Магический фактор. Игра королей Светлана Прокофьева Остался 21 день — и всё. Меня собираются отдать древнему божеству, в которое в наш век техномагии уже никто не верит. Сдаваться я не намеревалась: убегая от Охотника и его гончих, я добралась до лондонского антикафе и устроилась помогать странному баристе. Переживи Йоль — и от меня отстанут, только и всего. Вот только, сбежав от прежних бед, я нарвалась на новые. Какие налоги? Какие фейри? Какое тайное общество? Что прячет антикафе и мой начальник? В какие секреты меня втянуло? Любовь может подождать — у меня дела серьёзнее! ==================== Пролог. Ошибочно Анориэль Всё началось с ошибки. Один человек двадцать первого декабря начертил неверный символ в пентаграмме на каменной стене. И вот уже жизнь нескольких людей разделена на «до» и «после». Впрочем, ошибки не так страшны, как предсказания человека, который никогда не ошибается. Эндрю не любили многие. Как правило предсказания двадцатилетнего провидца сбывались. Не всегда так как предполагалось, но сбывались – это знал каждый, кому хоть раз гадал ирландец. Он мог сказать: «Вы потеряете ценного человека» имя в виду купюру с изображением короля. Он мог пообещать, что скоро вы увидите дальнего родственника, но забыть упомянуть о похоронах. Сейчас рыжеволосый парень с косичкой в черной длинной футболке с изображением группы The Misfits лежал на диване в зале антикафе, которое временно больше походило на цыганский лофт, и монотонно перемешивал колоду Таро в руках, доставая по очереди карты из-под низа. Колода была старая, потасканная, авторская, хотя и на базе Райдера-Уэйта. Например, на тринадцатом, старшем аркане, «Смерть», который парень вертел в руках, был изображен оперирующий врач, а перед ним висело человеческое сердце. – Слушай, Анориэль, а ты в курсе, что в канун Йоля ты повторишь судьбу своего дяди? Сидевший под диваном прямо на полу парень с длинными пшеничного цвета вьющимися волосами, в ярко-лаймовом костюме-тройке и круглых солнцезащитных очках, резко позеленел под цвет одежды и закашлялся, подавившись куском пиццы. – В каком смысле? – выпалил Анор, повернув голову, но встретился с насмешливым выражением лица Эндрю. Он достал уже следующую карту – туз кубков с изображением красивого серебряного бокала с водой, переливающийся через края. Наверное, Эндрю шутил. Глупо вот так, внезапно, кому-то говорить: «Ты умрёшь двадцать первого декабря, баста». Эндрю только что держал в руке другую карту – «Смерть», точно «Смерть». Он так упорно вертел её в руках, словно хотел сказать: «Вот она, судьба, будущее, конец». – Не могу сказать. – Предсказатель показал язык, положил карту наверх и потянулся за следующей, но уже из середины, – Одно пророчество – одно предложение. Но тебе выпал старший аркан. Обычно он означает не шепот судьбы, крик. Все творческие люди немного странноватые, дядя тоже был таким. Хотя почему «был»? Есть. Не стоило хоронить человека раньше положенного и думать о нём в прошедшем времени. Анор пожал плечами, стараясь показать, что на самом деле ему безразлично. Кто в современном мире верит предсказаниям тарологов? Конечно, Эндрю – не просто таролог, но предсказать кому-то смерть. Это нормально вообще? – Но ты смиришься с предначертанным, когда полюбишь достижимый идеал, – добавил внезапно предсказатель, показывая следующую карту: «Звезда» – девушка в белом тянулась к свету в окне дома, а над ней была нарисована яркая серебряная звездочка, которая освещала путь. Анор расхохотался. Что за бред? То есть, по мнению, Эндрю, он за два месяца влюбится в идеал, а потом умрёт? Глупая и совсем не смешная страшилка на Хэллоуин, по случаю которого он и собрал вечеринку. Парень отмахнулся. Идеалов не существовало. Любовь не входила в его планы и была бы ненужной, неправильной тратой времени, потому что есть дела поважнее. Всегда есть дела поважнее: развитие антикафе, спасение дяди. О себе можно было подумать когда-нибудь потом. А некоторые ошибки совершаются так искусно, что впору заподозрить крайне странный, но детально продуманный заговор. Поздняя ноябрьская ночь плавно перетекала в раннее декабрьское утро, но двое парней всё ещё сидели за барной стойкой. – И все-таки ты один не справляешься. Твоё