо.

Тодо и Танака-сан ждут меня.

Я поднимаю голову и решительно иду вперёд.

Часть 1

Общаться с людьми для меня очень трудно.

Я думал, что все остальные с этим справляются.

Просто я не видел, что происходит вокруг.

Если незнакомого человека втиснуть в класс, трения неизбежны.

Злодеев и героев там нет.

Есть только незрелые ученики, которые ничего не знают.

В последнее время я начал понимать это немного лучше.

От группы, к которой принадлежала Митиба, исходило не очень хорошее ощущение.

Митиба выглядела очень одинокой.

Хотя вокруг неё были одноклассники.

«Это не моё дело».

Эти слова слишком одинокие.

Одиночество печально.

Я не хотел смотреть, как Митибу осыпают ненамеренной злобой.

Я думал, что всё уже сбросил, и всё же…

— Эм, слушай. Мне правда можно здесь быть?

— Конечно! Я Танака Хару. Мы с Тодо из специального класса.

— А, да, я Митиба. Приятно познакомиться.

— Давайте есть!

Митиба кивнула, как маленький зверёк.

Я всё ещё беспокоюсь о ней…

Но не знаю, что сказать.

Я молча ем.

Митиба, тоже продолжая есть, отвечает на вопросы Танаки.

— Митиба, у тебя довольно изящные манеры за столом.

— Правда?.. Наверное, потому что мои родители повара…

— Понятно. Понятие «нормы» от меня ускользает, но на это приятно смотреть.

— Угу… Спасибо. Эм, слушай…

— ?

Слова Митибы обрываются.

Я могу догадаться, что она хочет сказать.

Я [сбросил] Митибу.

Все тёплые чувства, которые у меня были к ней, исчезли.

…Я противоречу сам себе.

Я подумал, что Митиба выглядит грустной.

Мне тоже стало одиноко.

Голова болит.

Но это уже неважно.

— Просто пронзить противоречие насквозь.

— Ты в порядке? Выглядишь немного странно.

— Без проблем. Важнее другое: Митиба, тебя тоже интересовал этот свадебный зал?

У Митибы, возможно, неожиданно тонкая чувствительность.

Я сохраняю спокойствие, но с того дня, когда я сбросил её, моё тело иногда разрывает мучительная боль.

Теперь это моя новая норма.

— Да, потому что это работа, которая вызывает у людей улыбки. Мне кажется, это чудесно. Я, я… нет, когда-нибудь я тоже хочу стать такой.

Митиба отчаянно что-то сдерживала.

Не стану говорить, что я не знаю, что именно.

Митиба передо мной сейчас была на грани того, чтобы высказать мне свои жалобы.

— Это моя вина, всё из-за меня, я была бесполезной, я была злой, я просто, я, я…

Линия взгляда другого человека, движение глаз, количество пота, запах, частота сердцебиения, состояние кожи.

Эта информация вливается в мой мозг.

Нет, всё не так.

Она просто не хочет меня тревожить.

Выстроить мысленную защиту самоуничижительными словами и попытаться подтолкнуть другого человека к утешению — для детей это обычное дело.

Но Митиба этого не приняла.

Митиба пытается идти дальше.

Так же, как я.

Искажённая, неловкая улыбка, которой она что-то терпит, — тому доказательство.

— Хм, может, съедим этот жареный тофу? Куриное мясо как раз подходит для восстановления сил. Тело напрямую связано с душой. Не переживай слишком сильно.

— Э, э?

— Тодо, девочки не могут столько есть! Митиба-сан, тебе не нужно себя заставлять.

— Хм, Ханадзоно съела бы мгновенно.

— Хана-тян… это другое! В любом случае у неё талия совсем тонкая!

— Разве у Танаки не так же? Очень стройная.

— У-у, ва, оставь меня в покое! Мы говорим о том, какая замечательная Хана-тян!

Митиба опустила голову.

Танака ничего не сказала.

Тогда и мне слова не нужны.

— …Еда вкусная. Когда ешь вместе со всеми, еда вкусная, правда? Ах, ха-ха, вы правда добрые, я поражена.

Я не особенно добрый.

Если бы я и правда был добрым, я бы не сбросил.

— Ох… мне надо вернуться…

После обеда начинается дневной осмотр.

Мы с Танакой идём в группе специального класса.

Митиба — в одной группе с теми одноклассниками.

Но людей немного, поэтому маршрут почти одинаковый.

У Митибы был плохой цвет лица.

Но в глазах оставалась сила.

Вернуться в ту группу — значит снова столкнуться с их неприятными словами.

Я уже переживал похожую атмосферу.

Тогда что мне делать?

— Митиба, если тебе тяжело с группой класса, хочешь идти с нами? Мы ведь всё равно на одном объекте. Проблем быть не должно.

На мгновение Митиба ошеломлённо посмотрела на меня.

Но затем стиснула зубы и выдержала.

— Эм, нет, это очень приятно, но… но я так не поступлю.

— Понятно.

— Танака, Тодо, спасибо.

Митиба махнула нам рукой и вернулась к одноклассникам.

Я не могу судить, правильно это или нет.

Перед Митибой, которая шла к ним спиной, были её бывшие одноклассники с неприятными улыбками на лицах.

Митиба не опускала взгляд.

Она прямо смотрела на бывших одноклассников.

Мы с Танакой могли только идти позади.

— Слушай, Танака. Друзья правда трудная вещь, да? Совсем недавно Митиба-сан была окружена друзьями. А теперь эти друзья смотрят на неё сверху вниз. Это нормально? Я вспомнил, как меня травили в средней школе.

Даже обычным ученикам трудно с человеческими отношениями.

Для меня школа, наверное, была слишком сложной.

Но мне остаётся только бороться.

Ошибаться, ошибаться, учиться…

Я не должен был сбрасывать.

Я теряю понимание человеческих сердец.

— Да… Когда рядом есть кто-то ниже тебя, всем становится спокойнее. Причина очень простая: они чувствуют превосходство.

— Простая причина?

— Да, [это весело], вот и всё… Смотреть на людей свысока весело, быть лучше кого-то в учёбе весело, я симпатичнее, я популярнее того парня. Они используют других, чтобы подтвердить самих себя… Митиба-сан ведь была популярной одноклассницей, да? Её положение резко упало… И некоторым это кажется забавным.

— Вот как?

— Я был потрясён.

Я не думал, что всё может быть так.

В таком случае сложность моей школьной жизни ниже, чем когда я находился под наблюдением на юге Франции.

Мне показалось, что я понял, почему надо мной насмехались.

Мои одноклассники в средней школе, коллеги на подработках — им всем было весело?..

От этого у меня заболела грудь.

Стало неприятно.

Вот почему прежний я всё время сбрасывал.

Чтобы стереть эту боль.

Митиба — обычная девочка.

Она не должна проходить через такую боль…

Нет, подожди.

— Танака, это… нормально в этом мире? Такие вещи везде распространены?

Танака слабо кивнула.

— …Да, не все такие добрые, как Тодо или Хана-тян. Правда трудно, да…

— Понятно. Тогда, если я попробую помочь Митибе…

— Если вмешается посторонний, может стать ещё хуже. Если бы Митиба приняла приглашение Тодо, всё могло бы обостриться. Поэтому Митиба пытается решить это сама.

— Понятно, я понял. Я могу только смотреть.

Головой я понял.

Но в груди расползалось смутное чувство.

Такое чувство, которое я почти не испытывал.

Слишком много всего было неудовлетворительным.

— Тодо, ты ведь ходил с Хана-тян в кафе на свидание, да? Если ты не против, может, пригласишь и Митибу?

Я читал в романе, что знакомство с другим сообществом может дать новые стимулы и снизить стресс.

Это правда, между Митибой и мной был конфликт.

Но это уже в прошлом.

Мы были просто незрелыми детьми.

Положив руку на грудь, я думаю.

Не высокоскоростным мышлением.

Я ищу собственные чувства.

…Я не хочу видеть, как Митибе больно.

Я хочу, чтобы она снова стала той Митибой, которая смеялась со мной в библиотеке.

— Я спрошу её.

Я вложил чувства в короткий ответ.

— Вот и хорошо. Хе-хе, у Тодо такое доброе лицо. Твоя улыбка лучше всего.

А, я тоже улыбался?

Если Танака так говорит, значит, так и есть.

На душе стало немного легче.

— Эм, лучше не говорить об этом при той группе?

— Да… наверное, ты прав. Я ведь почти не знаю друзей Митибы-сан. А Хана-тян?

— Ханадзоно и Митиба, скорее всего, не были особенно близки. Я уточню, но она, наверное, не знает.

— А? Разве Тодо не занимался с Митибой-сан в библиотеке?

— …Что?

Я достаю телефон из кармана.

У меня есть смутное воспоминание, что я связывался с Митибой…

Но когда я проверяю сообщения, признаков Митибы нет.

— А, вот Митиба-сан! Ха-ха, у неё такая милая аватарка с никудзягой.

— …Танака, похоже, у меня всё-таки есть контакт Митибы.

— А? Он же прямо здесь.

Я не могу его [распознать].

Я не мог увидеть такую вещь.

И печаль, одиночество и тревога, смешанные с привязанностью, которые я чувствовал от Митибы, стремительно исчезают.

Необратимый [Сброс].

Способность за пределами здравого смысла.

В сознании вспыхивают сцены с Митибой: библиотека, приморский парк, класс…

— Танака, можешь подержать меня за руку?

— Э?! Эм, да. Хорошо, но…

Часть 2

Танака сжимает мою руку, не спрашивая почему.

Почему-то от одного этого я чувствую себя сильнее.

Так что…

Невыносимая боль, бегущая по телу, больше не имеет значения.

Я больше не буду об этом жалеть.

Для этого…

Я переключил [переключатель].

В тот миг в глубине груди вспыхнули сильные чувства.

Мозг распознал их как жар настоящего пламени.

Но это всего лишь иллюзия.

Настоящий жар огня совсем не такой.

Я смотрю в телефон, держа его одной рукой.

Из глаз что-то проливается.

За расплывшимся зрением есть то, что я раньше не мог [распознать].

Сообщение Митибы.

То, на которое я не ответил.

Грудь сжимается.

Исчезающие чувства превращаются в мягкую волну.

[Тодо, можешь не отвечать. Прости за всё. И спасибо. Благодаря тебе я проснулась. Надеюсь, вы с Ханадзоно будете счастливы. Прощай.]

Впервые я могу [распознать] переписку между мной и Митибой.

— …Угх.

Инстинкты превращают бушующие чувства не в сброс, а в копьё и вонзают его в моё собственное сердце.

Боль в сердце разбивается, как стекло.

— …Хм, понятно. Я свяжусь с ней позже.

— Тодо… может, нам немного отдохнуть?

— Нет, я в порядке.

Танака продолжает тревожно держать меня за руку.

Глядя на такую Танаку, я чувствую, как во мне расползается вина.

Ведь я не мог [распознать] не только контакт Митибы.

— Танака, эта фотография… очень красивая.

— А, та, которую я выкладывала раньше! Хе-хе, ты вспомнил даже после сброса. Спасибо…

Фотография, где мы с Танакой улыбаемся вместе.

Она была закреплена в моём телефоне.

Только теперь я впервые её [распознал].

Днём мы надеваем лабораторные халаты, осматриваем кухню, а потом, после короткого перерыва, возвращаемся внутрь.

Время перерыва я использую, чтобы тщательно составить сообщение Митибе.

[Митиба, похоже, я не мог [распознать] твоё сообщение. Прости. Отдельно у меня есть предложение. После экскурсии по предприятию не сходишь с нами — Ханадзоно, Танакой и мной — в кафе?]

Слова такие трудные.

Одна ошибка может ранить человека.

Мне понадобилось много времени, чтобы написать этот короткий текст.

Танака тихо остаётся рядом.

Одно это успокаивает моё сердце.

…Мой прежний я, должно быть, тоже был таким.

Фотографию я распознал, но воспоминаний о ней с Танакой у меня, похоже, нет.

И всё же во мне определённо что-то изменилось.

Это…

— Тодо, закончил? Хе-хе, уверена, ответ скоро придёт! Все уже двинулись, пойдём!

— Да, теперь остаётся ждать.

Лучше не думать слишком много.

Даже если я потерял часть воспоминаний, мне нужно просто следовать инстинктам и этому чувству прямо сейчас.

Мы заканчиваем перерыв и возвращаемся внутрь.

Сегодня в зале проводится свадебная ярмарка.

Так как день будний, клиентов не слишком много.

Похоже, у сотрудников есть время провести нас по объекту.

— Обычно свадебные ярмарки проходят по выходным. Но мы открываемся и в будни для клиентов, которые могут прийти только тогда. Пожалуйста, не шумите внутри. Там — свадебные торты, а там — выставка платьев.

Следуя указаниям сотрудника, мы по порядку осматриваем зал.

Танака по-настоящему оживилась, рассматривая свадебные платья.

— Тодо, это невероятно! Вау, человек в этом платье просто потрясающе красивая… Она модель? А? Кажется, она пристально на тебя смотрит.

— Ну, наши взгляды правда встретились. Но я её не знаю. К тому же Танака красивее, разве нет?

— Эй, это уже перебор…

— Нет, это правда.

Модель смотрела на меня.

Она мне незнакома, но я заметил, что в тот миг, когда наши взгляды встретились, на её лице мелькнуло потрясение.

Теперь она, похоже, полностью подавила эмоции — возможно, сосредоточилась на работе.

Она сотрудница или что-то вроде того?

Уметь так идеально скрывать чувства… нет, наверное, это просто профессиональный навык модели.

[[image:/storage/reader-images/b0a10c99edf9df68bd103492181b2e3715847f26.jpg]]

— И всё же платье выглядит таким струящимся, в нём, наверное, трудно двигаться.

— Боже, Тодо совсем не понимает женской романтики! Такое платье надевают в очень важный день, когда дают обещание на всю жизнь дорогому человеку.

— …Обещание на всю жизнь. Звучит тяжело.

— Совсем не так! Это чудесная вещь. Ты ведь знаешь, что такое свадьба?

— А, в общих чертах. Быть вместе навсегда с важным человеком. …Мои родители были не такими, поэтому я не очень понимаю.

— Понятно… Ну, Тодо, в будущем ты обязательно испытаешь счастье брака. Обещаю, точно!

Человек, который всегда рядом со мной…

В моём воображении это были Ханадзоно и Танака.

От одной мысли об этом температура тела поднялась.

Наверное, я покраснел.

Почему-то мне стало стыдно.

— Н-ну, все уже переходят к торту. Танака, пойдём.

— А, подожди! Тодо, у тебя лицо совсем красное! Хе-хе, выглядит так естественно и здорово.

— Правда?

— Да!

Все собрались вокруг свадебного торта и фотографировали.

Окинув зал взглядом, я заметил Митибу, стоящую одну.

Она крепко сжимала смартфон, а взгляд был прикован к свадебному торту.

Выражение у неё было странное — смесь печали, счастья и чувства вины.

Она что-то сдерживала.

Верно, Митиба раньше говорила мне, что ненавидит [плачущих девочек] и [девочек, которые используют слёзы как оружие].

Значит, сильнее всего она, должно быть, ненавидит саму себя.

Митиба кусала губу и прямо смотрела на торт.

В её облике было что-то завораживающее — словно она стала свидетелем чего-то глубоко человеческого и прекрасного.

В следующий миг Митиба глубоко вдохнула, и её выражение полностью изменилось.

Я не мог понять, что именно в ней сдвинулось, но чувствовал: что-то действительно изменилось.

— Тодо?

— Ничего. Танака, похоже, торт можно попробовать. Пойдём?

— Давай спросим у сотрудника! Он выглядит таким вкусным!

В этот момент мой телефон завибрировал.

— А, ответ от Митибы? Как там?

Сообщение Митибы было коротким: «Я тоже хочу пойти».

В этих нескольких словах что-то передавалось — чувство, вложенное в безличное на вид сообщение.

— Хорошо. Тогда все пойдём в кафе.

— Ура, пойдём!

…Когда мы пробовали торт, Танака попыталась покормить меня.

Я слишком смутился и сбежал.

Где-то в глубине сознания я задумался, почему Танака так настойчива.

И Ханадзоно тоже.

Я сбросил их обеих.

Я сделал то, из-за чего меня могли бросить.

Сегодня Ханадзоно посещает другую компанию.

Не знаю, мне немного неловко с ней встречаться.

Экскурсия по предприятию, пусть и короткая, оказалась очень значимой.

Будущее, да…

Я почти об этом не думал.

В западном ресторане, где я работал, повара выглядели очень круто.

Кстати, мне нужно поблагодарить шефа там.

[В тот день] из-за просьбы Эри мне пришлось помочь дочери шефа.

Если бы я тогда не встретил шефа, возможно, я бы не оказался на подработке вместе с Танакой.

…Встречи — странная вещь.

Судьба сводит людей.

— Слушай, Тодо, кафе в Lumine в Синдзюку подойдёт, да?

— Да, мы договорились встретиться там. Ханадзоно сегодня посещает игровую компанию в Синдзюку.

Я отправил Митибе подробности о месте кафе сообщением.

Поговорить с ней у меня не было возможности.

В идеале мне стоило бы пойти за ней, но она сказала, что доберётся туда сама.

…Наверное, из-за каких-то обстоятельств с расписанием её одноклассников.

Мы с Танакой сели в поезд, как и утром.

— Хару-тян! Я так рада, что мы наконец встретились! Ну как? Было весело?

От тихого района до Синдзюку путь недолгий.

На этот раз поезд не был переполнен, а здание соединялось со станцией напрямую, так что место было легко найти.

Ханадзоно ждала нас перед кафе и, увидев, как мы подходим, радостно помахала рукой.

Синдзюку — лабиринтоподобный, крайне сложный район.

В средней школе, когда мы с Ханадзоно туда ходили, эту информацию буквально вбили мне в голову.

Но даже её нужно обновлять: Синдзюку очень изменился.

…Надо быть осторожнее в оживлённом развлекательном квартале у Восточного выхода.

— Хана-тян, было супер весело, правда! Тодо так хорошо задавал вопросы, что сотрудники выглядели совсем растерянными!

— Да, могу представить…

— Раз уж представилась редкая возможность, я провёл время очень содержательно.

— Это хорошо. А? Разве Митиба не должна была тоже прийти?

— Да, мы должны встретиться здесь. Мы пошли вперёд, но она, наверное, скоро придёт.

Мы решили подождать Митибу перед заведением, разговаривая между собой.

Но время шло, а Митиба так и не появлялась.

— Цуёси, может, зайдём внутрь и подождём? …Слушай, она даже не связалась с нами. Думаешь, у неё что-то случилось?

— Да… дай мне немного подумать. Странно, что сообщения даже не прочитаны. Митиба любит свой смартфон.

Ханадзоно, наверное, беспокоится обо мне — из-за того случая, когда меня продинамили с караоке.

Но нынешняя Митиба отличается от той Митибы.

Трудно объяснить, что именно отличается, но я уверен, что всё в порядке.

Значит, мне нужно действовать.

Я запустил высокоскоростное мышление.

Что сейчас делает Митиба?

Что сейчас чувствует Митиба?

В какой ситуации находится Митиба?

Я облажалась.

Сообщение от Тодо меня обрадовало, и я не удержалась — улыбнулась, пока смотрела на экран.

И Рин выхватила у меня смартфон.

Не только смартфон: мальчишки из класса ещё и мою сумку забрали, весело перекидываясь ею.

Они встали передо мной группой и загородили дорогу.

Даже когда я пыталась вернуть смартфон у Рин, они мешали.

— Эй-эй, ты что, в кафе собралась и нам не сказала? Везёт же! О, мы тоже идём в караоке, ты, конечно, с нами, да, Рокка-тян?

— О, караоке звучит весело.

— Я забронирую.

— Всё равно просто нарушь обещание с Тодо, ничего страшного.

Сколько минут мы уже так препираемся?

Если я скоро не сяду на поезд, опоздаю к назначенному времени.

Я не хочу снова доставлять Тодо неприятности.

На сердце легло что-то тяжёлое.

Всем смешно видеть, как я тревожусь.

Какая же мерзость.

Будто я смотрю на саму себя.

Что тут смешного?

Почему им нравится делать то, что другим неприятно?

Хм, я понимаю.

Они на той стороне, потому что не хотят оказаться на моём месте.

— Но Тодо ждёт, и я опять заставлю его чувствовать себя плохо.

Раздражение само прорывается в слова.

— Рин! Раньше ты была добрее, разве нет?!

На лице Рин отчётливо проступает раздражение.

И одновременно — страх.

— А? Рокка-тян, ты вообще своё место знаешь? Ты на самом дне класса. Радоваться должна, что мы над тобой подшучиваем. А, ну да, ты же слишком тупая, чтобы понять.

— Ха-ха! Митиба ведь дура.

— В любом случае, пошли уже.

— Бронь готова, Митибу тоже включили, так что не переживай.

— Эй, мы ведь не перегибаем и всё такое. Мы просто очень хотим сходить с Митибой в караоке.

Я закусываю губу.

Почему они не понимают?

Мне приходится сдерживать желание устроить истерику.

Если я так сделаю, с завтрашнего дня они начнут травить меня по-настоящему.

А этого… я больше не хочу.

Я смотрела вниз, злясь и чувствуя досаду, но потом подняла глаза к небу.

…Нет, не так.

— Нарушить обещание с Тодо ещё неприятнее.

Смартфон вообще не важен.

Название кафе я помню.

В Синдзюку я бываю нечасто, но и без смартфона как-нибудь справлюсь.

Кошелёк тоже не нужен.

Чай я пить не буду.

Всё равно я пока не могу быть с Тодо в хороших отношениях.

Наверное, все уже в кафе.

Значит, мне нужно только добраться до кафе и сказать им, что у меня появились дела и я не могу пить чай вместе с ними.

Когда цель стала ясной, сердце окрепло.

Окрепшее сердце дало мне силу.

— Эй, ты куда? Мы и для тебя место в караоке забронировали-и. Нарушаешь обещание?

— Обещание? Это не было настоящим обещанием.

— Ого-о, тогда можешь идти, но знаешь… будь осторожна с завтрашнего дня, Рокка-тян.

Травля в школе происходит каждый день.

Тем, кто травит, просто смешно.

Те, кого травят, просто ждут, пока всё закончится.

Это ужасная вещь, которая ломает сердце.

И всё же я оттолкнула руку Рин.

Страх в её глазах стал ещё глубже.

— Ч-что с тобой такое?.. Разве мы с Роккой не [друзья]? Ты ведь уже предавала Тодо, значит, ничего страшного, да? Ты даже вины не чувствуешь, правда?

Рин была словно зеркало, отражающее меня саму.

— Это совсем не так! Я не хочу нарушать обещание! — Разве это правда значит быть [друзьями]? Я… я больше никогда…

— А?! Почему ты так серьёзно?! Э-это же просто шутка, мы на самом деле тебя не травим и всё такое!

Я стряхнула Рин и бросилась бежать изо всех сил.

«Пусть с завтрашнего дня меня хоть травят. Самое важное — этот самый миг».

— Хаа, хаа… Хаа, хаа, Тодо, прости…

Ноги никак не двигались вперёд.

Я продолжала бежать через Ёцуя-сантёмэ, между большими зданиями.

Дышать тяжело.

Горло болит.

Тело кричит, и мне кажется, что я вот-вот заплачу, хотя не хочу.

Даже когда никто не смотрит, плакать почему-то не получается — я вытираю лицо рукавом формы.

Сейчас не время плакать.

Мне надо как можно скорее добраться до кафе.

— Ах.

Увидев вывеску «Синдзюку-сантёмэ», я споткнулась о ступеньку и упала.

Тело ударилось об асфальт.

Болит всё.

Я пытаюсь не обращать внимания на боль, но ноги дрожат.

Колени содраны и кровоточат.

Из ладони, которой я пыталась смягчить падение, тоже идёт кровь.

Сзади послышался растерянный голос.

— Ты в порядке? Раны неглубокие. Встать можешь? Я не уверен, но постарайся.

— Д-да, спасибо. Я спешу, поэтому…

Незнакомец с длинными волосами попытался помочь мне подняться.

Я только поблагодарила его и снова побежала.

Не больно.

Не больно.

Но сердце ноет.

Я ненавижу себя за то, что нарушаю обещание.

— Хаа, хаа… Не больно… Я в порядке, я уже почти у Гёэна, ещё немного до Синдзюку… Южный выход дальше…

С каждым шагом тело кричит.

Физическая боль разрывает сердце на части.

И всё же, всё же — я ужасно опаздываю.

Бег ведь сильная сторона Сасами, правда?

Интересно, как там Сасами?

Усердно тренируется?

Если я расскажу ей про свидание в кафе с Тодо, она рассердится?

Может, надо было пригласить и Сасами тоже?

Из-за боли трудно ясно думать.

Я уже иду почти с прежней скоростью.

Но всё ещё могу переставлять ноги вперёд.

Значит, нельзя сдаваться.

Мне нужно извиниться перед всеми.

Что сказать?

Как извиниться?

Телефона нет — не покажется ли им это странным?

Кислорода в голове не хватает.

Прохожие странно на меня смотрят.

И тогда в памяти всплыли дни, которые я проводила с Тодо в библиотеке.

Мне нравилось поддразнивать неуклюжего Тодо.

Я полагалась на Тодо, который помогал мне с учёбой.

Мне нравилось смотреть на забавное отсутствие у Тодо здравого смысла.

Та сторона Тодо, которую знала только я.

Я грелась в чувстве превосходства —

— Уу, ууу… Ууу…

Я не могу плакать.

Я же пообещала, что больше не буду плакать, —

Но вина и сожаление от того, что я снова нарушаю обещание, поднимаются из груди —

Хотя был ещё вечер, вокруг уже стало темно.

Я пытаюсь силой заставить двигаться тело, которое вот-вот сдастся.

И внезапно ноги останавливаются.

Запутавшиеся ноги цепляются друг за друга, и я оседаю на землю.

Я ведь уже даже не двигалась с опасной скоростью.

Я снова и снова бью по неподвижным ногам.

— Почему они не двигаются… Мне надо встать. Мне надо извиниться… Ах, ах…

Когда я попыталась подняться, у меня закружилась голова, и в сознании стало пусто.

Я чувствую, как тело падает вперёд, но оно меня не слушается.

Я ещё не могу сдаться.

Мне надо добраться до Тодо —

Вместо того чтобы рухнуть на твёрдый бетон, я попадаю в тёплые объятия.

Кто-то меня поймал.

Собрав все силы, я цепляюсь за тело этого человека.

— С-спасибо… Мне надо идти… Все…

— В этом нет необходимости. Хм, как я и предполагал. Однако травмы оказались неожиданными. Ушибы, ссадины и анемия…

— П-почему ты здесь?

Я растерялась.

Кафе довольно далеко отсюда.

У Тодо нет причины быть здесь.

Но почему они здесь?

Ханадзоно и Танака тоже подбежали следом за Тодо.

— Хаа, хаа, как же хорошо, что мы тебя нашли! Я так волновалась!

— Фух, теперь можно выдохнуть. Цуёси, ты понял, где Митиба. Но сейчас не время об этом говорить — может, в больницу?

[[image:/storage/reader-images/aad09d60a1502a96575285fa9624e4951e1361e2.jpg]]

Чувства, которые я отчаянно сдерживала, вот-вот переполнятся.

Я подавляю желание вцепиться в тело Тодо.

— Я… я в порядке. Ханадзоно, ты преувеличиваешь. Это просто маленькая царапина. Видишь, я уже могу стоять.

Мне ни за что нельзя плакать.

Я вкладываю в тело все силы и поднимаюсь.

Поворачиваюсь к Тодо.

…Всё это время мне было так страшно.

Когда я думала о том, что сделала с Тодо…

Но я должна как следует встретиться с ним лицом к лицу.

Слова, которые я хотела сказать, сами плавно вышли наружу.

