[[image:/storage/reader-images/8ca5a655f1d08fc9e9d467412dcbde6f800dfcfb.png]]

[[image:/storage/reader-images/4237c925ff686ce7945022964ab190a9443a382a.png]]

[[image:/storage/reader-images/19063372ee15dc47b971fac083927ad360335ccc.png]]

[[image:/storage/reader-images/558db45ecd3cee030c83369255dc609a95ccecee.png]]

[[image:/storage/reader-images/27b73357e19dc2ac69f69851ebbfd68e9b7683e6.png]]

[[image:/storage/reader-images/3c69f881e1487c58c1e532e1b1c392cf6571e84e.png]]

[[image:/storage/reader-images/58ff0d7466634fa98182ba2585eeb5dd6b74fdaf.png]]

Поддержать переводчика:

• Тинькофф https://pay.cloudtips.ru/p/84053e4d• Бусти https://boosty.to/godnessteam

В моём ТГК вся информация по тайтлу: https://t.me/AngelNextDoor_LN

Удобный Телеграм-Бот с навигацией по всем моим тайтлам: https://t.me/GodnessTeamNavigation_bot

[[image:/storage/reader-images/0034a206bceaa5186f87cfac5c9e85328963ed67.png]]

Думаю, у каждого найдётся пара неприятных воспоминаний из прошлого, при одной мысли о которых прошибает холодный пот или бросает в жар. Разве нет?

К слову, у меня такие тоже есть.

Одно из них — об уроке в младшей школе.

Стояли первые числа июня, канун сезона дождей, а за окном раскинулось приятное глазу голубое небо.

Оттенки синевы распределились примерно так: семьдесят процентов весны и тридцать — лета.

Прожив всю свою недолгую жизнь бок о бок с четырьмя временами года, я знал: эта бескрайняя лазурь над головой будет постепенно менять пропорции, пока окончательно не переоденется в летние тона.

С каждым перевёрнутым листом календаря солнечный свет набирал силу; оконная рама вырезала из него прямоугольник, раскалявший поверхность парты.

Кончики пальцев под падающим на тетрадь белым светом слегка нагрелись, и в воздухе даже витал запах чего-то жжёного.

Я ничего не имел против жары, так что от предчувствия надвигающегося лета моё детское сердце невольно трепетало.

Моё место тогда находилось у окна, четвёртое спереди; глянув в сторону кафедры, я видел ребят похожей комплекции, точно так же сидящих рядами на одинаковых стульях.

Я медленно поднял взгляд.

Макушки одноклассников.

Классная руководительница за кафедрой.

Висящая над её головой цель класса, выведенная безупречным каллиграфическим почерком.

Кончик мела с силой ударился о доску и звонко обломился, а от шуршания осыпающейся крошки я чуть опустил взгляд.

«Кем я хочу стать, когда вырасту».

Именно эта фраза была написана на доске тем же каллиграфическим почерком, что и цель класса.

Такова была тема, которую нам предстояло обсудить на этом уроке.

— А вот учительница в детстве хотела стать мастером суши. Я думала, что смогу каждый день есть вволю и тунца, и икру, и креветок. Какая ностальгия.

Той, кто вещал с таким жаром, была наша классная руководительница Кавамура Марико-сэнсэй, которой тогда едва перевалило за двадцать.

Затем она продолжила увлечённо рассказывать о себе.

О том, как по мере взросления её мечты стремительно меняли форму. Как в старших классах кое-что произошло, и она решила пойти по пути учителя. И как с тех пор старалась изо всех сил, чтобы воплотить задуманное в жизнь.

И в то же время о том, что даже у тех нескольких несбывшихся желаний наверняка был свой смысл.

Она была очень серьёзной девушкой, горящей чувством долга — типичный образ молодой учительницы.

Потратив ещё минут пять на заготовленный рассказ, она хлопнула в ладоши, подводя черту, и передала эстафету выступлений десяткам сидящих перед ней младшеклассников.

Другими словами, настала очередь учеников.

Мои одноклассники, такие же юные и наивные, как и мечтавшая стать мастером суши Марико-сэнсэй, по очереди озвучивали свои желания.

Стать видеоблогером и зарабатывать на жизнь прохождением игр. Устроиться в цветочный магазин и ухаживать за растениями. Ребята, стремящиеся к стабильности, выбирали госслужбу. Те, кто восхищался отцами, — профессию врача.

И вот, наконец, очередь дошла до меня.

С тех пор прошло много лет, но даже сейчас, став старшеклассником, я порой вижу это во сне.

Разумеется, в виде кошмара, от которого я просыпаюсь весь в поту, а рубашка липнет к спине.

— Я хочу стать «стеной».

Воздух в кабинете вмиг заледенел, и повисла мёртвая тишина.

Будто искривив пространство, из самой Антарктиды ворвался ледяной ветер и с воем пронёсся по классу.

Казалось, секундной стрелке пришлось пробежать все триста шестьдесят градусов по циферблату, прежде чем эта мерзлота оттаяла.

«А? Что это такое?»

Почувствовав неладное, я ещё раз оглядел кабинет.

Двадцать процентов ребят были слишком заняты обдумыванием своего выступления, и им было не до меня.

Десять процентов составляли разозлившиеся отличники: «Здесь не место для шуток».

Шестьдесят процентов — те, кто в замешательстве перешёптывался с соседями по парте, пытаясь понять смысл моих слов.

И ещё несколько друзей устало вздохнули, решив, что я перегнул палку и шутка не удалась.

Наконец, я встретился взглядом с Марико-сэнсэй — между нами словно со щелчком проскочила искра.

Глядя на меня, не способного выдавить ни слова из-за этой странной атмосферы, она растерялась ничуть не меньше тех шестидесяти процентов учеников.

— Э-э-э, Кайто-кун. Стена — в смысле вот эта стена?

Окликнув меня по имени, учительница постучала по стене, на которой висели часы. «Тук-тук».

— Да. Когда я вырасту, хочу стать такой стеной.

— В-вот как.

— Да.

— Э-э-э, ну-у-у. Эм... Да. П-постарайся.

На этом неопытная Марико-сэнсэй сдалась.

Уверен, она поняла: я не шучу.

И именно потому, что это была не шутка, она не могла так просто ни поддержать мою мечту, ни отвергнуть её.

До чего же честная и добрая учительница.

К слову, ад продолжился и после этого урока.

Нет, меня ждал ещё более жуткий ад.

Словно найдя новую игрушку, несколько одноклассников раструбили о моей мечте на всю школу, сделав из этого повод для насмешек.

Вскоре мне даже дали прозвище «Нурикабэ»[1], и это было реально ужасно.

[1]: Нурикабэ — ёкай в японской мифологии, предстающий в виде невидимой стены, преграждающей путь путникам.

А на школьном спектакле в шестом классе мне, первому и единственному, всучили абсолютно ненужную роль «Стены».

— Отова ведь хочет стать стеной? Тебе идеально подходит.

— Мы вообще-то исполняем твою мечту, так что должен сказать спасибо.

— За эту роль ни с кем не придётся бороться, повезло тебе.

Эти одноклассники с их мерзкими ухмылочками стали символом моего тёмного прошлого. В итоге они издевались надо мной из-за этой шутки вплоть до самого выпуска из младшей школы.

И вот, пройдя через подобный опыт, я усвоил урок: такие желания нужно держать при себе.

За одним исключением: кажется, старшая на четыре года сестра всё же догадалась о моих тайных стремлениях, но больше я никому не позволял ничего заподозрить.

Однако после окончания младшей школы прошло три года.

Пятнадцатилетний Отова Кайто, сменивший скромное «боку» на уверенное «орэ»[2], встретил в старшей школе Хосидзоно Манаку.

[2]: «Боку» — скромное и более мягкое мужское местоимение «я», характерное для мальчиков и спокойных юношей. «Орэ» — более уверенное, грубоватое и неформальное «я», которым часто пользуются парни, желая подчеркнуть взросление, мужественность или уверенность в себе.

Начало седьмого, дорога домой.

Два бледных силуэта, идущих рядом.

Чертовски тяжёлые сумки, набитые учебниками.

Как и в тот день, сладкий вечерний ветерок, готовый вот-вот шагнуть навстречу лету, ласково трепал волосы.

— Мне с самого начала это казалось подозрительным. А сегодня я окончательно во всём убедилась.

Над головой озорно улыбающейся девушки, в атмосфере лёгкой тоски, сияла первая звезда, похожая на корону.

— Мы с тобой, Отова-кун, одного поля ягоды.

Сердце гулко заколотилось.

Я, только-только поступивший в старшую школу, ещё не подозревал, что мою самую главную тайну раскроет одноклассница, с которой до этого дня мы толком и не общались.

[[image:/storage/reader-images/d9e7bc22d6f0d74b35844f0dc8e774e7e1b8951e.png]]

Поддержать переводчика:

• Тинькофф https://pay.cloudtips.ru/p/84053e4d• Бусти https://boosty.to/godnessteam

В моём ТГК вся информация по тайтлу: https://t.me/AngelNextDoor_LN

Удобный Телеграм-Бот с навигацией по всем моим тайтлам: https://t.me/GodnessTeamNavigation_bot

[[image:/storage/reader-images/605c2e674ad57a1c2aa4fc039e3ff25c337c5455.png]]

С момента поступления в старшую школу прошло чуть больше месяца.

Поначалу одноклассники чувствовали себя неловко среди новых людей, но за это время каждый успел найти себе комфортное место.

И вот теперь, когда завершилась Золотая неделя, в классе окончательно сформировалось несколько групп, и та шумная пора, которую называют школьными буднями, закипела во всех своих проявлениях.

Спортивные компании.

Заядлые зубрилы.

Фанаты субкультур, увлечённые мангой, аниме или айдолами.

Пока большинство сбивалось в тесные компании по интересам, я один бесцельно заглядывал в самые разные круги.

На уроках физкультуры, за обедом или после занятий — каждый день я проводил время с новыми людьми.

Это не доставляло никаких неудобств, скорее наоборот: ради моего хобби так было даже удобнее.

В этот день компанию мне составили трое одноклассников: Саруватари Хибики, Торикай Сё и Инуфуси Коуки. Если смотреть через призму школьной иерархии, наша компашка находилась где-то на уровне «ниже среднего».

Мы не выделялись ни в плохом, ни в хорошем смысле.

Ещё вчера наше общение ограничивалось дежурными кивками, но по пути в буфет за хлебом мы случайно столкнулись в коридоре и слово за слово решили пообедать вместе.

К слову, так уж повелось: если в обеденный перерыв четверо парней собираются в кружок, разговор неизбежно сворачивает на всякие глупости. Разве не так? Вот и я о том же.

Как только с едой было покончено, наша беседа сама собой перешла на девчонок.

— Я вот о чём думаю. Разве девчонки в нашей школе не на довольно высоком уровне?

На слова Саруватари остальные двое согласно закивали: «Угу, угу».

— Во-во, в точку. Кажется, следующие три года пройдут весело.

— И правда, тут много милых девчонок.

— Но даже на их фоне Хосидзоно-сан определённо вне конкуренции. Да, вне конкуренции, — продолжил Саруватари, скрестив руки на груди с донельзя важным видом.

Вот только я знал: его заявление — чистой воды блеф.

На самом деле он вздыхал по Яэно Котонэ-сан, старосте класса, с которой оказался за соседней партой после недавней пересадки.

В первый же день парень забыл ластик, и она одолжила ему запасной. С тех самых пор все мысли Саруватари занимала исключительно Яэно-сан.

В среднем, за один урок он тайком поглядывал на неё раза по четыре.

— О-о, какое совпадение, какое совпадение. Честно говоря, я тоже считаю, что Хосидзоно-сан очень даже ничего.

Ага, как же. Заговоривший следом Торикай тоже не моргнув глазом соврал.

Я уже успел выяснить, что он неравнодушен к Юкимати Мэй-сэмпай из студсовета.

В нашей школе нет кружка радиовещания, поэтому члены студсовета и их помощники по очереди ведут трансляции в обеденный перерыв. Получается своеобразное радиошоу: там крутят популярную музыку, рассказывают о школьных мероприятиях и зачитывают просьбы учеников.

Сегодня, судя по всему, эфир вела Юкимати-сэмпай.

Я прекрасно видел, как у Торикая всё это время то и дело подёргивались уши.

По слухам, Торикай поступил в эту старшую школу вслед за ней — они были в отношениях «сэмпай — кохай» ещё со времён средней школы. После того, как определился дальнейший путь его сэмпай, парень за год поднял свой балл успеваемости[1] почти на десять пунктов, а это, на мой взгляд, дорогого стоит.

[1]: Балл успеваемости — система оценки знаний в Японии, показывающая уровень ученика относительно среднего балла по стране.

Наверняка вскоре он пойдёт по её стопам и вступит в студсовет. Было бы здорово.

— А тебе кто больше нравится, Коуки-кун?

— Н-наверное, тоже Хосидзоно-сан... — тихо пробормотал Инуфуси в ответ на вопрос Торикая.

Разумеется, В-Р-А-Н-Ь-Ё.

Его чувства к однокласснице и подруге детства Токите Юри-сан были видны невооружённым глазом.

Наблюдать за этой специфической для друзей детства тонкой дистанцией — когда они близки почти как брат с сестрой, но при этом чётко воспринимают друг друга как противоположный пол, — было по-хорошему досадно.

Если чья-то любовь в нашей компании и увенчается успехом первой, то главным фаворитом здесь определённо был Инуфуси.

В общем, все трое прикрывались именем одной конкретной одноклассницы, скрывая свои истинные чувства.

Впрочем, ничего удивительного в этом не было.

Лучший способ спрятать ложь — завернуть её в правду, ведь в их сердцах и в самом деле была немалая доля симпатии к этой девушке. Просто это была не романтическая влюблённость, а скорее чувство сродни поклонению айдолу.

Назвать имя недосягаемой красавицы в ответ на вопрос о понравившейся девчонке — вполне обычное дело.

Хосидзоно Манака.

Стройная фигура и белоснежная кожа, которым позавидовала бы любая модель.

И при этом — приковывающие взгляд, мягкие на вид округлости груди.

Шелковистые чёрные волосы в лучах солнца сияли, словно Млечный Путь в ночном небе. И хотя пряди не были такими уж длинными, в Хосидзоно чувствовалась некая аристократическая утончённость, присущая девушкам из высшего общества.

Яркая, милая и популярная — она практически идеально подходила на роль главной героини в «школьном ромкоме про себя», о котором фантазируют парни в переходном возрасте.

— А ты за кого болеешь, Отова-кун?

Поэтому на вопрос Инуфуси я слукавил точно так же, как и остальные.

— Присоединяюсь, мой единственный выбор — Хосидзоно-сан.

Я широко улыбнулся, показав зубы.

— Понятно.

— Как и ожидалось.

— Это точно.

Естественно, одноклассники, прячущие собственные скелеты в шкафу, не стали допытываться дальше. Да они просто и не могли этого сделать.

Ведь стоило им поворошить кусты, как пришлось бы вытащить наружу и собственных змей, таящихся в глубине души[2].

[2]: В оригинале тонкая игра слов на основе пословицы «поворошить кусты и выпустить змею» (навлечь на себя лишние неприятности). Автор заменил слово «змея» (хэби) на омофон, означающий «истинные чувства» или «внутренний мир», намекая, что расспросы приведут к разоблачению их собственных сердечных тайн.

Словно заправские игроки в покер, мы продолжили натянуто и глупо скалиться друг другу.

И в этот момент...

— Вы сейчас случайно не моё имя произнесли?

В мужскую компанию ворвался звонкий девичий голос.

— Ать?!

— Уэ?!

— О-о!!!

Издав короткие нечленораздельные вопли, все парни разом уставились мне за спину. Уставились — и замерли.

И дело не только во взглядах — на их лицах застыла забавная смесь удивления и замешательства.

Обернувшись, я, разумеется, увидел обладательницу голоса.

— А, это ты, Хосидзоно-сан. Привет.

— Приветик-приветик. И всё-таки, в чём это я «твой единственный выбор»? А, Отова-кун?

— Да мы тут обсуждали, кто из девчонок в школе самая милая.

В тот же миг Хосидзоно-сан наигранно изогнула аккуратные брови домиком.

Даже такой жест приковывал взгляд, словно утончённая картина. Истинные красавицы — это и впрямь что-то с чем-то.

— Мальчишки так любят подобные разговоры~.

— Ну и, по моему мнению, это оказалась ты, Хосидзоно-сан.

— Ой-ой? Это что же получается, ко мне сейчас подкатывают?

— Если я кивну, позволишь подкатить?

Хосидзоно-сан картинно протянула «Хм-м», секунды три подумала и со смехом отчеканила: «Ни-за-что». Её широкая улыбка была настолько очаровательна, что в неё впору было влюбиться.

— Ясно. Жаль.

— Да что тебе «жаль». Ты ведь и не собирался подкатывать всерьёз.

— Ничего подобного. Прошу, давай для начала станем друзьями.

Я поднялся и протянул ей руку, но она, естественно, её не пожала.

— Разве эту фразу не должна говорить я, к которой подкатывают?

— Да? Разве?

— Да. Именно так.

— Тогда прошу прощения за бестактность.

— Бестактность вообще-то не в этом...

— А?

Я склонил голову набок, а Хосидзоно-сан шепнула мне на ухо: «Составлять рейтинги девочек мерзко, и мне кажется, что такие разговоры вам стоит вести потише. Точка». С этими словами она развернулась и ушла.

Её шёпот ещё несколько секунд стоял у меня в ушах, а затем растворился.

Ошарашенные Саруватари и остальные лишь молча наблюдали за этой сценой до самого конца.

— О-обалдеть, Отова-кун... — выдохнул взбудораженный Саруватари, когда я снова сел на стул.

— Ты о чём?

— Обычно так легко признаться в любви просто невозможно. Моё уважение. Крутяк.

— Какое ещё признание? Не преувеличивай. И хватит смотреть на меня этими сияющими глазами.

Это и вправду не значило ровным счётом ничего.

Последний месяц я ради интереса наблюдал за одноклассниками и понял: Хосидзоно-сан мастерски держит дистанцию со всеми.

Девушка чётко проводила черту и не позволяла никому переступать за определённую грань.

В особенности с парнями — с ними она, казалось, была крайне настороже.

Твёрдо отказывала там, где это было нужно.

И как бы близко с ней ни общались, никаких физических контактов не допускала.

В прямом смысле слова — девушка, подобная звезде.

Её сияние приковывало всеобщие взгляды.

Однако мерцающие в ночном небе звёзды находятся куда дальше, чем кажется, и, как ни тянись, даже кончиками пальцев до них не дотронуться. И поскольку звезда никогда не упадёт на землю прямо в руки, я мог со спокойной душой назвать её имя.

Воспринимай Хосидзоно-сан за чистую монету подобные небрежные псевдопризнания, я бы, разумеется, ни за что такого не ляпнул.

Потому что начни мы и впрямь встречаться, у меня возникли бы проблемы.

Пока мы болтали, позади вновь раздался женский голос, но уже другой: «А-а, правда?! Здорово же!». Он прозвучал настолько громко, что от неожиданности я едва не подался вперёд. Что такое, что случилось?

— Нет-нет, ничего здоровского в этом нет.

— Да ладно тебе. Это же настоящий джекпот! Тебе ведь признался сам Ниими-сэмпай!

— Ты слишком громко говоришь! Тс-с. Тс-с.

— Ой, точно.

Судя по всему, это переговаривались Умэгаки-сан и подруга детства Инуфуси, Токита-сан.

Когда Токита-сан в панике её одёрнула, Умэгаки-сан густо покраснела, прикрыла рот рукой и резко понизила голос.

Но она всё ещё была на эмоциях, поэтому, если прислушаться, обрывки разговора вполне можно было разобрать.

— Ну и, ну и? Вы будете встречаться?

— ...Я ещё не решила.

— А чего тут сомневаться-то? Такой шанс! Только поступила в старшую школу — и уже обзаведёшься парнем. Да ещё и будущим асом футбольного клуба! У тебя вообще нет ни единой причины для отказа.

«Они есть! Причин для отказа хоть отбавляй!» — я еле сдержал порыв выкрикнуть эти слова вслух.

Ведь на самом деле тем, кому следовало их выкрикнуть, был вовсе не я.

Опомнившись, я обвёл взглядом одноклассников, сидевших вокруг парты.

«Обалдеть, ну даёт Токита-сан. Не успела поступить, а ей уже сэмпай признаётся. Круто», — беспечно говорил Саруватари, а Торикай вторил ему: «Коуки-кун, неужели подруга детства тебя опередит? Не парься».

Ну, вообще-то, так обычно и реагируют.

Проявлять именно такой уровень интереса к любовным делам обычной одноклассницы было вполне естественно.

Но что, если для кого-то она была не просто одноклассницей и подругой детства?

— Х-ха-ха-ха. И-и то правда. Наверное, мне тоже стоит найти себе девушку, чтобы не отставать.

Только Инуфуси побледнел так, будто увидел перед собой конец света, изо всех сил пытаясь выдавить натянутую улыбку.

И мне, знавшему его не так долго, было трудно судить, получилось ли у него.

♪

Утомляющие послеобеденные уроки мы, как и подобает современной молодёжи, ценящей своё время[3], пропустили на ускоренной перемотке, и вот махом наступило время после занятий.

[3]: Тайпа (сокращение от «time performance») — современный японский сленг, обозначающий соотношение затраченного времени к полученному результату или удовольствию. Молодёжь часто смотрит фильмы или слушает лекции на ускоренной перемотке ради экономии времени.

Видимо, после разговора в обеденный перерыв парни прониклись ко мне доверием, потому что Саруватари и остальные предложили: «Не хочешь сходить куда-нибудь потусить вместе?».

Сегодня у меня на подработке был выходной, да и дел в комитете не предвиделось, так что я ответил не раздумывая: «Окей».

Меня беспокоило состояние Инуфуси, поэтому это предложение оказалось как нельзя кстати.

Вчетвером мы гурьбой бродили по улицам города.

Самые разные люди вокруг изо всех сил справлялись со своими повседневными заботами.

Какой-то дядька в костюме то и дело кланялся смартфону, хотя собеседник вряд ли мог его видеть, а какая-то тётка бежала со всех ног, прижимая правой рукой младенца, а левой — раздувшийся от покупок эко-пакет.

Беззаботными были разве что мы, ученики, чуть раньше остальных освободившиеся от своей школьной повинности[4].

[4]: В оригинале игра слов: иероглифы 学校 (школа) прочитаны как «гиму» (обязанность, долг). Автор подчёркивает, что для учеников школа — это своего рода повинность, от которой они временно освобождены.

Купив новые томики манги в книжном и бесцельно побродив по парку, мы заглянули в комбини у префектуральной дороги.

Прямо там мы уселись на краю парковки и принялись есть только что купленные горячие закуски.

Набив рот жирной едой вроде жареной курицы или крокетов — «хаф-хаф», — и залпом смыв всё это в желудок приторно-сладкой колой — «глык-глык, пш-ш-ш», — утоливший голод старшеклассник становится практически непобедимым.

— Что будем делать дальше?

— А какие есть варианты?

— Караоке или боулинг. В дартс в интернет-кафе поиграть тоже было бы весело.

Саруватари и Торикай, восстановившие силы лечебными предметами, с энтузиазмом обсуждали планы.

А рядом с ними только Инуфуси всё ещё понемногу откусывал свою сосиску «джамбо».

— Слушай, тебе невкусно?

— А?

— Ты как-то слишком долго ешь.

— Ой. Прости, что я так медленно.

— Да я не упрекаю. Если ты так подумал, то это я извиняюсь.

— Просто аппетита нет. Уф-ф.

На ум приходила лишь одна причина для столь тяжёлого вздоха.

Увлечённые разговором Саруватари и Торикай вряд ли бы что-то заметили, но я всё равно понизил голос ещё на тон и, покосившись на них, спросил:

— Я правильно понимаю, тебя гложет то, что Токите-сан признался сэмпай?

Инуфуси тут же в панике вскинул лицо, до этого уныло опущенное к асфальту.

На его лице крупными буквами было написано: «В точку».

Очень хорошо. Как же легко тебя читать.

— О-откуда ты... Неужели все уже догадались?

— Да нет, те двое вроде не в курсе.

Сказав это, я на секунду глянул на стоящих позади Саруватари и Торикая. Они по-прежнему весело галдели о всяких пустяках. Между нами и ими чувствовалась приличная разница в настроении, но для Инуфуси их беззаботность, возможно, была спасением.

Он облегчённо вздохнул — совсем не так, как в прошлый раз, — но этот вздох вырвался из такой же глубины души.

— В-вот как. Слава богу.

— Значит, она тебе всё-таки нравится?

— Раз уж ты раскусил меня, скрывать бессмысленно. Да, это так.

— Вы же друзья детства?

Конечно, я это знал, но прикинулся дурачком, чтобы поддержать разговор.

— Угу. Мы дружим со времён детского сада. Раньше она, в отличие от нынешней себя, была очень робкой. Куда бы мы ни шли, что бы ни делали — она всегда пряталась за моей спиной. А если чего-то пугалась, то крепко хваталась за мою руку. Была мне как младшая сестрёнка. Я думал, что должен её защищать.

Подруга детства словно младшая сестра.

Но в потоке времени ничто не остаётся неизменным.

Где-то с начала средней школы Токита-сан начала меняться.

Она догнала Инуфуси в росте и поборола свою застенчивость.

Примерно тогда же Инуфуси наконец осознал.

Девочка, которая была просто младшей сестрёнкой, стала для него особенной.

Причём так воспринимал Токиту-сан не только Инуфуси. Другие парни тоже начали замечать её привлекательность.

— Интересно, с каких это пор Юри стала идти впереди меня, а не прятаться за спиной?

Он пробормотал: «Мы уже много лет не держались за руки», и его голос прозвучал так тихо, что слова едва не сдувало ветром.

Сможет ли его рука вновь схватить руку Токиты-сан?

Или же вместо Инуфуси её за руку возьмёт другой парень?

Пока я об этом размышлял, Инуфуси вдруг склонил голову набок: «Эй, Отова-кун? Ты чего?»

Я точно так же склонил голову: «А? Ты о чём?»

— Чего ты так лыбишься?

От этого замечания моё честное тело вздрогнуло.

Я поспешно прикрыл рот рукой.

Дело дрянь. Плохо. Очень плохо.

Похоже, на моём лице отразилось нечто иное, нежели беспокойство.

— ...Д-да ничего? Я не лыблюсь. Тебе, наверное, показалось?

— Думаешь?

— Точно говорю. Сто процентов. Но да ладно.

Пусть и грубовато, но надо менять тему. Обязательно надо. Никто не должен узнать, почему я лыбился. В такие моменты мягкотелость таких парней, как Инуфуси, просто спасает.

Стоит немного надавить, и он плывёт по течению.

— Раз тебе так не хочется, чтобы Токита-сан оставила тебя позади, не проще ли пойти за ней?

— Шутишь, что ли? Отова-кун, ты ведь сам всё слышал. Этот парень — будущий ас футбольного клуба. Такому неудачнику из клуба идущих домой, как я, с ним ни за что не потягаться.

Инуфуси, не придав этому особого значения, спокойно влился в созданное мной русло беседы. Пронесло.

— Ну, если с самого начала сдаваться, то конечно не потягаться.

— Как-то ты резко, не находишь? Пусть я сам это сказал, но мог бы и помягче выразиться.

— Если в такой момент с тобой сюсюкаться, почувствуешь себя ещё более жалким, разве нет? Мы, парни, так уж устроены.

И всё же, чтобы произнести следующие слова, мне тоже требовалась решимость.

Я заглянул в жалкое лицо Инуфуси.

Сосредоточившись, я набрал полную грудь залитого оранжевым светом воздуха.

Обычно он казался слегка сладковатым и тоскливым, но сегодня не просто был сладким, а пощипывал язык. Горчил.

Быть может, именно такова на вкус юность.

— Поэтому скажу прямо. Чем искать отговорки, чтобы сбежать, лучше наберись смелости для борьбы.

— ...Тебе легко говорить, потому что тебя это не касается.

— Может и так. Но на самом деле ты ведь думаешь так же, как и я, разве нет, Инуфуси?

— А?

— Потому что на словах ты можешь говорить что угодно, но на деле так и не сдался.

Когда я, высказав всё, что хотел, замолчал, наш разговор ненадолго прервался. Да. Совсем ненадолго.

Всё это время Инуфуси не отрывал взгляда от своей ладони.

Он смотрел вовсе не на сосиску в руке, а на то, что, должно быть, когда-то в ней сжимал.

То, чего сейчас уже не было, и за чем он гнался, желая ухватиться вновь.

В следующий раз Инуфуси заговорил, наверное, спустя секунд тридцать.

— Отова-кун, ты правда думаешь, что ещё не поздно? Правда веришь, что моя рука сможет дотянуться до Юри?

— Я не стану бросаться безответственными фразами в духе «Ещё сто процентов не поздно», да и не могу. Но сейчас шансы всё ещё есть. Дальше всё зависит от тебя.

— Зависит от меня...

— Если тебе страшно идти одному, могу составить компанию до полпути.

— С чего такая забота?

— Я же сказал. Потому что ты, Инуфуси, похоже, ещё не списал Токиту-сан со счетов.

Я понял, что Инуфуси решился, когда он, совсем несвойственным ему образом, смачно откусил и проглотил остаток сосиски «джамбо». «Жуй-жуй, глык». А затем махом выпил колу.

Восполнивший энергию старшеклассник становится практически непобедимым.

Одноклассник, который ещё десять секунд назад выглядел робко и неуверенно, теперь обрёл лицо мужчины, готового к бою.

— Отова-кун. Я попробую.

Он продолжил, с силой стирая с края щеки красный кетчуп:

— Поэтому, проследишь, чтобы я не сбежал на полпути?

Вместо ответа я окликнул двоих, стоявших всё это время позади нас.

Саруватари и Торикай, как ни в чём не бывало, продолжали дурачиться.

— Эй, Саруватари, Торикай.

— Чего-чего? Что такое?

— Придумал новые варианты для развлечений?

— У нас тут срочное дело нарисовалось, так что мы с Инуфуси сливаемся.

— Э-э-э?!

Я извиняюще поднял руку.

— Правда, сорян. Продолжим в другой раз.

Прямо сейчас нам нужно вернуться в школу за одной важной забытой вещью.

♪

К несчастью, Токиты-сан в классе не оказалось. Несколько оставшихся одноклассников ошарашенно уставились на нас, когда мы, тяжело дыша, ввалились в кабинет.

— Не знаете, где Токита-сан?

— П-прости. Не знаем.

— Ясно. Спасибо.

Мы уже проверили: её лоферы всё ещё лежали в шкафчике для обуви, так что она точно находилась где-то в школе. Если сейчас сдаться, зачем тогда вообще было возвращаться? Верно?

Выйдя обратно в коридор, мы направились к крытому переходу.

— А позвонить?

— Она сегодня утром говорила, что забыла смартфон дома.

— Тогда будем искать. Я проверю западный корпус. Инуфуси, ты...

— Я к спортивному полю.

— Окей. Если найду, сразу дам знать.

Мы моментально распределили роли, и я уже собирался сорваться с места, как сзади окликнули:

— Отова-кун, огромное тебе спасибо.

— Брось эти благодарности. Мы же друзья.

— ...Друзья?

— А? Разве нет?

Стань он сейчас это отрицать, мне было бы слегка обидно.

— Нет. Всё так. Верно. Мы друзья.

Инуфуси чуть смущённо улыбнулся.

Стукнувшись кулаками, мы наконец разошлись.

В отличие от восточного корпуса, где мы проводили большую часть времени, в западном находились специализированные кабинеты и помещения культурных клубов. К тому же располагался он на противоположной от спортивного поля стороне, так что здесь было сравнительно тихо.

Косые лучи света из окон обжигали почти беззвучный коридор, окрашивая пространство в те же цвета, что и небо.

И лишь я, совершенно не чувствуя атмосферу, нарушал тишину грубым топотом.

Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Хоть бы успеть! Пусть Инуфуси хотя бы доберётся до поля боя. Сдаться в любви из-за нелепой случайности, так и не признавшись в чувствах — полный отстой.

Да и по моим личным убеждениям, сейчас — самый крайний срок.

Я категорически против увода чужих девушек — так называемого «нетораре»[5], поэтому если Токита-сан начнёт встречаться с Ниими-сэмпаем, подталкивать Инуфуси я уже не смогу.

[5]: Нетораре — японский сленговый термин, обозначающий измену или сюжетный троп, когда возлюбленную (или возлюбленного) уводят у другого человека.

Даже если на самом деле чувства Токиты-сан и Инуфуси взаимны.

Начав с края первого этажа, я заглядывал во все кабинеты подряд.

Некоторые ученики недовольно морщились, и, встречаясь с ними взглядом, я глупо улыбался, чтобы сгладить неловкость.

А когда жаловались напрямую, честно отвечал, что ищу человека.

Первый этаж — по нулям. На втором её тоже нет. Значит, третий.

Вариантов оставалось всё меньше, но я, из последних сил цепляясь за угасающую надежду, спешно поднимался по лестнице, как вдруг услышал: «Опа».

Голос обрушился прямо на лестничную площадку.

— Это ты там, Отова-кун? Повезло-то как! Как раз вовремя.

Взглянув наверх, я увидел Хосидзоно-сан — она перегнулась через перила и махала мне рукой: «Э-эй!».

Её красивый, звонкий голос эхом разнёсся по полутёмной лестнице.

— В каком смысле «вовремя»?

— Хотела кое-что спросить. Ты ведь сегодня обедал с Инуфуси-куном. Не знаешь, где он сейчас?

Похоже, она сильно спешила, потому что, не переставая говорить, со всех ног бросилась вниз, к моей площадке.

...И от нетерпения спрыгнула с последних семи ступенек. «Фух». Юбка взмыла вверх, слегка оголив белые бёдра. Приговаривая: «Ой-ой-ой! Плохо дело! Отова-кун, не смотри. Тебе нельзя смотреть!», она прямо в воздухе отчаянно прижала ткань к ногам — и «бум».

Кое-как ей удалось благополучно приземлиться.

Развевающаяся юбка напоминала крылья, и казалось, будто на лестничную площадку спустился ангел.

— Кхм... Ну, Инуфуси до недавнего времени был со мной, но...

— Где вы расстались? Как давно?

— Может, отложишь расспросы на потом? У него сейчас нет времени с тобой болтать, Хосидзоно-сан.

На эту просьбу она замотала головой из стороны в сторону.

— Ни за что.

— У него срочное дело. Очень серьёзное и важное для него.

— У меня вообще-то тоже дело есть! Иначе я бы не бегала, разыскивая его. Раз не хочешь говорить, назови хотя бы причину, которая меня устроит.

Что же делать?

По-хорошему, не стоило распускать язык и рассказывать об этом.

Но сейчас каждая секунда была на счету.

Я решил ответить, слегка сгладив углы.

— Мы сейчас ищем Токиту-сан. У Инуфуси... э-э... вроде как есть то, что он во что бы то ни стало должен ей сказать. Поэтому... А?

В то же мгновение правильные черты лица Хосидзоно-сан оказались гораздо ближе, чем секунду назад. Её широко распахнутые глаза заполнили всё моё поле зрения.

И всё-таки глаза у неё очень красивые.

Наверное, из-за освещения казалось, будто в них таилось сияние рассыпанной звёздной пыли.

Пока я невольно ею любовался, она сделала шаг ко мне, затем ещё один, резко сократив дистанцию.

— Значит ли это, что наконец-то?!

[[image:/storage/reader-images/7ba7d8a3e887d9c8ccae68ab851163900c729c41.png]]

— М-м?

— Так и есть, да! Наконец-то!

— Чего-чего?

— Я, конечно, разозлилась из-за вашей обеденной выходки, но результат того стоил~. Как говорится, после бури земля твердеет[6].

[6]: После бури земля твердеет — японская пословица. Означает, что после ссоры, конфликта или неприятностей отношения становятся только крепче.

— Чего-о-о?

Не успел я и глазом моргнуть, как наши лица оказались так близко, что я почувствовал её дыхание.

Обычная Хосидзоно-сан ни за что не допустила бы подобного с парнем вроде меня.

Личное пространство Хосидзоно Манаки — словно расстояние до звёзд: кажется, что близко, но на деле невероятно далеко.

Но сейчас она явно была сама не своя. Что-то с ней было не так. Девчонка оказалась чересчур на взводе.

Из-за этого у неё напрочь отказало чувство дистанции.

— Стоп, стоп. Ближе уже нельзя, так что сто-о-оп.

Когда я в панике её притормозил, она наконец замерла и непонимающе склонила голову набок.

— Нельзя? Что именно?

— Твоё лицо... слишком близко.

Я сказал это, и прошло раз, два, три секунды.

— ...В-вау.

В мгновение ока лицо Хосидзоно-сан густо покраснело.

Впечатляющее зрелище.

Её румянец мог бы посоперничать с заходящим за горизонт солнцем.

— П-прости. Я просто... сама не заметила. Эмоции прям накрыли с головой — «вжух»! И вот.

— Извинения не нужны, просто отойди поскорее, ладно? А то мне самому уже неловко.

— П-поняла. Сейчас отойду.

Мою просьбу тут же выполнили.

Между нами моментально образовалось пространство ровно в одного человека.

Но на деле дистанция сократилась ещё сильнее.

— Э-э... А это что за рука?

Отступив, Хосидзоно-сан робко, но крепко ухватилась пальцами за край моей формы — словно ребёнок, держащийся за родителя, чтобы не потеряться.

Теперь расстояние между мной и Хосидзоно-сан составляло ровно ноль сантиметров.

Две тени на лестничной площадке слились воедино.

— Ты ещё не сказал, где Инуфуси-кун, поэтому я держу тебя, чтобы не сбежал!

— Я же говорю: ему сейчас не до тебя.

— Да. Я слышала. Но знаешь... мне кажется, у нас с тобой одна цель. А значит, мы можем помочь друг другу.

— В каком смысле?

Хосидзоно-сан, обмахивая свободной рукой лицо, с которого так и не сошёл румянец, мило улыбнулась:

— Мы с Юри-чан тоже как раз искали Инуфуси-куна. Чтобы она могла ему признаться.

♪

Спустя двадцать минут у главных ворот появился Инуфуси.

Это я вызвонил его по телефону.

Прячась в тени школьного здания, я лишь высунул голову и внимательно наблюдал за происходящим.

Инуфуси даже не замечал моего присутствия.

Ему явно было не до того.

Лицо жутко напряглось, а тело беспокойно раскачивалось. Он то болтал ногами, то вставал на носки. А в следующий миг вдруг хватался за голову и начинал извиваться.

Не знающим ситуации людям он казался самым настоящим подозрительным типом. Прямо-таки повод вызвать полицию.

Собственно, идущие домой ученики уже то и дело косились на него.

Заметив это, Инуфуси смущённо выпрямлялся.

Но стоило им пройти мимо, как парень снова хватался за голову и понуро опускал плечи.

Хотя, учитывая, что впереди его ждала битва всей жизни, это и неудивительно.

Держись. Держись. Держись.

Я искренне молился за него, пусть эти слова и не могли долететь до цели.

Держись. Держись. Держись.

Пока я мысленно его поддерживал, кто-то легонько хлопнул меня по плечу.

Мягкое, совсем девичье прикосновение — ничего общего с грубыми тычками, которыми мы обычно обмениваемся с парнями. Это оказалась Хосидзоно-сан.

Обычно она ни за что не стала бы так запросто прикасаться к парню.

Девушка тут же присела прямо рядом со мной.

— Как обстановка?

— Как видишь, жутко нервничает.

— Ты про Инуфуси-куна? Или про себя, Отова-кун?

— Я тоже выгляжу так, будто нервничаю?

— У тебя такое лицо, словно у папаши, который болеет за сына на вступительных экзаменах. Кажется, ты переживаешь даже больше него.

И, пожалуй, она была права.

В конце концов, я даже не заметил её приближения, пока Хосидзоно-сан не подала голос.

— Всё в порядке. Тебе не о чем волноваться. Всё пройдёт как по маслу.

— А у тебя как успехи?

В ответ она подняла большой палец с крайне самодовольным видом.

— Хе-хе. Всё идеально. Она скоро должна прийти~.

После нашего разговора на полутёмной лестнице я стал вызванивать Инуфуси, а она пошла за Токитой-сан.

С нашей подачи двое друзей детства вот-вот должны были встретиться у главных ворот.

Кульминация была близка.

— Но зачем Токита-сан в обед сказала то, что сказала?

— Ты о чём?

— Ну, про то, что ей признался другой парень. Зная характер Инуфуси, ей было бы выгоднее промолчать. Он ведь из-за этого едва не сдался. Вот я и подумал, к чему всё это.

— Ты правда не понимаешь?

Хосидзоно-сан посмотрела на меня с таким видом, будто искренне поражалась моей глупости.

Ч-что это за взгляд?

— В этом полностью ваша вина. Инуфуси-кун ляпнул, что ему «нравится Хосидзоно-сан», там, где Юри-чан могла это услышать. Вот она из ревности и решила немного отомстить.

И тут разрозненные детали в голове наконец сложились в единую картину.

— Погоди, так ты тогда не случайно проходила мимо нас?

— Бинго~. Я подошла с замечанием именно для того, чтобы оборвать этот разговор. Правда, в итоге всё обернулось вот так, и смысла в этом уже не было.