странное заведение будто не понимает понятия «Рождество»! – заметил брюнет с коротким ёжиком волос, щетиной и небольшой бородкой, облокотившись о стойку и подперев подбородок ладонью. Парень осмотрел украшенное антикафе с рождественскими декорациями – повод из-за которого Анор дернул его после работы. Им до поздней ночи пришлось украшать фасад, витрину и комнату с барной стойкой и столиками кафе, потому что накануне попытка Анора с помощью уговоров или угроз объяснить заведению, что ему нужна красивая и пышная ёлка и гирлянды ни к чему не привела. Казалось, что внутреннее убранство антикафе по настроению Анора могло стать чем угодно: роскошным отелем, цыганским лофтом, баром в постапокалипсис, кафешкой-забегаловкой из кинокомиксов. Но дух Рождества в него так и не удалось вдохнуть, даже ходя по комнате с планшетом, на котором были иллюстрации к «Рождественской песне» Диккенса. Их ритуал больше напоминал какое-то изгнание призраков, а не попытку привнести праздник. Не хватало только кадила и заклинаний на латыни. Несколько попыток ходить туда-сюда, описывая техническое задание, не дали результата. Переговоры Курта тоже ни к чему не привели. Угрозы и показ удостоверения Организации по Магической Безопасности – тем более. Никакого праздника. В конце концов, Курт был готов спалить от злости непослушное место, но Анор его вовремя остановил. Уставшие, парни всё сделали своими силами, а теперь сидели и расслаблялись в стиле двух одиноких холостяков: Курт жаловался на жизнь, Анор морально поддерживал брата. – Не обижай Виббли, просто не у всех с приходом зимы наступает ажиотаж по ёлке, Рождественской музыке и желанию срочно потратить половину годовой зарплаты на подарки. А ещё ты опять забыл снять маску. Без неё тебе лучше. Анор потыкал парня в щёку, на что тот скривился. – Она хорошо отражает моё измученное состояние. Украшать твоё здание к Рождеству после работы хуже общения с половиной моих коллег. – Спасибо, что помог, – Анор глянул в окно: промозглая погода, дождь, серый ночной город. Зима в Лондоне означала частые дожди и в противовес им вечно зелёные лужайки, а начиная с ноября бум украшений, словно других праздников в году не было и лондонцы сознательно копили целый год на то, чтобы к двадцать пятому декабря украсить дома и витрины со всей помпезностью и шиком. Извращение какое-то. Будто город переживал перед грядущим апокалипсисом, старался спрятаться от всего мира за блистательным внешним обликом. Знакомое чувство. – Прикинь, Эндрю сказал, что я умру на Йоль! – внезапно хохотнул Анор и только потом заметил тяжелый взгляд собеседника. Тот смотрел настороженно, серьёзно. – Именно так и сказал: «Ты умрёшь двадцать первого декабря»? Почему именно Йоль? – Я не помню, как правильно, но именно так я и запомнил. А просить его повторить… Анор развел руками. Курт кивнул. – Да, бессмысленно. Курт задумался, прикрыв рот рукой и уперев указательный палец в висок, просидел так с минуту в тишине, которая крайне нервировала Анора. По напряжённому лицу названого брата было ясно – лучше не перебивать: он искал план, лазейку, выход. И не находил. – В глубокий космос всё это! – пробурчал он под нос, сводя разговор к набившей оскомину теме: – Тебе надо жить, а ты думаешь о смерти. Найди себе кого-нибудь. Отсутствие пары после тридцати лет говорит об определенных психологических или социальных проблемах. Но у Анора в этот раз был припасён железный контраргумент: – Ты сам – убежденный холостяк. – Во-первых, цитируя великих, «я женат на работе», во-вторых, мне двадцать семь. Вот так всегда. Все их разговоры рано или поздно сводились к неловкой паузе. Они немного помолчали и, судя по движущимся зрачкам Курта, тот явно что-то делал на экране перед глазами. Может быть включал какие-то ещё режимы? Внятной речи? Снижал выработку мелатонина, чтобы не заснуть прямо на стойке от усталости? – Слушай, тебе правда нужна партнёрша. У меня не всегда найдется для тебя свободного вечера. Можешь описать? Я составлю анкету, – внезапно заявил парень, бегая глазами в пространстве. Как и все работающие в ОМБ киборги, он давно установил в глаза импланты. Они позволяли сразу выводить всю нужную информацию перед собой, не копаясь со смарт-браслетом. Анор