Вместо акта о капитуляции я вручил тирану брачное предложение Novelpia Studios Вместо того чтобы отклонить предложение о браке и отправить документ о сдаче, я выбрал противоположный путь. ==================== Белетрия Лиен Арчезиум (1) — Король Леозер Хальден Рехентра XII, решили ли вы склонить свою надменную голову перед стопами Солнца великой Империи Арчезиум, Её Императорского Величества императрицы Белетрии Лиен Арчезиум? — ...Если мне дозволено стать свидетелем момента, когда рождается новый владыка континента, то я, Леозер Хальден Рехентра, и весь народ моего королевства беспрекословно подчинимся воле Её Императорского Величества. Какая нелепость. Три месяца назад, ещё до того как Арчезиум объявил войну, у нас была прекрасная возможность сдаться без боя, не проливая кровь ста пятидесяти тысяч солдат королевства. Однако глупый и твердолобый отец, король Рехентры, выбрал войну и потерпел сокрушительное поражение. И теперь у него хватает наглости вести себя как ни в чём не бывало и пресмыкаться перед Империей. «Неужели он думает, что это сработает?» Я покосился на короля — своего отца, — который так низко склонил голову, словно пытался пробить лбом мраморный пол. Перед ним стояли три великих герцога, признанные вершины могущества Империи и самые верные гончие псы императрицы, и свысока взирали на поверженного монарха. Едва взглянув на эту картину, я сразу всё понял. Сегодня мы все лишимся голов прямо здесь, а Королевство Рехентра с его четырёхсотпятидесятилетней историей сгорит дотла, не оставив и следа. Ведь императрица Белетрия — чудовище, не знающее пощады. Вот почему, в отличие от глупых братьев и тех, кого я вынужден называть родителями, я не питал ни малейшей надежды на спасение. Я просто закрыл глаза, надеясь лишь на то, что смерть окажется быстрой и безболезненной. Однако король, должно быть, наконец почувствовал удушающую жажду крови, исходившую от имперцев, потому что он судорожно заскрёб ногтями по полу и закричал: — В обмен на клятву верности великой Империи я отдам в заложники свою самую драгоценную плоть и кровь — третьего принца, Иделона Хальдена Рехентру! И обещаю приложить все усилия, чтобы помочь Империи в её завоевательной войне! — ......? Я ушам своим не поверил. Драгоценную, как же. Обычно он обращался со мной как с пылью, забившейся в угол дворца. Я едва сдержал издевательский смех, глядя на то, с каким трагизмом отец разыгрывал сцену расставания с якобы любимым сыном. Это было просто смехотворно. «Сумасшедший ублюдок.» Насколько же сильно нужно цепляться за жизнь, чтобы опуститься до такого? Глядя на это, я подумал, что раз уж нам всё равно суждено умереть, напоследок стоит показать этой чёртовой семейке средний палец. И вот, когда я уже собирался подняться на ноги, чтобы высказать всё, что думаю... — То, что вы сейчас сказали... Пожилой рыжеволосый великий герцог, стоявший впереди всех и принимавший поклон короля, задумчиво погладил подбородок. Затем он улыбнулся, словно нашёл забавную игрушку. — Изначально мы планировали вырезать вас всех под корень... но так и быть. Раз уж ты предлагаешь своё самое дорогое дитя, отправь принца в Империю в течение недели вместе с собственноручно подписанным актом о капитуляции, король. — Нет, постойте... С этими словами великий герцог развернулся и ушёл, даже не взглянув назад. Трёхсоттысячная имперская армия, окружавшая замок, тоже бесшумно покинула столицу, словно её здесь никогда и не было. Спустя два дня после поражения. — Это чёртово королевство умудряется портить мне жизнь до самого конца. Я с раздражением запихивал вещи из шкафа в кожаную сумку, даже не пытаясь скрыть злость. В этот момент скрипнула дверь, и в комнату вошёл министр королевского двора. Окинув взглядом меня и мои нехитрые пожитки, он заговорил: — Судьба нашего королевства теперь в руках третьего принца. Пожалуйста, умилостивите тирана и ведите себя подобающе, чтобы род Рехентра не прервался. — ....... При виде мерзкой ухмылки на его сморщенном, как старая кожа, лице мне безумно захотелось ударить его под дых. Вместо ответа я перестал собирать вещи и молча показал ему средний палец. — Кхм, кхм... Всё такой же невоспитанный. Как бы то ни было, я оставил акт о капитуляции на столе. Ловким движением министр положил на стол написанный рукой короля документ и поспешил удалиться. Когда в комнате снова воцарилась тишина, я подошёл к столу. Там рядышком лежали два одинаковых белых конверта из высококачественного пергамента. В одном находился тот самый акт о капитуляции, оставленный министром. А во втором — предложение о помолвке, которое должно было отправиться к принцессе Королевства Игнезия, моей подруге детства. Сначала я взял конверт с предложением и бережно провёл по нему пальцами. Перед глазами возник её улыбающийся образ. «В конце концов, наши пути расходятся... Пожалуй, так даже лучше.» Чем связывать жизнь с ничтожеством, с которым в Рехентре обращались хуже простолюдина, а теперь и вовсе тащат в заложники, где голова может слететь с плеч в любой момент... Для неё будет гораздо лучше встретить достойного преемника из другого королевства. Конечно, будущее, в котором Империя уничтожит все королевства на континенте, может наступить гораздо раньше... — Тц. На душе было горько. — БАМ-БАМ-БАМ! Дверь затряслась так, словно её собирались выломать. — Ваше Высочество! Пора отправляться! У нас нет времени на раскачку! Я вздрогнул от раздражённых криков рыцарей, доносившихся из-за двери. Чёрт возьми, даже не дадут спокойно попрощаться с прошлым. Я поспешно сунул письмо, которое держал в руке, в сумку, разорвал оставшийся на столе конверт в клочья, швырнул обрывки в мусорную корзину и, закинув сумку на плечо, выбежал из комнаты. После этого я ехал четыре дня и четыре ночи без отдыха, пока наконец не прибыл в императорский дворец Арчезиума. Величественный дворец излучал такое колоссальное давление, что, казалось, сама атмосфера здесь способна раздавить человека насмерть. И вот теперь я лежал ничком на мраморном полу у подножия огромного трона. Я стоял на коленях со склонённой головой, а с подбородка капал холодный пот. — Третий принц Рехентры, Иделон, верно? Голос звучал на удивление чисто и звонко, гораздо нежнее, чем у обычных женщин. Не веря своим ушам, что этот голос принадлежит той самой императрице-тирану, я медленно и очень осторожно поднял голову. Мой взгляд встретился со взглядом женщины, восседавшей на возвышении. Её белоснежные, как свежий снег, волосы отливали загадочным ледяным блеском и мягкими волнами ниспадали на плечи. Бледная, фарфоровая кожа, алые губы и рубиновые глаза, устремлённые на меня. Безумный тиран, заливший кровью половину континента. Её неземная красота, способная пленить любую душу, совершенно не вязалась с теми жуткими слухами, что о ней ходили. — Третий принц Королевства Рехентра, Иделон Хальден Рехентра. Приветствую Солнце Империи. — Да. Что ж, посмотрим, смогу ли я убедиться в той жалкой верности, которую сулит твой отец. Стоило ей щёлкнуть пальцами, как стоявший рядом главный камергер подошёл ко мне и вежливо поклонился. Сглотнув вязкую слюну, я достал из сумки конверт с королевской печатью. Изо всех сил стараясь унять дрожь в пальцах, я бережно положил извлечённый документ на серебряный поднос камергера. Камергер тут же осмотрел конверт на предмет скрытых ловушек и передал его императрице. Звук, с которым императрица срезала ножом красный сургуч, показался мне оглушительным в гробовой тишине зала. Затем она развернула сложенный лист. Едва заметив это, я снова уткнулся лбом в пол. Теперь, когда она прочтёт этот акт о капитуляции, решится моя судьба. Признает ли она мою ценность как заложника и сохранит ли мне жизнь до окончания завоевательной войны... Или же история Рехентры оборвётся в тот же миг, когда моя голова покатится по полу. — ТУК-ТУК. Сердце колотилось так сильно, словно готово было проломить рёбра и выскочить наружу. Я крепко зажмурился и приготовился выслушать приговор. Однако... — ....... Прошла минута, затем другая, но сверху не донеслось ни звука. Даже среди придворных не чувствовалось ни малейшего шевеления. В конце концов, не выдержав напряжения, я попытался украдкой приподнять голову, чтобы оценить обстановку. — ⋯⋯? Я увидел, что рука императрицы, державшая документ, застыла. На её обычно бесстрастном, холодном лице отчётливо читалось крайнее замешательство. «Что за чертовщина? Что вообще написано в этом акте о капитуляции?..» Неужели этот безумный король настрочил там какую-то чушь, чтобы гарантированно меня угробить? От этой мысли у меня пересохло в горле. Холодный пот тёк по спине ручьём. Если я промедлю ещё хоть секунду, моя голова покатится по ступеням этого возвышения, а я даже не пойму, за что. Я лихорадочно соображал, оглядываясь по сторонам. Я уже собирался открыть рот и начать отчаянно оправдываться, уверяя, что весь тот бред, написанный на клочке бумаги, — целиком и полностью вина короля и ко мне не имеет никакого отношения. — В-Ваше Величество. Содержимое этого документа... Но договорить мне не дали. Императрица, до этого подпиравшая подбородок рукой, с глухим стуком опустила ладонь с зажатой в ней бумагой на подлокотник. Она медленно поднялась со своего трона. В пустом тронном зале раздавался лишь тихий шорох её одеяний. — Прекрасно. — ⋯ Прошу прощения? — Мне всё равно уже до смерти надоели вечные козни аристократов. Так даже лучше. Бросив эти совершенно непонятные слова, императрица резко развернулась. Главный камергер и великие герцоги, стоявшие у возвышения, в явном замешательстве поспешили за ней и покинули зал. Огромные двери захлопнулись, оставив меня в полном одиночестве посреди императорского тронного зала. «Что за чертовщина? Что всё это значит?» ---------- Белетрия Лиен Арчезиум (2) — Нет... и что это вообще за ситуация? Всё еще не в силах до конца осознать происходящее, я тупо сидел на мраморном полу. Сколько бы я ни ломал голову, никак не мог понять, что за чертовщина только что случилась. Слухи о безумном тиране не оправдались: она не пришла в ярость из-за акта о капитуляции, а просто ушла, пробормотав какую-то невнятную чепуху. «...Или сейчас войдут рыцари, чтобы казнить меня? Она ушла просто для того, чтобы не испачкаться?» Это было вполне в её духе. Белетрия Лиен Арчезиум, чье имя гремело на весь континент. Среди слухов о Железнокровной Императрице ходил и такой, будто она страдала настолько тяжелой формой мизофобии, что не выносила вида даже единой капли брызнувшей крови. Именно в этот момент, когда зловещие мысли зароились в голове, медленно сжимая горло... — ! Сзади послышались шаги. — Пожалуйста, поднимитесь, принц Рехентры. — ...? Я поднял голову и посмотрел в сторону. Там, мягко улыбаясь, стояла немолодая женщина в аккуратной, роскошной форме императорской горничной. — Э-э... госпожа рыцарь? — Хо-хо, а вы забавный. К сожалению, я не рыцарь, а Маргарет, главная горничная императорского дворца. Для начала я провожу вас туда, где вы остановитесь, чтобы вы могли прилечь и отдохнуть. Мягкий голос, в котором не чувствовалось ни капли злобы или жажды убийства. Испытав легкое облегчение, я рассеянно кивнул и поднялся. Отряхнув пыль с брюк, я послушно последовал за ней. Изнутри императорский дворец оказался гораздо больше, чем выглядел снаружи. Настолько, что его невозможно было даже сравнить с королевским дворцом Рехентры. Однако, несмотря на то, что ослепительные люстры и позолоченный декор так и норовили приковать к себе взгляд, всё моё внимание было сосредоточено на идущей впереди главной горничной. «Что-то здесь... странно». Для дворца тирана, повергшего весь континент в ужас, поведение главной горничной казалось чересчур жизнерадостным. Её шаги, пока она задавала мне разные легкие вопросы, были невероятно спокойными, а в голосе сквозило странное, отчетливое волнение. Это было слишком дружелюбно для отношения к принцу побежденного государства, которого только что притащили в качестве заложника и который должен был умолять о пощаде. Впрочем, для меня, скованного страхом смерти, её доброта не была чем-то плохим. Она принесла облегчение — по крайней мере, меня не вели в подземелье, чтобы прямо сейчас отрубить голову. «Когда я был с семьей, мне так хотелось умереть... но теперь, когда появился шанс выжить, умирать совсем не хочется». — Кхм. На ходу я невпопад кивал на вопросы, которые продолжала задавать Маргарет. Однако по мере того, как мы продвигались вглубь, сомнения, которые я так усердно пытался отогнать, лишь крепли. Мы явно шли к самому центру императорского дворца. Мы поднимались всё выше и выше по массивной лестнице, застеленной густым красным ковром, который полностью поглощал звук шагов. Даже доспехи сопровождавших нас рыцарей, проходивших мимо, заметно отличались от брони стражников на нижних этажах. «Разве это логично?» Я огляделся по сторонам, словно человек с тревожным расстройством, оценивая обстановку, а затем осторожно заговорил: — Э-э... госпожа главная горничная. Насколько мне известно, второй этаж и выше в императорском дворце предназначены исключительно для императорской семьи, поэтому я слышал, что даже главной горничной нельзя подниматься туда без веской причины. Этот вопрос я задал непреднамеренно, вспомнив лекции по императорскому этикету, которые наспех вбивал себе в голову перед тем, как отправиться сюда в качестве заложника. Конечно, я собирался тут же добавить объяснение на случай, если мои слова прозвучат грубо и ко мне придерутся. Однако Маргарет остановилась, словно не ожидала такого вопроса. Затем она резко повернулась, посмотрела мне прямо в глаза и улыбнулась. — О боже, вы прекрасно знаете императорский этикет. Всё верно. Обычно это строго охраняемая зона, куда даже я не могу ступить без разрешения. — Э-э, но тогда почему... — Потому что сегодня особенный день. Это стало возможным, потому что на меня возложена крайне важная миссия — проводить человека, который вскоре станет императорским зятем Её Величества Императрицы. — ...А? Императорским кем? От столь неожиданных слов я едва не споткнулся и не покатился кубарем по лестнице. «Что она только что сказала? Императорский зять? Я не ослышался?» Императорский зять. Муж императрицы. Консорт империи. Мышцы моего лица задеревенели от сочетания слов, которые никак не укладывались в голове. Конечно, Маргарет было всё равно, как перекосило моё лицо. Она лишь напевала под нос какую-то мелодию и поспешила дальше, на верхний этаж. — Вот мы и пришли. Вскоре она остановилась перед массивной дверью, которая с первого взгляда выглядела необычайно роскошно. Прямо рядом с этой дверью, украшенной гербом империи и сверкающими драгоценными камнями, была плотно закрыта еще более внушительная золотая дверь. Я мог понять это и без объяснений. Там находилась спальня императрицы. «Нет, сейчас важно другое». Выделять комнату прямо по соседству со спальней императрицы принцу, который прибыл в качестве заложника? Это вообще нормально? — Это... моя комната? Я дрожащей рукой указал сначала на спальню императрицы, а затем на свою дверь. Комната прямо по соседству со спальней безумного тирана. Неужели они приняли такое решение с намерением просто отрубить мне голову, если ей станет скучно посреди ночи, а вовсе не держать меня в качестве заложника? Как ни посмотри, другого объяснения не находилось. Однако, несмотря на мою реакцию, Маргарет лишь молитвенно сложила ладони, слегка прикрыла рот рукой и заговорщически сощурила глаза, словно восторженная юная дева. — Когда я впервые услышала об этом, то подумала, что вы безумец... но теперь, глядя на вас, я понимаю, насколько это романтично, принц Рехентры. — ...А? — Я служу Её Величеству с тех пор, как она была еще принцессой, но вижу такое впервые. Чтобы кто-то преподнес Её Величеству столь страстное и смелое признание. — Нет, подождите, о чем вы вообще... — Я, Маргарет, буду искренне молиться о том, чтобы ваша любовь увенчалась успехом. Она элегантно приподняла подол юбки, отвесила глубокий, исполненный почтения поклон и пошла по коридору в противоположную сторону, даже не оглянувшись. — Да нет же... я хотел сказать... Оставшись в одиночестве, я стоял с разинутым ртом, тупо уставившись на плотно закрытую дверь. Голова шла кругом. «Признание? Любовь? Императорский зять?» Что-то пошло совершенно не так. Что, черт возьми, происходит? Где я допустил ошибку? Прежде чем открыть дверь и войти, я попытался спокойно восстановить в памяти всю цепочку событий с самого начала. Первый день я определенно провел, проклиная безответственные слова человека, которого зову отцом, заявившего, что отправит меня в качестве заложника. Затем я собрал вещи, попрощался с немногими дворцовыми слугами, выучил императорский этикет и, наконец, взял конверт с актом о капитуляции... — ...