— Прости, что я снова опоздала. Я идиотка, потеряла телефон и сумку. Я хотела сказать, что не смогу пойти в кафе, куда ты меня пригласил, поэтому… я хотела это сказать, хотела…

Если бы у меня был телефон, я могла бы сразу связаться с ними.

Если бы у меня была сумка, я могла бы сесть на поезд.

Если бы Рин не украла у меня телефон, если бы я не была злой с Тодо.

Всё из-за моих собственных выборов.

Значит, всё потому, что я идиотка.

Я проглотила слова, которые уже собиралась сказать: что ему было бы лучше вообще со мной не связываться.

Такое я не должна говорить.

Тодо сказал, что ему было бы одиноко не иметь со мной дела.

Я знаю, что холодного ответа не будет.

Я просто показываю слабость, чтобы получить нужные мне слова, — это обычное потакание себе.

Я собираю силу где-то в животе.

И обращаю к Тодо самую яркую улыбку.

— Я больше не буду доставлять учителю Тодо хлопот. Иди развлекайся со всеми. Я буду рада, если в следующий раз ты пригласишь меня снова.

Глаза Тодо, кажется, чуть расширились.

У него такие красивые глаза.

Я уже сбиваю тебя с толку, заставляю теряться, но больше не нужно обо мне беспокоиться.

В таком случае Тодо, наверное, сказал бы: [Вот как? Тогда ничего не поделаешь].

Хе-хе, моя притворная улыбка стала настоящей.

— Нет, я не хочу оставлять Митибу там, где у неё ранено сердце. Не могу хорошо выразить, но Митиба принимает мой эгоизм. Из-за прошлой злобы ко мне, из-за вины за доставленные неприятности или из-за жестокости одноклассников? Я не могу определить, что именно. Но это не важно. Давай сядем, обработаем раны, а потом пойдём в кафе в Синдзюку-сантёмэ, которое я знаю.

Это был удар, будто меня стукнули по голове.

Неожиданные слова.

— А? П-почему…?

— Если ты сбросила Митибу, значит, можно начать новые отношения с нуля.

— …!

Обет был нарушен.

То, что переполнило меня из глубины сердца, превратилось в слёзы.

И я тихо плакала.

Он был слишком добр.

Я ведь просто хотела измениться.

Даже если стараться, люди не меняются.

Единственным временем, когда я могла быть настоящей собой, были часы, проведённые с Тодо в библиотеке.

Мне не нужна была игра.

Мне не нужна была бравада.

…Мне нужно было вернуться в те дни, когда я радовалась, видя, как улыбаются другие.

— …Эм. Учителя мне не победить… …Ик, можно мне… ик… немного времени?

Слёзы не останавливаются, но сейчас мне нужно плакать.

Ахаха, ты и правда мой учитель………..

— Слёзы, которые я пролила, сбросили моё сердце.

Часть 1

Закончив экскурсию по компаниям, в ближайшие обычные выходные я снова вышел на подработку в ресторан западной кухни.

Передо мной лежали креветки, и я молча их обрабатывал. Промывал под струёй воды и специальными ножницами разрезал по спинке.

Подготовка продуктов мне нравилась. Пока руки двигаются, можно думать о самых разных вещах. К тому же интересно замечать, как понемногу растёт собственное мастерство.

Шеф рядом готовил дорию и вдруг заговорил со мной. Рядом с ним его дочь занималась салатом.

Обеденная суета уже спадала, и начиналась подготовка к вечеру.

— Тодо-кун, ты правда старательный, знаешь ли. Даже наши штатные сотрудники не всегда так быстро справляются.

— Большое спасибо.

— И атмосфера вокруг тебя как будто изменилась. Причёска тоже хорошая. В таком виде тебя можно и на вечеринку знакомств взять, правда? Тодо-кун, у тебя нет симпатичных друзей-парней?

— Эй! Не говори Тодо-куну странных вещей!

— Аха-ха, да шучу я, шучу. Просто Тодо-кун младше нас, но выглядит очень взрослым.

— Хм, друзья-парни… Игараси-кун довольно популярен у девушек. Но вечеринка знакомств?

— О, у тебя появился новый друг! Как здорово, Тодо-кун!

— Он хороший человек. Он очень любит Сасаки-сан.

— А о вечеринках знакомств ты не знаешь… Ну что ж, я, как взрослая женщина, тебя научу.

— Да нет, ты вообще не изменилась. У тебя в этом году вступительные экзамены, вот на них и сосредоточься. Подработка тебе, по-хорошему, и не нужна.

— Ни за что, это мой глоток свежего воздуха.

Лёгкая болтовня во время работы.

Раньше я на такое не был способен, потому что слишком сосредотачивался на самой работе. Я не знал, о чём говорить.

Теперь я понял: общение складывается из накопления.

В этом ничем не примечательном обмене словами я чувствую глубокую связь между шефом и его дочерью.

Но многое по-прежнему непривычно.

Например, в последнее время меня часто хвалят.

В начальной школе, если у меня что-то не получалось, меня просто заставляли продолжать, пока не получится. Даже когда у меня выходило, меня не хвалили.

В средней школе на меня только кричали.

Так что это очень странное ощущение.

Из зала доносятся шаги.

Этот звук… Танака.

— Шеф, я закончила уборку! Что делать дальше?

Танака, как всегда, полна энергии. От одного её вида мне становится радостно.

— О, подготовка продвинулась дальше, чем я думал. …Может, сегодня уйдёшь чуть пораньше? А, Тодо-кун, ты тоже можешь заканчивать.

— Поняла! Хе-хе, да!

Шеф — невероятно добрый человек.

Но у меня есть смутное воспоминание о том, как он стал беспощадным, когда случился тот инцидент с его дочерью.

Тогда я почувствовал в шефе глубокую любовь к дочери.

Даже когда на него направили нож, выражение его лица ничуть не изменилось. Было ясно: он человек из другого мира.

Его мускулистые руки покрыты шрамами.

Он похож на персонажа из манги, которую я недавно читал: суровый загорелый владелец кафе, бритоголовый и крепко сложенный.

Смог бы я победить шефа в рукопашной?

Даже со своей стороны я вряд ли отделался бы без повреждений.

…Когда-нибудь мне хотелось бы послушать его старые истории.

Когда этот шеф впервые встретил меня, он тяжело вздохнул.

Тогда я решил, что снова сказал что-то странное.

Но это было всего лишь моё ошибочное предположение.

Добрым, но печальным взглядом шеф посмотрел на меня и сказал: «Здесь нет взрослых, которые попытаются использовать тебя. Здесь можешь расслабиться».

Странный человек.

И очень симпатичный.

— Хм, тогда я пойду первым. Ну что ж…

— Хе-хе-хе, обязательно побудь с Танакой-сан поближе!

— Эй, не дразни его!

Шеф и его дочь тепло провожали нас, когда мы выходили с кухни.

— Давай сегодня сходим в парк Сироганэ и выпьем сока.

— Он немного далеко, ничего?

Парк Сироганэ — маленький парк за подъёмом торговой улицы. Отсюда до него примерно десять минут пешком.

— Ничего, мне хочется хоть раз неспешно прогуляться.

— Да, верно.

В отличие от школы, видеть Танаку в повседневной одежде после долгого перерыва почему-то немного неловко.

Хотя я уже какое-то время работаю на подработке, ощущение всё равно свежее.

…Не думаю, что я настолько отличаюсь от прежнего себя.

Моё отношение к Танаке не изменилось.

— Подработка всё-таки выматывает, да? Но она весёлая, так что это хорошо. О, кстати, Митиба нашла сумку?

— А, да, нашла, но я не очень понимаю, как это объяснить…

— А?

В тот день, после того как Митиба тихо расплакалась, мы вчетвером пили чай в ближайшем кафе.

Всего по одному напитку, но время получилось очень насыщенным.

Слёзы Митибы показались мне странными.

Печаль вызывает слёзы.

Ханадзоно, Танака, Митиба и Сасами наверняка плакали, потому что им было грустно.

Но слёзы Митибы были другими.

Трудно описать, но это были слёзы, которые омывали сердце, и на них было приятно смотреть.

После этого за Танакой приехал её младший брат, а мы с Ханадзоно решили проводить Митибу до дома.

И у турникетов нас ждал Симафудзи с сумкой Митибы в руках…

— Эм, мой… знакомый нашёл сумку и телефон Митибы…

— …А? Знакомый Тодо? О, девушка? Ну, главное, что сумка нашлась!

— Я не уверен, как объяснить. Симафудзи — мой бывший одноклассник из начальной школы, и он парень. Но дело не в этом.

Прижимая к себе милую сумку Митибы, Симафудзи передал ей телефон.

Почему-то лицо у него было красным, и он отводил взгляд от Митибы и Ханадзоно.

Похоже, он видел, как у Митибы отняли сумку, и собирался остановить обидчицу, но Митиба уже убежала.

Когда она ушла, он припугнул её одноклассницу, забрал сумку и погнался за Митибой.

Когда Митиба остановилась, он попытался вернуть сумку, но слишком стеснялся заговорить с девушкой и не знал, что делать.

А потом по дороге наткнулся на меня, испугался и спрятался.

…Немного запутанно.

Он вообще справится с охраной Эри?

Может, он простоват?

Я читал о таком в романах.

Это и называют «мышцы вместо мозгов»?

— Значит, не девушка. Ну и ладно!

— Хм, оставим Симафудзи в покое. Митиба сказала, что в следующий раз хочет угостить нас всех едой из своего ресторана. Давай согласуем расписания и сходим вместе.

— Хорошо, звучит здорово!

С Митибой всё будет хорошо.

Она, должно быть, что-то нашла.

Вчера я ходил в прежний класс.

Помимо того, что хотел навестить Сасаки-сан и Игараси-куна, мне хотелось проверить, как там Митиба.

Митиба училась одна.

Я не почувствовал от неё никакого странного напряжения.

Во время перерыва в занятиях она потянулась, закрыла учебник, и с ней заговорили несколько девочек из класса.

Это был обычный разговор, но атмосфера казалась очень естественной.

На её лице я увидел улыбку — по-настоящему беззаботную.

Одиночества, тревоги и печали, которые я чувствовал от неё раньше, уже не было.

И я помню, как что-то дрогнуло в моей собственной душе.

Пока мы шли, Танака слегка ткнула меня пальцем в грудь.

— Это всё благодаря тебе, Тодо!

— Мне?

— Сердце Митибы-сан смогло сброситься. Она общалась с тобой, и разные чувства, думаю, улеглись.

— Так это работает?

— Да, я уверена.

Уверенные слова Танаки проникают мне в грудь.

Понимаю. Значит, я смог направить Митибу в хорошую сторону.

Это делает меня очень счастливым.

…Танака продолжает смотреть на меня.

Почему?

— Т-Танака? Что-то не так? Даже если это ты, мне немного неловко.

— А, прости. Хе-хе. Но ведь понимаешь? Митиба-сан движется в хорошую сторону благодаря тебе! Разве это не здорово?

Верно.

Танака, которая знала прежнего меня, должна понимать, насколько это было трудно.

Я умел только ранить людей.

И всё же смог помочь Митибе.

— Знаешь, у Тодо очень низкая самооценка. Он хорош в учёбе и спорте, но самое прекрасное в нём — его чистое и доброе сердце. Поэтому к нему всех тянет…

Боль в груди, которую я пытался забыть, снова поднимается.

Я не такой человек.

Я тот, кто ранил Танаку.

— Н-но ведь все надо мной смеялись. Честно говоря, я иногда переживаю, что если Танака и Ханадзоно будут рядом со мной, над ними тоже начнут смеяться. …Думаю, я немного вырос. Но всё равно не могу избавиться от своей неловкости в общении. Когда разговариваю с незнакомыми учениками, я ужасно напрягаюсь. Не чувствую, что смогу хорошо ладить с коллегами. Я… неуклюжий человек.

Часть 2

— Такой неуклюжий Тодо — как раз хорош. И знаешь, тебе не нужно переживать из-за прошлого. Я… мы хотим быть рядом именно с таким Тодо.

Манера Танаки изменилась.

Ясный, искренний голос ускорил мой пульс.

Танака смотрела прямо на меня.

Внезапно позади раздался громкий звук двигателя.

Обернувшись, я увидел большой грузовик, ехавший по торговой улице.

Скорость была немного высокой, но водитель не спал. Он крепко держал руль.

Я остановился и стал смотреть на грузовик.

Грузовик проехал без происшествий.

— В этот раз всё в порядке.

Почему-то у руки стало тепло.

К моему удивлению, я обнял Танаку, словно защищая её.

«Почему я так поступил?» — подумал я.

— Эй, Тодо, аха-ха… Здесь почти не бывает аварий, всё нормально. Тебе правда не нужно так переживать. Обниматься немного неловко, знаешь ли. А? Тодо?

Конечности не переставали дрожать.

Тело меня не слушалось.

Такое было впервые.

А, понимаю.

Я боялся, что Танака пострадает.

Вот что такое страх.

— …Я ошибался.

— Хм? Эй, давай посидим на скамейке в парке, он уже совсем рядом.

Я кивнул и, держась за руку Танаки, пошёл за ней в парк.

Сев на скамейку, я глубоко вдохнул.

— Танака, мне нужно перед тобой извиниться.

Сидя на скамейке, я поднял взгляд к небу.

Облака были очень красивыми.

Да, я могу понять, что они красивы, — важное чувство нормального человека.

Я не понимаю смысла своего недавнего поступка, но это очень серьёзно.

Я не могу это игнорировать.

В глубине сердца стучит боль.

— А? За что? Тодо ведь ничего плохого не сделал.

— Нет, я совершил перед Танакой непростительный грех.

Я не должен заставлять Танаку грустить.

Нельзя позволить ей понять, что я забыл наши воспоминания.

Я больше не должен ранить Танаку.

Почему я выбрал именно это?

Разве это не была просто самозащита?

Чтобы самому не погрузиться в глубокую печаль.

Разве это не было просто самопожертвование?

Чтобы не заставить Танаку грустить.

— В тот день… в день, когда я ходил с Танакой на свидание, — я потерял все воспоминания о Танаке.

Танака откинулась на спинку скамейки и глубоко вздохнула.

— Понятно. Значит, вот как. Ну, ты хотя бы наконец рассказал. Спасибо. Тодо правда плохо умеет врать.

Я был потрясён.

— Ты знала?

— Смутно чувствовала, знаешь ли. Когда Тодо смотрел на меня, у него было такое болезненное и печальное лицо. И ещё ты забыл фотографии, которые были у тебя в телефоне.

— Прости, Танака.

— Но ведь мы вместе делали столько всего, правда? Это были такие весёлые воспоминания.

— Я действительно не помню, но иногда эти сцены всплывают в голове.

— Должно быть, это больно, да? Тогда не заставляй себя вспоминать. Давай просто создадим новые воспоминания вместе: сходим в торговый центр, съедим торт, выпьем сока, будем работать на подработке… Да.

Танака мягко коснулась моей руки.

— Сколько бы раз они ни исчезали, я снова и снова буду создавать с тобой новые воспоминания.

Моя душа задрожала.

Что-то, вырезанное внутри меня, пришло в движение.

Я вцепился в собственную грудь.

Я не хочу заставлять такого дорогого человека говорить печальные вещи.

Танака выглядит так, будто вот-вот заплачет.

Я всегда ненавидел, когда девочки плачут от грусти.

В той начальной школе я потерял важного человека.

Она всегда плакала от грусти.

Я больше не хочу сожалеть.

— Я думал, что я, потерявший воспоминания, уже не я. Но я всё ещё я.

— Конечно! Тодо есть Тодо!

— Понимаю…

Тепло Танаки стало спусковым крючком, который вернул бурные чувства того дня.

Бесчисленные версии меня, спавшие внутри, поднялись на поверхность.

Незнакомые воспоминания обрушились на меня бурей.

Жестокая боль, атакующая всё тело, отрицает нынешнего меня.

Эта боль — лимитер, не позволяющий мне разрушиться.

Значит, нужно просто [сбросить] это…

Сброс — это не просто стирание эмоций; истинный [Сброс] — выход за предел.

Но несовершенный Сброс стирает воспоминания.

Я не помню девушку перед собой.

Почему я пытался справиться с этим в одиночку?

Почему пытался скрыть?

Сброс — всего лишь способность, а не что-то греховное.

Проблема в том, как я её использую.

Тогда я должен изменить себя.

Встретить эту силу Сброса лицом к лицу.

Что-то, вырезанное в моей душе, яростно сотрясается.

Кровь во всём теле словно закипает.

Я не хочу это чувствовать.

По сердцу пробегает боль, похожая на удар ножа.

Но это всего лишь иллюзия.

Самое важное для меня сейчас —

— Воспоминания, которые я вырезал в душе вместе с Танакой.

Я встал.

Поднял взгляд к небу.

Наши руки соединены, и я не отпущу.

Поднимающиеся чувства становились ещё сильнее.

Теперь я понимаю природу этой [эмоции].

Это чувства, которые я накапливал.

Это любовь.

— Я попытаюсь восстановить воспоминания, сброшенные Сбросом. Танака, пожалуйста, смотри за мной.

— Х-хорошо, Тодо. Твои глаза… нет, я буду смотреть…

Танака кивнула.

Затем я закрыл глаза.

Высокоскоростное мышление ускоряется.

Это ускорение уже превысило предел.

Высокоскоростное мышление сообщает: вероятность неудачи — 99,9%.

Но мне всё равно.

Поднимающиеся чувства отрицают мой разум.

Одного стирания эмоций недостаточно для настоящего Сброса.

Превышения предела тоже недостаточно для настоящего Сброса.

Слабый остаток Сброса внутри меня, ощущение выхода за предел — этого мало.

Я должен превзойти и это.

Нынешний я не сотрёт воспоминания о дорогих мне людях!!

Нагрузка на мозг ограничивает Сброс.

Я сброшу.

Я сброшу лимит, который пытается сломать хрупкие клетки мозга.

Я сброшу лимит, который пытается остановить моё сердце.

Сброс, сброс, сброс, сброс…

Всё это — ради того, чтобы найти Танаку и наши воспоминания.

Я буду снова и снова выполнять Сброс.

Один неверный шаг — и я могу потерять все воспоминания, превратившись в пустую оболочку.

Звук разбивающегося стекла.

[Переключатель].

Слово «переключатель» всплывает в сознании, но я не знаю, что это за сила.

И всё же чувствую, как во мне поднимается мощь.

Дни, проведённые со всеми, хлынули в мозг и стали его захлёстывать.

Высокоскоростное мышление [переключилось] и эволюционировало в параллельную обработку.

Даже когда стена пределов пытается прожечь мои мысли, тысячи мыслей защищают их.

Если подумать, со мной творилось что-то странное с самого [Сброса] с Ханадзоно.

Я не мог вернуть потерянные воспоминания и эмоции.

Для меня это было нормой.

Необъяснимые чувства поднимались и жгли сердце.

Именно они развили Сброс, стали питанием, позволившим превзойти Сброс.

[Сброс] с Ханадзоно.

[Сброс] с Танакой.

Это не похоже ни на какой другой Сброс.

Я не называю Ханадзоно «Хана-тян».

Я никогда не спасал Танаку от грузовика.

Но я это знал.

Так вспомни, вспомни, вспомни, вспомни, вспомни!!!!

———!!

Моё поднимающееся чувство высвобождает [воспоминания], выгравированные в душе.

Огромный объём информации атакует мозг.

Даже параллельное мышление не справляется с отрицательными эмоциями.

Цена за стирание воспоминаний теперь давит на меня.

Предел вот-вот будет достигнут.

Ещё немного — и я стану заблудшей душой, забыв всё.

— Такой лимит можно просто сбросить!!!

Эволюционировавший через [Переключатель] Сброс.

Пока у меня есть воспоминания о Танаке и Ханадзоно, я больше никогда не заставлю их грустить!

Я больше никогда не проиграю самому себе!

Эти девушки дороги мне.

Что-то, окутывавшее мою душу, разрывается и вырывается наружу.

— Это мой [Сброс].

Гул в голове стихает.

Сейчас я чувствую только тепло руки Танаки в моей.

Оно такое удивительно тёплое и успокаивающее…

Я открываю глаза и смотрю на Танаку.

— Меня пленил певческий голос Танаки. Танака, пьющая сок, была такой милой. Я сделал столько фотографий. И я спас Танаку от грузовика. Как же хорошо, что она цела.

— А?.. Ч-что?

— Я вернулся, Танака. Теперь всё в порядке. …Т-Танака? Не плачь. Мои воспоминания вернулись.

Танака проливала слёзы, но это были не слёзы печали.

Потому что Танака так красиво улыбалась.

— С возвращением, Тодо… Я верила в тебя, знаешь.

Девушка рядом со мной плакала.

Но выглядела такой счастливой, такой радостной… такой милой.

— Юность, которая начинается со Сброса, да… Я правда неуклюжий парень.

Глаза стали горячими.

Это не пот.

Это слёзы радости.

Драгоценные [воспоминания], вырезанные в душе, пропитали моё сердце.

Часть 1

Я бежал.

Это была ночная пробежка. Темп — медленнее обычного. Тело плохо слушалось.

В тот день, чтобы вернуть воспоминания о Танаке, я довёл себя до самого предела. После такого организм не мог быть в порядке. А потом, когда я делился с Танакой радостью, я потерял сознание.

…В моей жизни это был уже третий обморок. Ощущение не из приятных.

Когда я пришёл в себя, я спал в собственной квартире. Едва проснувшись, я сразу спросил у Танаки, что произошло.

Похоже, когда я отключился, внезапно появился Симафудзи. И именно Симафудзи донёс меня до квартиры.

По словам Танаки, Симафудзи ужасно переполошился и говорил:

— Он потерял сознание…? Быть не может. Он самый сильный человек из всех, кого я знаю. Тодо, держись! Ты же для меня как старший брат!

Танака рассказывала это со смехом. Мне было очень приятно это слышать.

Я боялся, что, проснувшись, снова потеряю воспоминания…

Головная боль становилась сильнее. Но если воспоминания вернулись, это не имело значения. Расплата — просто часть процесса.

Я любил бегать. Бег подходил как раз для того, чтобы привести мысли в порядок.

Мой маршрут начинался от Итигаи, проходил через знакомый район Тоёсу, а потом делал петлю вокруг прибрежной зоны. Мне очень нравилась эта широкая дорога.

— …Воспоминания вернулись, но чувства, которые я сбросил, ещё не вернулись.

Я вернул воспоминания о Танаке, вырезанные в душе. Но если бы я ошибся, мог бы стать овощем.

Сброшенные чувства.

…На самом деле, раз я их стёр, может, теперь они просто исчезли? Я задумался.

И всё же я понимал, что Танака — важный для меня человек. Когда я был рядом с ней, в груди становилось тепло, а сердце начинало биться быстрее.

— Даже если старые чувства не вернутся, теперь есть новые. Значит, я двигаюсь вперёд.

Даже если я стёр привязанность, эмоции не исчезли.

Пока этого достаточно.

В этом мире для меня полно трудных вещей. И всё же я начал чувствовать, что мне здесь даже нравится.

У меня появились друзья, и каждый день стал оживлённым. Есть ещё много такого, от чего хочется отвернуться, но все живут.

— Фух, на сегодня хватит…

Я остановился и посмотрел на море.

Это была широкая пешеходная дорожка вдоль берега в районе Ариакэ. Я сошёл с дороги и сел на насыпь.

Лучшего места, чтобы немного расслабиться, не найти.

Это было моё любимое время.

На душе становилось спокойно.

Стрёкот насекомых и запах травы напоминали о воспоминаниях, где я выживал в дикой местности.

Было даже немного ностальгично вспоминать, как мне велели прожить месяц без инструментов и вообще без ничего.

Я думал, что был один, но вместе со мной там был и Симафудзи. Он был плаксой и немного тугодумом.

Из-за последствий Сброса эти утраченные воспоминания вернулись ко мне только частично. В них всё ещё оставалось много непонятных, обрывочных фрагментов, но, наверное, я всё равно как-то двигаюсь вперёд.

Вдруг с дороги донеслись знакомые шаги.

Ритмичный, мощный бег.

Я посмотрел на время и вспомнил: примерно в этот час здесь обычно пробегает человек, который живёт в соседнем жилом комплексе.

Когда я взглянул, чтобы убедиться, это оказалась Сасами. Она бежала с серьёзным лицом.

Форма у неё была красивая. Она тренировалась по тем советам, которые я ей дал.

Но дыхание сбивалось. Даже в темноте я понял, что она сдерживает рыдания, а по лицу у неё текут слёзы.

Почему Сасами плачет?

Время, проведённое с ней, помогло мне понять, что такое нормальность.

Сасами Мими.

Той милой младшей школьницы больше не было.

Но правда ли это нормально?

— Нет.

Сопереживать чужим чувствам — значит принимать боль.

Я больше не буду сбрасывать свои эмоции. Я понял, что это было просто бегство.

Все живут, неся в себе какую-то боль.

И это — нормально.

Глядя Сасами вслед, я подумал именно так.

Я, Сасами Мими, одна в классе.

— Сасами-тян, может, ты всё-таки вернёшься в легкоатлетический клуб? Ты ведь так старалась…

Со мной говорит Накадзима из легкоатлетического клуба.

Накадзима — правда добрая, хорошая девочка. Не то что я.

В нашем классе было много ребят из легкоатлетического клуба. Я — бывшая участница.

Просто ненавистная любимчица старших.

— Э? Меня же ненавидели, разве нет? Я не могу вернуться, ха-ха.

— Сасами-тян… это совсем не так! Все хотят, чтобы ты вернулась.

Неправда.

Кроме неё, со мной никто не заговорил.

Я проблемная девчонка, которая бросила клуб на полпути. Моё положение в классе рухнуло мгновенно.

Мир детей правда непонятен.

Стоит просто бросить клуб — и на тебя уже смотрят свысока… Наверное, между детьми существует что-то невидимое, чего взрослые не видят.

Интересно, что это.

Стоит бросить клуб — и появляется стена, какая-то кастовая система. Странная атмосфера.

Я ведь не сделала ничего плохого.

Все остальные усердно занимаются в своих клубах, а ушла только я.

Как только один человек подаёт голос, остальные выстраиваются следом. Постепенно атмосфера твердеет в общий комок и расползается наружу.

И я осталась совсем одна.

Сейчас обеденный перерыв, и я ем маленький бэнто, который приготовила сама.

Бэнто, где я тщательно рассчитывала, как снизить расходы на еду, покупая в супермаркете товары со скидкой.

…Внешний вид мне, честно говоря, не так уж важен.

Но мама сказала, что получилось вкусно.

Да, может, в следующий раз попрошу Митибу-сэмпай научить меня готовить. Она дочь повара, так что наверняка умеет лучше меня.

До того как я бросила клуб, одноклассники во время обеда собирались вокруг меня.

А теперь никого нет.

Я слышу шёпот и насмешки девочек из класса.

Они смеются надо мной и издеваются — над ученицей, которая рассердила старших и устроила проблемы.

Не знаю, где-то глубоко в сердце немного саднит.

Но по сравнению с тем, что я сделала с сэмпаем… эти сплетни не имеют значения.

Нужно держаться.

Я просто хочу снова уметь бегать.

Бегать, бегать — я только хочу, чтобы когда-нибудь Тодо-сэмпай увидел, как я выросла.

Поэтому…

— Накадзима-сан, теперь всё в порядке. Если будешь со мной общаться, тебя тоже начнут сторониться.

Из дверей класса до меня доносится голос, зовущий Накадзиму-сан.

Это ещё несколько участниц легкоатлетического клуба.

Мне становится немного неловко, и я отвожу взгляд.

…Я знаю, что оказалась между двух огней.

Держаться так трудно.

— А, подождите секундочку! Я сейчас. …Сасами-тян, увидимся потом.

Накадзима-сан уходит — уходит от меня.

Теперь я действительно одна.

Всё нормально. Сейчас одной даже легче.