— Вот оно что.

— Да после этого вообще начался кошмар. Юри-чан жутко жалела о сказанном, грустила: «Вдруг я ему теперь разонравилась?» и «Коу-куну нравится Манака-чан». Чуть ли не плакала, причитая: «Он сказал, что найдёт себе девушку. Что делать, что же делать?». Пришлось её успокаивать и уговаривать: если он ей так нравится, нужно прямо признаться в чувствах. А потом мы подошли к обувным шкафчикам и поняли, что он ещё в школе. Ну, и решили действовать без промедления.

Всё и правда совпало с нашей ситуацией один в один.

Однако кое-что оставалось для меня загадкой.

С чего бы Хосидзоно-сан так рьяно поддерживать Токиту-сан?

Насколько я успел заметить за этот месяц, они не были такими уж близкими подругами.

— А, Юри-чан идёт. Уф-фу-фу. Нервничает-то как. Какая милашка.

— О, и правда.

Услышав радостный голос Хосидзоно-сан, я поднял взгляд и сосредоточился на разворачивающейся перед нами сцене.

Подумаю об этом позже. Да, потом. Вопрос приоритетов.

Я ни за что не должен пропустить то, что сейчас произойдёт.

Честно говоря, я помогал Инуфуси исключительно ради этого момента.

Токита-сан, чьё лицо было таким же напряжённым от волнения, как у Инуфуси, направлялась к воротам.

Вскоре парень заметил её и тихо окликнул: «Привет».

Токита-сан смущённо кивнула: «Угу».

Но после этого оба замерли. Изредка они пытались перекинуться парой фраз, бормоча что-то себе под нос, но диалог не клеился.

Обронённые слова тут же уносил ветер.

— О чём они говорят?

— Отсюда, увы, не разобрать.

— Всё ещё волнуешься?

— Да нет, теперь уже не так сильно.

— Угу, угу. Ещё бы. Ведь...

Ведь пусть они и запинались, было видно, как напряжение отступает шаг за шагом.

Атмосфера вокруг них стала прежней — той самой, которая мне так нравится.

И стоило этому случиться, как они сразу заговорили живее.

На реплику Инуфуси Токита-сан улыбнулась.

А на слова Токиты-сан Инуфуси покраснел.

Сладко, нежно и чуточку с кислинкой.

Глядя на эту парочку, я не мог сдержать улыбку, и на сердце становилось теплее.

Всё в порядке. Теперь всё точно в порядке.

Всё на сто, двести, триста процентов пройдёт гладко. Иначе и быть не может.

Наверное, сидящая рядом Хосидзоно-сан чувствовала то же самое.

Внезапно наши взгляды встретились.

Дальше всё вышло само собой.

Тело двигалось на автомате.

Раздался звонкий звук — «хлоп».

Мы дали друг другу «пять».

Хлопок отозвался в ладонях приятной саднящей болью, а следом в груди разлилось тепло.

Мы не произнесли ни слова, но читалось это предельно ясно: «Е-е-е, у нас получилось». «Отличная работа».

По лицам и атмосфере вокруг Инуфуси с Токитой-сан мы поняли: наша затея увенчалась успехом.

Я крепко сжал всё ещё покалывающую ладонь, чтобы не растерять это тепло.

Спасибо за угощение, Инуфуси. Ты показал мне нечто поистине потрясающее. Но дальше постарайся сам. Ты ведь справишься, да? Поэтому...

— Ну, думаю, нам, как лишним, пора удалиться.

Стоило это произнести, как сидевшая рядом Хосидзоно-сан недовольно воскликнула: «Э-э-э?!».

— Мы не досмотрим само признание?

— Не-а, нельзя. Давай, Хосидзоно-сан, пошли.

Я встал перед ней, широко распахнувшей глаза от удивления, и загородил обзор.

— Н-но почему? Сейчас же самое интересное начнётся.

— Именно поэтому. Самый важный момент должен принадлежать только им двоим. Неважно, как сильно мы им помогли, — посторонним не стоит подглядывать из простого любопытства.

Роль волшебницы заканчивается на том, чтобы отправить героиню на бал.

Дальше начинается сцена для принца и Золушки, где другие актёры не нужны.

— ...Ясно. Логично.

Услышав разумное объяснение, Хосидзоно-сан, кажется, согласилась.

— А ты, оказывается, хороший парень, Отова-кун.

— Да ну, скажешь тоже.

— Через главные ворота нам из-за них теперь не пройти, так что давай выйдем через задний двор.

Она быстро сменила настрой, поднялась на ноги и предложила пойти вместе.

♪

Мы с Хосидзоно-сан шли вдвоём по аллее сакур перед школой.

Там, где около месяца назад всё было устлано розовым ковром лепестков, сейчас лежали лишь две наши тени.

Весеннее солнце садилось за горы, и край неба уже начал окрашиваться в цвета лёгких сумерек.

На западе свет ещё как-то сопротивлялся, но к тому моменту, как я доберусь до дома, весь зенит уже затянет ночной тьмой.

На этом самом небе я заметил золотую искру.

Вечернюю звезду.

Ту, что появляется первой, — Венеру.

— Твой дом в той стороне?

Когда мы прошли ещё немного, и я уже собирался свернуть на развилке направо, Хосидзоно-сан окликнула меня.

Я повернулся.

— Да, а тебе налево?

— Мне к станции. Ехать две остановки на поезде.

— Тогда до завтра. И спасибо тебе за сегодня.

— И за что же ты меня благодаришь, Отова-кун?

— Ну, от этого выиграли не только Инуфуси с Токитой-сан. Мне тоже всё это пришлось по душе.

Сказать столько было вполне безопасно.

Я слишком самонадеянно решил, что из-за такой мелочи она ни за что не раскусит мои истинные пристрастия, но ошибся.

— ...Хорошо. Давай станем друзьями.

Хосидзоно-сан лучезарно улыбнулась, прямо как главная героиня какой-нибудь истории.

— А?

— Это мой ответ на твой дневной подкат. Начнём с дружбы, пожалуйста.

— А-а, ты об этом. Да. Давай и дальше хорошо ладить как друзья.

Но в следующее мгновение её губы растянулись в широкой озорной усмешке.

Атмосфера вокруг неё неуловимо изменилась.

В ней появилось нечто таинственное и чарующее.

Первая звезда, словно одинокий сияющий цветок, ярко сверкнула прямо над головой Хосидзоно-сан. Она походила на корону, и в сочетании с выражением лица девушки эта картина оказалась настолько совершенной, что у меня перехватило дыхание. Я невольно залюбовался ею.

И тем не менее, где-то в глубине души другой, более хладнокровный «я» спокойно анализировал: «Наверное, обычный старшеклассник на моём месте сейчас влюбился бы без памяти».

Именно так. Если бы речь шла об обычном парне.

Но моё сердце, не подходящее под это определение, от такого зрелища даже не дрогнуло.

— Я с самого начала что-то подозревала. А сегодня окончательно убедилась. Отова-кун, мы с тобой одного поля ягоды.

Но от её следующих слов моё сердце всё-таки запоздало ёкнуло.

— Меня тоже не интересуют собственные романтические отношения. Но вот наблюдать за чужой любовью — просто обожаю.

Кончик её указательного пальца, прижатый к красным губам в жесте «это секрет», и сияние, ничуть не уступающее Венере — всё это ослепительной вспышкой отпечаталось на сетчатке моих глаз.

Так и началась наша с ней история.

Поддержать переводчика:

• Тинькофф https://pay.cloudtips.ru/p/84053e4d• Бусти https://boosty.to/godnessteam

В моём ТГК вся информация по тайтлу: https://t.me/AngelNextDoor_LN

Удобный Телеграм-Бот с навигацией по всем моим тайтлам: https://t.me/GodnessTeamNavigation_bot

[[image:/storage/reader-images/4da7962324bbdbd6659b36a3723e8e1efa7b6bc0.png]]

Знаете ли вы, что среди любителей манги и аниме ходит одна фраза: «Хочу стать стеной, чтобы наблюдать за счастьем своих любимых героев»?

Говорят, она родилась из непреодолимого желания обернуться стеной в комнате или классе, где обитают эти персонажи, чтобы не упускать ни единого их шага и вдоволь любоваться тем, как воркует обожаемая парочка.

Сестра рассказала мне об этой фразе ещё в младшей школе, и с тех пор такая роль стала моей мечтой.

Впрочем, к самой сестре я не испытываю ни капли благодарности или уважения.

И дело не в стеснении — это чистая правда.

Я вполне серьёзен.

Если ту школьную постановку, обернувшуюся душевной травмой, я ещё могу списать на собственную глупость, то во всём остальном сестра просто эгоистична и капризна.

Не послушаешься — заводится с пол-оборота и начинает орать, а стоит возразить — тут же распускает руки и принимается пинаться.

Считать, сколько раз я рыдал от её дропкиков, попросту бессмысленно.

Этот счёт продолжает расти даже сейчас, когда я уже перешёл в старшую школу.

Думаю, в моих странных наклонностях отчасти тоже виновата сестра.

Тем, кто знает её нынешнюю — грубую пацанку, — наверное, сложно в такое поверить, но в детстве в ней всё же проскальзывало девичье: например, она обожала сёдзё-мангу.

С замиранием сердца она следила за приключениями ровесниц на страницах журналов и восторженно визжала от их сладких романов с красавчиками.

Правда, в душе она уже тогда оставалась истинной королевой-тираншей.

Дело было давным-давно.

— Усёк, Кайто? Ты на свои карманные покупаешь вот эту, а я беру эту.

В старом книжном магазинчике торгового квартала перед маленьким мной, грозно уперев руки в боки, возвышался малолетний тиран с двумя разными журналами сёдзё-манги.

Видите ли, ей хотелось почитать оба, поэтому один из них я должен был купить на свои деньги.

Один стоил 580 иен.

Другой — 780.

И сестра как само собой разумеющееся всучила мне тот, что за 780.

В детстве почти все мои карманные деньги полностью уходили сестре и спускались вот на такие журналы.

С аниме творилась та же история.

Право распоряжаться пультом от телевизора всецело принадлежало ей, поэтому мне не давали посмотреть ни единой серии боевых сёнэнов, которые так горячо обсуждали в школе парни.

— Сестрёнка... Я хочу посмотреть это. Мне уже надоели мультики, где никто не дерётся.

— А вот и не-е-ет! Если уж так приспичило, давай устроим битву без правил? Выиграешь — смотри что хочешь. Но если проиграешь — станешь моим рабом. На всю жизнь.

— Я же ни за что не выиграю...

— Тогда смирись. В этом мире царит закон джунглей, так что у слабаков нет права голоса.

Эта девочка-младшеклассница, которой реплики злодеев из боевиков шли куда больше фразочек главных героев ромкомов, мигом сломила мой детский дух.

Да и какой смысл соревноваться, если я и так уже находился на правах её раба?

Я проиграл ещё до начала битвы.

Обидно-то как.

И так изо дня в день мне не оставалось ничего иного, кроме как пытаться найти хоть какой-то интерес в сёдзё-манге.

Впрочем, ассоциировать себя с главной героиней было, само собой, нереально.

Красавчики тоже не заставляли моё сердце биться чаще.

Зато мне нравились характеры самих героинь и главных героев-красавчиков.

Эти девочки были добрыми и честными, они упорно шли к своей цели, с какими бы трудностями ни сталкивались.

Они вызывали у меня в сто раз больше уважения, чем моя наглая сестра.

Нет, в тысячу.

А может, и во все десять тысяч.

И поскольку их «любовь» была такой искренней и настоящей, я от всей души желал им «счастья».

Стоило уловить эту суть, и дальше всё пошло как по маслу.

Не успел оглянуться, как начисто потерял интерес к собственной романтической жизни.

Вместо этого мне стало нравиться наблюдать за тем, как другие стараются ради своей любви, и мысленно их поддерживать.

Настоящее отаку-фанатство по чужим ромкомам с полным отключением собственного «я».

И, как оказалось, в мире существовали и другие люди с такими же странными наклонностями.

♪

Прошло несколько дней с тех пор, как мы с Инуфуси после уроков искали Токиту-сан. По дороге в школу я наблюдал привычную картину.

Кто-то шёл сонный и рассеянный.

Кто-то болтал с друзьями.

А кто-то отчаянно гнал на велосипеде, хотя до начала уроков оставалось полно времени — уж не знаю, дежурный он, спешит в клуб или по другим делам. Причём крутил педали стоя, выкладываясь на полную. Ржавая цепь громко скрипела, а педали попискивали, словно маленькая птичка.

Конечно, необычным было не это.

В утреннем пейзаже, ничем не отличавшемся от вчерашнего, я заметил знакомую спину.

Это была моя одноклассница, Хосидзоно Манака.

Я и раньше пару раз замечал её по дороге в школу, но сейчас она вела себя иначе: шла по улице суетливо, не находя себе места.

Подол развевающейся юбки щекотал мягкие на вид белые бёдра.

Сделав пару шагов, она останавливалась и вертела своей красивой головой по сторонам.

При каждом движении её чёрные волосы отражали утренний свет и сияли так, будто издавали тихий звон.

«Ищет что-то? Может, я смогу помочь?» — подумал я и уже хотел её окликнуть, как вдруг Хосидзоно-сан обернулась, и наши взгляды встретились. ...По крайней мере, мне так показалось.

Показалось — потому что она никак на меня не отреагировала и быстрой трусцой скрылась за поворотом.

«А? Не заметила, что ли? Или обознался?»

«Ну, нет так нет».

С этими мыслями я завернул за тот же угол.

— Доброе у-у-утро! Отова-кун!!!

Внезапный бодрый голос нанёс мощный удар по моему сердцу, и я удивлённо выпалил: «О, оу!». Прижимая руку к колотящейся груди, я кое-как ответил:

— Д-доброе. Хосидзоно-сан.

— Испугался?

— По мне не видно?

— Ага~. Значит, засада удалась!!! Е-ей, е-ей!

Широкая улыбка и пальцы знаком «V».

Сегодня с самого утра она была на пятьдесят процентов энергичнее обычного. С чего бы это?

— Ты вроде озиралась по сторонам, искала что-то?

— Ага, ага. Но уже всё нашла.

— Вот как. Тогда хорошо.

— Ещё бы. Я так рада, что нашла тебя, Отова-кун.

Красивый пальчик Хосидзоно-сан плавно приблизился к моему лицу. Будь я стрекозой, а она начни крутить им перед глазами, мигом попался бы в её ловушку.

— Ты искала меня?

— Угу. А когда нашла, забежала вперёд и стала ждать здесь.

— Раз уж нашла, могла бы просто окликнуть. Обязательно было обгонять и устраивать засаду?

— Разве напугать не веселее?

— Ничуть. У меня даже ощущение, что жизнь сократилась. Верни обратно.

— К сожалению, отданное не возвращается. Прости?

— Не отдавал я ничего. Ты сама без спроса отняла.

«Она что, воровка?»

«Нет, раз речь о продолжительности жизни, образ бога смерти ей подходит больше».

— Тогда я тоже отдам тебе немножко своей жизни. И мы будем в расчёте, как тебе такое?

— И как же ты ей поделишься?

В ответ она лишь склонила голову: «Кто знает?».

Похоже, просто болтала, поддавшись моменту.

— ...Пойдём в школу.

Поняв, что разговор ни к чему не приведёт, я поторопил её, на что она кротко кивнула: «Угу», — и зашагала рядом.

Так мы пошли в школу вместе, бок о бок.

Когда я в последний раз вот так шёл утром на учёбу с одноклассницей?

Деревья качались на ветру, и майские солнечные лучи, пробивающиеся сквозь листву, падали на лицо. Они ослепительно вспыхивали, слегка режа глаза. Наши с Хосидзоно-сан тени безостановочно скользили сквозь утренний воздух.

Вдохнув свежий весенний ветер, не холодный и не жаркий, я почувствовал, как грудь расправилась.

— Домашку по математике сделал?

— Конечно.

— Четвёртая задача была сложной, да? Я только на неё одну минут тридцать убила.

— Мы же на уроке разбирали подобный пример. Поменялись только цифры, а решается так же.

«Да неужели?» — Хосидзоно-сан порылась в памяти.

— Разве?

Похоже, так ничего и не вспомнила.

«Чем не шанс отомстить за недавний испуг?»

— Может, твоей фатальной ошибкой стало то, что ты сладко дремала, пуская слюни?

— Никакие слюни я не пускала~!

— А то, что дремала, не отрицаешь?

— Это нет. Точнее, не могу. Я ведь и правда спала. На послеобеденных уроках так приятно спится. Но знаешь... Отова-кун, ты же сам вчера на последнем уроке носом клевал?

— Ого, спалился?

— Угу, угу. Ещё как.

Хосидзоно-сан, чьи движения казались чересчур преувеличенными, суетливо кружила вокруг меня, словно бабочка. То забегала вперёд и шла спиной ко мне...

...то, стоило мне её догнать, снова разворачивалась.

А теперь шагала рядом, забавно выбрасывая ноги, как маленький ребёнок.

И со стороны это, похоже, выглядело очень привлекательно.

— Разве это не Хосидзоно-сан с первого года? Фигура просто отпад.

— У неё нереально красивые волосы. Вот бы узнать, как она за ними ухаживает.

— Увидеть Хосидзоно-сан с самого утра — к удаче. День обещает быть хорошим.

До меня доносились перешёптывания учеников разных параллелей и полов.

Сама же виновница суматохи, видимо, к такому привыкла: наверняка всё слышала, но не придавала значения.

В таком случае и мне стоит пропустить это мимо ушей.

Вместо этого я спросил о том, что волновало меня.

— Кстати. Зачем ты меня искала? Обычно ты так не делаешь.

— Ах, да! Хотела тебе кое-что рассказать.

— Кое-что рассказать?

— Ага, ага. Послушаешь?

— Конечно. Как раз убью время по дороге в школу.

— Убьёшь время, говоришь? Смотри не пожалей потом, что так со мной обращался~!

— Это в каком смысле?

— Потому что я принесла тебе исключительное счастье. Здравствуйте, я ваш несезонный Санта.

— Ты опоздала почти на полгода. Проспала, потому что клевала носом, как на математике?

На мою шутку она надула щёки и недовольно протянула: «Бу-у!».

— Ничего я не проспала!!!

Забегая вперёд, скажу: ничего похожего на её обещания не произошло.

Желание поделиться бежало впереди паровоза. Хоть она и сопровождала рассказ активной жестикуляцией: «А потом, знаешь, вот так, хвать! И как только он дёрнулся, она такая: “Му-фу~”. Я еле сдержалась, чтобы не завизжать: “Кья-а-а~!”» — я вообще не уловил сути.

Догадывался лишь, что тема касалась наших общих интересов.

— Ну как, ну как? Круто же?

Как бы тяжело она ни дышала от переизбытка эмоций, с раскрасневшимися щеками, непонятное всё равно оставалось непонятным. А вот моё замешательство, наоборот, передалось ей отлично.

— Судя по лицу, ты вообще ничего не понял?!

— Ага.

— Почему?!

— Может, потому что Хосидзоно-сан слишком плохо объясняет?

— Гр-р-р...

— Н-ну... Раз ты увидела что-то хорошее, разве это не здорово? Поздравляю.

— Не здорово!!! Вообще ни капельки не здорово-о-о!!!

В отличие от себя пару минут назад, сейчас Хосидзоно-сан всерьёз насупилась.

— Я наконец-то встретила товарища, с которым можно разделить радость, а мы не можем друг друга понять. Так обидно.

— Ну, даже если так...

Мне оставалось лишь почесать щёку.

Я искренне радовался её чувствам. Это само собой. Так и должно быть. Ведь уже много лет мне не с кем было с воодушевлением обсудить общие интересы.

Я всегда смотрел с края класса на то, как остальные весело обсуждают любимых айдолов или витуберов, и завидовал.

В то же время я смирился с мыслью, что у меня таких моментов в жизни не будет.

Но сейчас всё иначе.

Рядом со мной единственный и неповторимый друг, с которым у нас общие увлечения и можно болтать на одни и те же темы.

Поэтому, честно говоря, я бы и сам очень хотел понять, о чём она толкует.

Однако в жизни хватает вещей, которых одним лишь желанием не добьёшься.

Такова суровая реальность.

Разгадать те жесты — задача не из лёгких.

Да какая там не из лёгких, это просто невыполнимая миссия.

Куда проще перевести древнеяпонский текст со вступительных экзаменов или решить огромное задание по английскому.

Пока я терзался подобными мыслями, Хосидзоно-сан вдруг крепко схватила меня за запястье.

— Отова-кун. Не мог бы ты пойти со мной?

Она потянула меня за руку, и не оставалось ничего другого, кроме как пойти следом.

— В-ва! Ты куда? А как же школа?

— Всё нормально, нормально. До классного часа ещё есть время.

Свернув с привычного маршрута, она уверенно зашагала по узкой улочке.

«И куда это она меня тащит?»

Три минуты спустя.

Хосидзоно-сан привела меня в крошечный парк на отшибе жилого квартала.

Через пару часов здесь наверняка будет не протолкнуться от родителей с малышами, но сейчас — то ли из-за раннего времени, то ли из-за отдалённости от главной дороги — тут не было ни души.

Парк был совсем крохотным: из развлечений только качели да горка.

И ещё пара пружинных качалок в виде животных.

Хосидзоно-сан проскользнула мимо них и направилась прямиком к четырёхместной скамейке.

— Сядешь сюда?

— Э-э-э...

— Что такое?

— Пока ты держишь меня за руку, я сесть не могу. Как и ты, впрочем.

— Ах, точно. И правда. Прости, прости.

Наконец она меня отпустила.

Держала она крепко, поэтому, даже когда пальцы разжались, на запястье ещё какое-то время сохранялось тепло и фантомный след её хватки.

Я сел на край скамейки, а Хосидзоно-сан без малейших колебаний плюхнулась рядом.

Запах весенней зелени и земли.

Тепло утреннего солнца.

Ощущение чёлки, которую колышет ветер.

Ещё секунду назад из этого состоял весь мой мир, но в одно мгновение всё изменилось.

Сладкий девичий аромат.

Чуть повышенная температура тела.

Шорох ткани нашей школьной формы, слегка соприкасающейся друг с другом.

Сейчас это было ближе всего остального.

— Ну что, приступим?

— К чему?

— Я же сказала: раз на словах не понимаешь, покажу наглядно.

— Ничего ты не говорила.

— А? Да неужели?

«Она определённо говорит первое, что в голову взбредёт».

— Ладно-ладно, не придирайся к мелочам.

— Разве это мелочи?

— В-всё, закрыли тему. Можно перейти к сути?

— Ты ведь отчаянно пытаешься замять свой косяк, да?

— Раз понимаешь, то проявить доброту и закрыть на это глаза — лучший выход, не так ли?

Так внезапно началась сценка, где главную роль исполняла Хосидзоно Манака, а второстепенную — Отова Кайто.

Хосидзоно-сан увидела «это» в электричке по пути в школу.

Она держалась за поручень, когда её взгляд приковала одна парочка. Они сидели рядышком на сиденье в форме коммерческой старшей школы из соседнего города.

Сначала девочка что-то увлечённо рассказывала, а парень пропускал всё мимо ушей, отвечая невпопад.

Из-за этого лицо девочки начало постепенно мрачнеть и приобретать недовольное выражение.

«Дело дрянь», — подумала Хосидзоно-сан и, хоть её это совершенно не касалось, запаниковала в предчувствии скорого взрыва.

Это чувство я отлично понимал.

Окажись на её месте, запаниковал бы точно так же. О да, легко могу себе представить. Я обожаю наблюдать, как парочки воркуют, да и милые любовные перепалки тоже с удовольствием поглощаю.

Но вот на настоящие ссоры смотреть не хочу — от них внутри всё сжимается.

Однако стоило парню начать клевать носом, рискуя провалиться в сон, как ситуация, похоже, изменилась.

— Спать хочешь?

— У нас же сегодня мини-тест. Вот я и встал пораньше, чтобы подготовиться. А-а-ах.

— Ясно. Тогда поспи немного.

— Можно?

— Ничего не поделаешь. Разбужу, как подъедем к станции.

— Спасибо и извини. Рассчитываю на тебя.

Парень уснул секунд через пять. Нет, через три.

И вот отсюда начиналось то, что Хосидзоно-сан с таким трудом пыталась передать мне корявыми жестами.

Внезапно руки Хосидзоно-сан потянулись ко мне и мягко обхватили голову.

Спустя секунду от удивления ёкнуло в груди, а ещё через секунду дёрнулось всё тело. Она же, не обращая внимания на мою реакцию, осторожно прижала мою голову к своему плечу. Не зная, что делать, я отдался на волю судьбы. Да и к тому же я был слегка растерян.

Осознание происходящего пришло ещё через секунду.

Наверняка девочка, роль которой играла Хосидзоно-сан, убедившись, что парень уснул, подставила ему своё плечо вместо подушки.

А потом... Хосидзоно-сан ведь что-то говорила про «Му-фу~».

Должно быть, она довольно улыбалась.

Банальная, скромная, но наверняка особенная утренняя картина.

Я наконец смог представить увиденное Хосидзоно-сан, хотя меня там не было.

— К-как же круто… — пробормотал я, так и не убрав голову с её плеча.

Само собой, «круто» означало вовсе не желание оказаться на месте воркующей парочки. Тем более сейчас со мной это и так проделывали.

Так что нет. Дело в другом.

Это была зависть к Хосидзоно-сан, которой достались места в первом ряду для наблюдения за этой картиной.

— Скажи? Скажи? Настоящая услада для глаз~. Более того...

— Что, есть ещё продолжение?

— Ага. Прямо перед станцией, когда уже пора было будить. Девочка сделала вот так.

С этими словами Хосидзоно-сан склонила свою голову к моей и коснулась её.

Всего на секунду, но достаточно плотно, чтобы почувствовать тепло друг друга, а затем отстранилась.

— Э-это... Наверняка... До того, как разбудить, она нежно улыбалась, а когда парень проснулся, нацепила на себя невозмутимое лицо, да?

— Ага, ага. Точно. Ты просто профи. Разбудила с таким видом, будто ничего и не было. А парень спросонья ещё тормозил, да? И тогда она быстро взяла его за руку, и они вдвоём вышли.

— А пока поднимались по лестнице?

— Естественно, руку она не отпустила. Так и шли, держась за ручки.

Это был предел.

— Ува-а-а-а-а-а!!!

Хосидзоно-сан недавно говорила, что еле сдержалась, чтобы не завизжать. Но я сдерживаться не стал.

Мы не в электричке, а в парке.

Кроме нас здесь никого нет.

Так что можно ведь? Можно же?

— Да это же отвал башки.

— А-а-ах, не могу. Только вспоминаю — и уже расплываюсь в улыбке.

Я поднял голову с плеча Хосидзоно-сан, но вместо этого мы крепко сцепили руки и начали трясти ими вверх-вниз, всецело разделяя друг с другом эту радость.

Мы трясли ими так сильно, что стало даже больно, но от перевозбуждения нас так накрыло, что было плевать.

— Да если такое увидеть вживую, потом всю неделю ходить счастливым будешь. За такое даже денег заплатить не жалко.

— Под такое зрелище можно смело навернуть три плошки риса[1].

[1]: В японском сленге это выражение означает, что какая-либо вещь или мысль настолько великолепна, что под неё можно с аппетитом съесть много риса, словно это очень вкусное блюдо.

— Чёрт возьми. Теперь я тоже хочу с завтрашнего дня ездить в школу на электричке.

— Ага. Я была уверена, что ты точно разделишь со мной этот восторг, Отова-кун~.

Мы продолжали радостно вопить, словно встретили на улице обожаемую знаменитость.

Понятно, понятно.

Неудивительно, что Хосидзоно-сан была такой энергичной. Вопросов нет.

Увидь я подобное вживую, наверное, вёл бы себя так же.

Однако это была не единственная причина, почему она сегодня вела себя странно.

Вдоволь навизжавшись, Хосидзоно-сан произнесла:

— Ага. Проверка пройдена.

Её красивые глаза смотрели прямо на меня.

А затем лицо виновато изменилось.

— Прости. Я решила тебя немного проверить.

— В смысле?

— Проведя несколько дней после того, как мы стали друзьями, я поняла, что очень хочу с тобой сблизиться, Отова-кун. Стать чуть ближе, чем обычные одноклассники.

— Я тоже, но...

— Но мы всё-таки парень и девушка. Мне кажется, построить дружбу между противоположными полами куда сложнее, чем между людьми одного.

Эта проблема часто становилась предметом дискуссий.

Извечный вопрос: существует ли дружба между мужчиной и женщиной?

Нередко бывает, что близкие отношения между разными полами внезапно перерастают в любовь. В одних случаях это заканчивается тем, что они становятся парой, а в других — дружба просто рушится.

— Значит, то, что ты сегодня так часто до меня дотрагивалась и так сильно сокращала дистанцию...

— Именно, — кивнула Хосидзоно-сан.

— Я специально перегнула палку, чтобы посмотреть на реакцию. И если бы ты хоть на капельку показал, что можешь начать испытывать ко мне «такие» чувства, я бы решила держать дистанцию. Быть обычными друзьями, как и со всеми остальными в классе.

— А то, что проверка пройдена, значит?..

— Как типичный старшеклассник, ты вроде бы немножко заволновался, когда к тебе подошла девушка, но на этом всё, так? Сейчас я уже прекрасно знаю, какими глазами смотрят те, кто испытывает ко мне симпатию. И твой взгляд, Отова-кун, был другим. Симпатия, но чисто человеческая, если можно так выразиться. Без каких-либо примесей. В общем, я успокоилась.

Она и правда выглядела так, будто у неё камень с души свалился.

Наверняка такая красавица, как Хосидзоно-сан, не раз сталкивалась с подобными проблемами.

Возможно, она пережила то, чего я даже представить не могу.

— Поэтому я ещё раз извиняюсь. Прости, что без спроса решила тебя проверить. И если ты не против... будешь со мной дружить и дальше?

— Прежде чем отвечу, можно один вопрос?

— Конечно. Спрашивай сколько угодно.

— Та история в электричке... Это тоже выдумки ради проверки?

То, что она меня проверяла — ладно.

Я прекрасно понимал её обстоятельства и тревогу.

Хоть я и не мог такого представить, но начни Хосидзоно-сан внезапно испытывать ко мне романтические чувства, я бы тоже оказался в замешательстве. Ведь мне нужна не девушка, а лучший друг, с которым можно вдоволь обсуждать ромкомы[2].

[2]: В оригинале автор использует игру слов с помощью фуриганы. Фраза «чужая любовь» (他人の恋) читается как «ромком» (ラブコメ).

Поэтому только одно.

Я хотел убедиться только в этом.

Слушая её рассказ, я думал, что мы разделяем общую радость. Я так отчаянно мечтал о подобной картине долгое время. И если всё было выдумано только ради проверки, то я больше никогда не смогу ей доверять.

Возможно, я слишком зацикливаюсь на мелочах, но уж такой я человек, ничего не попишешь. Но…

— Не-а. Это не так. Я и правда видела всё своими глазами. И мне так захотелось поскорее рассказать об этом тебе, Отова-кун, что я стала искать тебя ещё до прихода в школу. Вернее сказать, если бы я где-нибудь не выплеснула эти эмоции, то точно бы свихнулась.

— Действительно, такую довольную ухмылку сыграть невозможно. Она была на уровне «запрещено к показу по ТВ».

— Э-э-э?! У меня было настолько ужасное лицо?!

Застонав, Хосидзоно-сан похлопала себя по пунцовым щекам.

То, как серьёзно она расстроилась, при всём уважении, выглядело забавно.

— И хоть ты говоришь, что энергичность была игрой, по большей части всё было по-настоящему, да? Это вполне в духе Хосидзоно-сан. Если вспомнить, при Инуфуси и остальных ты вела себя так же.

«Да. Тогда всё нормально. Я тоже над ней подшутил, так что будем считать, что мы квиты».

Я протянул руку.

Доказательство дружбы, которое она проигнорировала несколько дней назад.

— Будем дружить и дальше.

Хосидзоно-сан посмотрела на моё лицо, потом на руку, потом снова на лицо и снова на руку, будто пытаясь в чём-то убедиться.

А затем наконец пожала её.

Маленькая и мягкая, по-настоящему девичья рука.

— Спасибо. Я очень-очень рада!

Когда Хосидзоно-сан произнесла это, её щёки всё ещё пылали.

Но мне показалось, что эта краснота имела совсем другое значение, нежели раньше.

Ведь она так счастливо улыбалась.

И, наверное, у меня на лице была точно такая же улыбка.

♪

И вот так мы благополучно стали настоящими, близкими друзьями, однако решили, что в классе по-прежнему будем держать дистанцию, как обычные одноклассники.

Никакой странной близости, но и без натянутого отчуждения.

Чувство, будто мы тайно связаны где-то в тени, но при этом очень крепко.

На то имелось несколько причин — взять хотя бы лишнюю головную боль от ревности парней, начни мы общаться с Хосидзоно-сан в открытую, — но главной стала сама история нашего сближения.

Думаю, любителей ромкомов и разговоров о чувствах хватает, однако вряд ли это можно назвать таким уж хорошим увлечением.

Как ни приукрашивай, мы всё равно превращаем чужую искреннюю любовь в развлечение.

Тем более предметом наших обсуждений часто становятся реальные друзья.

В индустрии подобное, кажется, называют «намамоно»[3].

[3]: «Намамоно» (ナマモノ, букв. «сырое») — сленговый отаку-термин, обозначающий шиппинг или написание фанфиков по реально существующим людям.

А значит, лишняя осторожность здесь точно не помешает.

Вот только... обретя первого друга, которому можно открыть душу, мы чуточку увлеклись.

Простите. Я соврал. Наверное, далеко не чуточку.

Под гул обеденного перерыва я смотрел на экран смартфона.

Поняв, что даже в классе легко вдоволь болтать через мессенджер, не перекидываясь и словечком вживую, мы принялись переписываться на каждой перемене.

[Хосидзоно]: «Слушай, слушай. Видел их сейчас на уроке?»

Следом прилетел стикер с котом, который тянул лапу: «Да-а-а!».

[Отова]: «Ты про Мацуо-сан и Вакабаяси? Они неплохо смотрелись».

Стоило мне отправить ответ, как не прошло и секунды, а статус сменился на «Прочитано».

[Хосидзоно]: «Мне кажется, между ними в последнее время прямо искрит».

[Отова]: «Думаешь, у них есть шанс?»

[Хосидзоно]: «Ещё бы. Очень даже».

[Отова]: «Если так, то у нас прибавится поводов для радости».

[Хосидзоно]: «И не говори. Жду не дождусь».

В самый разгар переписки Хосидзоно-сан вдруг обернулась и легонько помахала мне.

«Нас же спалят, прекрати», — мелькнуло в голове, но когда тебе так радостно улыбаются, язык не поворачивается делать замечания. Ну, наверное, это только поначалу. Скоро она должна успокоиться.

Просто немного витает в облаках от того, что наконец-то обрела долгожданного единомышленника.

Само собой, я прекрасно её понимал, ведь и сам испытывал нечто подобное.

Стоило махнуть в ответ, как она удовлетворённо кивнула и в превосходном настроении, чуть ли не напевая под нос, отвернулась. Вдруг на её лицо упала тень. «Дело дрянь», — подумал я.

Прямо рядом с ней стояла наша одноклассница Яэно-сан.

— Хосидзоно-сан. Вот роман, который я брала почитать. Спасибо большое.

— Т-ты уже дочитала? Как быстро.

— Было очень интересно, поэтому проглотила всё залпом. Кстати, вы сейчас махали Отове-куну?

— А, аха-ха-ха. Просто встретились взглядами.

— Вы с ним случайно не встречаетесь?

— Да ну что ты. Ничего такого. Мы просто одноклассники.

Как же бьёт прямо в лоб.

«Прости, Хосидзоно-сан. Постарайся как-нибудь выкрутиться».

И пока я молился, перекладывая всю ответственность на неё, мне в спину прилетел критический удар:

— А ты, Отова-кун, в последнее время сблизился с Хосидзоно-сан.

Это оказался Саруватари.

— Уо-о. Напугал. Т-ты давно тут стоишь?

— А? Да с самого начала. Ты копался в телефоне, вот я и ждал.

— Виноват. Вообще не заметил.

— Ничего страшного. Решал что-то важное?

— С чего ты взял?

— У тебя было такое серьёзное лицо.

— Да нет. Просто переписывался. Так что случилось?

— Есть минутка?

— Присаживайся, — я кивнул на стоящий впереди стул, хотя место было чужим.

Хозяина в классе не наблюдалось — наверное, отошёл в туалет, — так что проблем возникнуть не должно.

Саруватари послушно опустился на стул и, обняв спинку, посмотрел на меня.

Конструкция слегка скрипнула под его весом.

— Хотел с тобой посоветоваться.

— Насчёт того случая после уроков? Извини, что мы с Инуфуси внезапно слиняли. Обязательно заглажу вину.

— За это мне тоже стоит просить прощения. Я совсем не замечал, что творится с Инуфуси. Он тебе жутко благодарен, Отова-кун. Раз за разом повторял, что они с Токитой-сан начали встречаться только благодаря тебе.

Саруватари широко улыбнулся, радуясь чужому счастью как своему собственному.

На щеках появились ямочки, придав парню немного детский вид.

— Да я особо ничего не сделал. Только подтолкнул в самом конце. Инуфуси сам выстроил такие близкие отношения с Токитой-сан, сам набрался смелости, всё это — исключительно его заслуга.

— В-вот как. А если... Если я скажу, что тоже буду стараться, поможешь мне? Я, конечно, пока не думаю о том, чтобы начать с кем-то встречаться, но подружиться с девчонками очень бы хотелось.

— В каком смысле?

Задавая этот вопрос, я невольно подался вперёд.

Почуяв приближение очередного ромкома[4], я слишком легко заглотил наживку.

[4]: В оригинале слово «интересное» (面白そう) сопровождается фуриганой «ромком» (ラブコメ).

— У нас ведь скоро промежуточные экзамены, так? Вот я и подумал устроить совместную подготовку.

— Так-так. А «совместную» — это для кого конкретно?

— Ну, во-первых, Инуфуси с Токитой-сан. А ещё мы с тобой.

— А Торикай?

— Сказал, что занят в студсовете. Кажется, перед тестами будет помогать им до последнего.

— Он вроде подался туда в помощники, да?

— Ага, ага. В последнее время постоянно носится как угорелый.

Похоже, Торикай тоже старается изо всех сил там, где я этого не вижу.

Надо будет как-нибудь тайком выведать, что к чему.

Глядишь, услышу что-нибудь интересное.

— Так вот, перейдём к главному. Не мог бы ты позвать Хосидзоно-сан, Отова-кун? Если оставить всё как есть, девчонок маловато, и Токите-сан может стать некомфортно.

— Я не против, но особо не рассчитывай.

Неужели он продолжит утверждать, будто ему нравится Хосидзоно-сан?

Если так, то, даже пригласи я её, она вряд ли согласится.

Судя по той недавней проверке и привычному поведению с парнями, Хосидзоно-сан явно отталкивает любой романтический интерес со стороны противоположного пола.

Или правильнее будет назвать это страхом.

В любом случае, чувство весьма сильное. Сомневаться не приходится.

— Всё в порядке! Сойдёт и так! Буду счастлив, если ты хотя бы просто спросишь.

— Понял. Раз такое дело, попозже предложу.

— И ещё кое-что. Даже если Хосидзоно-сан согласится, нас всё равно окажется трое парней и две девушки, так?

«М-м? К чему он клонит?»

— Выходит, баланс всё равно нарушен. Я тут подумал: если бы Хосидзоно-сан позвала кого-нибудь из своих подруг, стало бы в самый раз. Что скажешь, Отова-кун?

За спиной горячо вещающего парня весело болтали Хосидзоно-сан и Яэно-сан. Точнее, староста Яэно.

Наконец-то до меня дошёл его замысел.

Ох, ну и ходишь же ты вокруг да около, Саруватари.

Совершенно не умеешь быть честным.

Мог бы с самого начала так и сказать.

Впрочем, таких вот цундэрэ я тоже обожаю.

Так что ладно. Я подыграю.

Чтобы не выдать себя, я осторожно прикрыл рукой губы, расплывшиеся в невольной ухмылке.

— Из близких подруг Хосидзоно-сан на ум приходит разве что староста Яэно. Она подойдёт?

В тот же миг лицо Саруватари просияло.

— Ч-честно говоря, мне всё равно кто, но если Хосидзоно-сан проще позвать её, то почему бы и нет? Я правда буду рад любой компании. Ну, староста вроде хорошо учится, так что будет здорово, если она нам поможет, да. Ага, ага.

— Договорились. Тогда попробую предложить ей такой вариант.

Ну и дела, каждый из них по-своему, неуклюже, но изо всех сил старается ради своей любви.

Воистину, это просто великолепно.

Поддержать переводчика:

• Тинькофф https://pay.cloudtips.ru/p/84053e4d• Бусти https://boosty.to/godnessteam

В моём ТГК вся информация по тайтлу: https://t.me/AngelNextDoor_LN

Удобный Телеграм-Бот с навигацией по всем моим тайтлам: https://t.me/GodnessTeamNavigation_bot

[[image:/storage/reader-images/a5c03baca70917f2a41724e8030efc68b8b68cda.png]]

— В общем, такие дела. Хосидзоно-сан, ты к такому нормально относишься?