А? Погодите-ка. Перед тем как разорвать письмо в клочья... Эрсиль Игнезия. Да, я ведь смотрел на брачное предложение, которое собирался отправить ей, моей единственной подруге и подруге детства... и держал его в руках... — Блять. Только в этот момент до меня дошло, что за конверт я вручил императрице-тирану. Ноги подкосились, и я рухнул прямо на пол. Неужели... неужели я только что вручил брачное предложение вместо акта о капитуляции сильнейшему и самому ужасному тирану на континенте — императрице Белетрии Лиен Арчезиум? — Что вы так увлеченно читаете? — спросил главный секретарь Калион. Он обратился к императрице, которая сидела с отсутствующим выражением лица с самой встречи с третьим принцем, присланным Рехентрой в качестве заложника вместе с огромной суммой репараций. Белетрия, никак не отреагировав на вопрос секретаря, в котором сквозило легкое беспокойство и любопытство, просто протянула ему лист бумаги, который до этого изучала. — Это...? — Прочти. — Слушаюсь. Приняв бумагу, Калион снял очки, протер их и принялся читать написанное. —— С того самого момента, как я впервые увидел тебя, все времена года в моем мире расцветали и увядали только ради тебя. Даже перед лицом бушующего пламени войны и жестокой судьбы я мог дышать полной грудью лишь благодаря крошечной, но всепоглощающей надежде, что однажды смогу быть рядом с тобой. Если ты позволишь, отныне я хочу посвятить тебе финал всех своих дорог. Пожалуйста, позволь мне до конца дней идти рука об руку с тобой, укрываясь в твоей тени. Моя первая и последняя любовь. —— — Э-э... хм. Прослужив империи в качестве ближайшего помощника императрицы целых пять лет, главный секретарь Калион впервые в жизни забыл, как пользоваться собственным мозгом. Тем не менее, будучи высококлассным специалистом, он кое-как сохранил рассудок и еще раз взглянул на письмо. В нем не было четко указано ни имя отправителя, ни имя получателя. Лишь слепое признание в любви на последней строчке. Калион осторожно перевернул лист. На обратной стороне высококачественного пергамента красовался четкий оттиск герба королевской семьи Рехентры. Только тогда он смог полностью осознать всю картину. — Неужели... то, что принес третий принц, было брачным предложением, а не актом о капитуляции? На вопрос Калиона Белетрия медленно кивнула. — Хотя несколько излишне пафосных и откровенных слов меня смущают, я приняла его, поскольку это показалось мне неплохой идеей. Она перевела взгляд на окно и продолжила ленивым тоном: — Если присмотреться, внешность у него вполне достойная, да и изъянов вроде бы нет. Меня немного смущает, что он на четыре года старше меня, но... я слышала, что при четырехлетней разнице в возрасте даже совместимость не проверяют... — Действительно, в столице частенько так говорят. — И самое главное... он первый мужчина, который шепчет мне о любви с такой слепой искренностью. Белетрия слегка коснулась своих алых губ. На них сама собой появилась едва заметная улыбка от чувства, которое она испытывала впервые в жизни. — Конечно, главная причина в том, чтобы заставить замолчать эти дворянские фракции, которые вечно пытаются навязать мне брак, подсовывая никчемных мужчин, совершенно мне не подходящих. С этими словами императрица поднялась со своего места. Затем она легко выхватила письмо из рук Калиона, который всё еще стоял в оцепенении, не в силах смириться с происходящим. — ...? — Для начала я должна дать ему шанс проявить свои способности, чтобы каждый смог признать его. ---------- Белетрия Лиен Арчезиум (3) Пока что я решил, что буду выглядеть подозрительно, если продолжу слоняться у двери, поэтому вошел в комнату. Конечно, это если не брать в расчет особые случаи вроде Маргарет. Хотя вероятность того, что кто-то заметит меня на втором этаже главного дворца, заподозрит неладное и донесет, была практически нулевой... «Я просто испугался и сам зашел внутрь». Как бы то ни было, теперь, когда я думал о том, как перебрался из каморки, которая была хуже обычного дома простолюдина, где я жил раньше, в эту до смешного роскошную комнату, один взгляд на которую вызывал смех, и которая теперь стала моей обителью... На мгновение мне показалось, что даже если вопрос с предложением руки и сердца не решится миром, я вполне смогу счастливо прожить здесь остаток своих дней. Конечно, это было, в самом буквальном смысле, лишь мимолетной мыслью. Теперь, когда у меня появилась надежда на жизнь, я собирался во что бы то ни стало выжить, вернуться и сделать предложение Эрсиль Игнезии. Я бросил кожаную сумку на пол и выпрямился посреди комнаты. Кричащие украшения, свисающие с потолка, и расшитые золотом шторы так и манили взгляд, но сейчас у меня не было времени наслаждаться подобной роскошью. «Здесь точно есть какая-то ловушка». Как ни крути, эта женщина, безумная императрица-тиран, ни за что не позволила бы мне, заложнику, спать спокойно. Тем более в комнате по соседству с ее собственной спальней. Поэтому первым делом мне нужно было выявить возможные угрозы. Я крепко зажмурился и соединил ладони перед грудью. Когда я был заперт в глухом углу королевского дворца Рехентра, в те времена, когда придворные маги обучали волшебству только моих чертовых братьев... ...я подглядывал за их заклинаниями и учился сам, так что теперь активировал то примитивное обнаружение магии, которое мне удалось освоить. — Уф. Я сделал короткий вдох и сосредоточился еще сильнее, на лбу выступил холодный пот. И вскоре нити моей жалкой магии, тянущиеся от дрожащих, словно при землетрясении, кончиков пальцев, принялись прощупывать каждый уголок комнаты. Иглы с ядом, вырезанные на потолке магические круги слежения или, возможно, жуткий проклятый барьер, спрятанный под кроватью. Я продолжал концентрироваться, внутренне готовясь к тому, что в любой момент могут сработать смертоносные ловушки, угрожающие моей жизни. Однако... — А?.. Не может быть. Результат тщательного десятиминутного обыска комнаты оказался на редкость разочаровывающим. Никаких ловушек, тут не было даже намека на присутствие хотя бы мыши. Лишь едва уловимая энергия первоклассного магического камня поддерживала постоянную температуру в идеально убранном помещении, где не было ни пылинки. Почувствовав внезапную пустоту, я опустил руки. «Неужели действительно ничего?» Я сухо усмехнулся — настолько все это казалось нелепым. Сам того не замечая, я оглянулся на закрытую дверь. «Неужели этот тиран действительно приняла мое предложение руки и сердца и выделила мне комнату прямо по соседству со своей?» Если так, то ситуация становилась все более и более странной. Я ехал сюда, готовый к тому, что мне отрубят голову сразу после передачи акта о капитуляции, но мало того, что сохранил жизнь, так ко мне еще и относились как к будущему Императорскому Консорту Империи. Если потеряю бдительность, меня может затянуть в политическую борьбу такого масштаба, по сравнению с которой грызня в Рехентре покажется детским лепетом. В худшем случае меня вообще могут убить. «...Нет, стоп, на сегодня хватит». В любой ситуации полезно просчитывать худший исход. Но не стоит зацикливаться на собственных мрачных фантазиях. Я потер виски обеими руками, прогоняя лишние мысли. И тут мой взгляд упал на огромную кровать, занимавшую добрую половину комнаты. Даже если сложить вместе все ложа, на которых спали мой так называемый отец, королева и братья, они все равно выглядели бы убого по сравнению с этим шедевром. Белоснежный матрас казался таким мягким, словно его соткали из нежного облака. — Никогда бы не подумал, что доживу до дня, когда буду спать на такой роскошной постели. Я сам не заметил, как пробормотал эту глупость, и плашмя повалился на матрас. Кровать приятно спружинила, даря ощущение, будто я полностью утонул в ней, а роскошное шелковое одеяло мягко окутало тело. Казалось, усталость от четырех дней и ночей тряски в дешевой карете тает, словно сахарная вата. Я перевернулся на бок и зарылся лицом глубоко в подушку. — Угх, какая мягкая... Но даже нежась в постели и пытаясь прогнать накопившуюся усталость, я не терял бдительности. «Уют уютом, но мне нужно держать ухо востро». Если императрица узнает правду хотя бы завтра, эта мягкая постель превратится в мою могилу. В конце концов, капитуляцию Королевства Рехентра приняли только благодаря собственноручно написанному королем акту и обещанию прислать меня, третьего принца, в качестве заложника. К тому же, решая эту проблему, мне нужно было как-то красиво замять историю с предложением руки и сердца. «Как мне все объяснить, чтобы аннулировать это предложение?» Или ради спасения собственной шкуры притвориться безумно влюбленным в императрицу юношей? Если мне удастся благополучно дожить до дня, когда Империя Арчезиум завершит войну за объединение континента... ...как мне тогда себя вести, чтобы вырваться из когтей Империи и отправиться к Эрсиль? Десятки, сотни сценариев выживания путались и завязывались узлами в голове. Но то ли из-за того, что напряжение немного спало благодаря невероятно мягкой постели... ...то ли из-за мягкого тепла, наполнявшего комнату, меня вдруг окутала истома, словно тело начало плавиться. Мои веки медленно закрылись. — Нельзя... если я усну... Именно в этот момент все и произошло. — ТУК, ТУК, ТУК! За тихой дверью раздался осторожный стук. Этот звук помог мне прийти в себя. Я вскочил, осторожно приоткрыл дверь и посмотрел на того, кто стучал. — Госпожа Маргарет? Это была Маргарет, старшая горничная, которая совсем недавно проводила меня сюда и ушла. Она смерила меня взглядом, пока я неловко топтался на пороге, а затем распахнула дверь настежь. — А?.. Подождите!.. — Принц Иделон Хальден Рехентра, Ее Величество вызывает вас. Я позабочусь о том, чтобы разобрать ваши вещи и подготовить все необходимое, так что, пожалуйста, немедленно отправляйтесь в зал заседаний на первом этаже. Маргарет отчеканила это ледяным тоном, словно зачитывала системное уведомление, даже не потрудившись дождаться ответа. Она слегка подтолкнула меня наружу, вошла в комнату и заперла за собой дверь. ....... Меня выставили так непринужденно, что я даже растерялся. Какое-то время я тупо смотрел на запертую дверь своей новой обители, после чего побрел прочь. Первый этаж главного дворца. Уточнив дорогу у проходившего мимо слуги, я пошел как можно медленнее, пытаясь привести мысли в порядок. «Зачем она вдруг меня вызвала?» Если бы вызов был в тронный зал, аудиенц-залу или кабинет, я бы подумал, что она хочет обсудить предложение руки и сердца. Но зачем звать меня в зал заседаний — самое секретное место во дворце после императорской спальни? «Неужели она хочет прямо сейчас потребовать объяснений насчет акта о капитуляции?» Это казалось наиболее вероятным. Какой бы сильной ни была Белетрия, величайший мечник в истории империи, войну в одиночку не выиграть. Дворянам, поддержавшим эту кампанию, требовалось весомое доказательство того, что война с Королевством Рехентра окончательно завершилась победой. Возможно, она вызвала меня, чтобы спросить, почему я до сих пор не предъявил подписанный Леозером Хальденом Рехентрой акт о капитуляции. Как мне вести себя в таком случае? Размышляя об этом, я шел куда глаза глядят. И не успел опомниться, как передо мной выросла массивная мраморная дверь, перед которой выстроились восемь рыцарей, одним своим видом внушавших трепет. Я покосился на стражников и осторожно приблизился. — Какова цель вашего визита? Рыцарь с копьем, стоявший ближе всех к дверной ручке, преградил мне путь. — В данный момент Ее Величество и генералы проводят военный совет, посторонним вход строго воспрещен. Назовите себя. — Э-э... Кхм, я Иделон Хальден Рехентра. Я прибыл по вызову Ее Величества, императрицы Белетрии Лиен Арчезиум. — Иделон Хальден... Ах, тот самый, что сделал предложение Ее Величеству?.. Черт, слухи уже поползли? Меня немного смутило, что даже стражники в курсе, но поскольку встреча с императрицей в зале заседаний была важнее всего... ...я просто кивнул в знак подтверждения. Лицо рыцаря при этом слегка побледнело, и он без лишних слов лично распахнул передо мной дверь в зал заседаний. «Что это с ним? Боялся, что я начну придираться к чему-то?» Да нет, бред какой-то. Я всего лишь всучил то нелепое предложение руки и сердца и чудом уцелел. Я еще даже официально не стал Императорским Консортом, так с какой стати им уже сейчас относиться ко мне как к приближенному императрицы? Не верилось, что Императорские рыцари, славившиеся на весь континент своей гордыней, станут ходить передо мной на цыпочках только из-за этого. Я коротко кивнул и решительно шагнул внутрь. Дверь за мной закрылась, и я почувствовал, что воздух здесь заметно прохладнее, чем снаружи. Первым, что бросилось в глаза, была императрица, вальяжно восседавшая во главе длинного мраморного стола. А по обе стороны от нее ровной шеренгой сидели остальные. «Ого, блять... сколько же тут звезд?» Военные со свирепыми лицами, на чьих эполетах красовалось по четыре, три или как минимум две звезды, чинно сидели вокруг императрицы и буравили меня взглядами. У некоторых женщин-офицеров были такие суровые лица, что при беглом взгляде их вполне можно было принять за мужчин... Да уж, впечатляет. Как и следовало ожидать, от генералов Империи за версту веяло совершенно иной аурой. Наши рехентрские вояки были просто пузатым сбродом, раздутым от жадности... Но эти ребята действительно пугали до чертиков. Они никак не проявляли своих чувств, просто смотрели на меня безучастными взглядами. Но почему тогда у меня возникло ощущение, будто к моему затылку приставили острый нож? Я сглотнул слюну и изо всех сил постарался смотреть только вперед. Подойдя к императрице на приличное расстояние, я остановился и вежливо поклонился. — Я слышал, вы звали меня, Ваше Величество. Когда я осторожно заговорил, Белетрия, подпиравшая подбородок рукой, молча смерила меня оценивающим взглядом с ног до головы. И как раз в тот момент, когда молчание грозило затянуться, ее алые губы разомкнулись. — Я намерена принять тебя не как заложника Рехентры, а как мужчину, который станет моим Императорским Консортом. — ...!! В то же мгновение плечи сидевших за столом офицеров синхронно дрогнули. Однако Белетрию это ничуть не заботило, и она продолжила: — Однако, чтобы вся эта бескрайняя империя безоговорочно признала тебя человеком, наделенным второй по величине властью после меня, ты должен доказать, что обладаешь соответствующими способностями. — ......? Я понятия не имел, к чему она клонит, поэтому лишь растерянно захлопал глазами. Доказать свои способности, чтобы стать Императорским Консортом? Я что, пришел сдавать экзамен на должность командующего рыцарями? В итоге я так ничего и не понял и слегка наклонил голову набок, но императрица проигнорировала мою реакцию и ледяным тоном сбросила настоящую бомбу: — Королевство Дарон — следующая цель завоевания Арчезиума ради объединения континента. Я вверяю всю эту военную кампанию тебе. — ⋯⋯ А? ---------- Белетрия Лиен Арчезиум (4) Объединение континента. Цель, о которой шестисотлетняя Империя Арчезиум грезила десятки раз, но так ни разу и не достигла. Нет, даже многочисленные могущественные государства, существовавшие до Арчезиума, могли лишь мечтать о подобном. Императрица, обладающая величайшим потенциалом для достижения этой цели — цели, к которой никто даже не смел подступиться, — обратилась ко мне: — Королевство Дарон — следующая цель Арчезиума для завоевания ради объединения континента. Я вверяю всю войну против них тебе. Поначалу мне показалось, что я ослышался, поэтому я даже забыл о приличиях. Поковыряв в ухе, я уставился на Императрицу и министров с довольно глупым выражением лица. Однако министры лишь выглядели слегка недовольными, будто обсуждение уже подошло к концу. «Да ладно... они согласны с этим? И правда доверяют это мне?» Что ж, я вполне мог смириться с тем, что мне нужно заслужить признание каждого в Империи. В конце концов, мой нынешний статус — это не третий принц Рехентры, а скорее памятный трофей в честь победы. Но доверять важнейшие государственные дела Империи какому-то трофею? Как, черт возьми, мне это понимать? У меня искренне разболелась голова, поэтому, чтобы хоть что-то предпринять, я перевел взгляд на похожего на медведя мужчину с четырьмя звездами на плечах, от которого исходила самая мощная аура в этом зале после самой Императрицы. Однако. — Кхм, хм... Формирование войск уже завершено. Сто двадцать тысяч имперских солдат ждут приказов принца. Он встретился со мной взглядом, прокашлялся и выдавил это, стараясь не смотреть мне в глаза. Или, если быть точнее, он пытался избежать взгляда Императрицы, которая посмотрела на него одновременно со мной. — А?.. Все еще пребывая в замешательстве, я заметил, как другие военные в тяжелой тишине согласно закивали, подтверждая слова здоровяка. Ладно, значит, как ни крути, мне от этого не отвертеться? Я до сих пор не мог понять, дает ли Императрица мне шанс доказать, что я достоин стать ее имперским зятем, или же это просто минутный каприз. Но одно было ясно наверняка. Если я сейчас пойду на попятную и скажу, что не справлюсь, моя голова уже завтра утром точно будет украшать стену Императорского дворца. Чтобы выжить, придется сотрудничать как можно покорнее. Я снова сделал шаг вперед и подошел вплотную к Императрице, Белетрии, от которой веяло едва уловимым холодом. Стоя прямо перед ней, я почувствовал, как на мои плечи давит неведомая, тяжелая аура. — Не могли бы вы... передать мне соответствующие документы? Я слегка прикусил нижнюю губу, чтобы голос не дрожал, и протянул руку. Белетрия с полуравнодушным, полудовольным видом взяла со стола толстую кожаную папку и вложила ее мне в ладонь. При этом наши пальцы едва заметно соприкоснулись, отчего я снова вздрогнул. «Значит, эта женщина тоже обычный человек, как и я». Теплое тело. Странный, сладковатый, но дурманящий аромат. Я на мгновение засмотрелся на стоявшую передо мной женщину, погрузившись в свои мысли, но поспешно опустил взгляд и сосредоточился на бумагах. Стоило мне открыть кожаную папку, как в глаза бросилась карта передовой Королевства Дарон, тщательно подготовленная имперской армией Арчезиума. «Так, посмотрим...» Первым делом выделялись Земли Кайлдерс, славившиеся как самая неприступная территория Дарона, окруженная суровыми скалистыми горами. Сама местность состояла из отвесных скал и каньонов, так что это была буквально созданная природой крепость — худшее место для продвижения крупных войсковых соединений. Более того, прямо в центре этого каньона высилась исполинская цитадель под названием Железная Стена Кайлдерса. По сути, можно было смело утверждать, что Королевство Дарон до сих пор существовало более чем наполовину именно благодаря Кайлдерсу. «И все же... значит, Рехентра пусть и не была сверхдержавой, но как минимум держалась на среднем уровне?» Леозер Хальден Рехентра, который ради собственного выживания мог солгать, будто ребенок, которого он всю жизнь игнорировал, — самое драгоценное дитя в мире. Да, мой ненасытный отец тоже пытался подготовиться к войне, чтобы поглотить Дарон около пяти лет назад, еще до того, как Арчезиум всерьез развязал войну за объединение континента. И кое-что из того, что я тогда мельком видел, в точности совпадало с написанным в этом документе. Разумеется, сходство на этом заканчивалось; дальше качество разведданных отличалось кардинально. Начнем с того, что стены Кайлдерса, как утверждалось, были в три раза толще обычных замковых стен. К тому же более половины из них сливались со скалами, из-за чего подтащить туда осадные орудия было практически невыполнимой задачей. — Уровень, на котором осада попросту невозможна... Я и сам не заметил, как озвучил свои мысли вслух. Поняв, что я не просто делаю вид, будто читаю, некоторые офицеры, до этого смотревшие на меня с пренебрежением, неловко отвели глаза. Белетрия тоже взглянула на меня с чуть большим интересом. Почувствовав тяжесть ее взгляда, я притворился, что еще глубже погрузился в изучение документов. «Если осада невозможна, можно было бы обойти крепость, но...» Честно говоря, адекватного способа обойти крепость тоже не существовало. Чтобы двинуться на север, пришлось бы преодолевать Ветряной каньон Сирны. Это была суровая местность, где круглый год круглые сутки бушевали яростные ветры, и проскользнуть незамеченными там не представлялось возможным, ведь там дислоцировались элитные лучники Дарона. Если же выбрать южный маршрут, то там лежал Тарбен — черное болото неизведанной глубины. Это была грязевая трясина, в которой увязали и тонули при попытках выбраться не только повозки со снабжением, но даже обученные боевые кони. В документе даже красовалось написанное красными чернилами предупреждение о том, что там обитают ядовитые монстры. Последнее оставшееся направление прикрывал еще один оборонительный рубеж, почти не уступавший Кайлдерсу, разве что самую малость. В итоге единственным выходом оставался лобовой прорыв. Либо сокрушить Железную Стену грубой силой и деньгами, не считаясь с потерями, либо выманить войска наружу — хотя бы часть — и нейтрализовать сами Земли Кайлдерс. — Хм... Я постучал пальцем по поверхности старой карты. Прочитав весь документ, я, кажется, понял, почему имперское военное руководство ограничилось лишь формированием войск, оставив план операции пустым. Очевидно, никто не хотел брать на себя роль главнокомандующего, поэтому они просто переглядывались друг с другом и спихнули эту головную боль на меня — заложника, который только-только здесь появился. «Вы издеваетесь? На кону моя жизнь, а вы толкаете меня за этот безумный игорный стол?» Я поймал себя на том, что сжимаю бумаги все сильнее. Но, как ни странно, в этой дерьмовой ситуации мой разум постепенно успокаивался. Разумеется, мне требовалось сохранять хладнокровие, чтобы найти способ выжить, но... Почему-то мне это казалось даже немного забавным. Более двадцати лет я гнил на задворках дворца в качестве ненужного принца Рехентры. Все, что мне оставалось делать, — это читать покрытые пылью книги по военной стратегии, оставленные предками ради процветания Рехентры, до которых никому не было дела, и играть в шахматы с самим собой. Я как раз изучал карту на последней странице кожаной папки в районе Башни Наблюдателя, где были отмечены пути снабжения Дарона продовольствием и военные склады. — Я не ждала ответа сегодня, так что на этом закончим. Императрица, которая до этого молча наблюдала за мной, поднялась со своего места. Я уставился на нее снизу вверх с выражением лица, на котором читалось полное непонимание. Заметив мою растерянность, Белетрия добавила, слегка приподняв уголки губ: — Я имела в виду, что ты уже прошел проверку, просто показав готовность сохранять концентрацию до самого конца и не поддаваться на их дешевые уловки. С этими словами она обвела взглядом зал. Смерив яростным взором каждого из министров, которые по-прежнему усердно отводили глаза, избегая взгляда тирана, она выхватила толстую кожаную папку у меня из рук. — ТАК. Звук тяжелой папки, брошенной на стол, нарушил тишину конференц-зала. — Пусть я и приняла твое брачное предложение, не слишком ли мало мы знаем друг о друге? Не так ли, принц? — Что? А... Ну, это действительно так, но... — Поэтому, начиная с сегодняшнего дня, я намерена выделять по два часа ежедневно на то, чтобы мы могли получше узнать друг друга. У меня невольно отвисла челюсть от этого предложения Императрицы, которое больше походило на ультиматум. Глаза министров округлились так, словно они увидели нечто невероятное, но никто не посмел оспорить решение правительницы. Белетрия слегка ухватила меня за воротник одежды, пока я все еще стоял как вкопанный, не в силах осознать происходящее. А затем она с силой потянула меня за собой, практически вынуждая выйти из конференц-зала. «...