— Фух…

Я вздыхаю.

У меня нет способностей, чтобы быть в специальном классе среди всех этих гениев.

Я просто обычная девчонка.

У меня вообще нет таланта.

…Мне просто повезло пересечься с Тодо-сэмпаем.

Поэтому я должна стараться.

Есть бэнто в одиночестве мне не грустно и не одиноко.

Тодо-сэмпаю, должно быть, было куда больнее.

Как-то так получилось, что Тодо-сэмпай стал для меня новой мерой всего.

Тодо-сэмпай, которого я ранила.

Никакими словами не выразить сожаление, которое я чувствую. Стоит подумать об этом — и грудь начинает болеть.

— Я в порядке.

Я обычная, но сердце у меня сильное.

Так что даже если я больше никогда не смогу поговорить с Тодо-сэмпаем, ничего страшного.

Быть одной в классе — тоже ничего страшного.

Бег — моё искупление.

Не знаю, правильно это или неправильно.

Но если я не буду бегать, то задохнусь.

…Только живот начал немного болеть.

В бэнто ещё осталось немного еды. Схожу в туалет.

Я оставляю бэнто на парте и встаю.

Когда возвращаюсь в класс, девочки из легкоатлетического клуба перестают разговаривать.

На их лицах неприятные улыбки.

Когда я только вступила, мы с ними тоже дружили и болтали на обеденных переменах.

Разговоры часто были глупые, но в них было чувство товарищества. Наверное?

Через клубные занятия мы стали подругами.

Но теперь рядом со мной никого.

Одиночество делает сердце сильнее.

Я вовсе не храбрюсь.

Ведь Тодо-сэмпай наверняка страдал намного сильнее…

Я смотрю на свою парту.

Коробки с бэнто нет.

Она упала на пол…

Еда рассыпалась.

Я так долго искала в супермаркете дешёвые ингредиенты и вложила в это бэнто всю душу.

Печаль пересиливает злость.

— А, прости, Сасами, я задела, и оно упало.

— …Понятно.

Бывшая девочка из легкоатлетического клуба говорит это без всякой вины, совершенно буднично.

Похоже, она не собирается помогать убирать.

Мне всё равно.

Лучше бы она извинилась перед моей мамой.

Печаль никак не уходит.

Я бедная и голодная, и…

Я подавляю эти чувства и поднимаю коробку.

Крышка треснула и сломалась.

…Что я скажу маме?

Этой коробкой для бэнто я пользовалась с детства.

Чёрт, не думай об этом.

Я молча начинаю собирать разбросанную еду.

Ко мне подходит одноклассник, Самэдзима-кун, с которым я почти не разговариваю.

— Сасами, я принёс тряпку.

— А, спасибо.

— Хе-хе, да пустяки. Я тебе помогу, так что давай в следующий раз сходим в караоке. Тебе ведь скучно, раз ты ушла из легкоатлетического клуба?

На мгновение мне показалось, что я почувствовала от кого-то немного доброты.

…Но я быстро поняла, что это не так.

Самэдзима смотрит только на мою грудь.

Его скрытые намерения мерзкие.

И всё же я проглатываю злость.

Потому что если я сейчас разозлюсь, это ничего не изменит. И сделать я ничего не смогу.

Я подавляю эмоции.

— …Спасибо за тряпку. В караоке я не пойду.

— А? Я тут пытаюсь тебе помочь, а ты всё равно так? Невероятно, ха-ха.

Это не злость и не доброта. Тогда что это?

Так трудно.

Что мне делать?

— …Прости.

…Я хочу увидеть Митибу-сан.

Митиба-сан так старается. Она отчаянно учится, хотя не очень умная.

А я просто безнадёжна.

Мне нужно стараться сильнее.

Часть 2

— Что с тобой такое… Не будь такой зажатой, а то к тебе будут относиться ещё хуже. …Коробку с бэнто я правда не нарочно, ясно?

Самэдзима бормочет себе под нос и уходит от меня.

Нарочно или нет — мне всё равно.

— Самэдзима-а, тебе нравится Сасами? Вкусы у тебя жутковатые.

— А? Что? Да быть не может?! Разве ей раньше не нравился тот сэмпай? Это же слишком странно. М-мне вообще-то всё равно.

Самэдзима начинает болтать с девочками из легкоатлетического клуба.

Я слышу, как они смеются и делают меня предметом своих шуток.

Я сжимаюсь на полу и вытираю его тряпкой.

Всё нормально, ничего страшного.

Мне вообще плевать на школу.

Нужно просто избавиться от всех этих лишних мыслей.

Мне не нужно место, где я принадлежу.

…Старшая школа — это место, где отношения рушатся от одного только ухода из клуба.

Даже если меня это не задевает, голоса одноклассников всё равно доходят до моих ушей.

— Похоже, эта совсем скатилась.

— А раньше была такой милой.

— И характер у неё плохой.

— Мы её зовём куда-нибудь, а она не идёт.

— Мне никогда не нравилась её фальшивая угодливость.

До меня долетают только обрывки.

Мне хочется закрыть уши, но я продолжаю слушать.

Потому что сердцу больно.

Мне кажется, что меня наказывают.

На короткое мгновение я подумала, что меня, непрощаемую, всё-таки могут простить.

Просто всё так надоело.

Поэтому я… выбросила сломанную коробку для бэнто в мусор.

А потом упала лицом на парту.

Как-то незаметно уже начался урок.

Хотя я вроде крепко спала, усталость из тела никуда не ушла.

Учитель меня отругал.

Одноклассники снова засмеялись.

Я могла только сидеть, опустив голову.

На перемене Самэдзима почему-то начал ко мне приставать.

Я притворилась спящей, чтобы избежать его.

Когда прозвенел звонок после уроков, я первой вышла из класса.

Чтобы раньше начать тренировку.

Я просто хочу быстро бегать.

Если я бегу, то могу забыть обо всём.

Пока я торопилась по коридору, сзади меня окликнули.

— Сасами-тян! Подожди! Ха, ха…

За мной прибежала Накадзима-сан.

— Сасами-тян… ты такая бледная… Слушай, давай снова будем бегать вместе в клубе! Все тебя ждут!

Неправда.

Я никому не нужна.

У меня недостаточно дисциплины, поэтому…

— Я правда в порядке… Смотри, ты опоздаешь на тренировку клуба. А я бросила клуб и наслаждаюсь жизнью! Так что, пожалуйста, не переживай.

— Не в этом дело!

— А?

От громкого голоса Накадзимы-сан у меня вырывается странный звук.

Что случилось?

— С-смотреть на тебя такой больно. …Ты бросила клуб… осталась одна и выглядишь так, будто тебе совсем плохо… Слушай, давай все вместе снова будем бегать, хорошо? Сасами-тян, однажды ты можешь просто сломаться.

Я совершенно в порядке.

Я справлюсь одна.

Обычные люди должны стараться, чтобы двигаться вперёд.

— Спасибо. Но мне нужно на тренировку.

На самом деле сегодня мне нужно идти на подработку.

После работы я побегу. Бегать ведь можно где угодно.

Я должна тренироваться, должна…

Когда я смотрю на Накадзиму-сан, сердце начинает слабеть.

Мне нужно подавить желание схватить её за руку.

Я должна сильнее себя наказывать, чтобы стать сильнее. Стать дисциплинированнее. Если я не стану быстрее, то не смогу смотреть сэмпаю в лицо.

Я переобулась в лоферы, оттолкнув шкафчик для обуви ногой.

— А, подожди…

Оставив Накадзиму-сан позади, я сорвалась с места.

Почти на предельной скорости.

Я не знаю, почему вдруг побежала.

Но сердце всё сильнее проваливалось вниз.

Несогласованное тело не двигается как следует.

Я уже задыхаюсь.

Лоферы не смягчают удары о землю, ступни болят.

И всё же я продолжаю бежать.

Я вылетаю за школьные ворота и выбегаю в торговый район.

Все борются одинаково.

Просто я была нечестной девчонкой.

Я не заслуживаю вернуться в легкоатлетический клуб.

Это из-за меня Симидзу-сэмпая выгнали.

Сначала та тоже была другой.

Вечно тревожилась, сомневалась в себе.

Но, став капитаном, Симидзу изменилась.

Власть меняет людей.

К лучшему или к худшему.

А я просто подлизывалась к этой сэмпай.

Это всё моя вина. Всё.

Я врала себе о собственных чувствах и плохо говорила о моём Тодо-сэмпае…

В памяти всплывают утренние тренировки с сэмпаем.

Сэмпай был неуклюжим, но добрым и надёжным. Быть с ним было весело.

Прошлое, которое не вернётся.

Мой грех.

Слёзы начали течь сами.

Хотя я уже должна была выплакать их до сухости.

Я не заслуживаю грустить.

Потому что… ах.

Я не смотрела, куда бегу.

Посреди торговой улицы я неслась на полной скорости.

И врезалась во что-то большое и твёрдое.

Я упала на землю.

— Эй, ты в порядке?

Подняв глаза, я увидела крупного мужчину в майке.

Это худой мужчина рядом с ним обеспокоенно окликнул меня.

Все люди вокруг были странно мускулистыми. Будто из манги: невероятно накачанные, пугающие на вид мужчины.

Один был лысый, с множеством шрамов на лице.

Ой, надо извиниться…

Я поспешно пытаюсь подняться.

— Ай?!

С ногой что-то не так. Неужели я… подвернула её?

От этого осознания меня накрывает паника.

Нельзя получить травму.

Я должна стать быстрее, чего бы это ни стоило…

Крупный мужчина приседает до уровня моих глаз.

Его острый взгляд пронзает меня насквозь.

Он протягивает руку, но я не могу понять, что это значит.

Страх замораживает мысли.

Страшно, страшно, так страшно.

Позвоночник леденеет.

Нужно извиниться, но я слишком напугана, не могу говорить, ноги дрожат, я не могу встать.

Вдруг на мою голову ложится что-то тёплое.

Сзади раздаётся голос.

— Простите, похоже, моя ученица доставила вам неприятности. Мне очень жаль.

— А?

Я не думаю, что это был мой голос.

Я даже не поняла, что издала испуганный, плачущий звук.

Он поднимает меня и помогает встать.

Хорошо, я могу стоять.

Он смотрит прямо на крупного мужчину и склоняет голову.

Ах, мне тоже нужно извиниться. Моему сэмпаю не нужно извиняться за меня…

— П-простите…

Я тоже склоняю голову и извиняюсь.

Сердце колотится.

Происходит слишком много всего, я путаюсь.

Вина сжимает грудь.

Из-за меня мой сэмпай извиняется…

Крупный мужчина фыркает.

— Хм… просто детская выходка. Неважно. …Следи за своей ученицей как следует.

— Понял, буду внимательнее. Мы пойдём…

Крупный мужчина пристально смотрит на Тодо.

— …Постой. Ты не просто любитель, да?

— Прошу прощения, я не понимаю, о чём вы. Я обычный старшеклассник.

Вдруг я чувствую, как крупный мужчина двигается.

Каким-то образом мой сэмпай уже вплотную прижат к нему.

Я совершенно не понимаю этих движений…

— Здесь не место для такого.

— …А, понял. Виноват. Накопилось раздражение из-за скучной работы. …Понимаю, просто обычный старшеклассник. …Жить такой жизнью тоже неплохо. Извини за беспокойство! Молодёжь, наслаждайтесь юностью, ха-ха-ха!

Крупный мужчина смотрит на моего сэмпая чуть печально, легко хлопает его по плечу, садится в припаркованную машину и быстро уезжает.

Машина отъезжает, оставив только меня и моего сэмпая.

— Капитан, что это за парень был?

— Кто его знает. Какой-то монстр. Он нас насквозь видел. Вам против него ничего не светит. Мне самому пришлось бы драться всерьёз, чтобы его завалить.

— Да ладно, он выглядел как обычный, ну, немного тренированный старшеклассник.

— Не просто «немного»! Идиот! Я-то, наверное, смог бы его победить, а вы — нет.

— Серьёзно? Я вообще-то профессионал.

— В этом деле бывают странные типы с ненормальными физическими способностями и особыми навыками. Тебя ведь тоже отделал тот паршивый Симафудзи, да? Иди работай, Симафудзи нас ждёт. Опоздаешь — Эри тебя отругает. Шевелись.

— Так точно.

— Вот же… Симафудзи и ему подобные… они правда обычные старшеклассники?.. Но, наверное, и такой путь возможен…

— Кстати, раз уж речь зашла, разве мастер не открыл где-то здесь ресторан западной кухни? Может, заглянем потом?

— …Ты идиот? Если я с ними столкнусь, мне самому будет неловко. Он наверняка счастливо живёт с тем ребёнком, которого тогда подобрал. Оставим их в покое.

— Понял…

— Их мир теперь просто другой.

Сознание пустеет.

Разбросанные мысли возвращаются.

Я всё ещё ничего не добилась.

Я не могу приблизиться к моему сэмпаю!

— С-сэмпай, с-спасибо… я, я…

Когда я пытаюсь двинуться, ноги пронзает резкая боль.

Я должна уйти отсюда, пока не стала обузой для моего сэмпая.

Даже если ноги сломаются, ничего страшного.

Мне не нужно, чтобы он увидел, как я выросла.

Я пытаюсь силой убежать.

Вкладываю в ноги всю силу и пытаюсь побежать.

…Не могу двинуться… Но я не могу двинуться.

Мой сэмпай держит меня за ворот сзади, как котёнка.

— Проверю твои ноги. Подойдёт парк за Кагурадзакой. Залезай мне на спину.

Мой сэмпай приседает, повернувшись ко мне спиной.

Я отчаянно шевелю мозгами.

Здесь нельзя сделать неправильный выбор.

Я должна стать сильнее, чтобы как следует смотреть моему сэмпаю в лицо.

— Н-нет, я не могу. Я только доставлю сэмпаю неприятности…

Мой сэмпай говорит:

— Хм, тогда…

И встаёт, поднимая моё тело?!

Руки моего сэмпая поддерживают меня под ногами и спиной.

Это же перенос на руках, как принцессу?!

— Зафиксируй руки и ноги. Двигаемся.

В голове коротит.

Перед моим сэмпаем мне ужасно стыдно за доставленные неприятности, но смущение настолько сильное, что я вот-вот сойду с ума.

Юбка, наверное, задралась, трусики полностью видны.

Но мой сэмпай точно не обращает на это внимания.

Я чувствую запах моего сэмпая.

Этот запах возвращает воспоминания о счастливом времени вместе.

Это была не просто повседневность.

Это были драгоценные дни.

Мой сэмпай, который всегда тренировался со мной.

Я, дразнящая моего сэмпая шутками.

Мне нравилось смотреть на его немного растерянное лицо.

Я вспоминаю собственные грехи.

Мне нельзя так позволять себе слабость.

Сэмпай… лучше бы ты не был со мной таким добрым.

Я этого не заслуживаю.

— Сасами, я видел, как ты бежала. Ты стала быстрее.

Эти внезапные слова окончательно разбивают меня.

Я не смогла сдержать рыдания, свернулась калачиком и расплакалась.

Часть 3

Чувствуя вес дрожащего тела Сасами, я направился в ближайший парк.

Мне не нравились такие слёзы — печальные и одинокие.

Я усадил Сасами на скамейку.

Эмоции Сасами переполняли её, и она не могла удержать слёзы.

[[image:/storage/reader-images/10b66c1563623a7e0350ab9ffed8dc81e1f7ed1e.jpg]]

Поступки Сасами записаны в моей памяти.

Это было печальное событие.

Я сбросил свои чувства к Сасами.

Я думал, что больше не буду с ней связан, что прежнего меня больше нет.

Но это не так.

Когда тебе говорят не вмешиваться, становится одиноко и грустно.

Воспоминания с Сасами не исчезли. Они просто выглядят серыми.

Я не могу отменить Сброс, но могу двигаться вперёд отсюда.

Я узнал это через множество событий.

Я слышал, что Сасами усердно тренируется.

Она упорно бегала.

Сасами стала быстрее.

Почему-то мне было от этого радостно.

Радостно…?

Странное чувство.

Хотя быстрее стал не я, я всё равно ощущаю эту эмоцию.

Именно поэтому, когда Сасами выбежала из школы, я в итоге погнался за ней.

— Эй, подожди, пожалуйста.

Сасами поправляла юбку.

Упс, я сделал что-то плохое.

От Ханадзоно я слышал, что если у девушки увидят трусики, это смущает.

Парк был почти пуст, только несколько детей играли.

Хм, домохозяйки, наверное, заняты приготовлением ужина. Мне тоже придётся подумать, что сегодня есть.

— Я-я уже в порядке… Я не буду тебе мешать, сэмпай.

Я без колебаний сел на скамейку и осмотрел ноги Сасами.

В её словах не было силы.

Они были слабыми.

Если бы она правда хотела меня отвергнуть, она бы ушла отсюда.

Я без колебаний трогаю её ступни.

— Ай… но не настолько плохо, чтобы я не могла ходить.

Почему я раньше назвал себя её учителем?

Слова просто вырвались сами.

Тот мужчина не был обычным человеком в этом мире.

Мне показалось, что Сасами может исчезнуть, и тело само двинулось.

Я меняю положение ног Сасами, осматривая их, затем достаю из кармана бинт и фиксирую ей голеностоп.

— П-подожди, юбка, мне неловко… Трусики совсем видно… С-сэмпай, я сама справлюсь…

По словам Ханадзоно, Сасами всегда одна.

Быть одной очень одиноко.

Мне интересно, что её тревожит.

— Тогда почему у тебя такое болезненное лицо? Если не хочешь со мной говорить, могла бы просто убежать куда-нибудь, верно? Почему?

Лицо Сасами выглядело так, будто вот-вот рассыплется.

Маска, которую она держала, казалось, была на грани разрушения.

Её эмоции вот-вот прорвутся наружу.

Наверное, прикосновения для Сасами неприятны.

Я сам это пережил, поэтому понимаю.

— Д-да… ха-ха, я правда идиотка. Быть одной одиноко… Но я ненавижу ту часть себя, которая опирается на тебя. Даже сейчас я становлюсь обузой… Я отвратительна.

Сасами сдерживает слёзы.

Всё хорошо.

Благодаря всем я смог пережить нормальную юность.

И Сасами — часть этого.

Она ласково называла меня «мастером» и делала мои утренние пробежки весёлыми.

Я также пережил уродство её сердца.

Чувство сожаления тоже доходит до меня.

Люди ошибаются.

Сасами меня ранила.

Но Сасами не должна из-за этого страдать и ранить себя.

Если она сделает то же, что и я, она сломается.

— Тебе больно? Из-за сожаления, что ты ранила меня? Или потому что бросила легкоатлетический клуб?

— …А, д-да. Я хотела как следует извиниться перед тобой, когда стану быстрее. Я идиотка и не знала, что делать. Легкоатлетический клуб для меня неважен. Я…

В этих словах слышалась фальшь.

— Это самоистязание.

Тело Сасами напряглось.

Выражение лица, будто слова пронзили её до самого нутра.

Как мне ей ответить?

Кто для меня Сасами?

На поверхность поднялась другая эмоция, не похожая на сильные чувства того дня.

Я не мог точно понять, что это.

Это привязанность, но не совсем такая.

Такая любовь возникает к младшему человеку.

— Сасами, мучить себя бессмысленно. Это лёгкий путь. Бросить легкоатлетический клуб было легче, верно? Меньше разговаривать с одноклассниками было легче, верно? Смотреть в зеркало на себя, страдающую, — от этого тебе становилось спокойнее, верно?

Мои слова, кажется, ещё сильнее мучают Сасами.

Но инстинкт не останавливает меня.

Это необходимо.

— Я-я не… мне не больно… потому что я сделала с тобой непрощаемое…

Страдать в надежде, что тебя простят.

Это неправда.

Страдание разрушает дух.

Боль в сердце медленно разъедает тело.

Я сажусь рядом с Сасами.

Слова выходят сами, без размышлений.

— Я был рад, что Сасами становится быстрее. Мне стало немного грустно, когда я услышал, что ты бросила легкоатлетический клуб. Я подумал: «Это не имеет значения, раз я больше не связан». И всё же временами я неожиданно вспоминаю о тебе. Я не возненавидел тебя. Я просто сбросил свои чувства. В таком случае…

Страдания Сасами не искупают её грехи.

Для меня это нечто отрицательное.

На каждую мою фразу Сасами слегка кивает.

Понимаю. Значит, вот что такое младшая сестра.

Сасами была для меня как младшая сестра, о которой хочется заботиться.

Мои чувства и понимание стали единым целым.

В этот момент я услышал звук разбивающегося стекла — и он запустил во мне переключатель.

Другая, сильная эмоция теперь захлёстывает сердце.

Воспоминания о «серой» Сасами обретают цвет.

Некогда безличные воспоминания возвращают тепло и радость времени, проведённого вместе.

Это странная привязанность, отличная от того, что я чувствую к Митибе, Ханадзоно или Танаке.

— Сэмпай?! Ты в порядке?!

Сасами склонна увлекаться, но в глубине души она правда добрая девочка.

Я знаю, что её семья бедна.

Я понимаю, как больно жить без денег, потому что в детстве сам через это прошёл.

Каким-то образом всё исказилось.

Но теперь я серьёзно встречусь с Сасами лицом к лицу.

Я смотрю на неё.

— Нормальным чувствам я учился у Танаки и Ханадзоно. И у Митибы тоже. Я всё ещё многого не понимаю… Но образ жизни Сасами — это просто спотыкание на ходу.

— …Сэмпай прав. Это больно, но ещё и легко. Ведь я заслуживаю страдать за ужасное, что сделала…

— Не в этом дело.

Я обрываю слова Сасами.

Я говорю ей суровую реальность.

Потакать — не единственный способ быть добрым.

— Рост Сасами достиг предела. Быстрее ты уже не станешь. Твои природные физические возможности кричат об этом.

Я понял это во время ночных пробежек.

Её тело кричало.

Беговая способность, которую она довела до предела, уже не могла расти дальше.

На школьном уровне она и так одна из самых быстрых.

Сасами дрожит.

Натянутым голосом она говорит мне:

— Как и ожидалось, сэмпай прав. Всё именно так. Сколько бы я ни бегала, быстрее не становлюсь. Я думала, если буду тренироваться больше, стану быстрее. Но многие взрослые говорили мне: «Вернись в обычную секцию лёгкой атлетики. У тебя нет таланта». Сколько бы я ни старалась, ничего не получалось.

Сасами продолжает, глядя на свои ноги.

— Я уже просто не знаю, что делать… Поэтому единственное, что я могла, — бегать. Потому что я идиотка… Наказывая себя, я чувствовала себя лучше.

Я вспоминаю серые воспоминания из средней школы.

Жертвовать собой, чтобы класс работал эффективнее.

Мне не следовало этого делать.

Я заставляю Сасами встать со скамейки.

— Э? Сэмпай? Кья?!

— Это правда, что у Сасами нет таланта. Но именно благодаря тебе я смог почувствовать нормальность. …Это удивительная вещь. Разве недостаточно просто получать удовольствие от бега вместе со мной?

Я сажаю Сасами себе на спину и начинаю идти.

Её ноги надёжно зафиксированы, так что всё должно быть в порядке.

— Сэмпай! Я уже в порядке! Мне достаточно того, что я смогла с тобой поговорить! Потом Митиба-сан меня отругает!

Я игнорирую слова Сасами и направляюсь к беговому маршруту, по которому мы когда-то бегали.

Мой шаг постепенно ускоряется.

— Держись крепче. Я постараюсь уменьшить тряску, но если ноги заболят — скажи.

Ходьба превращается в бег.

Я всё наращиваю скорость.

Это уже не пробежка. Это бег.

— Сэмпай?! Если ты будешь бежать, неся меня, ты повредишь тело!! Если сэмпай получит травму…

— Вспомни радость бега. Мне нравилось смотреть, как Сасами бежит.

Я ненавидел видеть плаксивую Сасами, ненавидел видеть её саморазрушение.

Поэтому я захотел бежать.

Серьёзный бег, которого я ещё никому не показывал.

От бега — к предельному гоночному темпу.

Я не чувствую веса Сасами.

Это не какая-то слабая тренировка.

Она легче собак, которых я знаю.

Мышцы всего тела радуются, получив возможность работать в полную силу.

Я смотрю только вперёд.

Цепляясь за меня, Сасами бормочет:

— …Такой темп, и сэмпай несёт меня… Э, он становится ещё быстрее?!

Я переключаюсь на ещё более высокую передачу.

Это всё ещё только вторая.

Даже достигнув вершины, я могу подняться выше.

Беговой маршрут ещё длинный.

— Бег правда приятен. Сасами слишком переживает о местах и результатах. У меня не было опыта соревнований с кем-то. Поэтому соревнования меня не интересовали.

Я чувствую, как Сасами слегка дрожит у меня на спине.

Я хочу, чтобы она почувствовала что-то не только головой, но и инстинктом.

Это моё желание.

— Ух ты, невероятно… Ха-ха, почему я… Э, опять быстрее!

Голос Сасами постепенно становится светлее.

Причина не имеет значения.

В этот миг я слышу только собственное дыхание и смех Сасами, смешанный со слезами.

Вокруг Императорского дворца много бегунов.

Для них здесь есть места отдыха.

Я сворачиваю с беговой дорожки к одному из таких мест.

— Если продолжу бежать, это слишком нагрузит Сасами. Фух, давно я не бегал в полную силу. Этого я никому больше не показывал — только Сасами.

Я осторожно опустил Сасами.

Сасами глубоко села на скамейку, словно у неё подкосились ноги, и посмотрела на небо.

Часть 4

— Хе-хе-хе, талант? Да что я вообще делала? Дулась как ребёнок, топталась на месте и отмахивалась от друзей, которые за меня переживали…

— А, мы всё ещё дети. Будем ошибаться ещё много раз.

Сасами медленно встала.

Я забеспокоился о её ногах и попытался подать руку, но Сасами с усталой улыбкой покачала головой.

— В этот раз я правда в порядке. Сэмпай, я всё время хотела извиниться. Прости, что была такой глупой…

Сасами глубоко поклонилась.

В воздухе не было легкомыслия.

В её словах было сердце.

По мне разлилось тепло.

Если подумать, мы с Сасами были очень близки… Я почти не задумывался об этом, но теперь немного неловко.

— Ничего страшного. Не болит?

Сасами подняла голову и бодро ответила мне:

— Нет! Я в порядке. Я… хочу многое обдумать, пока буду идти. Про легкоатлетический клуб, про класс, про будущее… Если бы у меня был старший брат, он, наверное, был бы таким, как ты, сэмпай. Сэмпай… спасибо. Я постараюсь по-своему!

Меня почти смела энергия Сасами.

В ней не было притворства.

Атмосфера изменилась так, словно она стала другим человеком.

Понимаю. Сасами и правда была прекрасной девочкой.

Сасами пошла сама.

Я не стал помогать.

Её шаг был медленным, но она смотрела вперёд.

Её фигура была красивой.

Понимаю. Бывают моменты, когда в людях видно красоту.

Мы сели на поезд и добрались до станции Тоёсу.

…На самом деле мне не нужно было там быть, но почему-то я хотел пойти вместе с ней.

Убедиться, что она благополучно доберётся домой, — тоже часть тренировки.

Когда мы вышли через турникеты, выражение лица Сасами изменилось.

— С-сэмпай, ты проводил меня так далеко, но теперь я уже в порядке! Спасибо, что довёл меня.

— Хм, я просто хотел проводить. И ещё переживал за твои ноги.

Похоже, Сасами хотела мне что-то сказать.

Она то открывала, то закрывала рот.

Вдруг я почувствовал чей-то взгляд.

В конце этого взгляда стояла женщина, очень похожая на Сасами.

— А, мама…

Когда Сасами заметила женщину, на её лице появилось выражение, которого я ещё никогда не видел.

Что это была за эмоция?

Я не знал.

Мне казалось, будто я смотрю на что-то невероятно ослепительное.