Ночью я позвонил ей, лёжа на кровати в своей комнате.

Разумеется, речь шла о просьбе, с которой ко мне днём обратился Саруватари.

— Если заберёшь такое лакомое событие только себе, я, наоборот, надуюсь, знаешь ли.

— Понял. Тогда рассчитываю на твою помощь.

— Хорошо бы у них хоть немного всё продвинулось. А то смотрю на Саруватари-куна — прям сил нет, до чего же он нерешительный.

— Это да.

Голос Хосидзоно-сан из динамика смартфона казался каким-то необычным.

Дело было не в плохой связи или чём-то таком.

Он звучал ближе обычного, чуточку слаще, и от него словно щекотало в ушах и в груди.

Наверное, потому что сейчас ночь.

Обычно мы в такое время не разговариваем.

Чувствуя непонятное волнение, я потянулся к лежащей рядом манге и бесцельно принялся её листать. Подушечка большого пальца ощущала мягкую текстуру гладкой бумаги. «Шурх-шурх, шурх-шурх».

Это был свежий томик сёдзё-манги — вещь, слегка неуместная в комнате старшеклассника.

Его посоветовала Хосидзоно-сан, и история оказалась безумно интересной.

Само собой, вкусы на мангу у нас тоже совпадали.

— Только есть пара моментов, которые меня беспокоят.

— Какие?

По ту сторону линии послышалось, как Хосидзоно-сан зашевелилась.

Наверное, переложила смартфон в другую руку.

Или поменяла позу?

Донеслось шуршание.

Недавно она обмолвилась, что только-только вышла из ванны, так что я невольно представил её в пижаме. Прости, Хосидзоно-сан. Такова уж мужская природа. Я ничего такого не имел в виду.

Я отложил мангу и тоже перехватил смартфон другой рукой.

Стараясь казаться невозмутимым, чтобы в голосе не проскользнуло волнение, я продолжил мысль:

— Во-первых, чувства старосты Яэно. Например, вдруг ей уже кто-то нравится. Или Саруватари вообще не в её вкусе. В таком случае мы лишь доставим ей неудобства. Что думаешь на этот счёт, Хосидзоно-сан?

— Думаю, с этим проблем нет.

— С чего такой вывод?

— Я наблюдала за ней вблизи, и от Котонэ-чан совсем не исходит аура влюблённости. Так что, думаю, парня у неё нет. Но сама по себе романтика её наверняка интересует. Ей ведь понравился любовный роман, который я давала почитать.

— Хм. А какого она мнения о Саруватари?

— Она никогда не упоминала его в разговорах, так что, наверное, он для неё ни плох, ни хорош. Просто обычный одноклассник. Поэтому, если он сейчас постарается, шансы точно есть.

— В общем, мои ощущения совпадают.

Хосидзоно-сан этого, конечно, не видела, но я утвердительно закивал.

— Ладно, с этим разобрались. Теперь следующее.

— Ты случайно не о поведении Саруватари-куна?

— Схватываешь на лету, реально спасаешь.

Неспособность честно признаться в чувствах той, кто нравится. Смущение, упрямство, оглядка на окружающих — из-за всего этого он не может нормально к ней подступиться.

Я, конечно, ничего не имею против такого детского мышления, правда-правда, но вероятность того, что любовь увенчается успехом при подобном подходе, стремится к нулю.

В этом мире, чтобы получить желаемое, нужно самому протянуть руку.

Мне бы очень хотелось заявить об этом во всеуслышание, но вряд ли я вправе рассуждать так высокомерно, учитывая, что дружба с Хосидзоно-сан досталась мне по чистой случайности. Но даже так Хосидзоно-сан хотела того же, что и я, и всё получилось именно потому, что она первой сделала шаг навстречу.

А у Саруватари с его безответной любовью ситуация немного иная.

— Нужно, чтобы он как минимум попытался нормально сблизиться.

— Если ему хватит просто сидеть рядом и учиться, это мало чем отличается от того, что и так происходит на уроках. Если всё останется как есть, он, наверное, даже заговорить со старостой толком не сможет.

— Раз уж мы всё равно взялись совать нос в чужие дела, может, поможем ему ещё чуточку больше?

— Я смотрю, у тебя созрел план.

— Ну, планом это вряд ли назовёшь.

— И что там?

— Хм-м... Как насчёт такого?

Затем мы быстро всё обсудили, и с делом было покончено.

Однако на этом звонок не оборвался. Изголодавшиеся по общению друг с другом, мы хотели обсудить ещё кучу вещей помимо самого необходимого.

Например, все те романтические страсти, что изо дня в день разворачивались в нашем классе.

Любимые романтические фильмы и сериалы.

Ту сёдзё-мангу, которую я листал буквально только что.

Жалкого лимита символов в сообщениях, которыми мы перебрасывались в школе, катастрофически не хватало.

Сколько бы времени у нас ни было, сколько бы мы ни говорили — темы всё не кончались.

— Я на том уроке ляпнул, что в будущем хочу стать «стеной».

Ей, обладающей таким же восприятием, я мог поведать даже о своей душевной травме, о которой не рассказал бы никому другому.

— Хотел стать стеной, чтобы тайком присматривать за чужой любовью?

— В точку.

— А-ха-ха-ха.

— Ты смеёшься, а я тогда реально запаниковал. Вроде обычный класс в младшей школе, да? А атмосфера разом стала совсем другой. Меня аж затрясло от холода, словно со стороны Антарктиды подул пронизывающий ветер под минус двадцать.

А Хосидзоно-сан так и продолжала смеяться: «А-ха-ха-ха».

Но почему-то...

Я был совсем не против того, чтобы эта девушка надо мной смеялась.

Вдоволь насмеявшись, она отдышалась и сказала:

— Как жаль.

— Ты о чём?

— Будь я тогда в том классе, я бы единственная поняла твои чувства, Отова-кун.

Я на секунду попытался представить себе это «если», которого в реальности быть не могло.

Я, младшеклассник, объявляю о своей мечте.

Атмосфера в классе леденеет.

Я вижу растерянные лица окружающих.

И лишь одна-единственная одноклассница точно улавливает смысл сказанного, а её глаза сияют так, словно она нашла единомышленника.

Наверное, на самом уроке всё прошло бы так же, как и в реальности.

Но, возможно, после занятий ко мне бы тайком подошла эта девочка и заговорила.

«Знаешь, я тоже. Меня не интересует собственная любовь, но нравится наблюдать за чужой».

Услышав нечто подобное, я, возможно, обрёл бы единственного в мире человека, способного меня понять.

Случись всё именно так, маленького меня это бы очень спасло.

Возможно, тогда мне бы не пришлось проливать те слёзы.

И тут настоящая Хосидзоно-сан добавила:

— Даже если весь мир ополчится против тебя, я единственная буду на твоей стороне, Отова-кун.

Где-то глубоко в груди сладко заныло.

Её голос, её чувства, её доброта медленно наполняли душу.

Я хотел поблагодарить её, но слова застряли в горле, и я не смог выдавить ни звука.

— Прости. Я, наверное, на эмоциях сморозила какую-то глупость... Боже, как же стыдно.

Из-за моего внезапного молчания голос Хосидзоно-сан зазвучал слегка взволнованно.

— Нет, всё нормально. Я тоже так думаю. Встреться мы с тобой раньше — было бы здорово. Но... В то же время я считаю, что это уже не имеет значения.

— Почему?

— Потому что мы смогли встретиться сейчас. Впереди ещё целая жизнь, верно? Мы всё ещё можем наверстать упущенное. Разве не так?

— Ага. Ты прав. Всё именно так.

Я с силой сжал смартфон.

Сжал так крепко, до лёгкой боли, что ладонь обожгло жаром.

Я решил, что никогда не забуду это тепло.

Ведь если я сохраню его в памяти, то, что бы ни случилось в будущем, всё точно будет хорошо.

— Слушай, Отова-кун. Ты сейчас можешь посмотреть на небо?

— На небо? Ну, если открою окно, то да.

— А я вышла на балкон. Если хочешь, давай немного посмотрим на него вместе? Просто... накатило такое настроение.

Сдвинув створку, я свободной рукой открыл окно.

Ночной ветер всё ещё веял прохладой.

Но холода я не чувствовал.

Может, потому что на дворе весна? Или из-за того, что смартфон нагрелся?

А может, тут крылась другая причина?

Я прекрасно знал ответ, но постарался сделать вид, будто не в курсе. Мы, старшеклассники, полные самомнения, порой так стесняемся своей нежной, красивой юности, что не можем взглянуть ей прямо в глаза.

Вместо этого я решил всмотреться в мерцающие на ночном небе звёзды. Пожалуй, так и поступлю.

— Ну как? Видишь?

Постепенно глаза привыкли к темноте.

Мир, ещё недавно казавшийся кромешно-чёрным, начал обретать чёткие очертания.

— Вижу. Вон та, кажется, Спика.

Я выудил название одного светила на небе глубокого, словно тушь, синего цвета.

— Какая из них Спика?

— Вон та, белая.

— А, поняла. Наверное, вот эта. Она ведь в созвездии Девы, да?

— Ага. Вместе с Арктуром из созвездия Волопаса их ещё называют «звёздами-супругами».

— Вот как. Тогда нужно обязательно найти её вторую половинку. Как его? Арк?..

— Арктур. Звезда первой величины с красновато-оранжевым оттенком. В это время года она одна из самых ярких на небе, так что, думаю, ты её быстро отыщешь.

— А ты, оказывается, разбираешься в звёздах, Отова-кун. Я и не знала.

— Разве это не уровень базовой эрудиции?

— Попрошу не выражаться так, будто у меня нет базовых знаний!

— У-ха-ха-ха.

— Ну вот. Ещё и смеётся.

Хосидзоно-сан продолжала ворчать, но по её тону было ясно, что на самом деле она ничуть не злится. Поэтому я не унимался. Вскоре, заразившись от меня, она тоже прыснула. И вот мы уже хохотали вдвоём.

Мы не видели друг друга.

Нас разделяли километры.

Но сейчас я чувствовал её присутствие ближе, чем чьё-либо.

Мы находились под одним звёздным небом и смотрели на одно и то же.

Наверное, этого было вполне достаточно.

Весь мир был прямо здесь.

— Нашла?

— М-м... Что-то не пойму.

— Вот как. Жаль.

— Так что в следующий раз встанешь рядом и покажешь мне всё как следует, хорошо?

Что я на это ответил, спросите вы?

Пф-ф, да тут только один вариант.

— С удовольствием.

Положив трубку после этого длинного-предлинного разговора, я наконец перевёл взгляд с неба обратно в комнату и — «Твою ж!!!» — дверь, которую я точно закрывал, оказалась распахнута. Мало того, в проёме стояла старшая сестра с лицом, выражавшим не меньший шок, чем моё сейчас. Нет, она буквально застыла на месте.

— С-сеструха? Давно ты там? Эй, ты что, подсматривала? Совсем, что ли, стыд потеряла?

— Ты когда это успел девушкой обзавестись?

Она полностью проигнорировала мой шквал вопросов, ответив вопросом на вопрос.

Ну что за человек, а.

Сделай я то же самое, она бы меня без лишних слов прибила.

— Да не девушка она мне. Мы просто друзья.

— Чего? Хочешь сказать, ты в такое время болтал с другом-парнем, пялясь на звёзды? Фу-у.

— Ничего не «фу». К тому же я сказал «друг», но не говорил, что парень.

— И это говоришь ты, ярый противник дружбы между парнем и девушкой?

— Ничего подобного.

— Не-ет уж, всё именно так. Стоит тебе увидеть парня с девушкой, как ты тут же в уме их сводишь. Ты же типичный шиппер до мозга костей!

— Гх-х.

Сестра была не так уж далека от истины, поэтому отрицать её слова было сложно.

Но всё-таки в одном она ошибалась.

Не только парня с девушкой. Я и BL, и юри одобряю, лишь бы между ними были взаимные чувства. Впрочем, доказывать ей это я не собирался.

Ясно как день: скажи я такое, и она снова выдаст своё «Фу-у».

И вообще, сеструха. В последнее время я начал искренне верить, что дружба между парнем и девушкой существует.

— Ладно, как бы там ни было, на сестринском сердце немного отлегло. Я уж грешным делом думала, что тебя, Кайто, собственная личная жизнь вообще не интересует. А ты, оказывается, способен влюбиться, как нормальный человек. Слава богу.

— Говорю же, мы просто друзья!

— Да ладно тебе, не стесняйся. Ну, и что за девочка? Миленькая?

— Я серьёзно, между нами ничего нет. Ты вообще меня слушаешь? И, к слову, чья бы корова мычала! Как по мне, так это за тебя надо переживать — студентка универа, а парня до сих пор нет. Даже если судить объективно, без родственных поблажек, личиком ты вроде вышла, так что проблема явно в характере?

— Хо-о-о. Объявляешь мне войну? А ты смелый. Сейчас я выбью из тебя эту дурь!

А дальше сеструха с лицом истинного демона затеяла очередную драку, как это обычно у нас бывает.

Хотя нет, «драка» подразумевает равные силы.

А меня просто избили в одни ворота.

И всё же этот шум смыл всё лишнее. Как я и планировал.

Первогодка старшей школы. Пятнадцать лет. Парень.

Одно дело — кто-то посторонний, но вот с роднёй вести серьёзные разговоры о таком мне точно не хотелось.

Это же стрёмно, разве нет?

Так что оставьте меня в покое.

Прилетевший в щёку кулак и дропкик в живот вышли довольно болезненными, но я решил покорно принять эту боль в качестве расплаты.

♪

Спустя несколько дней, как-то раз после уроков.

В излюбленном школьниками семейном ресторанчике, где разрешалось немного пошуметь, стартовала запланированная встреча для подготовки к промежуточным экзаменам.

Состав участников: я, Саруватари, Инуфуси, Хосидзоно-сан, староста Яэно и Токита-сан — итого шесть человек.

Поскольку свободными оказались лишь четырёхместная кабинка и столик на двоих чуть поодаль, мы изолировали сладкую парочку — Инуфуси и Токиту-сан, а сами заняли оставшиеся места.

Рядом со мной сел Саруватари, напротив — Хосидзоно-сан. По диагонали — староста Яэно.

Так начались наши совместные занятия, и до этого момента всё шло по плану.

Даже слишком.

В первую очередь это касалось поведения Саруватари.

— Слушай, Отова-кун. А что с этой задачей...

— Эм, ну, тут...

Хотя за столом нас сидело четверо, Саруватари обращался исключительно ко мне.

— Хосидзоно-сан, а откуда начинается материал для теста по древней литературе?

— Да-да~. Погоди, сейчас гляну.

Староста тоже общалась лишь с сидящей рядом Хосидзоно-сан.

Достаточно поднять голову, чтобы встретиться взглядом; стоит протянуть руку — и можно коснуться друг друга. Но пространство, разделяющее Саруватари и старосту, казалось куда шире, чем на самом деле.

Так незаметно пролетели полчаса.

— Ну блин. Коу-кун! Я же вчера дома объясняла тебе эту задачу, почему ты опять ошибся?

— Разве?

— Да!

— Прости, прости. Но вчера-то... нам было совсем не до учёбы.

— Хм-м. И о чём же это ты сейчас вспомнил?

— Пощади. Мы всё-таки в ресторане.

— Как решать задачу, забыл, а вот такое помнишь. Коу-кун — извращенец♡.

Со стороны Инуфуси и Токиты-сан непрерывным потоком лились густые флюиды любви.

Признаться честно, мысленно протягивая руки и ловя эти летящие каждую секунду невидимые сердечки, я на удивление бодро продвигался в учёбе. Ах, как же это исцеляет.

Наверное, благодаря парочке Инуфуси и Токиты-сан заведение уже переполнилось отрицательными ионами[1]?

[1]: В Японии существует популярное поверье, что «отрицательные ионы», выделяемые водопадами или лесами, оказывают расслабляющий и освежающий эффект.

Я старался не подавать виду, но в душе сиял от радости.

Счастья этим влюблённым дурачкам, друзьям детства.

Пусть милуются так же здорово и активно вовеки веков.

Пока я предавался этому наслаждению, вдруг почувствовал странные тычки в колено. Судя по расположению, толкалась Хосидзоно-сан, сидевшая напротив. Наверное, тычет кнопкой автоматического карандаша. Точно.

Я сразу понял причину.

И это не было шалостью. Хоть я на секунду и допустил, что Хосидзоно-сан могла сделать подобное забавы ради — есть у неё такая ребячливая сторона, — но сейчас дело явно крылось в другом.

Атмосфера за столиком друзей детства в паре метров от нас и за нашим собственным отличалась как рай и ад. «Чирк-чирк, чирк-чирк».

Мы ведь специально собрались вместе, а у нас, если не считать первых нескольких минут, не прозвучало ни слова. С точки зрения подготовки к экзаменам — всё правильно, но как дружеская встреча — полный провал. Неуд.

Мы с Хосидзоно-сан обменялись взглядами.

«Я понимаю твои чувства. Правда, очень хорошо понимаю. Но сегодня мы здесь не для этого, верно?»

«Прости-прости».

«Для старшеклассников перед экзаменами мы, конечно, поступаем абсолютно правильно».

«Если бы мы искали правильности, то вообще не устраивали бы посиделки в семейном ресторане».

«И то верно. Тогда...»

«Действуем по плану?»

Спустя десять секунд Хосидзоно-сан, стремительно что-то начеркав в тетради, внезапно подняла голову.

— Отова-кун, а какой у тебя любимый предмет?

— Ну-у... Наверное, лучше всего мне даётся математика.

— Как удачно! А ты понимаешь, как решить эту задачу?

Я скосил глаза на тетрадь, которую Хосидзоно-сан плавно пододвинула ко мне по столу.

Ту самую, в которой она писала секундой ранее.

Там не было никаких сложных формул, лишь короткое послание: «Не облажайся, детка».

Я поднял голову и встретился взглядом с одноклассницей.

Она изящно подмигнула.

— Предоставь это мне.

— Тогда объяснишь?

— Без проблем. Но оттуда далековато смотреть, не пересядешь ко мне?

— Поняла! Тогда я немного вас потесню~.

Отдав честь, Хосидзоно-сан сгребла справочник с тетрадью, проворно поднялась и, посмотрев на Саруватари снизу вверх, попросила:

— Прости, не поменяешься со мной местами ненадолго?

Тот, видимо, не успев осмыслить внезапную просьбу, непонимающе захлопал глазами. Но Хосидзоно-сан, не дожидаясь ответа, уже перебралась на его половину, так что парню волей-неволей пришлось освободить место рядом со мной.

Однако характер у Саруватари был не настолько покладистым, чтобы просто взять и безропотно усесться рядом с возлюбленной.

Поэтому его требовалось ещё немного подтолкнуть.

— Прости, староста. Похоже, Саруватари не в ладах с английской грамматикой, всё никак не может разобраться с одной задачей. Пока я объясняю математику Хосидзоно-сан, не поможешь ему?

— Да, конечно.

— Слышал? Считай, повезло.

— А, ага. Да.

— Давай, живо садись. Будешь вот так столбом стоять — только внимание привлечёшь.

Я легонько хлопнул Саруватари по спине, подгоняя.

Отлично. Рокировка завершена.

Теперь расклад такой: рядом со мной Хосидзоно-сан, напротив — Саруватари.

По диагонали — всё так же староста.

И чтобы им стало ещё проще завязать разговор, я нанёс контрольный удар:

— Хосидзоно-сан, перед тем как начнём, я схожу в дринк-бар[2] за добавкой сока. Не против?

[2]: Дринк-бар — безлимитный автомат самообслуживания с безалкогольными напитками, часто встречающийся в японских семейных ресторанах.

— Я с тобой. Котонэ-чан, тебе как обычно, какао?

Едва сев, Хосидзоно-сан тут же подскочила на ноги.

— Да. Спасибо.

— Я и для Саруватари захвачу. Что будешь?

— Тогда я тоже с вами...

— Да сиди ты. Нам нужно принести на четверых, двух пар рук за глаза хватит. Сиди.

Я остановил Саруватари, который уже собирался встать.

К тому же у тебя сейчас совсем другие заботы, не так ли? А?

— Правда? Тогда мне имбирный эль. Извини за беспокойство.

— Будет сделано!

Собрав пустые стаканы, мы с Хосидзоно-сан вдвоём покинули свои места.

Чувствуя за спиной неловкую, но до жути милую ауру двоих людей, начавших остро осознавать присутствие друг друга, мы слегка сблизились и зашептались так, чтобы оставшиеся за столиком нас не услышали.

На самом деле мне хотелось прямо сейчас обернуться и понаблюдать за ними, но я сдержал порыв. Всё-таки это было бы чересчур.

— Пока что всё идёт гладко.

— Ага.

— Рассчитываю на тебя и дальше.

— Мы реально будем это делать?

— Если не зайти так далеко, эти двое никогда не сдвинутся с мёртвой точки.

— Ну, наверное...

На душе стало как-то тяжело. Фу-ух.

— Ой-ёй? Волнуешься?

— Д-да ни за что. С чего бы.

— Правда-а?

Хосидзоно-сан ухмылялась.

Её глаза озорно блестели, и выглядела она донельзя довольной.

— Смотри сама не оплошай.

— Е-есть.

Задумка, которую заранее предложила Хосидзоно-сан, осуществилась лишь наполовину.

Вторая часть начнётся сразу, как только мы пополним запасы напитков и вернёмся за стол.

Потягивая через трубочку чуть разбавленную колу из автомата, я играл в гляделки с задачником.

Сейчас я ломал голову над тренировочными заданиями к экзамену по теме «Область определения и область значений функции». Так, «область определения» — это «диапазон значений x», значит, в данном случае...

Пока я упорядочивал мысли и водил автоматическим карандашом по тетради, в моё плечо мягко что-то уткнулось. Я правша, а толчок пришёлся слева, поэтому урон ограничился лишь слегка дрогнувшей линией.

Виновницей, разумеется, оказалась Хосидзоно-сан.

Это был сигнал к началу операции.

— Отова-кун, беда. У нас тут нарисовалась прям вообще серьёзная проблемка~.

— М-м? Что случилось? — спросил я, не отрываясь от письма. «Чирк-чирк, чирк-чирк».

— Мне надоело.

— Учиться?

— Угу.

Она навалилась всем весом на мою руку.

И принялась тереться об неё головой, словно воспитанница детского сада.

— Хм-м.

— Эй, ну что за «хм-м»? Говорю же, мне надоело.

— И чего ты от меня хочешь?

— Сделай перерыв и удели мне внимание. А то если я одна стану отлынивать, это сильно бросится в глаза.

— Делать нечего. Ладно.

— Правда? Ура!

Я наконец отложил карандаш и подцепил с тарелки в центре стола слегка размякшую картофелину фри.

Спрашиваете, что я с ней сделал? А вот что.

Сначала я поднёс ломтик ко рту сидящей рядом подруги. Хосидзоно-сан уставилась на угощение, словно насторожившаяся кошка, перед носом которой внезапно помахали лакомством.

Я поводил кусочком туда-сюда.

Её взгляд проследил за движением, а затем... Раз, два, три. Ам. Есть попадание!

— Ням-ням. Вкуфно.

— Да не может быть вкусно, она уже совсем остыла и размякла.

— Ну бли-ин. Я ведь из вежливости сказала.

— Не я её жарил, так что вежливость тут ни к чему.

— Хочу ещё одну. Покорми меня. А-ам.

Одноклассница, включив режим королевы, уплетала картошку прямо с моих рук и потягивала апельсиновый сок через трубочку из стакана, который заставила меня держать. Вдруг она поёжилась: «У-ух».

[[image:/storage/reader-images/03f258ea35b4a307d7555d39622900d42e1b14f8.png]]

Видимо, мы сидели прямо под потоком холодного воздуха от кондиционера. И хотя температура не была выставлена слишком низко, когда холод атакует и снаружи, и изнутри, быстро становится зябко.

— Погоди-ка.

Я снял свой форменный пиджак и накинул ей на плечи.

— Правда можно?

— Держи. Мне не холодно. К тому же пиджак мужской и на размер больше, так что налезет прямо поверх твоей формы.

— Хе-хе-хе. Спаси-и-ибочки.

Не продевая руки в рукава, Хосидзоно-сан поплотнее укуталась, слегка придерживая ткань за края, и тихонько прошептала: «Тёпленько...» Её щёки порозовели чуть сильнее обычного, а губы расплылись в улыбке.

К слову, кое-кто наблюдал за нами, застыв с открытыми ртами.

Это были Саруватари и староста.

Я поспешил извиниться:

— Ой, простите. Я без спроса скормил ей всю картошку.

— Блин. И правда. Мы же брали её на всех.

— И это заявляет та, кто всё съел.

— А я не виновата~. Это всё Отова-кун, который меня кормил~.

Хосидзоно-сан наигранно надулась и отвернулась.

— Вот ты как заговорила? Значит, всё на меня свалишь?

— Да шучу-шучу. Давай вместе извинимся.

— Звучит как-то несправедливо, но ладно.

Пока мы разыгрывали эту комедию, рты наших зрителей так и не закрылись.

— Эй? Вы что, серьёзно злитесь? Простите. Если хотите, я закажу ещё порцию.

Когда я извинился уже всерьёз, от Саруватари наконец последовала реакция.

— С-слушайте. Вы двое, того… встречаетесь?

Отлично, пошло дело, пошло, пошло, пошло!

Подсекай!

Обычно мне бы совсем не хотелось, чтобы нас подозревали в подобном, но только не в этот раз.

Спасибо тебе, Саруватари.

Демонстративно касаясь друг друга, скармливая картошку с рук и одалживая пиджак, мы с нетерпением ждали именно этих твоих слов.

— Я уже в который раз повторяю, мы не встречаемся. Верно?

— Угу. Ничего подобного.

Хосидзоно-сан согласно закивала.

— Н-но... — подала голос староста. — Разве вы не слишком близки?

— Да вроде нет? — нарочито склонил я голову, посмотрев на Хосидзоно-сан.

— Мне тоже так не кажется, — Хосидзоно-сан картинно повторила мой жест.

Саруватари и старосте этого не было видно, но в душе мы злорадно потирали руки. Отлично, всё идёт просто отлично.

Наш коварный план работал как по маслу. Чёрт, до чего же весело!

— Кормите друг друга с ложечки там...

— И пиджак одалживаете...

Угу, угу. Именно так. Окажись я на месте Саруватари, подумал бы точно так же, а вдобавок ещё и завизжал бы от восторга. Захотел бы прямо здесь построить церковь[3] или привести свадебного регистратора.

[3]: «Построить церковь» — фанатский интернет-сленг, означающий высшую степень умиления от наблюдения за идеальной парой; желание немедленно поженить персонажей.

Но увы. Мы лишь играли на публику.

Незаметно для Саруватари и старосты я снова ухмыльнулся, а затем ткнул пальцем в сторону сидящей поодаль истинной (и донельзя глупой) парочки.

— Слушайте сюда, вы двое. Дистанция между настоящими возлюбленными — это вот то, что происходит вон там.

Взгляды всей нашей четвёрки устремились к столику Инуфуси и Токиты-сан.

Они давным-давно забили на учёбу и теперь на пару ковыряли одно парфе. Более того, ели они не каждый своей ложкой, а кормили друг друга с рук, устроив настоящую перекрёстную бомбардировку.

Токита-сан кормит Инуфуси. «Вкусно?» — спрашивает она. «Вкусно», — отвечает он, и они плавно меняются ролями. Теперь Инуфуси угощает Токиту-сан и спрашивает: «Вкусно?» «Вкусно», — сияет девушка.

Инуфуси, Токита-сан, Инуфуси, Токита-сан, Инуфуси, Токита-сан.

А под конец Токита-сан указательным пальцем подхватывает крем с уголка губ Инуфуси и слизывает его. И-и-идеально!!!

— Так вот что значит встречаться... — сглотнул Саруватари.

— По сравнению с Токитой-сан и Инуфуси-куном, вы с Хосидзоно-сан кажетесь вполне нормальными. Наверное.

Кажется, мы их убедили.

— Вот поэтому... Может, и вам двоим стоит попробовать общаться чуточку ближе?

— А?

Услышав предложение Хосидзоно-сан, Саруватари и староста Яэно синхронно округлили глаза.

— Я не говорю, что вы должны вести себя прямо как мы. Но всё-таки дистанция между вами сейчас чересчур велика. Раз уж мы оказались в одном классе, почему бы не попробовать немного сблизиться?

В этом и заключался наш план.

Возможно, сравнение не совсем точное, но это своеобразная адаптация тактики «Дверь в лицо». Психологический метод уступок: после того как человек отказывает в «большой просьбе», ему гораздо проще согласиться на настоящую «маленькую».

Заставить их подумать: «Ого, если даже обычные друзья делают такое...» — притупить бдительность, чтобы они решили: «Тогда и нам можно сделать маленький шаг навстречу». Если сработает, это будет оглушительный успех.

Но результаты сегодняшней операции проявятся, пожалуй, не сразу.

Дальше всё зависит исключительно от самого Саруватари.

Как и в случае с Инуфуси: сколько бы окружающие ни помогали и ни подготавливали почву, последний шаг человек должен сделать сам. Разве не так?

«Ты ведь сам мне до этого говорил, что будешь стараться. Вот и не подведи».

Я не стал произносить эти слова вслух, мысленно послав однокласснику безмолвную поддержку.

♪

А теперь — небольшое послесловие.

По итогам нашей учебной встречи Саруватари, которого староста хорошенько погоняла по предметам, судя по всему, здорово подтянул оценки по сравнению со вступительным тестом.

И не только это: в плане общения наша затея тоже принесла плоды.

С тех пор эти двое стали общаться в классе гораздо чаще.

Он сократил дистанцию с понравившейся девушкой и повысил успеваемость, так что MVP на этот раз однозначно стал Саруватари.

Без вариантов.

У старосты Яэно, и без того отличницы, особых сдвигов в оценках не наблюдалось.

Своё третье место в параллели она уверенно сохранила.

Зато стала чуть жизнерадостнее и приветливее, из-за чего начала тайно набирать популярность среди парней...

М-да.

Непредвиденное обстоятельство.

Что же с этим делать?

А вот Инуфуси с Токитой-сан, которые только и делали, что миловались, напрочь забросив учёбу, наоборот, сильно скатились.

Что до нас с Хосидзоно-сан, то мы умеренно подтянули все предметы.

— Удивительно, но наша учебная встреча и правда принесла плоды.

— Нам обязательно нужно запланировать вторую!

— Думаю, секрет нашего успеха — это парочка Инуфуси и Токиты-сан.

— Ага, есть такое. Мне прям казалось, будто от них так и исходили отрицательные ионы. Мы смогли расслабиться и спокойно поучиться.

— Я подумал ровно о том же.

— Значит, в следующий раз пусть и Саруватари-кун постарается.

— Вдвое больше глупых парочек, вдвое больше отрицательных ионов. И свои оценки мы тоже удвоим!

— Точно!!!

В опустевшем после уроков переходе между корпусами.

«Гип-гип, ура!» — мы вдвоём тайком вскинули кулаки, преисполненные решимости.

Поддержать переводчика:

• Тинькофф https://pay.cloudtips.ru/p/84053e4d• Бусти https://boosty.to/godnessteam

В моём ТГК вся информация по тайтлу: https://t.me/AngelNextDoor_LN

Удобный Телеграм-Бот с навигацией по всем моим тайтлам: https://t.me/GodnessTeamNavigation_bot

[[image:/storage/reader-images/0d3321b1c96b663cb79dba4ba98dc21762d22166.png]]

Промежуточные экзамены закончились, календарь перелистнулся, и год стал тоньше ещё на одну страницу.

Наступил июнь.

И хотя до новогодних праздников ещё как до луны, сколько ни спи, половина года пролетела незаметно. Вслед за календарём «похудели» и мы, ученики, сменив школьную форму на летнюю. По сравнению с прошлой неделей рукава рубашек стали короче, а ткань теперь чуть щекотала предплечья.

Защита снизилась вдвое.

Зато мобильность возросла в два раза.

Редкий случай: в тот день я задержался в школе допоздна из-за ежемесячного собрания комитета.

Словно оплакивая конец весны, небо сутками оставалось затянуто тучами. Лил дождь.

В этот сезон школьное здание погружалось в серую, сумрачную атмосферу, а присутствие людей почти не ощущалось. Конечно, большинство учеников уже разошлись по домам, но даже те редкие голоса и шаги, что обычно раздавались тут и там, ливень смывал без остатка.

«Шу-у-у. Тук-тук. Кап-кап».

Наслаждаясь звуками непогоды, я в одиночестве шёл по коридору.

Итак, чем бы заняться по возвращении домой?

Игры — не то. Экзамены только-только закончились, и если сейчас снова с головой уйти в учёбу — быстро выдохнусь. Отдых — это важно. Тогда, может, почитать или посмотреть фильм?

А что, неплохая идея.

В дождливые или снежные дни подобные занятия заходят на удивление хорошо. Дело даже не в том, что на улицу не выйти. Просто прохладный воздух словно обостряет чувства.

Решено. Буду читать.

Возьмусь-ка за тот любовный роман, который советовала Хосидзоно-сан.

Почитаю, согрею душу.

И ровно в тот момент, когда в мыслях промелькнула моя единомышленница, смартфон в кармане вдруг завибрировал, словно только этого и ждал.

Я достал аппарат и взглянул на экран.

Видимо, под влиянием недавних раздумий я уже интуитивно догадывался, кто звонит: высветившееся имя принадлежало именно тому человеку, которого я ожидал увидеть. Хосидзоно Манака.

На губах невольно появилась улыбка, но этого никто не заметил.

Даже я сам.

— Алло. Что случилось?

— Ты где сейчас?

— А?

— Я спрашиваю, где ты сейчас, Отова-кун. Раз ответил на звонок, значит, с комитетом уже закончил? Так ведь?

Голос Хосидзоно-сан звучал оживлённо.

Радость. Волнение. Предвкушение.

И, кажется, лёгкое нетерпение?

Переключив внимание со звука дождя на подругу, я неспешно шагал по коридору. Шаги звонко раздавались в тишине. «Цок-цок. Цок-цок».

— Закончил. Уже почти у класса. Заберу сумку и сразу домой.

В ответ раздалось: «Good timing», — с поразительно чистым английским произношением.

Судя по тону, девушка едва ли не щёлкнула пальцами от радости.

— Тогда не мог бы ты поскорее спуститься к обувным шкафчикам?

— Это ещё зачем?

— Хе-хе-хе... Я предскажу тебе будущее. Если сделаешь, как я говорю, то вновь будешь безмерно благодарен, Отова-кун.

Хосидзоно-сан несла какую-то чушь тоном шарлатанки-гадалки.

И всё же, послушавшись, я подхватил сумку и направился к выходу куда быстрее, чем планировал изначально.

В словах подруги не было ни грамма конкретики, уловить суть не удавалось, но прошлый опыт подсказывал: внизу ждало что-то интересное.

Упускать такой шанс нельзя, верно?

По пути я столкнулся с учителем, и между нами состоялся прямо-таки карикатурный диалог: «Эй, не бегай по коридорам!», «Да, извините», «Ну что за наказание...». А стоило завернуть за угол и скрыться из виду, как я снова рванул со всех ног.

Добежав таким образом до входа, я увидел прячущуюся у шкафчиков Хосидзоно Манаку. Заметив меня, она расплылась в улыбке.

— Хей-хей-хей! Добро пожаловать, Отова-кун. Давай, сюда. Иди сюда. Быстрее, быстрее.

Манака манила меня рукой, словно подзывала бродячего кота, и я подошёл ближе.

Но стоило послушно приблизиться, как меня схватили за галстук.

— Воу! — вырвалось, когда она рывком затянула меня в тень.

Не успел я опомниться, как девушка отпустила ткань, заставила развернуться кругом и крепко обняла со спины.

Сладковатый аромат, чужое тепло, мягкость.

И то, во что сейчас упирался мой затылок.

[[image:/storage/reader-images/0f3ef9a519625217f1652daeb691ec4ecb645307.png]]

От этих ощущений мозг грозил перегреться в ту же секунду.

Так вот что она имела в виду под благодарностью?

Спешу огорчить, но подобного рода пикантные случайности в мои планы не входили!

— Эй-эй. Ты чего так внезапно?

— Слишком громко. Да и сам ты чересчур большой. Нас могут заметить, так что не мог бы ты стать поменьше?

— Насчёт голоса ещё ладно, но с телом этот фокус вряд ли прокатит.

Однако Хосидзоно-сан не обращала ни малейшего внимания на моё замешательство.

Она воровски выглядывала из укрытия, то и дело поглядывая в сторону улицы. Что такое? Что там интересного?

Оставаясь в девичьих объятиях, я тоже вытянул шею и проследил за её взглядом.

И тут в груди сладко защемило.

— Х-Хосидзоно-сан...

— Что?

— Отличная работа!

Прямо перед нами разворачивалась сцена, занимающая почётное восьмое место в моём личном «Рейтинге ромком-ситуаций, которые нужно увидеть до конца жизни»: парочка без зонтов прячется от дождя под козырьком крыши, не зная, что делать.

Обычно такое происходит у круглосуточного магазина или на старой автобусной остановке, но школьное крыльцо — тоже стопроцентное попадание. За это можно смело накидывать баллы.

Неужели я и правда вижу это собственными глазами?

— Я ждала, пока закончится твоё собрание, и случайно их заметила. Везёт же нам.

— Ждала? С чего бы? Мы разве о чём-то договаривались на сегодня?

— ...А просто так мне подождать нельзя?

В голосе Хосидзоно-сан промелькнули нотки недовольства, такие же серые, как атмосфера в коридоре.

— Почему же, можно. Спасибо.

— Да не за что.

— Благодаря тебе я смог увидеть столь прекрасную картину.

Хосидзоно-сан хитро ухмыльнулась.

— Что-что? Хочешь меня отблагодарить? Ну так и быть. Фондана будет достаточно.

— Почему именно фондан?

Кажется, это французский десерт. Шоколадный кекс, который не пропекают до конца, так что внутри остаётся жидкий крем.

Моя сестра обожает сладкое и пару раз приносила его домой, так что доводилось угощаться.

— Вчера видела передачу по телевизору, и десерт выглядел таким вкусным. Я его ещё ни разу не пробовала, вот и захотелось.

— Понял. Угощу, так и быть.

— Ура! Е-е-ей!

— Надеюсь, он продаётся в комбини.

— Э-э... Раз уж на то пошло, хочу из хорошего кафе! Впервые ведь буду пробовать.

— Какая же ты капризная.

— Но ты ведь выполнишь мой каприз, Отова-кун? Я-то знаю.

— Ничего не поделаешь. Приглашу тебя в одно особое кафе для ценителей. Сестра туда часто ходит. Я ел их фондан всего раз, но вкус оказался просто восхитительным.

— А ты, оказывается, знаешь хорошие местечки. Ах ты ж!

Планы после уроков неожиданно поменялись, но оно и к лучшему.

Читать приторно-сладкий любовный роман, укутавшись в плед в промозглый день, — это прекрасно, однако чаепитие с подругой ничуть не хуже.

Что ж, раз мы всё решили, пора переходить к следующей фазе.

Веселье только начинается.

— Кстати, этот парень — Торикай?

— Ага. А рядом с ним, кажется, сэмпай из студсовета. Юкимати Мэй-сан, верно?

По интонации девушки я сразу всё понял.

— Так ты тоже в курсе, Хосидзоно-сан?

— Естественно, уже навела справки.

— Моё почтение.

— Взаимно.

Наш одноклассник Торикай Сё поступил в эту старшую школу, чтобы быть ближе к возлюбленной — сэмпаю из студсовета. Пожалуй, стоит немного подсобить и его любви, как я это сделал для Саруватари и Инуфуси.

Нет-нет, благодарности не нужно.

Мы просто повеселимся в своё удовольствие.

Видимо, слегка коварные мысли отразились у меня на лице.

— Отова-кун, ты чего так жутко лыбишься? Аж страшно...

— Хосидзоно-сан, тебе нравится делить зонтик на двоих?

Проигнорировав вопрос, я задал встречный и достал из сумки припрятанный складной зонт.

Конечно, я вовсе не предлагал подруге пойти под ним вместе.

— Скорее обожаю.

По одной этой фразе Хосидзоно-сан поняла мою задумку, и на её лице расплылась точно такая же злодейская ухмылка. Воистину великолепно.

Настоящая напарница.

— Я тоже. Хотя сцена, где парочка, набравшись смелости, бежит прямо под дождём, тоже хороша.

— Понимаю. Но в том, чтобы неловко прижиматься друг к другу под одним зонтом, есть своё очевидное очарование.

— Тогда я пошёл.

— Давай-давай. Удачи.

Девушка легонько, но уверенно подтолкнула меня в спину, и я направился к парочке, наблюдавшей за ливнем.

Нельзя сказать, что Торикай и сэмпай стояли как совсем уж чужие люди.

Дистанция между ними позволяла нормально слышать друг друга при разговоре.

Протяни руки — и смогли бы коснуться пальцев.

Но до настоящей близости влюблённых им было далеко.

До столь тесной связи не хватало ещё пары-тройки шагов.

Требовалось сократить как физическую, так и душевную дистанцию.