Я действительно влип по-крупному». Место под названием Солнечный сад, куда я прибыл, ведомый за руку Белетрией, полностью оправдывало свое имя — оно было ослепительно великолепным и светлым. Теплый солнечный свет лился между мраморными колоннами, а цветы с неведомыми названиями, распустившиеся так, словно забыли о смене времен года, источали густой аромат. Это был совершенно иной мир, далекий от мрачного конференц-зала, где велись разговоры о кровопролитных завоевательных войнах и смерти. И теперь я сидел за круглым столом, установленным посреди этого нереального пейзажа. Напротив меня Императрица, правительница континента, элегантным движением поднимала чашку чая. — ДЗЫНЬ. Сглотнув сухую слюну, я уставился на налитый мне красный чай. Вряд ли он был отравлен, но я никак не мог заставить себя сделать глоток. Заметив мое состояние, Белетрия поставила чашку и мягко произнесла: — Не нужно так нервничать. Как я уже говорила, это всего лишь скромное чаепитие, чтобы мы могли поближе познакомиться. — А... Да. — Какова была твоя жизнь в Рехентре? Мне любопытно, какую еду ты предпочитал и чем занимался в свободное время. Самые обычные вопросы, которыми могли бы обменяться парень и девушка, встретившиеся на первом свидании вслепую. Я потер о штаны ладони, вспотевшие под столом. — Хм... Ничего особенного. Я просто читал книги в старом уединенном дворце на окраине главной резиденции или изредка наблюдал за тренировками рыцарей на краю плаца. Да и в еде я непривередлив, ем все подряд. Я выдавил из себя максимально безопасный ответ, соответствующий моему положению заложника, стараясь лишний раз не выделяться. О том, как со мной обращались всю мою жизнь, я предпочел умолчать. Я продолжал говорить, смешивая правду с вымыслом и преподнося все в нужном свете, ведь если меня поймают на лжи, проблем не оберешься. Белетрия то и дело кивала, наблюдая за мной с явным интересом. — Удивительно спокойный образ жизни, хотя любовь к книгам многое объясняет. Если подумать, глядя на то, как ты не потерял самообладания даже перед теми сложными военными отчетами, я начинаю тебя понимать. — Благодарю за комплимент. Похоже, она была в хорошем расположении духа. К счастью, первый барьер я преодолел. После этого, обливаясь холодным потом, я ответил еще на несколько банальных вопросов о моем любимом времени года, предпочтениях в ароматах чая и тому подобном. Постепенно атмосфера смягчилась, и мне наконец удалось вздохнуть свободнее. Я уже начал привыкать к обстановке Императорского дворца и беседе с правительницей, когда птица, щебетавшая на подоконнике, с шумом вспорхнула и улетела. Белетрия, погруженная в свои мысли и слегка покачивавшая чашку, негромко заговорила: — С того самого мига, как я впервые увидела тебя, все времена года в моем мире расцветают и увядают лишь ради тебя одной. — ...Прошу прощения? Первая строчка брачного предложения, которое я написал Эрсиль, принцессе Королевства Игнезия, внезапно всплыла здесь. Императрица будничным тоном процитировала ту самую вымученную фразу, над которой я корпел днями и ночами, вырывая на себе волосы. — Именно это было написано в первой строке брачного предложения, которое ты мне преподнес. Белетрия слегка наклонилась ко мне через стол. Оказавшись так близко, что я чувствовал ее дыхание, она пристально посмотрела мне в глаза и спросила: — Мне с самого начала было любопытно: когда именно у тебя зародились чувства ко мне? [[image:/storage/reader-images/1e60d823bfdcf4f09ea54d08fb4d926375e1b7c4.png]] ---------- Белетрия Лиен Арчезиум (5) — Мне с самого начала было любопытно, когда именно ты впустил меня в свое сердце. На расстоянии, достаточно близком, чтобы почувствовать ее дыхание, спросила она, глядя прямо мне в глаза. «Хм... и как мне на это ответить?» Губы пересохли от волнения. Стоит ли прямо сейчас пасть на колени и признаться, что заложник из поверженной страны, растоптанной Империей, ни за что не осмелился бы преподнести подобное письмо Вашему Величеству? Признаться, что послание, предназначенное для принцессы Игнезии, и акт о капитуляции просто перепутали местами? ⋯ Нет, об этом не может быть и речи. Буквально только что в зале совещаний мне доверили пост главнокомандующего, отдав под начало стодвадцатитысячное имперское войско. Выделили роскошные покои прямо по соседству с императорской спальней. И если сейчас признаться, что все это — лишь нелепая ошибка, и у меня даже в мыслях не было обманывать Ваше Величество... С ее-то характером она наверняка снесет мне голову без лишних раздумий. К тому же преступление против императорского величия не ограничится казнью одного лишь заложника — оно обернется кровавой резней для всего Королевства Рехентра. И пусть я ненавидел тех, кого звал своей семьей, и местную знать, саму родину уничтожать не хотелось. Но главное, лицо стоявшей передо мной императрицы, ожидавшей ответа, светилось странной искренностью. У меня просто не поднялась рука растоптать эти ожидания. А значит, оставался лишь один путь. «Да к черту все, сыграю безумца и пойду до конца». Аккуратно смахнув каплю пота, скатившуюся по щеке, я встретился взглядом с ее рубиновыми глазами. — Это случилось восемь лет назад. — Восемь лет назад. Получается, тогда... — Да. Во время Континентального фестиваля, где собрались делегации Империи, Королевства и всех остальных стран континента. Пришлось изрядно покопаться в памяти, чтобы подобрать наиболее правдоподобную сцену. На самом деле я действительно видел ее тогда издалека, сидя в самом углу сектора Королевства. Разумеется, то, что я тогда почувствовал, было вовсе не любовью, а чистейшим страхом. Страхом перед двенадцатилетней девчонкой, которая уже тогда одолела всех имперских рыцарей. О ней говорили как о той, кто способен достичь уровня Мастера меча — ранга, которого никто не удостаивался со времен кончины последнего Первопроходца триста лет назад. «Что ж, все мои тогдашние опасения в итоге стали реальностью». — Кхм. Откашлявшись, я заговорил самым мягким голосом, на какой только был способен. — В то время Ваше Величество восседали во главе банкетного зала в качестве кронпринцессы Империи. Бесчисленные дворяне и члены королевских семей лезли из кожи вон, чтобы снискать вашу благосклонность, но ваш взор ни на ком не задерживался. Вы казались невероятно одинокой и отрешенной, словно смотрели на то, чего нет в этом мире. — ....... От этой слащавой лжи меня самого бросало в дрожь. Не в силах скрыть покрасневшие уши, я опустил взгляд на стол. — Сидя в темном углу, я мог лишь издали взирать на Ваше Величество... Но именно в то мгновение я осознал: мой ничтожный мир перевернулся с ног на голову. И все же, чем больше я врал, тем легче лились слова. Быть может, во мне проснулся актерский талант, порожденный инстинктом выживания? Как бы то ни было, получалось неплохо. — Но я был всего лишь безвестным принцем далекого королевства, а Вашему Величеству суждено было стать солнцем Империи. Понимая, что вы недосягаемы, я заставлял себя подавлять эти чувства... Однако изжить их до конца так и не сумел. И вот теперь, в первый и последний раз, я рискнул жизнью, чтобы передать это письмо. Произнеся последние слова, я слегка склонил голову. Пришлось крепко сжать кулаки, чтобы скрыть дрожь, вызванную страхом и трепетом. — ....... Сад накрыло удушливое, тяжелое молчание и странное давление. Казалось, прошла целая вечность. В тот самый момент, когда дышать стало совсем трудно... С противоположной стороны стола донесся искренний, веселый смех. Это не была насмешка. Легкий, звонкий смех женщины, у которой действительно поднялось настроение. Подняв глаза, я увидел, что Белетрия подперла подбородок рукой и пристально наблюдает за мной. Настороженность, прежде горевшая в ее алых глазах, сменилась любопытством. — Восемь лет. Довольно долго тебе пришлось томиться в одиночестве. — И... именно так. Это было весьма непростое время. — Что ж, отлично. Тебе больше не нужно прятать чувства, которые ты так долго сдерживал. Докажи мне их искренность, сколько твоей душе угодно. — ....... — Сегодняшнее чаепитие вышло весьма приятным, мой жених. Допив чай, она поднялась из-за стола. Белоснежные пряди ее волос ярко вспыхнули в лучах солнца. Провожая взглядом ее удаляющуюся фигуру, я наконец-то облегченно выдохнул. «Я выжил». Но в то же время перед глазами потемнело. Сиюминутную угрозу я отвел чистой импровизацией. Однако теперь мне предстояло безупречно отыгрывать роль легендарного романтика, восемь лет безответно влюбленного в тирана Империи. — Ну, если не считать этого, все прошло довольно неожиданно, верно? Прошел всего день. Мы поговорили лишь мгновение, но... как бы выразиться? Вопреки образу тирана, который я рисовал себе по слухам, ходившим по всему континенту, и ее прежним деяниям... Женщина по имени Белетрия Лиен Арчезиум оказалась куда более человечной, чем я предполагал. Честно говоря, я даже на секунду усомнился, действительно ли она тиран. Разумеется, не прошло и суток, как я осознал, насколько глубоко заблуждался. — Ух... надо же, какая мягкая. Первая ночь в императорском дворце оказалась на удивление спокойной. Признаться, перед сном я думал, что буду ворочаться до утра от страха, что откуда-нибудь выскочит убийца. Но постель была настолько мягкой, а одеяло — теплым, что все тревоги мигом улетучились. Должно быть, я заснул мертвым сном, напрочь позабыв о том, что хожу по краю пропасти. Конечно, этот сладкий отдых продолжался недолго. —! —-!! С самого утра за окном раздавались крики. И это был не обычный повседневный шум, а нечто куда более угрожающее. Звуки не предвещали ничего хорошего. Я поднялся с постели, разминая затекшую шею. Наскоро ополоснув лицо холодной водой из таза, кое-как причесал пятерней растрепанные волосы и натянул выданные вчера рубашку и камзол. — СКРИП! Когда я вышел за дверь, в коридоре второго этажа, где располагалась спальня императрицы, царила странная тишина. Зато доносившийся с первого этажа шум становился все отчетливее. Стараясь ступать как можно тише, я направился на звуки. Вскоре за просторным арочным проходом показалась вывеска с надписью «Третий дивизион Императорских рыцарей». Сквозь щель приоткрытой железной двери донесся знакомый голос. Это был голос главного управляющего, который вчера принял у меня письмо, когда я склонялся перед троном. Вот только в отличие от вчерашнего мягкого и вежливого тона, сейчас его интонации звучали резко и натянуто, как струна. «Что происходит? Неужели управляющий отчитывает рыцаря?» Затаив дыхание, я прижался к колонне и осторожно заглянул внутрь. От увиденного я буквально застыл на месте. Посреди просторного плаца на грязной земле стоял на коленях до боли знакомый человек. Тот самый мужчина, который вчера в зале совещаний открыто насмехался надо мной и выказывал недовольство. Олден, генерал-майор с двумя крупными звездами на эполетах. Его парадный мундир был разорван в клочья и покрыт багровыми пятнами крови. Перед ним, слегка согнувшись и тяжело дыша, стояла Белетрия в своем безупречно белом мундире. С кончика серебряного меча, который она сжимала в руке, на землю капала кровь — кап, кап. Но страшнее всего было то, что в ее рубиновых глазах не отражалось ровным счетом никаких эмоций. «Что здесь вообще творится?» Что должно было произойти, чтобы императрица всего за день решила растоптать и, похоже, прикончить одну из ключевых фигур в армии? Сглотнув слюну, я огляделся и прислушался к шепоту рыцарей, стоявших плотным кольцом вокруг плаца. — Подумать только, господин Олден оказался шпионом Дарона... — Зачем ему это? Он ведь был не кем-то там, а командиром дивизиона Императорских рыцарей. — Поверить не могу, что он предатель. Но теперь понятно, почему его семья всегда жила за границей. Стоило услышать обрывки разговоров рыцарей, как картина мгновенно прояснилась. Офицер такого ранга был шпионом вражеского Королевства Дарон. «Но если он умудрился дослужиться до такого звания, то шпионил явно не день и не два. Почему же именно сейчас?» С чего бы высокопоставленному лазутчику, годами, если не десятилетием, скрывавшемуся в самом сердце Империи, попасться именно сегодня утром? Не верилось, что он внезапно проявил неосторожность и выдал себя. Пока я терялся в догадках, до меня донесся ледяной голос Белетрии. — Благодаря сведениям, которые ты сливал все это время, Дарон неплохо поживился. Я очень долго ждала, когда ты сам покажешь свой хвост. — Кх... кх... Как же... Олден лишь низко опустил голову, тяжело дыша. Его плечи мелко подрагивали. — Но вчера ты проявил излишнюю поспешность, Олден. Неужели появление принца так тебя встревожило, что тебе пришлось посреди ночи спешно активировать магический камень связи? — Кх... Неужели?.. Услышав эти небрежно брошенные слова, я наконец понял, почему Олден так засуетился. Все дело во вчерашних событиях в зале совещаний. Мало того что заложник из поверженной страны внезапно занял место будущего супруга императрицы, так ему еще и доверили пост главнокомандующего в походе на Дарон, наделив всей полнотой власти над войсками. Для Олдена, а точнее для Дарона, это стало громом среди ясного неба. Императрица передала рукоять меча безвестному чужаку, чтобы тот сокрушил его родину. Должно быть, он решил, что Королевство Дарон в смертельной опасности, и попытался немедленно связаться со своими хозяевами. Появление столь непредсказуемой переменной грозило крахом, заставив шпиона позабыть о привычной осторожности. И Белетрия выжидала именно этого момента. «Безумие». Я едва не выругался вслух. Белетрия знала, что в верхушке армии засел высокопоставленный шпион. Она просто не могла вычислить, кто именно. И тогда она использовала меня — взявшегося из ниоткуда принца-заложника — в качестве приманки. Словно бросила огромный булыжник в тихую воду, чтобы затаившаяся рыба в панике выпрыгнула на поверхность. Я еще удивлялся, зачем она вызвала меня в первый же день под предлогом проверки моих способностей... Назначение главнокомандующим, возможно, и преследовало цель оценить мои навыки, но главным образом я послужил идеальной наживкой, чтобы выманить предателя. — Твоя преданность достойна похвалы, но мое терпение иссякло, — равнодушно объявила Белетрия. — В-Ваше Величество! Пощадите!.. — взмолился Олден, протягивая к ней испачканные в грязи руки. — ВЖУХ. Леденящий душу, чистый и точный звук рассекаемой плоти. Взмах клинка, в котором не было ни капли колебания. Крик Олдена оборвался на полуслове, и на землю с глухим стуком покатилось нечто круглое. Белетрия даже не взглянула на рухнувшее тело. Она лишь неторопливо достала из кармана белый платок и принялась вытирать кровь с лезвия. Этот жест выглядел настолько будничным и спокойным, словно она готовилась к полуденному чаепитию, что становилось не по себе. Я отвел взгляд от дверной щели, прислонился спиной к опоре и медленно сполз на пол. «Какое же это было заблуждение». Вчерашняя беседа в Солнечном саду. Любопытный взгляд. Ленивый тон. Моя наивная вера в то, что она может оказаться нормальным, разумным человеком, вызвала у меня волну леденящего ужаса. Эта женщина — самый настоящий тиран. Она без малейших колебаний замарает руки в крови. Железная правительница, которая ради достижения своих целей безжалостно использует чужие слабости и чувства, словно шахматные фигуры. Она без раздумий пожертвует таким принцем-заложником, как я, сделав из меня живой щит или приманку, если это пойдет на пользу Империи или ей самой. И если бы мой вчерашний неумелый доклад по военной стратегии не пришелся ей по вкусу, сейчас по этой грязи катилась бы моя голова, а не Олдена. Я крепко сжал воротник рубашки и медленно выдохнул. «Что ж, теперь мне точно никуда не деться». Я ни в коем случае не должен попасться. Она никогда не должна узнать, что то безумное брачное предложение, которое я вручил вчера, на самом деле предназначалось подруге детства. И что вся эта слезливая история о безответной любви на протяжении восьми лет — лишь наглая ложь ради спасения собственной шкуры. Если правда когда-нибудь дойдет до ее ушей... Моя голова не просто покатится по плацу — ее выставят на всеобщее обозрение посреди имперской площади на съедение воронам. Я еще раз поправил воротник и принял твердое решение. С сегодняшнего дня я должен стать самым безумным романтиком во всей Империи. Идеальным, слепо влюбленным дураком, готовым вывернуться наизнанку ради выживания, дабы не вызвать ни малейшего подозрения. ---------- Белетрия Лиен Арчезиум (6) Командир дивизиона Императорских рыцарей оказался шпионом. И его казнила собственными руками Императрица, не знающая ни капли жалости. События, каждое из которых по отдельности вызвало бы невероятный переполох, если бы случилось утром, прогремели одно за другим. Но... после полудня в Императорском дворце царил такой покой, словно вообще ничего не произошло. «Мне это приснилось?» — я искренне сомневался в реальности происходящего, просматривая разложенные на столе новые разведданные о Королевстве Дарон, которые раздобыла Империя. [В связи со смертью