поднял глаза к потолку, выдохнул. Если Курт решил составить какую-нибудь анкету для знакомства в Сети, он не против. Только лучше сделать запрос таким, чтобы девушка была совершенной. Потому что идеала не существует. Значит затея заранее обречена на провал и можно наплести всякой чуши, кроме внешности – брат прекрасно знал, какие девушки нравились Анору. – Высокая. Чуть ниже меня. Коренная кельтка или ирландка, а по внешности, – он задумался, а затем внезапно заявил, – как Кернунн. Курт нахмурился, словно не расслышал, но кивнул. – А что по навыкам? – уточнил он. – Чтобы могла в какую-нибудь эзотерику там. Сейчас такое популярно. Деловая. И длинные волосы. Говорит об аккуратности и терпеливости. И сова. Чтобы жила тут и была моей ночной сменщицей в антикафе. И какая-нибудь фигня с глазами. – Заменены имплантами? – Не, чёрт, не знаю, что-нибудь необычное. – Слепая? – Ты в крайности-то не бросайся. – Гетерохромия? Это когда радужки разного цвета. Зачем тебе её глаза? Это же несущественная деталь. – Боже, Курт! Как зачем? На неё же будут смотреть. Я буду смотреть! – Анор мечтательно улыбнулся, представляя готовый образ. Вроде говорил какую-то чушь, а вышло очень даже ничего. Недостижимый идеал. Увы, мечтать не вредно. – Гетерохромия звучит круто. Необычно. Анор вздохнул. А ещё она встречалась у одного процента населения Земли, что делало задачу по поиску невыполнимой. Курт сморгнул. – Отправил, – довольно заметил он. Анор в награду подал парню чашку с крепким двойным эспрессо и маршмеллоу. Лишь бы тот был спокоен. А найти такого человека – да где найти такое чудо? Может быть в другом мире, но точно не в Лондоне, не за двадцать один день, который у него остался. ☕️Привет! Я новичок в писательстве, и ваша поддержка очень важна! Оставляйте комментарии – мне интересно ваше мнение. Ставьте звёздочки, если понравилось, и подписывайтесь на обновления. Спасибо, что заглянули ❤️ Названия глав от лица Анориэля содержат отсылки к музыкальным произведениям.☕️ ---------- Гадание Вот уже полгода, с тех пор как я покинула дом, меня преследовал один и тот же кошмар. Я стою в зале при свете свечей и смотрю, как Отец – глава нашего общества – обводит взглядом собравшихся. Я уже предвкушаю услышать речь о том, что год был непростым и пора задобрить бога подношениями. Кернунн – капризный бог и просто так ему не угодишь. Каждый год нам приходится придумывать что-то новое. Вот только из всей толпы его взгляд падает именно на меня, будто мужчина собирается что-то сказать. – Бог просит жертву на Йоль из наших, – четко произносит он с подбадривающей полуулыбкой на губах, – И он указал мне на неё сам. Пойди сюда, Эйнит О’Райанн, потомок Кернунна. Я чувствую, как несмотря на радушность, холодный взгляд серых, льдистых глаз пронзает насквозь, а моя крыса Дэй утыкается серой мордочкой мне в шею. Мне приходится повиноваться – идти на твердокаменных ногах вперёд, к Отцу, принимая поздравления от толпы. Мне аплодируют. Надо улыбаться. Они рады тому, что мне выпала возможность увидеться с Богом и не просто стать частью армии его фоморов – отдать ему своё тело. Только я не они. Я не хочу. Я не заслужила такой участи. Я не могла прогневать рогатого бога. Я хорошо обращаюсь с животными, не то, что мальчишка, который топил щенка ради забавы. Получил от меня затрещину и сбежал под угрозу позвать полицию – так ему и надо. Почему я, а не он? Мне всего двадцать. Я даже жить толком не начала. Откуда-то резко начинает идти снег. Крупные хлопья падают на ладони, не таят. Я перевожу взгляд на маму, застывшую в немом удивлении, толпа подталкивает меня к каменной плите, что-то скандируют. Пламя в жаровнях разгорается ярче, освещая подвал. Отец приглашающе улыбается, хватает меня за руку и, толкая на алтарь, говорит: – Ваш кофе, мисс! – роботизированный голос официантки в чёрно-белой униформе вырвал меня из полудрёмы. Я моргнула и потёрла глаз – вот зараза. Заснула прямо за столом. Всё-таки полтора дня практически без сна не каждый выдержит. Во всяком случае я бы лучше сейчас нежилась в кровати и ужинала чем-то посытнее кофе. Вряд ли поглощение кофе в три часа ночи можно было назвать ужином. Только у меня не было денег: вчера заплатила за новый