Лично я обожаю эту неловкость: не слишком близко, но и не слишком далеко. Бытует даже мнение, что самый сок в ромкомах — как раз период перед самым началом отношений.

Размышляя об этом, я осторожно подкрадывался к ребятам. Услышавший шаги Торикай обернулся ещё до того, как я успел заговорить.

Наши взгляды пересеклись.

— О? Отова-кун? Редкость. Ты чего так поздно?

— Да вот, собрание комитета было. А ты-то что тут делаешь?

— Как видишь, прячусь. Внезапно так ливануло, просто беда.

— А зонт? Только не говори, что, как дурак, забыл его дома в сезон дождей.

— Я-то нет. Но, похоже, в нашей школе нашёлся другой дурак.

— В смысле?

— Наверное, кто-то пришёл налегке и скоммуниздил мой.

— Ого, сочувствую.

— Ну, в этом есть и свои плюсы...

Торикай пробормотал это так тихо, что шум дождя едва не заглушил фразу, но я отчётливо её услышал.

Понимаю, понимаю, ещё как понимаю.

Ведь благодаря краже ты смог остаться наедине с девушкой, которая тебе нравится.

Радостно, да? Круто, да? Просто потрясающе.

Но, извини.

Сейчас я положу этому конец.

— Друг Сё-куна?

Я мельком взглянул на девушку рядом с одноклассником — она ласково улыбнулась. Поразительно длинные, ухоженные волосы... вся она воплощала собой идеал непорочности.

Ей бы безумно подошло кимоно, юката или наряд мико. Настоящая японская красавица.

Да, нелегко придётся нашему Торикаю.

У такой наверняка отбоя нет от поклонников.

— Здравствуйте. Я одноклассник Торикая, Отова Кайто.

— Здравствуй. Я Юкимати Мэй. Учусь на втором году.

— Вы ведь из студсовета, верно? Я слышал ваш голос по школьному радио в обеденный перерыв.

— Ой, как неловко...

— У вас, сэмпай, зонт тоже украли?

— Именно так. Просто беда.

В отличие от парня, Юкимати-сэмпай неподдельно расстроилась.

Впрочем, не сказать, что ей было неприятно находиться наедине с ним.

Ой-ой? А ситуация-то складывается весьма удачно.

Так мне будет куда проще провернуть свой план в тени.

— Точно!

Сделав вид, будто меня только что осенило, я протянул им складной зонт:

— Если хотите, возьмите.

— Ну что ты, мне неудобно. Тогда ведь сам промокнешь.

— Не переживайте. Я иду домой с другом, так что спрячусь под его зонтом. К тому же сестра все уши прожужжала: мол, если девушка в беде, ты обязан костьми лечь, но помочь. Если сейчас сделаю вид, что ничего не замечаю, страшно представить, что она со мной сотворит.

— Какая у тебя замечательная старшая сестра.

— Да ничего подобного. Просто высокомерная деспотичная женщина, которая требует, чтобы ей прислуживали.

— О боже.

Даже хихикала она элегантно. Они с сестрой точно относятся к одному биологическому виду? Вот бы заставить родственницу выпить отвар из грязи из-под ногтей сэмпай[1]. Но даже если так поступлю, ничего не изменится.

[1]: «Выпить отвар из грязи из-под ногтей» — японская идиома, означающая желание перенять чьи-то хорошие качества (букв. взять частичку благородного человека и впитать её).

Вряд ли утончённые клетки Юкимати-сэмпай смогут одержать верх над жестокими клетками моей сестры.

— Уверен, что можно?

Юкимати-сэмпай мило склонила голову, и её шелковистые волосы плавно колыхнулись.

— Если откажетесь, я буду выглядеть глупо. Так что сделайте одолжение, возьмите.

— Что ж, тогда с благодарностью одолжу его.

Сэмпай забрала зонтик.

— Сё-кун, пойдём домой?

— Э? Мне тоже можно?

Торикай удивлённо вытаращил глаза.

— Ну конечно. Отова-кун ведь для этого его и одолжил. Иначе, как бы ни настаивала сестра, вряд ли бы он проявил такую доброту к совсем незнакомому человеку. Так ведь? — обратилась ко мне Юкимати-сэмпай.

Я кивнул.

— Будет тесновато, но зонт довольно большой, так что вдвоём как-нибудь поместитесь.

— Спасибо. Я твой должник.

— Да ладно тебе. Лучше проследи, чтобы сэмпай благополучно добралась до дома.

— ...Ага.

И они зашагали прочь, прижимаясь друг к другу под одним укрытием.

Больше их дистанцию нельзя было назвать ни далёкой, ни близкой.

Со стороны любой принял бы ребят за настоящую пару.

И всё-таки Торикай жутко нервничал.

Но ведь это так здорово.

Все эти неловкости потом станут незабываемыми юношескими воспоминаниями.

Я с теплотой на душе провожал их взглядом, как вдруг рядом вынырнула Хосидзоно-сан.

— Просто потрясающее зрелище.

— Не то слово. Кажется, моя жизнь только что продлилась лет на десять.

— А-ха-ха. И моя. Ну что, тогда и мы пойдём?

Видимо, зонт Хосидзоно-сан, в отличие от вещей Торикая и сэмпай, остался цел и невредим.

Дождавшись, когда парочка окончательно скроется в пелене дождя, девушка беззаботно вытащила свой зонт из подставки и с лёгким хлопком раскрыла его.

— Подожду здесь, пока ливень немного утихнет. Я же отдал свой Торикаю, идти не с чем. Да и запасного нет.

— Ты чего такое говоришь? А ну давай. Живо становись рядом.

Хосидзоно-сан посмотрела на меня с лёгким упрёком.

И наклонила зонт в мою сторону.

— А?

— Мы же тоже собирались идти вместе? Ты сам сказал, что пойдёшь с другом. И под этим другом имел в виду меня, так?

— Не-не-не.

Я просто на ходу выдумал отговорку.

Чтобы Юкимати-сэмпай смогла принять помощь без зазрений совести.

— Говорю же, не обращай на меня внимания и иди.

— Отка-а-аз.

— Почему это?

— Потому что после этого Отова-кун должен угостить меня вкуснейшим шоколадным фонданом. Если упущу тебя сегодня, потом скажешь: «Ничего не помню», — и прикинешься дурачком.

— Не прикинусь.

— Да ладно тебе, пошли!

Наверное, всё из-за моей нерешительности.

Чтобы я не сбежал, она крепко обхватила меня за руку.

Ну я же просил. Когда ты так делаешь... учитывая твои выдающиеся формы... они ведь прижимаются.

— А если нас кто-нибудь увидит?

— Под одним зонтом ведь часто ходят с друзьями или братьями и сёстрами, разве нет?

— Ну, вообще да.

— Хотя я единственный ребёнок в семье, так что не особо в курсе.

— Эй!

Моё возмущение осталось без ответа: Хосидзоно-сан с силой потянула меня за руку.

Мы шагнули прямо под дождь.

— Воу!

— Давай. Вперёд!

В такой ситуации сопротивляться было уже глупо.

Мы пошли под дождём, прижимаясь друг к другу куда теснее, чем Торикай с сэмпай.

Июнь, сезон дождей. Один зонт на двоих.

— А зонтик-то маловат, нет?

— Он ведь женский, одиночный. Да и вообще, тот, кого пустили под крышу, не должен жаловаться!

— Да-да.

— У тебя рука намокла.

— У тебя тоже.

Моя левая рука (я шёл слева) и правая рука Хосидзоно-сан (она шла справа) высовывались из-под края и мокли под каплями. Но мы и без того шли вплотную.

Как ни старайся, сильнее прижаться было невозможно.

Но нам эта ситуация казалась до безумия забавной.

— Раз уж выдался такой случай, может, попробуем «это»?

Одного внезапного «это» оказалось достаточно: я всё понял. Мы с ней мыслили одинаково.

— Это, конечно, будет просто игра...

— Ну и что? Давай попробуем!

— Ничего не поделаешь.

Я перехватил ручку и наклонил купол в сторону Хосидзоно-сан.

Из-за этого ливень стал заливать меня до самого плеча. Тонкая ткань рубашки неприятно прилипла к коже. Но и пусть. Какая разница?

— Эй, ты же намокла. Мне-то всё равно, так что встань поближе к центру.

Выдав эту клишированную фразу, я передал эстафету.

Затем Хосидзоно-сан забрала зонтик и резко наклонила его в мою сторону.

— Нет-нет. Со мной всё будет хорошо, так что лучше ты встань под зонт, Отова-кун.

Теперь под дождём мокло плечо девушки. Но и ей, похоже, было плевать.

Я. Нет, я. Здесь я. Нет, здесь я. Не-не, я. Не-не, я.

Как дураки, мы продолжали повторять одно и то же.

Зонт мотался из стороны в сторону.

Дождь поливал нас обоих поровну.

В этом не было никакого смысла. Скорее наоборот — мы шли под укрытием, но при этом всё сильнее промокали.

Любой случайный прохожий наверняка покрутил бы пальцем у виска.

Но мы с Хосидзоно-сан безостановочно смеялись.

Сначала тихонько хихикали.

А под конец хохотали во весь голос, как полные идиоты.

Нам было невероятно весело.

— Всё-таки делить один зонт — это именно про это, верно?

— И не поспоришь.

Хосидзоно-сан радостно улыбалась. Она промокла, и сквозь мокрую ткань рубашки слегка просвечивала белая кожа.

Я сейчас не в пошлом смысле: девушка стала настоящим символом сезона дождей, ничуть не уступающим гортензиям. Если бы я использовал её образ как сезонное слово[2] в хайку, смысл передался бы идеально.

[2]: Киго — «сезонное слово» в традиционной японской поэзии хайку, указывающее на время года, в которое происходит действие стихотворения.

— Ты довольно сильно промокла. Не замёрзла?

— Всё в порядке.

— Только не терпи, если что.

— И не собиралась. Ведь...

И тут, когда казалось, что ближе физически невозможно, Хосидзоно-сан сделала ещё один крошечный шажок.

Мы прижались друг к другу вплотную.

Столь близко, что я чувствовал её дыхание и тепло.

— Вот. Тепло же.

— Не используй людей в качестве грелки.

Я недовольно надул губы, но, конечно же, отстраняться не стал.

В конце концов, я здесь на птичьих правах — пустили под крышу.

Не в том положении, чтобы жаловаться. Верно?

К тому же, будет ужасно, если из-за этого она простудится.

— Если тебе холодно, Отова-кун, можешь тоже использовать меня как грелку.

— Кажется, в этом нет необходимости.

— Правда?

— Правда.

Я не чувствовал ни капли холода.

Из-под края зонта над головой виднелось серое небо.

Ливень понемногу стихал.

Пожалуй, покупать собственный прямо сейчас — пустая трата денег. Вот поедим шоколадного фондана, и если дождь к тому времени не закончится, куплю прозрачный виниловый зонтик в комбини. Да, так и поступлю. Решено.

А до тех пор, пока мы не дойдём до кафе, побуду грелкой для Хосидзоно-сан.

Поддержать переводчика:

• Тинькофф https://pay.cloudtips.ru/p/84053e4d• Бусти https://boosty.to/godnessteam

В моём ТГК вся информация по тайтлу: https://t.me/AngelNextDoor_LN

Удобный Телеграм-Бот с навигацией по всем моим тайтлам: https://t.me/GodnessTeamNavigation_bot

[[image:/storage/reader-images/7bb40109181b3c86754d78d62f56c42d9b56f6df.png]]

После того как Отова-кун угостил меня в кафе шоколадным фонданом, мы не спеша пошли к станции, вдыхая прозрачный после дождя воздух.

Было так хорошо. Ночная луна казалась невероятно красивой — безупречно круглая, без единого изъяна, она словно отражала моё сердце.

Но почему же?

Стоило дождю прекратиться, а нам — закрыть зонт, как мне вдруг стало зябко.

Едва я обмолвилась об этом, он засуетился и забормотал прямо как мои папа с мамой: «Только прими не душ, а нормальную ванну, хорошенько согрейся и ложись спать пораньше».

Поэтому я по-детски протянула в ответ: «Хорошо-о».

И, как ни странно, после этого холод куда-то отступил.

Правда, я понимала: если всё-таки простужусь, он начнёт винить себя, так что по возвращении домой первым делом полезла в ванну, как и обещала.

Хорошенько согревшись душой и телом, я вышла и высушила волосы.

А затем, включив на смартфоне обучающее видео, принялась за растяжку. И-раз, и-два, и-три, и-четыре.

Даже рискнула опробовать позы, которые постеснялась бы принимать на глазах у парней.

В этот момент зазвонил телефон.

Звонила мама.

Поставив видео на паузу, я переключила аппарат на громкую связь.

— Алло-о.

Следующее упражнение — с усилием наклонить корпус вперёд.

Похоже, по сравнению с первыми занятиями моё тело стало куда гибче.

«Постоянство — залог успеха», кажется, так говорят?

— Манака? Ты уже вернулась в квартиру?

— Ага, вернулась. Приняла ванну и вот делаю растяжку. Что-то нужно?

— Да нет, просто заволновалась, нормально ли ты справляешься с самостоятельной жизнью.

— Всё в поря-ядке. Никаких пробле-ем.

— А еду готовишь? Одними бэнто из супермаркетов и комбини питаться нельзя, понятно?

— Ещё как готовлю! Правда, сегодня по пути домой я зашла в кафе кое с кем из друзей, так что перекусила там.

Услышав это, мама радостно ахнула: «Надо же».

Я уже старшеклассница, и, честно говоря, подобное родительское вмешательство слегка напрягает.

Живи мы вместе, я бы вряд ли стала отчитываться перед ними о каждой мелочи.

Но сейчас я чувствовала вину за то, что заставляю их волноваться, и за собственное эгоистичное желание жить отдельно.

Наполовину желая заглушить эту вину, а наполовину — из дочерней любви, я подкинула маме тему, которая наверняка её порадует.

— Мы ещё и шоколадный фондан на десерт съели. Было о-очень вкусно!

— Разве ты раньше пробовала шоколадный фондан?

— Нет. Вот меня впервые и отвели его попробовать.

— Как здорово. Мама тоже впервые попробовала его на свидании с папой.

Эту историю я слышала впервые.

Будь это чей-то чужой рассказ о любви, я бы мигом навострила уши. Ромкомы. Любовные истории. Я всё это просто обожаю.

Но даже мне не слишком хочется вникать в историю знакомства собственных родителей.

Пожалуй, это единственная любовная история на свете, которую я наотрез отказываюсь слушать.

— Вот как. Значит, свой первый шоколадный фондан Манака съела в компании друзей.

После этого мы ещё немного поболтали ни о чём, и я сбросила вызов.

Лишь последняя искренняя фраза мамы эхом отозвалась в душе.

«Как хорошо, что ты нашла друзей. Какое облегчение».

Останься я сидеть без дела — и внутри наверняка начала бы расползаться мрачная тяжесть, поэтому я отчаянно задвигалась. Сменив позу, я перешла к растяжке плечевого пояса. Упёршись руками в стол, я потянулась вниз, отклячив попу. Эта поза тоже немного смущала.

Стой кто-нибудь спереди — легко бы заглянул в вырез футболки и увидел мою грудь.

Впрочем, кроме меня в комнате никого нет, так что всё в порядке.

Я сделала глубокий вдох.

И медленно выдохнула.

Наконец мамин голос в голове затих.

— Отлично! Норма на сегодня выполнена.

Я мягко плюхнулась на кровать.

Я стала жить одна ещё в апреле, но до сих пор не привыкла к потолку этой квартиры.

Я закрыла глаза.

— Знаешь, мам... Тот «друг» вообще-то мальчик.

Не желая заставлять её волноваться ещё сильнее, да и понимая, как сложно будет всё объяснить, я намеренно не стала развеивать это заблуждение.

Выходит, мой первый шоколадный фондан, прямо как у неё, навсегда останется воспоминанием о том, как я разделила его с парнем. А на языке до сих пор ощущалась та сладость с лёгкой горчинкой.

Похоже, этот нежный вкус шоколада я не забуду до конца своих дней.

Поддержать переводчика:

• Тинькофф https://pay.cloudtips.ru/p/84053e4d• Бусти https://boosty.to/godnessteam

В моём ТГК вся информация по тайтлу: https://t.me/AngelNextDoor_LN

Удобный Телеграм-Бот с навигацией по всем моим тайтлам: https://t.me/GodnessTeamNavigation_bot

[[image:/storage/reader-images/254e9ef8e640557c93cd8110eba6652dc8a1d4e9.png]]

Сладкий аромат поплыл по воздуху, и желудок тут же отреагировал. «Ур-р».

Завтрак давно переварился. Молодое здоровое тело вопило, требуя поскорее подать следующую порцию.

Я с силой прижал руку к источнику звука, но если бы это утоляло голод, жить было бы куда проще.

В тот день на уроке домоводства класс разбили на несколько групп и поручили печь маффины.

Кулинарная практика на четвёртом уроке бьёт по инстинктам не слабее, чем древнеяпонский сразу после бассейна, поэтому держаться тяжко. Ах, как тяжко. Реально тяжко. Скорее бы поесть.

Тем временем одноклассники трудились куда веселее, чем на обычных уроках.

Случай первый.

— Всё-таки фартуки — это вещь.

— Ага. Прям пища для фантазий.

— А я после урока вернусь в наш общий дом, где меня ждёт она...

Парни, больше увлечённые женскими прелестями, наслаждались видом девчонок в фартуках и вели подобные разговоры.

Случай второй.

— Ещё. Давай больше. Этого вообще не хватит. Ты что, недооцениваешь спортивный клуб?

— В мой бахни бекона. Давай вообще один бекон. Мясо, мясо, мя-я-ясо!

— Это же перечит самой сути готовки. Слышь, горилла, иди жуй сырые бананы.

Те, для кого на первом месте стоял аппетит, требовали объёма и сытности, массово производя закусочные маффины.

Случай третий.

— Слушай, если вот так украсить, будет ещё милее, да?

— Ты гений. Я тоже так сделаю!

— Мальчики, давайте меняться! Мы вам бекон, а вы нам шоколадную крошку.

Женская же половина в основном готовила десертные варианты вроде маффинов с шоколадной крошкой или бананами. Девчонки явно предпочитали внешний вид объёму.

Хосидзоно-сан не стала исключением — она испекла маффины, которые точно понравились бы девочкам, и теперь аккуратно их упаковывала. Она трудилась с таким усердием, что, казалось, вот-вот вслух начнёт пыхтеть: «Ух, ух!».

«Наверное, понесёт домой».

Нам как раз разрешили испечь лишние порции на гостинец, помимо тех, что пойдут на обед.

Пока я разглядывал кабинет, Хосидзоно-сан подняла голову со словами: «Фу-ух. Готово!», и наши взгляды пересеклись. Не снимая фартука, она лёгкой походкой подошла ко мне.

— В классе так вкусно пахнет, аж аппетит разыгрался.

— И не говори. Скорее бы поесть. А ты, Хосидзоно-сан, с таким энтузиазмом паковала порции навынос.

— Ага. Думаю вот поужинать ими сегодня.

— Поделишь один на всю семью? Этого же явно не хватит.

— Я ведь сейчас живу одна. Так что можно не волноваться, что кто-то отберёт.

Я слышал об этом впервые.

Видимо, прочитав удивление на моём лице, Хосидзоно-сан непонимающе склонила голову набок.

— Ой? Разве я не говорила?

— Не припомню.

— Вот как. Прости, пожалуйста.

— Да тебе не за что извиняться. А-а, теперь всё сходится. Так вот почему, когда мы в прошлый раз ходили в кафе, ты перед тортом заказала сытную еду. Это был твой ужин.

— Неужели ты думал, что я брала это просто на перекус?

— Если честно, я тогда немного опешил от твоего аппетита.

— Как грубо!!!

Извинившись перед Хосидзоно-сан, которая всерьёз надулась, я поймал себя на мысли, что мне интересно, почему она живёт одна. В манге подобные ситуации встречаются сплошь и рядом, но в реальности я не знал никого из ровесников, кто жил бы самостоятельно.

Но именно потому, что мы друзья, я не мог просто так лезть ей в душу.

Наверняка на то были причины, и я даже не представлял, насколько серьёзные. В таких случаях моё правило — ждать, пока человек сам не захочет обо всём рассказать.

Поэтому сейчас я решил ни о чём не спрашивать.

— Но если это ужин, разве не хочется чего-то сытного? Сладости ведь не сойдут за основное блюдо.

У нас сложилось чёткое разделение труда, и все сытные маффины монополизировала команда парней.

Девчонкам не перепало ни крошки, не говоря уже о самих ингредиентах для таких закусок.

— М-м... Не то чтобы не сойдут, но чего-нибудь солёненького и правда хочется.

— Сладкое, солёное, сладкое — это же бесконечный цикл.

— Да-а, остановиться просто невозможно.

— Знай я об этом раньше, испёк бы порцию и для тебя.

— А ты, Отова-кун, себе навынос ничего не делал?

— В отличие от тебя, стоит мне принести что-то домой, как сестра тут же всё слопает.

Уже и не помню, с каких пор у меня вошло в привычку прятать подобные вещи от её глаз. Гостинцы от друзей из поездок. Обязательный шоколад от одноклассниц на День святого Валентина. Сладости, которые раздавали на Хэллоуин во время праздников.

Стоило принести всё это домой, как эта домашняя тиранша подчистую всё отбирала.

Если же я пытался что-то припрятать, она злилась и называла меня «хитрецом». Мол, для какого-то там Кайто я слишком наглый.

Поэтому проще было делать вид, что у меня изначально ничего и не было.

— Аха-ха-ха. Тяжело тебе приходится.

— Тебе смешно, а мне вот вообще не до смеха, между прочим.

— Прости, прости. Просто представила, как сестра отбирает у тебя сладости, и это показалось мне забавным.

Урок продолжался в этой мирной атмосфере.

Тогда мы и представить не могли, в какую заварушку нас втянут чуть позже.

Всё началось сразу после того, как мы благополучно закончили готовить и вернулись в класс.

— Манака-чан. Есть минутка?

— Момоя-кун? Что-то случилось?

К Хосидзоно-сан обратился один из одноклассников — Момоя Юго.

Он состоял в баскетбольном клубе и частенько оказывался в центре всеобщего внимания. Весёлый высокий красавчик из спортивной секции — неудивительно, что парень пользовался бешеной популярностью у девушек.

Вот только лично мне такие типы не нравились.

Сразу оговорюсь: речь не про всякие там BL[1], так что не поймите превратно. Нет, серьёзно, не надо! И это не какая-то там отговорка.

[1]: BL (Boys' Love) — жанр манги и аниме, рассказывающий о романтических отношениях между парнями.

Само собой, я не завидовал его чертовской популярности и не имел ничего против него как одноклассника. Просто было неприятно смотреть на этот гарем, где он с самодовольным видом окружал себя девчонками, которые ему даже не особо нравились. Вот если бы Момоя по-настоящему влюбился и начал бегать туда-сюда от волнения, за этим, пожалуй, стало бы интересно наблюдать.

Да что уж там, ситуации, когда такие вот бабники влюбляются всерьёз — это самый сок.

— Маффины, которые ты испекла на уроке, ты ведь их так красиво упаковала, да?

— А, ага. Ты видел?

— Это кому-то в подарок?

— Да нет. Просто собиралась съесть их дома.

— Если не против, не угостишь меня?

— ...С чего бы это?

Атмосфера вокруг Хосидзоно-сан вмиг приобрела оттенок настороженности.

Даже на расстоянии это ощущалось как лёгкий укол.

— Ты ведь каждый день сама готовишь себе бэнто, верно? Я всё смотрел, как же вкусно оно выглядит. И давно искал повод попробовать твою стряпню. В конце концов, мне нравятся девушки, которые умеют готовить.

Похоже, Момоя не заметил перемены в Хосидзоно-сан.

Он продолжал болтать, увлечённо распинаясь о себе.

Итак, что же мне делать?

Если Момоя действительно заинтересован в Хосидзоно-сан и пытается сократить дистанцию, то это не моё дело, и лезть не стоит.

Но с другой стороны, если он просто по привычке пристаёт к симпатичной девчонке, Хосидзоно-сан это вряд ли понравится, и как друг я должен ей помочь.

Что из этого правда?

Пока я ломал голову, подоспело подкрепление.

— Что-что? Можно будет поесть маффины от Хосидзоно-сан?

— Нечестно. Я вообще-то тоже хочу!

— И я, я тоже!

Это были парни из класса, питавшие к Хосидзоно-сан пока ещё не любовь, но лёгкое восхищение. Теперь было уже поздно. Такую толпу не остановить.

Они воодушевились, даже не выслушав саму девушку, и принялись бурно обсуждать судьбу её маффинов.

— Я готов заплатить до пяти тысяч иен!

— Тогда я дам восемь!

— А, чёрт с ним, вбухаю весь остаток с подработки! Десять тысяч, чёрт возьми!

Нашлось даже несколько придурков, устроивших самый настоящий аукцион.

— Какого чёрта? Я первым к ней подошёл, так что не лезьте!

— Да заткнись ты. В таких делах живая очередь не работает!

— И вообще, пытаться урвать кусок втихаря — это подло.

— Ну и как всё решим? Скинемся на «камень-ножницы-бумагу»?

Парни они, конечно, неплохие, но сейчас явно перегибали палку.

Даже Хосидзоно-сан в такой ситуации уже не могла просто сказать «нет».

Если она отвергнет эту затею, в которую втянулось столько парней, и испортит им настроение, это непременно аукнется ей в дальнейшей школьной жизни, даже если она ни в чём не виновата.

Всё-таки она, как и все мы, ходит в школу почти десять лет, поэтому прекрасно понимает эту социальную динамику. Вот почему она просто растерянно хмурилась.

— А давайте так. Следующим уроком у нас физкультура, ну, вы помните, что там будет. Вот по результатам и решим, — предложил Момоя.

Всё это продолжалось без малейшего учёта желаний самой Хосидзоно-сан.

— Вот блин. Ты просто уверен в своих силах, поэтому так и говоришь. Нечестно!

— Да какая разница. Считайте это моей привилегией за то, что подошёл к ней первым.

— Ну ладно. Придётся показать, на что мы способны.

Похоже, они пришли к согласию.

Наверное, я мог бы просто оставить всё как есть. Даже закрой я на это глаза, Хосидзоно-сан вряд ли стала бы мне жаловаться.

Поэтому то, что я собирался сейчас сделать — чистой воды эгоизм.

Я долго взвешивал все «за» и «против», и хоть немного опоздал, в итоге решил действовать по собственной инициативе просто потому, что мне самому вся эта ситуация не нравилась.

— Можно мне тоже присоединиться?

— А? Разве ты, Кайто, любишь такие вещи?

— Подумал, что иногда неплохо бы и поучаствовать.

— Хм. Ну ладно, но победителем всё равно стану я.

— Это мы ещё посмотрим.

Так я тоже вступил в битву за маффины ручной работы от Хосидзоно-сан.

Когда я выиграю, то обязательно верну их ей. Разумеется.

♪

Кстати, какой урок физкультуры наводит самую большую тоску?

Задай этот вопрос, и у каждого, само собой, найдётся свой ответ.

Кому сложно следить за юрким мячиком, назовут пинг-понг, большой теннис или бейсбол. Те, кто не умеет работать в команде — футбол, где остаётся лишь жаться по краям поля и молиться, чтобы пас не прилетел в твою сторону. Кто-то терпеть не может плавки и купальники, поэтому отказывается ходить в бассейн, а кое-кто из одноклассников, помнится, даже симулировал простуду, лишь бы откосить от зимнего кросса.

Но среди всего этого существует особый вид ада, при упоминании которого большинство учеников в один голос вопят: «Не-е-ет!»

Челночный бег.

Пытка под видом проверки физподготовки — нужно бегать туда-сюда между параллельными линиями, проведёнными на расстоянии двадцати метров.

Обычно жизнерадостные спортсмены в такие моменты мрачнеют.

Однако сегодня на лицах некоторых читалось совсем другое.

— Эй, не толкайся! И на ноги не наступай. Грязно играешь!

— Я смогу. Точно смогу. Я вам покажу.

— Никому меня не остановить! А ну разойдись!

Глядя на наш небывалый энтузиазм, учитель физкультуры Яги — или просто Яги-сэн — радостно ухмыльнулся: «Ого. Похоже, нынешние первогодки отличаются от предыдущих, хе-хе».

В битве за маффины в итоге участвовало двенадцать человек.

Между нами и зрителями образовалось пустое пространство, словно кто-то провёл невидимую черту.

Соседями по шеренге оказались в основном ребята из спортивных клубов, гордившиеся своей выносливостью.

Без сомнения, все они нацелились на главный приз — маффины от Хосидзоно-сан, хотя некоторые, похоже, воспринимали происходящее просто как весёлое соревнование. Парочка же обжор и вовсе видела в выпечке лишь бесплатную еду.

Кстати, Саруватари с компанией не участвовали — то ли струсили, то ли постеснялись на глазах у своих возлюбленных.

— Фу-у-ух.

Я глубоко выдохнул, размял лодыжки, хорошенько потянулся.

Забег ещё не начался, а сердце уже болезненно покалывало. Впрочем, не только у меня. Напряжение висело в воздухе, охватив всех: и двенадцать участников, и оставшихся в стороне парней, и даже девчонок, наблюдавших издалека.

Общий мандраж перерос в молчание, и над полем боя — спортивным залом — повисла тишина.

Высокий потолок. Неподвижные сетки на баскетбольных кольцах. Мелкие царапины на стенах. И так далее.

И почему взгляд цепляется за мелочи, на которые в обычные дни даже не смотришь?

Лампы казались ослепительно яркими. Аж резало глаза. Я зажмурился, но под веками продолжили плясать пятна. За всю жизнь мне ни разу не доводилось участвовать в официальных турнирах, но, наверное, там чувствуешь себя именно так. Пришлось открыть глаза. А как иначе?

Ведь в этой битве у меня просто нет права на поражение.

— Итак, на старт!

Под громогласный рык Яги-сэна челночный бег начался.

Электронный сигнал «до-ре-ми-фа-соль-ля-си-дун!», похожий на шёпот дьявола, звучал безжизненно и бесстрастно, словно ему не было никакого дела до наших страданий.

Мы снова и снова с силой отталкивались от пола и бежали.

Подошвы кроссовок со скрипом тёрлись о паркет.

— Ха-а, ха-а, ха-а.

Поначалу всё шло нормально. Легкотня.

— Ха-а, ха-а, ха-а.

Когда счёт перевалил за двадцать, появился первый выбывший. Даже те, кто обычно сдавался куда раньше, видимо, заразились общим порывом и продержались дольше.

Битва продолжалась.

— Ха-а, ха-а, ха-а.

Тридцать, сорок, пятьдесят.

— Ха-а, ха-а, ха-а.

«Шлёп, шлёп».

Один за другим парни падали на пол. Капли пота звонко разбивались о паркет.

— Ха-а, ха-а, ха-а.

Шестьдесят, семьдесят, восемьдесят.

— А мальчики-то дают жару, да?

— И не лень им так убиваться из-за какой-то глупости.

— Но, слушай, у них такие серьёзные лица... В этом что-то есть.

Девчонки, поначалу лишь снисходительно вздыхавшие, теперь наблюдали за нами как завороженные.

— Ха-а, ха-а, ха-а.

Девяносто, сто.

— Угх. С меня хватит.

— Наконец-то свалился. Может, и тебе пора сдаться?

— Да я ещё полон сил.

Но даже те спортсмены, кто хвастался выносливостью, резко остановились, когда счёт перевалил за сто двадцать пять.

Видимо, решили поберечь силы для тренировок после уроков. Да и высший балл по физкультуре себе уже обеспечили, так что надрываться дальше ради приза не имело смысла.

На ногах остались лишь два идиота. Я и Момоя.

— Ха-а, ха-а, ха-а.

Дыхание окончательно сбилось. В горле пересохло так, что оно словно слиплось. Сердце горело огнём, а боль в боку с каждой секундой становилась всё невыносимее.

— Гх...

И всё же я стиснул зубы и со скрипом оттолкнулся от пола. И ещё раз, нет, сколько угодно раз. Не остановлюсь. Даже не подумаю, пока не останусь последним на ногах.

— Эй, Кайто. Может, уже... хр-р... сдашься?

— Эти слова... ха-а, ха-а... я возвращаю тебе.

— А я... хр-р... ещё полон... сил.

— Я тоже... ещё... могу!

— Да ты... ха-а... так сильно... хр-р... втюрился в Манаку-чан? Ха-а...

— Вовсе... хр-р, хр-р... нет!

— Тогда… ха-а... в чём дело?

— Я просто... фу-у... узнал кое-какие обстоятельства.

— Чего?

— На кону... ужин... моей подруги. Как тут... не стараться.

— В смысле?

— Просто... фу-у... не хочу, чтобы она сидела голодной в пустой квартире! А ты-то сам... раз так прицепился к Хосидзоно-сан, значит, всё серьёзно?!

— Теперь это дело мужской гордости! Баскетбольный клуб не может проиграть какому-то клубу возвращающихся домой!

— Рад это слышать... Я точно выиграю!!!

Стоило утереть льющийся со лба пот и добраться до спасительного «противоположного берега», как раздался очередной сигнал, не дав и секунды на передышку: «до-ре-ми-фа-соль-ля-си-дун!»

В который раз преодолевая собственные пределы, на одном лишь упрямстве, мы рванули вперёд.

— Чёрт бы всё побрал!!! — рявкнули мы в унисон.

Во мне проснулась настоящая жажда убийства к женскому голосу из динамика. Я подбрасывал эту злость в топку, превращая её в энергию, заставлявшую тело делать ещё хоть шаг вперёд.

Одноклассники, Яги-сэн, сложившая руки в молитве Хосидзоно-сан — все, затаив дыхание, не отрывали глаз от нашего с Момоей поединка.

— У-о-о-о!

Я пересёк линию в сто двадцать девятый раз и развернулся.

И в этот момент…

Бежавший рядом Момоя внезапно поскользнулся — должно быть, на луже пота. Издав сдавленное «Уо-о!», он потерял равновесие. Краем глаза я уловил, как соперник падает словно в замедленной съёмке.

На таком этапе любая ошибка смертельна. «Бах».

Я спиной почувствовал, что Момоя наконец выбыл. Перед мысленным взором всплыло его полное досады лицо за секунду до падения.

— Чёрт, — тихо донеслось мне вслед.

Но это ещё не конец.

Я должен изо всех сил рваться к финишу.

Ведь если сейчас не добегу, победа мне не достанется.

Не оглядываясь, я продолжал свирепо смотреть только вперёд.

— Гр-р-р!

Ещё чуть-чуть. Ещё капельку.

— Нгх-х-х!

Дотянись, дотянись, дотянись!

— Гах-х-х!

Я вытянул ногу.

«Топ!!!» — громкий звук эхом разнёсся по спортивному залу.

Носок кроссовка едва-едва пересёк белую линию.

— Ха-а... ха-а... ха-а...

Дыхание сорвалось, по щекам катились крупные капли пота.

Тут же раздался следующий сигнал, но с меня хватит. Всё, хорош. Точнее, больше просто не могу.

Я из последних сил сжал кулак — на большее меня не хватило. В теле не осталось ни капли энергии даже на то, чтобы стоять. Голова пошла кругом, видимо, от нехватки кислорода.

— Ой, чёрт...

Раздалось громкое «бряк!», и лишь тогда пришло осознание: я рухнул на пол.

Странное чувство.

Я не успел сгруппироваться при падении, но больно не было. Я даже не чувствовал холода паркета. Пульсация крови, отдающаяся в ушах подозрительно чётким «тук-тук», готовое взорваться сердце, обжигающая боль и охвативший тело жар — всё это ощущалось куда острее.

— Отова-кун!!!

Сквозь шум прорвался её голос, и краем глаза я заметил подбегающую Хосидзоно-сан с чуть ли не плачущим лицом.

В этот миг вдруг показалось, что дышать стало чуточку легче.

— Т-ты в порядке?!

И почему у тебя такое лицо?

Я ведь выиграл этот поединок и отстоял маффины — твой ужин. Могла бы и улыбнуться.

Иначе какой смысл был так выкладываться?

Я бежал до полного изнеможения только ради того, чтобы увидеть твою улыбку, знаешь ли.

Хотя что это я несу, сам ведь ввязался по своей прихоти.

В горле совсем пересохло, сил говорить не осталось. Чувствуя себя невероятно глупо, я, всё так же лёжа на полу, просто показал ей большой палец.

А-а-а, как же я устал.

♪

Даже после уроков вялость в теле никуда не делась.

Скорее, даже усилилась, нет?

Чувствуя себя Урасимой Таро[2], вмиг постаревшим на десятки лет, я попытался встать со стула, чтобы пойти домой. Кое-как поднялся. Но ноги, которые обычно без проблем держат моё тело, именно сегодня казались донельзя ненадёжными.

[2]: Урасима Таро — герой известной японской сказки, который спас черепаху и посетил подводный дворец. При расставании морская принцесса подарила ему шкатулку, которую он не должен был открывать. Вернувшись на землю, он нарушил запрет, открыл шкатулку и в тот же миг превратился в дряхлого старика.

Смогу ли я в таком состоянии вообще добраться до дома? Как-то мне очень тревожно.

— Ты в порядке?

Голос принадлежал моему недавнему сопернику по жаркой битве — Момое.

Судя по простой белой тренировочной футболке, он как раз направлялся в клуб.

В отличие от моих, ноги Момои ничуть не дрожали.

— Я на пределе. Вообще не в порядке.

— И это слова победителя. Как-то жалко звучит.

— А у тебя сейчас клуб?

— Ага. Пойду на растерзание к сэмпаям.

— Ну ты и монстр. Я, похоже, ещё какое-то время даже нормально ходить не смогу.

— Аха-ха-ха! Просто мы по-разному тренируемся.

Момоя широко улыбнулся, блеснув белыми зубами, и беззаботно рассмеялся. У него явно ещё оставались силы. Теперь я ясно осознал: не случись той заминки, я бы ни за что у него не выиграл.

Ну, это и неудивительно. У нас ведь совсем разный путь за спиной.

— Но это был отличный бой.

— А?

— Не знал, что ты, Кайто, такой упорный. Как-нибудь ещё сразимся.

Ох уж эти спортсмены.

А с меня подобного уже хватит по горло.

— Пощади, а.

— Не-не, я не из тех, кто отступает после поражения. Обязательно возьму реванш.

— Тогда в следующий раз можешь просто засчитать мне техническое поражение.

— Да ладно тебе, не говори так.

Мы с Момоей прошли вместе часть пути. Попрощались в крытом переходе словами «Ну, бывай» и «До завтра». Он отправился в спортзал на тренировку, а я переобулся у шкафчиков и направился домой.

По пути мне встретилась одна очень милая девушка. Солнце, словно оплакивая уходящий день, окрасило небо в оранжевый и отбрасывало в мою сторону её длинную тень.

Моя самая близкая подруга на сегодняшний день.

Хосидзоно-сан, ушедшая из класса раньше, заметила меня и, бросив короткое «Привет», подняла руку.

— Ты чего тут?

— Я ждала тебя, Отова-кун.

— Ждала? Зачем?

— А вот зачем. Оп-ля!

Хосидзоно-сан медленно подошла ко мне и выхватила сумку прямо из рук.

Это произошло так неожиданно, что я даже не успел среагировать. Пришлось покорно отдаться на её милость.

— Я понесу. Так ведь будет гораздо легче, правда?

— Да не стоит. Всё нормально.

— Пи-и-ип, неверно! Я ждала совсем других слов.

Она театрально надула губки.

А затем бросила на меня быстрый взгляд, словно чего-то выпрашивая. Понял. Всё понял. Сдаюсь, буду честным.

— Если честно, ты меня очень выручишь. Спасибо.

— Эхе-хе. Пожалуйста. Ну что, пойдём домой?

Мы еле-еле плелись, и дорога заняла у нас раза в три больше времени, чем обычно. Хосидзоно-сан не проронила ни слова жалобы и всю дорогу подстраивалась под мой темп.

Младшеклассники с ранцами за спиной пробегали мимо нас и в мгновение ока скрывались из виду.

Даже дедок, выгуливающий собаку, и тот обогнал нас, плетущихся словно черепахи. И ладно бы только это, так он ещё обернулся и, издав победное «Хех», ухмыльнулся нам беззубым ртом. А дед-то с характером оказался.

— Фу-фу. Мы проиграли.

— И не говори.

— Тебе не обидно?

— Да не особо. Бывают и такие дни.

— Я так и думала, что ты это скажешь, Отова-кун. Ты ведь не из тех, кто сильно заводится из-за соревнований.

— А?

— Потому мне и было странно. С чего бы тебе так надрываться? Идти на такое, чтобы свалиться без сил.

Очевидно, она говорила о челночном беге.

— Уж кто-кто, а ты, Отова-кун, точно не стал бы бежать только ради того, чтобы получить мои самодельные маффины.

— Почему же. Я люблю сладкое, и если угостят, с радостью съем.

— Хм. Тогда дать тебе один?

— Да нет же, не стоит. Это ведь твой ужин, так?

— Почему ты отказываешься? Ты ведь выиграл поединок, Отова-кун, так что имеешь полное право их забрать.

— Ты ведь сейчас специально так говоришь, всё прекрасно понимая?