Олдена мы успешно связались и завербовали Дениаса Карлпена, лорда третьей крепости, Карлпен.] [Хотел бы предложить главнокомандующему новый маршрут наступления Императорской армии. Что если мы сокрушим четвертую крепость, Базерн, пройдя через третью крепость, Карлпен, и нанесем удар прямо по столице Дарона в обход земель Кайлдерс?] [Подано полковником Лодмусом, начальником штаба шестого дивизиона Императорских рыцарей.] — Завербовали лорда Карлпена, значит... Отложив письмо, я на мгновение опустил взгляд на карту всего Королевства Дарон, широко расстеленную в центре стола, а затем провел кончиком пальца по территории Карлпена. Маршрут, начинавшийся от третьей крепости, Карлпен, пролегал через суровый горный хребет, пересекал четвертую крепость, Базерн, и вел прямиком к столице — самому сердцу королевства. Я мысленно прокрутил этот сценарий. Учитывая подавляющую мобильность и скорость снабжения Императорской армии, а также топографическое преимущество Карлпена, предложение полковника Лодмуса выглядело вполне разумным. С того самого момента, как ему удалось переманить на нашу сторону генерала, считавшегося щитом целого государства — а не какого-то безвестного выскочку, — его компетентность не вызывала сомнений. «Если Карлпен просто откроет путь, мы гарантированно дойдем до столицы без всяких препятствий». Если нанести такой фланговый удар, земли Кайлдерс — первая линия обороны, поставившая все на оборонительную войну и прослывшая неприступной крепостью, — окажутся полностью отрезанными от мира. Запертые в своих массивных стенах, окруженные с фронта и тыла, защитники смогут лишь беспомощно наблюдать, как Императорская армия разрывает на куски и поглощает их столицу. С падением родной страны у Кайлдерса не останется ни причин, ни продовольствия, чтобы держаться до конца. «В конце концов они выберут капитуляцию. Это лучший способ прорвать линию обороны с минимальным кровопролитием». Больше тут и думать было не о чем. Достав из ящика стола перо, я размашисто поставил подпись внизу документа в знак одобрения. Но стоило мне вернуть перо в чернильницу и потянуться, чтобы размять затекшую поясницу... — ...? Внезапно за спиной ощутилось чье-то присутствие. Я не слышал ни скрипа двери, ни шагов — как этот человек вообще вошел? Нет, прежде всего, этот сладковатый, но странно притягательный аромат... неужели? Я рефлекторно повернул голову. — ......! Ох... черт. Первое, что бросилось в глаза, стоило обернуться, — рубиновые глаза Белетрии, которая смотрела на меня сверху вниз со своим обычным безразличным выражением лица. В тот же миг в памяти всплыла жестокая утренняя сцена на плацу. Серебряный длинный меч, с которого капает кровь. Голова Олдена, катящаяся по грязной земле. От этих наложившихся друг на друга образов по спине пробежал холодок, словно передо мной стоял наемный убийца. Губы задрожали, и я едва подавил жалкую, трусливую мольбу: «П-пожалуйста, пощадите!», готовую сорваться с языка. Пришлось приложить все усилия, чтобы заставить мышцы лица изобразить подобие максимально естественной улыбки. — О-о, вы уже пришли, Ваше Величество. Вы вошли так бесшумно, что я немного вздрогнул. Легкая дрожь в конце фразы мне явно не причудилась. Белетрия ничего не ответила на приветствие. Она лишь окинула лицо безучастным взглядом, после чего перевела взор на разложенную на столе карту Дарона и документ от полковника Лодмуса, который я только что подписал. Ее длинные ресницы медленно опустились и снова приподнялись. Вскоре она неторопливо заговорила. — Похоже, ты почти закончил работу. Белетрия слегка склонила голову набок и посмотрела на меня. — Пора пить чай, как мы и договаривались. Иделон. В ее голосе сквозила непреклонная воля, не допускающая даже мысли об отказе. Я поспешно поднялся со стула. Слегка поправив воротник помявшейся рубашки, я подошел к ней и вежливо поклонился. Затем протянул руку самым учтивым и осторожным жестом, на какой только был способен. — Я только и делал, что ждал возможности провести время с Вашим Величеством. Позвольте мне сопроводить вас. — ....... Белетрия молча уставилась на мою протянутую ладонь. Спустя мгновение ее прохладные и мягкие кончики пальцев едва ощутимо коснулись моей руки. Изо всех сил стараясь не обращать внимания на мурашки, пробежавшие по коже от этого прикосновения, я повел ее вон из кабинета. Мы направились в Солнечный сад, как и вчера. Пройдя рука об руку около десяти минут, словно настоящие влюбленные, мы оказались на месте. Чуть дальше того уголка, где мы пили чай в прошлый раз, стоял роскошный чайный столик и два стула. Только тогда Белетрия осторожно отпустила мою руку, прошла вперед и села на левый стул. Я выждал секунду, оценивая обстановку, и сел напротив. Как только мы устроились, издалека бесшумно и крайне осторожно приблизилась служанка, ожидавшая в стороне. — Прошу прощения. Серебряный чайник наклонился, и в чашки полился дымящийся красный чай. После этого служанка отточенным движением низко поклонилась и растаяла, словно тень. Белетрия тут же изящно взяла чашку за ручку и поднесла к губам. Сделав глоток, она прикрыла глаза, на мгновение смакуя аромат и вкус напитка. Глядя на ее умиротворенное лицо, залитое теплыми лучами солнца, трудно было поверить, что именно эта женщина утром безжалостно проливала кровь, словно безумный демон меча. — Мне доложил командир второй роты третьего дивизиона. Белетрия, молча наслаждавшаяся чаем около двадцати секунд, неторопливо заговорила. — ⋯⋯? — Говорят, ты присутствовал при казни Олдена. — А....... Я невольно сжал кулаки. Сердце бешено заколотилось. «Меня кто-то видел?» — в голове мгновенно опустело. Мне казалось, что я надежно спрятался, прижавшись к колонне и затаив дыхание, но, похоже, рыцари из оцепления прекрасно меня заметили. Да и сам факт того, что посреди столь жестокой казни у кого-то из них нашлось время глазеть по сторонам, приводил в замешательство. — Эм... то есть... Во рту пересохло. Я совершенно не понимал, как выкрутиться. Стоит ли пасть ниц и молить о пощаде за то, что посмел тайком подглядывать за казнью, устроенной Императрицей? Или выдать глупую отговорку, будто заблудился во время прогулки? Не зная, куда деть взгляд, я лихорадочно рассматривал кружевной узор на скатерти. Я приоткрыл рот, но из пересохшего горла вырвался лишь хриплый выдох, и ни одного связного слова так и не сложилось. Белетрия безучастно наблюдала за моим явным замешательством. Она не торопила с объяснениями и не выказывала гнева. Лишь тихо дышала, терпеливо ожидая, пока я сам приду в себя. — ...... Фух. Возможно, благодаря ее молчаливому пониманию бешено колотящееся сердце постепенно успокоилось. Я поднял чашку, изо всех сил стараясь унять дрожь в руках. Горячий чай скользнул по пищеводу, и я почувствовал, как напряженные мышцы лица немного расслабились. Окончательно успокоившись, я осторожно заговорил. — Да, я все слышал. Я поставил чашку и прямо встретил ее взгляд. Попытка оправдаться нелепой ложью лишь вызвала бы подозрения. Гораздо лучше беззастенчиво показать, что я готов быть послушной и полезной пешкой. — То есть, вы смогли поймать шпиона, использовав меня. — ....... Даже после этих резких слов на ее лице не дрогнул ни один мускул. — Благодаря этому вам удалось уничтожить паразита, подтачивавшего Империю. Не хотите ли немного похвалить меня за этот вклад? От этой нелепой шутки на обычно бесстрастном лице Белетрии промелькнула едва заметная улыбка. — Поначалу я действительно собиралась использовать тебя исключительно в собственных интересах. — ... Простите? — Чтобы разобраться с назойливым давлением аристократов, требующих брака, избавиться от некоторых вредителей, досаждающих мне как внутри страны, так и за ее пределами. И, наконец... поймать чужеземных шпионов вроде Олдена. Я догадывался об этом, но услышать столь прямое признание в том, что меня держали за пешку, было довольно горько. И все же стоило поблагодарить ее за честность. Я медленно кивнул, словно смирившись с судьбой. На самом деле не имело значения, использует ли она меня как щит или приманку. Те, кого я звал своей семьей, творили со мной вещи и похуже на протяжении двадцати лет. Напротив, если ценой этого я смогу заслужить хоть немного благосклонности и выжить, сделка окажется крайне выгодной. Однако... — Вы можете использовать меня как вам угодно. Пожалуйста, только сохраните мне жизнь... — Но, — перебила Белетрия, стоило мне попытаться предложить компромисс. — Со вчерашнего чаепития мои мысли немного изменились. — ...? Белетрия слегка подалась вперед. В ее алых глазах, устремленных на меня, вместо утренней беспощадной жажды убийства читался легкий интерес и странное тепло. — Раз уж ты так искренен со мной, мне тоже следует ответить тебе искренностью. — ... Что? О чем это она? Ответить искренностью? Разве подобные слова подобает говорить тирану, залившему кровью весь континент, принцу побежденного королевства, которого притащили сюда в качестве заложника? Однако Белетрия, словно высказав все, что хотела, залпом допила остатки чая и поставила чашку. Поднявшись со своего места первой, она посмотрела на меня сверху вниз. — На сегодня закончим. Будь моя воля, я бы провела здесь все два часа, но сегодня накопилось много дел, и я не планировала встречаться... Однако я испугалась, что мой жених из-за пустяков лишится сна, поэтому даже отложила совещание, чтобы прийти сюда. Договорив, она без колебаний развернулась и направилась к выходу из сада. Мне оставалось лишь ошеломленно смотреть ей вслед, приоткрыв рот и провожая взглядом развевающиеся на ветру белые волосы. Женщина, которая еще утром рубила головы направо и налево, словно мух прихлопывала, днем примчалась сюда из-за беспокойства о женихе, ради этого отложив государственное совещание? Казалось, логические цепи в моем мозгу окончательно перегорели. Не в силах подобрать слова для ответа, я лишь глупо шевелил пальцами, лежащими на столе. Мой взгляд оставался прикован к ее удаляющейся фигуре, пока белый мундир полностью не скрылся из виду. «Что... вообще происходит?» Чтобы хоть как-то унять сухость в горле, я залпом осушил остывший черный чай. Терпкий вкус осел на кончике языка. «Хотя, наверное, слухи и впрямь всегда преувеличены». ---------- Белетрия Лиен Арчезиум (7) Министр юстиции Империи, главный канцлер, генерал-квартирмейстер, глава Императорской аудиторской палаты и многие другие. Те, кто ожидал в [Большом зале], были одержимы объединением континента даже сильнее, чем сама Белетрия Лиен Арчезиум, а потому от них у неё вечно болела голова. На мгновение она замедлила шаг и посмотрела на небо сквозь гигантское стеклянное окно в коридоре. И словно выждав этот момент, прямо за её спиной, подобно чёрной тени, возник силуэт. Белетрия не отрывала взгляда от безоблачного ясного неба, когда заговорила. — Как всё прошло? — После обыска в резиденции Олдена и у его ближайшего окружения среди знати нам удалось поймать ещё четырёх вредителей, так или иначе связанных с Дароном. — Ликвидированы? — Как и предписано правилами, те, кто знал хотя бы крупицу правды или был замешан, подверглись пыткам для получения всех сведений, после чего их скормили монстрам заживо. Тех же, кто не имел к этому никакого отношения, заставили замолчать, выплатив надлежащую компенсацию. Выслушав доклад до конца, Белетрия повернула голову и снова направилась к [Большому залу]. Цок, цок. Звук каблуков мерно разносился по мраморному полу. Поскольку приказа удалиться не поступало, мужчина рассудил, что ему ещё есть что сказать Императрице, и молча последовал за ней, ступая по её тени. Белетрия, некоторое время шедшая по коридору в молчании, тихо заговорила, не оборачиваясь. — Что сейчас говорят об Иделоне Хальдене Рехентре? Каковы слухи и оценки? Касейн, глава [Воликдэ], разведывательного управления Империи, ответил без малейшего колебания: — Мнения разделились. С одной стороны, среди дворцовых слуг ходят слухи, что, несмотря на статус заложника, он обладает достаточной смелостью, чтобы говорить с Вашим Величеством прямо перед троном. Его называют редким романтиком, сумевшим в мгновение ока покорить Ваше неприступное сердце. — ....... Шаг Белетрии ничуть не изменился. Касейн продолжил доклад спокойным тоном, слегка склонив голову в тени: — С другой стороны, хватает и негативных отзывов. Звучит грубая критика, будто он всего лишь некомпетентный принц павшего королевства, которому посчастливилось привлечь внимание Вашего Величества, и теперь он затуманивает Ваши глаза и уши своим хитрым языком. Но прежде всего... Касейн на мгновение замолчал, глядя на спину идущей впереди Белетрии. — Говори. — ...Некоторые дворяне из аристократической и нейтральной фракций, как Ваше Величество и опасались, открыто выражают недовольство. — Вот как. Всё шло ожидаемо. Дворяне Империи, особенно из аристократической фракции, соперничали друг с другом, отправляя огромные частные армии, субсидии и военные припасы ради завоевания Королевства Рехентра. Результатом, которого они жаждали, была шкатулка с головами королевской семьи Рехентра или хотя бы безоговорочный акт о капитуляции с сохранением земель и прав. Они хотели гарантировать себе щедрые дивиденды от вложений в эту войну. Однако получили лишь огромную военную контрибуцию, выплаченную императорской семье, и единственного принца-заложника из побеждённой страны. Им не выделили территорий, да и официальный документ о сдаче так и не прибыл. Хуже того, этот бесполезный заложник за одну ночь умудрился занять место жениха Императрицы и даже пост главнокомандующего в грядущем походе на Дарон. С точки зрения аристократов, они потратили собственные кровные деньги и войска ради блага какого-то чужеземца. — ....... Белетрия молча продолжала идти к [Большому залу]. Касейн знал, что означает молчание госпожи, поэтому подстраивался под её шаг, стараясь даже не дышать. Когда они повернули за угол, вдали показались гигантские двери [Большого зала], а стоящие перед ними слуги и горничные казались крошечными, словно муравьи. Это означало, что Касейну больше нельзя было показываться на виду. И вот, когда он уже оглядывался по сторонам, готовясь раствориться в темноте, это случилось. Белетрия снова остановилась и, посмотрев в сторону [Солнечного сада], произнесла: — Мы были слишком снисходительны, раз они решили, что могут переступать черту. Этот мужчина признался, что слепо любил её на протяжении восьми лет. Даже если всё началось как нелепый фарс, предложенный вместо акта о капитуляции, теперь Иделон Хальден Рехентра полностью принадлежал ей, будучи официально объявленным спутником Императрицы. И всё же паразиты, присосавшиеся к Империи под её правлением, смели нести всякую чушь. Даже те огромные частные войска, субсидии и припасы, которые они предоставили, казались внушительными лишь по меркам войн между феодалами. На самом деле более девяноста процентов имперской армии, мобилизованной для завоевания Королевства Рехентра, составляли силы Императорских рыцарей и дворян из фракции Императрицы. Следовательно, большая часть контрибуции, прибывшей вместе с принцем, также перешла в их руки. Проще говоря, они возмущались тем, что не получили награды, хотя её отсутствие было абсолютно естественным. — Тц, позволить так отзываться о человеку, который станет моим спутником. Достав из-за пазухи пару черных кожаных перчаток, она небрежно натянула их на белые пальцы и отдала приказ: — Передай великому герцогу Кайлуму Розесу. Прежде чем всерьёз начнётся война с Дароном, пусть избавится от этих высокомерных глупцов, гниющих изнутри. — Господин Кайлум... Задействовать его, верного сторонника Империи, который сейчас как раз завершал войну с Тердией. Это означало, что простым предупреждением дело не обойдётся. И хотя этот приказ предвещал ужасную кровавую баню, в результате которой головы нескольких лидеров аристократической фракции могли покатиться по плацу, Касейн не выказал ни малейшего волнения. — Повинуюсь. С этим коротким, сухим ответом он бесшумно скользнул в глубокую тень колонны, куда не проникал солнечный свет, и исчез. Словно его там никогда и не было. В то же время алые глаза Белетрии, в которых ещё мгновение назад вспыхивало раздражение, успокоились, став похожими на глубокое озеро с неведомым дном. Она приблизилась к порогу [Большого зала]. Ожидавшие слуги почувствовали присутствие Императрицы и поспешно согнулись в поклоне под углом девяносто градусов, потянув за гигантские ручки дверей с обеих сторон. — СКРИ-И-ИП Со звуком трения металла гигантские двери распахнулись. В то же мгновение старые министры, которые только что яростно спорили, брызжа слюной, замерли, словно мертвецы. Белетрия медленно вошла в [Большой зал], где выстроились надоедливые старики. Её походка была настолько элегантной и величественной, что трудно было поверить, будто она только что отдала кровавый приказ уничтожить одну из трёх главных сил Империи. «...