Женщина заметила Сасами, и её лицо просияло.

Этот вид глубоко отозвался у меня в сердце.

Верно, у каждого человека есть своя жизнь.

У Сасами есть драгоценная семья.

Это невероятно прекрасно.

— Ой, свидание? Парень совсем неплох. Ах, я же даже не поздоровалась. Я мама Сасами.

— М-мама! Нет, нет, нет… нет!

— А-а, я Тодо Цуёси.

— О, Тодо-кун, Сасами много о тебе рассказывала. А, Сасами, сегодня у нас сукияки! Хе-хе, сегодня случилось кое-что хорошее. Я получила работу в компании старого знакомого твоего отца. Постоянную! А, Тодо-кун, не хочешь поужинать с нами? Я расскажу тебе истории о маленькой Сасами!

— М-мама, как стыдно!

— Нет, сегодня я откажусь. Думаю, вам двоим стоит отпраздновать это вместе.

— Ой, вот как? Тогда приходи в гости в любое время! Мы с Сасами обе будем очень рады!

Сасами смущённо опустила глаза, но её мать смотрела на неё с радостным выражением.

Сасами этого не замечала.

Мать заметила, как изменилась Сасами.

Верно, родители понимают своих детей.

— Тодо-кун, спасибо тебе за… Сасами.

— Нет, я не сделал ничего особенного.

— И всё же. Да.

— Мама, пойдём! А, сэмпай, прости за весь этот шум…

— Нет, я смог увидеть нечто прекрасное. Тогда я пойду домой. Госпожа Сасами, прошу меня извинить.

Мать с улыбкой помахала мне.

Похоже, у них будет чудесный ужин.

— А, сэмпай… до свидания.

Я подошёл к Сасами, выглядевшей тревожно.

Крепко взял её руки обеими своими.

Так чувства могут передаться.

Я сам это пережил, поэтому знаю.

— Сасами, давай снова побегаем вместе.

Сдержанные эмоции передались через руки Сасами.

Эмоции, которые Сасами подавляла, теперь проступали на её лице.

Слова, которые Сасами хотела сказать.

Почему-то я знал, что это за слова.

— Э? Почему… мне не грустно, но… я счастлива, но…

Сасами больше не смогла сдерживать слёзы.

Она крепко сжала мои руки.

Чувства передались.

Сасами отпустила мои руки.

По её лицу текли слёзы и сопли, но в ней чувствовалась сильная воля.

Мать обняла Сасами за плечи и кивнула.

Затем они вдвоём медленно пошли к улицам Тоёсу.

Я проводил Сасами взглядом, не спустился в метро, а вышел наружу.

И начал бежать.

Не знаю почему, но вдруг мне захотелось бежать.

Когда я смотрел на Сасами и её маму, во мне было тёплое, счастливое чувство… но ещё и немного одинокое.

У меня нет семьи.

Эри… другое.

Я рад, что у тебя хорошая мама, Сасами.

Когда я попытался подавить одиночество, скорость только росла.

Постепенно одиночество исчезло.

Потому что у меня есть важные люди.

Значит, я не одинок.

В голове появились лица всех, кто мне дорог.

Мне показалось, что я немного вырос.

Это не было просто воображением.

Я действительно что-то ухватил.

Я заметил торговый автомат.

Остановился возле него и купил банку кофе.

— …Немного горький. Но…

Кофе оказался намного вкуснее обычного.

Прошло несколько дней с того дня, когда я была с моим сэмпаем.

Физическое состояние было не очень. Ступни болели, и я плохо ходила.

Тренироваться я не могла.

Но на сердце было легко.

Я всё так же оставалась одна в классе, но меня это уже не слишком тревожило.

Я могла посмотреть на себя со стороны.

— Э? Сасами, ты изменила причёску?

Это была Накадзима-сан из легкоатлетического клуба.

Она правда обо мне заботится. Раньше я этого не понимала.

— Хе-хе, сделала попроще.

— А, в тебе что-то изменилось! Так намного лучше!

— А, спасибо.

Накадзима-сан, наверное, хорошо чувствует атмосферу.

Она, вероятно, хотела помочь мне, такой изолированной в классе.

Её намерения были чистыми.

Похоже, она редкая ученица… в отличие от меня, прожившей жизнь расчётом.

— …Сасами, я всё сомневалась насчёт этого… но я аккуратно помыла, хоть оно и немного треснуло.

Накадзима-сан достала из сумки мою коробку для обеда.

Ту самую, которую я выбросила.

— А…

— Ты ведь говорила, что с этой коробкой связано много воспоминаний о клубе?

Я взяла коробку.

Крышка немного треснула, но её склеили клеем.

— Хе-хе, давай снова обедать вместе.

Понимаю. Я правда не была такой простой, как думала.

С этой коробкой связаны воспоминания о маме.

Я бережно положила её в сумку и как следует посмотрела Накадзиме-сан в лицо.

— Спасибо… не только за коробку, а вообще за всё…

— Да что ты, Сасами! Это совсем не так! Я знаю, что ты правда милая, быстро бегаешь и добрая.

По-настоящему добрая здесь Накадзима-сан.

— Хе-хе, ведь мы подруги. А, учительница пришла! Потом поговорим!

— Да, увидимся потом.

Эти слова — «увидимся потом» — очень меня обрадовали.

Накадзима-сан вернулась на своё место.

Во время классного часа наша классная руководительница Накамура-сэнсэй, как обычно, была молодой женщиной со строгим лицом.

Она очень способная, но немного пугающая.

Позади неё стоял ученик в безупречной школьной форме.

Ученики начали перешёптываться.

— Кто это?

— Перевод в это время года? И волосы такие длинные, что лица не видно.

— Похож на отаку.

— Лишь бы парень, мне всё равно. Хотя если бы это была девочка с длинными волосами, было бы лучше.

— Ага, точно.

Когда Накамура-сэнсэй обвела класс холодным взглядом, ученики затихли.

У неё было необычно усталое выражение, почти обречённое.

Она медленно открыла рот.

— …Ну, поздний перевод. С сегодняшнего дня он будет вашим одноклассником. Симафудзи Тору-кун. Эй, представься.

Симафудзи…

Мне кажется, я где-то его уже видела…

Он аккуратно поклонился, выпрямив спину, и поднял голову.

Лицо скрывали длинные волосы.

— Я Симафудзи Тору. Мой ранг… А, здесь это не нужно. Забудьте. Мои увлечения — наблюдать за кошками и читать мангу. Прошу заботиться обо мне.

— Понятно. Твоё место будет… рядом с Сасами, там свободно. Если возникнут вопросы, спрашивай у сидящих поблизости.

— Понял.

— …Следует говорить вежливо.

— Да, понял.

— …Ну, ладно. Волосы раздражают, завяжи их.

Усталая учительница жестом велела Симафудзи сесть.

Симафудзи шёл плавно, хотя длинные волосы закрывали лицо.

Ах…

Самэдзима-кун за первой партой сдерживал насмешливую улыбку и пытался выставить ногу.

Для него это, наверное, была просто необдуманная шутка без злого умысла.

Но где-то глубоко в сердце у меня всё равно расползлось неприятное чувство.

Внешность Симафудзи явно создаёт впечатление отаку.

Может, теперь над ним начнут дразниться.

Мне это не нравится…

Я неосознанно встала и уже собиралась пойти к Симафудзи, когда…

Симафудзи остановился перед Самэдзимой-куном.

— Да, волосы мешали. На утренней миссии резинка порвалась, и я забыл. В любом случае…

Он достал из кармана резинку и завязал волосы, глядя на ученика.

Взгляды всего класса обратились к Симафудзи.

Пристально смотрели в основном девочки.

Некоторые даже ахнули.

Он не совсем в моём вкусе, но я вынуждена признать: он невероятно красив.

Хотя, по-моему, Тодо-сэмпай всё равно круче.

Погодите, я ведь уже видела этого человека?

— …Ничего не изменилось, да. Значит, это обряд посвящения. Я могу их растоптать, но здесь не то место. Я узнал это, читая мангу о школьной жизни. После этого меня, наверное, вызовут за школьный корпус, и начнётся драка, верно? Так должна проходить юность хулигана, я понимаю.

— Н-нет, я не пытался… успокойся, или… Э-эй, это ты тут странный?!

— Хм, значит, в манге всё иначе? Но что, если бы я наступил ему на ногу? Разве это не вызвало бы большой шум? Слушай, тебе нужны осознанность и проницательность. То, что ты делаешь, вернётся к тебе. Я не такой добрый и мягкий, как Тодо.

Аура Симафудзи меняется.

Почему-то он напоминает мне Тодо-сэмпая… А, этого человека я знаю!

Он плохой!

— Эй, ты тот странный человек, который приставал ко мне перед школой! Эй, нельзя издеваться над Самэдзимой-куном! Иди садись сюда!

— Ты…

Моё тело двинулось само.

Я схватила Симафудзи за край формы и силой усадила его.

— Школа — это место, где все должны ладить друг с другом. Эй, Самэдзима-кун, извинись. А ты, Симафудзи-кун, веди себя хорошо и слушай объяснения учительницы.

— Угу, понял.

— А, я просто пошутил, прости…

Лицо Симафудзи красное.

Интересно, почему?

Он ведёт себя очень странно.

— Хорошо, похоже, с ним всё в порядке. Ладно, за воспитание Симафудзи отвечает Сасами. На этом классный час окончен. Учитесь как следует. И не создавайте проблем, ясно?

А? Почему?!

Усталая учительница сказала это и ушла.

— Серьёзно?

— Эм, прошу заботиться обо мне…

Теперь Симафудзи сидит, свернувшись, полная противоположность тому, каким был раньше.

Ну ладно, он, наверное, не плохой человек.

Люди бывают самые разные.

Если поговорить, мы, наверное, сможем понять друг друга.

Правда, сэмпай?

Часть 1

Во время обеденного перерыва я сегодня снова ел хлеб в классе один.

Танаку вызвали в учительскую, а Ханадзоно, похоже, занималась делами ученического совета по спортивному фестивалю.

Раньше, когда я ел один, мне бывало одиноко.

Но теперь — нет.

Даже оставшись один, я чувствовал связь с важными для меня людьми.

И с остальными одноклассниками я тоже понемногу начал сближаться.

— Э? Тодо-кун, Танаки-сан сегодня нет? Тогда, Тодо-кун, давай пообедаем вместе! Эхехе, твоя младшая сестрёнка будет только рада, правда?

Ко мне подошла Того Рэйка.

Это мягкая на вид «младшая сестра» моего одноклассника Того.

— Ч-чёрт, да мне всё равно. Эй, мелкая! Не ешь мою курочку!

Того, как обычно, шумел.

— Заткнись, твоё — это моё!

— Она же уже надкушенная, чёрт побери!

— Я-я вовсе не смутилась! Такая взрослая леди, как я, из-за подобного не волнуется!

Того поддразнивала Тэндо Фуюми.

Она была айдолом, и иногда её характер словно менялся.

Того ей очень нравился.

— Ахаха, немного шумно, зато весело, да? Ну-ну, Тодо-кун, садись к нам.

— А, хорошо.

Эти трое словно сошли со страниц романа.

Похоже, обе испытывают чувства к Того.

Надеюсь, он не окажется зажат между ними.

— О, что тут у вас? Я тоже взяла якисоба-пан. Сегодня тренировки нет, так что поем здесь. Хината, Хадзама, идите сюда.

Вернувшаяся в класс Рюгасаки позвала Хинату, возившуюся с компьютером, и Хадзаму, который спал, уткнувшись в парту.

Она посмотрела на меня так, будто что-то проверяла, и кивнула.

Хадзама, всё это время спавший на парте, резко проснулся.

Так в специальном классе E собрались все, кроме Танаки.

Того почему-то сжал кулак в жесте победы.

— Есть! Я же не знал, как заговорить с Тодо: я социально неловкий, а Танака страшная, понимаешь?

— Ты не социально неловкий! В следующий раз давайте и Танаку-сан пригласим поесть с нами.

— А, эй, Тодо, ты случайно не из трущоб? От тебя исходит странная атмосфера. Поэтому к тебе было трудно подступиться.

Трущобы…?

Это Япония.

Здесь такого быть не должно, но…

— Мой родной район здесь, неподалёку. Не трущобы. Хм, значит, Того меня опасался.

— Ну, ты, наверное, нормальный. Ладно, едим!

— Эй, Рэйка! Это мой мини-гамбургер!

Пока Рэйка забирала гамбургер Тэндо, рядом со мной села Хината.

— …Тодо, я хочу провести эксперимент. Можно?

— Э-эксперимент? Лучше не надо…

Дистанция между нами была очень маленькой.

Глаза Хинаты за очками ярко сияли.

— Хината, Тодо же в затруднении. Все такие талантливые, не то что я~

— А? Хадзама, ты говоришь как старик. Самый страшный здесь вообще-то ты.

Получился довольно оживлённый обед.

Я кивнул и откусил свой якисоба-пан.

И вдруг мне кое-что пришло в голову.

— Кстати, а специальный класс не участвует в спортивном фестивале?

Того, гладивший Рэйку по голове, ответил:

— А? Теперь, когда ты сказал… да, мы ни разу не ходили на спортивный фестиваль. Разве это не мероприятие обычных классов?

— Братик, в раздаточном листке было написано, что специальный класс тоже может участвовать, если наберётся достаточно желающих. Но большинство учеников специальных классов заняты, так что участников мало.

— Ясно, теперь понял. Значит, при желании можно участвовать…

Спортивный фестиваль, значит.

Мне стало немного интересно.

Воспоминания о средней школе были не слишком хорошими, но, возможно, я найду что-то новое.

Ханадзоно говорила, что входит в исполнительный комитет.

Интересно, они уже закончили?

Зайду в её класс, когда буду возвращать книгу, которую взял у Сасаки.

Доев хлеб, я попрощался с Того и остальными и направился к обычным классам.

Идя по коридору, я увидел Сасами с девочками из легкоатлетического клуба.

Одну из них она уже представляла мне раньше — девушку по имени Накадзима.

Наши взгляды встретились, и Сасами с яркой улыбкой поклонилась мне.

Смущённое выражение делало её ещё более детской.

Держась за руку Накадзимы, она вместе с ней скрылась в туалете.

Сасами выглядела очень естественно.

На лице у неё была лёгкая усталость, но, наверное, мне только показалось.

Жёсткая маска, которую она носила раньше, спала.

Трудностей у неё ещё много, но если она продолжит идти вперёд, всё будет хорошо.

Она такая же, как я.

…И тут я заметил странного человека.

— Почему ты здесь…?

Перед женским туалетом бродил Симафудзи.

Волосы у него выглядели куда аккуратнее и опрятнее.

Моя настороженность поднялась до предела.

Но сам Симафудзи казался немного странным.

— А, Тодо. Ну, после всего случившегося я теперь тоже ученик этой школы. Но это неважно. Ты не видел Сасами?

— Сасами? Может, ты пытаешься приблизиться к моей знакомой…

— Забудь об этих мелочах. А, Сасами, Накадзима!

Проигнорировав меня, он направился к Сасами и Накадзиме, которые как раз вышли из туалета.

…Что здесь происходит?

— Эй, Симафудзи, почему ты идёшь за мной до самого туалета?!

— А, без Сасами мне стало одиноко.

— Э-это опасно! Я переживала, что ты на неё нападёшь, поэтому стояла на страже как телохранитель.

— Ты сталкер, идиот!

— …Прости.

Отчитанный Сасами, Симафудзи поник.

— Ничего. Просто честно говори, когда тебе одиноко.

— Понял.

— Эхехе, вы двое так весело выглядите!

Накадзима смотрела на обмен Сасами и Симафудзи с почти материнской улыбкой.

— Хм, я сегодня принёс бэнто, вдохновившись мангой «Цуёширмэ». А, оно было не нужно?

— Ну вот опять ты непредсказуемый… Симафудзи, не мрачней, пойдём вместе. …Симафудзи вкусно готовит, знаешь.

— А!

Эти трое ушли.

Я мог только смотреть им вслед.

Что это было?

…Ну, я не знаю цели Симафудзи, но сейчас, похоже, проблем нет.

Мне стоит заняться своим делом.

Я вернулся в обычный класс, чтобы отдать книгу Сасаки.

Митиба весело болтала с подругами.

Её лицо, освобождённое от прежних шипов, было поразительно красивым.

Заметив, что я вошёл в класс, она подняла голову и мягко улыбнулась в знак приветствия.

Я тоже кивнул ей.

Потом направился к парте Сасаки.

Сасаки помахала мне, радушно приглашая.

— Слушай, слушай, Тодо. Все говорят об одной очень милой первогодке, и, кажется, это Сасами. Что-то случилось? Я слышала, она держалась за руку с девочкой из лёгкой атлетики… Уфуфу, какая прелестная юрийная парочка…

— Хорошо, что они близки. …Кстати, эта книга о том, как девушки влюбляются друг в друга? Я всё ещё не до конца понимаю…

Игараси-кун тоже пришёл в класс к Сасаки.

Я немного поболтал с ними обоими и, решив, что не стоит мешать их разговору, вышел из класса.

И всё-таки я рад.

Я и представить не мог, что Сасами так изменится… Она определённо стала милее.

Глядя на неё, я вспоминаю кошку, с которой дружил раньше.

У неё тоже была милая мордочка.

А Митиба действительно похожа на собаку.

…До начала следующего урока ещё есть время.

Схожу в класс Ханадзоно и спрошу о спортивном фестивале.

Если её там нет, смогу посоветоваться с Токитой-сэнсэем.

Но в этом классе есть Симидзу, поэтому заходить туда трудно…

По словам Сасами, раньше он тоже был обычным мальчиком.

Интересно, что его изменило?

…Люди действительно сложные.

Я осторожно заглянул в класс, чтобы проверить, где Симидзу-кун.

Симидзу-кун болтал с друзьями-парнями.

Атмосфера была спокойной, напряжения не было.

Хорошо, что его не зарезали.

Кажется, среди парней он довольно популярен.

Мальчики вокруг Симидзу-куна были необычно близки… как в той книге, которую держит Сасаки-сан.

Хм, сделаю вид, что ничего не видел.

Когда за кафедрой я увидел рядом с Ханадзоно чью-то фигуру, в груди стало тесно.

Ханадзоно разговаривала с учеником-мальчиком.

Я смотрел со спины, поэтому их лиц не видел.

Они выглядели очень весёлыми.

Нет ничего странного в том, что у Ханадзоно есть друзья-мальчики.

На самом деле, прежний я вообще не заинтересовался бы тем, с кем говорит Ханадзоно.

Но теперь всё иначе.

Разумеется, я считаю хорошим, что у Ханадзоно есть друзья-мальчики.

Однако атмосфера вокруг её собеседника отличалась от атмосферы обычного друга.

— Это… чувство симпатии к Ханадзоно.

Присмотревшись к ученику, который разговаривал с Ханадзоно, я понял, что это сэмпай.

Я говорил с ним всего один раз… когда передал ему любовное письмо Ханадзоно.

Воспоминание о моей прошлой ошибке до сих пор причиняло боль.

Одна из подруг Ханадзоно заметила меня и что-то сказала ей.

Ханадзоно обернулась.

На её лице было слегка смущённое выражение.

Мне не нравится видеть у Ханадзоно такое лицо.

Нет, я не хочу, чтобы она делала такое лицо.

Мидосудзи-сэмпай подошёл ко мне.

Часть 2

Мидосудзи-сэмпай подошёл ко мне.

— Т-Тодо, доброе утро. Необычно видеть тебя в этом классе…

— Ханадзоно, не волнуйся. Я не делаю никаких странных предположений. Будь собой, как всегда.

— А… понятно, да… Спасибо, Тодо. Мидосудзи-сэмпай помогает мне с исполнительным комитетом, объясняет то, чего я не понимаю.

— Ясно, значит, он всё-таки по-настоящему хороший человек.

Мидосудзи-сэмпай приблизился ко мне.

— Привет, Тодо-кун. Я не такой уж замечательный человек, знаешь. Ведь я пытаюсь забрать у тебя Ханадзоно-сан.

— Сэмпай, пожалуйста, прекратите! Я… я ведь уже отказала вам…

— Да, я знаю. Но я не могу сдаться. Чем больше я узнаю тебя, тем прекраснее ты кажешься. Поэтому, Тодо-кун, я тебе не проиграю.

Я не чувствовал от Мидосудзи-сэмпая ни злобы, ни дурных намерений.

Он казался очень воспитанным человеком.

Это было заметно и по атмосфере в классе, где все, похоже, тепло его принимали.

— Хм, тогда сначала я извинюсь. Тогда я ошибся и неправильно передал любовное письмо Ханадзоно вам. Я глубоко об этом сожалею.

Я низко поклонился.

Из глубины сердца поднялось горячее чувство.

Да, я сбросил отношения с Ханадзоно.

Но после этого мы построили связь ещё крепче прежней.

И не благодаря моим стараниям, а всё благодаря Ханадзоно.

Я поднял голову и посмотрел на Мидосудзи-сэмпая.

— Но это отдельный вопрос. Вы сказали, что заберёте Ханадзоно? Ханадзоно не вещь. Она человек с чувствами и моя дорогая подруга детства. Выбор — за Ханадзоно, а не за вами и не за мной. Я доверяю Ханадзоно.

Если честно, эмоция, бурлящая во мне, наверняка была ревностью.

Это чувство мне знакомо.

Я уже испытывал его раньше.

Тогда оно меня поглотило.

Но теперь всё иначе.

Мне нужно смотреть себе в лицо.

— Тодо… Хехе, я тоже тебе доверяю. Мидосудзи-сэмпай, простите, но на фестиваль я с вами пойти не могу. У меня уже давно есть обещание с Тодо!

— Фестиваль, обещание? Это ещё со времён средней школы?

— Да, именно! Тогда мы ведь так и не смогли сходить, верно? В торговом районе будет фестиваль чуть раньше обычного, так что пойдём вместе!

— А, пойдём.

Мидосудзи-сэмпай подошёл ко мне.

— Ну, против тебя мне не победить… Но я тоже упрямый. Давай устроим соревнование на спортивном фестивале. Если я выиграю, я приглашу Ханадзоно-сан на свидание.

— Нет, это всё равно будет игнорированием её собственной воли. Так нехорошо.

— Т-ты прав, но я не то чтобы серьёзно. Просто хочу посоревноваться с тобой.

— Хм, спортивный фестиваль… Я как раз собирался разобраться с этим. Интересно, смогу ли я участвовать?

— Ну, раз ты в специальном классе, сможешь, если получишь документы у своего классного руководителя.

— Ясно, значит, у Токиты-сэнсэя. Мидосудзи-сэмпай, спасибо.

Мидосудзи-сэмпай посмотрел на меня с озадаченным выражением.

— Ты… правда тот же человек, что и раньше? Ты очень изменился.

Ханадзоно взяла меня за руку и пошла.

Обернувшись, она сказала Мидосудзи-сэмпаю:

— Да, Тодо очень изменился! …Но он всё равно мой важный друг детства. Простите нас, Мидосудзи-сэмпай!

Мидосудзи-сэмпай смотрел нам вслед с добрым взглядом.

— Н-ну, подожди, Ханадзоно. Это немного неловко…

— Какой же ты назойливый. Мне тоже неловко! Ты ведь не устроился на подработку, правда? Я рассержусь, если фестиваль сорвётся!

Мы шли по коридору.

Лицо Ханадзоно слегка покраснело, и, наверное, моё лицо тоже было красным.

Почему-то мне было невероятно стыдно.

Специальный класс E.

В нём было всего семь учеников.

Это были люди, специализировавшиеся в какой-то области.

В отличие от других специальных классов, здесь собрались ученики с разными проблемами.

Например, Рюгасаки хороша в спорте.

Но из-за крайней нервозности она не может нормально показать себя.

Я всё ещё не знаю, в чём специальность Танаки.

Но у неё наверняка есть причина быть в этом классе.

У каждого есть что-то, что ему плохо даётся.

Ничего не поделаешь.

Сегодня, как обычно, послеобеденные занятия закончились без происшествий, и все начали расходиться.

— Тодо, у тебя сегодня нет подработки, да? У меня есть, так что я пойду первой!

— А, понятно. Я думал разузнать про спортивный фестиваль.

Мои отношения с Танакой стали очень хорошими.

Вернув все воспоминания, мы могли делить их друг с другом.

Это было очень важно.

И сброшенные чувства будут расти.

Для меня восстановление сброшенных эмоций — невероятно трудная задача.

— О, спортивный фестиваль. Я о нём особо не думала, раз специальный класс вроде бы в нём не участвует, да? В смысле, говорят, участие необязательное, а у всех работа и прочее.

— Хм, совмещать учёбу и работу, должно быть, тяжело.

— Айдол-класс A почти не ходит в школу, знаешь. А, мне пора… Тодо, до завтра!

Танака похлопала меня по плечу и выбежала из класса.

Это был очень милый жест.

…Хм, на сердце тепло.

Эмоции — странная вещь.

Когда воспоминания разделены с кем-то, они обретают огромную силу.

Свидание с Танакой я никогда не забуду.

Я смотрел вслед уходящей Танаке.

— Простите… Тодо-кун, вы загораживаете проход.

— О, прошу прощения.

Тэндо Фуюми, ученица, работающая айдолом, была волевой девушкой, интересующейся Того.

Её причёска напоминала Ханадзоно — два хвоста.

У неё была пышная, располагающая фигура и лицо, от которого становилось спокойно.

Тэндо-сан поклонилась мне и вышла из класса.

Я тоже поклонился в ответ.

Сегодня Тэндо-сан казалась более взрослой.

…У неё временами действительно очень разные личности: то цундэрэ и по-детски капризная, как Ханадзоно, то вот такая умная, взрослая Тэндо-сан.

Наверное, и та и другая — настоящие.

В любом случае приветствие — приятная вещь.

Ладно, пойду спрошу классного руководителя о спортивном фестивале.

Я тоже вышел из класса.

— Токита-сэнсэй, наверное, ушёл в класс A. Подожди здесь, думаю, сэнсэй скоро вернётся.

В учительской специального корпуса мне было немного не по себе.

Ничего особенно странного там не было.

Но я не очень хотел здесь находиться.

Почему-то эта атмосфера напоминала мне времена начальной школы.

Я поблагодарил незнакомого учителя и направился к классу A.

Идти по непривычному коридору было немного напряжённо.

— Что это?

Перед дверью класса A стояла Тэндо-сан и разговаривала с кем-то, кого я не знал.

— Что? Почему я должна тебя слушать? Ученикам класса E стоит просто заткнуться и слушаться меня!

— Нодзоми-сан… Ночные занятия опасны. Я слышала об этом не самые хорошие слухи.

Хм, когда характер Тэндо-сан меняется, она и правда кажется другим человеком.

Нет, наверное, она и есть другой человек.

Наверняка даже в моей начальной школе были люди с несколькими личностями.

— Да не выхожу я ночью. Я просто ищу кое-кого. А ты, вечная второстепенная героиня, откуда поймёшь стресс топ-айдола? Хватит бесполезно переживать. Лучше тебе самой как можно скорее бросить айдольство.

Злобы не было.

Скорее, в этих словах чувствовалась сильная доброжелательность.

Содержание будто бы смотрело на Тэндо-сан свысока, но не было злобным.

Словно она предупреждала Тэндо-сан, что ей лучше бросить работу айдола.

— Нодзоми-сан… если что-то случится, обращайся ко мне за помощью.

— Ни за что. Ты просто стань обычным человеком. И вообще, то, что ты моя подруга детства, не значит, что тебе тоже обязательно входить в индустрию развлечений… Подожди, ты кто такой?

Она наконец заметила моё присутствие.

Я просто хотел проверить, не в классе ли A Токита-сэнсэй.

Атмосфера казалась не слишком приятной.

Ханадзоно говорила, что иногда девушки тайно сражаются друг с другом.

Здесь ощущалось что-то довольно агрессивное.