— Я спрашиваю как раз потому, что не понимаю. Говоришь, что хочешь, но приз не берёшь. В отличие от Момои-куна и остальных, ты не помешан на победах. И всё же... почему ты так отчаянно бежал? Не мог бы ты честно мне об этом рассказать?

Прямой и серьёзный взгляд.

Как это нечестно.

Разве можно юлить, когда на тебя так смотрят?

Я почесал щёку — наполовину чтобы скрыть смущение, наполовину чтобы выиграть время и собраться с духом. Выиграл секунды две, не больше.

— Это, конечно, только моё субъективное мнение, но мне казалось, что с самого поступления ты стараешься держать парней на определённом расстоянии. Со мной, как с твоим особым другом, границы немного размыты, но вообще ты всегда чётко проводишь черту в общении с парнями. В общем, как-то так. Я подумал, что тебе вряд ли будет приятно, когда куча парней вот так начнут за тебя бороться. И мне просто захотелось тебе помочь.

— Ты и правда очень внимателен к окружающим, Отова-кун.

— Значит, мне всё-таки не показалось?

— Угу. Знаешь...

Хосидзоно-сан набрала полную грудь воздуха.

Это не было похоже на обычный вдох.

Казалось, она набрала столько кислорода, чтобы выпустить наружу чувства, которые прятала в самых глубинах своего сердца. Это было похоже на то, как я чесал щёку, чтобы выиграть время.

Этих нескольких секунд оказалось достаточно.

— Тебе не нужно ничего говорить.

— П-почему?

С удивлённым лицом Хосидзоно-сан произнесла то, чего, должно быть, совсем не собиралась говорить.

Оранжевый воздух, набранный ею ради решимости, со вздохом вырвался из её груди.

— Почему ты живёшь одна, или почему держишься на расстоянии от парней... Конечно, мне интересно, но я считаю, что о таком не стоит расспрашивать из банального любопытства. Поэтому, Хосидзоно-сан... Не нужно рассказывать мне всё только из-за того, что ты вдруг почувствовала себя обязанной. Тебе не стоит ничего объяснять, пока не наступит момент, когда ты сама захочешь, чтобы я тебя выслушал — когда сама захочешь поделиться.

— А если такой день никогда не наступит?

— Ну и пусть. Мы ведь друзья, а друзья не обязаны рассказывать друг другу прямо вообще всё, верно?

— М-м-м, — Хосидзоно-сан озадаченно нахмурила брови. — Тогда как мне отблагодарить тебя?

— Говорю же, я встрял туда по своей инициативе, так что никаких благодарностей не нужно.

— Так не пойдёт. Мы ведь друзья, и я не хочу оставаться в долгу.

— Того, что ты донесла её досюда, уже более чем достаточно.

Я ловко забрал у неё свою сумку.

Мы дошли до развилки — той самой, где когда-то стали друзьями.

Отсюда мне направо.

А Хосидзоно-сан — налево.

— Я провожу тебя до дома.

— Да не надо. Я ведь парень. Если ты меня ещё и провожать будешь, это уже ударит по моей гордости. Я и так сегодня показывал себя только с жалкой стороны.

— Ой, да? А разве сегодня было что-то жалкое?

— Ещё бы. Бежал полуживой. Под конец вообще еле ноги волочил. Да и сейчас...

Хосидзоно-сан весело хихикнула.

— Нет-нет. Как по мне, сегодня ты, Отова-кун, от начала и до самого конца выглядел очень круто.

— Мне не нужна твоя лесть.

— Это вовсе не ле-есть. Это чистая правда.

«Поэтому...» — её красные губы медленно шевельнулись.

— Спасибо тебе, Отова-кун.

Я понял: она ждала меня лишь для того, чтобы произнести эти слова.

Понял, что именно ради этого она медленно шла со мной всё это время, и ради этого собиралась раскрыть свою тайну.

Поэтому я решил ответить ей в точности так же, как она ответила мне совсем недавно.

— Не за что.

Потому что я подумал: сейчас Хосидзоно-сан больше всего на свете хочется услышать именно это.

Кажется, я угадал.

На лице моей подруги засияла такая улыбка, от которой, наверное, перехватило бы дыхание у любого человека в мире.

Даже залитое багрянцем небо сейчас было лишь фоном, подчёркивающим её очаровательную улыбку.

Поддержать переводчика:

• Тинькофф https://pay.cloudtips.ru/p/84053e4d• Бусти https://boosty.to/godnessteam

В моём ТГК вся информация по тайтлу: https://t.me/AngelNextDoor_LN

Удобный Телеграм-Бот с навигацией по всем моим тайтлам: https://t.me/GodnessTeamNavigation_bot

[[image:/storage/reader-images/deb1316b0f526e977d1e7c16ccfc5d4e50df303f.png]]

А? А-а? Что это такое?

Кажется, со мной что-то немного не так.

С самого возвращения домой — пока делала уроки, принимала ванну, ела маффины и даже когда смотрела видео и делала растяжку, — в голове то и дело всплывал профиль одного парня.

Из-за этого каждый раз, глядя на часы, мне казалось, будто стрелки совершают скачок во времени.

Впервые в жизни у меня выдалась такая беспокойная ночь.

На физкультуре Отова-кун так отчаянно старался.

Его боевой дух так и рвался наружу... в тот момент у него было лицо настоящего мужчины.

Настолько, что стоило лишь на него взглянуть, как казалось, будто исходящий от него жар передаётся и мне.

Нет. Не так. Ведь не так, да?

Наверное, этот жар и правда передался мне.

Потому я так и горю.

Жгучее остаточное тепло до сих пор обжигает разум и сердце.

Оно оказалось неожиданно приятным, но в то же время чуточку пугающим.

Ведь казалось, будто там, за сгоревшей дотла скорлупой, скрывается совсем другая, незнакомая мне я.

— Точно. В такие моменты нужно съесть мороженое и немного остыть.

Хотя в такой час всё съеденное точно отложится на животе, иногда ведь можно, правда? Угу. В конце концов, мне так жарко. В таком состоянии я вряд ли смогу уснуть.

Найдя идеальный предлог, чтобы поесть мороженого посреди ночи, я с возгласом «Эй-я!» резво вскочила и вприпрыжку преодолела несколько метров до холодильника.

— Мороженое. Мороженое. Ч т о ж е м н е в ы б р а т ь ?

Когда я вернулась с холодным десертом в руках, на моём лице — вот какая я простая — уже сияла широкая улыбка.

Да и вообще, я не знаю ни одной девчонки, которая осталась бы в плохом настроении при виде мороженого.

Эта безмятежная улыбка вмиг исчезла, стоило мне испуганно пискнуть: «Кья-а-а!!!»

А всё из-за смартфона, который внезапно завибрировал от входящего звонка.

В последнее время по ночам мне звонят только два человека.

Мама или Отова Кайто-кун.

Внутри боролись надежда, что звонит одноклассник, и тревога от того, что сейчас я вряд ли смогу нормально с ним поговорить.

Лицо снова... нет, оно стало в разы горячее, чем раньше.

Пока я так раздумывала, смартфон продолжал вибрировать, дожидаясь ответа.

«Э-эх, была не была!»

Я уже сама для себя решила, что это Отова-кун, но имя, высветившееся на экране взятого в руки телефона, не принадлежало ни ему, ни маме.

— А? Какая редкость.

Это была моя одноклассница, Токита Юри-чан.

В начале учебного года мы не были так уж близки, но после того, как я помогла ей сойтись с другом детства, Инуфуси Коуки-куном, мы стали часто общаться.

В последнее время она выглядит такой счастливой, что и мне самой радостно находиться рядом.

Одного взгляда на её сияющее лицо достаточно, чтобы почувствовать, будто мне передалась частичка этого счастья.

Поэтому я искренне обрадовалась звонку. Угу. Обрадовалась, вот только сегодня — хоть Юри-чан я об этом ни за что на свете не скажу — чувства были немного смешанными.

Процентов на тридцать это было разочарование от того, что звонил не он, а на оставшиеся семьдесят — облегчение.

Именно поэтому я смогла с лёгкостью нажать на кнопку ответа.

— Да. Алло. Что-то случилось?

— Прости, что так поздно. Тебе удобно говорить?

— Да, всё в порядке. Как раз собиралась съесть мороженое.

— Э-э. Везёт тебе. Мороженое.

— Причём особенное, целых пятьсот иен за штуку!

— У тебя сегодня случайно не день рождения?

— Нет. Просто захотелось немного себя побаловать.

— Бывают такие дни. Кстати, какой вкус?

— Клубничны-ы-ый.

— Отличный выбор.

Дальше мы болтали о том о сём, то и дело перескакивая с темы на тему.

Так продолжалось до тех пор, пока мороженое в моих руках полностью не закончилось.

Кажется, я так давно не испытывала ничего подобного.

С Отовой-куном мы легко находим общий язык, мне не нужно перед ним притворяться. Проводить с ним время невероятно весело, но, если честно, существуют струны души, понятные только людям одного пола.

Дело в генах или в разнице окружения за те десять с лишним лет, что мы прожили как существа разного пола.

Конечно, речь не о том, кто в этом плане лучше, а кто хуже.

Кстати говоря, в средней школе у меня тоже был период, когда мы с подружками вот так допоздна болтали ни о чём.

Тогда я, кажется, каждый вечер засыпала под их любовные истории, словно под колыбельную.

В этот самый момент.

Прошлое наложилось на настоящее, и болезненные воспоминания, от которых я так отчаянно пыталась сбежать, опустили руку мне на плечо. Даже послышалась галлюцинация: «Попалась». Ах, это плохой знак. Я приложила руку к груди и с силой сжала ткань рубашки. Пусть это моя любимая, редкая рубашка — сейчас плевать, что помнётся.

Вернее сказать, было совсем не до таких мелочей.

Нельзя. Не хочу. Мне же так весело, не хочу это вспоминать.

Не заставляйте меня вспоминать.

«Я не думала, что ты такая».

Мольбы не были услышаны, и воспоминания о прошлом разом вонзились мне в грудь.

Из раны полилась невидимая кровь.

Тёплое счастье, подаренное Отовой-куном и Юри-чан, начало утекать сквозь пробитое сердце. Настроение вмиг рухнуло на самое дно. Как жалко. Какая же я всё-таки никчёмная.

Даже после того, как я упросила маму с папой, сбежала и стала жить одна, прошлое всё ещё не отпускает.

— ...чан? Э-эй, Манака-чан? Ты меня слышишь?

— П-прости. Да, слышу.

— Всё в порядке?

— В порядке, в порядке. Просто доела мороженое и выбрасывала стаканчик. Аха-ха-ха, — отшутилась я, стараясь, чтобы смех звучал как можно беззаботнее.

Этот смех казался таким чужим, я совсем не чувствовала, что он принадлежит мне. Но сейчас оставалось только продолжать смеяться.

Как хорошо, что мы говорим по телефону.

Ведь лицо у меня сейчас просто ужасное.

Такое выражение никому нельзя показывать.

Свесившаяся чёлка, словно притянутая гравитацией, тёмной пеленой закрыла обзор.

— Так на чём мы остановились?

— Знаешь... У меня есть к тебе одна просьба.

— Просьба?

Я крепко прижала смартфон к уху, чтобы сосредоточиться на разговоре.

Отличный способ сбежать от реальности.

— Не могла бы ты научить меня делать сладости?

— Э-э-э, в смысле?

— Я хочу сделать подарок Коу-куну. Поэтому мне бы хотелось, чтобы Манака-чан снова мне помогла.

Услышав такое, я, разумеется, просто не могла отказаться.

Поддержать переводчика:

• Тинькофф https://pay.cloudtips.ru/p/84053e4d• Бусти https://boosty.to/godnessteam

В моём ТГК вся информация по тайтлу: https://t.me/AngelNextDoor_LN

Удобный Телеграм-Бот с навигацией по всем моим тайтлам: https://t.me/GodnessTeamNavigation_bot

[[image:/storage/reader-images/89bf45903276d144af246017a99f1b7d84bf14c4.png]]

В следующий выходной я помогала Юри-чан печь сладости у неё дома.

Готовили мы яблочный пирог.

По её словам, это любимое блюдо её парня, Инуфуси-куна.

К слову, я его тоже обожаю. Вкуснотища же.

— Прости, Манака-чан. Вытащила тебя в выходной. У тебя не было других планов?

— Не бери в голову. Скорее уж, это мне впору говорить спасибо за угощение.

— За угощение?

— Д-да нет. Ничего, забудь. Аха-ха-ха.

Ради своего парня она усердно, пусть и немного неуклюже, трудится над выпечкой.

То, что мне позволили поучаствовать в такой пылкой и до жути умилительной ситуации, вызывает лишь глубокую благодарность.

Как закончатся выходные, обязательно похвастаюсь Отове-куну.

Ку-фу-фу-фу. Так и вижу его раздосадованное лицо.

— На самом деле, было бы здорово испечь всё самой, но я не уверена в своих силах. А если попрошу помощи у мамы, она точно начнёт дразниться. Манака-чан, ты так ловко управлялась на уроке домоводства, поэтому я на тебя очень рассчитываю.

— Когда твой парень — друг детства, всё непросто, да?

— Ещё как. Мы слишком хорошо друг друга знаем, оттого и сложнее. И всё же, никак не ожидала, что ты предложишь делать слоёное тесто с нуля. Я-то думала, мы будем использовать готовое из магазина.

— Раз уж взялись за дело, я подумала, тебе захочется сделать всё своими руками.

— А для тебя, Манака-чан, это не будет слишком обременительно?

— Не о чем беспокоиться! Ну что ж, приступим?

— Да-а-а. Манака-сэнсэй.

Уловив слегка насмешливые нотки в голосе Юри-чан, мы переглянулись и захихикали. Я качнулась и легонько толкнула её плечом. Типа: «Получай!» Юри-чан толкнула меня в ответ. Типа: «Ах ты ж!»

Её собранные в хвост волосы радостно покачивались.

Наверняка мои сейчас покачиваются ничуть не менее радостно.

— Надеюсь, получится вкусно.

— Угу. Он ещё и маффины хотел, но они у меня не вышли, так что не смогла угостить. А ведь так хочется услышать от любимого человека: «Как вкусно!»

— Думаю, если это приготовила ты, Юри-чан, то Инуфуси-кун скажет «как вкусно» независимо от результата, разве нет?

На моё замечание Юри-чан довольно протянула: «Ну да».

Вы только посмотрите на это лицо, народ.

Ах да, вы же не можете его увидеть. Прошу прощения.

Ведь я наслаждаюсь им единолично.

Н-фу-фу-фу.

Я считаю, что существуют питательные вещества, которые можно получить исключительно из смущённого лица влюблённой девушки.

Скажу по секрету: они лечат от всех болезней.

— Но я не хочу, чтобы любимый человек заставлял себя из вежливости, поэтому хочу приготовить по-настоящему вкусное угощение.

Как же это здорово...

Они крепко любят друг друга, и оба прекрасно это понимают. А раз понимают, то не зависят от чувств партнёра и не играют в одни ворота.

То, что мы с Отовой-куном помогли появиться на свет такой парочке, — это ведь немалое достижение, правда? Разве мы не заслуживаем какой-нибудь награды?

Нет? Ну ладно.

Мне-то, в общем, всё равно.

Того, что я смогла увидеть это лицо, уже более чем достаточно для полного счастья.

— Главное правило в приготовлении сладостей — строго следовать рецепту. Так что следи, чтобы в миске не осталось ни единой капли воды.

— Поняла!

— Отлично. Для начала давай нарежем сливочное масло кубиками по одному сантиметру.

— Как-то так?

— Идеа-а-ально, идеа-а-ально. Получается просто супе-е-ер.

Наша готовка шла как по маслу.

Юри-чан очень старательная: стоит ей понять принцип, и она быстро учится всё делать сама.

Конечно, я не против, если она будет просить о помощи хоть тысячу раз.

Заявки на поддержку в любовных делах принимаются двадцать четыре часа в сутки, триста шестьдесят пять дней в году, без перерывов и выходных.

— Дальше, пока тесто отдыхает, давай расправимся с яблоками.

С этими словами я вырезала сердцевину и сняла кожуру.

Я стояла рядом и показывала на примере, но не помогала лично.

В подарке, который девушка делает своими руками для возлюбленного, не должно быть ни капли моего участия. Это так же лишне и неуместно, как вода на стенках миски.

— Манака-чан.

Стоявшая рядом Юри-чан, всерьёз сражавшаяся с яблоком в попытках повторять за мной, позвала меня, не прекращая орудовать ножом.

Она явно ещё не привыкла обращаться с лезвием, так что временами мне становилось не по себе от одного лишь взгляда.

— Что такое? Слишком сложно?

— Сложно-то сложно, но я не об этом. Просто вдруг подумала: этот свой яблочный пирог ты, наверное, подаришь Отове-куну, Манака-чан?

Э-э-э, к чему это она вдруг?

От неожиданного вопроса руки сами собой замерли.

— Я не права?

— Не права. Между мной и Отовой-куном ничего такого нет.

— Да ладно тебе!

— Некоторые иногда всё не так понимают, но нет. Мы просто друзья.

Возразив ей, я снова принялась за работу, разрезая яблоко на восемь равных долек.

Ой, что же делать. Я собиралась испечь пирог обычного размера, но раз уж нести в школу, может, лучше сделать мини-пирожки?

Их и упаковать будет проще, и в сумку спрятать.

Да и огромный плюс в том, что их можно есть прямо так, без всяких тарелок.

— Ты всё отрицаешь, но на самом-то деле у вас всё отлично складывается, признавайся?

Атака Юри-чан не прекращалась.

— Ну почему ты мне не веришь?

— Ну вспомни ту недавнюю битву за маффины. Отова-кун же из кожи вон лез! Да и ты, Манака-чан, бросилась к упавшему Отове-куну со всех ног. Думаю, парочка твоих фанатов, увидев это, ушли с разбитыми сердцами.

— Н-ну, это...

— И что же «это»?

Если подумать, мой поступок и впрямь был довольно опрометчивым.

Но тут уж ничего не поделаешь. Да. Ничего не поделаешь, ничего не поделаешь.

Я признаю, что погорячилась, но ни капельки ни о чём не жалею. Даже если бы Бог отмотал время назад и дал мне шанс всё переиграть, я бы снова и снова сделала тот же выбор.

Я не хочу быть человеком, который не способен переживать за того, кто так ради него старался.

— Просто Отова-кун поступил очень по-доброму, вот и всё.

— В смысле?

— Ну сама посуди. Не очень-то приятно, когда то, что ты приготовила, без спроса делают призом в какой-то игре, верно?

— Это точно.

— Отова-кун это заметил и просто изо всех сил постарался их вернуть. Поэтому он и сам съел маффины. Думаю, окажись на моём месте кто-то другой, он бросился бы на помощь точно так же самоотверженно.

— Вот оно как. А Отова-кун молодец.

— Вот-вот. Отова-кун у нас тот ещё молодец.

Вскоре мы завернули мелко нарезанные яблоки в готовое тесто — я всё-таки решила делать мини-пирожки — и отправили их в заранее разогретую духовку.

По-хорошему, следовало бы перемыть грязную посуду, но Юри-чан то и дело поглядывала на духовку, так что в итоге мы обе уставились сквозь стекло.

Ведь есть вещи куда важнее эффективности.

Только сейчас я могу из первого ряда наблюдать за лицом влюблённой девушки, освещённым красноватым светом духовки. И в качестве награды за помощь с выпечкой собираюсь насладиться этим зрелищем сполна.

Под пристальным взглядом Юри-чан пирожки постепенно подрумянивались и поднимались, прямо как её чувства.

— А ты его уже отблагодарила?

Я залюбовалась её профилем, поэтому потребовалось несколько мгновений, чтобы сообразить: речь идёт о нашем недавнем разговоре.

— Ты про Отову-куна?

— Конечно.

— На самом деле ещё нет. Я-то перебираю разные варианты, но никак не могу придумать, что бы его порадовало.

[[image:/storage/reader-images/906e88d69b355dea13c72efb543ee33cc1743938.png]]

— В таком случае, может, тебе всё-таки стоит подарить ему эти яблочные пирожки?

— Э-э-э? Что же делать...

Я как-то слышала, что он любит сладкое, но нравятся ли ему яблочные пироги — понятия не имею. Вроде бы против домашней еды он ничего не имеет. Хм-м, хм-м...

— Уверена, он обрадуется!

Юри-чан ободряюще хлопнула меня по спине, словно прочитав мои мысли.

Наши с ней привычные роли поменялись местами.

— Думаешь?

— Сто процентов! А если не обрадуется, я сама отчитаю твоего Отову-куна. Скажу ему: «Ай-яй-яй, как не стыдно!»

— Аха-ха-ха. На тебя всегда можно положиться.

Стоя рядом с Юри-чан, я ощущала, как и мои собственные чувства постепенно становятся всё сильнее.

♪

— Вам не кажется, что Хосидзоно-сан сегодня как-то слишком уж пристально на нас смотрит?

— Да тут скорее не смотрит, а...

— Ага-ага. Прямо-таки сверлит взглядом, скажите?

Саруватари, Торикай и Инуфуси по очереди высказались, а я кивнул: «Вот-вот».

С самого утра каждую перемену мы вчетвером собирались и планировали, куда пойдём развлекаться, чтобы всё-таки устроить ту сорвавшуюся прогулку после уроков. Однако всякий раз Хосидзоно-сан бросала в нашу сторону острые, прищуренные взгляды.

Такие пристальные-пристальные.

Её взгляд был тяжёлым и давящим, ничуть не уступая духоте сезона дождей.

И что с ней такое?

— Отова-кун. Что ты вообще натворил?

Пока я об этом размышлял, Саруватари задал вопрос с явным упрёком.

— Да ничего я не делал.

— Правда?

— Что за подозрения? И вообще, почему сразу я?

Я немного подумал, но на ум так ничего и не пришло.

В пятницу мы общались как обычно, а на выходных даже не списывались. Сегодня увиделись впервые за два дня.

Вряд ли Хосидзоно-сан станет выговаривать мне что-то в духе: «Ты за выходные ни разу не написал. А я ждала. Значит, тебе на меня наплевать?», словно какая-нибудь душная и навязчивая девчонка. Мы ведь даже не встречаемся. Хм-м.

Попробую рассмотреть другие варианты.

В прошлый раз она разозлилась из-за нашего «рейтинга девочек», но сегодня темы у нас абсолютно безобидные.

Ни о чём таком, что могло бы кого-то задеть, мы не говорили. Наверное.

И всё же в голову совершенно ничего не приходило. Я чист. Я невиновен.

А эти парни туда же...

— Да брось, раз дело касается Хосидзоно-сан, это стопудово по твоей части, Отова-кун.

— Может, у тебя уже были планы с Хосидзоно-сан? А ты о них забыл? Девушки в таких вещах невероятно придирчивы и строги. Сколько раз мне самому влетало от Юри...

Судя по всему, Торикай и Инуфуси тоже подозревали именно меня.

Я тяжело вздохнул.

— Вы что-то путаете. Между мной и Хосидзоно-сан ничего такого нет. Мы даже на выходных ни разу вместе не гуляли.

Все трое тут же хором протянули: «Да ла-а-адно».

— Я серьёзно!

— Ага, конечно.

— Можешь не оправдываться.

— А ведь всё и так очевидно.

Они мне ни капельки не поверили.

Более того, парни начали активно подталкивать меня к действиям: «Для начала просто пойди и извинись», «Да, отличная мысль», «Именно так и надо поступить».

Извиниться-то можно, но за что и как именно?

Я ведь правда понятия не имею, в чём провинился.

Да и вообще, общаться с разозлённой женщиной — задача не из лёгких.

Если извиняться наобум, это лишь подольёт масла в огонь. Нужно чётко озвучить, в чём именно ты раскаиваешься и как планируешь исправиться в будущем, иначе станет только хуже.

Уж я-то знаю.

Как-никак, живу бок о бок с домашним тираном в лице старшей сестры.

Впрочем, Хосидзоно-сан определённо была не в духе, и хотелось бы разобраться с этим поскорее. Мне становилось не по себе, да и как друг я за неё волновался.

Но раз уж я ничего не понимаю, придётся действовать, чтобы нащупать хоть какую-то зацепку.

Как там говорится в таких случаях?

А, точно. «Кто не рискует, тот не пьёт шампанское». Или: «Не залезешь на опасную ветку — не съешь спелой хурмы». Вроде было ещё что-то, но стоило мне вспомнить лицо нашего старенького учителя древнеяпонской литературы, как весь энтузиазм разом улетучился.

М-да. Как-то я слишком явно пытаюсь сбежать от реальности.

Прекрасно это осознавая, я всё же собрался с духом и заговорил с Хосидзоно-сан.

— Привет.

— Угу. Привет.

Хосидзоно-сан лишь мельком взглянула в мою сторону.

Глаза по-прежнему оставались прищуренными.

Какое давление...

Нет ничего страшнее, чем недовольное лицо красавицы.

— Что-то случилось? Какое-то дело?

— Э-э-э, да просто решил узнать, как дела.

— В смысле, как дела? Да обычно.

Она отвела взгляд.

— В-вот как. Обычно, значит. Ну, тогда ладно. Ха-ха, ха-ха-ха.

— Какой-то ты странный, Отова-кун.

«Кто бы говорил».

Эту колкость, уже готовую сорваться с языка, я усилием воли проглотил. Из-за этого ритм беседы сбился, и повисла неестественная тишина.

Хосидзоно-сан тоже молчала.

Тут уж ничего не поделаешь. Кажется, лучше всего сейчас выбрать стратегическое отступление. Я попробую подойти к ней ещё раз, но только после того, как тщательно всё продумаю.

Отказавшись от попытки разрешить ситуацию с этого захода, я бросил «Ну, я пойду» и уже собирался вернуться к парням.

— Сегодня ты каждую перемену проводишь с Инуфуси-куном и остальными.

Хосидзоно-сан снова посмотрела на меня.

— Ни на секунду не остаёшься один.

— А? А, ну да. Мы договорились послезавтра после школы пойти куда-нибудь развлечься. Вот и обсуждаем планы.

— И долго вы ещё будете обсуждать?

— Наверное. Мы постоянно отвлекаемся от темы, так что дело вообще не движется.

— Хм-м. Понятно.

И её взгляд снова устремился куда-то вдаль.

Бесполезно. Я совершенно не понимаю, о чём думает Хосидзоно-сан.

Она снова замолчала — судя по всему, продолжать разговор не собиралась.

Она оставила после себя неловкую атмосферу и очередную загадку, а мне оставалось лишь спасаться бегством.

В итоге я так ничего и не добился.

Так в мгновение ока прошёл весь день.

Сегодня дул сильный ветер, поэтому облака на небе ежесекундно меняли форму. А вот мы, люди, сколько бы времени нам ни давали, лишь тратили его впустую и оставались всё теми же. Наш разговор раз за разом уходил не в то русло, планы с Саруватари и остальными так и не были утверждены, а глубокая складка меж бровей Хосидзоно-сан так и не разгладилась.

Мы проболтали о всякой ерунде вплоть до конца уроков, но всё оставалось по-прежнему.

— Что-то в горле пересохло. Пойду куплю сок в автомате.

— Понял. Давай.

— Если кому-то что-то нужно, могу заодно прихватить.

— Мне ничего не надо.

— Я тоже пас. Спасибо.

— Тогда сделаем небольшой перерыв. Я скоро вернусь.

— Дава-а-ай.

Отойдя от нашей компании, я завис перед автоматом со стаканчиками, выбирая между имбирным элем и дынной газировкой. Хм-м. Что же взять? В конце концов, рассудив, что человек, не способный сделать пустяковый выбор за пару секунд, тем более не сможет спланировать прогулку, я купил дынную газировку.

Я выпил её залпом и потопал обратно в класс, как вдруг — внезапное нападение: «Гуэ-э-х!» Кто-то с силой дёрнул меня за воротник сзади, сдавив шею.

Что такое? Террористы, пришедшие захватить школу?

Но предаваться подобным фантазиям, которым, как говорят, хоть раз в жизни предавался любой старшеклассник, я сейчас был не в состоянии.

Задыхаюсь. Я реально задыхаюсь. Сдаюсь!

— Кха-кха. К-кто это?

Обернувшись, я увидел Хосидзоно-сан.

Мышцы её лица окончательно застыли в том самом выражении, которое она носила весь сегодняшний день.

Иными словами, она откровенно дулась.

— Я ждала до конца уроков, но моё терпение лопнуло!

— Ч-что именно, простите?

Под её давлением я невольно перешёл на вежливую речь.

Но эй. Разве меня можно винить?

Мне было реально страшно.

Это давление — на уровне финального босса в лице моей старшей сестры.

— Столько времени глаз не сводила, как можно было не заметить?!

— Эй, погоди-ка. То, что на меня смотрели, я заметил.

— Правда?

— Конечно.

— Тогда почему ты ничего не предпринял?!

Внезапно атмосфера вокруг Хосидзоно-сан смягчилась.

Выражение её лица тоже изменилось.

Словно сквозь тучи пробился луч света.

— Мог бы хоть немного проявить чуткость. Это так на тебя не похоже, Отова-кун. Из-за этого мне пришлось весь день сидеть как на иголках!

Она крепко сжала кулачки на уровне груди, её щёки порозовели, и она начала застенчиво мяться.

Что, что, что происходит?

Что это за атмосфера?

Если уж на то пошло, сейчас скорее Хосидзоно-сан сама на себя не похожа.

С таким лицом, будто томится от любви, как самая обычная девчонка.

— Раз уж всё понял, то поскорее оттащи от Инуфуси-куна Саруватари-куна и Торикая-куна.

— ...А?

— Из-за того, что вы всё время торчите вчетвером, Юри-чан не может к нему подойти. Я так хочу поскорее увидеть, как они милуются, а меня заставляют ждать! Моё терпение на исходе!

Некоторое время спустя.

Сделав всё, как велела Хосидзоно-сан, я выманил Инуфуси одного в кабинет домоводства.

Я даже проявил деликатность и подобрал подходящий предлог. Что-то в духе: «Кажется, в твоей работе есть ошибки, учительница просила зайти».

Само собой, ждала его там вовсе не преподаватель домоводства, а его девушка — Токита-сан.

— Слушайте, мне кажется, сегодня мы так ничего и не решим, сколько бы ни сидели. Может, на этом и закончим?

Под шумок я предложил разойтись и нашей компании.

Ведь Инуфуси вернётся не скоро. Саруватари и Торикай, конечно, не догадывались об истинном положении дел, но, видимо, и сами чувствовали, что обсуждения зашли в тупик.

Возражений не последовало, и Саруватари быстренько свинтил домой.

Торикай же, судя по всему, собирался в кабинет студсовета.

Но перед уходом, закидывая ремень сумки на плечо, он сказал:

— А, точно. Отова-кун. Я бы хотел с тобой кое о чём посоветоваться.

— М? О чём?

— Дело в том, что...

Однако внятного ответа на просьбу Торикая я дать не смог.

Извинившись, я попросил немного времени на раздумья и пообещал ответить в другой день.

Когда ушёл и Торикай, я остался в классе совсем один.

Из-за окна доносились голоса футболистов на тренировке: «Эй, ты же мог догнать этот пас!». В коридоре шумно веселились девчонки: «Ха-ха-ха!». А в вечернем небе разносился звук трубы духового оркестра: «Пу-ва-а-а».

Каждый занимался своим делом, не пытаясь подстраиваться под остальных, но всё это сливалось в единую симфонию.

Музыка школы после уроков. Музыка юности.

Магическое время, дарованное лишь нам, молодым, которое исчезнет, стоит нам повзрослеть. Взрослые уже не смогут ни услышать, ни сыграть эту мелодию. Как же здорово. Да. Такие моменты — это просто потрясающе.

Пока я вслушивался в эту гармонию, послышались шаги. О, неужели она? Эти шаги я бы ни с чем не перепутал. Единственные шаги во всей школе, которые я мог с лёгкостью узнать.

Звук становился всё громче, затем внезапно стих, и в класс заглянула Хосидзоно-сан.

«Бинго», — мысленно обрадовался я, незаметно сжав кулак.

Ведь в пустом классе, откуда уже ушли Саруватари и Торикай, я ждал именно её.

— Ну как?

— Безупречно!!!

Хосидзоно-сан сложила из большого и указательного пальцев знак «окей» и вдобавок задорно подмигнула.

Складки между её бровями как не бывало.

— Но послушай. Я вообще без понятия был, что Токита-сан приготовила подарок для Инуфуси.

— Даже при том, что Юри-чан так очевидно и пристально смотрела на Инуфуси-куна?

— Так это же обычное дело.

Оказалось, возмущаясь, что «столько времени глаз не сводила», Хосидзоно-сан имела в виду не себя, а Токиту-сан.

А история, собственно, была такой.

Вчера Хосидзоно-сан и Токита-сан вместе готовили сладости.

Разумеется, Токита-сан старалась для своего парня — Инуфуси. И она планировала сделать ему сюрприз.

Однако сегодня Инуфуси постоянно торчал с нами.

В такой ситуации Токите-сан, на самом деле довольно робкой, оказалось слишком трудно набраться смелости.

Поэтому Хосидзоно-сан и нервничала весь день, глядя на нас, не желающих отпускать Инуфуси, и на него самого, никак не остающегося в одиночестве.

— Обычно за тобой такого не наблюдается, но иногда ты, Отова-кун, бываешь просто невероятно недогадливым.

— Сегодняшний случай не в счёт. Повторяю, я ничего не знал о планах Токиты-сан.

— Хмпф.

— И всё равно это совершенно несправедливо с твоей стороны.

Но, в общем, раз всё прошло удачно, то и ладно.

Наверняка прямо сейчас Инуфуси сидит в кабинете домоводства, уплетает приготовленные Токитой-сан сладости и воркует с ней. Может, она кормит его с ложечки с нежным «а-а-ам»? А он нахваливает: «Какая вкуснотища!»?

Что за прелесть, я бы безумно хотел на это посмотреть.

Хочу стать стеной и во всех подробностях наслаждаться милованием своей любимой парочки.

Но сейчас у них личное время.

Священная и неприкосновенная территория для двоих влюблённых.

Придётся проглотить слёзы и сжать зубы.

— Ладно. Чем всё закончилось, я узнал, пора бы и домой. А ты как, Хосидзоно-сан? Если тоже идёшь, можем вместе дойти до...

Мои слова оборвались на полуслове: Хосидзоно-сан крепко вцепилась в край моей рубашки.

— ...Что такое?

— Погоди уходить.

— Я-то подожду, но...

— У меня осталось ещё одно дело.

— Э-э-э. Я опять где-то накосячил?

Хосидзоно-сан покачала головой: «Нет».

— Дело не в этом. Просто... я хочу тебя отблагодарить.

— За то, что я увёл Инуфуси? Не слишком ли?

— За то, что ты изо всех сил бегал челночный бег ради меня.

С этими словами она достала из кармана красиво упакованный подарочный пакетик, который, видимо, прятала всё это время.

— Ты ведь говорил: если предложат домашнюю выпечку, с радостью её примешь, да?

— Это мне?

— А кому ещё я могу её отдать в такой ситуации?

Она смущалась, из-за чего её тон казался слегка резковатым.

Ой, между бровями снова залегла складочка.

Тут я сразу понял, почему сегодняшняя Хосидзоно-сан была сама на себя не похожа. Будь всё как обычно, она бы не стала выдвигать такие нелепые обвинения. Она бы просто подошла ко мне и попросила помочь отвлечь Инуфуси от остальных.

Но она не сделала этого сразу по одной простой причине.

— Значит, подходящий момент выжидала не только Токита-сан.

— А?

— Хосидзоно-сан, ты ведь тоже нервничала, правда? Поэтому и ходила весь день надутая.

— Э-э-э?! У меня было такое лицо? Н-нужно было сразу сказать! Как стыдно-то...

Запаниковав, Хосидзоно-сан принялась активно массировать свои мягкие щёки обеими руками. Глядя на это, я вздохнул с искренним облегчением. Какое счастье.

А то я уже грешным делом подумал, что снова где-то напортачил.

— И всё же это неожиданно. Я-то думал, ты привыкла делать подарки, Хосидзоно-сан.

— Это всё твои предрассудки.

— Правда? Извини.

— Угу. Я ведь впервые в жизни дарю что-то парню — ну, кроме папы, — так что, разумеется, волновалась.

Она надула губки и бросила на меня взгляд исподлобья.

— В-вот так вот... Так ты... примешь его?

Много ли найдётся в мире парней, способных отказать Хосидзоно Манаке, когда она так говорит?

Даже Инуфуси, души не чающий в своей Токите-сан, и тот мог бы дрогнуть.

Ну, в таком случае я бы отвесил ему пощёчину и спустил с небес на землю.

Изменять — плохо. Категорически.

Сам-то я, разумеется, парень свободный, поэтому с благодарностью принял подарок. Пусть раньше я и говорил, что мне не нужна награда, но отвергать то, что для меня с таким старанием приготовили, не собирался.

— Спасибо. Я безумно рад.

— Эхе-хе-хе.

Наконец-то на лице Хосидзоно-сан расцвела улыбка. Если подумать, кажется, сегодня я впервые увидел её с таким выражением. Я невольно залюбовался, и Хосидзоно-сан, склонив голову, спросила:

— Что такое?

— Да так, просто смотрю, как ты улыбаешься.

— У меня камень с души упал. Как тут не улыбаться.

Она с наслаждением потянулась, словно упиваясь чувством лёгкости в расправленных плечах.

В лучах льющегося из окна оранжевого заката отчётливо вырисовались прекрасные изгибы её фигуры.

Эта картина казалась полотном кисти какого-нибудь великого художника.

— Съешь прямо сейчас.

— Почему?

— Если принесёшь домой, его ведь съест твоя старшая сестра, так?

— Точно.

Вообще-то я бы предпочёл посмаковать его у себя в комнате, но это всё же лучше, чем лишиться угощения стараниями сестры.

Разорвав обёртку, я достал мини-пирожок с яблоком и тут же откусил: «А-ам».

— ...Ну как?

— Вкуснотища. Прямо как я люблю.

— Правда? Слава богу.

Хрустящая текстура слоёного теста сохранилась, а яблочная начинка была просто безупречной. За естественной кислинкой фрукта отчётливо проступала сладость, присущая десертам.

Да этот пирожок ничем не уступает магазинным.

Широко раскрыв рот, я сделал второй укус.

Какая всё-таки вкуснотища. Блаженство.

Глядя на меня, Хосидзоно-сан смущённо, но радостно захихикала.

— Мальчишки такие мальчишки. В два укуса умял почти всё.

— Естественно.

Я аккуратно слизал крошки с пальцев. Большое спасибо за угощение!

— Мне бы как повару хотелось, чтобы ты ел чуть медленнее, смакуя каждый кусочек.

— Да смаковал я, смаковал. Было реально вкусно. Спасибо.

Оставшуюся от пирожка обёртку я аккуратно свернул и спрятал в карман.

Её-то сестра точно не съест, так что можно не переживать.

— Ну что, пойдём домой?

— Угу. Дойдём вместе до развилки.

И мы вдвоём покинули пустой класс.

☆

Мы с Отовой-куном шли бок о бок, возвращаясь домой по привычному школьному маршруту.

Капризные светофоры то и дело переключались с зелёного на красный, задавая темп нашей прогулке. Мягкие лучи заходящего солнца очерчивали контуры зданий, и казалось, будто весь город залит золотом.

Чувство свободы после уроков окрыляло нас, школьников, куда лучше того самого знаменитого энергетика[1]. Казалось, я стала неуязвимой и того гляди улечу куда-нибудь прямо сейчас. В теле ощущалась невероятная лёгкость.

[1]: Отсылка к известному рекламному слогану: «Red Bull окрыляет».

Но отброшенные тени надёжно пришивали ноги к асфальту, не давая оторваться от земли.

Хотя нет, наверное, дело в другом.

Возможно, меня удерживали здесь вовсе не тени и не гравитация.

Просто рядом с Отовой-куном было так хорошо и спокойно.

Вряд ли нашлось бы место уютнее даже на самом краю небес.

Я покосилась на идущего рядом парня: на его лице играла мягкая улыбка.

— Что-то не так?

— М-м-м, нет. Всё в порядке.

— У тебя лицо немного красное.

— Наверное, из-за заката? Он же вон какой красный.

Я зашагала дальше чуть ли не вприпрыжку.

Ах, как же легко на душе.

Я и не подозревала, что делать подарок парню настолько волнительно. Раз у меня так колотится сердце из-за друга, что же случилось бы, окажись на его месте тот, кто мне по-настоящему нравится?

В очередной раз убеждаюсь, какие же они молодцы.

Влюблённые девушки и правда восхитительны.

Как я и говорила Отове-куну, я впервые дарила что-то парню.

Конечно, и на День святого Валентина, и на Рождество находились мальчишки, ожидавшие от меня чего-то подобного. Но я-то знала, что в них влюблены другие девочки. И вместо того чтобы принимать чувства, на которые я не могла ответить взаимностью, мне хотелось поддержать подруг, чья любовь имела шанс на успех.

«Ты просто ужасна. Не ожидала от тебя такого».

Правда, в итоге ничем хорошим это не кончилось.

Всё хорошо. Всё хорошо. Всё хорошо.

С Отовой-куном всё точно будет хорошо.

Он в меня не влюбится.

И не истолкует мои поступки превратно.