Надо было потянуть время ещё минут тридцать, жаль». Два дня спустя, утро. Сегодня я умылся пораньше, тщательно оделся и вместе с горничной по имени Руамель покинул [Императорский дворец], чтобы отправиться в столицу. Причина, по которой я решился выйти, хотя ко мне всё ещё относились как к заложнику и это могло легко вызвать подозрения, была проста. Я чувствовал острую необходимость разузнать побольше о Белетрии. «Я правда без понятия, как пережил вчерашний день». Единственное, что я знал о Белетрии, основывалось на слухах. Но вчера во время чаепития она спросила меня: «Раз уж ты любишь меня целых восемь лет, то наверняка знаешь мои вкусы? Я подумываю вскоре выбраться куда-нибудь наедине с тобой. Знаешь ли ты место, которое мне понравится?». От этих слов я облился холодным потом и едва сумел выдавить ответ. Так или иначе, именно поэтому сегодня я вышел в город с намерением собрать как можно больше сведений — не тех слухов, что гуляли по всему континенту, а именно тех, что ходили о Белетрии внутри Империи: о её предпочтениях, увлечениях и, возможно, даже о каких-то тайных секретах. «Но... смогу ли я хоть что-то разузнать?» Честно говоря, уверенности не было никакой. Кто посмеет неосторожно болтать о правительнице Империи и сильнейшем человеке в истории, равных которой не бывало? Именно поэтому я уже отчасти смирился с тем, что не смогу добыть никакой полезной информации. И всё же, вместо того чтобы сидеть сложа руки и покорно ждать неминуемой гибели, не лучше ли ухватиться за соломинку, подышать свежим воздухом и попытаться что-то предпринять? — Эх... — я тихо вздохнул и ускорил шаг. Рядом со мной, словно тень, шла Руамель — горничная, приставленная ко мне из [Императорского дворца] в качестве надзирателя и проводника. — Ваше Высочество. Отсюда начинается сердце Империи — центральный деловой район Итера. Переведя взгляд вперёд после слов Руамель, я увидел огромную толпу людей и бесконечные ряды искусно выстроенных зданий из красного кирпича — зрелище, которое в Королевстве Рехентра можно было застать разве что во время великого праздника, проходящего раз в год. Одежда прохожих на улицах выглядела роскошно, а от аромата сладких специй, доносившегося от уличных торговцев, невольно текли слюнки. Это была по-настоящему оживлённая и процветающая картина, достойная центра континента, однако она ничуть не ослабляла петлю, которая прямо сейчас стягивалась вокруг моей шеи. Я заглядывал в разные лавки, пытаясь исподтишка разузнать хоть что-то. Сначала зашёл к торговцу элитным чаем, который считался самым известным в Итере. Сделав вид, будто хочу купить блестящую серебряную жестяную баночку, я добродушно улыбнулся лавочнику: — Аромат этого чая просто превосходен. Ваша гильдия поставляет товары и в [Императорский дворец]? Если бы я знал, какой чай обычно предпочитает Её Величество, это очень помогло бы мне с выбором подарка... Не успел я договорить, как купец побледнел. Дрожащими руками он вцепился в витрину, испуганно огляделся по сторонам и разразился кашлем. — Кхм-кхм! Э-это... Как может презренный рыночный торговец вроде меня сметь рассуждать о тайных пристрастиях императорской семьи! С этими словами купец поспешно отступил назад, всем видом показывая, что разговор окончен и продолжать его он не намерен. Мне ничего не оставалось, кроме как разочарованно причмокнуть губами и покинуть лавку. В других местах ситуация повторилась. Череда неудач преследовала меня и в элитном салоне платьев, куда часто заглядывали благородные дамы, и в книжной лавке, торговавшей редкими изданиями. Стоило мне открыть рот и произнести хотя бы первый слог имени Белетрии, как люди вздрагивали и отводили глаза. Страх того, что им могут перерезать горло без суда и следствия за неосторожное слово о личной жизни тирана, залившего континент кровью, был очевиден. Один торговец даже выронил чашку из рук, задрожав всем телом, едва я успел задать вопрос. В конце концов, побродив по центру города пару часов, я осознал суровую реальность. Для жителей Итера Императрица была объектом благоговейного трепета и одновременно воплощением ужаса, которого ни в коем случае нельзя касаться. «Мне конец. Ни единой зацепки». Когда ноги уже начали гудеть от усталости, мы направились в тихое кафе на окраине центрального района. Я опустился на свободный стул в углу террасы и заказал фруктовый смузи, небрежно ткнув пальцем в меню. Руамель стояла напротив меня с безупречной осанкой, сканируя прохожих острым, настороженным взглядом. «Она что, наёмный убийца? Чего она так напряглась?» Вскоре на столе появился стакан со смузи. Я вставил трубочку в рот и сделал глубокий глоток. Ледяная крошка, от которой заломило виски, скользнула по пищеводу, но вместо облегчения в груди лишь сильнее защемило, а вздох стал ещё тяжелее. — Ха-а... — я устало потёр лицо руками и уронил голову на стол. Обхватив её руками, словно собираясь вырвать волосы, я издал глухой стон. Точная дата ещё не назначена, но самое позднее через месяц мне предстоит остаться наедине с этой кровожадной Императрицей. Будь я действительно влюблённым романтиком, который смотрел только на неё в течение восьми лет, я бы, разумеется, знал её вкусы и спланировал идеальное свидание. Но всё, что мне было известно — это жуткий факт о том, что она и глазом не моргает, отрубая головы предателям. Если так пойдёт и дальше, то вместо маршрута для свидания я буду выбирать место для собственной могилы. В этот самый момент, пока я продолжал оплакивать свою участь, словно смертельно больной, произошло неожиданное. — ....... Руамель, которая с самого выхода из [Императорского дворца] не проронила ни слова, кроме указаний дороги, осторожно сделала шаг к столу. Её тень упала на мою склонённую голову. Я слегка приподнял взгляд, чтобы посмотреть на неё. — ...? — Ваше Высочество, вы, случайно, не пытаетесь разузнать слухи о госпоже Белетрии? Руамель впервые задала личный вопрос. [[image:/storage/reader-images/742b2c4e0917b821e98b6bbf8900c33c1e4c3873.png]] ---------- Белетрия Лиен Арчезиум (8) — Не желает ли случайно принц послушать слухи о госпоже Белетрии? — Руамель впервые задала личный вопрос. Это было настолько неожиданно, что я слегка опешил, но поскольку сейчас я был невероятно в отчаянии, я на мгновение заглянул в её светло-фиолетовые глаза, чтобы оценить её намерения, прежде чем открыть рот. — ...Да, поскольку скоро мы поженимся, мне хотелось бы знать даже самые мелкие подробности о госпоже Белетрии. — ...Вот как, — Руамель отреагировала как-то странно. Подумав, что она всё-таки не собирается отвечать, я допил остатки смузи и уже собирался подняться, как вдруг это случилось. — Если так, то, думаю, я могла бы вам помочь... — Госпожа Руамель?.. Как? — Дело в том, что... — Руамель замялась и снова заколебалась. То, что она вела себя столь непривычно, служило доказательством: она владеет какой-то невероятно важной информацией. «Нельзя её торопить. Спокойно, Иделон». Я отчаянно подавил рвущуюся наружу жажду жизни, подступившую к самому горлу. Если я по неосторожности потороплю её и эта единственная спасительная ниточка оборвётся, моя жизнь оборвётся вместе с ней. Поэтому я принял выражение лица, идеально соответствующее образу чистосердечного мужчины с восьмилетней безответной любовью — настолько нежное и отчаянное, насколько это вообще было возможно. — Ничего страшного, если это займёт какое-то время. Мои чувства к Её Величеству так велики... Я хочу запечатлеть в своей памяти каждую её привычку, вкус и любую мелочь её повседневной жизни. Подойдёт даже самый незначительный пустяк, так что, прошу вас, не могли бы вы мне рассказать? — ....... Услышав мои слова, которые я облёк в максимально красивую обёртку, Руамель слегка приподняла голову и снова посмотрела на меня. Она тихонько кашлянула и огляделась по сторонам. В кафе не было никого, кто мог бы подслушать наш разговор, но вела она себя предельно осторожно. Меня так будоражило предвкушение того, какая же невероятная информация заставила её так реагировать. — На самом деле, об этом почти никто не знает, но... — наконец её губы разомкнулись. — Я... единственная подруга госпожи Белетрии... — ...Что, простите? На мгновение я усомнился в собственном слухе. Подумал, не слишком ли быстро выпил смузи, из-за чего в ушах зашумело. Однако Руамель продолжила говорить, и ни один мускул не дрогнул на её лице. — Именно поэтому госпожа Белетрия лично выбрала меня, а не другого рыцаря или слугу, чтобы я сопровождала и направляла принца Иделона Хальдена Рехентру. «Под... руга?» У этой железнокровной тиранши есть подруга? И это вот эта с виду обычная горничная, стоящая передо мной с каменным лицом? Нет, конечно, её внешность и аура — не шутка, так что обычной её не назовёшь... но всё же. Сам того не замечая, я уставился на неё, и на моём лице было написано крайнее недоверие. Честно говоря, я сомневался. Это могло быть ловушкой или заговором аристократов, решивших меня проверить. Но вскоре мой разум заработал на полной скорости. «Нет. Этого не может быть». Разве я не убедился в этом собственными глазами, пока всё утро бродил по оживлённым улицам Итера? Даже обычные имперские граждане и торговцы, у которых в жизни не было шанса встретиться с Императрицей, дрожали как осиновые листья при одном упоминании её имени. Не могла простая служанка набраться наглости и так дерзко солгать, заявив: «Я единственная подруга Императрицы», зная, насколько та ужасна. Будь это ложью, завтра утром на тренировочной площадке покатилась бы голова не моя, а Руамель. Значит, этот невероятный факт был абсолютной правдой. И если Руамель действительно подруга Белетрии, то мои дальнейшие слова были предопределены. — Е-если вы действительно подруга Императрицы... тогда вы должны знать о ней абсолютно всё, верно? — мой голос невольно задрожал. — Поскольку я рядом с ней уже пятнадцать лет, с тех самых пор, как впервые вошла в Императорский дворец в возрасте пяти лет... — спокойно ответила Руамель, слегка придерживая подол юбки. — Можно с уверенностью сказать, что я знаю всё. — Ах... «Я выжил!» Я выходил из дворца с мыслью ухватиться хоть за соломинку, но каким-то образом ухватился за нерушимый золотой канат, который избавит меня от лезвия гильотины, уже начавшего сжиматься вокруг шеи. Если она единственная подруга, которая наблюдала за ней на протяжении целых пятнадцати лет... Она наверняка знает всё: от пищевых привычек Белетрии до её увлечений по выходным и даже её тайных вкусов, которые она никогда не показывала другим. Я окончательно потерял остатки самообладания, вскочил со своего места и вплотную подошёл к Руамель. А затем крепко сжал её ладони в своих руках. — ......! Светло-фиолетовые глаза Руамель неистово задрожали. Но её смущение сейчас меня совершенно не волновало. Ключ к выживанию зависел от её уст, так кому какое дело до приличий? Я лучезарно улыбнулся, словно обрёл весь мир, и принялся энергично трясти наши соединённые руки вверх и вниз. — Очень рассчитываю на вашу помощь. Руамель, нет... — я слегка поклонился и воскликнул с глубочайшей искренностью: — Госпожа Руамель! — Нет, подождите, то есть... Ровно два часа и тридцать три минуты спустя. Я, продолжавший сыпать вопросами до тех пор, пока лицо Руамель, сохранявшее бесстрастие с первой нашей встречи, полностью не исказилось, поднялся со своего места. На моих губах играла улыбка крайнего удовлетворения от того, что мне удалось вытянуть столько информации, сколько было возможно. Разумеется, сама Руамель была уже на грани того, чтобы слиться воедино со столиком кафе. — Ох... моя голова... — Прошу прощения. Я заставил вас так страдать лишь потому, что безумно люблю госпожу Белетрию. — Угх....... Её глаза блестели так яростно, что я невольно подумал: «Надо же, человек действительно способен вложить столько обиды, ненависти и сожаления в один-единственный взгляд». Вскоре она покачиваясь поднялась на ноги. — Я искренне, от всей души сожалею об этом. Мне не следовало открывать рот. Она пошла вперёд тяжёлыми, неверными шагами, так и не сводя с меня своего полного обиды взгляда. Даже на мой собственный взгляд, я, пожалуй, немного перегнул палку, так что мне оставалось лишь неловко почесать затылок и последовать за ней. Добравшись до главных ворот Императорского дворца, Руамель, всё ещё выглядевшая смертельно уставшей, поспешно удалилась, словно спасаясь бегством, буркнув, что пойдёт вздремнуть. Глядя вслед её шатающейся фигуре, я остался стоять посреди коридора в одиночестве, погрузившись в раздумья. «До чаепития ещё довольно много времени... Может, встретиться с ней пораньше?» В любом случае, возвращаться в комнату и изнывать от безделья в одиночестве было бы пустой тратой времени. Теперь, когда моя голова была забита её вкусами и секретной информацией, выжатой из Руамель потом и кровью, я почувствовал странный прилив уверенности и захотел опробовать всё на практике. Приняв решение, я остановил проходившего мимо слугу и спросил, где сейчас находится Императрица. Тот низко поклонился и ответил, что Её Величество в данный момент проводит тренировочный бой с командиром Первого дивизиона, господином Сайлентом Харседией, на тренировочной площадке Первого дивизиона. Узнав её местонахождение, я без промедления направился туда. «К тому же, тренировочный бой...» Пока я шёл, в глубине моей души зародилось странное предвкушение. Даже обычные солдаты Имперской армии, с которыми я сталкивался во время войны, владели мечом лучше, чем элитные рыцари Королевства Рехентра. Если так, то насколько же великолепно должно быть мастерство владения мечом Императрицы, которую заслуженно называют вершиной континента? «Если повезёт, смогу ли я увидеть это мастерство своими глазами?» Желание взять в руки меч, дремавшее во мне — а точнее, то, которое я запрятал глубоко в груди из-за своей дерьмовой семейки, — начало просыпаться. — ДЗЫНЬ! ДЗЫНЬ! По мере приближения к тренировочной площадке я слышал, как острая аура маны покалывает кожу, и до меня доносился звон сталкивающегося металла. Чувствуя, как сердце бьётся всё сильнее и сильнее, я повернул за угол и ступил на открытую площадку, после чего невольно ахнул. Посреди широкой песчаной площадки первым делом я увидел столкновение двух колоссальных энергий. С одной стороны была аура, смешанная из чисто-белого цвета, напоминающего ослепительные волосы Белетрии, и ледяного синего. Противостояла ей энергия цвета алого пламени, которая, казалось, в любой момент готова была выжечь весь кислород вокруг. — СКРЕЖЕТ! Две ауры яростно сталкивались, выписывая хаотичные траектории десятки раз в секунду. При каждом соприкосновении клинков летели искры и вздымалась пыль. Огромный мужчина, излучающий красную ауру — по всей видимости, командир Первого дивизиона Сайлент Харседия, — бросался вперёд подобно зверю и взмахивал мечом, но Белетрия изящно, словно в танце, уклонялась от всех этих атак, даже не меняясь в лице. — Вау... Сам я почти никогда не держал в руках меч, но, наблюдая за тренировками и поединками рыцарей тысячи раз в королевском дворце, мог определить это с первого взгляда. Даже если их бой со стороны казался равным противостоянием, в котором трудно сразу определить победителя, Сайлент отчаянно боролся лишь за то, чтобы нанести хотя бы один удар. А её белоснежные удары мечом были на таком уровне, словно она просто испытывала пределы возможностей своего противника и забавлялась с ним. «И всё же, если он способен показать нечто похожее на равный бой против Мастера... этот Сайлент тоже должен быть настоящим монстром». Я стоял, слегка приоткрыв рот, заворожённый этим смертоносным искусством владения мечом. Однако этот поединок, столь зрелищный, что его можно было назвать прекрасным, длился недолго. Всё закончилось буквально через десяток разменов ударами. — Угх!.. Сайлент, обладавший исполинским телосложением и размахивавший мечом размером и весом с двуручник, так и рухнул на землю. Меч, выскользнувший из рук владельца, бессильно покатился по песку. — ...Сегодня тоже было довольно весело. Белетрия окинула взглядом тяжело дышащего противника и слегка встряхнула меч. Вскоре она без колебаний развернулась к выходу с тренировочной площадки, но её шаги внезапно замерли. Возможно, потому, что она заметила меня, наблюдающего издалека. «А... мы встретились взглядами». — ....... Белетрия какое-то время смотрела на меня взглядом, который словно говорил, что она никак не ожидала увидеть меня в таком месте. Затем, постукивая кончиком меча по земле, она обратилась ко мне, повысив голос: — Ты пришёл как раз вовремя. Мой жених. — Ах, да. Благодаря заботе Её Величества... — Я как раз думала о том, что моё тело ещё не до конца разогрелось. — ...Что, простите? От её слов, которые даже звучали зловеще, я замер на месте, хотя только собирался радостно подойти к ней. Однако, похоже, было уже слишком поздно. Белетрия поддела ногой запасной деревянный меч, торчавший в земле, и пнула его так, что он скользнул точно к моим ногам. — ТУК. Деревянный меч остановился прямо перед носком моего сапога, взметнув немного песка. Я какое-то время тупо смотрел на него, затем сглотнул слюну и снова перевёл взгляд вперёд. Белетрия смотрела на меня с сияющей улыбкой, словно ребёнок, нашедший новую игрушку, и произнесла: — Подними меч. Я бы хотела проверить твои навыки. — Ах....... Я совсем позабыл об этом, сосредоточившись на образе чистосердечного мужчины с восьмилетней безответной любовью. О том, что человек, у которого я сейчас вымаливал любовь, был боевым маньяком, обладающим самым безумным воинским мастерством в истории континента. «...Спасите меня». ---------- Белетрия Лиен Арчезиум (9) «...Помогите мне». Вопреки безмолвному крику, рвущемуся изнутри, я медленно протянул руку к рукояти деревянного меча, валявшегося на полу. Я не забывал натягивать доброжелательную улыбку, пусть даже уголки губ мелко дрожали. Будь моя воля, я бы придумал любое оправдание, чтобы отказаться от тренировочного боя, но не мог. Белетрия улыбалась так лучезарно — не зная её, можно было принять её за девушку, которая искренне и чисто любит фехтование, — словно происходящее доставляло ей неимоверное удовольствие. Да и если отбросить всё остальное, разве мог мужчина, безответно влюблённый в неё долгие восемь лет, ответить отказом на её просьбу? Это стало бы вопиющим противоречием. Поэтому, сдерживая слёзы, я сжал деревянный меч и сделал шаг вперёд. В тот же миг в голове всплыла другая проблема: «Если подумать, я ведь никогда толком не учился фехтованию... Что мне делать?» Всё обстояло в лучшем случае так же, как и с изучением магии. Все мои познания в искусстве меча сводились к тому, как я, затаив дыхание, подглядывал из окна пыльного архива за тренировками братьев, которых обучал сам командующий королевскими рыцарями. Поверхностная теория, подсмотренная краем глаза, никак не могла помочь против сильнейшего воина на континенте. Но выбора не оставалось. С этой мыслью я принял неуклюжую стойку напротив Белетрии. Окружавшие тренировочную площадку рыцари разразились радостными криками, будто только этого и ждали. — О-о-о-о-о-о!! — Своими глазами увидеть мастерство Её Величества дважды! Парни из других дивизионов лопнут от зависти!! — Принц Иделон Хальден Рехентра, удачи!! Рыцари даже стучали в щиты, радуясь происходящему так, словно попали на настоящий праздник. — Тихо. Однако весь этот бурный восторг мгновенно угас от одного её слова. Белетрия, ещё секунду назад сиявшая от предвкушения, помрачнела, стоило ей увидеть мой нелепый хват и стойку. Она сменила настоящий клинок на деревянный и уверенно зашагала ко мне. Затем слегка наклонилась вперёд. — Кое-что кажется мне странным, мой жених. Голос прозвучал чуть ниже обычного. — Твоя стойка до крайности неуклюжа. Словно ты учился владеть мечом насильно, просто подглядывая за кем-то. — ....... Я немного растерялся, но постарался как можно спокойнее заглянуть в её алые глаза и спросил: — ...К-как вы догадались? Отрицать очевидное не имело смысла. Раз уж во взгляде читалась абсолютная уверенность, не стоило делать глупостей и вызывать её недовольство. — Угол сгиба коленей и ширина шага слишком узки для рыцарской стойки. К тому же центр тяжести расположен чересчур высоко. Взор переместился на мои руки. Как и следовало ожидать, наблюдательность у неё была поразительная. — Но главное, из того, что я успела заметить, мой жених — абсолютный правша. Ты держишь чашку чая, подписываешь документы и даже ешь исключительно правой рукой. Но посмотри, как ты держишь деревянный меч сейчас: разве левая рука не оказалась выше правой? — Ах....... Я лишился дара речи. Правша держит меч так, чтобы правая рука была сверху. Элементарное правило, но из-за сильного волнения я упустил из виду столь очевидную вещь и допустил ошибку, которую никогда бы не совершил мало-мальски обученный мечник. Да и вообще, мы всего пару раз пили чай и один раз разбирали бумаги. Подумать только, она успела до мельчайших деталей изучить каждое движение и привычку, отчего по коже пробежали мурашки. Разве это не похоже на хищника, который считает каждый вздох жертвы? Я неловко смахнул выступившие на лбу капли пота и растерянно кивнул. Увидев молчаливое согласие, Белетрия подняла голову и медленно отступила на несколько шагов назад. На губах заиграла улыбка, немного отличавшаяся от прежней. — В таком случае сегодня мы не будем проводить тренировочный бой. Давай лучше скрестим мечи в знак обучения. — Что это значит?.. «Отныне двигайся так, как я говорю». Голос Белетрии прозвучал прямо в голове, стоило мне в недоумении открыть рот, чтобы переспросить. ...