месяц в гостинице в другом конце города, а сегодня ночью была вынуждена убегать от гончих Охотника, запутывая следы. Теперь я в трущобах Лондона, без работы, без возможности вернуться в гостиницу и без чёткого понимания, чего ждать в ближайшем будущем. План только один – как-то прожить ещё двадцать один день, начав всё с нуля: найти работу, проживание, а лучше работу с проживанием. После Йоля я уже буду не нужна ни Отцу, ни Охотнику. Полгода назад я услышала то, что не должна была и не раздумывая сбежала, прихватив семейные сбережения. Всё ещё было стыдно, я ощущала себя грязной воровкой. Я сменила не один десяток гостиниц и примерно столько же мест работы, ища договоры на месяц-два по всей Великобритании. Мне нужно было иметь возможность в любую минуту сорваться с места и уехать. Как правило, я работала в ресторанах или барах: курьер, хостес, официантка, но один раз мне с неделю удалось побыть выгульщицей собак, а в другой – пару недель няней. Зато быстро переборола культурный шок, свыклась и приняла новый для себя мир высоких технологий как нечто привычное. Последние три месяца я проживала в Лондоне и его пригородах, но и здесь, как оказалось, меня возможно найти. Я вздохнула и ткнула в смарт-браслет на запястье, вызывая голографический экран. Эти штуки сейчас у каждого жителя большого города. Свой я приобрела с третьих рук, он был поношенный: экран глючил, устройство не всегда подключалось к Сети. Может на нём и вирусы были, но я не киборг, имплантов не имею, чтобы бояться, что устройство может подключиться к моим кибернетическим частям тела и что-то испортить. Частенько экран зависал или мерцал. Вот и сейчас при прокручивании страницы сайта для поиска работы, он долго не реагировал на касание пальца, а потом внезапно вывел для меня новое объявление, опубликованное пять секунд назад. Я посмотрела на часы, глянула в окно. Три часа ночи. Кто публикует объявления о работе в три часа ночи? Я хотела смахнуть его, но смарт-браслет завис, оставляя меня читать объявление. Со скуки я внимательно просмотрела его. Дважды. «Срочно!!! Требуется девушка в антикафе. Комната и еда предоставляются. Работа с 22:00 до 10:00. Расписание может меняться по договоренности. Требования: молодая, кельтского или ирландского происхождения, разбирающаяся в магии и эзотерике, аккуратная, терпеливая, высокая, не ниже 6 футов, шатенка, необычная внешность (гетерохромия?), без вредных привычек, сова». Чем дальше я читала объявление, тем более странным оно казалось. И пугающим. Такое ощущение, что писали с меня. Наверняка у опубликовавшего объявление была наводка. Может очередная ловушка от Охотника? Или объявление разместил сам Охотник под чужим аккаунтом? Я скользнула на подпись и контакты работодателя. Некий Анориэль О. Ловел. И ни слова о зарплате. И должности. Но проживание и еда за счёт заведения, а кричащее «Срочно» в самом начале – слишком соблазнительно. Что ж, у меня был один единственный способ выяснить, что это такое. Вздохнув, я запустила руку в небольшой рюкзак, погладила пальцами чёрную крысу, удобно спящую на вещах. Пошарила ниже, вынула бархатный мешочек. Три, надо всегда три руны, чтобы понять ситуацию. Я запустила пальцы в мешочек, мысленно задавая вопрос «Настоящая работа или ловушка?», нащупывая прохладные камешки, с высеченными на них рунами. Без промедления достала первую и положила на стол. Вуньо. Самая благоприятная руна. Даже не перевернутая. Значит, Анориэль, указанный в работодателях, и правда ищет в своё кафе необычного работника. Но руны бывают своенравны и иногда следует задавать вопросы чётче. Возможно, он в сговоре с Охотником. «Анориэль опасен?» Второй руной оказалась Айваз. Руна защиты. Серьёзно? Как кто-то может обеспечить защиту? При чём тут защита? Звучало бредово. От Охотника и его гончих можно только убегать и прятаться, потому что договориться невозможно. – Боги, вы, наверное, шутите надо мной. Третий вопрос: «Мне стоит туда идти?». Я сунула пальцы и подцепила последнюю руну. Она и должна была дать ответ на вопрос и задать тон общему раскладу. Медленно разжав пальцы, я посмотрела на перевёрнутую Наутиз. Не просто просьба о помощи. Отчаянный крик о помощи, поддержке. Кажется, владелец антикафе и