Зная это, можно расслабиться и беззаботно ластиться к нему, дарить подарки и вот так запросто возвращаться вместе домой.

И пока я об этом размышляла, Отова-кун вдруг выдал:

— Кстати, Хосидзоно-сан. У меня к тебе просьба.

— М? Какая?

— Не сходишь со мной на свидание в эти выходные?

Мне показалось, моё сердце остановилось.

Показалось, время тоже остановилось.

Показалось, даже Земля остановилась.

В голове разом опустело.

— П-почему?

Выдавить из себя этот вопрос — всё, на что меня хватило.

Поддержать переводчика:

• Тинькофф https://pay.cloudtips.ru/p/84053e4d• Бусти https://boosty.to/godnessteam

В моём ТГК вся информация по тайтлу: https://t.me/AngelNextDoor_LN

Удобный Телеграм-Бот с навигацией по всем моим тайтлам: https://t.me/GodnessTeamNavigation_bot

[[image:/storage/reader-images/2cebc45ec14745128697b92479e3262fe23e8345.png]]

Я прибыл на привокзальную площадь, выбранную местом встречи, ровно в одиннадцать.

Судя по недавнему сообщению в приложении, Хосидзоно-сан тоже села на нужный поезд. В таком случае встретиться мы должны с минуты на минуту.

Так как это самый оживлённый торговый район в префектуре, стоило мне выйти за турникеты, как я оказался в гуще толпы.

Справа, слева — люди, люди, люди.

Компании ребят примерно моего возраста, приехавшие сюда поразвлечься. Прохожие с пухлыми пакетами в обеих руках, уже закончившие шопинг. Родители, которых тянули за руки голодные дети, явно спешащие в какое-нибудь кафе.

Но больше всего моё внимание привлекла одна очень милая незнакомка.

Она нарядилась явно для особого случая и то и дело переминалась с ноги на ногу, не находя себе места от волнения.

Каждые полминуты девушка заглядывала в витрину соседней пекарни и, разглядывая своё отражение, поправляла чёлку.

Её предвкушение передавалось даже мне, и это было просто здорово. Высший класс.

Увидь её сейчас парень, наверняка бы выдал: «Ты самая милая на свете», как бы ни лежала эта чёлка. Ого, я бы очень хотел на такое посмотреть. Интересно, скажет ли?

На площадь, где бурлили самые разные эмоции и ожидания, от турникетов хлынула новая волна людей.

В этот момент волнение девушки достигло пика.

И когда тот, кого она ждала, наконец появился, они радостно слились в крепких объятиях, словно в кульминации фильма.

Не будь вокруг людей, я бы точно разрыдался от умиления и зааплодировал от всей души. Без сомнений.

— Мы с ходу увидели нечто прекрасное. Кажется, день начался как нельзя лучше.

Я повернулся на голос и обнаружил рядом незаметно подошедшую одноклассницу, показывающую знак «V». Но сегодня она была не в школьной форме. Передо мной стояла Хосидзоно-сан в повседневной одежде, которую я видел впервые.

Платье-рубашка в синюю полоску смотрелось по сезону свежо. Белые кроссовки, надетые явно для удобства при долгой ходьбе, тоже оказались весьма кстати. Благодаря простоте наряда одиночный цветочный узор на сумке-тоуте добавлял образу яркости и притягивал взгляд. Она не схалтурила, но и не перестаралась — идеальный баланс непринуждённости.

Правда, Хосидзоно-сан не стала спрашивать моего мнения о своём виде.

Отчасти потому, что нашлись темы поважнее, а отчасти из-за того, что, хоть мы и пришли на свидание, наши отношения были далеки от тех двоих, за кем мы только что наблюдали.

— Заставила ждать?

— Всё нормально. Сам только что подошёл.

— Тот парень... Он ещё в поезде места себе не находил от волнения. Так мило.

— Девушка тоже. Всё время поправляла чёлку, глядя в витрину пекарни.

— Знаешь, когда они встретились, у меня возникло чувство, будто я досмотрела финал длинного фильма.

Я поднял руку, повторяя: «Я тоже, я тоже».

— Теперь они отправятся на сладкое-сладкое свидание. Везёт же. Хотела бы я на такое посмотреть.

— Слушай, может, обойдёшься без этого?

— Да знаю я. У нас свои дела.

— Вот именно.

— Строишь из себя невозмутимого, а на самом деле тебе, Отова-кун, тоже охота подглянуть.

— Естественно. Но я сдерживаюсь изо всех сил. Однако, знаешь ли... Сегодня мы можем совершенно случайно, по стечению обстоятельств и без всякого злого умысла наткнуться на них.

И тогда это будет форс-мажор, так ведь?

Вот тут уж я позволю себе вдоволь поумиляться.

— Верно. Маршруты могут совпасть. Мы ведь тоже на свидании.

— В точку.

— Тогда давай выдвинемся чуточку раньше них!

— Ага!

Оставив позади парочку, бурно разделившую радость встречи и уже осыпающую комплиментами наряды друг друга, мы зашагали вперёд в привычном темпе.

Без объятий и ласковых слов.

И за руки не держались.

И, как ожидалось, мнениями по поводу одежды тоже не обменялись.

Всё как при встречах в школе. Та же дистанция.

Но сегодня мы с Хосидзоно-сан на свидании.

Если подумать, я впервые в жизни выбрался куда-то в выходные вдвоём с девушкой, не считая старшей сестры.

♪

Как же так вышло, что мы с Хосидзоно-сан пошли на свидание?

Чтобы это объяснить, придётся отмотать время назад, к одному из недавних вечеров после уроков.

Помните момент, когда Инуфуси уплетал домашний яблочный пирог Токиты-сан, Саруватари по-быстрому смылся домой, а я остался в классе наедине с Торикаем?

Именно тогда он и обратился ко мне с просьбой.

По его словам, в ближайшее время ему предстоял совместный поход за покупками для студсовета с Юкимати-сэмпай, в которую он был влюблён. Небольшое такое свидание.

— Раз уж прошу совета, то признаюсь. Вообще-то я безответно влюблён в Юкимати-сэмпай ещё со средней школы.

Услышав это, я мысленно победно вскинул кулак.

Ведь раскрыть кому-то чувства можно лишь тогда, когда сам чётко их осознаёшь, а это верный признак решимости сдвинуть свою любовь с мёртвой точки.

Как там говорил великий астронавт?

«Это один маленький шаг для человека, но гигантский скачок для всего человечества».

Кажется, прямо сейчас Торикай совершил грандиозный шаг, ничуть не уступающий высадке на Луну.

— Поэтому я ни за что не хочу упустить шанс. Вот и прикидываю разные планы... Не подсобишь советом?

— Без проблем, но почему я?

— Я слышал от Хибики и Коуки-куна. Говорят, если попросить у тебя совета, Отова-кун, ты здорово поможешь. Как в прошлый раз, помнишь? Ты же ненавязчиво подстроил всё так, чтобы они оказались под одним зонтом в дождливый день. Вот я и подумал, вдруг и теперь выручишь.

— А, вот оно что. Ладно. Помогу чем смогу.

— Пасиб. В долгу не останусь.

— Только учти, богатым любовным опытом я не блещу. Так что не уверен, что советы окажутся дельными.

— Да не парься. Куда лучше сходить, на что обратить внимание — мне просто нужен взгляд со стороны на вещи, которые сам могу упустить.

— Кстати, а когда у вас с сэмпай свидание?

— Эм-м, в выходные через две недели.

Две недели, значит. Времени предостаточно.

— Отлично. Тогда поступим так. Я разок пройдусь по твоему маршруту для разведки. Что скажешь? Думаю, если оценить всё вживую, прояснятся многие детали.

— О, серьёзно? Это бы очень помогло! Я вообще-то и сам хотел съездить, но свободного времени в обрез. Да и после уроков тащиться туда далековато.

— Но взамен ты обязан устроить идеальное свидание, понял?

Торикай посмотрел мне прямо в глаза и кивнул.

— Ага, постараюсь.

Раз так, я должен всеми силами поддержать его решимость.

Вот только если пойду один, могу что-нибудь упустить.

Женский взгляд пришёлся бы как нельзя кстати.

И на ум приходил лишь один человек, на которого можно было положиться.

♪

Поскольку целью нашего свидания был крупный торговый центр в отдалении от станции, нам предстояло немного пройтись.

Взгляды встречных парней то и дело останавливались на Хосидзоно-сан.

Должно быть, она к этому привыкла. Девушка лишь заправляла за ухо выбившиеся пряди, словно отмахиваясь от ветра, и, казалось, не придавала чужому вниманию ни малейшего значения. Чего не скажешь о парнях — при виде её жестов и показавшихся из-под волос аккуратных ушек они начинали шушукаться ещё активнее.

— Хорошо, что распогодилось, — заметила она.

— Вот бы и в день их свидания было так же.

— Может, сделаем вместе тэру-тэру-бодзу[1] ради Торикая-куна?

[1]: Тэру-тэру-бодзу — традиционная японская кукла-амулет из бумаги или ткани, которую делают и вывешивают за окном с просьбой о хорошей погоде.

— А что, вариант. Да, было бы неплохо.

По пути нам то и дело попадались разные заведения, и, судя по присланному Торикаем расписанию, он планировал устроить лёгкий перекус в одной из здешних кофеен.

— В интернете пишут, у этого места отличные отзывы. Торикай молодец.

— Правда так думаешь?

— А ты, Хосидзоно-сан, считаешь иначе?

— Я знаю это кафе и даже бывала там, но, думаю, для такого случая оно не подойдёт.

— Невкусно готовят?

— Вовсе нет. Блюда изумительные. Цены вполне приемлемые, так что посетители обычно уходят довольными.

— Тогда в чём проблема?

— Хм-м, секрет. Сам всё поймёшь, как только придём на место.

Её слова оказались чистой правдой.

В воскресенье, в одиннадцать часов двадцать шесть минут и сорок одну секунду, перед нужным заведением выстроилась длиннющая очередь. Это вам не рамэнная с быстрой очередью, так что, по самым скромным подсчётам, попасть внутрь удастся не раньше чем минут через сорок.

Проще говоря, людей, мыслящих как Торикай, оказалось пруд пруди.

— Пусть ребята давно знакомы, но ведь это первое свидание, а они даже не встречаются, так? Встать в такую очередь с самого старта — слишком суровое испытание. Думаю, Торикай-кун и без того будет сильно нервничать, а в таком состоянии поддерживать разговор ох как непросто. Даже если они наконец попадут внутрь, ожидание заказа может затянуться, из-за чего он начнёт раздражаться и потеряет самообладание. Такое развитие событий вполне вероятно. Если атмосфера испортится в самом начале, это будет просто катастрофа.

— Вот оно что.

— В подобные места лучше приходить с теми, с кем отношения уже устоялись, иначе придётся туго.

Глядя, как она с ходу раскладывает по полочкам все подводные камни, я окончательно убедился, что не прогадал с выбором напарницы.

Будь я один, ни за что не задумался бы о таких мелочах, как времяпрепровождение в очереди.

— Значит, передам Торикаю, что сюда лучше не соваться.

— Ага. Но, пожалуй, стоит немного смягчить формулировку.

— И как сказать?

— Например: «Пока от этого места лучше отказаться». Когда они станут официальной парой, всё будет в порядке. К тому же, разве не к таким отношениям он должен стремиться?

— Вас понял. Так и передам.

Подобная чуткость лишний раз напоминала, что передо мной девушка. Парни в своём кругу обычно забивают на такие тонкости. Как ни крути, получается грубовато.

Хотя в этом есть и плюсы — так куда проще общаться.

— Ну, и что будем делать? — спросила она.

— В каком смысле?

— Раз уж мы проделали такой путь, может, постоим ради интереса?

— Мы же только что решили, что ожидание лишь испортит настроение. Лучше не стоит.

— Но ведь это касалось Торикая-куна и Юкимати-сэмпай, разве нет?

Хосидзоно-сан удивлённо хлопнула ресницами, словно искренне не понимая, в чём проблема.

— Думаешь, у нас выйдет иначе?

— У нас с тобой найдётся куча тем для разговора, так что очередь пролетит незаметно.

Я представил, как мы вдвоём стоим перед кафе.

И правда, не получалось вообразить, что атмосфера между нами испортится. Скорее наоборот — мы бы развлекались, рассматривая другие парочки и придумывая про них небылицы. Однако...

— Так-то мы тоже не встречаемся, и у нас вообще-то первое свидание.

Более того, знакомы мы куда меньше, чем Торикай и Юкимати-сэмпай.

Тут лицо Хосидзоно-сан озарилось широкой улыбкой, и она со смешком выдала:

— И то верно. Я совсем забыла!

— К тому же, раз уж так вышло, я хотел бы подыскать для него другое заведение на замену.

— Принято. Тогда так и поступим!

— Вперёд, к следующей цели! — Хосидзоно-сан победно вскинула кулак, и мы пошли прогуляться по окрестностям.

Свернув на боковую улочку и пройдя чуть глубже, мы оказались в переулке, где по обеим сторонам теснились магазинчики.

— Знаешь, такой вариант может оказаться очень даже неплохим.

Взгляд Хосидзоно-сан упал на ларьки с уличной едой.

Бургеры, караагэ, такояки, тайяки, митараси-данго[2], сахарная вата.

[2]: Караагэ — кусочки жареной курицы, такояки — шарики из жидкого теста с кусочками осьминога, тайяки — печенье в форме рыбки со сладкой начинкой, митараси-данго — рисовые шарики на шпажке, политые сладким соевым сиропом.

— Предлагаешь есть прямо на ходу?

— Ага-ага.

— Разве это не дурной тон?

— Ничего не слышу, твои занудные нравоучения до меня не долетают!

Девушка картинно заткнула уши и тут же юркнула в ближайший ларёк. Через пару минут она вернулась с блинчиком со свежей клубникой. Стоило ей подойти, как мне в нос ударил сладкий аппетитный аромат.

Она откусила кусочек и, усердно жуя, протянула лакомство мне.

— Можно попробовать?

Хосидзоно-сан молча кивнула — видимо, вспомнив о манерах.

— Спасибо.

Не в силах сопротивляться манящему запаху, я без стеснения откусил кусок.

Сладость крема и кислинка клубники сочетались идеально. Безумно вкусно.

Тёплое тесто — блинчик явно только-только испекли — добавляло ему ещё больше баллов.

— От этого сразу повеяло настоящим свиданием, правда? — спросила она.

— Согласен.

— К тому же парням ведь нравятся такие штуки?

— В большинстве своём — наверное.

— А лично тебе, Отова-кун?

— Без комментариев.

— Молчание — знак согласия, знаешь ли.

— И всё же предпочту промолчать.

— Окей. Буду считать, что тебе понравилось.

Угощение лишь раздразнило желудок, и я вдруг почувствовал резкий приступ голода.

Только я подумал, что пора где-нибудь нормально пообедать, как «радары» Хосидзоно-сан засекли подходящее кафе.

— Эй-эй, — она легонько дёрнула меня за край рубашки. — Как насчёт вон того заведения?

— Давай зайдём проверим.

Я кивнул и открыл дверь, на что Хосидзоно-сан довольно произнесла: «Так и знала, чудесное место!».

По её словам: «Здесь чисто и уютно, спокойная атмосфера. Порции не слишком большие и не слишком маленькие, а еда выглядит аппетитно. Фоновая музыка не мешает разговору. Цены вполне демократичные. Пусть кафе и не славится на весь город, но для свидания подходит идеально».

Усевшись за столик, я осмотрелся.

Кафе и правда отвечало всем перечисленным требованиям.

Парочка посетителей, похожих на завсегдатаев. Едва уловимый джаз. Густой аромат кофе. На полках вдоль стен выстроились ряды книг в выцветших обложках на иностранных языках — видимо, личная коллекция хозяина.

Комплексные обеды в меню радовали глаз доступными даже студентам ценами.

Заведение не выглядело прибыльным. Возможно, это эдакое секретное убежище, которое хозяин держит ради удовольствия на старости лет.

Я видел подобное в сериалах.

— Думаю, на этом свидании Торикаю-куну стоит целиться на семьдесят баллов из ста, — произнесла Хосидзоно-сан, потягивая холодный кофе после того, как разделалась с обедом. — Если с порога вести себя слишком напористо и форсировать события, большинство девушек это отпугнёт. Куда лучше поставить цель оставить впечатление вроде: «Было весело, если позовёт ещё раз — соглашусь». Поэтому — семьдесят баллов.

На нас лился мягкий солнечный свет из окна.

Внутри не жарко и не холодно — идеальная температура, от которой слегка клонило в сон. Было бы здорово просидеть так весь день.

— Согласен. Если отношения дойдут до того, что в следующий раз он сможет пригласить её на полноценное свидание без отговорок про покупки для студсовета, это уже станет огромным прогрессом.

— Пусть благодаря предлогу, но он всё же добился согласия пойти вдвоём, так что шансы на успех явно не нулевые.

— И тогда мы наверняка вдоволь наслушаемся хвастовства о его любовных победах.

— Вот-вот! Жду не дождусь. Только чур, Отова-кун, ничего от меня не утаивать!

— Да не стану. Хосидзоно-сан мне так помогает, как я могу.

Я театрально поднял руку, словно принося клятву: «Есть!».

— Обещаю сливать всю инсайдерскую информацию.

— Хе-хе-хе... А ты тот ещё негодяй.

— Ну что вы, до вас мне далеко, Хосидзоно-сан.

Сидя в залитом солнцем уголке кафе, мы обменялись совершенно неуместными злодейскими ухмылками.

Но ведь мы помогаем Торикаю в любовных делах, так что имеем полное право насладиться плодами трудов.

Разве я не прав?

Минут через десять после ухода из кафе мы наконец добрались до нужного торгового центра.

Торговая галерея почти на три десятка бутиков известных брендов, фуд-корт с блюдами японской, западной и китайской кухни. Зона развлечений с караоке, боулингом, залом игровых автоматов и даже тренировочным бейсбольным центром. Вдобавок ко всему — многозальный кинотеатр и колесо обозрения на крыше. Людей тут оказалось столько, что привокзальной площади и не снилось.

— И какой у Торикая-куна план на это место?

— Эм-м...

Я снова достал смартфон, чтобы свериться.

Открыв заметки, пролистал текст.

— Закончить с покупками для студсовета, оставить вещи в камере хранения, а дальше есть несколько вариантов.

— Озвучишь по порядку?

— Вариант номер один, — я оттопырил указательный палец свободной руки. — Кино.

— Главный риск — не угадать со временем сеанса.

— Торикай тоже из-за этого переживает. Не знает, сколько времени займут покупки, потому и сомневается.

— К тому же покупки — главная цель. Если ради фильма он решит закупиться на скорую руку, перевернув всё с ног на голову, это сильно ударит по репутации. Слишком рискованно.

— Но с другой стороны, после сеанса гарантированно появится общая тема для разговора. Так что с точки зрения первого свидания — не такой уж плохой вариант. По крайней мере, мне так кажется.

— С этим согласна. Просто в их случае сложно всё рассчитать. Какие ещё варианты?

— Вариант номер два, — я поднял средний палец, образуя жест «V». — Караоке.

— Остаться вдвоём в закрытой кабинке с самого начала? Ну не знаю... Лично мне бы такое не очень понравилось.

— Ну, по крайней мере, от совместного зонта она тогда не отказалась.

— Идти под одним зонтом и сидеть в закрытой кабинке — совершенно разные вещи.

— Вариант номер три, — рядом с первыми двумя пальцами появился безымянный. — Зал игровых автоматов.

— Вполне безопасно. Только предупреди, что если он в одиночку засядет за какой-нибудь файтинг, это сразу провал.

На последнем, четвёртом варианте я поднял все пальцы, кроме большого.

— Зоомагазин. Говорят, Юкимати-сэмпай любит животных.

— О, а вот это отличная идея!

— На этом всё.

— Хм-м, — с серьёзным видом закивала Хосидзоно-сан. — Пусть с первым вариантом действует по ситуации. От второго лучше отказаться. Так как насчёт того, чтобы мы вдвоём проверили третий и четвёртый?

— Согласен.

— Отлично! Решено!

На том и порешили.

По пути на третий этаж, к зоне развлечений.

Хосидзоно-сан, до этого мирно шагавшая рядом, перед самым эскалатором вдруг перешла на лёгкий бег и юркнула прямо передо мной.

Расстояние в пару шагов моментально превратилось в разницу по высоте в несколько ступенек.

— Хе-хе.

— Чему так радуешься?

— Теперь наши глаза на одном уровне!

Она стояла на две ступеньки выше, и её лицо действительно оказалось прямо напротив моего.

Её большие, угольно-чёрные глаза смотрели прямо на меня, отчего стало немного неловко. Пусть мы и проводили время вместе, но обычно я не видел её с такого ракурса.

— Тебя это так радует?

— Радует!

— И почему же?

— Разве не прекрасно смотреть на мир с того же ракурса, что и твой товарищ?

— Боюсь, сейчас в твоём поле зрения нет никакого мира. Один только я.

— Ой-ой? Ты со мной флиртуешь? Намекаешь, чтобы смотрела только на тебя?

— Знакомые речи...

В обеденный перерыв сразу после окончания Золотой недели она сказала мне нечто похожее. Тогда я и подумать не мог, что однажды мы вот так выберемся куда-нибудь вдвоём.

И представить не мог, что нас свяжет столько общих воспоминаний.

Но, возможно, такова жизнь.

Именно из-за таких сюрпризов она и бывает такой интересной.

— Эй-эй, не уходи от темы! Ты со мной флиртовал? А? Признавайся!

— Ничего я не флиртовал. Мы уже перешли стадию знакомства, так что в этом нет нужды.

— Точно. Мы ведь уже не те, что раньше.

— Кстати, лучше бы тебе смотреть под ноги, а то...

«...упадёшь», — хотел было закончить я, но в эту секунду эскалатор доставил Хосидзоно-сан на этаж. Ступенька на сходе оказалась совсем крохотной — стоило лишь чуть приподнять ногу, — но девушка, стоявшая ко мне лицом и не видевшая ничего вокруг, благополучно о неё споткнулась.

— Ой!

Издав до безумия милый вскрик, она потеряла равновесие.

Я инстинктивно выбросил руку, перехватил тонкое белое запястье и потянул на себя.

— Ф-фух... Пронесло.

Беру свои слова назад. Неожиданные сюрпризы — ни черта не весело. Слишком вредно для сердца. Выдохнув с облегчением, я вдруг осознал, что обнимаю её.

В широко распахнутых глазах Хосидзоно-сан отражалось моё лицо — теперь уже гораздо ближе, чем пару мгновений назад.

— Ой. П-прости!

Я поспешно отстранился.

Это уже перебор, слишком близко.

— Честное слово, я сделал это без всяких задних мыслей, прости!

Хосидзоно-сан мягко похлопала меня по плечу.

— Всё нормально, нормально. Прекрасно всё понимаю.

— Спасибо.

— Вообще-то, благодарить должна я. Спасибо, Отова-кун. Ты меня спас.

— Точно не злишься?

— С чего бы мне злиться? Конечно, нет.

Из-за волнения я даже не заметил, как её щёки едва уловимо порозовели.

Добравшись наконец до зала игровых автоматов, мы окинули его взглядом и решили опробовать несколько игр на двоих.

Забегая вперёд, скажу: это был полный провал.

Мы оба редко захаживали в подобные места.

И потому играли из рук вон плохо.

Первым делом сели за какой-то рельсовый шутер в кооперативном режиме.

— А, подожди, подожди! Зомби идут! Идут! Я умру! Отова-кун, помоги! Сейчас умру! Меня укусят! А-а-а!

— Не могу, не могу, не могу! На меня тоже напали! Чёрт. Ранили!

— Ах! Это зелье лечения вообще-то хотела взять я!

— Что-то я не видел на нём твоего имени!

— Ах так, значит? Хм-м... А в этой игре можно палить не по зомби, а по союзникам?

С этими словами Хосидзоно-сан отвела ствол пистолета от экрана и направила на меня.

Слушай сюда. Именно такая беспечность и приводит к гибели.

— О, зомби пошли в твою сторону.

— А?

— Отличная жертва! Так держать, отвлекай их на себя!

— Не-е-ет! Не подходи-и-и!

Хосидзоно-сан чуть ли не плакала, в панике паля из пистолета во все стороны.

К сожалению, у меня не было ни навыков, ни времени на её спасение, так что я ничем не мог помочь. Спаси и сохрани.

В такой ситуации количество убитых зомби, собранные бонусные монеты и даже само прохождение уровня потеряли всякий смысл.

Единственной целью стало продержаться хотя бы на секунду дольше своего горе-напарника.

В итоге Хосидзоно-сан растеряла все жизни за считаные минуты, и враги разом переключились на меня. Не выдержав яростного натиска, я протянул лишь на несколько десятков секунд дольше и тоже склеил ласты.

По экрану расплылись кроваво-красные буквы. «Игра окончена». И всё же...

— Есть! Я победил.

— Я... я проиграла! Как же обидно!

Мы не смогли одолеть даже первый уровень и прекрасно понимали, что играем совершенно неправильно, но всё равно здорово повеселились, выдумав собственные правила. В конце концов, какая разница? В играх побеждает тот, кто получает больше удовольствия. Разве не так?

Однако этот случай, похоже, пробудил в нас дух соперничества.

— Давай теперь вон в ту! Сыграем в ту!

— Вызов принят. Но я снова выиграю!

— Ещё чего! Готовься к поражению, Отова Кайто!

С этого момента мы напрочь забыли про кооператив и без конца рубились в соревновательные игры.

Я в пух и прах разгромил её в автоматах, требующих физической активности — вроде аэрохоккея и баскетбола, — но потерпел сокрушительное поражение в гонках и викторинах.

— Теперь давай... вон туда. Сыграем в это!

— Да блин! Это же сто процентов игра по твоей части!

— Ой-ой? Играешь только в то, в чём уверен?

Её поддразнивающее лицо задело за живое.

Я и сам знаю, что соревновательный дух во мне не особо силён, но это не значит, что его нет вовсе.

— Ничего подобного! Давай сюда свою игру!

— Другой разговор! Сейчас я вырвусь вперёд!

В итоге мы на двоих спустили почти четыре тысячи иен.

Но отлично повеселились, так что оно того стоило.

Покинув зал игровых автоматов, где вдоволь наигрались, мы направились к следующей цели — зоомагазину.

Судя по схеме этажа, он находился на другом его конце.

Охваченные приятной усталостью, как после урока физкультуры, мы снова зашагали вперёд.

— Знаешь, с какого-то момента всё пошло наперекосяк.

— И не говори. Слишком уж разгорячились.

— Кажется, я поняла только одно: залы игровых автоматов — это не наше.

— Обычные парочки вроде играют вместе во всякие автоматы с монетками.

— И как там определять победителя?

— По количеству выигранных монеток, наверное?

— А, понятно. Вполне возможно.

Мой выигрыш — это мой выигрыш.

И хотя наши мозги, до этого переключившиеся в режим боевой расы, немного остыли, мысль о мирной игре, где нужно вместе копить монетки, нам так и не пришла.

Впрочем, весь боевой настрой мигом улетучился перед очарованием животных.

— Смотри, смотри, Отова-кун! Хомячок бежит изо всех сил! Какая прелесть~.

— И куда он так упорно стремится?

— Это же очевидно.

— Ого. И в чём же суть?

— Он хочет стать главной звездой фитнеса!

— Он что, качается?! Хомяки же идеальны именно своей пухлостью!

— Парни вечно так говорят. Мол, пухленькие милее и всё такое.

— Ну, тогда представь этого хомячка в виде горы мышц.

— Хм-м...

Хосидзоно-сан с сомнением тихо промычала.

Я пошёл в наступление.

— И какой вариант милее: сейчас или тогда?

— Так. Пойдём теперь посмотрим на котиков. Они там? Или тут?

— Эй, сливаться — это нечестно.

Мы по очереди посмотрели на кошек, собак, кроликов и прочих зверушек.

И вот, когда мы снова напрочь забыли об изначальной цели и просто наслаждались моментом, нас окликнула сотрудница магазина:

— Извините.

Это была молодая девушка, на вид студентка.

Наверное, подрабатывает здесь?

— Здравствуйте. Вы сегодня на свидании?

Услышав это, мы невольно переглянулись.

Вообще-то мы здесь вроде как на свидании ради разведки перед чужим свиданием, но объяснить такое трудновато.

Отвечать искренне мы были не обязаны, но от неожиданности во мне проснулась какая-то странная серьёзность. Бываю же я честным в самых неподходящих ситуациях.

Похоже, с Хосидзоно-сан творилось то же самое.

Слова словно застряли у неё в горле.

Уловив повисшую между нами паузу, сотрудница, похоже, что-то поняла — а точнее, сделала в корне неверные выводы — и вдруг расплылась в точно такой же многозначительной ухмылочке «хе-хе-хе», с какой обычно посмеивались мы сами.

— Не желаете сделать фото на «Чеки»[3] в память о сегодняшнем дне?

[3]: «Чеки» — популярное в Японии название фотоаппаратов моментальной печати и самих снимков.

— «Чеки»?

— Да. Для наших посетителей сейчас проходит акция: можно сфотографироваться с одним из питомцев.

— Эм-м, простите. Мы не планируем ничего покупать.

— Ничего страшного. Ну так как?

Она подалась вперёд.

Какой напор.

«Что будем делать?» — мысленно спросил я, покосившись на Хосидзоно-сан.

Участие в таких акциях — тоже полезный опыт, это поможет разнообразить варианты для Торикая. Но если она не хочет, тогда другое дело.

Я вовсе не собирался её принуждать.

Однако опасения оказались напрасными: в ответ я получил лёгкий, непринуждённый взгляд, будто говорящий: «А почему бы и нет?».

И в доказательство того, что мне не показалось, она, слегка потянув меня к себе от наседающей сотрудницы, с милой улыбкой произнесла:

— Да, давайте.

Поскольку сфотографироваться можно было с любым питомцем, мы посовещались и выбрали новую звезду фитнеса.

Памятный снимок, в центре которого оказался Хамуносукэ[4], всё так же бодро наворачивающий круги в своей клетке.

[4]: Хамуносукэ — импровизированное имя для хомяка, сочетающее слово «хамусута» (хомяк) и традиционное мужское окончание имени «-носукэ».

— Готовы? Снимаю!

Спохватившись, я принялся проверять свой внешний вид. Эм-м, тут нигде нет зеркала? Хотелось бы хотя бы причёску поправить.

Озираясь, я перевёл взгляд на стоящую рядом Хосидзоно-сан.

Она не паниковала, как я.

А просто сияла улыбкой, прямо как ангел.

— Скажите «сы-ы-ыр»!

В этот самый момент девушка нажала на спуск.

И, разумеется, на фото запечатлелся мой профиль в тот миг, когда я заворожённо пялился на улыбающуюся Хосидзоно-сан.

Ясное дело, отдать ей такой снимок я не мог.

Я тут же выпалил: «А можно нам по одной карточке для каждого?». Девушка вновь растянулась в понимающей — и совершенно ошибочной — ухмылке и охотно сделала ещё один кадр. Вот уж правда, спасла ситуацию.

И вот теперь мы вышли из магазина, держа в руках по совместному фото.

— В зоомагазине было очень даже неплохо.

— Ага.

— Сотрудница попалась дружелюбная, зверушки милые, да ещё и всякие акции проводят. Я голосую за четвёртый вариант.

Она произнесла это, бережно убирая фотографию в сумку.

Я был с ней полностью согласен.

— Ну что, куда теперь?

Я посмотрел на часы.

Во многих смыслах время было самым подходящим.

— По домам? Разведка для свидания, о которой просил Торикай-кун, на этом ведь закончена?

— Хосидзоно-сан, у тебя ещё есть время?

— Времени у меня полно.

Она посмотрела на меня снизу вверх, словно спрашивая: «К чему этот вопрос?».

— Тогда не составишь мне компанию ещё в одном личном деле? Раз уж мы выбрались сюда, есть одно место, куда я хотел бы тебя сводить.

— И куда же?

Особой нужды напускать таинственность не было, поэтому я ответил прямо:

— В планетарий. Помнишь, я как-то по телефону обещал рассказать тебе о звёздах? Подумал, что сейчас самое подходящее время.

— О, здорово! Хочу, хочу!

— Решено. Если пойдём сейчас, как раз успеем на последний сеанс.

Планетарий находился не в торговом центре, а чуть в стороне от центра города.

И вот, когда мы спускались на первый этаж, чтобы выйти на улицу...

— Я же сказал, что не хочу.

— Ну почему? Пойдём, ну пожалуйста!

— Нет уж. Я подожду снаружи, иди выбирай сама.

— Не-е-ет. Я хочу, чтобы мы выбрали вместе.

— Хватит капризничать.

Откуда-то донеслись отголоски любовной перебранки.

— Отова-кун, смотри. Это ведь...

Как ни странно, спорила та самая парочка, которая пару часов назад так горячо обнималась на станции.

В ту же секунду мы, не сговариваясь и не обменявшись даже взглядом, синхронно свернули от эскалатора к ближайшей скамейке.

И опустились на неё так плавно и слаженно, будто участвовали в соревнованиях по спортивным танцам.

А затем навострили уши. Кхм-кхм. Прошу прощения. Что-то в горле пересохло. Гм. Так вот, судя по обрывкам фраз, которые мы «совершенно случайно» услышали во время отдыха, причиной ссоры стало то, пойдёт ли парень помогать девушке выбирать одежду.

— Да почему ты так упираешься? Что в этом такого? Пошли выбирать вместе!

— Ты предлагаешь мне сунуться в место, где куча девчонок и ни одного парня? Стыдоба-то какая.

Честно говоря, я до боли понимал чувства этого парня.

Отдел женской одежды для любого парня — это игра на чужом поле, и никак иначе.

— Значит, если там будут другие парни, ты пойдёшь?

— Если будут — пойду. Но их там нет.

Однако встану ли я на его сторону — это уже другой вопрос.

И тут наше идеальное взаимопонимание вновь сработало на ура.

— Отова-ку-у-ун... Я бы хоте-е-ела посмотреть новую одежду перед уходом~. Редко выпадает шанс узнать мнение парня, так что, не составишь мне компанию-ю-ю?

— Ну что с тобой поделаешь. Конечно, дава-а-ай.

— Спаси-и-ибо~.

Громко разыграв эту донельзя фальшивую сценку, мы поднялись со скамейки.

И, пройдя мимо спорящей парочки, направились в бутик женской одежды.

Парень посмотрел на меня с таким выражением лица, будто хотел спросить: «Ты это серьёзно, чувак?».

Уж простите.

Мне столько раз приходилось потакать нелепым капризам старшей сестры, что выработался стойкий иммунитет.

☆

Я ляпнула это не подумав, но возможность узнать мнение парня и правда выпадает нечасто. Нечасто? Да какое там, вообще впервые! Ага. За все мои пятнадцать с лишним лет жизни — в первый раз.

К слову, папа в категорию «парней» не входит, уж извините.

В общем, воодушевилась я куда сильнее, чем сама от себя ожидала.

— Как думаешь, что лучше: это или это?

— Оба классные, но тебе, Хосидзоно-сан, больше подойдёт то, что справа.

— Вот это?

Я чуть приподняла вещь, на которую указывали его слова и взгляд.

— Ага. Его.

— А если из этих двух?

— Из этих — левое. Дизайн не слишком броский, проще будет подобрать к нему что-то ещё, разве нет?

Было приятно, что он не отвечал наобум, а всерьёз думал и делился мнением.

Да и вообще, Отова-кун, видимо, выдрессированный сестрой, обладал неплохим вкусом.

Даже в его повседневных вещах чувствовалась какая-то изюминка.

И пока мы так выбирали, мне вдруг захотелось всё это примерить, так что я прихватила несколько понравившихся вещей и направилась в примерочную.

— Я тогда немного померяю. Подождёшь меня там?

— Можешь не торопиться, примеряй сколько душе угодно.

— Спасибо. Жди, скоро продемонстрирую тебе своё великолепное преображение.

Я задёрнула шторку и, оказавшись в тесном пространстве, торопливо потянулась к одежде. И тут-то до меня, дурочки, наконец дошло.

Стоп. Получается, в такой ситуации неловко не только парням, но и девушкам?!

Я ведь сейчас буду переодеваться, когда буквально в паре метров стоит мой одноклассник!

А вдруг он услышит шорох одежды?

Да и оставаться в нижнем белье, когда он так близко... как-то смущает. М-м-м.

Но с другой-то стороны...

Не могу же я сейчас вдруг заявить: «Я передумала!»

Мы ведь друзья, чья связь выше гендерных предрассудков.

Он изо всех сил старается не воспринимать меня как девушку, и я с радостью этим пользуюсь. Будет неправильно вдруг начать так сильно смущаться перед ним как перед парнем. Нельзя. Это нечестно.

У-у-ух... Но, но всё же!

Головой я всё понимала, но тело реагировало по-своему.

Я сняла платье, и от едва слышного шороха щёки медленно, но верно начали пылать.

Жар тут же перекинулся со щёк на уши.

Бросив робкий взгляд в зеркало, я увидела себя в нижнем белье — и сгорающую от стыда.

— Ой!

Вырванное из контекста, это выглядит как-то по-извращенски!

Я точно справлюсь?

Смогу?

Нет-нет-нет. Не смущаться, не смущаться, не смущаться.

Всё. Поехали!

Внушив себе это и собравшись с духом, я продолжила переодеваться.

И всё же, стараясь прикрыться и по возможности не шуметь, я осторожно просунула руки в рукава выбранной им одежды.

У-у-у, всё равно ужасно стыдно-о-о!

♪

Вскоре после того, как Хосидзоно-сан скрылась в примерочной, на пороге магазина появилась та самая парочка. Девушка выглядела счастливой, а её парень — слегка смущённым.

Похоже, план удался. Вот и славно.

Мы на мгновение встретились с парнем взглядами и, не сговариваясь, кивнули друг другу. «Обоим нам нелегко». — «И не говори». — «Держись, не сдавайся». — «Ага, прорвёмся». Что-то в этом духе.

Теперь оставалось лишь дождаться, пока та девушка не останется довольна покупками. Уйди мы из магазина слишком рано, эта парочка может снова поругаться.

Я отошёл на безопасное расстояние, чтобы не слышать звуков из примерочной, и прождал несколько минут.

Наконец из-за шторки робко показалась голова Хосидзоно-сан.

Почему-то её лицо казалось немного краснее, чем раньше.

— Отова-кун.

— Чего?

— ...Ну как?

— В смысле «как»?

— Я, вообще-то, переоделась.

— Я, вообще-то, ничего не вижу.

Отсюда она выглядела как укутанный в примерочную штору тэру-тэру-бодзу с симпатичной мордашкой.

Конечно, скажи я это вслух, ничего, кроме возмущения, не добился бы, поэтому промолчал. Выдай я такое сестре — отхватил бы мощный дропкик без суда и следствия. Приговор: смертная казнь.

— У-у-у.

«Она ещё и стонет».

— Слушай. Что-то случилось? Тебе плохо?

— Да нет, дело не в этом.

Я сделал шаг навстречу.

От одного этого Хосидзоно-сан вздрогнула.

— Тогда почему ты вся красная?

— До сих пор красная? Но я же столько раз глубоко вдохнула!

— У тебя ведь не температура подскочила?

Я сделал второй шаг.

Хосидзоно-сан тут же запаниковала, издав смешной писк: «Хя-ва-ва-ва!».

Глаза у неё так и забегали.

— Нет, нет. Это не температура.

— Точно?

— Ну конечно. Просто... дело в другом.

И вот — третий шаг.

Лицо Хосидзоно-сан приняло такое выражение, будто она на что-то решилась... или смирилась с неизбежным.

— Только не смейся, ладно?

Не дожидаясь ответа, она распахнула штору. Лишь на мгновение.

«Вжих, вжих».

Ужасающая скорость.

Кто угодно моргнул бы и всё пропустил.

— Ну как?

— Прости. Для моего динамического зрения это слишком быстро.

— Н-ну что с тобой поделать. Давай ещё разок.

«Вжих, вжих».

В точности повторилось то же самое.

— Да не видно же ничего.

— У-у-ух.

— Да зачем так прятаться? Ты же не в белье там стоишь.

— Бесит твоё спокойствие-е-е!

— Если я тоже начну паниковать, мы так с мёртвой точки не сдвинемся.

— Может, и так, но-о-о...

Наконец, слегка надувшись, Хосидзоно-сан вышла из-за шторки.

Не слишком приторный, но сохраняющий долю детской невинности наряд очень ей шёл.

Ага, ага. Я так и знал.

Она от природы красавица, так что я не сомневался: подобный стиль будет смотреться на ней отлично.

Однако её истинная сила проявилась лишь сейчас.

— ...Ну, как тебе?

Она замялась, покраснела и посмотрела на меня исподлобья, выдав просто сокрушительное комбо. Это читерство. Любой парень из нашего класса, увидев её сейчас, влюбился бы с первого взгляда — вот насколько разрушительной была эта атака.

Даже я со своим полным отсутствием романтического интереса невольно залюбовался.

— Отова-кун?

— А? Да, извини. Э-эм, ты просила мнение? Ну... я удивился, ведь твой образ резко изменился. Предыдущий наряд тоже был хорош, но и этот тебе безумно идёт. Парни вообще падки на такие контрасты. Когда вот так меняют темп, невольно ёкает сердце. Честно говоря, я даже засмотрелся на секунду.