— Тэндо-сан, я не совсем понимаю, но вам нужна помощь?

— Нет, всё в порядке. Человеческое сердце сложно, правда? Тодо-кун, увидимся завтра.

Тэндо-сан поклонилась и ушла.

Я тоже поклонился в ответ.

Затем заглянул в класс A.

Похоже, Токиты-сэнсэя здесь не было.

Наверное, я просто разминулся по времени.

Спрошу завтра утром.

— …Пожалуйста, не подглядывайте в мой класс. Вы извращенец? Я вызову полицию.

Девушка явно злилась.

— Вы обращаетесь ко мне? Я просто ищу Токиту-сэнсэя. Ничего подозрительного не делаю. Я Тодо Цуёси из класса 2-E.

— …И совсем не отреагируешь на меня?

Это был другой тон, чем у Ханадзоно, но в нём была очень напористая резкость.

Её кудрявые волосы напоминали круассан и выглядели вкусно.

Глаза были необычного цвета — она больна?

Часть 3

— Нет, простите. Думаю, мы встречаемся впервые.

— О? Это должно больно бить по самолюбию. В этом мире нет человека, который меня не знает.

— Хм, я недавно начал смотреть телевизор. Часто смотрю передачи с собаками и кошками.

— …То есть ты правда не знаешь, кто я?

— Я же так и говорю: мы впервые встречаемся.

Враждебный взгляд девушки смягчился.

Почему?

А потом сменился любопытством.

— Тогда я представлюсь. Я Сайондзи Нодзоми, топ-айдол, царящая в этом классе знаменитостей. Я здесь вторая по известности.

— Понятно, Сайондзи-сан. Как товарищ по специальному классу, прошу заботиться обо мне.

— …Ты совсем не удивился. …Ну и ладно. Меня не интересуют люди из класса E. Поскорее уходи.

— Странные слова. То, что нас разделили буквами, не означает дискриминации. Мы все просто обычные ученики, дети.

— Вот как? У детей тоже есть свой мир. И различия с рождения.

— Это… печальный образ мыслей.

Но атмосфера была странной.

Даже слова Сайондзи казались окрашенными грустью.

— Я не собираюсь с тобой спорить. Ты ниже меня, вот и всё.

— Хм, тогда я вернусь в учительскую. Возможно, Токита-сэнсэй там.

— Эй, ты вообще меня слушаешь? Я же… А, сэмпай…

Из коридора послышались шаги.

Знакомый ритм, но это были не Ханадзоно, не Танака, не Того и не Сасами.

Одна из пришедших была Хирацука Сумирэ, в другой форме, она махала мне рукой.

Вторую я не узнавал, но её шаги ощущались странно ностальгическими.

Шаги ускорились, постепенно приближаясь ко мне.

Это было не незнакомое лицо — это была одна из девушек в фоторамке.

— А! Додзима-сэмпай! Вы в школе!

Слова Сайондзи застряли у меня в голове.

Додзима… Я знаю это имя… моя душа реагирует на него.

— Додзима… Аямэ…

В голове открылась картотека: в той начальной школе имя Додзима было особым, его давали самым выдающимся ученикам.

Моё сознание заглушило голос Сайондзи.

Я смотрел на девушку — нет, на женщину, которую назвали Додзимой.

Чуть ниже меня ростом, стройные конечности, изящная фигура.

Хирацука лишь легко помахала рукой и не подошла.

Похоже, она увела Сайондзи обратно в класс, создавая этот момент только для меня и Додзимы.

Додзима смотрела на меня глазами, полными слёз.

Одна из тех, кто был на фотографиях в квартире… У меня есть я, которого я не знаю.

— То… до… это ты?

— Я вас не знаю, но… это ощущается таким ностальгическим.

— Мы не смогли выпуститься вместе…

— Простите, я не понимаю.

— Я хотела ещё поговорить с тобой.

— Прошу прощения. Хоть и обрывками, но иногда я могу вспоминать. Вы — Додзима Аямэ.

— Уже одно это впечатляет. Я искала тебя, дурак.

— Простите, всё это время я был в этой школе.

— Это вина Эри. Она стёрла мою способность узнавать тебя, но почему сейчас… следующая стадия эксперимента?

— Я не знаю. Но когда-нибудь я вспомню вас, Аямэ.

— Мне этого достаточно.

Женщина по имени Додзима мягко обняла меня.

От неё шёл приятный запах, ностальгический и тёплый, от которого хотелось спать и становилось спокойно.

— Ч-ч-что?! Ты знаешь Додзиму-сан?! Ты её обнимаешь?! А, а, вы сейчас поцелуетесь?! Что мне делать?!

Сайондзи закрыла покрасневшее лицо руками, но подглядывала сквозь щели между пальцами.

— Дай им немного личного пространства!

Хирацука утащила Сайондзи обратно в класс.

— Значит, Тодо тоже пришёл в этот специальный класс… Нет, это должно быть хорошо. Его аура отличается от прежней. В этот раз уж точно…

В этот момент телефон Додзимы завибрировал.

Она проверила его.

— Мне нужно идти. Но скоро мы снова встретимся, и тогда сможем поговорить.

— Понятно, если мы снова встретимся. …Это и называют воссоединением?

— Ха-ха, теперь ты можешь даже так шутить. До встречи. А остальное оставляю Хирацуке-сан.

Додзима Аямэ ушла.

Я пришёл всего лишь спросить о спортивном фестивале, но оказался в ситуации, которую толком не мог понять.

В такие моменты мне хочется успокоиться, выпив кофе.

Хирацука и Сайондзи вышли из класса.

— Э-эй, ты и Додзима-сэмпай… любовники? Так обниматься… это же так непристойно! От такого можно даже забеременеть!

— Что ты говоришь? Биологически это невозможно… И она не моя девушка. Вероятно, просто старая одноклассница из начальной школы.

Хирацука легонько ударила Сайондзи по голове.

— Ты, несмотря на внешность, немного глупенькая, да? Успокойся уже.

— …Я спокойна. Я взрослая айдол!

…Я немного устал.

Хотелось дать голове отдохнуть.

Очень хотелось горького кофе.

— Эй, Тодо, у тебя на лице написано: «хочу кофе». Я отведу тебя в хорошее место.

— Хм, как и ожидалось, ты надёжна, Хирацука. Я не понимаю, но доверюсь тебе.

— Именно, я взрослая айдол. …Меня не смутит какой-то поцелуй. …Интересно, какие ощущения от поцелуя…

Оставив смущённую Сайондзи позади, мы с Хирацукой вышли из школьного здания.

Заведение с тапиокой в Синдзюку, куда мы с Ханадзоно раньше ходили в средней школе, закрылось.

Был жаркий летний день.

Кофейная тапиока, которую я тогда заказал, была горькой и вкусной, поэтому мне хотелось выпить её снова.

Хирацука отвела меня в Синдзюку, и мы вошли в кафе под названием Starbucks перед станцией.

Я заказал «Extra Coffee Caramel Frappuccino» и сел.

— Сайондзи Нодзоми, топ-айдол с репутацией проблемной девчонки, да? Слухи, наверное, просто слухи. В любом случае меня это мало волнует.

— А, мне тоже не очень интересно. Кстати, принцесса…

— Это не моё имя.

— А, да, Хирацука. Почему ты была в нашей школе с той женщиной, Додзимой? И почему именно в нашей школе? Я думал, ты учишься в другой.

На лице Хирацуки появилась чуть озорная улыбка.

— Хехе, Додзима-сан — мой наставник. Я многому у неё учусь. Можно сказать, я приходила разведать вашу школу. А может, даже переведусь.

— Хм, так легко можно перевестись? В любом случае я приветствую приход Хирацуки в нашу школу.

— Ага, спасибо. Слушай, разве это не похоже на свидание? Мы вдвоём после школы идём в кафе и всё такое.

— Хм? Это свидание? Разве свидание — не когда двое людей, интересующихся друг другом, заранее договариваются и встречаются?

— Му-у, свидания бывают разными. В любом случае ты мне интересен, Тодо.

— …Это…

Я определённо ощущал от Хирацуки симпатию, но не знал, как на неё отвечать.

Вдруг в памяти всплыли Ханадзоно и Танака.

— Ахаха, редко можно увидеть тебя таким растерянным, Тодо. Не переживай. Слушай, твой фраппучино же очень сладкий?

Extra Coffee Caramel Frappuccino, который я пил, был очень сладким, но мне понравился.

Хирацука пила что-то под названием «соевый латте» — о соевом молоке я слышал, но никогда его не пробовал.

— Хочешь попробовать?

— Э? Да, давай поменяемся!

Теперь, когда я об этом подумал, я смутно вспомнил, как однажды лицо Танаки покраснело, когда я предложил ей свой недопитый сок.

Интересно, что это значило.

…Но какая разница, что это значило.

Я просто рад, что могу делить с кем-то такие воспоминания.

В любом случае…

— Когда я разговаривал с той ученицей, Сайондзи, из глубины класса ощущалось сильное присутствие. Что это было?

— Ну, Сайондзи — не обычная ученица. Наверное, это был кто-то вроде её телохранителя.

— Телохранителя? Понятно, тогда это имеет смысл. Но зачем ученице телохранитель в школе?

— Обычным ученикам они не нужны, но кому-то настолько известному, как Сайондзи, наверное, нужны.

Понятно, вот как.

— Хехе, хочешь после этого сходить в игровой центр?

— А, да, я знаю игровые центры. Там есть те кабинки для фотографий.

— О-о, ты ими пользовался?

Я ненадолго закрыл глаза.

Тот день был особенным.

Все воспоминания о Танаке исчезли.

Я собирал обрывочные сведения, чтобы восстановить наши отношения, но по-настоящему я вспомнил только тот обмен на скамейке.

Осталась только привязанность.

И даже её стёрли.

Но теперь воспоминания вновь всплыли во мне.

— Тодо?

Я взял телефон.

Там была фотография, где мы с Танакой вместе.

— Я не мог узнать эту фотографию. Я потерял воспоминания о Танаке. Я даже не мог воспринимать воспоминания, связанные с ней. Но…

Страсть того дня изменила меня.

Это было почти чудо.

Я выложился полностью.

Я легко мог стать потерянным, забытым человеком.

Вдруг руки Хирацуки задрожали.

Её выражение нельзя было прочитать.

— Понятно… Хорошо. Я правда рада… Тодо, ты потрясающий.

— Эм, Хирацука, почему ты плачешь?

Часть 4

По щеке Хирацуки стекала одна слеза.

— Это потому, что я рада. Да, это потрясающе, что ты вернул воспоминания. Но… нет, обо мне неважно. Ладь с Танакой и Ханадзоно.

Я заметил перемену в атмосфере — раньше я бы её не уловил.

Хирацука подавляла собственные чувства, стараясь не дать мне их почувствовать.

— Мы с Хирацукой были одноклассниками.

— Тодо?

В голосе Хирацуки было слышно замешательство, но я продолжал говорить.

Я понял, что это важная развилка, хотя и не знал, что именно она значит для будущего.

Я просто чувствовал: если сейчас не выложусь полностью, то, возможно, больше никогда не увижу Хирацуку.

— Я не узнавал Хирацуку как одноклассницу.

Хирацука сидела рядом со мной, но у меня не было воспоминаний о ней.

Если бы мы не встретились той ночью, я бы даже не знал, что она существует.

— В средней школе я считал её просто неприятной девчонкой, не другом и ничем таким. Понятно, я, должно быть, стёр воспоминания и осознание Хирацуки.

Да, в какой-то момент я перестал признавать существование Хирацуки.

— Тодо! Не заставляй себя, ты сломаешься!

Всё тело болело, но это была необходимая боль — последствия вреда, который я причинил другим.

Значит, я приму её.

— Мы ведь просто одноклассники, да? Иногда встречались в городе и здоровались, вот и всё. Так что тебе не нужно обо мне переживать.

— Нет, это неправильно. Быть забытым… грустно и одиноко. Поэтому…

В груди поднялось волнение, иное, чем с Танакой.

Я отчаянно пытался раскопать что-то, что не было выгравировано в душе.

— Кроме Тодо, я надеюсь, ты сможешь быть счастлив с кем-то ещё, не со мной.

Почему она не надеялась на собственное счастье?

Эта девушка из моей средней школы, которую я до недавнего времени не узнавал.

В последнее время мы часто сталкивались, она давала мне советы и поддерживала.

Если посмотреть на лицо Хирацуки, она совсем другого типа, чем Танака — скорее в стиле хулиганки.

Чем глубже я пытался её узнать, тем сильнее становилась боль.

— Понятно, попытка узнать тебя вызывает помехи. Хирацука, возьми меня за руку.

— Э? Э-э-э?!

— Быстрее. Это… важно.

Я чувствовал.

Если я силой попытаюсь вернуть воспоминания о Хирацуке, то превращусь в развалину.

Это не так, как с Танакой.

Чего-то, выгравированного в душе, не хватало.

Но я не хочу видеть, как Хирацука плачет.

Хирацука робко взяла меня за руку.

Это ощущение не было новым — я, должно быть, держал её за руку раньше.

В этот момент глубоко внутри вспыхнуло жаркое пламя, ослепительный свет.

Параллельная обработка, воссоздание воспоминаний, дальнейшая эволюция — я отправил сознание в прошлое.

Мой разум разделился надвое, чтобы я мог продолжать говорить и не позволить всему своему существу утянуться в прошлое.

— Воссоздание воспоминаний, поиск по ним? Тот летний день, когда я пил бабл-ти. Глубже… Мы идём вместе в сумерках, а потом…

В одно мгновение лицо Эри заполнило мой разум, и всё погрузилось во тьму.

Инстинкты оборвали возвращение.

Я почувствовал, как сила угасает.

— Почему появилась Эри…? Чёрт, ещё раз…

— Тодо, правда всё хорошо. Я дала Эри обещание.

— Обещание Эри?

— Да, присматривать за тобой. Поэтому прошлое неважно. Тебе не нужна я, Тодо. Ладь с Ханадзоно и Танакой.

Я заговорил, чтобы разложить собственные чувства по местам.

— Не существует неважных людей. С Хирацукой у меня сложились новые отношения. Но я даже не пытался по-настоящему её узнать. Я не стёр чувства Хирацуки, я стёр воспоминания и поэтому потерял чувства к ней. Но почему чувства к Танаке остались, даже когда я стёр воспоминания?

Хирацука мягко улыбнулась мне.

— Я не очень понимаю, но, может, потому что ты правда любил Танаку? Ты не хотел забыть чувство любви. Да, наверное, так. Я ведь не особенная.

Я любил Танаку.

И Ханадзоно мне тоже нравилась.

Значит ли это, что Хирацука для меня не важна?

— Это неправда. Хирацука тоже важный для меня человек.

Стоило мне произнести это, как слова превратились в душу.

Так меня научили.

Поэтому я тихо произнёс это самому себе.

Мысли пришли к выводу.

Раньше я не верил в интуицию, считая, что логика — это всё.

Но человеческие отношения одной логикой не построишь.

Я не знаю, сколько раз всё сбрасывал.

Чтобы в будущем быть со всеми… Чтобы мне вырасти ещё больше… Чтобы после Сброса смотреть всем в лицо…

— Когда-нибудь мне придётся сломать Сброс.

Мой голос наполнился сильной волей.

В следующий миг остатки Возвращения потянули моё сознание обратно в прошлое.

Это был вид с высоты птичьего полёта на моё собственное прошлое.

Воспоминания, которых я не знаю, оставшиеся следы той долгой ночи, проведённой с Хирацукой.

Перед летними каникулами третьего года средней школы я встретил Хирацуку в Синдзюку.

Хирацука подразнила меня за то, что в городе я выглядел чужаком.

Я думал, что мы разойдёмся без происшествий, но почувствовал неприятное присутствие, следившее за Хирацукой.

Будучи застенчивым человеком, я собрал всю храбрость.

— Хирацука, я плохо знаю Синдзюку. Не могла бы ты показать мне район?

— А? Ты мной заинтересовался? Разве тебе не нравилась Ханадзоно?

— Ну, Ханадзоно — важная подруга. Ты меня не так уж интересуешь.

— Угх, какой же ты раздражающий! …Ладно, убью с тобой немного времени.

В тот момент я был настолько сосредоточен на том, что происходит позади, что почти не обращал внимания на людей впереди.

Плечо мужчины столкнулось с моим — нет, это был не просто толчок, он нарочно ударил меня плечом.

— Эй, смотри, куда прёшь! Больно же… Плати за лечение. Пойдёшь с нами.

— Остатки Возвращения сменили сцену.

В закоулках Синдзюку я бежал вверх по лестнице, держа Хирацуку за руку.

Сзади приближались преследователи.

— Ха-а… Что происходит? Почему меня сейчас похитят? Это что, хулиганы?

— Это не та же группа, что раньше. Они из экстремистского исследовательского учреждения.

— А? Почему они… Подожди, откуда ты это знаешь, Тодо?

— К тебе это не относится. Но всё плохо: за нами гонится [Мико Сиба]. Я считаю его равным себе. В исследовательском мире он известен высокоскоростным предвидением.

— А мне всё равно! Что будет, если меня похитят?

— Скорее всего, тебя промоют мозги. Как меня.

— Я ничего не понимаю, но ты должен меня спасти! Мы же одноклассники, да?

Этим путём нам не уйти.

Нас загнали на крышу.

— Хм, тогда прыгнем отсюда.

— А? Это крыша! Как мы…?

— Крепко держись за меня.

— Остатки Возвращения снова сменили сцену.

Красивое вечернее небо потемнело, превратившись в ночь.

Мы уходили из Синдзюку пешком, избегая поездов, и направлялись к Итигае.

— У меня ноги болят от всей этой ходьбы… Но закат был таким красивым! Это выглядело суперромантично, правда? Знаешь, когда ты разговариваешь, ты довольно нормальный. Прости, что дразнила тебя.

— Хм, приятно это слышать.

Хирацука держала меня за руку.

Похоже, ненормальная ситуация её напугала.

Необычное вторгалось в обычное.

— Ну, я рада, что сегодня смогла с тобой подружиться, Тодо! Моя скучная повседневность немного изменилась. Кстати, вы с Ханадзоно не встречаетесь, да?

— Хм? У нас с Ханадзоно не романтические отношения, но…

— Тогда, может, мы… А?

— Что…

Противник оказался на шаг быстрее.

Я не терял бдительности.

Но мягкое течение времени успокоило моё сердце.

Это была моя ошибка.

Визг тормозов и выстрелы — Хирацуку увели.

Рука, которую я держал, выскользнула.

— Остатки Возвращения сменили сцену.

[Я немного злюсь. Этот человек — гражданская. Это официальный запрос к тебе. Защити Хирацуку Сумирэ. Используй любые средства. Их местонахождение…]

Сообщение от Эри.

Я крепко сжал телефон.

Снова Синдзюку.

Остатки Возвращения быстро меняли сцены.

Квартал красных фонарей, закоулки, китайский ресторан, игровой центр, район отелей.

И затем мы с Хирацукой снова были одни в многоквартирном доме.

— Тодо… Тебе лучше просто бежать. Всё нормально, не нужно больше получать раны… Если меня снова поймают, ничего страшного.

— Нет, от этого Хирацуке будет грустно. Мы только что встретились, но я понимаю, что ты хороший человек. Мне не нужна причина, чтобы спасать тебя.

— Но это невозможно… Тодо, ты весь в крови…

— Ничего невозможного нет. То, что сейчас произойдёт, держи в секрете. Мы с Хирацукой сегодня ночью не встречались. Если в классе я буду вести себя так, будто забыл тебя, не переживай. Я сделаю так, чтобы ты могла жить обычной жизнью.

Часть 5

— Что ты говоришь? Я не хочу забывать! Мы держались за руки и шли вместе, как я могу просто забыть это?

— …Я думал, что там мы сбежали, но был слишком наивен. …Это было очень приятное время. Хотел бы я провести с тобой больше времени.

— Тогда!!

— Прости, но сегодня мне было весело.

— Тодо?! А, эм, насчёт тебя…

— Прощай, Хирацука… Я выполню [Сброс].

Если это нужно, чтобы защитить важного человека, я могу стереть воспоминания…

Даже если это ошибка.

— Остатки Возвращения пробудили моё сознание.

И так я вернулся в реальность.

Передо мной была Хирацука с озадаченным выражением.

— Тодо? У тебя какой-то тревожный вид, ты в порядке?

Превышение лимита через Сброс.

Каждый раз я теряю воспоминания.

Воспоминания о важных людях или о каком-то отрезке времени.

Я много раз превышал лимит, чтобы вырваться из безнадёжных ситуаций.

Наверное, со временем мой мозг износился и сломался.

Я не понимал, что такое эмоции.

Но даже так рядом со мной были важные люди.

Поэтому я могу смотреть Хирацуке в лицо.

Это начало нас с Хирацукой.

Что-то внутри меня встало на место.

То, что я ощущал от Хирацуки, больше не было той безжизненной атмосферой, что раньше.

Теперь там был цвет.

Воспоминания вернулись не полностью, но что-то в моём разуме изменилось.

Теперь, впервые, я действительно мог узнать Хирацуку.

— А, никаких проблем. Я просто немного вспомнил тот летний день.

— …Понятно. Но всё равно я не так уж важна для тебя, раз у тебя есть Ханадзоно и остальные.

— Это неправда.

На этот раз уже я опроверг мнение Хирацуки.

— Хирацука Сумирэ, мы были друзьями. Пусть всего на одну ночь, но это то, чего я не могу забыть.

Ту руку, которую я отпустил тогда… я не хочу отпускать снова.

Потому что Хирацука — важная подруга.

Всё время, пока я Возвращался, Хирацука держала меня за руку.

И сейчас её рука всё ещё не покидала мою.

Значит, я должен передать свои чувства.

Все чувства, что у меня есть!!

— Э…? Ч-что это…… Тодо……

— Так что станешь моей подругой снова? ……Давай вместе пройдём по Сотобори-дори в красивых сумерках.

— —!?

Хирацука прижала мою руку к своей груди.

Я чувствовал, как мои эмоции перетекают к ней.

Хирацука, наверное, поняла мои чувства.

Хирацука — важная для меня подруга.

Хирацука медленно подняла голову.

— Мне нельзя желать эгоистичного счастья… Но всё же, только сейчас, только сейчас можно мне опереться на тебя, Тодо…? Я тоже хочу быть твоей подругой……

Хирацука крепче сжала мою руку.

Она уже не плакала, но выглядела так, будто вот-вот заплачет.

— Спасибо за сегодня! Как обычно, я вернусь первой! Увидимся!

У Хирацуки была встреча с кем-то, поэтому она сказала, что пойдёт вперёд.

Я проводил её взглядом, затем вернулся на своё место в кафе.

Заказал ещё один Extra Caramel Frappuccino и погрузился в море мыслей.

Когда я учился в начальной школе, я был одиночкой.

Или всё же нет?

Люди на фотографиях казались близкими мне.

Вероятно, с каждым из них меня что-то связывало, просто я потерял воспоминания.

Вернуть воспоминания, как с Танакой, трудно.

Но иногда обрывки всё же возвращаются.

Случай с Хирацукой — один из них.

Даже если вернуть совсем немного, этого достаточно, чтобы унять печаль.

Значит, когда-нибудь мне нужно будет сбросить Сброс и вспомнить всё.

Наверняка все они были важными… товарищами.

В средней школе Ханадзоно была единственным моим другом.

Кроме неё, там только грустные и одинокие воспоминания.

Но, возможно, это неправда.

Может, у меня были близкие отношения и с другими людьми, просто я их не помню.

В старшей школе я Сбросил чувства к Митибе и Сасами.

Но я узнал, что даже после Сброса отношения могут продолжаться.

Это не ничто.

Родились новые, тёплые чувства.

И Танака с Ханадзоно.

Девушка, воспоминания о которой я стёр, и девушка, оставшаяся рядом со мной даже после Сброса.

Они, должно быть, ключи для меня.

Правда ли я до сих пор жил искренне?

Я отчаянно пытался стать нормальным.

Но из-за этого не видел людей вокруг.

Нет, я их не узнавал.

Я чувствую, как мой круг расширяется.

И вместе с этим чувствую, как растёт моё сердце.

— Тогда смотри этому прямо в лицо.

Это не битва со взрослыми, как в начальной школе.

Это битва с самим собой.

Чтобы сделать «нормальность» реальностью для меня.

Подработки, школьные поездки, фестивали, спортивные дни — наверное, для учеников это обычные события.

Но для меня это чудесные мгновения, которые, возможно, больше никогда не повторятся.

Юность, начинающаяся со Сброса, — теперь я ясно это осознал.

Перед возвращением в свою квартиру в Итигае я решил зайти к многофункциональному зданию, которое было в моих воспоминаниях с Хирацукой.

Здание находилось чуть в стороне от делового района, к югу от станции.

Сверив карту в голове с местностью, я быстро нашёл место.

— ……Хм, дальше я вспомнить не могу. ……День, когда я вспомню всё, придёт.

Я уже собирался вернуться на главную улицу и пойти к метро, как вдруг…

Навстречу шла группа людей.

Странное сочетание.

Женщину вели взрослые так, словно скрывали её от чужих взглядов.

Смутная фигура девушки была… это Сайондзи, девушка из класса A.

…Наверняка это тоже связь.

Может, я смогу подружиться с ней, как с Хирацукой и остальными.

У неё резкий характер, как у прежней Ханадзоно, но Ханадзоно сказала, что она прячет застенчивость.

Значит, возможно, её настоящее сердце другое.

Заговорить с девушкой, с которой я почти не разговаривал, немного нервирует, но попробую быть смелым.

Я встал перед ней.

Сайондзи, смотревшая вниз, подняла голову.

— Ты Сайондзи, верно? Какая случайность снова встретиться. Что ты здесь делаешь?

— А… эм.

Ответа от Сайондзи не было.

У неё был растерянный вид — нет, атмосфера была странной.

Она выглядела растерянной, но её тело дрожало.

Её переполнял страх.

— Простите, я не хотел вас пугать.

…Не нужно насильно продолжать разговор.

Достаточно спросить, что её тревожит.

— Присутствия вашего сопровождающего из класса здесь нет. Он уже ушёл? Ваше самочувствие, похоже, не очень хорошее. Вам стоит сходить в больницу.

— А, тебе не нужно обо мне беспокоиться. Я, я в порядке. Я просто пойду домой первой…

Взрослые вокруг тоже заговорили со мной мягкими голосами.

— Мальчик, тебе пора домой. Мы как следует проводим Сайондзи.

— Хм, понятно. Тогда больше ничего не скажу.

Взрослые поклонились и пошли дальше.

Взрослые заставили Сайондзи идти, подталкивая её.

Я почувствовал странное неудобство.

Что-то не так.

Попробую понять, что именно.

Я смотрел в спину Сайондзи, и она медленно обернулась.

Я услышал, как у неё стучат зубы.

И — слабым, едва слышным голосом — до моего уха дошло:

— Помоги мне…

Она пробормотала:

— Помоги мне!

В этот момент я уже двигался.

Интересно, как я оказалась в такой ситуации.

Я, Сайондзи Нодзоми, — топ-айдол.

С детства я была погружена в мир развлечений.

Не ради самоутверждения.

Потому что после смерти отца… мой брат пропал, а мама потеряла память… и я была единственной, кто мог зарабатывать деньги.

[Нодзоми-тян, кажется, я очень долго спала. Знаешь, когда я проснулась, уже прошло двадцать лет. Ахаха, я хотела услышать ответ на своё признание, но… тот человек уже женился и у него появился ребёнок… он ушёл раньше меня. …Я ничего не помню.]

Мама продолжает ходить в больницу.

Её разум расстроился.

Поэтому я должна её поддерживать.

С детства я знала, что моя внешность превосходит других.

Я прилагала невообразимые усилия, будто ставила на кон жизнь.

Пока другие дети играли, я всегда тренировалась.

Наследство отца таяло.