Неужели это телепатия? Техника, передающая мысли напрямую в разум собеседника с помощью тончайшей концентрации Ауры? «Положи правую руку сверху, а левой слегка обхвати конец рукояти. Поставь ноги на полторы ширины плеч и опусти дыхание ниже Даньтяня». — ТА-АТ! С этими словами силуэт Белетрии мгновенно растаял в воздухе. В следующий миг с глухим свистом её тяжелый деревянный меч обрушился на моё оружие, которое я едва успел перехватить по её указанию. Хотя я рефлекторно выставил блок, ладони обожгло дикой болью, словно с них сдирали кожу. — Угх!! «Держись. А теперь доверни поясницу и позволь моему клинку соскользнуть». Её фехтование, признанное сильнейшим на континенте, — приёмы Императорского меча Снежного Цветка — начало разворачиваться прямо перед моими глазами... нет, испытываться на моём собственном теле. Одновременно с этим появилось ощущение, будто мышцы рук и ног медленно замерзают. Всего лишь крошечная толика магической силы, просачивающаяся при взмахе меча, даже не Аура, но она оказывала колоссальное влияние. В движениях не было ни единого лишнего жеста, из-за чего выражение «медленное замерзание» подходило куда больше, чем простое «рассекание». И всё же я не мог упустить уникальную возможность поучиться у сильнейшего мастера меча, поэтому распахнул глаза как можно шире и напряг зрение до предела. Пусть тело уже наполовину онемело и отказывалось слушаться, разум и глаза, словно губка, впитывали саму суть её движений. И мне удалось заметить одну деталь. Соответствуя своему названию, Императорский меч Снежного Цветка при каждом взмахе Белетрии оставлял за собой шлейф из лепестков Ауры, разлетавшихся во все стороны. Разумеется, сейчас я мог лишь отчаянно защищаться от её яростного натиска. — КХ-Х-Х-Х! ДЗЫНЬ! «Твои зрачки слишком сильно бегают. Смотри на плечевые мышцы, а не на кончик моего меча». — Угх!! «Напряги нижнюю часть тела. Не отступай, лучше сделай полшага вперёд и сократи дистанцию». Следуя мысленным указаниям Белетрии, я развернул корпус и выбросил деревянный меч вперёд. Дыхание перехватило, мышцы бёдер буквально выли от напряжения, но остановиться я не мог. С каждой секундой я чувствовал, как хаотичные взмахи начинают обретать чёткую и довольно острую форму. «...А ведь это весело». Я действительно так думал. Пусть холод сковывал не только руки, но и каждый сустав пальцев. Пусть ноги окончательно одеревенели и казались неподвижными. Меня словно вели в танце по траектории, которую задавала Белетрия. Сама она, без единой капли пота на лбу, с изящной лёгкостью продолжала испытывать мои пределы. «Это последнее движение. Вложи всю силу и отбей мой меч снизу вверх». Вместе с мысленным приказом её деревянный меч устремился вертикально вниз. Я до крови закусил губу, изо всех сил сжал рукоять онемевшими пальцами и нанёс диагональный удар снизу вверх. — БАМ-М-М——!! В момент, когда два деревянных меча со свистом столкнулись в воздухе, силы окончательно покинули меня. Ноги подкосились, и я с глухим стуком повалился на песчаный пол. — Кх... Ха-а...! Лёгкие разрывало от боли. Пальцы дрожали так сильно, что я не мог ими управлять, а деревянный меч уже давно откатился в сторону. Покрытый грязью и пылью, я сидел с низко опущенной головой, являя собой жалкое зрелище. Кое-как переведя дух, я поднял тяжёлую голову и посмотрел вперёд. Белетрия, окружённая ореолом света, смотрела на меня сверху вниз. На её лице читалось удовлетворение, словно она только что отыскала весьма любопытный неогранённый алмаз. — Иделон, ты даришь мне совершенно иное удовольствие. — Я сочту это... за комплимент. После этого я просидел на коленях ещё около десяти минут, прежде чем ко мне вернулись силы. Затем мы куда-то направились: Белетрия обмолвилась, что должна срочно мне кое-что показать. Но по мере того, как мы шли, меня всё сильнее одолевали сомнения. Стоило ли вообще соглашаться? «Разве это не... тюрьма?» Я шёл, оглядываясь по сторонам, когда в нос ударил отвратительный запах. Спёртый, тошнотворный душок застоявшейся крови и ржавого железа — от одного этого аромата казалось, что жизнь сокращается на пару лет. Но пугал не только запах: вдоль стен тянулись тяжёлые железные цепи, а рядом стояли деревянные дыбы с засохшими тёмно-красными пятнами. Острые, похожие на вертела инструменты непонятного назначения довершали картину мрачной темницы, где пытали самых отъявленных преступников. Ноги невольно заплелись, и я с трудом сглотнул вязкую слюну. Белетрия, не упустившая этот едва заметный звук, замедлила шаг и оглянулась на меня. — Не нужно бояться. Я привела тебя сюда не для того, чтобы обращаться как с заложником или причинить вред. — Я-я понимаю. Прошу прощения. — Не стоит извиняться. Мне просто хочется показать моему дорогому жениху чуть больше своего истинного «я»... Можешь предвкушать. — Хорошо. Мы снова двинулись вглубь, молча ступая по сырому каменному полу. В самом конце коридора погас даже слабый свет магических ламп. Впереди зияла кромешная тьма, в которой невозможно было разглядеть и собственной ладони. Белетрия легко щелкнула пальцами. Раздался сухой щелчок, и на потолочных подсвечниках одновременно вспыхнули оранжевые языки пламени. Слегка прикрыв глаза от внезапного света, я ахнул, увидев представшую передо мной картину. В воздухе висел человек, чьи конечности были туго опутаны толстыми железными цепями, свисавшими с потолка. На теле не осталось ни капли мышц — лишь пожелтевшая кожа, обтягивающая скелет. Зрелище напоминало высохшую мумию, в которой едва теплилась жизнь. — На этот раз прошёл месяц, значит. Белетрия пробормотала что-то невнятное и полезла за пазуху. Вскоре в её белоснежной руке показался остро заточенный серебряный кинжал. Она слегка провела кончиком пальца по лезвию и заговорила бесстрастным тоном: — Этот человек годами обманывал покойных Императора и Императрицу, сумев подняться до должности военного министра Империи, и... Её алые глаза уставились на макушку висящего пленника. — Он грешник, который раньше всех разглядел мой талант и попытался меня убить. Тот самый, из-за кого Императрица... нет, моя мать, пожертвовала собой, чтобы защитить меня. — ....... Я невольно приоткрыл рот от столь тяжёлой и совершенно неожиданной правды о её прошлом. Враг, из-за которого погибла мать Императрицы. Бывший военный министр. Мой разум отказывался нормально работать под лавиной обрушившихся сведений. «Зачем она вдруг рассказывает мне это?» Задаваясь этим вопросом, я совершенно не понимал, как выразить сочувствие. Или же мне следовало испугаться, услышав столь мрачные тайны императорской семьи? Я никак не мог сориентироваться и лишь глупо перебирал пальцами. Белетрия, молча наблюдавшая за моим оцепенением, слегка наклонила голову, словно понимая моё замешательство. Вскоре она вновь перевела взгляд на узника и задала совершенно неожиданный вопрос: — Ты нормально переносишь жестокие зрелища? Вопрос прозвучал до того, как я успел до конца осмыслить ситуацию. Сам не зная почему, я закивал как заворожённый. Получив подтверждение, Белетрия покрепче перехватила кинжал, словно только этого и ждала. И... — ВЖУХ. Раздался чистый, резкий звук рассекаемой плоти. Три пальца на правой руке пленника были ровно отсечены у самого основания. ---------- Белетрия Лиен Арчезиум (Конец) Даже когда ему грубо отсекли три пальца, пленник лишь издал короткий стон. Он вел себя так, словно подобная боль была ему хорошо знакома. Белетрия, некоторое время наблюдавшая за этой сценой, стерла кровь с кинжала лежавшим поблизости чистым лоскутом ткани и тут же высвободила из ладони синее магическое свечение. Магия на мгновение приняла форму сферы над ее белоснежной ладонью, а затем сорвалась с нее и окутала искалеченные пальцы мужчины. Вскоре с леденящим душу хрустом на месте обрубков начали прорастать новые кости, а плоть и кожа стремительно регенерировали. Я лишь потрясенно наблюдал за этой сценой. — ....... — Причина, по которой я внезапно показала тебе это, проста. Белетрия, которая тоже какое-то время безучастно смотрела на мужчину, наконец заговорила. — С тех пор как я потеряла мать и увидела Императора, который сошел с ума после потери любимой жены, я разучилась доверять людям. Ее голос едва заметно дрожал — сильнее, чем обычно. Настолько слабо, что этого нельзя было бы заметить, не сосредоточь ты на ней все свое внимание. — Хотя прошло уже долгих тринадцать лет, я все еще иногда прихожу сюда, чтобы предаваться бессмысленной мести, взращивать свою ненависть и укреплять решимость подчинить себе абсолютно все, дабы подобное никогда не повторилось. — Я... понимаю, — выдавил я из себя единственное слово. Сначала я не понимал, но теперь до меня дошло. Эта женщина спрашивала меня. Забудь о своей восьмилетней безответной любви; как бы ты ни старался, я никогда не смогу доверять тебе до конца. Я женщина, которая более жестока, чем кто-либо другой, и готова на все ради своей цели. Она спрашивала, смогу ли я все еще любить ее, несмотря на это. «...Что же мне делать?» Само собой разумеется, но уйти отсюда под каким-нибудь предлогом или рассказать всю правду было исключено. Сейчас Белетрия находилась в куда более unstable состоянии, чем обычно. Внешне это почти никак не проявлялось, но интуиция криком кричала: сорвись с моих губ хоть одно неверное слово, и мою голову снесут так же легко, как пальцы этого пленника. «Ха-а...» Во рту совершенно пересохло. Шептать о безусловной любви и обещать, что заставлю ее доверять мне до конца дней — подобные слащавые, клишированные речи могли прийти в голову разве что третьесортному актеришке. Не было ни единого шанса, что приторное утешение подействует на монстра, который тринадцать лет стоял на вершине Империи, пережевывая и заглатывая адские подозрения и ненависть. Шевели мозгами. Чтобы избежать худшего исхода, я должен быть готов пойти хотя бы на второй по паршивости вариант. Если я не могу доказать свои чувства этим жалким языком, остается только одно — пойти на вопиющий, шокирующий поступок под видом искренности. — Фух... — я глубоко вздохнул и заставил свои онемевшие ноги двигаться. Прежде чем разум успел запоздало опомниться и нажать на тормоза, тело само рванулось вперед. Я сделал широкий шаг и выхватил рукоять серебряного кинжала из рук Белетрии. — ...! — намеренно ли она ослабила хватку или просто на мгновение потеряла бдительность, но оружие досталось мне слишком легко. И прежде чем Белетрия успела прийти в себя, я, не теряя инерции движения и ни секунды не колеблясь, вплотную приблизился к подвешенному в воздухе мужчине. — ХЛЮП! Я вонзил кинжал прямо в исхудавшую шею пленника, точно в сонную артерию. — Кх... кха-а... — металлический хрип, похожий на звериный вой, вырвался вместе с его предсмертным вздохом. Темно-красная кровь брызнула фонтаном, стекая по его иссохшей, обтянутой тонкой кожей шее, заливая тело мужчины и мои туфли. Он несколько раз дернулся в конвульсиях, затем обмяк и испустил дух. Все произошло в одно мгновение. От ощущения горячей липкой жидкости, текущей по рукам, меня едва не вывернуло наизнанку, но я сильно прикусил губу и сдержался. — Что... что это значит? — раздался сзади голос настолько тихий, что у меня мурашки побежали по коже. Следом за этим мою спину окутала плотная, тяжелая жажда убийства, способная заморозить весь воздух в подземелье. Сердце готово было выпрыгнуть из груди, а волоски на теле встали дыбом от ужаса, но поскольку паника сейчас означала верную смерть, я откашлялся и постарался изобразить предельное спокойствие. — Почему вы уделяли внимание такому ничтожному человеку на протяжении целых тринадцати лет? — ...Что? — Я прекрасно понимаю ваши намерения, Ваше Величество, — заговорил я тоном мужчины, ослепленного ревностью и изливающего сдерживаемый гнев. Поставив на кон собственную жизнь, я начал отыгрывать роль безответно влюбленного с восьмилетним стажем. — Смею предположить. Вы ведь тоже проявили ко мне некоторый интерес, и прежде чем мы начнем наши отношения всерьез, вы захотели столь жестоким способом проверить глубину моих чувств, не так ли? Я медленно вытащил окровавленный кинжал и повернулся. Вопреки направленной на меня жажде убийства, лицо Белетрии и ее алые глаза оставались пугающе спокойными. Не было и следа того гнева, который, казалось, в любую секунду мог перерезать мне горло. Уловив в этом хладнокровии проблеск надежды, я с удвоенной силой продолжил свой спектакль. — Разве любовь может быть взаимной с самого начала? Сначала один человек полностью погружается в это чувство, а затем они постепенно переплетают свои жизни — вот что такое настоящая любовь. Я взял лежавшую неподалеку белую ткань и бережно стер следы крови с лезвия кинжала. — Я прекрасно знаю, что чувства, которые я предлагаю, были безответной любовью в одни ворота, и весьма вероятно, что они еще какое-то время будут оставаться таковыми. По крайней мере, пока я не открою это ваше плотно запертое сердце. — ....... — Белетрия все так же молча наблюдала за мной. Я положил очищенный серебряный кинжал на ладонь, подошел к ней и осторожно протянул его. — Однако. Даже если это всего лишь пленник, я бы попросил вас больше так не поступать... тратить личное время и эмоции на другого мужчину в течение тринадцати лет и заставлять меня ревновать. Чтобы окончательно закрепить успех, я напоследок встретился с ее алыми глазами взглядом, полным обиды и нежности. И не дожидаясь ответа, после того как она забрала кинжал, развернулся и первым направился к выходу из темницы. Эффектное выступление и красивый уход под занавес. «Черт возьми, я выжил? Она ведь не разрубит меня пополам за такую дерзость, верно?» Каждый взгляд, вонзавшийся мне в спину, ощущался как остро заточенный клинок. Под этим давлением, от которого с каждым шагом сердце уходило в пятки, я отчаянно карабкался вверх по подземной лестнице, изо всех сил стараясь не выдать своей дрожи. И пока присутствие Иделона Хальдена Рехентры полностью не исчезло, Белетрия, безучастно сжимая в руке переданный им кинжал и провожая его взглядом, медленно перевела взор на своего единственного врага, ставшего холодным трупом. — Не заставлять... ревновать... — это были поистине нелепые слова. Превратить ее позор и боль, наполненные глубоким смыслом, в обычную любовную шалость под названием «вызывать ревность». Впрочем, именно поэтому такой поступок был как нельзя в духе Иделона. — С первой же нашей встречи он прислал предложение о браке, полное слащавых слов, вместо акта о капитуляции... Он действительно не дает мне скучать ни дня. Причина, по которой она открыла всю правду мужчине, которого знала всего три дня, именно сегодня, была проста. Сегодня был день, когда Мирезия Лиен Арчезиум, ее мать, погибла от рук этого человека. Момент, когда саму ее едва не убили в первый и последний раз. Вот почему, вопреки обыкновению, в этот день эмоции взяли верх над разумом, и именно поэтому она сама того не замечая впустила принца Иделона в свое самое сокровенное пространство, бывшее ее «обратной чешуей». И она как раз собиралась, как и всегда, выплеснуть хотя бы немного гнева, гнившего в ней тринадцать лет, — показать то ужасное дно своей души, которое обычно никогда не открывала другим. Но Иделон, ставший свидетелем этого ужасного позора, вместо того чтобы отступить, выхватил кинжал из ее рук и сам поставил точку в этом призраке прошлого. «А его решимость вонзить кинжал одним махом была весьма впечатляющим зрелищем». Белетрия несколько раз повертела в руке кинжал. Тот короткий миг, когда он без колебаний и не моргнув глазом оборвал жизнь пленника. Его рука, сжимавшая рукоять кинжала, смертельно побледнела, и она видела, как мышцы всего его тела дрожали, словно осиновый лист. Инстинктивное отвращение, исходящее от человека, не привыкшего к убийствам. Безрассудство попытки доказать свою слепую привязанность к ней, добровольно запятнав себя кровью, даже когда он изо всех сил пытался подавить подступающую тошноту. Когда перед глазами возник его силуэт со спины — то, как он бесстыдно развернулся, заявив, что сам замарает руки в грязи, лишь бы она не уделяла внимания другому мужчине, — с алых губ Белетрии сорвался тихий, изумленный смешок. — Сначала один человек полностью погружается в это чувство, а затем они постепенно переплетают свои жизни — вот что такое настоящая любовь... — она еще раз прокатала на кончике языка фразу, оставленную Иделоном. Надо же, осмелиться учить законам любви ее, ту, кто станет владычицей Империи и монархом всего континента. Это было дерзкое заявление, над которым в обычное время она бы лишь усмехнулась и тут же приказала отрубить ему голову за непочтительность. Но не сегодня. В ее сером мире, который всегда был наполнен лишь настороженностью и смертью, появление этого незнакомца, внезапно возникшего из ниоткуда без всяких корыстных расчетов, определенно стало интересной переменной. — Что ж, это не так уж плохо, — тихо пробормотала Белетрия и легко щелкнула пальцами в воздухе. — ЩЁЛК. В тот же миг все свечи на потолке вспыхнули странным синим пламенем. Магический огонь мгновенно перекинулся на тело мужчины, висевшее на цепях. Бесшумный финал, при котором не было слышно даже треска горения. Синее пламя не оставило ни единого следа плоти, костей или лужи крови на полу, в мгновение ока превратив этот тринадцатилетний кошмар в белый пепел, развеявшийся в воздухе. Лишь пустые цепи с глухим металлическим звоном рухнули на пол. Она больше не удостоила взглядом пепел, рассыпанный под ногами. Белетрия, слегка отряхнув подол своего мундира, медленно развернулась. На ее бледном лице вместо глубокой тени, скованной призраками прошлого, расцвела слабая, облегченная улыбка, словно после долгожданного избавления от тяжелого бремени. Императрица Империи, чьи шаги стали гораздо легче, без тени сожаления покинула темницу, которая вновь погружалась в непроглядную тьму по мере того, как гасли свечи. ---------- Причина, по которой мне сохранили жизнь С того дня прошло два дня. К счастью, Императрица не стала привлекать меня к ответственности за мои импульсивные действия. Мы просто провели около двух часов за чаем, как обычно, узнавая друг друга получше. Конечно, если и было одно отличие от прежнего, так это то, что она задавала больше вопросов. Как бы то ни было, благополучно закончив сегодняшнее чаепитие с Белетрией, я вернулся в свою комнату и был занят завершением приготовлений к войне против Королевства Дарон. [Состав подразделений] [4-й и 5-й дивизионы Императорских рыцарей, в общей сложности 75 000 военнослужащих.] [Командир 4-го дивизиона Герберн Атаольф, командир 5-го дивизиона Черн Олдея.] [Мобильный ударный батальон под командованием маркиза Розиана Азло.] [2-й Императорский тяжелый кавалерийский полк и 3 северные призывные пехотные бригады.] [3-й батальон магической артиллерии и Специальный осадный полк объединены. Всего: 120 000 человек.] — ...