От волнения я затараторил.

— Хм-м. Значит, тебе, Отова-кун, нравится такая одежда. Ясно-ясно.

— Причём тут я? Это я так, в общем говорю.

— Опять это твоё «в общем». А я спрашиваю лично о твоих вкусах.

— Э-эм...

— До этого ты ведь честно высказывал своё мнение, разве нет?

— Ну, это...

— Тебе кажется, что мне идёт, но сам наряд не нравится?

[[image:/storage/reader-images/4f943fc93b47bb1ce913b72d9ceef3cfa108a2a2.png]]

Чего? Чего-чего? Что за давление? Если уж спрашивать, нравится или нет, то, конечно же, нравится, но...

Но сказать это вслух почему-то оказалось безумно стыдно.

Стоп. Да мне реально стыдно!

Что вообще происходит?

И тут в голове всплыл гневный крик сестры, казалось, намертво въевшийся мне прямо в ДНК.

«Женская улыбка важнее мужского стыда! Если это заставит девушку улыбнуться, вы, мужики, должны с радостью сгореть от стыда!»

Абсолютно сексистское заявление, но сейчас оно послужило мне опорой и дало пинок под зад.

— Вовсе нет. Тебе очень идёт, и выглядишь ты мило, поэтому... мне нравится. Очень нравится.

А-а-а! Как же чертовски стыдно-о-о!

Но я ведь молодец, да?

Кто-нибудь, похвалите меня от всей души.

— В-вот к-как.

— Д-да, т-так и есть.

— П-понятно. С-спасибо. Б-буду иметь в виду.

Оба мы почему-то заговорили отрывистыми, ломаными фразами.

Так мы и стояли, красные как раки, — казалось, от лиц вот-вот пойдёт пар.

♪

В итоге Хосидзоно-сан купила то самое девчачье платье, которое я расхвалил.

Кажется, она примерила ещё несколько вещей, но показалась мне только в нём, и купила тоже только его.

К слову, та парочка тоже наблюдала за тем, как я нахваливал Хосидзоно-сан, и у них снова разразился скандал: «Я тоже хочу, чтобы ты мне так говорил!» — «Это нереально». — «Всё реально, давай!» — «Нереально». — «Нет-нет-нет, давай!» — «Парни, способные выдавать такое, — вообще отбитые безумцы уровня героев! Не требуй подобного от обычного парня вроде меня!». Впрочем, это уже совсем другая история.

Стоп. Если подумать, прозвучало довольно грубо. Ну да ладно.

Я сделал глоток лимонного чая, только что купленного в автомате.

Приторно-сладкий аромат с лёгкой кислинкой наполнил грудь.

— Прости. Ты ведь позвал меня в планетарий, а мы так и не успели.

— Да ладно. Ничего не поделаешь.

Когда мы вышли из торгового центра, на небе уже вовсю сияла луна.

Это был тонкий, острый как лезвие месяц, так что ночь выдалась отнюдь не светлой.

Но и в таких ночах есть своя прелесть.

В тусклом лунном свете звёзды, которые обычно трудно разглядеть, видно просто отлично.

— Планетарий оставим до следующего раза, договорились?

— Значит, следующий раз будет?

— А? Не будет?

— Будет.

— Вот именно. Будет.

— Получается, на сегодняшнем свидании я набрал больше семидесяти баллов?

— В каком смысле?

— Ты же сама говорила. Цель первого свидания — оставить впечатление вроде: «Было весело, если он позовёт ещё раз, то я соглашусь». И это оценивается в семьдесят баллов.

— А, понятно.

— Раз ты готова пойти, если я снова тебя позову, значит, так оно и есть?

Услышав мой вопрос, Хосидзоно-сан покачала головой.

— Думаю, немного не так.

Выдержав небольшую паузу, она улыбнулась своей привычной озорной улыбкой.

— Сегодняшнее свидание было насто-о-олько чудесным, что я подумала: «Было весело, может, в следующий раз позвать его самой?».

— И сколько это в баллах?

— За девяносто.

— Довольно высокий балл.

— Ещё бы. Ведь мне действительно было о-о-очень весело!

Похоже, первый выходной, проведённый с Хосидзоно-сан, увенчался оглушительным успехом.

Честно говоря, у меня отлегло от сердца.

Всё-таки не хотелось, чтобы долгожданный выходной закончился скукой.

— Мне тоже было весело.

— Слушай, а когда начнутся летние каникулы... может, выберемся куда-нибудь подальше?

— Позовём Саруватари и остальных?

— Ага-ага. На море или в бассейн.

— Классическое событие для ромкомов.

Грудь переполняло предвкушение будущего.

Впереди нас ждёт ещё много веселья.

Нет, впереди ждёт только самое лучшее.

Подняв взгляд к небу, навстречу завтрашнему дню, я заметил яркий огонёк.

Сегодня звёзды и правда видно отлично.

— Смотри, Хосидзоно-сан. Вот тот самый Арктур, о котором я рассказывал.

— Какой?

— Вон та оранжевая точка.

Хосидзоно-сан придвинулась ко мне, прослеживая мой взгляд. «Вон та?» — «Ты точно поняла?» — «Наверное». — «И какая же?» — «Да вон та, разве нет?» — «Вообще не поняла, просто ляпнула наугад, да?» — «Раскусил?» — «Я тебя как следует научу, так что внимательно слушай и запоминай». — «Есть, Отова-сэнсэй».

Мы шли, останавливались и снова шагали вперёд.

Даже не догадываясь о том, что ждало нас впереди.

☆

У меня много любимых вещей.

Но, к стыду своему, хватает и того, что я терпеть не могу.

Например, конняку[5].

[5]: Конняку — традиционный японский продукт с желеобразной консистенцией.

Никак не заставлю себя полюбить его желеобразную текстуру.

Или, скажем, рептилии.

При всём уважении, от одного их вида хочется визжать: «А-а-а!». Некоторые мои знакомые девочки к ним совершенно равнодушны, но я, честно говоря, не могу даже прикоснуться.

Или, к примеру, дорога домой после прогулки с друзьями.

Именно потому, что в груди ещё теплится радость от веселья, возвращаться в одиночестве так невыносимо тоскливо.

Я ведь очень не люблю оставаться одна.

Но сегодня всё было иначе.

Когда я в последний раз чувствовала нечто подобное?

Попрощавшись с Отовой-куном на станции, я шла домой совсем одна.

Подняв взгляд к небу, я заметила ту самую мерцающую звезду, о которой он только что рассказывал.

Арктур.

Этой ночью её оранжевое сияние прогоняло прочь одиночество.

Этот свет был словно оберег.

— Хе-хе. Надо будет сказать Отове-куну спасибо.

Здорово, если в следующий раз он расскажет и про другие звёзды.

Стоило узнать всего одно имя, и привычное ночное небо предстало в ином свете.

Оно казалось красивее, богаче и ближе, чем раньше. Нет. Пожалуй, всё можно описать куда проще, одним-единственным словом.

Это ночное небо стало мне «нравиться» больше, чем вчера.

Да. Так-то лучше.

Думаю, так я смогу передать свои чувства прямо и без утайки.

— Хм-м. Значит, того парня зовут Отова.

Приподнятое настроение, благодаря которому я, казалось, могла дотянуться до звёзд, в одно мгновение рухнуло на землю.

Я обернулась на голос за спиной — и увидела до боли знакомое лицо.

Внутри всё оборвалось.

Меня охватил настоящий, неподдельный шок.

— Микото... чан?

— Давно не виделись, Манака.

— Почему... ты здесь?

Одноклассница из средней школы. Точнее... моя бывшая лучшая подруга, Хиирагидзава Микото-чан.

Именно так. «Бывшая».

Мы больше не подруги.

Да и она ко мне так давно не относится.

— Я аж удивилась. Думала, показалось, а ты, оказывается, сбежала от нас и уже крутишь шашни с каким-то новым парнем.

— Н-нет, это не так! Всё совсем не так!

— Ещё как так. Какая же ты дрянь.

В глазах Микото-чан, которую я не видела полгода, горел всё тот же обжигающий огонь, что и тогда.

Ненависть, гнев, враждебность.

Только так можно было назвать эти бушующие эмоции.

— Знаешь? А, откуда тебе знать. Сасаки-кун провалил экзамены в школу мечты и теперь безвылазно сидит дома, стал хикикомори[6]. А ведь мы должны были поступить вместе и наслаждаться беззаботной юностью на зависть всем. Но из-за тебя наше с ним блестящее будущее разлетелось вдребезги.

[6]: Хикикомори — люди, отказывающиеся от социальной жизни и добровольно изолирующие себя от общества.

— Неси за это ответственность, — Микото-чан протянула руку и с силой хлопнула меня по плечу.

На коже вспыхнула тупая, пульсирующая боль, похожая на сильный жар — она в точности повторяла форму её ладони.

— Я всё тебе испорчу, — произнесла она куда громче, чем раньше. — Не прощу, что ты забыла обо всём и ходишь тут такая счастливая. Поэтому я разрушу твою жизнь. Да, и права на отказ у тебя нет. Ты ведь и сама это понимаешь?

Она была права, и возразить мне было нечего.

Поддержать переводчика:

• Тинькофф https://pay.cloudtips.ru/p/84053e4d• Бусти https://boosty.to/godnessteam

В моём ТГК вся информация по тайтлу: https://t.me/AngelNextDoor_LN

Удобный Телеграм-Бот с навигацией по всем моим тайтлам: https://t.me/GodnessTeamNavigation_bot

[[image:/storage/reader-images/04446e06236524e95ad60170c02953890261f49e.png]]

Пожалуйста, выслушайте меня.

Это история о грехе, который совершила Хосидзоно Манака, и о наказании, которое ей пришлось понести.

Мне с давних пор нравилось наблюдать со стороны за влюблёнными.

Прямой взгляд, устремлённый только на любимого человека. Вспыхнувшие от одного лишь обращения щёки, словно кричащие о безграничном счастье. То, как они суетились из-за каждой мелочи, — всё это было так прекрасно. В моих глазах они сияли словно драгоценные камни или цветы... Нет. Гораздо ярче.

Поэтому моё сердце всегда было переполнено чужими любовными историями.

Для собственных чувств в нём не оставалось ни малейшего места.

Именно такой девочкой и была Хосидзоно Манака.

Самую большую ошибку в жизни я совершила на третьем году средней школы.

Тогда я всей душой болела за одну парочку. На самом деле они ещё не встречались, но я считала это лишь вопросом времени.

Уже больше чем друзья, но меньше чем возлюбленные.

Моя лучшая подруга со времён начальной школы, Микото-чан, и президент студсовета Сасаки-кун.

Я тесно общалась с ними обоими, поэтому постоянно выслушивала их переживания.

Мы частенько засиживались после уроков в пустом классе, и я внимала восторженным рассказам Микото-чан о любви.

— Эй, Манака. Что мне делать, как быть?

— Успокойся, Микото-чан. Тебе правда не о чем так волноваться.

— Нет, есть о чём! Сасаки-кун на физкультуре был просто великолепен! В такого кто угодно влюбится. И парни, и девушки, и даже учителя — вся школа скоро превратится в гарем Сасаки!

— Ты всё-таки слишком себя накручиваешь.

Мир влюблённых девушек сильно сужается, поэтому порой с ними бывает хлопотно.

Но даже эти хлопоты казались мне бесконечно милыми.

— А ты что думаешь о Сасаки-куне, Манака?

— Что думаю? Ну, он здорово себя проявил, только и всего.

— ...Тебе нельзя в него влюбляться, Манака. Категорически запрещено.

— Да всё в порядке. Ты же знаешь, что я болею за вас. И вообще, раз так переживаешь, могла бы просто взять и признаться. Вдруг всё пройдёт на удивление гладко?

— Для этого ещё рано!

Я не только давала советы, но и тайком сговаривалась с Сасаки-куном.

В переходе между корпусами, по пути в другой кабинет, мы шептались, пока Микото-чан не было рядом.

— Хосидзоно-сан. Мне нужно кое-что узнать. Я... хочу сделать Хиирагидзаве подарок. Не знаешь, чего ей сейчас хочется?

— Хм-м. Чего ей хочется... Знаю, конечно.

Я украдкой взглянула на него.

«Наверное, мне не стоит говорить об этом вслух».

«Больше всего Микото-чан хочет получить твоё признание, Сасаки-кун», — что-нибудь в таком духе.

— Но?..

— А, нет, ничего. Я всё осторожненько разузнаю.

И я, и Микото-чан, и Сасаки-кун — все верили в будущее, где они станут парой, и ни на секунду в этом не сомневались.

Но из-за моей ошибки это будущее так и не наступило.

Той осенью, когда момент для признания Сасаки-куна был уже совсем близко...

Мы обсуждали подарок Микото-чан, планировали грядущий день Икс, и потому я проводила с ним гораздо больше времени, чем обычно.

И из-за этого Микото-чан начала ревновать.

Обычный день после уроков, привычный класс.

Вот только сама Микото-чан была сама не своя.

— Слушай. В последнее время... Ты слишком сблизилась с Сасаки-куном, Манака?

— Ничего подобного.

— Правда?

— Ты что, подозреваешь меня? Между нами вообще ничего нет.

Будь у меня опыт влюблённости, я бы на своей шкуре познала всю силу ревности и смогла бы предвидеть последствия. Возможно, действовала бы куда осмотрительнее.

Но о ревности[1] я знала лишь из чужих любовных историй.

[1]: В оригинале использована игра слов с чтением иероглифов. Слово «ревность» (嫉妬) читается как «первая любовь» (初恋), а слово «история» (物語) — как «любовь» (恋). Героиня подчёркивает, что её знания о любви и ревности исходили исключительно из чужого опыта.

Более того, я свято верила, что Сасаки-кун без ума от Микото-чан: стоило ему признаться, и всё само собой наладилось бы. Меня не терзало ни малейшего чувства тревоги.

И в этом заключался мой грех.

С каждым днём Микото-чан становилась всё мрачнее.

Сасаки-кун, в свою очередь, начал злиться на её постоянные обиды.

А я впустую тратила силы, безуспешно пытаясь их помирить.

Подобный треугольник не мог просуществовать долго.

И в итоге ситуация взорвалась самым наихудшим образом.

Тем вечером, после свидания, на котором Сасаки-кун собирался признаться Микото-чан, раздался звонок от лучшей подруги. Я весь день просидела как на иголках, ожидая новостей.

— Манака?

Её голос дрожал.

— Да.

— Слушай... Сасаки-кун сказал, что влюблён в тебя.

— А?

— ...Сказал, что пока вы обсуждали меня, ты была к нему так добра, и у него появились чувства. Знаешь, Манака... Ты просто дрянь. Не ожидала от тебя такого.

После этого по школе мгновенно разлетелись слухи: я — подлая стерва, которая увела парня у лучшей подруги.

Девочки никогда не прощают подобного предательства.

Думаю, роковую роль сыграло и то, что во время наших девичьих посиделок с обсуждением парней я упорно отмалчивалась, отделываясь шутками на вопросы о собственных симпатиях (хотя мне вообще никто не нравился).

— Она вечно портит атмосферу.

— Скрытная.

— Непонятно, что у неё на уме.

Едва заметно копившееся недовольство одноклассниц разом вырвалось наружу.

Люди начали постепенно отворачиваться.

И сколько бы я ни кричала: «Всё не так!», сколько бы ни отвергала чувства Сасаки-куна — это уже не имело значения.

Вскоре я окончательно лишилась своего места в школе.

Единственным утешением стало то, что мне хватало школьных оценок для поступления. Я перестала ходить на уроки, усердно готовилась к экзаменам дома и в итоге поступила в старшую школу чуть в стороне от нашего района — туда, где меня никто не знал.

Поскольку некоторые ребята приходили издеваться прямо к моему дому, я уговорила родителей позволить мне жить одной.

Я решила начать всё с чистого листа на новом месте.

В этот раз не допущу ошибок и всё сделаю правильно.

Я верила, что эта мечта осуществима — ведь я встретила человека, который понимает меня лучше всех: Отову Кайто-куна.

Однако Микото-чан оказалась права: это было ошибкой.

Разве можно сломать жизнь ей и Сасаки-куну, а самой при этом стать счастливой? Такое просто непростительно.

И я решила принять наказание, которое она мне уготовила.

Мне больше ничего не оставалось.

Поддержать переводчика:

• Тинькофф https://pay.cloudtips.ru/p/84053e4d• Бусти https://boosty.to/godnessteam

В моём ТГК вся информация по тайтлу: https://t.me/AngelNextDoor_LN

Удобный Телеграм-Бот с навигацией по всем моим тайтлам: https://t.me/GodnessTeamNavigation_bot

[[image:/storage/reader-images/0b1c8b4d13f2d21d082c38c216dee4d4df3bb7fe.png]]

Школа — уникальное, ни на что не похожее место, способное мгновенно менять выражение лица, прямо как летнее небо.

Вроде бы только что было ясно, но стоит на миг отвести взгляд, как начинает хлестать ливень, больно бьющий по коже. Да и дни, когда сверкают молнии, здесь не редкость.

Окажись мой друг под таким безжалостным дождём, я бы непременно протянул ему зонт. Это же очевидно. Нельзя просто смотреть, как он мокнет, и делать вид, будто ничего не замечаешь.

Но в этот раз я оплошал.

Пока я, не поспевая за стремительным ритмом этого мира, жил своей обычной жизнью, Хосидзоно-сан оказалась в полной изоляции в классе.

Когда я спохватился, было уже слишком поздно — она очутилась в самом центре бури.

— Да нет... почему? Почему всё так обернулось?

Как ни странно, правду мне открыл Инуфуси. Поскольку воду мутили девчонки, он, судя по всему, узнал детали от своей девушки — Токиты-сан.

Мы стояли в углу класса, перед набитым швабрами шкафчиком, и Инуфуси произнёс:

— Ходит слух, что в средней школе Хосидзоно-сан увела парня у подруги.

— А? Что за бред?

— К тому же болтают, будто она влюбила в себя того парня, разрушила их отношения, а потом просто бросила. Кажется, именно это дало повод тем, кто втайне недолюбливал Хосидзоно-сан, начать нагнетать эту мерзкую атмосферу. Мол, Хосидзоно Манака использует парней ради внимания и вообще уже давно зазналась.

— С чего им вообще недолюбливать Хосидзоно-сан?

— Сам понимаешь. Она популярна у парней, вот ей и завидуют.

Судя по всему, разрозненные кусочки пазла сошлись наихудшим образом, образовав отвратительную картину.

Хосидзоно Манака, невероятно популярная среди парней не только в нашем классе, но и во всей школе, с самого поступления держалась от них на определённом расстоянии. Не слишком близко, но и не слишком далеко. И в глазах некоторых девчонок всё выглядело так, будто она просто даёт парням ложную надежду и держит их про запас.

Ситуацию усугубляло то, что среди её воздыхателей числился, например, Момоя из баскетбольного клуба — всеобщий любимец. Для девчонок, сохнущих по Момое, подобное поведение Хосидзоно-сан казалось возмутительным.

И тут как раз всплывает этот слух.

Этой искры оказалось достаточно, чтобы долго тлевшее недовольство вспыхнуло. Предубеждение девчонок, что «Хосидзоно Манака — девушка, способная на такое», лишь окрепло.

— Бред какой-то. Хосидзоно-сан ни за что бы так не поступила. Верно, Инуфуси?

— ...Ага.

— Почему ты сейчас запнулся?

Тот нахмурился, едва сдерживая слёзы.

— Отова-кун, я бы тоже хотел в это верить. Но я не знаю Хосидзоно-сан так близко, как ты. Поэтому не могу ни опровергнуть слухи, ни подтвердить их. А главное... Если я ляпну что-то не то, под ударом может оказаться Юри. Пойми меня. Для меня Юри — важнее всего.

— Это...

Мне нечего было возразить.

Ведь я и сам не знал правды. Точно так же, как и разносящие сплетни девчонки, я просто шёл на поводу у эмоций и пытался поверить в то, чего даже не знал наверняка.

Я стремился видеть лишь то, что было мне удобно.

В такой ситуации я не имел никакого права упрекать Инуфуси, который так пёкся о своей девушке.

— Спасибо, что рассказал.

Я коротко кивнул и развернулся.

— Ты куда?

— Очевидно же. Пойду и напрямую расспрошу Хосидзоно-сан о том, что стряслось.

Она наверняка скажет, что всё это — глупое недоразумение.

Продолжая цепляться лишь за ту правду, которую хотел услышать, я зашагал к Хосидзоно Манаке.

♪

— Нет. Всё это правда.

Но Хосидзоно-сан отвергла мою правду и подтвердила этот отравляющий, ранящий её саму слух.

В обеденный перерыв она сидела на безлюдной крыше в полном одиночестве.

Небо сияло пронзительной синевой, а лёгкий ветерок приятно холодил щёки.

И хотя вокруг рассыпался ослепительный, словно россыпь драгоценных камней, свет, она пряталась в тени. Обхватив колени, девушка напоминала вампира, рискующего рассыпаться пеплом от лучей солнца.

И выходить оттуда не собиралась. Ни за что на свете.

— Я увела парня у подруги детства, да ещё и трусливо сбежала, так и не ответив на его чувства. Так что происходящее сейчас вполне заслуженно, — Хосидзоно-сан виновато улыбнулась. — Прости. Ты ведь так старался в меня верить.

С чего это она вдруг беспокоится обо мне?

Разве не я должен сейчас её утешать? Всё ведь должно быть наоборот.

Что ты творишь, Отова Кайто?

— Понятно.

Я шумно выдохнул, стараясь остудить закипающую кровь. «Угу», — кивнула она. Только не пойми меня превратно. На этом я заканчивать не собираюсь.

Я плюхнулся на пол прямо рядом с ней.

— Допустим, это объективная правда. Но как насчёт твоей собственной, субъективной правды?

— О чём ты?

— Говорю же, оправдывайся давай!

Я невольно повысил голос.

Чёрт. Никак не могу взять себя в руки.

Хотя кричать на Хосидзоно-сан сейчас совершенно бессмысленно.

— Отова-кун, почему ты злишься?

— Конечно, злюсь! Мой близкий друг оказался в такой паршивой ситуации. Но ни окружающие, ни даже ты сама — никто не собирается встать на защиту Хосидзоно Манаки. Это же... просто обидно!

Пока я сидел рядом и недовольно ворчал, она вытянула шею, устремив взгляд к солнцу.

Казалось, её сощуренные от яркого света глаза пытаются сдержать боль.

— ...Как-то раз ты сказал мне одну вещь. Что, если я захочу выговориться, ты выслушаешь всё, что накопилось на душе.

— Я помню.

— Тогда можно я поделюсь этим прямо сейчас?

— Разумеется. Я хочу всё услышать.

И она слово за словом, во всех подробностях мне всё рассказала.

О ссоре с лучшей подругой.

О совершённой ошибке.

О том, почему поступила в старшую школу подальше от дома и теперь живёт одна.

Но даже выслушав всё это, я наотрез отказывался принимать такую реальность.

— Всё равно ты ни капли не виновата!

— Спасибо. Я знала, что ты так скажешь, ведь ты, Отова-кун, мой союзник. Но для Микото-чан и остальных, как бы я ни оправдывалась, я так и останусь мерзкой девчонкой, которая увела парня у лучшей подруги и всё разрушила.

— Значит, это Хиирагидзава-сан распустила слух?

— Наверное. Доказательств у меня нет, но всё началось именно после нашей недавней случайной встречи. Может, у неё есть знакомые в этой школе.

— А если просто всё объяснить? Разве нельзя уладить это недоразумение?

— Невозможно. Они ведь и правда пострадали из-за меня. У Микото-чан своя, непоколебимая правда, отличная от моей. Тут ничего не попишешь. Остаётся лишь смириться.

«Так!» — бодро воскликнула Хосидзоно-сан и резко поднялась.

Она широко улыбнулась.

Но эта улыбка ничем не напоминала её обычную — за ней скрывалась очевидно фальшивая бодрость.

— Спасибо, что выслушал. Стало чуточку легче.

— Хосидзоно-сан...

— Но, Отова-кун, давай договоримся: ты возишься со мной в последний раз. Если мы продолжим общаться, тебя тоже затянет в эти разборки. Тебе ведь это ни к чему?

— Да плевать. Пусть втягивает. Мы же друзья, разве нет?

Я готов повторять это сколько угодно. Мой первый настоящий друг, которого я с таким трудом обрёл, сейчас страдает — как я могу просто закрыть на это глаза? Не могу бросить близкого человека, через силу натягивающего улыбку.

Наверное, она прекрасно понимала эту черту моего характера.

— Тогда скажу иначе, — произнесла Хосидзоно-сан таким низким тоном, которого я от неё прежде не слышал. — Отова-кун, мне неприятно, когда ты рядом. Так что, пожалуйста, прекрати.

— В смысле?

— Ты парень и не знаешь, насколько жестокими бывают девчонки. Как, по-твоему, они отреагируют, если на фоне этих слухов ты начнёшь проявлять ко мне доброту? Решат, что я воспользовалась ситуацией и снова купаюсь в мужском внимании, верно?

Подобное и впрямь было легко представить.

— Твоя забота лишь подольёт масла в огонь. И тогда ситуацию будет уже не спасти. Так что сейчас мне остаётся лишь молча всё терпеть. До тех пор, пока им не наскучит.

— А если такой день никогда не наступит? Выходит, мы больше не сможем общаться?

— Всё будет хорошо.

Хосидзоно-сан мягко коснулась моего плеча.

Такой близости она не позволяла ни одному другому парню. Это расстояние предназначалось лишь для меня — того, с кем она разделила свой секрет.

— Ты же у нас популярный, Отова-кун. У тебя и без меня полно друзей.

Бросив эти пустые, ничего не решающие слова, она ушла.

Ни черта не хорошо.

Если тебя нет рядом, если ты совсем одна, если не можешь улыбаться — разве может всё быть хорошо?!

Дверь захлопнулась, и в ушах громким эхом отдались последние слова, которые прошептала Хосидзоно-сан:

— Прощай.

На этот раз в тени на крыше остался только я.

В конце концов, Хосидзоно-сан так и не покинула темноту. А у меня не вышло вытащить её на свет. Чёрт. Какого хрена я творю? Почему я настолько беспомощен?

Как и она совсем недавно, я поднял взгляд к синему-синему небу.

Весна безвозвратно ушла, уступив место летним краскам.

Яркий свет резанул по глазам.

И чем ослепительнее он сиял, тем гуще становилась тьма вокруг.

— Больно...

Мой тихий шёпот растворился во мраке, так ни до кого и не долетев.

♪

После этого ситуация вокруг Хосидзоно-сан ничуть не улучшилась.

Скорее наоборот: поскольку парни продолжали признаваться ей в любви даже в такой обстановке, а она им отказывала, раздражение девчонок только росло.

— И зачем она строит глазки парням, если ни с кем не встречается?

— Наверное, у неё просто хобби такое. Ей нравится уводить чужих, а сами по себе они ей не интересны.

— В итоге она просто хочет, чтобы с ней носились. Бывают же такие.

Бесцеремонная злоба раз за разом вонзалась в Хосидзоно-сан. Её израненная спина, исколотая, исполосанная и истекающая невидимой кровью, казалась самой крошечной среди почти сорока одноклассников.

Сама девушка ничего не объясняла, более того, она отдалилась от всех, как и от меня. Из-за этого даже Токита-сан и староста, которые могли бы стать её немногочисленными союзницами, не знали, что делать.

Хотя сезон дождей уже давно миновал, атмосфера в классе сегодня снова стояла невыносимо мрачная.

— Тьфу ты. С самого утра опять эта атмосферка, — послышался брезгливый голос стоявшего неподалёку Саруватари.

К нему присоединились Инуфуси и Торикай:

— Все такие напряжённые, аж дышать тяжело.

— И долго это ещё будет продолжаться, а?

— Везёт тебе, — откликнулся Саруватари.

— А? В смысле?

— Ты же сегодня дежуришь на школьном радио. Обедать в такой обстановке — реально тоска.

— В радиорубке ведь только члены студсовета, они не станут распускать дурацкие сплетни.

— Не-не, вы чего. У меня же это первый эфир, волнуюсь жутко. Мне поручили самому продумать содержание, я столько думал, что голова чуть не лопнула. Меня и сейчас немного тошнит. Бэ-э.

Похоже, до Торикая, состоящего в группе поддержки студсовета, наконец дошла очередь вести дневной радиоэфир.

Один лишь он бледнел совершенно по другой причине.

Если бы не нынешняя обстановка, мы бы с Саруватари и остальными сдвинули парты и слушали передачу с довольными ухмылками.

Вскоре Хосидзоно-сан поднялась со своего места и вышла из кабинета.

— О, сбежала. Сбежала. Так ей и надо.

— И почему парни ведутся на таких девиц?

— Потому что дураки. И парни, и Хосидзоно — все дураки.

Теперь, когда её не было, в классе эхом разносились лишь торжествующие голоса.

— Может, вы уже прекратите? — не выдержала староста Яэно и сделала замечание сплетницам.

— Чего тебе, староста? Решила поиграть в хорошую девочку?

— Дело не в этом...

— Да потому что бесит! Сама никого не любит, а парнями вертит как хочет. Мы влюбляемся по-настоящему, а она просто за красивое личико, без малейших усилий, уводит их прямо из-под носа! Разве такое можно простить? Конечно нет!

После таких слов Яэно не нашлась с ответом.

Я тоже замер и перестал копаться в сумке, но по другой причине.

Стоп. Так вот в чём дело? Выходит, ненависть девчонок к Хосидзоно-сан никак не связана с Хиирагидзавой Микото? Но если рассуждать здраво, это логично. Они почти ничего не знают о Хиирагидзаве-сан. У них, в отличие от знакомых из средней школы, нет причин её защищать.

А значит, источник этих сильных эмоций кроется в другом.

Если так, то разве я не могу что-то предпринять?

Проблема заключалась в самой Хосидзоно-сан.

Даже захоти я с ней посоветоваться — мой номер у неё в чёрном списке, а при любой попытке заговорить она сбегает.

Имею ли я право действовать по своему усмотрению?

Если облажаюсь, её положение может стать ещё хуже. Более того, я сам превращусь в посмешище для всей школы. Не только на ближайшие три года — даже после выпуска обо мне станут слагать легенды как о каком-то придурке.

А, стоп. Выходит, посоветуйся я с ней, результат был бы тем же. Пока есть риск для меня, она ни за что не согласится. В конце концов, остаётся только действовать напролом. Придётся насильно втянуть её в мой план.

Я думал. Ломал голову. Сомневался.

Но на самом деле всё было решено с самого начала.

Я просто не мог с этим мириться.

Мне хотелось, чтобы мой друг всегда улыбался.

Однако в одиночку тут не справиться.

Нужен был помощник.

И я прямиком направился к парню, без которого воплотить задуманное в реальность не вышло бы.

— Утречко, Торикай.

— А, Отова-кун. Утречко.

Уж если делать, то с размахом.

Люди придают куда больше значения правде, услышанной собственными ушами, чем слухам от неизвестно кого. По сути, они просто выбирают то, во что им удобнее верить.

А чтобы закрепить эффект, нужен драматичный поворот. Верно?

— Слушай. Торикай, ты ведь у меня в должниках?

— А? С чего это вдруг?

— На самом деле я не хотел припоминать это, но прости. У меня сейчас нет времени на церемонии. Поможешь мне, чтобы вернуть долг?

Торикай ошарашенно приоткрыл рот, глядя на внезапно склонившего голову одноклассника.

☆

Обеденный перерыв. Я в одиночестве ела бэнто на крыше.

Пытаясь хоть немного поднять настроение, я ковырялась палочками в квадратной коробочке, куда пару часов назад уложила свои любимые блюда.

«Ам», — еда отправилась в рот. Я медленно и тщательно её прожевала.

Никакого вкуса.

Казалось, чем дольше я жую сладкий омлет, тем сильнее он горчит.

— Что же делать? Кажется, аппетита нет совсем.

И всё же я через силу запихивала обед в желудок.

Если не поем, сил не останется не только в душе, но и в теле.

Однако, когда я усердно, словно выполняя рутинную работу, расправилась с едой, перерыв только-только начался.

Времени впереди ещё много, а заняться мне было абсолютно нечем.

— А ведь было так весело...

Как люди понимают ценность здоровья, лишь когда заболеют, так и я, потеряв всё, отчётливо осознала: моя только начавшаяся школьная жизнь была невероятно насыщенной.

Одноклассники, искренне отдающиеся любви, неуклюжие подруги.

И главное — я впервые встретила парня со схожими интересами.

Небо стояло ясное, но на тыльную сторону моей ладони вдруг упали горячие солёные капли. Они скатывались по щекам и разбивались о юбку школьной формы. На ткани образовывались круглые тёмные пятна, которые постепенно разрастались, складываясь в узор в горошек.

Я вытерла слёзы свободной рукой.

Но этот ливень, льющийся из глаз, а не из туч, и не думал прекращаться.

Словно подчёркивая моё одиночество, из здания донеслись весёлые голоса.

Наверное, парни играют на спортплощадке.

Везёт им. Везёт.

По идее, я сейчас тоже должна была проводить время с друзьями...

— Мне так одиноко...

Вокруг никого, никто не мог меня увидеть, но я всё равно уткнулась лицом в колени. Чтобы не погрузиться в уныние окончательно, я попыталась прислушаться к школьному радио.

Сегодняшним ведущим был мой одноклассник Торикай-кун.

В начале эфира его голос дрожал от волнения, но спустя минут десять он успокоился.

— Итак, в следующей рубрике мы экстренно меняем запланированную программу. Я пригласил в студию своего одноклассника. Отова Кайто-кун из первого «Б» класса! Прошу любить и жаловать.

— Прошу прощения за внезапность. Как меня уже представили, я Отова Кайто. Сегодня мне нужно во что бы то ни стало кое-что сказать, поэтому я уговорил своего друга Торикая пустить меня в эфир.

— Да ладно тебе. У меня это тоже впервые, я жутко нервничал. С хорошо знакомым одноклассником вести трансляцию куда проще. Так что же ты сегодня собираешься сделать, Отова-кун?

— Да. Я собираюсь признаться в любви одной девушке.

В этот момент вся школа буквально содрогнулась от изумления.

Ученики, обычно пропускающие радиоэфир мимо ушей, мгновенно заинтересовались словом «признание». Пусть и не в такой степени, как нам с Отовой-куном, но чужие любовные дела любопытны всем.

Иначе в мире не существовало бы столько «ромкомов».

Даже сквозь напряжённый воздух чувствовалось, как школа затаила дыхание.

И имя, сорвавшееся с его губ...

— Хосидзоно Манака-сан из моего класса.

— Почему...

— Ты мне нравишься...

♪

— ...Пожалуйста, стань моей девушкой.

В ту секунду, когда слова сорвались с языка, в памяти вспыхнули сцены из прошлого.

Тот самый кошмар, от одного воспоминания о котором бросает в холодный пот, а лицо начинает гореть. Передо мной словно наяву предстали одноклассники из младшей школы с их ледяными взглядами, хотя их здесь и быть не могло.

Опять покрутят пальцем у виска, мол, несу какую-то чушь?

Опять станут злиться: какого хрена я творю?

Чужая злоба — это безумно страшно.

Но нынешняя ситуация, когда мой дорогой друг вынужден страдать в полном одиночестве, пугает меня гораздо сильнее.

И если ради перемен нужно шагнуть навстречу этому страху — плевать.

Пусть вся школа ополчится против меня, я не струшу. Выкусите.

Поэтому — говори. Донеси свои чувства.

Я прокричу эти важные слова во весь голос, чтобы они долетели до тебя, сидящей сейчас где-то в одиночестве.

— Я не могу забыть, как сияли звёзды в тот вечер, когда мы впервые вместе возвращались домой.

Именно тогда и началась наша история.

♡

Цель Отовы Кайто заключалась в том, чтобы показать всем: у Хосидзоно Манаки уже есть «тот самый» парень. Конечно, он не возражал бы, прими она признание кого-нибудь другого для отвода глаз, но Манака ни за что не поступила бы так бесчестно, используя чужие чувства в личных целях.

К слову, сам Кайто считал, что наличие у неё реального возлюбленного сейчас не имеет значения.

Главное — заставить окружающих в это поверить.

Если удастся убедить всех, что её сердце занято, это станет веской причиной, объясняющей, почему Манака постоянно отвергает чужие признания.

Именно этого Кайто и добивался.

В конце концов, ненавидящие Манаку ученицы вели себя агрессивно не потому, что выступали на стороне Хиирагидзавы Микото. Ими двигал страх перед непониманием истинных мотивов девушки, а также опасение, что она может увести у них любимого человека.

Стоило устранить эту тревогу, и градус их раздражения должен был хоть немного снизиться.

И это ещё не всё.

Слухи о событиях в средней школе и о том, что Хосидзоно строит глазки, распускала лишь горстка учеников.

Для всех остальных повисшая в стенах школы атмосфера «Хосидзоно Манака — зло» оставалась чем-то очень расплывчатым, на уровне «просто так показалось» и «вроде бы говорят».

Люди не знали наверняка, что она натворила и о чём думает. Они просто поддавались общему настроению и бросали камни лишь потому, что кто-то назвал её «плохой».

Этим самым ученикам, бездумно плывущим по течению, Кайто предложил новую истину и заставил их делать выбор.

Так кто же такая Хосидзоно Манака — искренняя девушка или коварная злодейка?

Что выберете вы?

♪

Правда Хосидзоно Манаки.

Правда Хиирагидзавы Микото.

Правда тех, кто распускает сплетни.

Я соберу всё это вместе и перекрашу своей собственной правдой. Раз уж никто толком не может разобрать, где кроется истина — поверьте в мою!

Я буду кричать об этом снова и снова, пока не достучусь до каждого.

Слушайте внимательно.

Хосидзоно Манака совсем не такая, как вы вообразили.

Она дорожит друзьями больше, чем кто-либо другой. Она добрая и замечательная!

Вот какую Манаку я знаю, вот что я хочу донести до всех. Это моя и только моя правда!

♡

Публичное признание Кайто возымело даже больший эффект, чем он ожидал.

Его слова дошли до тех, кто обычно воспринимал радиоэфир лишь как фоновый шум во время обеда, и теперь по коридорам стремительно расходилась волна перешёптываний.

В одно мгновение всё внимание переключилось на то, как же будут развиваться отношения Отовы Кайто и Хосидзоно Манаки.

— Эй, слышала? Прямо как в сериале, да? Так романтично.

— Что же ответит Хосидзоно-сан?

— Наверняка снова отошьёт. Говорят, её цель — просто влюбить в себя парня, а потом выкинуть как мусор. В средней школе же так и было, да?

— Ну, это признание — явный перебор. Кринж какой-то.

Отзывы звучали позитивные, нейтральные и даже откровенно негативные.

Ясно было лишь одно: абсолютно все принялись с интересом наблюдать за внезапно развернувшейся, словно в кино, историей любви одноклассников.

И тем не менее происходящее по-прежнему оставалось чистой воды авантюрой.

Если Хосидзоно Манака не разгадает замысел Готовы Кайто и не подыграет ему, весь план пойдёт прахом.

Но юноша верил в своего лучшего друга и продолжал кричать — снова и снова, пока хватало голоса.

♪

— Готовиться вместе к экзаменам тоже было здорово.

Мы общались от силы месяц или два, но за это время накопилось столько воспоминаний.

— Помнишь, как мы шли есть торт под одним зонтиком?

Несмотря на промозглый день, я совсем не чувствовал холода.

До сих пор отлично помню вкус того шоколадного фондана, который мы ели вдвоём.

И, разумеется, не только его.

— Мини-пирожки с яблоками, которые ты мне подарила, были просто объедение! Я был бы счастлив, если бы ты испекла их снова!

Чужая любовь, разворачивающаяся прямо на наших глазах, казалась невероятно сияющей. Мы просто наблюдали за ней вместе с Хосидзоно-сан, болели за влюблённых, обсуждали их — и нам уже было весело. Но... Сейчас я думаю вот о чём.

Пусть нас связывает совсем не та «любовь», что у остальных, наши будни, в которых мы искренне переживали за чужие чувства, были такими же ослепительными, как и чужие ромкомы.

Моя «влюблённость» в неё — ложь, но эмоции, о которых я сейчас кричу, ничуть не фальшивы.

Узы, которые мы успели выстроить, точно не подделка.

Поэтому я верю: мои слова тронут сердца людей куда сильнее, чем чьи-то злые наветы.

Я верю, что мир прекрасен именно поэтому.

♡

Расправившись с накопившейся рутиной, тридцатисемилетний Оконоги Кадзума наконец добрался до заботливо приготовленного женой бэнто. Однако стоило ему приступить к еде, как содержание школьной радиопередачи приняло неожиданный оборот, заставив учителя оторвать взгляд от стола.

Несколько коллег в учительской сделали то же самое, и на свою беду Оконоги встретился глазами с сорокадевятилетним Кито Сугуру, отвечающим за дисциплину.

Кито коротко кивнул.

Нехотя отрываясь от обеда с любимыми блюдами, Оконоги быстро прожевал отправленный в рот белый рис и попытался связаться с радиорубкой, где заседал студсовет. Ответа не последовало.

Ничего не попишешь — пришлось вслед за Кито выбегать из кабинета.

Желудок жалобно урчал, но с сегодняшним обедом явно можно было попрощаться.