Наша семья не была такой уж богатой, поэтому сбережений у нас не было.

Тренируясь, я беспокоилась о деньгах, но всё равно думала, что не проиграю этой несправедливости.

— Нодзоми-тян, не перенапрягайся, ладно? Мама, прости, что ничего не может сделать.

Тело мамы становилось всё слабее.

Нам нужны были деньги на госпитализацию.

Я отчаянно ходила с одного прослушивания на другое.

Я, природная растяпа, отчаянно старалась.

И прежде чем я заметила, выросла в топ-айдола.

Став топ-айдолом, я могу зарабатывать деньги, а пропавший брат, возможно, увидит меня.

Когда финансовые тревоги исчезли, следующей целью стали поиски брата.

Я думала, что к нам наконец пришло хоть немного покоя.

Многие коллеги по индустрии меня ненавидят.

Ко мне лезут мужчины, которые хотят сблизиться.

Я видела взрослый мир.

Поэтому я правда ненавижу мужчин.

Если говорить резко, мужчины не подходят близко.

Единственными, на кого я могла положиться, были менеджер и ученический охранник, но сегодня… они предали меня.

Меня продали.

Часть 6

Я хочу сопротивляться.

Хочу сбежать отсюда.

Меня могут куда-то похитить.

Я даже не могу представить, куда меня увезут.

Я ненавижу взгляды этих страшных мужчин.

Я уже была готова расплакаться, потому что не знала, как отсюда выбраться.

И тогда со мной заговорил странный мальчик.

Это был тот, кто в школе обнимал Додзиму-сан, этот бесстыдник… кажется, его звали Тодо.

Теперь это казалось далёким прошлым.

Взрослые отмахнулись от Тодо, и он попытался уйти.

Я даже немного успокоилась.

Потому что эти люди ненормальные.

Менеджер представил их как людей из особой охранной компании, направленных какой-то фирмой.

Это мужчины, которые легко применяют насилие.

Я почувствовала взгляд в спину.

Нервно обернулась, и Тодо смотрел на меня.

Темно, поэтому я плохо вижу, но выражение у него было нечитаемое.

— Помоги мне.

Беззвучная мольба вырвалась сама.

Это должно было быть просто утешением для себя, но я услышала ответ.

— Понятно. Похоже, нам суждено было встретиться здесь. Чтобы помочь однокласснице, причина не нужна.

Я не понимала, что происходит.

В мгновение ока Тодо схватил меня за руку.

Это было похоже на телепортацию.

— Пойдём домой. Где твой дом? Я провожу тебя.

— Э, эм…

Атмосфера вокруг мужчин изменилась.

Они молча пытались убрать лишнего.

— Нет! Беги!

— Хм, профессионалы, понятно. Сайондзи, закрой глаза и прикрой уши.

Это был очень мягкий голос.

Мне захотелось послушаться, но я не могу втягивать этого человека из-за себя.

— А, я не убегу… пожалуйста, прекратите насилие…

Послышался очень добрый голос.

Он проник в меня.

— Я не могу оставить плачущую девушку одну.

Мужчина, пытавшийся схватить Тодо, взлетел высоко в воздух.

В тот же миг, когда огромный мужчина коснулся Тодо, он рухнул.

Рука мужчины, доставшего электрошокер, дёрнулась, и он присел на корточки.

Стоило Тодо пошевелиться, как мужчины падали.

Мои эмоции не успевали за происходящим.

Разум предупреждал, что он делает что-то невероятное, но я не могла отвести от Тодо глаз.

Из глубины тела поднимался жар.

Неужели человек правда может двигаться так красиво…?

На ногах остался только один мужчина.

Он встал в стойку, пристально глядя на Тодо.

— …Понятно, только один человек значительно выше уровнем. Но и этого недостаточно.

— Ты кто такой? Я делаю эту дешёвую работу за деньги, но я профессионал из наёмнической компании.

— Это неважно. …Взрослые существуют не для того, чтобы травить детей. Разве взрослые не должны защищать детей?

Мужчина не ответил на вопрос Тодо, но достал что-то из кармана.

В свете уличного фонаря блеснуло — нож?!

— Тодо, беги?!

Тодо улыбнулся мне.

Хотя улыбка на его лице была иной, я засмотрелась.

— Нет проблем.

В тот миг, когда мужчина попытался взмахнуть ножом, нож улетел и воткнулся в стену.

Мужчина остолбенел.

Он не понимал, что произошло.

В следующий миг мужчина рухнул на землю.

Никто не смог распознать движений Тодо.

Ни я, ни мужчины.

Тодо вздохнул и огляделся.

Затем наши глаза встретились.

Я перестарался.

Со мной всегда так.

Насилие заставляет людей съёживаться.

Раз она увидела меня таким, Сайондзи, наверное, будет меня бояться.

Я не выкладывался полностью.

Просто легко отбил атаки, но противник был с оружием.

Нужно было ответить в какой-то мере, иначе потом могли бы возникнуть проблемы.

Это напомнило мне случай в средней школе.

Моего одноклассника в людном месте вымогатель-хулиган пытался заставить отдать деньги.

Я вмешался, чтобы помочь ему, и……

Он испугался.

Я никогда не забуду его взгляд.

Насилие пугает людей.

Поэтому я ненавижу насилие.

Но сейчас иначе.

Я научился сдерживаться.

Никто не умер и не получил тяжёлых травм.

Они, наверное, скоро очнутся.

Мне страшно встретиться с Сайондзи глазами.

…Нет, это мой выбор.

Я уже не тот, что раньше.

Встреча со всеми помогла мне вырасти.

Я посмотрел в глаза сидящей Сайондзи.

Её выражение удивило меня.

— …Ты не боишься?

— Нет, я не думаю, что ты страшный. Вау, ты такой сильный. Быть сильным — это хорошо.

Сайондзи взяла протянутую мной руку и попыталась встать.

Хотя я уже поддержал её, она пошатнулась и положила руку мне на грудь.

— Вау, это мышцы Тодо-сама…

— Сайондзи, п-пожалуйста, отойди. Это неловко.

— У меня нет никаких посторонних намерений. Просто академический интерес к мышцам твоей руки…

— П-прекрати. Сейчас не время для этого.

— Ах.

Похоже, Сайондзи пришла в себя и поняла ситуацию.

Она немного отодвинулась от меня… нет, дистанция всё равно была странной… и достала смартфон из щели у груди.

Хм, значит, она хранит его там.

Люди — странные создания.

— Ой, ты прямо приклеился глазами к моей груди. Всё-таки ты извращенец, да?

— Прости, я не понимаю значения слова «извращенец».

— Не нужно скрывать, я всё понимаю. Потому что… А, звонит Додзима-сэмпай…

— Хм, Додзима, значит. Значит, это связано с тем…

В любом случае мы решили уйти отсюда и направиться к станции.

По дороге Сайондзи закончила разговор и глубоко вздохнула.

Похоже, Эри уже поняла ситуацию и готовила меры.

— Фух, благодаря Додзиме-сэмпай, кажется, всё как-нибудь уладится…

— Хм, это связано с тем, что тебя чуть не похитили?

— …Ну, похоже, какое-то время я не окажусь в таких опасных ситуациях. Благодаря закулисным усилиям Додзимы-сэмпай я смогу продолжать работать в индустрии развлечений как обычно.

— Понятно, тогда я…

Я уже собирался уйти и отправиться к метро, но Сайондзи схватила меня за край формы.

— …Подожди, Тодо. Тебе следует проводить меня домой. …Не то чтобы мне страшно. В смысле, если хочешь, можешь остаться.

Тело Сайондзи слегка дрожало.

Страх, нейтрализованный адреналином, не исчез полностью.

— Хм, тогда я сопровожу тебя.

Лицо Сайондзи вдруг засияло по-детски.

Похоже, она человек, у которого эмоции видны на лице.

Мне это не неприятно.

Мы сели на поезд и поехали к станции, где жила Сайондзи.

Даже когда мы приехали, тело Сайондзи всё ещё дрожало.

Я положил руку ей на плечо.

Ханадзоно говорила, что телесный контакт может уменьшить тревогу.

Сайондзи наклонила голову, глядя на мою руку.

— Хм? Тебе не понравилось?

— Нет, странно. Если меня трогает мужчина, я должна нервничать, но мне это не неприятно.

[[image:/storage/reader-images/4d6ff98d1d4cd61d6252a36725d6375872fdeecd.jpg]]

— …Хм? Но ты только что трогала мои мышцы.

— А, это, эм, просто из любопытства… Академически… С точки зрения индустрии развлечений…

Понятно.

Наверное, так и есть.

— И всё-таки ты невероятно сильный. Прямо как ниндзя из манги. Ты тайно теневой агент или какой-нибудь закулисный работник? Ты точно не обычный, и немного «эччи» тоже.

— Хм, ты начиталась манги. Я просто обычный ученик.

— Хм, тебе приходится скрывать это, да? …Хехе, хорошо, я как взрослая женщина прочту между строк. Кто-нибудь ещё знает о твоей силе?

— Нет, я не хочу показывать другим своё насилие.

— Хехе, значит, я единственная.

— Почему ты звучишь такой довольной?

— Н-ничего! Вот мой дом.

После десяти минут пешком от ближайшей станции Сайондзи остановилась перед маленьким деревянным домом.

— Хм, тогда я пойду.

— А… подожди. Может, зайдёшь на кофе?

В этот момент входная дверь открылась, и наружу вышла милая женщина доброго вида, в халате.

Почему-то выражение Сайондзи стало кислым.

Казалось, она что-то сдерживает, но не хочет ранить этого важного человека.

— А! Нодзоми, ты привела гостя или парня!! Как неожиданно! А, я Нодзоми… эм, кем я ей прихожусь?

Тон голоса Сайондзи изменился.

— Моя мать… Пойдём внутрь, Тодо. Прости за неожиданность. Мама потеряла память и стала немного другой.

— Потеряла память? Значит…

— Ну же, ничего не поделаешь! Я приготовила ужин, заходите!

— Эм… Тодо?

Я снова обнаружил, что иду к матери Сайондзи.

Она смотрела на меня с озадаченным выражением.

— Когда теряешь память, кажется, будто время перескочило вперёд.

Глаза её матери чуть расширились.

Она не могла найти слов.

— Другой человек знает меня, а я его не знаю. Это ужасно грустно, но я ничего не чувствую. Потому что всё, что я накапливал, исчезло. Личность изменилась, и я стал другим человеком.

Мать кивнула.

— Да, это шок — вдруг стать тётей после того, как была старшеклассницей. …Я даже не помню, сколько любви вложила.

— Я даже не могу почувствовать эмоцию грусти. Но всё равно…

— Да, тело помнит, правда? Скажи, ты пережил то же самое или всё ещё переживаешь?

Я глубоко вдохнул.

Часть 7

— Да. Я много раз терял память. Каждый раз забывал важных для меня людей.

— …Ахаха, со мной это случилось один раз, и мне уже хватило до отвращения, а ты терял её много раз.

Сайондзи, затаив дыхание, смотрела на наш разговор.

Эта мать такая же, как я.

Мать мягко погладила меня по волосам.

Так вот какая настоящая мать…

— Ты впечатляющий. А я так вымоталась, что отталкивала дочь и жила в унынии.

— Мне помогли друзья. Я решил смотреть вперёд.

— Понятно… Скажи, воспоминания могут вернуться?

— Это не невозможно. Потому что мне удалось вернуть воспоминания о важном человеке.

Я взял руку матери и положил её на руку Сайондзи.

— Душа вырезает воспоминания. Попробуйте почувствовать.

Мать закрыла глаза, и её лицо стало спокойным.

А потом…

— …Прости, я всё ещё не понимаю. …Потому что Нодзоми… А? Что это? Я иду с Нодзоми и Сэйдзи-куном? Ахаха, что это… я покупаю продукты в Jusco… Не знаю, это воспоминание…

Сайондзи прижалась к груди матери.

— Мама, не спеши. Знаешь, я всё это время ждала тебя, всхлип, мама, мама…

У её матери было слегка растерянное выражение.

Почему-то я почувствовал удовлетворение.

Я не очень понимаю это.

Но мне просто нужно продолжать узнавать о вещах, которых я не понимаю.

— Простите, я пойду. Доброй ночи.

Её мать кивнула.

Сайондзи с глазами, полными слёз, обернулась.

— …Я не плачу. …Спасибо за сегодня. …В следующий раз я как-нибудь отплачу тебе…

— Угу.

Я повернулся и пошёл прочь.

У меня было чувство, что завтра случится что-то хорошее.

Верно, нужно сообщить Ханадзоно, что у меня появилась новая подруга.

Уверен, Ханадзоно обрадуется.

Обеденный перерыв во внутреннем дворике.

Сегодня я решил для разнообразия не покупать хлеб.

Я приготовил якисобу и принёс её с пакетированными овощами.

Отличное блюдо: его легко сделать, просто обжарив овощи.

— Хару-тян сегодня не сможет прийти, она занята консультацией с учителем.

— Угу, похоже, ей нужно что-то обсудить с учителем. Немного одиноко, но раз Ханадзоно рядом, со мной всё будет в порядке.

— Ты правда так легко говоришь подобные вещи.

— Но это правда.

— Ну, тогда я рада. Слушай, ты тоже участвуешь в спортивном фестивале? Для специального класса это необязательно, да?

Если подумать, я так и не посоветовался с Токитой-сэнсэем.

Насколько я понял, участие в спортивном фестивале необязательное.

Чтобы специальный класс участвовал как группа, нужно определённое число участников.

Значит, придётся спросить остальных учеников.

— Если участников не хватит, разве нельзя просто присоединиться к одному из обычных классов?

— Так тоже можно. Но если возможно, я хотел бы участвовать именно как специальный класс.

Я хочу ещё немного попробовать прокладывать собственный путь.

— Хм, звучит хлопотно. Эй, кроме Хару-тян, у тебя появились друзья в специальном классе?

— Друзья? Я немного лучше познакомился с одноклассниками. И, думаю, у меня появилась подруга из другого специального класса.

— А? Что за человек?

— …Девушка, которой нравятся мышцы.

— Э?

— Та, что стоит в тени вон того здания.

Из тени здания выглядывала Сайондзи Нодзоми, грызла хлеб и наблюдала за нами.

Когда наши взгляды встретились, она быстро спряталась обратно, но потом медленно вышла и подошла к нам.

Окружающие ученики зашептались.

— Эй, это же Сайондзи-сан из специального класса? Что она здесь делает?!

— Идиот, не пытайся фотографировать! Если тебя поймают за съёмкой в школе, тебя исключат! И нас всех тоже исключат за связь с этим!

— Она такая милая…

— Так вот она, топ-айдол… У неё такая аура.

— Специальный класс отделения развлечений правда полон удивительных людей. Я слышал, Додзима-сан собирается в Голливуд.

Понятно, я не очень понимаю, что такое «топ-айдол», но ясно, что она очень популярна.

— Её зовут Сайондзи Нодзоми. Вообще-то вчера после разных событий я проводил её домой.

— Вау, от тебя такого можно ожидать, но всё равно, что ты делал?! Она же огромная знаменитость!

— Нет, я встретил её впервые.

Сайондзи подошла к нам.

— А, ты, ничего, если я сяду здесь? Я, я сегодня для разнообразия хотела прийти во двор обычного корпуса. …Я волновалась, потому что тебя не было в классе.

Сайондзи попыталась сесть на узкую скамейку.

Мы с Ханадзоно немного подвинулись.

…Так тесно.

— Ой, какая ты милая. Ты подруга Тодо?

— Э, да, подруга детства Тодо, Ханадзоно…

— О! Тогда прошу заботиться обо мне и впредь! Мне так скучно без работы! А, можно обменяться контактами, Ханадзоно-сан?

Сайондзи всё время косилась на меня.

Что она пытается сказать?

— А?! Так внезапно?! Ну, наверное, можно, но… откуда ты достаёшь телефон?! Тодо, не смотри!

Сайондзи достала телефон из-за груди.

…Казалось, он немного тёплый.

Потом они обменялись контактами.

После короткой тишины Сайондзи снова полезла за пазуху и вытащила небольшой пакетик со сладостями.

Она там всё хранит?

— Я, я пришла поблагодарить тебя за вчерашнее. …Домашнее печенье, пожалуйста, попробуй.

— Тодо? Что происходит? Почему ты так сблизился с Сайондзи-сан?!

— Подожди, Ханадзоно, я всё как следует объясню. Не бей меня по плечу. Сайондзи, подожди, не пытайся кормить меня силой. Танака, помоги мне.

— Хару-тян здесь нет! Тодо! Объясняй!

— Ешь печенье!

Я свернулся и сжался.

Женщины могут быть очень сильными.

Даже в начальной школе мне было трудно со взрослыми женщинами.

Особенно перед [Эри] я так нервничал, что не мог пошевелиться.

…Нет, то было просто пугающее присутствие.

В любом случае я успокоил Ханадзоно и принял у Сайондзи пакет с печеньем.

…Как и ожидалось, он тёплый.

— Хм, выглядит не очень аккуратно, но очень вкусно.

— Шумный!

Я откусил печенье.

……Э-это… совсем не сладкое?

— Ну как? Вкусно? Я сама не пробовала, так что не уверена.

— ……По моей догадке, ты, наверное, забыла положить сахар.

Мне показалось, температура вокруг Ханадзоно немного упала.

— Ты не издеваешься над Тодо, правда, Сайондзи-сан? Если это шутка, я рассержусь, знаешь?

— Нет, подожди, Ханадзоно.

— Э, а, прости…… я почти не готовлю, мама научила меня, но я ошиблась. Остальное я съем, Тодо, выпей воды.

Я одним укусом доел оставшееся печенье.

— Жую, жую…… хм, это всё ещё съедобно. Благодарность Сайондзи дошла до моего сердца.

Ханадзоно облегчённо вздохнула.

— Если Тодо в порядке, тогда ладно…

Сайондзи ответила, слегка опустив взгляд.

— ……Ну, видишь ли, я известный человек, и… ты, как Тодо, первый, кто ничего обо мне не знает и совсем мной не интересуется. Эм, у меня совсем нет друзей, и я не знаю, как с ними говорить…

Атмосфера вокруг Ханадзоно потеплела.

— А, понятно, ты тоже неловкий ребёнок, как Тодо. Эй, Тодо, что ты хочешь сделать?

— Я? Я просто случайно познакомился с Сайондзи, так что наши отношения…

Я на мгновение задумался.

Это не было высокоскоростным мышлением.

Я думал медленно, не торопясь.

Потому что так поступил бы обычный человек.

Чего хочет Сайондзи, приходя сюда?

Она сказала, что пришла поблагодарить, но это просто повод.

Я не могу быть прежним собой, который ни о чём не думает.

Не действуй только по логике.

Следуй инстинкту.

— Хм, понятно, вот так расширяется круг друзей. Сайондзи, будь моей подругой.

Ханадзоно встала и похлопала меня по спине.

Больно не было.

Почему-то мне показалось, что меня похвалили.

Сайондзи смущённо пыталась подобрать слова.

— Э, эм, я, эм, хочу быть… друзьями.

— Сайондзи-сан, если ты дружишь с Тодо, то можешь дружить и со мной. Хехе, давай с этого момента ладить!

— А… да……, приятно познакомиться…

Атмосфера стала хорошей.

Моё сердце было довольно.

И тут из школьного здания показалась человеческая фигура.

Я уже заметил шаги, идущие по коридору, но чем ближе они становились, тем радостнее было моему сердцу.

Шаги перешли в лёгкий бег, и, отчётливо узнав нас, Танака побежала, махая рукой.

— Йо! Я закончила встречу с учителем! А? Почему здесь Нодзоми?

— А-а-а! Хару Танака?! А, ты тоже дружишь с Тодо?!

— Ага, мы в одном классе. Кстати, вечность не разговаривали, Нодзоми-тян. Ты всё ещё цундэрэ?

— Я вовсе не цундэрэ! ……На сегодня хватит! Тодо, приходи снова играть ко мне домой! Мама ждёт!

— Понял, обязательно зайду.

Сайондзи ушла, бормоча что-то с покрасневшим лицом.

Танака и Ханадзоно посмотрели друг на друга.

— Мне любопытно насчёт её дома, но, думаю, это, наверное, хорошо.

— Да, здорово, что у Тодо появляется больше друзей. Хехе, Тодо, расскажи мне, что случилось с Нодзоми-тян.

— Эм, ну, это было вчера…

Я рад: похоже, мой выбор не был ошибкой.

Нужно попросить Сайондзи поучаствовать в спортивном фестивале.

Часть 1

Кажется, всё идёт хорошо.

Наверное, я наслаждаюсь этой школьной жизнью.

Я восстановил воспоминания о Танаке.

С Додзимой и Сасами мне тоже удалось заново выстроить отношения.

Появились и новые друзья.

Все мои одноклассники — очень хорошие люди.

…Очень давно рядом со мной была только Ханадзоно.

В туалете я смотрю на своё лицо в зеркале.

Будто с него как-то ушла прежняя суровость.

И всё же мне чего-то недостаёт.

Я это понимаю, но не могу понять, чего именно.

— Хана-тян…

Я назвал Ханадзоно «Хана-тян».

Осколок воспоминания о детсадовских днях.

Мне кажется, Ханадзоно для меня — особое существование.

Но, возможно, и для неё я был обузой.

Воспоминания о детском саде остались только обрывками.

Однако и в средней школе, и после поступления в старшую я только доставлял Ханадзоно неприятности.

В груди болит.

Причину этой боли я знаю.

Я сбросил свои чувства к Ханадзоно.

Стирая эмоции, стирая воспоминания, словно становишься совершенно другим собой.

Но мало-помалу новое чувство к ним обеим начало прорастать.

Воспоминания о Танаке я смог вернуть.

Эмоции, которые я стёр Сбросом, — необратимая вещь.

Ведь я их стёр.

…Правда ли это?

Иногда сердце начинает сильно биться.

Это мягкое, тёплое до пушистости ощущение.

Значит, если я буду растить его дальше, то снова смогу кого-то полюбить.

За спиной я почувствовал чьё-то присутствие.

В зеркале отразился человек, которого там раньше не было.

— Тодо.

— …Симафудзи, значит. Руки как следует вымой.

— А, конечно. …Ты правда сбиваешь меня с толку тем, как изменился.

…Для начала, я всё ещё не знаю его цели.

На бесстрастном лице Симафудзи словно появилась лёгкая гримаса.

Я встал рядом с ним и вымыл руки.

— Тодо…

— Так что такое?

— …Знаешь, школа — такая приятная вещь по сравнению с тем, какой она должна быть.

— Симафудзи?

Симафудзи отчаянно мыл руки, будто пытался смыть что-то упрямо прилипшее.

— Я твой наблюдатель. Я ничего тебе не сделаю. Пока я выполняю эту обязанность, [Эри] не станет жаловаться.

— Понятно. А что случилось с прошлым наблюдателем? Это ведь был Сайто-кун из соседнего класса?

— Значит, ты знал?.. Ему дали другое задание, и в итоге его [отправили].

— Понятно… [Отправили], значит.

Между нами на короткое время повисло молчание.

Я его нарушил.

— Мы с Симафудзи были друзьями? Ко мне начинают возвращаться отдельные обрывки воспоминаний.

— …Хм, мы не были друзьями. Просто одноклассниками в той дерьмовой начальной школе. Ты был лучшим учеником. Мы на разных уровнях.

— Хм, физические способности у нас, кажется, примерно одинаковые. Но точных воспоминаний о Симафудзи у меня нет. Как мне с тобой дальше взаимодействовать? Подружиться?

— Мне не нужны друзья.

— Но у тебя есть Сасами.

— …Этот человек… особенный. Я не знал. Думал, что умею только сражаться.

Взгляд Симафудзи был прикован к дрожащим рукам.

— Знаешь, мне страшно. Я встретил Сасами-сан в том классе. Я думал, что у меня вообще нет эмоций. Но… больно. Я никогда раньше такого не чувствовал. Если Сасами-сан исчезнет у меня на глазах…

Мы жили в мире, где люди исчезали.

Было нормально, если человек рядом с тобой на следующий день пропадал…

— С тех пор как я попал в этот тёплый, размягчённый [школьный] мир, со мной творится что-то странное. Эй, как ты можешь оставаться таким спокойным? Мы всё равно уйдём отсюда. Мир, в котором мы живём, другой! Когда-нибудь мне придётся попрощаться с Сасами-сан…

Словно я смотрел на прежнего себя.

Симафудзи был зеркалом.

— Это правда. Когда-нибудь разлука придёт. Время ограничено.

— Да. Всё зависит от [Эри]. Если ты это знаешь, почему спокоен? Мне, мне… больно…

— Это правда зависит от [Эри]? …Разве этот здравый смысл не ошибочен?

— Наши родители — это [Эри], и физически, и душевно. Мы не можем ей противиться, потому что нам ковыряют головы!

Тихие всхлипы Симафудзи отозвались в туалете.

Я это знал.

Но — я изменился.

Значит, нет причины, по которой ты тоже не можешь измениться.

Я похлопал Симафудзи по спине.

По школьному зданию разнёсся лёгкий шлепок.

Это был всего лишь лёгкий удар.

Я не бил всерьёз.

Просто чуть-чуть больно.

Я направил на Симафудзи напряжённый взгляд, собрав всю свою силу.

— Ты… что делаешь… кха…

Закашлявшийся Симафудзи замер, глядя на меня, и уже не мог двинуться.

— У меня не было друзей.

Мучительные дни со временем становились воспоминаниями.

— Мне повезло, что Ханадзоно была рядом. …Было очень много болезненного. И я бесчисленное множество раз ошибался. Если оглянуться назад, возможно, это были мелочи. Но боль разъедала моё сердце. Именно так я встретил множество замечательных людей. …Я снова и снова [сбрасывал] эмоции, [сбрасывал] воспоминания. Каждый раз я понимал, что моё сердце умирает. Но во время последнего Сброса я кое-что понял. Это юность, начавшаяся со Сброса. Поэтому я буду бороться. Буду бороться изо всех сил. — Симафудзи, тебе тоже стоит стремиться к [нормальности]. Ведь рядом с тобой есть Сасами, правда?

Я ослабил силу взгляда.

— У тебя тоже должен быть важный для тебя человек, верно? Это замечательно. Живи своей юностью до конца.

Симафудзи начал царапать собственную грудь.

— …Ты всегда на шаг впереди меня. Когда-нибудь я тебя превзойду.

— Хм, значит, ты всё-таки станешь моим другом?

— Хм, это всего лишь твоё удобное желание. Я пойду своим путём. …Тодо, когда-нибудь я отплачу за этот долг.

В его спине я увидел чувство превосходства.

С ним всё будет хорошо.

Симафудзи — человек, переживший тот инцидент с автобусом.

— Да, Симафудзи — сильный парень. Я не позволю тебе меня победить.

Мне показалось, что, отвернувшись, он что-то пробормотал, но, наверное, это было моё воображение.

Будто прозвучало слово [старший брат], но я, должно быть, ослышался.

— Итак, я думаю поучаствовать в спортивном фестивале.

После классного часа я решил посоветоваться с Токитой-сэнсэем.

Я хотел поговорить раньше, но в последнее время произошло слишком много всего.

Судя по тому, что я услышал от Симафудзи, [Эри] начала действовать, чтобы подорвать некое соотношение сил в индустрии развлечений.

Взрослые из начальной школы обладают большой властью.

И у тех детей тоже есть сила, очень отличающаяся от силы обычных людей.

Этот инцидент ко мне не относится, но мне нужно быть осторожным.

Эри — не плохой человек.

Она просто чисто и прямо создаёт собственный мир.

У неё просто немного своеобразная личность.

Она не плохой человек, но результат её действий может стать плохим.

Она помогает людям, но мерило у неё — она сама.

Там нет справедливости.

Всё ради неё самой.

И поэтому в результате её действия могут стать и хорошими.

…Но ненавидеть её невозможно.