правда не справлялся с заведением. Расклад благоприятный, подвоха нет. Значит не ловушка. По крайней мере, Охотник не имел к ней отношения. Я убрала руны в мешочек, спрятала его в рюкзак, откуда показалась любопытная мордочка крысы. Я нажала на кнопку «Предложить свою кандидатуру» в объявлении. Смарт-браслет завибрировал: на моё согласие о работе по объявлению тут же поступил отклик: хозяин согласился встретиться и приглашал прийти утром, не уточняя время. – Мы сначала посмотрим, а потом решим, Дэй, – заметила я, погладив зверька, требующего внимания тихим попискиванием. Всегда хотелось понимать его слова. Увы, у меня другая врождённая магия. Следовало отправляться в путь, пока на дворе стояла ночь и можно было перемещаться в тени без преград. Я расплатилась, поднеся смарт-браслет к браслету официантки перед тем как выйти. На улице крысёнок переполз мне на плечо, забавно щекоча усами шею, а я уже настраивалась на пространство города. Стянула длинные темно-русые волосы в хвост, сунула Дэя в карман – предстояли прыжки. Моя магия теней помогала мне в перемещении. Я прыгала из тени в тень, растворяясь в воздухе. Сейчас мне предстояло дело нелёгкое – преодолеть половину города и целую реку с мостом, чтобы оказаться в самом странном районе Лондона, о котором я только слышала. Только под утро сообразила, что в поисках ответа, я нарушила главное правило любого рунолога: гадать себе запрещено. С этой ошибки началась череда странных приключений, переплетения жизни и смерти, судеб фейри и людей. ---------- Человек-улыбка Камден-таун был необычным районом. В отличие от всего остального строгого и монументального города он был ярким. Ярким не только из-за расписных фасадов трёхэтажных зданий с необычными украшениям-скульптурам в виде диковинных химер, кед или валькирий прямо на них, с неоновыми вывесками, голограммами, цветастыми витринами. Это было необычно для Лондона, но, говорили, что район принадлежал магам даже во времена тотального запрета магии. Однако здание, где располагалось антикафе, было на самом краю района среди жилых домов. Кричаще-яркие здания сменились блеклыми строениями около пяти кварталов назад. Тем не менее оно будто было последним аванпостом безумия Камдена: узким, трёхэтажным, выкрашенным в неоново-голубую краску с не менее необычным логотипом «Виббли-Воббли». Название было не светящимся и объемным, как у других заведений в районе, а просто написанным белой краской на козырьке над первым этажом. Я стояла, смотрела на дом и в голове звучала детская песенка про кривенький домишко и кривеньких мышек, которую иногда напевала моя сменщица на прошлой работе, протирая столики. Не нравилось мне это здание. Будто читая мои мысли, из кармана вылез Дэй, принюхиваясь к утреннему прохладному декабрьскому воздуху Лондона. Хорошо хотя бы дождя не было. Крыс осуждающе запищал. Если бы он мог говорить, наверняка назвал бы меня трусихой. Я и сама была с ним согласна. Потратила кучу сил, преодолела половину города, а теперь застыла на пороге. – Дорогу, красавица! На меня натолкнулся какой-то смуглый кудрявый парень в компании двух блондинов и рыжего, подмигнул и прямо прошел в кафе. Попутно он отправил мне воздушный поцелуй, создав небольшое летающее сердечко. Оно подлетело к моему носу и растаяло. Маг. Я перешла на магическое зрение и поняла, что и дружки у него такие же. Передо мной было не просто антикафе – заведение, где можно было на досуге поиграть в настольные игры – антикафе для магов. В Великобритании разрешили колдовать только полгода назад – до того маги преследовались по закону, магия считалась чем-то вроде заразной болезни – именно поэтому выбирая, где скрываться, я путешествовала по крупным городам и старалась добраться до Лондона: много народа, внезапная популярность к магии и кельтской магии в частности – Охотник мог бы искать меня словно иголку в стоге сена. И вот уже существовали такие заведения? В самом центре Лондона? Конечно, Камден – необычный район, но я даже о специальных кафе для магов не слышала, а тут антикафе, пространство с кофе и почасовой оплатой, если судить по надписи на витрине. «Всё странноватее и странноватее» – я посмотрела на крысу, ища в нём поддержки. Дэй недовольно пискнул – мол: «Дурёха, заходи, чего на пороге топтаться – действовать надо». Конечно я его не понимала, но интонация была характерная. – Хорошо, хорошо. Ты прав – не попробуем, не узнаем. Я убрала крысу в карман, тяжело вздохнула и перешагнула порог необычного заведения под звон колокольчика. Голова резко закружилась. Внутри здания ощущалась странная энергия. Будто бы не от мира сего. Да и всё выглядело не таким, как снаружи. За одним из столиков расположилась та самая компашка парней – а больше народа не было. Для утра пятницы тут было пустовато, но уютно. Чёрно-белый хром украшали зелёно-красные декорации перед предстоящим Рождеством: зелёные ветви елей, красные шары, веточки омелы и остролиста. Приятный запах кофейных зёрен разливался по залу. Да, заведение меньше всего напоминало ловушку. – Доброго утречка, милая! – раздался голос из-за барной стойки с наигранно ливерпульским диалектом, словно из старых песен или фильмов: поспешный, но певучий. Я обратила взгляд на бариста. Светловолосый улыбающийся парень в строгом брючном чёрно-белом клетчатом костюме и круглых очках. Кто носит солнцезащитные очки зимой, в Лондоне, в помещении? Может он слепой? Я приблизилась и облокотилась о стойку, завороженно наблюдая за тем, как ловко парень обращался с чашками и кофемашиной, готовя напитки. Версия о слепоте отпадала. – Здравствуйте. Мне бы хотелось поговорить с Анориэлем. – заметила я, осматривая парня. Волосы вьющиеся длинные, золотые, будто пшеница, по плечи, хотя, казалось бы, человек работал с кофе, то есть на кухне, с едой. Везёт ему – на прошлой работе меня бы за такое оштрафовали. – Ась? – парень застыл с наклонённым кофейником в руках и расплылся в совершенно безумной улыбке, от уха до уха. Как-то она напрягала – натянутая и неестественная. Хотя, может быть, дело было в очках, в которых я отражалась будто в зеркале. – Я Ловиэль Анор, простите, Анориэль Ловел. Тонкая струйка кофе лилась прямо мимо чашки. Кажется, такого быть не должно. Я кашлянула, обращая внимание на оплошность и чуть отстранилась. – Вот чёрт! – воскликнул хозяин кафе, глянув на разлитый кофе, отставил кофейник, и принялся тщательно протирать стол тряпкой. – Прости, дорогуша, я хотел сказать: «Добро пожаловать в Виббли-Воббли. Я рад приветствовать тебя здесь. Чего будешь заказывать? Кофе, комнату, меня? Меню? Первая чашка для новых клиентов бесплатна». – А, так это вы – Анориэль. Я по поводу объявления о работе, – я потянулась к смарт-браслету на запястье и, как и обычно, устройство глючило, а экран в воздухе слегка ненормально рябил. – Так это я – Анориэль и я объявлений о работе не давал! А если хочешь познакомиться, то я свободен после одиннадцати вечера. Может тебе комната нужна? Могу организовать, но это дополнительная плата. Все расценки вон, – тотчас уверенно объявил парень, всё ещё жизнерадостно улыбаясь и кивая в сторону голографического меню с рукописными надписями трудно читаемым почерком, которое висело за его спиной. Анориэль повернулся к кофе-машине и начал готовить новую порцию, что-то насвистывая под нос. Я застыла. Что он только что сказал? С клокочущим возмущением в груди я оторвалась от экрана и перевела взгляд на спину бариста. – В смысле не давали? Вот же, сегодня, в три часа ночи,– пробормотала с недоверием я, стуча по экрану. Наконец-то устройство перестало зависать и показало искомое, – Вот, посмотрите! Анориэль повернулся и уставился с вытянутым лицом на экран моего смарт-браслета, который висел в воздухе прямо перед его носом. Несколько секунд он пялился на объявление, затем повёл головой в сторону меня. – А, работа, – протянул он жизнерадостным тоном, активно кивая, – Здесь! Ты хочешь здесь работать? Ты по объявлению! Тогда да, мне определённо нужна помощь! Очень! Как видишь, я не справляюсь один! Я осмотрела помещение. Мне всегда казалось, что в кафе по утрам должно было быть побольше людей, чем четверо ребят. Особенно перед предстоящими выходными. Но может быть гости в комнатах? В кафе была ещё одна дверь в углу, а ещё винтовая лестница на второй этаж почти у входа. Как раз колокольчик в кафе звякнул, я повернулась, непроизвольно вздрогнув от внезапного звука, нарушившего мелодичную рождественскую музыку. Но новым