Черт, даже смотреть на это снова — не шутка. Я какое-то время тупо смотрел на внушительную цифру, выведенную в самом низу документа, после чего выронил перо из рук прямо на письменный стол. Потерев лицо обеими ладонями, я издал тихий, безжизненный смешок. «Если честно, это просто абсурд. В Королевстве у меня не было ни одного личного телохранителя». Перед глазами промелькнули дни, когда я копался в пыльных книгах по военной стратегии в дальнем углу уединенного дворца Королевства Рехентра. Я, у которого при выходе в свет никогда не было даже приличного слуги, не говоря уже о телохранителе, теперь восседал на посту главнокомандующего, распоряжаясь 120-тысячным элитным войском Империи. «Подумать только, я командую такой огромной армией лишь потому, что у меня есть хорошие связи. Довольно сюрреалистичное ощущение». Конечно, фатальный изъян заключался в том, что этой самой «связью» являлась императрица-тиран, похожая на бомбу с часовым механизмом, готовую в любой момент снести мне голову. Я слегка пожал плечами и принялся приводить в порядок разбросанные бумаги. Общая картина предстоящей войны была практически завершена. Именно в этот момент все и произошло. — Тук, тук. Мои руки замерли от звука легкого постукивания по окну. Повернув голову, я увидел за плотно закрытым стеклом белоснежного голубя, который настойчиво клевал раму маленьким клювом. На секунду я испугался, решив, что это убийца. Поднявшись со стула, я приблизился к окну, отпер замок и потянул раму вверх. Голубь, словно привыкший к подобному, взмахнул крыльями и плавно опустился прямо посреди письменного стола. К его красной лапке была привязана крошечная кожаная капсула размером с сустав мизинца. Похоже, это был почтовый голубь. «Почтовый голубь, так внезапно? Не похоже, чтобы его отправила Белетрия». Всякий раз, когда ей нужно было что-то сказать, она всегда приходила лично. Я осторожно отвязал кожаную капсулу и вытащил плотно свернутый тонкий пергамент. Развернув помятую бумагу, я заметил под короткой, лаконичной строчкой красную печать отправителя. — Волькан... Десмонд? Это имя я определенно слышал впервые, но оно показалось мне смутно знакомым, поэтому я принялся копаться в памяти. ...А, вспомнил. В отличие от Олдена или других офицеров, которые в прошлый раз в зале заседаний открыто выказывали мне враждебность, этот человек до самого конца хранил молчание и тихо избегал моего взгляда. Это было имя мужчины с четырьмя звездами на эполетах, ключевой фигуры в имперском военном руководстве. «Но с чего вдруг он ищет встречи со мной, да еще и при помощи почтового голубя?» Неужели у него есть какой-то секрет касательно Королевства Дарон? Или его просто что-то раздражает? Высокопоставленный военный чин отправил личное послание «выскочке», который в одночасье взлетел по карьерной лестнице благодаря благосклонности Императрицы. Игнорировать подобное было слишком опрометчиво со многих точек зрения. В ситуации, когда после казни Олдена в армии зрело недовольство, это могло быть попыткой перехватить инициативу или проверить меня на прочность. Как бы то ни было, лучше встретиться с ним лицом к лицу и выяснить намерения. Местом встречи, указанным в записке, был штаб имперской армии, расположенный на окраине Императорского дворца, а именно личный кабинет начальника генерального штаба на самом верхнем этаже. Я взял черный мундир, наброшенный на спинку стула, и небрежно накинул его на плечи. Насыпав почтовому голубю немного крошек от печенья и оставив окно приоткрытым, чтобы он мог улететь в любой момент, я убрал документы в ящик стола, развернулся и вышел из комнаты. Расспросив по дороге слуг, горничных и лакеев, я наконец добрался до дверей кабинета начальника штаба. Прежде чем войти, я прислушался, чтобы понять, есть ли внутри кто-то еще, кроме хозяина кабинета, и отчетливо уловил приглушенные голоса как минимум двух мужчин. Поколебавшись секунду, я негромко постучал. — ТУК, ТУК! — Кто там? — Это третий принц, Иделон Хальден Рехентра. — А, войдите. Получив разрешение, я осторожно толкнул дверь и вошел. Первым, что бросилось мне в глаза, был... Волькан, чья фигура казалась еще более массивной, чем три дня назад, словно он только что закончил тренировку. А рядом с ним... — О, надо же? — Прошло десять дней, принц Рехентры. Человек, который унизил того ублюдка-короля и всего за три месяца превратил Королевство Рехентра в руины, один из трех Великих Герцогов. Красный Волк, великий герцог Ксенос Кройхен, стоял прямо перед ним. Слегка растерявшись от столь внезапной встречи, я не нашелся что ответить на его приветствие и лишь удивленно захлопал глазами. Пока я стоял как вкопанный, переводя взгляд с одного на другого, великий герцог Ксенос тоже неловко улыбнулся, выглядя слегка смущенным. — Прошу прощения, я только что вернулся с передовой, поэтому допустил оплошность, сам того не заметив. Мужчина с грубыми шрамами на лице и волосами, что были краснее крови, мгновенно склонился в глубоком поклоне, растеряв всю свою былую надменность. — Приветствую того, кто станет Императорским Консортом Империи. — ... Увидев великого герцога столь вежливым — что не шло ни в какое сравнение с нашей первой встречей, — я наконец-то пришел в себя. «Ах. Точно, ведь сейчас я по статусу нахожусь гораздо выше него». Я просто на мгновение позабыл об этом, поскольку моя жизнь висела на волоске, но формально я был единственным мужчиной, который займет место подле Императрицы. Не стоило и здесь дрожать как побитый пес. Впрочем, это не означало, что мне следовало вести себя излишне высокомерно. Так или иначе, я расправил затекшие плечи и слегка кивнул в ответ, соблюдая имперский этикет. Закончив обмен приветствиями с великим герцогом, я тут же перевел взгляд на Волькана. — Итак, по какой причине вы решили позвать столь некомпетентного человека, как я, в это место? В ответ на мой вопрос Волькан оторвал свое массивное тело от письменного стола, на который опирался. Он подошел вплотную и внезапно протянул мне свою широкую, мозолистую ладонь. — Прошу прощения за то, что произошло на днях. — ...? Я слегка наклонил голову, озадаченный столь внезапным извинением. Волькан почесал затылок с крайне смущенным видом. — Тогда, в зале заседаний... Я мог бы немного прояснить ситуацию, но из-за строгого приказа Императрицы не вмешиваться, поскольку она намеревалась поймать крысу, мне пришлось демонстративно игнорировать вас. Должно быть, вам пришлось нелегко, так что прошу меня простить. — Ах... Только тогда я понял, к чему он клонит. Та удушающая атмосфера в зале заседаний, где меня использовали как живой щит, чтобы выманить шпиона по имени Олден. Волькан заранее знал о плане Императрицы, поэтому ему пришлось делать вид, будто он не замечает моих отчаянных взглядов. Я тихонько рассмеялся и пожал его крепкую руку. — Вам не стоит беспокоиться об этом. Я уже слышал обо всем произошедшем от Ее Величества Белетрии. К тому же, разве это молчание не было естественным шагом ради блага Империи? В ответ на мой спокойный ответ Волькан разразился громогласным хохотом. — Ха-ха-ха! Как и ожидалось от смельчака, который вручил нашей Императрице брачное предложение вместо акта о капитуляции. Мне нравится, что вы не держите обид. Волькан, похлопавший меня по плечу своей ладонью размером с крышку от кастрюли, вскоре отбросил шутливый тон и заговорил серьезно: — Разумеется, я отправил почтового голубя не только ради этих извинений. Я позвал вас, потому что хотел детально обсудить план кампании с вами, как с главнокомандующим, прежде чем мы начнем войну с Дароном. — Для меня большая честь выслушать советы непобедимого полководца. — Я тоже послушаю со стороны. Великий герцог Ксенос, до этого молча наблюдавший за происходящим, присоединился к нам, и мы естественным образом сгруппировались вокруг большой стратегической карты, разложенной в центре кабинета. Ксенос указал указкой на Карлпен, третью крепость Дарона. — Согласно разведданным, ключевой момент заключается в продвижении в обход уже ослабленной крепости Карлпен. Проблема лишь в линии снабжения... — Нет никакой необходимости растягивать линию снабжения. Прежде чем великий герцог успел закончить фразу, я решительно сдвинул фигурки имперских войск на карте вперед. — В узком ущелье, ведущем от третьей крепости к четвертой, Цитадели Базерн, мобильность — это жизнь. Если мы потащим за собой обозы, то станем легкой добычей для вражеских горных партизан. Поэтому я намерен отправить войска через горный хребет налегке, выдав им сухой паек всего на три дня. — Всего на три дня?.. — брови Волькана поползли вверх. — И что вы планируете делать, когда провизия закончится? Заморить солдат голодом прямо в горах? — Мы можем просто захватить продовольственные склады Базерна. Я тут же парировал его возражение. — В последние годы производство зерна в южной части континента, включая Дарон, выросло почти в три раза. И именно эта цитадель служит промежуточным пунктом сбора военных запасов, собранных в этом году. — Действительно... провиант, поставляемый маркизом Сельте, шел как раз с юга. — Верно. Так что, прежде чем мы начнем голодать, нам нужно просто разбить их кормушку и забрать все себе. Если батальон магической артиллерии ударит по стенам с фронта, а мобильный ударный батальон под командованием маркиза выдвинется вперед, чтобы в первую очередь захватить склады... у врага не останется иного выбора, кроме как выкуриться наружу. Начиная с вопроса продовольствия и заканчивая моментом, когда мобильный ударный батальон должен прорвать последующие оборонительные рубежи противника. Огненные атаки с использованием рельефа местности и даже психологическая война, играющая на отчаянии врага. По мере того как продолжался мой инструктаж, взгляды двух бывалых вояк, прошедших через огонь и воду, менялись с каждой секундой. Сначала это был интерес, затем удивление, и, наконец, на их лицах отразились изумление и искреннее восхищение. — Безумная тактика. Подобный уровень опыта трудно сопоставить с двадцатичетырехлетним юношей, — пробормотал Волькан с нервным смешком. Великий герцог Ксенос тоже задумчиво погладил подбородок, окинув меня странным взглядом. И если реакция Волькана была мне не до конца ясна, то поведение великого герцога я прекрасно понимал. Мой образ в его памяти... нет, образ всех членов королевской семьи Рехентры ассоциировался исключительно с некомпетентными, жадными и глупыми людьми. Должно быть, ему было крайне любопытно слушать, как я излагаю столь безжалостную, но безупречную стратегию, от которой даже величайшие поджигатели войны на континенте лишь уважительно покачали бы головами. — Война начнется через две недели. Волькан кивнул, наконец оторвав взгляд от карты. На его лице не осталось ни малейшего следа сомнений. — Сегодня я увидел нечто поистине выдающееся. У меня запланировано военное совещание, так что вынужден откланяться. Великий герцог, пожалуйста, проводите главнокомандующего. — Берегите себя. Бросив короткое прощание, Волькан подхватил шинель и вышел из кабинета. Проводив взглядом закрывшуюся дверь, я тоже поправил одежду. Великий герцог сделал жест в сторону выхода, пропуская меня вперед. — Пойдемте, принц. — Хорошо. В тот момент, когда я подумал, что теперь мне остается лишь дождаться начала войны, и уже собирался вернуться в свои покои, чтобы отдохнуть, в голове внезапно промелькнул один вопрос. Самая фундаментальная загадка, напрямую связанная с моим выживанием, которую я, возможно, никогда больше не смогу задать, если упущу этот шанс. В тот день, когда Королевство Рехентра было безжалостно растоптано копытами имперской конницы. Когда Леозер Хальден Рехентра, этот некомпетентный и эгоистичный отец, бросил меня в качестве заложника, вымаливая собственную жизнь. Почему этот жестокий Красный Волк, который изначально обнажил клинок с намерением вырезать всю королевскую семью, с какой стати он так легко согласился на это внезапное предложение и сохранил мне жизнь? «Списать это на простую прихоть не получается. Даже если бы Рехентра продолжила свое существование, от этого королевства нечего было взять». Я немного помедлил, прежде чем медленно заговорить: — Великий герцог Ксенос Кройхен. — ...? Он обернулся на мой зов. — Прежде чем я покину штаб, не могли бы вы ответить мне на один вопрос? — Если я смогу ответить, то расскажу все без утайки. — Десять дней назад, в день падения Королевства... почему вы, великий герцог, приняли предложение моего отца взять меня в заложники и сохранили мне жизнь? ---------- Горничная в звании подполковника? Командир батальона? — Десять дней назад, в день падения королевства... Великий герцог, почему вы приняли предложение моего отца взять меня в заложники и сохранили мне жизнь? Мне действительно было любопытно. И, возможно, потому что он сразу заметил мои чувства, а может, уже предвидел, что этот день настанет, великий герцог Ксенос Кройхен без колебаний дал мне желаемый ответ. — У меня не было каких-то великих намерений. Я просто хотел дать Ее Величеству немного стабильности, и так совпало, что я встретил принца и решил сделать своего рода ставку. — Стабильность для госпожи Белетрии?.. Не могли бы вы объяснить это немного подробнее? — Хм... По моей просьбе великий герцог на мгновение поднял глаза к потолку, погладил подбородок и заговорил: — Герцогство Кройхен — это семья основателей Империи Арчезиум, род верных подданных, которые ни разу не предали Императорскую семью с момента основания государства. — ...Мне это уже известно. Это написано на первой же странице главы об Арчезиуме в истории континента. Но какое отношение это имеет к стабильности госпожи Белетрии? — Я служил Императорской семье в качестве главы рода Кройхен еще с тех пор, как предыдущий Император был наследным принцем. После того как Его Величество заболел от шока из-за потери Императрицы и в конце концов скончался, я присматривал за Белетрией Лиен Арчезиум, которая осталась одна во главе этой огромной Империи. — ...... Я все еще не мог понять, к чему он клонит, но промолчал, чувствуя, что нужный ответ скоро последует. Великий герцог Ксенос снова встретился со мной взглядом и продолжил: — Ее Высочество возненавидела весь мир после того, как шесть лет назад потеряла еще и отца. Несмотря на обладание самым блестящим и уникальным талантом, из-за потери семьи она начала страдать от проклятия бесконечного недоверия — веры в то, что вокруг нее нет никого, кому можно доверять, — и проклятия сомнений. Это проклятие в конце концов заставило ее взрастить в себе сердце тирана, который сметает все, что мешает Империи, и смертельный яд под названием пустота. — Я... понимаю. Голос великого герцога Ксеноса до самого конца оставался спокойным. Однако в нем крылась глубокая жалость к своей госпоже. Только услышав его слова, я смог собрать воедино вопросы, которые до этого были разбросаны, словно осколки. — Так вот почему вы пощадили меня тогда? В надежде, что если Ее Величество сможет создать семью по-новому... если рядом с ней появится кто-то, на кого она сможет полностью положиться, она обретет немного стабильности? — ...... Он молча кивнул в знак согласия. — Тогда, в тот момент, когда я увидел принца, которого вытащили из угла уединенного дворца Рехентры и который склонил передо мной голову, я почувствовал странную уверенность. — Уверенность?.. — Да, уверенность. Это было внутреннее чутье, подсказавшее, что, возможно, этот человек сможет изменить мою госпожу, стоявшую на самом краю обрыва. И, похоже, это чутье меня не подвело. Он слегка улыбнулся, повернулся и открыл дверь кабинета начальника штаба. В тот же миг в кабинет ворвался прохладный воздух из коридора. Великий герцог остановился, уже наполовину выйдя наружу. Затем слегка повернул голову и взглянул на меня. — Ах да. Впрочем, у меня есть одно личное пожелание. — ...? — Хотя я очень рад, что Ее Величество обретает стабильность благодаря усилиям принца, я надеюсь, что вы не заставите ее отказаться от цели объединения континента. Это также давнее заветное желание нашей семьи Кройхен, стоявшей у истоков основания империи. — Ах... В его глазах читались абсолютная преданность и амбиции по отношению к Империи. Именно поэтому я послушно кивнул. К тому же, даже если не брать в расчет объединение континента, я в любом случае хотел своими руками растоптать и уничтожить Рехентру. — Я приму ваши слова близко к сердцу. Услышав мой ответ, великий герцог удовлетворенно поклонился, а затем, не задерживаясь, закрыл дверь и скрылся в коридоре. — ЩЕЛК. Дверь полностью закрылась, и в кабинете воцарилась абсолютная тишина. Я долго и тупо смотрел на закрытую дверь, затем поднял глаза к потолку и потер лицо руками. Сквозь пальцы прорвался сухой смешок. — Ха... Смех постепенно становился все громче и вскоре перерос в усмешку, словно вся эта ситуация была полнейшим абсурдом. — Ха-ха-ха. Подумать только: человек, известный как величайший и вернейший подданный континента, сохранил мне жизнь лишь ради ставки на душевное спокойствие своей госпожи. Из-за одного лишь этого предчувствия пришла в движение вся имперская армия, а я внезапно стал главнокомандующим 120-тысячного войска, готовящегося к вторжению в другую страну. «И до каких же масштабов все это разрастется из-за того, что я вручил не тот документ?..» Если бы во время сборов я положил в сумку надлежащий документ о капитуляции вместо того безымянного предложения о браке, которое собирался сделать Эрсиль... что бы тогда произошло? Возможно, меня бы и представили Императрице, как того желал великий герцог Ксенос. Но я бы закончил свою жизнь как самый обычный принц побежденного государства — моя голова, жестоко отсеченная кровожадным тираном, покатилась бы по плацу. От одной этой мысли по коже побежали мурашки. Впрочем, это мимолетное видение быстро исчезло; я покачал головой, отгоняя мрачные мысли. В любом случае, вывод напрашивался только один. Раз уж я чудесным образом выжил благодаря пересечению легкой ставки великого герцога и моей роковой ошибки, теперь у меня нет иного выбора, кроме как безупречно разыгрывать этот грандиозный обман до самого конца. Я силой очистил перегруженную голову и направился к своей комнате, где меня наверняка ждала целая гора документов. В один из дней, когда послеполуденное солнце грело теплее обычного. Закончив привычное чаепитие с Белетрией — до такой степени обыденное, что верилось с трудом, будто до войны с Дароном осталась всего неделя, — сейчас я проводил уже второе чаепитие, на этот раз с Руамель. Разумеется, мы встретились не ради свидания или чего-то романтического. Я просто хотел воспользоваться моментом и пройти ускоренный курс, чтобы узнать как можно больше о Белетрии и этикете Империи Арчезиум, но... — Погоди-ка. То есть ты хочешь сказать, что в Империи Арчезиум тоже есть антиимперские фракции и мятежники? Я отчетливо услышал это собственными ушами, но не мог поверить, а потому переспросил. Однако Руамель лишь слегка наклонила чашку и кивнула. — Все верно. Вы разве не знали? — Понятия не имел. Но как такое вообще возможно? Антиимперская фракция, мятежники. Как и следовало из названия, речь шла о группировке, восставшей против нынешней системы и власти, пытающейся силой свергнуть государственный строй. Конечно, недовольные своей родиной находились практически в любой стране континента, и в этом не было ничего удивительного. Но разве Империя Арчезиум не должна быть исключением? Сейчас Империя переживала величайший золотой век в своей истории с момента основания шестьсот