— Эй, Тодо-кун, ты меня слушаешь? Ты же сам спросил, правда? Так вот, ученики специального класса тоже могут участвовать в спортивном фестивале, но если подать заявку сейчас, то как раз успеем, ясно?

— Я доверяю Токите-сэнсэю.

— Эй, не смотри на учителя с таким лицом! Эх… этот учитель что-нибудь да покажет! В конце концов, я лучший выпускник университета Тохо!

Университет Тохо — самый сильный академический университет Японии.

…А это имеет отношение к нашему разговору?

Впрочем.

— Хм, оставляю это вам.

— Почему ты не используешь вежливые формы, Тодо-кун?

— Приношу извинения… эм, пожалуйста, прошу вашей помощи.

Странное ощущение.

Этот учитель — взрослый, но будто стоит на границе между ребёнком и взрослым.

Содержание уроков у него выдающееся.

Он объясняет сложный материал простым для понимания языком.

Даже в темах, которые я уже изучил, я могу получить новые открытия.

Он превосходный учитель.

— Если будут другие участники, сообщи мне до завтра! Запишите имена на этот бланк.

Учитель передал мне бланк и вышел из класса.

Хм, учитель и правда превосходный человек.

Должно быть, он подготовил бланк, потому что заметил моё желание участвовать в спортивном фестивале.

Я поклонился в спину уходящему учителю.

Спортивный фестиваль, значит.

В средней школе меня подозревали в жульничестве.

Это было печальное событие.

Возможно, оно повторится.

Но…

Часть 2

Я решил не переживать об этом.

Пока мои друзья меня понимают, этого достаточно.

Для меня это не первый спортивный фестиваль.

На прошлых спортивных фестивалях со мной обращались так, будто меня не существует.

Это было очень одиноко и грустно.

Даже пытаясь подавить чувства, я не мог подавить их полностью.

Но я тоже был неправ, потому что не пытался ничего сделать.

После уроков я направился к лестничной площадке, где меня ждала Ханадзоно.

Похоже, она хочет заняться подготовкой к фестивалю.

Что именно нужно делать, я совершенно не понимаю.

…Вдруг внутри поднялось ощущение наполненности и счастья.

С того дня Сброса произошло много всего.

Пусть эмоции я вернуть не смог, воспоминания о Танаке мне удалось восстановить.

С одноклассниками у меня, похоже, получилось выстроить хорошие отношения, а Сайондзи в коридоре даже приветствует меня с улыбкой.

С Митибой и Сасами я тоже смог снова встретиться лицом к лицу.

Но — чего-то всё ещё не хватает.

Я многое забыл.

Но мне кажется, что я забыл самое важное.

Что именно?

— Ханадзоно Хана.

Её имя всплыло у меня в голове.

Ханадзоно Хана, моя первая подруга.

Мы познакомились в детском саду, но тех воспоминаний у меня нет.

Даже когда мы встретились снова, я едва помнил её имя.

И всё же Ханадзоно всё это время смотрела за мной, а я из-за недоразумения случайно сбросил своё [мягкое чувство] к ней.

— Хана-тян…

Были ли у меня чувства к Ханадзоно, когда мы ходили в детский сад?

…Наверное, я должен был её любить.

Ведь это Ханадзоно.

Я наверняка влюбился бы в неё.

Подождите, но к Танаке у меня тоже были чувства.

……Я… такой же, как Симидзу?!

Я застыл.

Какое осознание только что меня настигло.

Нет, подождите, я всё ещё не понимаю разницы между симпатией и любовью.

Переобуваясь, я тихо пробормотал это себе под нос.

Присутствия Ханадзоно на лестничной площадке нет, поэтому я огляделся и уловил её фигуру и присутствие у школьных ворот.

В следующий миг я застыл.

Я почувствовал, как волосы по всему телу встают дыбом.

Проснувшийся инстинкт предупреждал меня об опасности.

Почему там [Эри]?

Почему она весело разговаривает с моей подругой?

Далёкая Ханадзоно помахала мне рукой, и телефон издал звук уведомления.

[Ох, нельзя поддаваться эмоциям. Эмоции нужно подавлять.]

Я почти сорвался с места.

Но я не хотел, чтобы Ханадзоно увидела моё нынешнее выражение лица.

Эри — не плохой человек.

Но результаты её действий могут быть и хорошими, и плохими.

Обычный ребёнок, даже если он талантлив, не станет пытаться всё приводить в порядок, если у него есть родители.

Те дети из начальной школы наверняка были обделёнными детьми без родителей.

И Эри должна по возможности избегать контакта с обычными людьми.

Приходит ещё одно сообщение.

[Ха-ха, ты завёл замечательную подругу. Этот ребёнок, знаешь ли, удивительный.]

Я успокаиваю сердце.

Всё в порядке.

Я уже не такой, как раньше.

Я медленно иду к Эри и Ханадзоно.

Разве это не было непредвиденным?

Я всегда готовлюсь к худшему варианту.

Но я потерял бдительность.

Я думал, что никто из начальной школы не станет приближаться к моей подруге.

Но если подумать, Хирацука смогла подойти ко мне беззвучно.

Я чувствовал от неё слабый запах.

Симафудзи и Додзима связаны с начальной школой.

Сайто из соседнего класса был моим наблюдателем.

Я не понимаю цели Эри.

Почему она вообще так зациклена на мне?

Я иду, отправляя сообщение.

[Почему всегда я? Какова цель Эри?]

[Ты — моё величайшее творение. Я хочу, чтобы ты испытал многое и вышел за границы обычного человека.]

[Прости, я не понимаю. Я всего лишь обычный человек.]

[Ты ведь знаешь, что ты не обычный, правда? Разве в той начальной школе были обычные ученики?]

[Но я]

[Ха-ха, я правильно сделала, что отправила тебя в обычную школу. Я наблюдала: после взаимодействия с обычными людьми скорость твоего роста ускорилась по сравнению с застоем в специализированной начальной школе. Уже достаточно, прекратим эту игру в друзей.]

[Игру в друзей? Ты отрицаешь меня?]

[Нет, я люблю тебя. Я твой величайший сторонник. И ты ведь не можешь мне сопротивляться?]

В тот миг, когда я увидел следующее сообщение и символы, мой мозг едва не закипел.

[Тодо Цуёси ※※※※※※※ — срок до окончания старшей школы]

Ах, я это знаю.

Оно всегда было где-то в глубине сознания.

Но я забыл.

Я знал… что эта жизнь однажды закончится.

Я вспомнил забытый факт.

— …Значит, после выпуска из старшей школы мне придётся со всеми попрощаться.

В мозгу раздался скрежет.

Похоже, я стиснул зубы.

Во рту разлился вкус крови.

Как она может так легко возвращать забытые воспоминания?

Ещё один год…

У меня всё ещё есть год, значит, если я за это время буду бороться…

У Эри нет злобы.

Есть только её желание.

Но, увидев следующее сообщение, я по-настоящему узнаю отчаяние.

[По моим расчётам, если ты поступишь в мою школу в «Лондоне», то сможешь расти и эволюционировать ещё сильнее. Поэтому — эта жизнь закончена.]

В какой-то момент мы уже приблизились настолько, что наши лица почти оказались рядом.

— Ох, спасибо, Ханадзоно. Хехе, Цуёси стеснительный, но я правда рада, что он стал твоим другом. Только у меня есть неприятная новость. После спортивного фестиваля Цуёси переведётся в зарубежную школу.

— Э?.. Нет, я ничего такого не слышала.

Прекрати, не лги, не заставляй Ханадзоно грустить!

— Эй, Цуёси, ведь так?

— Д-да, верно.

Почему я не могу отрицать?

Почему могу только кивнуть словам Эри?

Я словно робот Эри!

— Ц-Цуёси? Ты шутишь, да? Почему ты не сказал мне такую важную вещь, идиот!

— Прости, на это есть причина…

— Забудь, я пойду домой первой!

Ханадзоно сердито ушла.

Я сжал кулак.

Мне придётся попрощаться с Ханадзоно.

Мне придётся попрощаться со всеми…

— …Как это печально.

— ※※※※, тебе просто нужно сбросить это.

Слова, прозвучавшие прямо в мозгу, что-то задели внутри меня.

— Если тебе грустно, можно просто сбросить. Тогда ты всё забудешь. В любом случае этот мир полон неприятных вещей. Ты спасал людей; силой [Сброса] ты можешь стереть грусть. …Ты даже можешь [сбросить] чувства других людей к себе. Если ты сотрёшь их чувства к тебе, им больше не будет грустно.

Я могу стирать чувства других людей…

Через слова Эри я осознал силу, о которой даже сам не знал.

Я чудовище?

— Ты забыл, но я — эксперимент. Ты стёр глубокую печаль, которая всегда таилась во мне. Так что это правда. …Но воспоминания я стирать не могу.

Эри произнесла эти слова, глядя на удаляющуюся фигуру Ханадзоно.

Интересно, почему?

Я ощущаю в ней немного печали.

Я слышал, она потеряла собственного ребёнка.

Привязанность, которую она изливает на нас, лишённых родителей, — настоящая.

Но это отдельный вопрос.

Я не нахожу слов и в итоге кричу, как ребёнок, не в силах сдержать эмоции.

— ——!!!!!!!!!!!!!!!!

Нужно выпустить эти неуправляемые чувства, иначе я сломаюсь.

Неужели я не могу иметь обычную юность?

— Ты не умрёшь, это всего лишь маленькая разлука в долгой жизни. Ничего особенного. Я свяжусь с тобой позже.

Разница во взглядах между взрослыми и детьми.

Я понимал её слишком хорошо.

Эри ушла от меня.

Я присел прямо там, проливая слёзы.

Я ненавижу эти грустные слёзы.

Почему такая ничтожная разлука причиняет настолько болезненные чувства?

Я не хочу это чувствовать.

Я думал, что смогу стать обычным, но в конце концов не могу сбежать от Эри.

Внезапно что-то тёплое коснулось моей руки.

— Идиот, ты что делаешь? Вставай. Помогать я тебе не буду.

Я поднял взгляд, и там была Ханадзоно, которая должна была уже уйти.

— Ханадзоно?.. Почему ты здесь?

Ханадзоно не ответила на мой вопрос.

Её глаза словно говорили не со мной, а с чем-то глубоко внутри меня.

— Цуёси, ты не такой, как раньше.

— Но я…

— Хватит! Ты не робот и не странное существо. Ты мой дорогой друг детства, который когда-то защищал меня. Не делай всё просто потому, что так говорит этот человек. Хм…

Ханадзоно выдохнула и протянула мне руку.

Я взял её за руку и поднялся.

— Не плачь. По дороге домой купим крепы. Сегодня ты угощаешь, понял?

— П-подожди, Ханадзоно, как ты можешь вести себя так обычно? Мне сказали, что я уеду за границу.

— Ты не хочешь ехать, правда? Значит, я верю нынешнему тебе. До тех пор просто продолжай быть обычным.

— …Верить мне…

— Вот именно. До спортивного фестиваля ещё есть время. Следующий фестиваль будет грандиозным, правда? Ну же, идём!

— Д-да.

Юный мальчик, который почти ничего не знал, исчез.

Часть 3

Я, подавлявший эмоции и даже воспоминания, вырос, углубляя связи с важными людьми.

Не скорби.

Не кричи.

Не ломайся.

Не стирай.

— …Прости, можно я немного побуду так? Мне немного, ну, неловко, но тело дрожит, и я не могу двинуться. Твоя рука такая тёплая, это успокаивает.

— Хорошо…

Ханадзоно молча продолжала держать меня за руку.

Я физически и психологически не могу сопротивляться Эри.

Это правда моего мира.

Так же, как вращение Земли — данность, вбитый в меня здравый смысл не является нормальным.

И всё же я буду сопротивляться.

Я буду желать нормальности.

Тепло руки Ханы шевелило моё сердце.

Не скорби.

Не вноси ненормальность в повседневность.

Я вошёл в класс с документами, которые дал учитель, как раз перед классным часом.

Ханадзоно сидит рядом со мной, и Танака тоже в этом классе.

— Я не буду лезть в твою ситуацию, но обязательно сделай то, что решил.

— Да, так будет лучше всего для сохранения моего душевного равновесия.

— Редко Ханадзоно бывает в этом классе. Это список участников спортивного фестиваля?

Танака подбежала и проверила документы, которые я держал.

— Понятно, это как раз кстати. Мы все хотим участвовать!

— А, нужно просто написать имя и класс здесь. …Но интересно, все ли присоединятся? Ученики специальных классов, похоже, довольно заняты другими делами.

— Хм, давай спросим всех.

— Да, хорошая идея.

— Э? Подождите, вы собираетесь спросить всех? Хана-тян, ты как будто немного другая?

Этот спортивный фестиваль станет важным событием для меня.

Я не собираюсь сдаваться.

Потому что Ханадзоно верит в меня.

— Да, начнём с наших одноклассников.

Я подошёл к одноклассникам.

Мой взгляд встретился с взглядом Того.

— А? Спортивный фестиваль? Если честно, мне всё равно нечего делать, так что я не против! Рэйка, наверное, тоже участвует, да?

— Ага, если братик идёт, я тоже пойду!

Того Рэйка никогда не отходит от брата.

Она немного витает в облаках и лишена здравого смысла, но обладает особой силой — способностью мгновенно всё запоминать.

— Хорошо, постараемся!

Того Такэси — странный парень.

Напор, который я чувствую от него, не уступает выпускнику начальной школы, но в моих записях его нет, и душой я ничего не ощущаю, так что, вероятно, он со мной не связан.

— Эй, меня тоже включите!

Сегодня Тэндо-сан на цундерэ-стороне.

Похоже, это основная личность.

Она напоминает мне старую Ханадзоно.

— Хм, Тэндо-сан тоже цундерэ. Того-кун — довольно популярный у девушек человек.

— Заткнись! В этой школе одни цундерэ!

— Ты шумная! Я не цундерэ!

Ханадзоно тоже отреагировала на голос Тэндо-сан.

— Ну, теперь Ханадзоно очень прямая девушка. А, это старая история.

Тэндо-сан тоже наверняка когда-нибудь станет честнее.

— Ладно, я тоже участвую. В этот раз я тебе отомщу. Эй, Хината, хватит заниматься странными изобретениями, давай с нами.

— …Не хочу. Ненавижу физические упражнения.

Рюгасаки подошла к нам, таща за собой Хинату.

— Свои эксперименты можешь проводить у Тодо дома.

— …Хорошо, участвую. Я разработала новую VR-игровую систему, игру про реинкарнацию в другом мире. Тодо, хочу, чтобы ты её протестировал.

— Ты правда говоришь только о том, что тебе нравится. Тодо, если это игра, то ничего страшного, да? Эй, Хадзама, ты тоже вставай.

Рюгасаки подталкивала Хинату сзади, вероятно, в рамках какой-то девчачьей близости.

Рюгасаки любит милые вещи.

— Хм, если только это, то я не против.

…Обычно это было бы просто детской игрой, но разработчик — Хината.

Это немного пробуждает интерес.

Хината Андзу, маленькая девочка в лабораторном халате, и правда грозный изобретатель.

Даже если она создаст изобретения, меняющие мир, она может просто держать их при себе.

……Похоже, исследовательский институт скоро нацелится на её тело.

И тот, кого звали Хадзама, внезапно поднялся.

— А? Я? Мне выходить? Может, от меня и не будет пользы, но я постараюсь~

Хадзама Юя, с растрёпанными волосами и немного ленивым характером.

Его выражение лица пахнет опытным профессионалом на пенсии, который далеко превзошёл свой видимый возраст.

Он на одном уровне с Того Такэси.

……Наверное, он не опасен, но это грозное присутствие.

Танака пробормотала:

— Эй, все слишком свободные. Тодо в затруднении, так что быстро заполняем документы!

Рюгасаки вставила:

— Боже, Танака правда меняется, когда дело касается Тодо. Была же неприступная Танака, а теперь…

— Неприступная Танака?

— Неприступная Хару-тян?

— Разве я раньше не говорила? Танака супержуткая. Но когда дело касается тебя…

От этих слов лицо Танаки стало ярко-красным.

— Уу… я, я не знаю! Тодо, ты ведь пойдёшь и в другие классы? Я подготовлю документы для нашего класса, а ты иди в остальные. Времени нет, правда?

Танака подтолкнула Ханадзоно в спину, и Ханадзоно вышла из класса, держа меня за руку.

Когда мы спросили учеников других специальных классов о спортивном фестивале…

— А? Спортивный фестиваль? Да с чего бы нам туда идти.

— Это же детская забава.

— Я слишком занят работой.

— Ты из класса E, не лезь сюда.

— А, в следующем месяце экзамены специального класса. У нас нет времени на такое.

— Вы с ума сошли?

В спортивном, учебном и художественном специальных классах участников не было…

Они смотрели на нас как на каких-то странных существ.

— Не спеши. У тебя появились друзья помимо меня. Так что не сдавайся.

— Чтобы специальный класс участвовал, нужно собрать хотя бы десять человек. Хм, сложная задача.

Если речь об индивидуальном участии, это не имело значения.

Конечно, если участвовать классом, можно почувствовать единство, отличное от простого индивидуального участия.

Но даже если они просто смогут ощутить атмосферу спортивного фестиваля, этого будет достаточно.

— Обычно, чтобы зайти в класс исполнительских искусств, нужно разрешение. Будет хлопотно, если обычные ученики поднимут шум.

— А? Вот как? Но Сайондзи и Ханадзоно ведь подруги.

— Ну, постарайся особо не переживать.

Я ещё многого не знаю.

Но если понемногу двигаться вперёд, всё будет хорошо.

В тот момент, когда я попытался войти в класс A исполнительских искусств…

— О, что вы двое здесь делаете? Класс E и обычные ученики здесь — это хлопотно, так что возвращайтесь.

Сайондзи взбила свои пушистые волосы.

Её волосы очень красивые и блестящие.

Хм, она не уступает Ханадзоно.

— А, Сайондзи. Мы встретили тебя как раз вовремя.

— Ч-что такое? А, ты пришёл увидеться со мной? Если так, то…

— Хм, ты не ошиблась. Мы пришли увидеться с Сайондзи. Перейдём прямо к делу. Сайондзи, ты не хочешь поучаствовать в спортивном фестивале?

Выражение Сайондзи сменилось с весёлого на немного недовольное.

— …Я-я ничего не поняла неправильно! Пожалуйста, не ошибайся!

— Как я и думал, дело безнадёжное.

Сайондзи крутила волосы пальцем.

Вела она себя немного странно.

— Не то чтобы мне не нравится. — Ладно, я поучаствую в спортивном фестивале. Просто у меня как раз перенос съёмки в офисе, так что расписание надолго освободилось. А, это не ради тебя! Мне просто интересен спортивный фестиваль.

Сайондзи отвернулась, будто рассердилась.

Этому меня научила Ханадзоно.

Она не правда злится, просто смущается.

Теперь я это понимаю.

— Хм, Сайондзи, спасибо.

— Да, спасибо, Сайондзи-сан. Давай снова пообедаем вместе на перемене.

— Я просто возвращаю долг. Ну, я спрошу и остальных учеников класса A. …Дайте мне эти документы, я заполню их и соберу много учеников.

— О, о. Сайондзи удивительная. У меня такой силы нет.

Сайондзи пробормотала тихо, едва слышно для меня:

— …Удивительный здесь ты, идиот.

Часть 4

— Э!? Ученики класса A участвуют в спортивном фестивале!? …И наш класс тоже весь идёт, так что желающих больше, чем ожидалось!

Когда мы с Ханадзоно подали документы учителю в учительской, он удивился.

Я почувствовал гордость.

Это заставило меня понять важность связей с другими людьми.

— Ладно, я постараюсь на учительском собрании. Честно говоря, прямо перед дедлайном, так что многим учителям это может не понравиться, но… к чёрту. Оставьте это взрослому! Завтра сообщу результат!

Взрослые, должно быть, люди, на которых можно положиться.

Глядя на учителя, я подумал, что стать таким было бы неплохо.

Провожая Ханадзоно обратно к её классу в основном корпусе, мы встретили…

— Эй, вы двое сегодня опять вместе. Эй, приходите в легкоатлетический клуб.

Моя встреча с Игараси-куном началась со странной атмосферы, но теперь он мой друг.

— А, Тодо-кун, мой следующий роман — история любви. Эхехе, на этот раз я хочу прочитать роман, который ты посоветуешь.

То, что Сасаки-сан обо мне подумала, было всего лишь недоразумением.

Тогда я действительно был ужасен.

— …Тодо, значит. Сасами вернулась в легкоатлетический клуб. ……Это благодаря тебе? ……А, спасибо.

Симидзу тоже не был плохим человеком.

Его просто изменила среда.

Теперь он выглядит совсем юным.

Наверное, он просто слишком старался в незнакомом окружении.

— А, сэмпай! Сасами здесь! Я сегодня возвращаюсь в легкоатлетический клуб! Эхехе, буду весело бегать.

Сасами, как всегда, полна энергии.

Она ощущается словно моя настоящая младшая сестра.

Такое милое существование.

— Хм, кстати, кто ты для Сасами-сан? ……Неужели ты влюблён в Сасами-сан? Этого я не позволю.

Симафудзи, наверное, ещё не может понять это чувство.

Есть разновидность «нравится», отличная от романтической любви.

— А, Тодо. У тебя всё хорошо? Я слышала, ты участвуешь в спортивном фестивале. Я не сильна в спорте, так что буду за тебя болеть. О, я принесу на спортивный фестиваль японскую кухню, чтобы поддержать тебя.

У Митибы освежённое выражение лица.

Её естественное очарование сияет, и видеть это прекрасно.

— Хорошо, Цуёси. У тебя правда появилось много друзей, да? ……Продолжай в том же духе.

Ханадзоно Хана, моя самая драгоценная подруга детства.

Уже одно то, что она рядом, придаёт мне смелости.

Её слова сдувают прочь слова Эри.

Я никогда не думал, что у меня будет столько друзей и знакомых.

Всё это потому, что Ханадзоно была рядом со мной.

Я могу ощущать себя обычным, пусть и не являюсь обычным.

Поэтому я…

— Спасибо.

Я искренне передал ей свою благодарность.

Не кричи.

Я пил кофе с Помэкичи в квартире, когда пришло сообщение от Хирацуки.

[Спасибо тебе за всё до сих пор! Я так рада, что смогла снова встретиться с Тодо. Давай как-нибудь ещё увидимся.]

В груди поднялась буря.

Это походило на прощальное приветствие.

Тревога быстро нарастает.

Помэкичи силён и ничем не смущается.

Я тоже хочу стать таким.

Эри внезапно напомнила мне о сроке.

Даже этот срок исчез.

После спортивного фестиваля мне придётся попрощаться со всеми.

Прежний я скорбел бы, кричал бы и горевал.

Положение Хирацуки действительно меня тревожит.

Но мой разум стабилен.

Я могу спокойно наблюдать.

Я заметил кое-что странное.

Если бы это была Эри, она не стала бы ждать окончания спортивного фестиваля.

Немедленное решение и действие — её принцип.

Она могла забрать её в тот же день.

Почему?

Человек, способный ответить на этот вопрос, появился.

Я уже некоторое время ощущал его присутствие.

Поскольку он снял обувь как положено, проблемы нет.

Симафудзи появился в моей квартире.

— Это просто мои слова вслух. Совсем не ради тебя.

— Помэкичи, это Симафудзи. Симафудзи, это Помэкичи. Поприветствуйте друг друга.

— …Хм, я Симафудзи.

— Хм, проблемы нет, пожалуйста, продолжай.

— Хирацука Сумирэ заключила сделку с Эри. В обмен на то, что она продаст свой талант Эри, Эри позволит тебе оставаться в старшей школе до выпуска.

— …Хирацука? Почему?

— Причины я не знаю. Но вывод был такой: с талантом уровня Хирацуки она продержится только до спортивного фестиваля. И всё же Хирацука выглядела довольной.

— Подожди, где сейчас Хирацука? Она ведь обычный человек, обычная ученица.

— У той начальной школы на острове Эносима есть прикреплённая старшая школа. Хм, существуют даже те, кто переходит на нашу сторону. В любом случае, я просто говорю вслух этот факт. И просто так получилось, что это твоя квартира.

— Значит, Хирацука… из-за меня?

— Нет, ради тебя.

Ради меня.

Хирацука — всего лишь обычная ученица.

Я действительно ощущал у неё несомненные способности.

Достаточные, чтобы вести переговоры с Эри?

И Хирацука с нетерпением ждала перевода в специальный класс.

— Я слышал от Эри, что ты можешь сбрасывать эмоции других людей. ……Что ты собираешься делать? Сбросить эмоции всех? Или сбросить себя?

Если я сотру эмоции всех, грустить буду только я.

Я знаю, что это лучшее решение.

Но я также знаю, что это неправильный выбор.

Это не доброта и не что-то подобное.

— Хм, я за тобой присматриваю. ……Пожалуйста, дай мне надежду.

Симафудзи вышел из квартиры.

Я закрыл глаза.

— Ханадзоно.

Вокруг никого не было.

Я думал, что в этой начальной школе я совсем один.

В фоторамке — много знакомых мне людей.

Я больше не прячу фотографии.

Они прикреплены к стене.

— Ханадзоно.

— Танака.

— Хирацука.

— Сасаки-сан.

— Игараси-кун.

— Митиба.

— Сасами.

— Сайондзи.

— Симафудзи.

— Додзима.

— Того.

— Рюгасаки.

— Тэндо-сан.

— Хината-сан.

— Хадзама.

…Я произношу имена драгоценных людей, с которыми выстроил отношения.

Когда я говорю, эхо без сопровождения складывается в кольцо.

Это стимулирует моё сердце.

Наслоившиеся мысли порождают нечто вроде предсказания будущего, некогда невозможного для старого меня, у которого не было ни друзей, ни здравого смысла.

Я бесчисленное множество раз перестраиваю ветвящиеся маршруты.

И затем встречаю утро после ночи.

Не грусти.

День фестиваля.

Моя единственная задача сейчас — дать Ханадзоно насладиться сегодняшним фестивалем.

На самом деле это самое важное.

Я ясно это понимаю, без всяких причин.

Потому что это моё [первое свидание] с Ханадзоно.

Я сажаю Помэкичи на фоторамку.

Смотрю на фотографии одноклассников из начальной школы на стене.

Это люди, с которыми мне когда-нибудь придётся встретиться лицом к лицу.

Моё сердце спокойно.

Я не теряюсь, как раньше.

И затем открываю входную дверь.

— Ва!? Ц-Цуёси, ты меня напугал! А, надо же было сказать что-нибудь перед тем, как открывать!

От улыбающейся Ханадзоно в юкате у меня перехватило дыхание.

…Понятно, значит, вот как это.

Я снова подтверждаю то, что осознал.

Не то чтобы я не знаю, что это за чувство.

Это не просто [мягкое чувство].

— Ханадзоно, ты очень красивая.

— П-правда?.. Не верится, что ты такое сказал! Если ты на самом деле так не думаешь, не говори!

Слова сами сорвались с губ.

У Ханадзоно в юкате совсем другая атмосфера.

Аккуратно собранные волосы и наряд идеально ей подходят.

Одного этого достаточно, чтобы сердце забилось быстрее.

Почему я не мог распознать это чувство раньше?

Вероятно, из-за недостатка опыта.

— Хм, тогда всё равно пойдём на фестиваль.

— Угу, пожалуйста, иди медленно. Я не привыкла к этим гэта.

Ханадзоно слегка ухватилась за край моей одежды.

Сердце ускорилось.

Это отличается от того, что было с Танакой.

Теперь мне это ясно.

— Никаких проблем.

— Боже, в этом ты совсем не изменился. В любом случае начнём с лавок на торговой улице. Там ещё будет выступление Ава-одори.

[[image:/storage/reader-images/492b4bcbae33bdfa4ae878482dd1fb4c2a5d5751.jpg]]

Мы идём вдоль сакур и направляемся к фестивалю на торговой улице.