— Оконоги-сэнсэй!!!

Учитель только завернул за угол, направляясь к лестнице, как кто-то окликнул его, заставив резко затормозить.

Это оказался Инуфуси Коуки из первого «Б».

— У меня появился вопрос по прошлому уроку. Не уделите минуточку?

— Прости, но у меня сейчас срочное дело. Давай перенесём на время после уроков, хорошо?

— Нет, мне нужно узнать прямо сейчас! Меня это жутко беспокоит. Если не выясню, вообще не смогу сосредоточиться на дневных занятиях. Для меня как для ученика это колоссальная потеря! Прошу вас, ну хотя бы минуточку!

Слегка растерявшись от отчаянного тона Инуфуси — Оконоги никогда прежде не слышал от него подобных интонаций, — учитель мельком глянул вперёд.

Кито стремительно шагал по коридору, даже не оборачиваясь. По правде говоря, сам Оконоги увязался за ним просто за компанию. Если Кито-сэнсэй доберётся до радиорубки, проблему быстро замнут.

А тем временем публичное признание Отовы Кайто продолжало разноситься по школе.

— Готовиться вместе к экзаменам тоже было весело. Помнишь, как мы шли есть торт под одним зонтиком? Мини-пирожки с яблоками, которые ты мне подарила, были просто объедение! Я был бы счастлив, если бы ты испекла их снова!

Если уж быть до конца честным, самому Оконоги до жути нравились подобные юношеские порывы — из тех, о которых потом вспоминаешь, краснея, уткнувшись лицом в подушку и болтая ногами от стыда.

Можно сказать, именно ради таких моментов он и выбрал эту хлопотную профессию, не позволяющую порой даже нормально пообедать.

Положение обязывало не спускать подобное с рук, но ведь именно такой и должна быть молодость. Он и сам в своё время через это проходил.

— Ладно. Раз уж так просишь. Но давай по-быстрому.

— С-спасибо вам огромное!

Тяжело вздохнув, Оконоги повернулся к ученику. Наличие уважительной причины наверняка убережёт его от серьёзной «головомойки» со стороны Кито-сэнсэя. Наверное.

Отвечая на вопросы Инуфуси, Оконоги краем уха продолжал внимательно слушать признание Отовы Кайто.

— А ещё... э-э... Точно. Я хочу снова пойти с тобой на свидание...

♪

— Мы же договорились в следующий раз сходить в планетарий. И не только это. Я хочу сделать вместе с тобой ещё очень многое.

Случись сейчас нечто сверхъестественное, способное спасти Хосидзоно-сан, я бы с радостью об этом попросил.

Сюжетный произвол? Да плевать я хотел.

Конечно, бывает, что всё идёт наперекосяк, но большинство ромкомов заканчивается хэппи-эндом, и в этом их прелесть. Именно такое мне по душе.

Но столь удобных чудес не бывает. И всё же я не могу сдаться. Поэтому, втягивая кучу людей, доставляя всем неприятности и творя несусветную глупость, я отчаянно тянусь вперёд.

К лучшему хэппи-энду, где мы с Хосидзоно-сан сможем смеяться вместе.

♡

Саруватари Хибики, наблюдавший из тени за разговором Инуфуси и Оконоги, сжал пальцы, вцепившись в рубашку. На белой ткани, которую только вчера заботливо выгладила мать, проступили глубокие складки.

Роль Саруватари и Инуфуси заключалась в том, чтобы хоть как-то задержать учителей до конца признания Отовы Кайто.

Однако Инуфуси удалось остановить лишь одного.

В отличие от Оконоги, который в целом был готов выслушать ученика, самый строгий из преподавателей, Кито, прямо сейчас направлялся к радиорубке. И остановить его мог только сам Саруватари.

Но если он это сделает... Если пойдёт на такое, ему наверняка сильно влетит. Строгий выговор — ещё полбеды, в худшем случае инцидент вполне может отразиться на оценках в аттестате.

Стоило только об этом задуматься, как мысли устремлялись в худшее русло, а ноги начинали предательски дрожать.

Среди приятелей Саруватари Хибики любил строить из себя крутого, но на деле был парнем пугливым.

Однако сейчас было не до страхов.

Отова Кайто всё это время ему помогал. И не только ему. Он во многом поспособствовал в любовных делах Торикая и Инуфуси — приятелей Саруватари.

И теперь этот парень склонил голову с просьбой: «Помоги мне».

Значит, он просто обязан помочь.

В конце концов, Отова Кайто тоже один из важных друзей Саруватари.

Именно так. Даже Инуфуси, который изначально заявлял о нейтралитете, решил вмешаться — вплоть до того, что склонил голову перед своей девушкой, Токитой-сан. Он признался, что ради одной Хосидзоно-сан не стал бы этого делать, но ради Отовы-куна готов постараться. Раз так, то и я смогу. Я сделаю это.

— Кито-сэнсэй, подождите!

Его удостоили ледяного взгляда. Горло Саруватари издало сдавленный звук. Внутри всё сжалось. Однако Кито бросил: «Я занят. Давай в другой раз», и не задержался ни на секунду. Но сдаваться нельзя. Подождите, подождите же. Я не могу пустить вас дальше.

В крайнем случае, вцеплюсь вам в ногу, но выиграю время.

— Мне нужно прямо сейчас! Пожалуйста! Хотя бы пять минут! — продолжал кричать Саруватари.

Словно вторя его крику, по зданию школы разносился громкий голос Отовы Кайто.

— Ты меня слышишь? Хосидзоно-сан...

♪

— ...Если слышишь, ответь.

Я кричал так, чтобы Хосидзоно-сан услышала, в какой бы части школы ни находилась. Кричал. Кричал. Продолжал кричать.

Вскоре у меня перехватило дыхание, и я закашлялся. «Кха-кха». Сделал глубокий вдох, стараясь восстановить его, и краем глаза заметил членов студсовета в соседней комнате, за стеклянным окном.

Мои союзники были ошарашены этой пылкой речью-признанием.

Наверное, не ожидали, что я зайду настолько далеко.

Простите. Потом я возьму всю ответственность на себя, а пока, пожалуйста, одолжите мне ваши силы ещё ненадолго.

С этими мыслями я огляделся и встретился взглядом со стоявшим неподалёку Торикаем.

Он не проронил ни слова. И не пытался меня остановить.

Лишь уверенно кивнул, словно говоря: «Отова-кун, ты всё делаешь правильно».

Тогда, в классе младшей школы, у меня не было друзей, готовых поступить ради меня так же.

Одно лишь это придало мне столько сил, что я едва не расплакался.

— Я буду повторять это, пока ты не ответишь...

☆

— ...Слышишь?!

Очнувшись, я поняла, что уже бегу.

С силой распахнула дверь, ведущую в здание школы, и бросилась вниз по лестнице, перепрыгивая через ступеньку.

Звук моих шагов гулким эхом разносился в пространстве. На лицо падал яркий свет из окон под самым потолком. А-а, чёрт. Какая невыносимая медлительность. Прыжок. Юбка сильно взметнулась.

«Бам!» — неуклюжее приземление.

Звук, раздавшийся эхом куда громче прежнего, пронзительной дрожью прошёлся от подошв по всему телу. Что-то похожее уже однажды было. Тогда я точно так же прыгнула к Отове-куну. Но сейчас я тянусь к нему куда сильнее.

Поэтому — беги! Беги же!!!

Обеденный перерыв ещё продолжался, но в школе стояла такая тишина, словно недавняя суета бесследно испарилась. Все до единого ученики затаили дыхание, прислушиваясь к признанию Отовы-куна.

До сих пор парни признавались мне в любви десятки раз.

Но такое невероятное признание я слышу впервые.

Что это за чувство? Кажется, в груди зарождается эмоция, которая вроде бы мне знакома, но на самом деле совершенно неизведанна. Внутри так горячо, что хочется плакать, но на лице сама собой расплывается улыбка.

А всё потому... что мне до безумия щекотно.

Я так хочу увидеть Отову-куна. Очень хочу. Прямо сейчас.

Хочу посмотреть на него и о многом поговорить.

Меня переполняли десятки новых, незнакомых чувств.

Завернув за угол, я сильно пошатнулась.

Кое-как удержала равновесие.

Ноги не останавливались. Я и не позволю им остановиться.

Наоборот, только ускорила шаг.

— Ха-а, ха-а, ха-а...

Его голос всплывал в памяти.

Вместе с переполняющими меня чувствами он окрашивался внутри в яркие цвета.

— Готовиться вместе к экзаменам тоже было весело.

Мне тоже было очень весело.

Мы же договорились повторить.

— Помнишь, как мы шли есть торт под одним зонтиком?

Конечно помню.

И то, что было совсем не холодно, потому что мы шли вдвоём, и даже вкус того шоколада.

Ни за что в жизни не забуду.

— Мини-пирожки с яблоками, которые ты мне подарила, были просто объедение! Я был бы счастлив, если бы ты испекла их снова.

Если тебя это так радует, напеку их сколько угодно.

— А ещё... э-э... Точно. Я хочу снова пойти с тобой на свидание. Мы же договорились в следующий раз сходить в планетарий. И не только это. Я хочу сделать вместе с тобой ещё очень многое.

Да. И я тоже. Я тоже хочу сделать с тобой ещё очень многое, Отова-кун. О стольких вещах поговорить. Если позволишь, я хочу побыть с тобой подольше.

Я не хочу с тобой прощаться.

На самом деле мне совсем не хотелось произносить это грустное слово.

— Ты меня слышишь? Хосидзоно-сан. Если слышишь, ответь.

Да. Слышу. Они точно до меня долетели.

Твой голос. Твои чувства. Твои желания. Весь ты.

— Я буду повторять это, пока ты не ответишь. Слышишь?!

Я уже иду. Сейчас буду.

Так что подожди.

До радиорубки оставалось рукой подать.

Ещё чуть-чуть, совсем немного.

— Хосидзоно Манака-а-а-а-а-а!

В этот момент раздался самый громкий за сегодня крик, от которого содрогнулась вся школа.

— Ты... мне...

[[image:/storage/reader-images/b265e743979fb5c0ab52225b195769370f7c9678.png]]

♪

— ...НРАВИШЬСЯ! БЕЗУМНО НРАВИШЬСЯ-А-А-А-А-А!

За все пятнадцать лет моей жизни это было самое жалкое, самое отчаянное и самое нелепое признание.

Если после такого меня отошьют, это будет фиаско. Реально, полнейшая катастрофа.

Пока я об этом думал, члены студсовета открыли дверь в ту часть помещения, что прилегала к коридору. Она была отделена стеной от дальней комнаты, которую мы с Торикаем использовали для вещания.

В полутёмную комнату хлынул белый свет, очертив дверной проём. Оказалось так ярко, что я несколько раз моргнул. А когда глаза привыкли, разглядел в этой белизне девичий силуэт. Это была Хосидзоно-сан.

Она медленно направилась ко мне. Больше не нужно было ничего делать — оставалось лишь ждать её приближения. Торикай, словно всё шло по заранее написанному сценарию, плавно открыл последнюю дверь, и пространство, где находилась Хосидзоно-сан, соединилось с нашим.

Микрофон, разумеется, всё ещё был включён.

Наконец-то мы встретились.

— Я бы услышала, даже не кричи ты так громко.

— Может и так, а может, и нет. Было бы ужасно настолько опозориться и остаться неуслышанным, верно?

— И то правда.

А вот теперь начинается самое главное.

Поняла ли она истинный смысл моих действий?

Хосидзоно-сан наотрез отказывается принимать знаки внимания от противоположного пола. Если она воспримет слова за чистую монету, то отошьёт меня точно так же, как и тех многочисленных парней.

И если это произойдёт, нас ждёт худший финал.

Втянув столько людей, я лишь усугублю её положение.

Шансы на успех, конечно, есть, но полной гарантии никто не даст.

Но Хосидзоно-сан, словно развеивая эти тревоги, улыбнулась.

Та самая улыбка соучастницы, которую я когда-то видел под первой вечерней звездой.

— Но ты всё-таки переборщил.

— Злишься?

Хосидзоно-сан мотнула головой.

— Нет. Я была рада. До дрожи в сердце. И в груди стало так горячо.

— Могу я услышать ответ?

— Я... испытываю к тебе те же чувства.

Тихий шёпот был подхвачен микрофоном и через динамики разнёсся по всей школе.

— Отова Кайто-кун нравится Хосидзоно Манаке. Очень сильно нравится. И я тоже хочу попросить: пожалуйста, стань моим парнем.

Стоило Хосидзоно-сан договорить, как всё стихло, словно время остановилось.

Но длилось это лишь мгновение.

Сперва мы услышали аплодисменты Торикая, находившегося с нами в одной комнате.

Мы, напрочь забывшие о его присутствии и погрузившиеся в собственный мир, переглянулись и покраснели. Это признание было постановкой. Но в то же время — абсолютно искренним.

Следом дверь радиорубки, оставшаяся незапертой с тех пор, как вошла Хосидзоно-сан, распахнулась шире. На пороге появился ответственный за дисциплину Кито-сэнсэй, а за ним — Саруватари.

Саруватари показал большой палец, мол: «У нас получилось!».

Я тоже ответил ему большим пальцем.

Оказавшийся между нами Кито-сэнсэй с гневным лицом направился в дальнюю комнату, в точности повторяя недавний маршрут Хосидзоно-сан. От учителя исходила пугающая аура. Однако стоило двери этого звукоизолированного помещения открыться, как нас пробрала дрожь от куда более мощного потрясения.

Изолированное до этого пространство соединилось с коридором, и до нас донеслись оглушительные радостные вопли, от которых, казалось, содрогнулось само здание школы.

Наш с Хосидзоно-сан разговор заставил всю школу буквально взорваться: «УО-О-О-О-О-О!».

Серьёзно? Разве это не превосходит все ожидания?

Но моё облегчение было недолгим — Кито-сэнсэй протянул руку и отключил микрофон.

— Кто зачинщик?

— Я. Остальные лишь помогали, они тут ни при чём.

— Отова, зайдёшь после уроков в учительскую. Там и поговорим.

Ну всё, нотации обеспечены. Впрочем, я был готов, так что ничего страшного. Главная проблема — придумать грамотное оправдание, чтобы весь учительский гнев обрушился исключительно на меня.

Нельзя было допустить, чтобы у Саруватари, членов студсовета и остальных втянутых мной людей начались неприятности.

Я согласно кивнул, а стоявшая рядом Хосидзоно-сан вдруг подняла руку:

— Извините. На мне тоже лежит ответственность.

— Вот как?

Опустив руку, Хосидзоно-сан крепко сжала мою ладонь. Я сжал её в ответ.

Я мельком глянул на её профиль — он сиял всё так же прекрасно, ничуть не уступая первой вечерней звезде.

— Ведь я — девушка... то есть, соучастница Отовы-куна. Ой, точнее... Кайто.

Откуда-то донёсся дразнящий свист-поздравление, напоследок звонким эхом отдавшись в ушах.

Поддержать переводчика:

• Тинькофф https://pay.cloudtips.ru/p/84053e4d• Бусти https://boosty.to/godnessteam

В моём ТГК вся информация по тайтлу: https://t.me/AngelNextDoor_LN

Удобный Телеграм-Бот с навигацией по всем моим тайтлам: https://t.me/GodnessTeamNavigation_bot

[[image:/storage/reader-images/0ff93cadf1e098b39f8d6a5ab8867d29f20aa3a6.png]]

Рассказать немного о том, что было дальше?

Ситуация вокруг Хосидзоно-сан... нет, Манаки, после того инцидента немного улучшилась.

Приняв моё признание, она, как и задумывалось, стала «девушкой, у которой есть парень».

Теперь её постоянным отказам на признания нашлось веское оправдание.

И тогда стало больше тех, кто был готов выслушать версию самой Манаки.

Когда Саруватари, Торикай, Инуфуси, Токита-сан и староста Яэно стали рассказывать правду о событиях в средней школе с позиции Манаки, одноклассницы понемногу начали снова с ней заговаривать — пусть всё и не вернулось в точности к прежнему.

Конечно, по щелчку пальцев всё исправить невозможно.

Но даже шаг вперёд — это уже неплохо, верно?

Я не считаю свой поступок единственным гениальным решением.

Но для меня он стал лучшим выходом из всех возможных.

Ах да, ещё стоит упомянуть, что нам с Манакой здорово влетело от Кито-сэнсэя.

Чтобы он нас простил, пришлось весь первый триместр каждое утро дежурить и убираться.

♪

Спустя несколько дней после того исторического для школы инцидента.

Площадь перед станцией снова пестрела нарядными парочками, вышедшими на свидание.

Наблюдая за ними краем глаза, мы с Манакой шли в планетарий.

Наше второе свидание в выходной день.

Времена года окончательно сменились, наступило лето.

Солнце нещадно палило, отбрасывая на асфальт наши чёткие тени. Листва на деревьях зеленела и блестела — казалось, весь мир переполнен жизненной силой. С годами летний зной казался всё более невыносимым по сравнению с младшими классами, но я, как и в детстве, по-прежнему обожал эту пору.

Стоит только увидеть пушистые белые кучевые облака на фоне голубого неба, как настроение тут же ползёт вверх.

И всё-таки для тела это тяжеловато.

Мы попытались найти место, чтобы промочить горло, но все заведения были забиты битком.

А перед кофейней, куда мы так и не попали в прошлый раз, выстроилась очередь, не идущая ни в какое сравнение с прежней.

Кстати, о кофейнях. Первое свидание Торикая, судя по всему, прошло успешно.

Вот только когда я поинтересовался впечатлениями, этот жук притащил с собой Саруватари и Инуфуси, а затем ехидно выдал:

— Знаешь, Отова-кун, мне кажется, ты и правда по уши втюрился в Хосидзоно-сан!

— Вот-вот! А я-то верил его отговоркам, он меня в том семейном ресторане здорово обвёл вокруг пальца!

— Ну, я-то давно всё понял. Как ни старайся, от парня, у которого уже есть девушка, такое не утаишь.

Наши роли поменялись с точностью до наоборот.

Но я был у них в долгу за помощь, да и правду раскрывать не мог.

Пришлось молча глотать подколки. Какой провал!

Вспомнив об этом, я издал сдавленное «Гр-р-р» и недовольно нахмурился, а идущая рядом Манака вдруг произнесла:

— Я ведь сразу всё поняла.

— А?

— Сразу раскусила, что твоё признание не всерьёз.

— Я, конечно, верил, что ты догадаешься, но... что именно навело тебя на эту мысль?

Моё равнодушие к отношениям — слабый аргумент, когда дело доходит до публичного признания в любви.

Человеческое сердце меняется от общения с другими.

Да и сама Манака ещё в средней школе столкнулась с тем, как парень, влюблённый в её лучшую подругу, переключился на неё.

— Если бы ты, Кайто, решил признаться по-настоящему, то выбрал бы момент, когда мы остались совсем одни. Уж я-то знаю, что ты ни за что не стал бы устраивать подобное шоу напоказ.

Манака выдержала многозначительную паузу.

— Самые важные моменты ведь принадлежат только двоим, верно?

Эти слова я произнёс в наш самый первый день, когда она пыталась подглядеть за признанием Инуфуси.

— В яблочко. Поставлю тебе ханамару[1].

[1]: Ханамару — отметка в виде нарисованного цветка, которую ставят в японских школах за отлично выполненную работу.

Меня искренне радовало, что проведённое вместе время так чётко отложилось в её памяти.

— Ура, угадала!

Манака театрально показала пальцами знак «V».

— Тогда теперь моя очередь спрашивать, ладно?

— Валяй.

— Почему ты зашёл так далеко ради меня, Кайто? Ты же не дурак и прекрасно понимал, чем грозит провал публичного признания перед всей школой. Если бы я не уловила замысел и отказала, следующие три года превратились бы в сущий кошмар не только для меня, но и для тебя.

— Но ты ведь догадалась.

— Это мы сейчас так рассуждаем. А ведь я могла просто отказаться врать всем ради собственного спасения. Это тебе не челночный бег, тут всё куда серьёзнее.

Манака легонько подпрыгнула. Ветер подхватил юбку, взметнув её колоколом в воздух. Девушка изящно развернулась и встала прямо передо мной.

Лицо у неё было чуть сердитым.

Наверное, переживала за меня.

«Вот поэтому», — подумал я.

Потому что ты именно такая, Манака.

— За этот вариант я не волновался. У меня был заложник.

— Заложник?

— Я сам. Будь дело только в тебе, ты могла бы и отказаться, но зная, что в случае провала мне тоже достанется по полной, ты бы непременно спасла меня. Я верил в это.

Оказавшись в куда более ужасном положении, она всё равно волновалась обо мне.

Именно потому, что ты такой человек, я смог наплевать на репутацию и бросить все силы исключительно ради тебя.

Шаг, второй. Я подошёл ближе, поравнявшись с ней.

А затем мы снова пошли дальше плечом к плечу.

— Ты ведь сама как-то сказала.

— И что же?

— «Даже если весь мир обернётся против тебя, я всегда буду на твоей стороне, Отова-кун». Помнишь, когда я рассказывал по телефону о своих детских травмах? Неужели забыла?

— Помню. Да, я так и сказала.

— Тогда я тоже буду на твоей стороне, Манака. Кто бы в этом мире ни выступил против тебя.

Тогда ты спасла мою душу.

Протянула руку тому маленькому мальчику, который долгие годы без остановки плакал глубоко в моём сердце.

Ты даже не представляешь, как я был счастлив.

Поэтому, что бы ни случилось... Даже если весь мир, включая саму Хосидзоно Манаку, ополчится против неё, я единственный останусь на твоей стороне.

Той ночью я дал себе такое обещание.

— Я понимаю, ты наверняка ещё не со всем смирилась. Возможно, чувство вины никуда не ушло. Но ради меня... просто будь счастлива. Улыбайся, стоя рядом со мной. Всегда.

— Как же я рада, что встретила тебя, Кайто. Это самая большая удача в моей жизни.

— И я рад.

— К сло-о-ову...

Интонация Манаки резко изменилась, и она взяла меня за руку.

В последнее время ей всё чаще хочется тактильного контакта.

Я был не против, поэтому просто переплёл наши пальцы.

Здорово, когда появляется человек, с которым можно открыто проявлять слабость.

Наши сцепленные руки раскачивались взад-вперёд.

— Мы ведь устроили переполох на всю школу. Так что теперь нам как минимум все три года в старших классах не расстаться, верно?

— Ну да.

Теперь мы с Манакой считались официальной парочкой в глазах каждого ученика.

Признаться, что «всё это было шуткой», уже не получится. Это только подольёт масла в огонь. Нас с Манакой сожгут заживо, даже пепла не останется.

Саруватари и остальные помогавшие нам ребята тоже наверняка отвернутся.

Хоть я и раструбил на всю школу кучу лжи, но эта единственная правда должна навсегда остаться тайной двух соучастников.

— Значит, ты останешься со мной до самого конца?

— Мы вообще-то вроде как встречаемся.

— Да, но я не про это. Блин! Ты же всё понимаешь. Вот вредина-а-а, Кайто.

— Не переживай, я знал, на что иду. К тому же быть «фальшивой парочкой» нам обоим чертовски выгодно.

— В смысле?

— Ну, когда слушаешь чужие любовные истории... Реакция на парня с девушкой и на одиночку совершенно разная. Если ты свободен, собеседник может напрячься, решив, что ты соперник или что-то вынюхиваешь, так ведь? И никак не докажешь свою абсолютную безобидность и равнодушие к личной жизни. На этом ты, Манака, как раз и обожглась. Но теперь всё иначе.

Более того, когда все узнали о моей девушке, ко мне стали чаще обращаться за любовными советами. Наличие второй половинки — весомый статус среди школьников.

А учитывая, что этой половинкой стала сама Хосидзоно Манака, эффект превзошёл все ожидания.

Это была невиданная удача.

Я был просто на седьмом небе.

— А-а, понятно. Существованием этих отношений мы доказываем окружающим, что совершенно безопасны. Ну да, сложно представить, чтобы парень, устроивший такое признание, стал изменять.

— Теперь я буду рядом, так что больше никаких недоразумений, как в средней школе.

— Спасибо.

— Как люди, лишённые интереса к собственной любви, будем со спокойной душой болеть за чужую.

Мы влюблены в само явление любви, но настоящих чувств не ведаем.

Нам нет дела до собственных романов, так что мы никогда не станем главными героями. Нам вполне достаточно наблюдать за чужим воркованием со стороны, оставаясь за рамками ромкома. И всё же...

— ...Но благодаря всей этой истории я начала немно-о-ожечко понимать, каково это — влюбиться в парня.

Она тихонько что-то добавила.

Её голос прозвучал так тихо, что я ничего не разобрал.

— Ты что-то сказала?

Манака мягко выпустила мою руку.

И, прямо как в тот раз, озорно приложила палец к губам с тихим «Тш-ш-ш».

— Секрет.

— Эй, ну что за дела? Теперь мне ещё любопытнее. Рассказывай.

— А вот и не-е-ет.

— Ну и жадина.

— Что ни говори, а тебе, Кайто, я ни за что не расскажу.

И она радостно рассмеялась рядом со мной — в точности так, как я и мечтал.

— По крайней мере, пока.

Конец

Поддержать переводчика:

• Тинькофф https://pay.cloudtips.ru/p/84053e4d• Бусти https://boosty.to/godnessteam

В моём ТГК вся информация по тайтлу: https://t.me/AngelNextDoor_LN

Удобный Телеграм-Бот с навигацией по всем моим тайтлам: https://t.me/GodnessTeamNavigation_bot

Дело было на обратном пути из крупнейшего книжного в округе, куда я заскочил после уроков за предзаказанным томиком молодёжного ромком-ранобэ.

Получив вдобавок приятный бонус к покупке, я шагал домой в отличном настроении, как вдруг...

— Сказал же, не ходи за мной. Сколько можно повторять?

— Но мы ведь ещё недавно всё время играли вместе...

— Слушай. Это последнее предупреждение. Больше вообще за мной не таскайся.

— ...Не хочу.

— Что значит «не хочу»?! Из-за тебя меня отстоем называют!

Такой вот разговор донёсся до моих ушей.

Один голос принадлежал мальчишке, у которого ещё даже не начал ломаться голос, а второй — какой-то робкой девочке.

Обычно я не упускаю ни единой ссоры влюблённых, но в этот раз внимание привлекло не только это.

Дело в том, что кричавший на девочку парнишка был мне знаком.

Это был соседский мальчишка, кажется, пятиклассник.

Звали его Нодзаки Харуити.

Стоило мне невольно остановиться, как шедшая следом Хосидзоно-сан с коротким «Ой!» врезалась мне в спину.

Судя по всему, она приходила за той же книгой, вот мы случайно и пересеклись в магазине.

— Ты чего так внезапно, Отова-кун? — спросила Хосидзоно-сан, потирая изящными пальчиками слегка покрасневший нос.

— Да просто вон там младшеклассники ссорятся, а один из них — мой знакомый.

Проследив за моим взглядом, Хосидзоно-сан тоже посмотрела на парочку. Похоже, ей и секунды не потребовалось, чтобы, как и мне, всё понять.

Уголки её губ изогнулись в дерзкой ухмылке.

— Ого-го. Мальчик как раз в том самом неловком возрасте, когда начинаешь осознавать разницу полов?

— Ага, со стороны это выглядит довольно мило.

— Понимаю, — решительно кивнула Хосидзоно-сан. — Это ведь в своём роде цундэрэ. Просто прелесть.

Наши мнения полностью совпали.

«Эта девушка и правда стопроцентно разделяет мои вкусы».

Пока я об этом размышлял, Хосидзоно-сан склонила голову набок:

— И что дальше?

Её гладкие волосы, залитые оранжевым светом заходящего солнца, блеснули в движении.

— Что же ты будешь делать, Отова-кун?

От меня не укрылось, как в её больших глазах зажёгся огонёк предвкушения.

— Сама ведь знаешь, могла бы и не спрашивать.

— Ну да.

Будь этот мальчишка мне совсем не знаком, вмешиваться, пожалуй, не стоило бы. Чужой старшеклассник для учеников младшей школы — просто жуткий тип.

Ладно если просто убегут, а в худшем случае ведь и полицию вызовут.

Но мы, к счастью, знакомы, и, как по мне, будет огромной потерей, если эти двое вот так возьмут и отдалятся.

Это ведь цветок любви, который только-только начал распускаться!

Я, как инспектор по защите романтических отношений, просто обязан его сберечь.

В общем, двигали мной отнюдь не благие намерения, а чистый эгоизм. Как безнадёжный фанат ромкомов, я был полон решимости вмешаться.

— Что ж, тогда я постою рядом, Отова-кун, и тоже получу свою долю удовольствия.

— Не-не, ты о чём вообще?

Я покачал головой в ответ на её беззаботное заявление.

Раз уж мы всё равно здесь вместе.

Ясное дело, ты мне поможешь.

В этот раз дерзко ухмыльнулся уже я, а Хосидзоно-сан лишь удивлённо захлопала ресницами.

♪

Пока я строил коварные планы, перепалка продолжалась, хотя на ссору это уже не походило. Девочка, видимо, была совсем робкой: каждый раз, когда Харуити повышал голос, её маленькое тельце вздрагивало.

Она то и дело запиналась и крепко сжимала края юбки.

Но всё равно не желала отходить от мальчика ни на шаг.

До чего же преданная, и как же сильно она его любит!

От такого зрелища в груди сладко защемило.

Тут ни в коем случае нельзя облажаться.

Собравшись с духом, я подошёл к парочке.

— Йо, Харуити. Чего расшумелся?

— А, Кайто-нии-чан!

Узнав меня, Харуити на мгновение расслабился, но, вспомнив о стоящей рядом девочке, тут же снова нахмурился.

Я продолжил, не подав виду:

— Знаешь. Ты привлекаешь слишком много внимания.

— Ну и что? Тебя это не касается, Кайто-нии-чан.

— «Не касается»... Не говори таких обидных вещей. Как старший брат, живущий по соседству, я просто не могу закрыть глаза на то, как ты кричишь на девочку.

— Ничего такого ужасного я не говорил.

— Да неужели?

Стоило мне прищуриться, как Харуити смущённо отвернулся.

Всё ясно. Ему стыдно за своё поведение.

А раз есть чувство вины, значит, в сердце ещё теплится привязанность к подруге. И те колючие слова, что он ей наговорил, — вовсе не то, что он думает на самом деле.

В таком случае старший брат по соседству просто обязан вмешаться и помочь.

— Небось, одноклассники дразнили? Говорили что-то вроде «гулять с девчонками — отстой»?

— Откуда ты...

— Угадал?

— Угу, — вяло кивнул Харуити.

— Открою тебе один секрет. Они тебя обманывают.

— О-обманывают?

— Именно. В глубине души они завидуют, что ты дружишь с девочкой. Но если признаются в этом вслух, то почувствуют себя проигравшими, вот и несут чушь, лишь бы вас разлучить. Если сейчас пойдёшь у них на поводу, то останешься в дураках. Настоящим неудачником.

— Правда? То, что ты говоришь, Кайто-нии-чан... это правда?

— Конечно. Кому ты больше поверишь — старшекласснику или мелкой шпане?

— Т-тогда... Если это правда... Я ведь тоже...

С поразительной лёгкостью взгляд Харуити смягчился. Дрогнуло и его упрямое сердце.

Вот только смелости всё ещё чуточку не хватало.

Поэтому, как и задумывалось, я решил немного его подтолкнуть.

— Запомни, классные взрослые парни всегда ходят с классными девчонками. В этом нет ничего постыдного. Наоборот, окружающие будут только завидовать.

Это был сигнал.

Твой выход, Хосидзоно Манака!

Прятавшаяся у меня за спиной Хосидзоно-сан шагнула вперёд.

Дети слегка вздрогнули от её внезапного появления, а затем я, стараясь выглядеть как можно естественнее, протянул ей руку. Она озорно улыбнулась и почему-то вцепилась мне прямо в локоть.

«Э? Я вообще-то об этом не просил».

«Хватило бы и просто за руку взяться».

— Отова-кун, лублю, о-о-очень лублю тебя~♡

«Ого. Какой приторно-сладкий голосок».

«Хосидзоно-сан, оказывается, и так умеет».

Почувствовав всю пугающую суть женской натуры, я, признаться, не на шутку опешил.

— Давай поскорее продолжим наше свидание~♡

Знакомые быстро бы раскусили этот спектакль.

Но мы не в классе. Ни младшеклассники, застывшие с разинутыми ртами, ни прохожие вокруг не в курсе, какая Хосидзоно-сан на самом деле. Так что...

— Эй, глянь. Какая красотка.

— Блин, до чего завидно, что он с такой девчонкой.

— Везёт же. Вот бы и мне такую девушку.

Завистливые взгляды, в основном от парней, словно стрелы вонзались мне в щёки.

Обычно подобное внимание напрягает, и я бы с радостью его избежал, но сейчас это было именно то, что нужно.

Ведь помимо чужой зависти, я чувствовал на себе ещё один взгляд.

Абсолютно чистый, сияющий безмерным уважением, словно звёздочка.

Проигнорировав толпу, я обратил всё внимание на наивного мальчишку, которого только что обвёл вокруг пальца — я, человек с довольно скверным характером.

— Ну что? Я же говорил.

— Ага. Кайто-нии-чан, ты такой крутой! Все тобой восхищаются.

— Вот и ты, Харуити, утри нос одноклассникам. Скажи им: «У вас что, даже девушек нет? Ну вы и отсто-о-ой!»

— Д-д-да она вообще-то не моя девушка...

— Ладно-ладно. Мне и так всё ясно.

— Ч-что тебе ясно?

— Я же сказал — всё. Слушай внимательно: если одноклассники снова начнут цепляться, приходи ко мне. Я беру ответственность на себя и со всем разберусь. Так что не надо врать самому себе. Хочешь быть с ней — будь.

Я втянул в это Хосидзоно-сан, устроил весь спектакль, наговорил кучу всего...

Но на самом деле хотел донести до него лишь одну-единственную мысль.

Пусть это чувство ещё только зарождается и напоминает цветок без имени, я надеюсь, что они будут щедро одаривать его светом и водой, чтобы он рос сильным и здоровым.

И тогда однажды он обязательно распустится невероятно прекрасным цветком под названием «парочка друзей детства».

♪

Мы вдвоём смотрели вслед очаровательной парочке младшеклассников: поддавшись на мои уговоры, они трогательно и неловко взялись за руки и зашагали прочь.

— Этот мальчик наверняка скажет тебе спасибо лет через пять.

Как раз когда достигнет нашего возраста.

— С чего бы это?

— Из-за той девочки. Она вырастет настоящей красавицей. Уж я-то знаю. Упусти он её сейчас, потом точно бы пожалел.

— Вот как. Тогда это и правда была бы огромная потеря.

Я, конечно, влез в это ради собственного удовольствия, так что благодарность мне ни к чему.

Но если Харуити всё же испытает ко мне хоть каплю признательности, искренне надеюсь, что они вырастут и станут счастливой парой.

Для меня, как преданного фаната ромкомов, это стало бы лучшей наградой.

— Кстати.

— М-м?

Хосидзоно-сан нарочито прикинулась дурочкой, так что я договорил сам:

— Долго ещё будешь ко мне липнуть?

Даже после того, как дети ушли, она продолжала висеть на моей руке.

Да, я сам её попросил. Сам втянул.

Поэтому терпел до последнего, но силы были уже на исходе.

Пусть я и строил из себя крутого взрослого перед малышнёй...

Я всё-таки обычный первогодка старшей школы!

Подобные ивенты на сближение с одноклассницей-красавицей крайне вредны для сердца.

Тепло Хосидзоно-сан, её мягкость, этот сладкий аромат...

Если честно, от всего этого внутри уже всё переворачивалось.

— Да ладно тебе. Ты устроил такое классное шоу, вот я и решила тебя наградить, Отова-кун.

— Да? А я грешным делом подумал, что это какая-то игра на наказание.

— Что-о-о?!

Хосидзоно-сан надула щёки и мило разозлилась.

— Шучу. Пытаться отцепить меня такими словами бесполезно~.

...Точнее, лишь сделала вид.

— Всё-таки раскусила?

— Тебя слишком легко читать, Отова-кун.

Она продолжала дразняще ухмыляться.

«Чёрт. Явно ведь издевается», — подумал я.

— В таком случае ты должна понимать, что я смущён по-настоящему, так?

— Ну-у-у, не знаю, не знаю.

— Эй!

— Да ладно тебе. Может, и смущаешься, но тебе ведь не противно.

Хосидзоно-сан пристально посмотрела мне в глаза, словно спрашивая: «Я ведь права?».

Отрицать было бессмысленно.

— Ну, в общем-то, да, но...

— К тому же, как говорит один мой хороший друг: «Классные взрослые парни всегда ходят с классными девчонками». Пару минут назад ты был довольно крут, Отова-кун, так что тебя вполне можно назвать классным парнем. А в роли классной девчонки, уж извини, придётся потерпеть меня.

«"Потерпеть"?! Да кто угодно скажет, что Хосидзоно-сан — невероятная красавица!»

Фраза едва не сорвалась с языка, но я вовремя её проглотил.

Вместо этого я предпочёл просто продолжить разговор.

— Ах вот ты как.

— Вот поэтому в качестве награды я тебя обниму. Давай, обнимашки-обнимашки~♡

— ...Х-Хосидзоно-сан!!!

Она прижалась к моей руке ещё сильнее.

Это уже точно предел.

— Что такое?

— Я больше не выдержу! О-отпусти!!!

— Хм-м, что же делать? На самом деле мне очень нравится смотреть, как ты смущаешься, Отова-кун.

— Это разве не мне награда должна была быть?!

Всего пару минут назад я с важным видом читал Харуити нотации, но стоило самому оказаться в подобном положении, как превратился в жалкого, неопытного парнишку, способного лишь кричать то же самое, что и мальчишка из младшей школы.

Конец.

Поддержать переводчика:

• Тинькофф https://pay.cloudtips.ru/p/84053e4d• Бусти https://boosty.to/godnessteam

В моём ТГК вся информация по тайтлу: https://t.me/AngelNextDoor_LN

Удобный Телеграм-Бот с навигацией по всем моим тайтлам: https://t.me/GodnessTeamNavigation_bot

— Да начните вы уже (наконец-то) встречаться.

Если сейчас, дочитав эту книгу, вам нестерпимо хочется выкрикнуть эти слова Кайто и Манаке — я буду счастлив.

В спорте, искусстве, учёбе и работе. И, конечно же, в любви.

Люди, которые отчаянно пытаются чего-то достичь, прекраснее всего на свете. Поэтому их так и хочется поддержать. Если у них всё получается — радуешься вместе с ними, а если терпят неудачу — расстраиваешься не меньше их самих.

Уверен, вы, по ту сторону страниц, чувствуете то же самое, верно?

Раз уж вы взяли в руки эту книгу, значит, любите ромкомы. А ещё наверняка ближе всех наблюдали за множеством влюблённостей и болели за них.

Я люблю целеустремлённых людей, но ничуть не меньше люблю и тех добряков, которые сопереживают чужим стараниям, смеются и плачут вместе с главными героями.

Поэтому я и написал «историю для вас, любителей ромкомов» — добрых людей, способных искренне желать чужого счастья в любви.

А название выбрал с надеждой, что оно свяжет нас, где бы вы ни находились. Спасибо, что наши судьбы пересеклись. Давайте же теперь вдоволь наговоримся о любви.

К слову о пересечении судеб: мне посчастливилось доверить иллюстрации к этому тому Найто Марси-сэнсэю, автору манги «Брачные узы с семьёй Амагами». Я давний поклонник его творчества, поэтому в день, когда редактор сообщил о нашем сотрудничестве, то и дело глупо улыбался и никак не мог сосредоточиться на работе.

Прекрасные иллюстрации Найто-сэнсэя оказали на книгу неоценимое влияние. Огромное спасибо.

Помимо этого, он нарисовал рекламную мангу, и моей благодарности просто нет предела. Однако я всё-таки алчный отаку. Мне хочется видеть ещё больше Кайто и Манаки в исполнении Найто-сэнсэя. Разве вы не хотите того же? Пожалуйста, поддержите нас, чтобы мы смогли выпустить и второй том.

А ещё нельзя забывать о главном вдохновителе истории — моём редакторе, М-сан. Без её энтузиазма этот том не появился бы на свет. Она не шла на компромиссы ни в единой мелочи, и именно поэтому я смог выложиться на полную. Я не стеснялся обращаться к ней со сложными просьбами. И на каждую из них она отвечала с такой же самоотдачей. Спасибо вам. Я счастлив, что мне довелось работать именно с вами.

Наша цель — сделать эту историю длинной серией и новой главной работой Хадзуки Аи.

Мне ещё о многом хочется написать, так что, если вы думаете: «Я поддержу любовь этих двоих», — пожалуйста, обсудите книгу с другими любителями ромкомов. Буду вам очень признателен. До новых встреч.

С искренней благодарностью за судьбу, связавшую нас,

Хадзуки Ая

Поддержать переводчика:

• Тинькофф https://pay.cloudtips.ru/p/84053e4d• Бусти https://boosty.to/godnessteam

В моём ТГК вся информация по тайтлу: https://t.me/AngelNextDoor_LN

Удобный Телеграм-Бот с навигацией по всем моим тайтлам: https://t.me/GodnessTeamNavigation_bot