посетителем оказался какой-то старичок. Пятеро. В восемь утра. В час пик для любой кофейни. Анориэль точно прикалывался, размещая объявление – только моё время и силы потратил. Или я всё-таки угодила в ловушку? – Вы сейчас пытаетесь острить? Не стоит. Лучше сделайте кофе, обычный, – вздохнула я, потирая веки и стараясь не упасть от усталости, которая навалилась в самый неподходящий момент. Как я и думала: никто нормальный в три часа ночи не отправляет объявления на сайт по поиску работы. Нормальные объявления не похожи на анкету для сайта знакомств в Сети. И точно содержат хотя бы приблизительную сумму зарплаты. Человек передо мной не слишком походил на нормального. Я заметила, как Дэй вылез из кармана ветровки. Принюхавшись, он пробежал по столу. Я даже не успела схватить его или призвать к порядку, как ловкий крыс был уже на полу и проворно взбирался по стулу на столик, где была оставлена чашка кофе и остатки эклера. Голодный, бедняга. – Простите, сэр Брие, сегодня чуть-чуть нужно подождать! – крикнул бариста старику, который усаживался за столик у окна, и снова вернулся к работе. – Тебе на будущее: если посетитель заказывает «обычный» кофе, не бойся уточнить, какой именно. Так вот вопрос: какой тебе кофе? – Двойной эспрессо. И сэндвич с курицей. Бесплатно. Потому что я потратила время на вашу шутку об объявлении с проживанием и едой. А мне некуда податься. Я чуть задержусь в вашем кафе, выискивая новые вакансии. Дурацкие британцы. Последнее предложение я пробормотала под нос, вздохнув и присев на стул у барной стойки. Дурацкая страна со странным юмором, наполненном вот такой метаиронией как публикация объявлений о работе в три часа ночи. – Строго говоря, я на четверть ирландец, по прабабушке, если верить моему дяде, – заметил бариста-чудила. И как только он услышал? – А я на одну восьмую происхожу от богов. А Кернунн вообще мой пра-пра-много пра-дедушка, – съязвила я, закатив глаза. – Ну, давай, померяемся ещё у кого предки круче. То, что кто-то у кого-то ещё ничего не значит. Я скрипнула зубами и переключила внимание на смарт-браслет. Мне предстояли мучительные полчаса поиска объявления и дни ожидания отклика. Не все как этот Анориэль откликались мгновенно. А у меня каждая минута была на счету, потому что в любой момент Охотник мог снова выйти на след. Я совсем забыла о крысе – лишь удивилась, когда пара парней с воплем вылетела за дверь, промелькнув мимо меня, а кафе огласил южный акцент: – Лови его! Лови! – я поднялась, смотря как двое парней с чем-то суетились. – Кому я говорил колдовать боевыми снарядами в этом помещении разрешено только в Коллоквиум! – воскликнул бариста, подчеркнув слово «этом». Определённо должны были существовать ещё комнаты, и посетители. Иначе бизнес был бы убыточным. Я ещё раз посмотрела на расценки. Пятьдесят пенсов за час, чашка любого кофе – три фунта, комната – шесть фунтов с человека. И нигде не указано за час или за день. – Мы тут крысу загоняем! – крикнул в ответ тот самый черноволосый курчавый парень, одетый в худи в стиле бохо яркой расцветки, посылая в Дэя пластиковые разноцветные шарики прямо из руки. – Дэй! – взволнованно воскликнула я, вскочив. – Саит. – Анориэль торопливо, пружинистой походкой вышел из-за стойки, поправляя манжеты пиджака, прихватив поднос с готовым кофе. На секунду обернулся в мою сторону, и его натянутая голливудская улыбка приобрела слегка виноватый оттенок. Он вскинул руку, прося подождать: – Прости, как видишь – мне реально нужен коллега. Я не шутил. Я серьёзен в вопросах денег и обещаний. Вчера просто был трудный день, и я немного забыл, что сделал, а что нет. Я застыла, хлопая глазами. Так что, он хотел меня нанять? Зачем? Анориэль тем временем поставил чашку около флегматичного старичка. Тот, судя по его спокойствию, видал в жизни вещи и страшнее крыс. Насколько я помнила, в Великобритании начиная со второй мировой войны считалось, что магию вывели и распространили нацисты как биологический вирус. Магов ненавидели, вся политика Черчилля была направлена на защиту населения от «злостных магов», борьбы с магией как со второй чумой, нагнетания страха на несение. Даже двадцать лет назад с магами активно боролись, ограничивая их в правах