Чем ближе мы подходим, тем сильнее окрестности заполняет огромная волна людей.

Просто находясь здесь, я чувствую возбуждение в воздухе.

Так вот какой настоящий фестиваль.

Часть 5

Фестиваль в мои среднешкольные годы я провёл один.

У меня не было возможности оглядеться, одиночество поглощало меня, и я мог только сжимать деньги, так и не решившись ничего купить.

— Здесь так много людей.

— Да, лавки — главная часть фестиваля. Попробуем всё!

— Эм, я не знаю, что делать, так что оставлю это тебе, Ханадзоно.

— Кстати, давно мы не были только вдвоём, да? В последнее время ты выглядел очень занятым.

— Это правда, недавно произошло много всего. …Но у меня было чувство, что Ханадзоно всё время присматривает за мной.

Я не особо задумывался об этом глубоко, но всякий раз, когда оказывался в затруднении, ловил себя на мысли о Ханадзоно.

Именно поэтому я смог действовать.

— Э-эй, не говори такие смущающие вещи, идиот! В любом случае, ты наконец вспомнил о нашем свидании, да?

— Что? Ханадзоно знала, что я забыл?

Я удивился.

Я не мог сам сказать об этом, но…

— Конечно! Ты хоть представляешь, сколько времени мы провели вместе?

— Прости. Давай сегодня по-настоящему насладимся нашим первым свиданием.

— А? Первым свиданием?

— Да, свиданием. Встретиться с человеком, который тебе интересен, и пойти куда-то вместе… это свидание. В прошлый раз была всего лишь репетиция, верно?

Я сделал акцент на слове «свидание».

Это свидание.

Оно особенное.

Это не просто прогулка.

— П-понятно. Тогда тебе лучше как следует меня сопровождать!

— Понял, постараюсь.

— Почему не так, как в прошлый раз?

……Должно быть, это её способ скрыть смущение.

Понятно, вот что значит стесняться.

Именно Ханадзоно позволила мне это понять.

Я взял Ханадзоно за руку.

Не потому, что толпа большая и я могу потеряться.

— Держи крепко. Не отпускай.

— А, ну да, всё-таки здесь людно.

Я просто не хотел отпускать Ханадзоно.

Странное ощущение.

— Смотри, там яблоки в карамели!

— Подожди, Ханадзоно!? Ты не собираешься слишком много есть? Если так, на главные такояки места уже не останется.

Казалось, время остановилось.

Было чувство, что этот мир, где есть только мы двое, будет продолжаться.

— Ничего страшного, если не доем, возьму домой. А, там тир! Цуёси, попробуй.

Лавка, которую я не смог посетить в средней школе…

Мне очень интересно.

Неужели такими маленькими ружьями правда можно сбить эти куклы?

— Хм, интересно, получится ли у меня?

Ханадзоно посмотрела на меня серьёзным лицом.

— Ага, с таким лицом я не могу не попробовать.

Я зарядил в ружьё пробку и взял его в левую руку.

А затем…

— Хехе, спасибо, Цуёси. Эта плюшевая панда такая милая.

Ничего особенного, всего лишь небольшая хитрость.

Поскольку ружьём это было невозможно, я просто другой рукой с силой вытолкнул пробку.

Лицо хозяина лавки, когда плюшевая игрушка взлетела, было очень комичным.

Ханадзоно положила плюшевую панду в сумку и повернулась ко мне.

А затем…

— Хм.

— Эм, да.

Она снова протянула руку.

Я не знал, что держаться за руки может быть так приятно.

Мы продолжили идти вверх по Кагурадзаке.

Лица прохожих были полны улыбок.

Это было замечательное зрелище.

Счастье обычности, которого я жаждал, но никак не мог достичь.

Но…

— Мы почти у святилища. Сначала помолюсь!

— А, понятно…

Пока что я могу забыть.

Могу чувствовать повседневность.

Ханадзоно рядом со мной.

Этого достаточно.

Мы пришли к небольшому красивому святилищу.

Там тоже было много лавок.

Мы решили помолиться.

Я тихо бросил подношение в ящик и сложил ладони.

Это скорее похоже на убеждение самого себя, чем на ожидание, что желания исполнятся.

Я никогда раньше не молился.

Я не думал, что чьи-то желания сбываются, потому что понимал: реальность сурова и жестока.

Но сегодня было иначе.

Передать желание чему-то.

Мне показалось, что сам этот поступок обогащает сердце.

Чтобы помолиться, мы отпустили соединённые руки.

Моё желание…

Я думал, что захочу стать обычным, но в голову пришло другое.

— Я хочу видеть улыбку Ханадзоно.

И всё.

Я почувствовал, как сердце стало легче.

Разжал сложенные руки и посмотрел на Ханадзоно рядом.

Она искренне чего-то желала.

Я не знал, о чём.

Ханадзоно открыла глаза, заметила мой взгляд и улыбнулась мне.

— На что смотришь? Пойдём.

— Хм, возможно, желания всё-таки исполняются.

Мысленно поблагодарив божество, я вышел из святилища.

— Было бы здорово, если бы ещё и фейерверки были~

— Хм, в центре города это сложно. Раньше, там, где я жил, я видел фейерверки.

Это было одно из немногих хороших воспоминаний из моей начальной школы.

Школа находилась рядом с морем, поэтому фейерверки были видны.

Громкие звуки меня тогда удивили.

В то время я не понимал, что такого замечательного в химических искрах.

Но теперь понимаю: это было очень радостное и красивое зрелище.

Наверное, восприятие зависит от собственных чувств.

— Летом повсюду бывают фестивали фейерверков, так что тогда сходим. Точнее, обязательно пойдём!

— А, я обещ… …Понятно.

Мне было немного трудно ответить.

Нет, сейчас я должен забыть об этом.

Я должен думать только о том, как сделать так, чтобы Ханадзоно наслаждалась.

Иначе…

Ханадзоно вдруг встала передо мной.

— Хехе, это обещание!

Она ткнула меня в лицо мизинцем.

Я знаю этот жест.

Тело отреагировало само.

Я переплёл свой палец с её.

Обещание…

Обещание нельзя нарушать.

Это слово вместе с эмоциями отозвалось в сознании.

— Если соврёшь, я тебя не прощу! Фух… я немного устала.

Сердце никак не перестаёт колотиться.

Эта эмоция превосходит мои нынешние возможности обработки.

[Мягкое чувство], которое я прежде сбросил… было действительно мимолётным.

Однако странно.

Я знал, что Ханадзоно замечательная девушка.

И даже после Сброса она вот так была рядом со мной.

И всё же это чувство другое.

Оно не могло вырасти всего за месяц.

Оно ощущается как чувство, которое я взращивал очень, очень долго.

Я остановился на боковой улочке Кагурадзаки.

Мимо пробежали дети.

Звуки фестиваля доносились едва слышно.

Глядя на Ханадзоно в юкате, я видел, насколько она красива, и не знал, что делать.

Я заставлял её грустить столько раз.

И всё же она всё ещё здесь, со мной.

Я полюбил Танаку.

Ханадзоно поддерживала меня.

— Ханадзоно, я…

— Нет, Цуёси, думаю, это скорее сочувствие. Тебе нужно быть счастливым с Хару-тян.

Почему Ханадзоно говорит так, будто я смогу жить обычной жизнью?

Почему она так сильно в меня верит?

Правда, я вернул воспоминания о Танаке.

Сброшенные эмоции выросли в новые чувства, превзошедшие прежние.

Но что такое моё чувство к Ханадзоно?

Нет, что вообще такое эта вещь под названием эмоция?

Я, способный её [сбросить], разве не жалкое существование?

Не скорби.

Не дрогни.

Не грусти.

— Конечно, Танака — важный для меня человек. Но Ханадзоно — человек, который…

— Цуёси, пойдём в парк Сироганэ вон там.

Я согласно кивнул.

У меня было чувство, что что-то заканчивается.

Когда мы сели на скамейку, между нами растеклось мрачное молчание, совсем не такое, как прежде.

Я думал, что мои варианты ограничены.

Послушать Эри и уехать за границу.

Сбросить эмоции и стабилизировать разум.

Сбросить, чтобы не заставлять других грустить.

Я не мог сопротивляться физическому решению Эри.

Я думал, что это единственное, что могу сделать.

[Не стирай.]

Голос в сердце кричал.

Ханадзоно посмотрела на меня с улыбкой.

А?

Что это за рука?

Почему ты готовишься?

На такой скорости, подожди, почему??

Она внезапно ударила меня по щеке.

Было по-настоящему больно.

Почему она меня ударила?

— Я не прощу тебя, если ты снова попытаешься меня сбросить! Сколько бы раз ты меня ни сбрасывал, я обязательно вспомню! Даже если ты уедешь в Лондон, я буду гнаться за тобой всю жизнь! Не смотри на меня так! Не смей сдаваться! Я никогда больше не влюблюсь в тебя!

В тот миг воспоминания с Ханадзоно вспыхнули у меня в голове.

[[image:/storage/reader-images/7156977f7658b0013878de8b1b49e8c09408075e.jpg]]

[Ты тоже издеваешься надо мной, называя уродливой и толстой?]

[Нет, Хана-тян — важный человек. Я буду тебя защищать.]

[Ух, Цуёси такой раздражающий.]

[Я люблю Хана-тян. Хочу на ней жениться.]

[Хм, а ты мне совсем не нравишься.]

[В любом случае не липни ко мне. Тебя ведь будут травить?]

[Хана-тян, ты в порядке?]

[Э-эм, ты в порядке? У тебя температура или что?]

[Хехе, я когда-нибудь хочу жениться на Хана-тян.]

[Хм, ну ладно. Это контракт. Уж сделай меня счастливой.]

[Да! Я сделаю Хана-тян счастливой.]

[Почему, почему ты уезжаешь?! Почему… почему…]

[Лучше просто стереть то, что мне неприятно. Хана-тян, прости… я не заставлю тебя грустить.]

Часть 6

Следующий удар со звонким звуком пришёлся по левой щеке.

Понятно.

В детстве я сбросил эмоции Ханадзоно.

Манипулировать чьими-то чувствами…

Я сделал непростительную вещь.

Глаза Ханадзоно горели мощным присутствием.

Она злится, но я не мог не находить её красивой.

— Знаешь, я твоя подруга детства, которая любит тебя, любит, любит до безумия! Поэтому, сколько бы раз ты меня ни сбрасывал, я всё равно всегда тебя вспомню, идиот! Давай, попробуй сбросить меня. Даже если я сейчас забуду, как тогда, через несколько лет я тебя вспомню! Давай, давай!

Понятно.

Ханадзоно прорвалась сквозь мой Сброс.

Это невероятный подвиг.

Хотя я сам изо всех сил пытался восстановить воспоминания Танаки.

Даже от ударов по груди мне не становится плохо.

Сердце наполнено теплом.

Я так счастлив, что Ханадзоно впервые сказала, что любит меня.

— Атмосфера совсем как тогда! Ты пытался исчезнуть, правда? Ты пытался сбросить всех, да? Чтобы никто не страдал… чтобы все забыли…

Нет, я не собирался выбирать этот вариант.

Но сейчас слова не нужны.

— Тодо Цуёси, я тебе этого ни за что не позволю!! И вообще, что это за история с отъездом за границу? На это тебе нужно моё разрешение, потому что мы друзья детства! Просто сопротивляйся словам той странной старухи!

Я крепко обнял Ханадзоно.

Она всегда приносила себя в жертву ради меня.

Поэтому я больше никогда не заставлю её грустить.

— А?.. Почему…?

Все мои будущие прогнозы в упорядоченном мышлении рухнули.

Из-за этого существования под названием «подруга детства».

— Ханадзоно.

Нам не нужен печальный конец.

— Честно говоря, Ханадзоно слишком поспешна. Я не собираюсь никого сбрасывать.

— Н-но… ты, ты же уедешь…

Я думал, что превысить лимит — единственный способ выполнить Сброс.

Думал, что Сброс означает стирать ненужное.

Можно начинать заново сколько угодно раз.

Можно проговаривать всё сколько угодно раз.

Можно встречаться с людьми лицом к лицу сколько угодно раз.

Вот что такое Сброс.

Я уверен, с Эри тоже смогу поговорить.

— Ханадзоно, это не мимолётная симпатия. Наверное… это эмоция, которую называют любовью.

Сколько бы раз я ни сбрасывал, она не исчезает; я всегда вспоминаю это чувство.

Теперь я это понял.

Сильная эмоция из глубины сердца вернулась.

Но она отличается от того, что было с Танакой.

Нет, тот Сброс был началом всего.

Если бы не он, я не смог бы почувствовать человеческие эмоции.

Сильная эмоция горит ещё ярче.

Она разогревает тело.

Ханадзоно заметила перемену в моём теле.

Она подняла на меня встревоженный взгляд.

— Что ты делаешь…?

Я встал и посмотрел на небо.

Я снова и снова сбрасывал неприятное, снова и снова стирал воспоминания, снова и снова сбрасывал свои лимиты.

Тогда пусть они станут моей пищей.

Если эмоция обладает силой, значит, я должен вернуть её себе.

— Я сброшу самого себя.

В состояние до поступления в начальную школу я сброшу все свои эмоции и воспоминания.

Я сотру проклятие и заклинание Эри.

Я восстану против Эри.

…Как маленький ребёнок, бунтующий против родителя.

Одни только воспоминания о Танаке не делают меня мной.

Я существую только тогда, когда вспоминаю всё.

— Ты правда можешь это сделать?

— Нет, я сделаю.

Возможно, Эри хотела, чтобы я против неё восстал.

Даже если это было частью её плана, чтобы запутать меня, она, должно быть, хотела, чтобы я что-то прорвал.

— Я верну все воспоминания и эмоции, которые сбросил.

Я сброшу сам факт того, что сбросил.

Я заберу назад эмоции, которые должны были быть.

— Вернув все воспоминания и эмоции, я встречусь лицом к лицу с настоящим собой.

Это мой выбор.

Чтобы освободиться от проклятия начальной школы.

В этот миг мои сильные эмоции превратятся в силу.

— Цуёси? Твои глаза…?

Неуправляемые эмоции, поднимающиеся только от того, что она рядом, — это любовь.

Я хочу, чтобы Ханадзоно улыбалась.

Для этого…

Параллельные мысли разворачиваются у меня в голове.

В ряд выстраиваются многочисленные прошлые Сбросы.

— Сброс.

Каждый раз, сбрасывая события прошлого, я подвергался нападению негативных эмоций.

Я должен был их принять.

Если тело кричит, значит, превзойди лимит.

— Сброс.

В грустных воспоминаниях есть не только печаль, но и важные воспоминания.

Расставание с Ханадзоно было мучительным, но выбрасывать созданные нами воспоминания не имело смысла.

— Сброс.

Расставаться с друзьями больно.

Если сбросить, неприятные чувства исчезнут, и станет легче.

Но это было необходимо для роста.

Мне не стоило стирать это.

— Сброс.

Дорогой человек исчез у меня на глазах.

Девочка, которую я считал спасённой, была глубоко ранена.

Я, не сумев вынести печаль, сбросил.

Это было моё сожаление.

Нельзя сбрасывать сожаление.

Тогда в этот раз я должен её спасти.

Я могу улететь в любую точку мира.

— Сброс.

Снова и снова выполняя Сброс, я потерял эмоции.

Я перестал понимать чужие радость, гнев, печаль и счастье.

И всё же… я обрёл дорогих людей.

— Сброс.

Я должен был поверить.

Люди иногда из-за смущения говорят не то.

Я должен был принять даже это.

В этот раз я не буду сбрасывать, а встречусь с людьми лицом к лицу.

— Сброс.

Чувство к Танаке было таким тёплым, но я стёр его.

Сам того не зная, я растил эмоции.

Я больше никогда не сброшу это.

— Сброс, сброс, сброс, сброс…

Цепи, связывавшие мою душу, проклятие промывания мозга Эри — сопротивление им могло сломать сердце.

Но эти цепи были хрупкими и эфемерными.

Эри, должно быть, хотела, чтобы я их сломал.

Должно быть, хотела, чтобы я открыл человеческий потенциал.

Когда я коснулся цепей, щит печали Эри, щит печали человечества, рассыпался, как песок.

— Сброс, сброс, сброс, сброс, сброс, сброс, сброс…

Подавляющие негативные эмоции и воспоминания физически пожирают моё тело.

Они — лицевая и обратная стороны важных вещей.

Я не буду сопротивляться.

Я приму их.

Звук разбивающегося стекла раз за разом отдаётся в сознании.

Удалённые воспоминания, меняющиеся с каждым Сбросом личности, все эти эмоции…

Интегрируются как Тодо Цуёси.

— [Переключатель].

Понятно.

Это была сила воли, позволяющая изменить себя.

Была одна вещь, которую нельзя было изменить даже Сбросом.

Сколько бы раз я ни сбрасывал, она глубоко врезалась в душу.

[Любовь] преобразила мой Сброс, развив его в [Переключатель].

И теперь у моего сознания есть отчётливые очертания.

— Поэтому, Хана-тян, я больше никогда тебя не отпущу.

Я ясно узнаю девушку перед собой.

Мои слова наполнены эмоцией.

Девушка, которую я так долго забывал.

Ханадзоно Хана, живущая по соседству с моим домом.

Удивительная девушка, ворвавшаяся в мою начальную школу.

Кажется, я могу вспомнить даже самые мелкие детали.

Поступки Ханадзоно в детском саду, её поведение в средней школе.

Цвета пейзажа меняются.

Возникающие яркие краски совершенно не похожи на прежние.

Как невероятно красив этот мир!

И Ханадзоно рядом со мной… такая красивая… внутри что-то поднимается.

— Идиот! Не заставляй меня волноваться! Ты, ты, ты… я думала, что ты сломаешься…

Я снова обнимаю плачущую Ханадзоно.

Я знаю эти слёзы.

Это не слёзы печали.

Это чудесно освежающие слёзы.

— Как и ожидалось, эмоции переполняют… теперь уже становится больно.

— Эй, ты что, сейчас рухнешь? Я одна тебя не унесу, понял?!

— Не волнуйся. Симафудзи наверняка где-то рядом. Проблем нет.

В тот момент мой телефон завибрировал.

Мы с Ханадзоно посмотрели на экран.

[Ты ведь понимаешь, что будет, если ослушаешься моего приказа? Ты едешь в Лондон.]

Я крикнул в небо:

— Эри, я не поеду за границу!

В моём теле не возникает никаких отклонений.

Это не сопровождается никакой болью.

Всё, что я чувствую, — печаль Эри.

После короткой паузы посыпалось огромное количество сообщений.

— Хм… это…

— Ахаха, она немного похожа на тревожную маму, которая волнуется за Цуёси.

— Действительно.

Плохих сообщений не было.

Все они были словами жизненных советов из беспокойства обо мне.

Хм, трудно судить.

Эри… просто волнуется обо мне, как настоящий ребёнок.

— Кстати, ты всё ещё меня обнимаешь… эй, отпусти!

— А, да, это и правда неловко.

Ханадзоно отстранилась от меня.

А затем снова взяла меня за руку.

— Цуёси, даже если тебя будут сбрасывать снова и снова, я ведь не сдамся, ясно?

Почему-то вдалеке начали взрываться фейерверки.

Возможно, Эри нас поздравляет.

Мы с Ханадзоно стоим, держась за руки, и смотрим на фейерверки.

Слова не нужны.

Ханадзоно, освещённая фейерверками, такая… красивая.

Мои эмоции вот-вот взорвутся.

Слёзы переполняют глаза.

Я сдерживаю желание разрыдаться.

Но это не слёзы печали.

Это очень тёплые слёзы.

(Конец)

— Всем привет! Я Хирацука Сумирэ, с сегодняшнего дня ваша новая одноклассница! Рада знакомству! Ай, ай, ай… Тодо, можно чуть нежнее?

Мы с Хирацукой Сумирэ, оба избитые и в синяках, шатаясь, вошли в класс.

Вообще-то Сумирэ как раз сегодня должна была перевестись к нам. Она тяжело опиралась на моё плечо: сама идти уже почти не могла.

И всё равно настояла, что хочет прийти именно в этот класс.

— Эй, Тодо-кун, и Хирацука-сан, новая ученица! Почему вы оба такие побитые? Сейчас же в медпункт! Того-кун, помоги им!

Учитель ещё не успел договорить, как Танака вцепилась в меня.

— Тодо, мы так за тебя волновались! Я всё услышала от Ханы-тян… Да, настоящая битва теперь только начинается! Мы тоже готовы! Но сначала — в медпункт!

— Та-Танака, это… неловко.

Танака и Того поддержали меня с двух сторон, и мы двинулись.

— Ого, как ты вообще живой… С кем ты дрался?

— С двумя взводами.

— …Ага, сделаем вид, что я этого не слышал.

— Да какая разница, сначала в медпункт!

— Ха-ха, я… так хочу спать…

Я, Хирацука Сумирэ, ехала по линии Одакю.

Примерно в часе езды от Токио я добралась до Эносимы — самого известного приморского городка префектуры Канагава.

Здесь женщина, известная как «Эри», держала приют.

Следующие несколько месяцев я должна была провести там.

Когда я вышла из поезда, меня встретил запах моря.

Никакого предвкушения я не чувствовала.

Я не знала, что меня ждёт.

Но всё было в порядке.

Я отплатила Тодо за доброту.

Пусть совсем ненадолго, но Тодо наверняка создаст несколько прекрасных воспоминаний и найдёт способ изменить ситуацию.

…Но справится ли он с Эри?

Эри говорила, что Тодо никогда ей не воспротивится.

Это не было высокомерием. Она принимала это как факт.

Она утверждала, что установила в его сознании какое-то устройство…

— Ах… Вот бы я могла всё сбросить. Тогда я забыла бы всё плохое.

Сбросить я не могла.

Но я выдержу.

…Я почувствовала странное присутствие.

Оно доносилось снаружи турникетов.

Мне сказали, что у выхода меня будет ждать человек, который меня заберёт, —

И там, за турникетами, стоял Тодо.

Освещённый станционными огнями, Тодо казался почти другим человеком.

Сердце едва не выпрыгнуло у меня из груди.

— По-почему ты здесь?

На полу лежал без сознания лысый мужчина…

Разве это не коллега Симафудзи?

И не только лысый.

Пёстро одетый член отряда тоже был повержен.

Быстрый взгляд показал: весь отряд лежал без сознания.

Тодо улыбнулся мне.

— Пойдём домой. Тебе здесь не место, Хирацука. Этот контракт недействителен.

Он разорвал контракт, который я заключила с Эри, и сунул обрывки себе в карман.

Я думала, что похоронила свои чувства.

Думала, что смогу выдержать что угодно.

Но потом, потом —

Я плакала как ребёнок и шла прочь, держась за руку Тодо.

Позади послышался голос Симафудзи.

— …Тодо, что ты натворил с моими людьми? Теперь их придётся заново тренировать.

— О, Симафудзи. Как насчёт немного поиграть со старшим братом?

— …Хм! Поиграть, говоришь? Это как раз моя специальность. Приказ Эри. Отдай её спокойно.

Почему в голосе Симафудзи звучала такая радость?

За спиной Симафудзи появлялись всё новые и новые фигуры.

Два взвода!?

— Хм, он грубиян, зато в боевой стратегии и чутье ему нет равных.

— Ч-что нам делать?

— Ничего страшного.

Тодо сказал это твёрдо.

— Я не могу пройти мимо плачущей девушки. Хирацука Сумирэ, оставь всё мне.

Так наша ночь началась снова —

Бонусный рассказ электронной версии: [Тренировка Сайондзи Нодзоми и Тодо]

Во втором спортзале корпуса специальной школы — месте, которым можно было свободно пользоваться по заявке, но куда почти никто не заходил, — мы с Сайондзи бежали.

Сайондзи двигалась впереди меня, хотя её темп был ближе к быстрой ходьбе…

Странно.

Судя по физической форме, она должна была бежать куда быстрее.

Может, ей мешали особенности фигуры?

— Ха, ха… Э-это так тяжело… Мы уже километр пробежали?..

— Пока только триста метров.

— Что?..

Её темп стал ещё медленнее, и её спина приблизилась ко мне.

Выглядела она так, будто вот-вот рухнет.

— Держись, ещё немного.

— Ха, ха… Пожалуйста, поддержи меня за спину…

Я осторожно поддержал её, надеясь, что ей станет хоть немного легче.

Прикасаться к телу девушки было неловко, но Сайондзи, похоже, совсем не возражала.

Как-то мы всё же добрались до километра…

— Я… сейчас умру…

— От такого люди не умирают. Но ты и правда не очень дружишь с упражнениями, Сайондзи.

— Ух… Раньше у меня было больше выносливости. Я совсем ослабла, потому что запустила себя.

— Ну, ты сама попросила помочь тебе с тренировкой к спортивному фестивалю. Время ещё есть, так что будем заниматься как следует.

Сайондзи решительно кивнула.

Её спортивная форма явно сидела тесновато и слишком подчёркивала фигуру.

Почему-то мне показалось, что Хана могла бы на меня за это рассердиться…

Хотя Сайондзи жаловалась, дыхание у неё почти не сбилось.

— Сайондзи, дело не в выносливости. Она у тебя есть: работа в индустрии развлечений наверняка её требует. Просто непривычные упражнения даются тяжело. Если будешь заниматься каждый день, станет лучше.

— Разумеется! Я ведь совершенная супер-айдол… то есть бывшая супер-айдол!

Сейчас Сайондзи взяла перерыв в работе.

Однажды она внезапно появилась в нашем классе, заявила: «Я хочу испытать юность!» — и попросила меня помочь ей подготовиться к спортивному фестивалю.

По-моему, Танака в тот момент выглядела немного страшно…

— Ладно, дальше круговая тренировка. Сначала я покажу, как делать. Потом повторишь.

— Х-хорошо. Я в предвкушении!

Я плавно показал последовательность: отжимания, упражнения на пресс, бег с высоким подниманием коленей и прыжковые приседания.

Такое Сайондзи должна была осилить.

— Вот так. …Сайондзи? Что случилось?

— А? Н-ничего, я не засматривалась! И не отвлекалась на твои мышцы! В следующий раз сделай мощнее!

— П-почему ты держишь телефон? Подожди, разве это не твоя тренировка?

— Если повторишь ещё раз, я тоже сделаю.

Я был не до конца убеждён, но всё равно повторил круг.

— Отлично, отлично! Вот это мощь! Можно я сяду тебе на спину, пока ты будешь отжиматься?

В этот момент от входа в спортзал раздался голос.

— Конечно нельзя, Нодзоми! И эта спортивная форма слишком вызывающая!

— О, Танака Хару! Это… другое. Я просто хотела весело позаниматься с Тодо, я вовсе не собиралась сближаться с ним во время растяжки или чего-то такого! Это юность! Именно такую юность я искала!

Танака стояла у входа, скрестив руки, и от неё исходила сильная аура…

— Ладно, допустим. Тогда я тоже присоединюсь к тренировке! Кстати, Нодзоми, ты ведь танцевала, значит, выносливость у тебя должна быть. Тодо, давай всерьёз!

— Понял. Меняем режим. К спортивному фестивалю Сайондзи будет лучше подготовлена, чем участники спортивных клубов.

— А? П-подождите!?

— Хе-хе, потренируемся под музыку!

После уроков в спортзале мы втроём тренировались под популярную музыку.

Наверное, это и есть юность.

Улыбка Танаки сияла ослепительно.

Сайондзи тоже, несмотря на жалобы, будто бы получала удовольствие.

Она и правда могла двигаться…

Сайондзи, у которой из-за работы почти не было времени на себя, искренне хотела испытать юность.

В её словах не было лжи.

Значит, я отвечу ей со всей серьёзностью.

Для большинства людей это, наверное, просто обычное время.

Но для меня — незабываемая пора юности.

Я выжгу её в памяти.

Я поклялся больше никогда её не отпускать —