и свободах, арестовывали, заставляли носить браслеты-ограничители, которые не позволяли колдовать. Лишь последние полгода как сменилось правительство, народ начал постепенно привыкать к тому, что магия – это нормально, естественно, она не делает тебя автоматически заразным и опасным, её не следует жестко ограничивать и запрещать. Сейчас шла разработка законов по лицензированию магов, но пока беспорядки и их регулирование были на совести ОМБ и карались штрафами как за вандализм. Даже с Ирландией наладили отношения: наш атташе по культуре Алан Вест, частенько мелькал в новостях на фотографиях и видео рядом с новым премьер-министром Великобритании – симпатичной женщиной-магом. Ходили слухи, что у них не просто культурный обмен, а самые настоящие отношения. Пожелав посетителю хорошего дня, Анориэль спешно двинулся к парням. – Саит! – он схватил черноволосого за шкирку, пока его друг поскользнулся о шарики и запутался в сетях, плюхнувшись на пол. Улыбка у хозяина антикафе приобрела какой-то особо зловещий оттенок – так, что меня пробрало до мурашек. Похоже Анориэль настолько привык улыбался, что мог через улыбку и брови передавать весь спектр эмоций, – Ты понимаешь, что это значит? – Я исключён и никакого зимнего Коллоквиума? Никакого кофе по утрам? Вообще не впустите? – выражение лица у Саита стало таким растерянным и жалостливым, что Анориэль выдохнул, отпустил парня и упер руки в бока, перестав ненормально улыбаться. – Нет, что ты заплатишь за разбитые чашки и разлитый кофе, и вы уйдёте. И будешь должен отработать пару часов в воскресенье. И приберёшься… хотя нет, после тебя ещё больше бардака будет. Просто заплати сейчас десятку и проваливай. Понял? – Понял! – повеселел парнишка, шаря в карманах, пока Анориэль терпеливо стоял, не спуская с парня глаз. – А вы распутаете Саймона? Пожалуйста! Он правда случайно! Мы тут крысу хотели поймать! Ух и жирную! Огромная такая, с клыками! В вашем заведении, господин Анор! А чашки я вам новые найду, получше! На рынке новую лавку открыли, так там антиквариат игровой разный! Даже консоли с дисками есть! Прикиньте? Вот круто-то? Такое ретро! Это за магию, авансом, сойдёт? А остальное послезавтра! Он мою крысу назвал жирной и уродливой? Дэй мил и обворожителен. Наконец турок откопал десятку и сунул её Анориэлю. – Саипиан ан литуру ан сео, – бросил Анориэль, пальцем нарисовал на лбу у перепуганного Саймона руну Хагалаз, похожую на букву «N». Я завороженно смотрела на то, как он колдовал рунной магией. И говорил так, будто ничего особенного в действиях не было, таким тоном, будто желал доброго дня. А заклинание он произнёс идеально, без акцента, хотя всем было известно, что о рунную речь язык сломаешь: не все ирландцы, чей язык уходил в древнекельтский, иначе говоря рунный, были готовы колдовать через них и заклинания, запускающие магические свойства рун. Я, кельтка, так не умела. А тут идеальный рунный, в другой стране, в столице – Лондоне. Может он правда был на четверть ирландцем? Шарики и сеть развеялись. Проблема была устранена. А мне пришлось прикрыть рот и надеяться, что никто не заметил, как я пялюсь на Анориэля. Хозяин антикафе отправился к стойке, что-то насвистывая и пританцовывая. – Так на чём мы остановились, дорогуша? – спросил он, возвращаясь к работе и продолжая готовить кофе, мимолётно обернувшись на меня, – Двойной эспрессо и сэндвич! Как тебя зовут? И аккуратнее с крысой, пожалуйста. Она милая, но я не хочу, чтобы ко мне пришла проверка. Он погрозил пальцем в такт посвисту. – Эйнит О’Райанн. Я фыркнула, обернулась и заметила, как Дэй обиженно пискнул, недовольно махнул хвостом в сторону уходящих посетителей, а затем побежал по гирлянде из мишуры под потолком ко мне. – Так, по поводу работы, вы правда готовы меня нанять? – уточнила я на всякий случай. Вдруг за всей происходящей чехардой я ослышалась или он оговорился? Зачем ему помощница я всё ещё не понимала. Крыс спрыгнул на стол и уставился на Анориэля, активно обиженно запишал. Анориэль сморгнул, поймал взгляд крысы, поднял голову на меня. – Агась. С одним условием. Испытательный срок двадцать один день, без оплаты. ☕️ Я новичок, и ваша поддержка (комменты/звёзды/библиотеки) для меня – всё! 🙏 ----------