лет назад. В то же время власть Императрицы была сильна и беспощадна как никогда. Даже высокомерная фракция аристократов, долгое время копившая силы для сдерживания правительницы, тут же пала ниц и без лишних слов отдала свои частные армии и огромные военные средства, стоило той заявить о намерении объединить континент. И при таком железном правлении мятежники действуют открыто? Я посмотрел на собеседницу взглядом, выражавшим крайнее недоверие. Поняв мое замешательство, Руамель аккуратно поставила чашку на стол и спокойно продолжила объяснение, словно прекрасно все понимала. — Вопрос принца вполне разумен. Однако мятежников, существующих сейчас в Империи... можно рассматривать как своего рода изолятор. — Изолятор?.. — Да, изолятор. Как и следует из названия, мы создали место, где они могут собираться на виду, чтобы недовольные имперским строем граждане не уходили в тень и не доставляли нам лишней головной боли. Руамель с бесстрастным лицом слегка щелкнула пальцами. — Иными словами, мы расстелили коврик для тех, кто недоволен Империей, чтобы они собирались вместе и высказывали свои жалобы в свое удовольствие. Конечно, Императорская семья лишь делает вид, что прислушивается к их требованиям, но... порой оттуда всплывает весьма полезная для государственных дел информация, понимаете? — Ах... Только выслушав ее объяснение до конца, я понимающе кивнул. «Значит, они используют даже мятежников как инструмент для поддержания системы и контроля над недовольными силами.» Если выразиться немного утрированно, в этой Империи не было ни единого дюйма, куда бы не простирался контроль Императрицы. — Мне казалось невероятным уже то, что вы сокрушили Рехентру всего за три месяца, но Империя действительно поражает воображение. Я искренне восхитился и начал подниматься со своего места. Приближалось время лекции по магии. Вы можете спросить, с чего вдруг магия? Хотя мое мастерство владения мечом росло день ото дня благодаря Белетрии, которая учила меня в каждую свободную минуту, на самом деле больше всего я с самого начала хотел изучать не фехтование, а именно магию. И, к счастью, благодаря заботе Белетрии, начиная с сегодняшнего дня я мог изучать основы магии напрямую у главного мага Империи. «Я слышал, что он один из трех существующих архимагов седьмого круга на континенте, так что я с нетерпением жду этого.» Как раз в тот момент, когда я собирался встать, отодвинув стул, в моей голове внезапно всплыло содержание отчета об организации воинских частей, который лежал на моем столе вчера вечером. Опершись на спинку стула, я осторожно спросил: — И еще кое-что, Руамель. — ......? — Судя по организационной схеме предстоящей войны с Дароном, ты тоже принимаешь участие в качестве моего адъютанта и рыцаря сопровождения. Что все это значит? Разве ты не была личной горничной госпожи Белетрии? — Ах. Стоило мне задать этот вопрос, как Руамель вскочила со своего места, будто только этого и ждала. Затем она выпрямила спину и вскинула правую руку в жесте, который был четче, чем у большинства ветеранов имперской армии. Это было безупречное воинское приветствие. — Командир Шестнадцатого специального батальона Империи, подполковник Руамель! Из ее уст, обычно говоривших мягко и тихо, прозвучали зычные и дисциплинированные звание и имя. — Докладываю главнокомандующему! — ...? От этого внезапного доклада у меня на мгновение завис мозг. Стоявшая передо мной девушка в аккуратной форме горничной никак не вязалась с грозным званием подполковника специального батальона, из-за чего мои мысли просто остановились. Однако она, казалось, не собиралась двигаться, пока я не приму приветствие. Руамель стояла без малейшего движения, высоко держа руку. — Э-э... хм. Я растерянно огляделся по сторонам, не зная, как реагировать на эту ситуацию, и неловко поднял правую руку, отвечая на приветствие. — Э-э... да, вольно. Ты... хорошо потрудилась? «Горничная... подполковник? Командир батальона?» Похоже, жизнь в Императорском дворце никогда не будет скучной. ---------- Даже тиран способна ревновать Едва приняв приветствие Руамель, я потребовал от нее объяснений. После получасового разговора мне удалось разузнать немало нового. Во-первых, Шестнадцатый специальный батальон оказался подразделением, где обучали горничных и слуг, обладавших определенными боевыми навыками. Проще говоря, это была военная академия исключительно для простолюдинов. Во-вторых, Руамель окончила Военную академию Арчезиума лучшей на своем курсе — пятьсот семидесятом выпуске, — куда поступила по особой квоте для простолюдинов, хотя туда с трудом пробивались даже отпрыски средних дворянских семей Империи. И наконец, третье, самое поразительное: она была высококлассным пользователем Ауры. «Будь она мужчиной, а не женщиной, или благородной, а не простолюдинкой, ее навыков с лихвой хватило бы, чтобы возглавить рыцарский орден какого-нибудь влиятельного дома». Разложив все мысли по полочкам, я искренне восхитился и захлопал в ладоши. — Я и раньше считал поразительным то, как легко ты отвечаешь на любые мои вопросы, но ты, Руамель, оказывается, невероятно сильна. Ты действительно впечатляешь. От моей искренней похвалы на лице Руамель, обычно сохранявшем бесстрастное выражение, промелькнула едва заметная тень. Смущение? Или, возможно, пытаясь скрыть неловкость, она тихонько кашлянула и слегка отвернулась к краю стола. — Кхм, все это стало возможным лишь благодаря заботе госпожи Белетрии. Если бы она не даровала мне драгоценные эликсиры и лично не разработала стиль фехтования специально под меня... для такой простолюдинки, как я, все это было бы недостижимо. Скромность, с которой она приписывала собственный талант и пролитый в изнурительных тренировках пот исключительно Императрице, заставила меня зауважать ее еще сильнее. — Раз уж она держит тебя так близко к себе, ты наверняка знаешь все о ее боли и прошлых ранах, верно? Ужасная правда тринадцатилетней давности, которую я отчетливо узрел в подземной тюрьме. Потеря семьи и вспыхнувшая ненависть ко всему миру. Оставаться подле тирана, терзаемого проклятием недоверия, на протяжении целых пятнадцати лет — одного лишь воинского мастерства для этого явно недостаточно. — И все же то, что она держит тебя подле себя... не означает ли это, что Ее Величество доверяет тебе безгранично? Услышав мое уверенное замечание, Руамель лишь слегка вздрогла, ничего не ответив. Похоже, она и сама понимала, что я попал в точку. Девушка больше не пыталась скромничать. Молча покрутив в пальцах край чайной чашки, она подняла на меня взгляд и лишь слегка, немного неловко улыбнулась. Очень человечной, теплой улыбкой. Эта неловкая улыбка послужила идеальным подтверждением моих слов. С этим последний вопрос, терзавший меня, рассеялся без следа. — Как бы то ни было, теперь, когда я лично убедился в твоих навыках, мне определенно стоит выкроить время для совместных тренировок. Хотя бы ради того, чтобы еще больше порадовать госпожу Белетрию. Дневное расписание — лекция Главного мага Империи — было уже не за горами. Я поправил слегка помявшийся воротник рубашки и задорно прищурился. — Что ж, тогда я пойду. Адъютант. Намеренно разрядив обстановку обращением по званию вместо имени, я первым поднялся из-за чайного стола и легким шагом направился к выходу. Дорога от Солнечного сада до Магической башни, где обитали чародеи империи, заняла около десяти минут. Как и следовало ожидать от места, где собрались величайшие умы страны, вход выглядел весьма необычно. Первым делом мое внимание привлекли парящие в воздухе диковинные артефакты и толстые пергаментные книги, чьи страницы переворачивались сами по себе. Маги даже не удостоили меня, чужака, взглядом. Каждый из них был увлечен своим делом: кто-то выводил в воздухе сложнейшие формулы, кто-то завороженно созерцал пляшущие на кончиках пальцев магические огоньки, одержимо концентрируясь на сотворении заклинаний. «Как и ожидалось от людей, живущих исключительно ради магии». Я начал подниматься по узкой винтовой лестнице, стараясь не сбиться с пути. Ровно десять этажей вверх. Для меня, не привыкшего к изнурительным тренировкам рыцаря, а лишь просиживавшего дни напролет за книгами в уединенном дворце, подъем на десятый этаж без единого магического лифта превратился в сущую пытку. — Ха-а... ха-а... Упершись руками в колени, я жадно хватал ртом воздух, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Рубашка под камзолом уже неприятно взмокла от пота. Кое-как дотащив дрожащие ноги до конца коридора, я остановился перед массивной, плотно запертой дубовой дверью, на которой висела небольшая табличка. [Глава Магической башни, Цеплин Игнисис] — Добрался. Я поправил одежду и прическу, чтобы произвести приятное первое впечатление, и негромко постучал. Тук, тук. — Это Иделон Хальден Рехентра. Я пришел на встречу с Главным магом. — Пожалуйста, войдите. Изнутри донесся старческий, мягкий голос. Осторожно повернув дверную ручку, я переступил порог, и мне в нос тут же ударил густой запах чернил и старой бумаги. За массивным столом из красного дерева, стоявшем прямо посреди кабинета, сидел старик с длинной белоснежной бородой. Глубокие морщины на лице и добродушная улыбка — от него веяло невероятным теплом, словно от ласкового дедушки, которого запросто можно встретить на улице. Я вежливо поклонился и поприветствовал его. — Для меня большая честь учиться у вас, Главный маг Цеплин. — Добро пожаловать, Ваше Высочество. Цеплин широко улыбнулся и поднялся из-за стола. Обычно аристократы в таких случаях сразу подают чай и затягивают скучные светские беседы, но, вопреки своей благообразной внешности, старик оказался человеком весьма практичным. Вместо чашки чая он взял со стола увесистый учебник по основам магии и сразу перешел к делу. — Ее Величество уже ввела меня в курс дела. Давайте сразу начнем урок. Но прежде я хотел бы спросить об одном. — Пожалуйста, спрашивайте о чем угодно. — Обучались ли вы магии ранее? — Э-э... ну... Я неловко почесал затылок и заговорил: — Нет. Систематически я никогда не обучался. Максимум, что я делал — подглядывал из окна библиотеки, когда королевские маги давали уроки моим старшим братьям. Чистейшая правда без капли преувеличения. Услышав мой честный ответ, Цеплин отложил книгу и медленно подошел ближе. В то же мгновение его добродушные глаза на секунду остро сузились. В глубине зрачков вспыхнул слабый голубоватый свет, и его взгляд, словно просвечивая насквозь, скользнул по мне с головы до ног. От ощущения, будто меня в один миг выставили нагим, я инстинктивно вжал голову в плечи. После долгого и пристального осмотра с губ Цеплина сорвался тихий удивленный вздох. — Хо-хо. Он задумчиво погладил бороду и с интересом кивнул. — Для того, кто лишь подглядывал краем глаза... у вас у сердца сформировался на удивление стабильный Круг. — Что? Круг? Пока я удивленно хлопал глазами, словно впервые об этом слышал, Цеплин вновь мягко улыбнулся и вернулся к столу. — Похоже, у вас определенно есть талант. Вы неосознанно усвоили теорию и сумели накопить ману в теле. Он слегка щелкнул пальцами, и кусочек мела, взмыв в воздух, подлетел к доске. — Это облегчает задачу. Нам не придется тратить время на самые азы и учиться чувствовать ману. Мел сам по себе заскользил по доске, вычерчивая сложный магический круг. Цеплин завел руки за спину и повернулся ко мне. — В таком случае мы сразу начнем с управления и высвобождения маны первого круга. — Я весь внимание! Увлекшись уроком магии с Цеплином Игнисисом, я и не заметил, как пролетело время. Покинув Магическую башню с легким чувством сожаления от того, что хочется узнать еще больше, я направился прямиком в обеденный зал. «Это было просто невероятно». Честно говоря, несмотря на личную просьбу Императрицы, я не ожидал, что он станет обучать меня с таким рвением. Гордость и высокомерие магов превосходят даже спесь Императорских рыцарей. А ведь Цеплин возглавлял магов прямого подчинения Императору, которые славились самым непомерным эго среди всех чародеев. Я думал, он отделается поверхностной, дежурной лекцией, но старик разложил все по полочкам, терпеливо объясняя каждую мелочь с самых основ. Он даже смотрел на меня с одобрением, когда я без конца засыпал его дотошными вопросами. — Магия и правда куда интереснее. Погруженный в эти мысли и все еще находясь под впечатлением от посещения Магической башни, я незаметно для себя дошел до дверей обеденного зала Императорского дворца. Ожидавший у входа слуга почтительно поклонился и осторожно распахнул массивные двери. Моему взору предстал залитый светом роскошных люстр просторный зал, а во главе длинного обеденного стола величественно восседала Белетрия, ожидавшая моего прихода. Скользнув взглядом по моему лицу, когда я вошел, она заговорила своим привычным томным тоном: — Ты пришел без опозданий. — Я ведь не мог заставить тебя ждать. Я добродушно улыбнулся и поприветствовал ее в своей обычной непринужденной манере. Но стоило мне подойти к месту напротив нее и начать опускаться на стул, который услужливо отодвинул слуга... — ДЗЫНЬ. Серебряная вилка, которую Белетрия держала в руке, со стуком упала на тарелку. Звук был совсем тихим, но его хватило, чтобы воздух в обеденном зале мгновенно заледенел. — Но важнее другое. — ...Да? Я так и застыл в нелепой позе, едва не коснувшись сиденья. Подняв голову, я встретился с ее алыми глазами: расслабленность из них исчезла, взгляд потемнел и буквально пригвоздил меня к месту. — С тех пор как несколько дней назад мы пили чай... — ...... Ее голос звучал на тон ниже обычного. — До меня дошли слухи, что ты проводишь личное время наедине с Руамель. Белетрия сцепила пальцы в замок на столе и слегка подалась вперед. — Могу я узнать, что это значит? — Э-э... что? ---------- Даже тиран способна ревновать — Я слышала, ты проводишь личное время с Руамель. Могу я спросить, с чем это связано? — Э-э... прошу прощения? «Так, Иделон Хальден Рехентра, спокойно проанализируй ситуацию... Ну да, конечно». Я понял, что попал в серьезные неприятности. Я поднял взгляд, чтобы снова встретиться с ней глазами. «О боже». Дело плохо. Красные глаза Белетрии, еще мгновение назад спокойные и слегка прикрытые, теперь горели лихорадочным блеском. Похоже, моя странная реакция превратила ее подозрения в уверенность. И эти подозрения, скорее всего, строились на мысли, что у меня интрижка с Руамель или что мы слишком сблизились. И как мне реагировать в такой ситуации? «Стоит ли все отрицать, сказав: "Я не знаю, о чем вы думаете, но это недоразумение"?» Нет, учитывая характер Императрицы, она точно этого так не оставит. «Тогда, может, просто во всем признаться и склонить голову?» Это лучше первого варианта, но тоже далеко не лучший выход. Мне с трудом удалось немного сблизиться с ней в темнице, используя всякие неловкие фразочки о том, что я не смотрю на других мужчин и не заставлю ее ревновать. И теперь меня внезапно обвиняют в том, что я милуюсь с другой женщиной? Будет чудом, если мне прямо сейчас не перережут горло. В общем, после того как мои мозги прокрутились почти до перегрузки, я наконец нашел единственное решение. Смешать умеренное количество правды с умеренным количеством оправданий. Это было единственной соломинкой, способной спасти меня на краю этой удушающей пропасти. Я выпрямил неловко ссутуленную спину и уселся на стуле как подобает. Спрятав вспотевшие ладони под скатерть, я сглотнул и заговорил. — Ну... это правда, мы действительно встречаемся, — начал я с признания. — Я случайно узнал, что Руамель — единственная близкая подруга Вашего Величества. Поэтому... мне хотелось заслужить еще хоть немного больше любви Вашего Величества, и я просил у нее помощи. При этих искренних словах брови Белетрии слегка дрогнули. — Тогда... Прежде чем она успела разомкнуть губы, чтобы выразить новое сомнение, я поспешно продолжил, не давая ей перевести дух. — Я также объясню, почему мы встретились сразу после чаепития. Хотя Руамель и назначили моей личной служанкой, в повседневной жизни у нас не было возможности подолгу разговаривать. Мне пришлось воспользоваться этим промежутком времени, когда у нас выдалась свободная минутка. Я с трудом сглотнул слюну и выставил последний рубеж обороны. — Тем более сегодня я поздно узнал, что она примет участие в этой войне в качестве моего адъютанта и рыцаря сопровождения. Мы просто проговорили чуть дольше обычного, обсуждая операцию. — ....... Закончив объяснение, я посмотрел на нее слегка дрожащим взглядом. Белетрия смотрела на меня так, что невозможно было понять, о чем она думает. Точнее, ее глаза, подобно змее, один за другим сканировали мои зрачки, мимические мышцы и движения напряженной верхней части тела. Было ли это наблюдением, призванным препарировать и проверить каждую крошечную дрожь, каждое сокращение мышц, чтобы выяснить, ложь это или правда? Прошло несколько мгновений леденящей кровь тишины. Вскоре Белетрия пару раз слегка кивнула. — Я спросила из чистого любопытства. Нет нужды так дрожать. Она разомкнула пальцы и взяла со стола нож и вилку. Зловещий блеск, мерцавший в ее красных глазах, тоже исчез, словно растаявший снег. Только тогда я смог выдохнуть застоявшийся в легких воздух и потянуться к приборам. Затем, под звон серебряных приборов, начался полноценный ужин. От удушающей атмосферы, царившей здесь мгновение назад, не осталось и следа. Пока я пережевывал кусочек отлично прожаренного мяса, она пригубила бокал с водой и снова спросила: — Я слышала, ты сегодня впервые учился магии у Главного мага. Каковы ощущения? — Это оказалось гораздо увлекательнее, чем я думал. Благодаря тому, что маг Цеплин так доходчиво все объяснял, я даже не заметил, как пролетело время. К тому же сегодня я впервые узнал, что подсознательно обладаю магическим кругом. — Хо-хо. Похоже, этот придирчивый старик проявил редкую любезность; должно быть, мой жених ему очень приглянулся. — Вы слишком добры ко мне. Мы продолжали беседовать о подготовке к войне и забавных историях из Магической башни, пока тарелки постепенно не опустели. Однако мирный ужин уже близился к концу. Белетрия, слегка промокнув рот салфеткой, медленно поднялась из-за стола первой. Я тоже отложил приборы и рефлекторно выпрямился, собираясь встать. Однако последние слова, слетевшие с ее губ, снова сковали мои движения. — Скажу это теперь, когда недоразумение улажено. Она повернулась к дверям столовой, но бросила на меня мимолетный взгляд сверху вниз. — Если ты действительно общался с Руамель, чтобы вызвать мою ревность... что ж, в какой-то степени тебе это удалось. — ...... Прошу прощения? Я застыл с открытым ртом, уставившись на нее и на мгновение засомневавшись, не послышалось ли мне. — С того самого момента, как я услышала новость о том, что вы с Руамель отдельно пьете чай, и до сих пор, это не давало мне покоя. Договорив, она без колебаний повернулась спиной. Под ритмичный стук каблуков по мраморному полу, пока статный силуэт в мундире, излучающий императорское величие, полностью не скрылся из виду, я так и стоял, словно каменное изваяние, посреди пустой столовой, не смея даже нормально вздохнуть. И в тот момент, когда присутствие Белетрии окончательно перестало ощущаться, я подумал: «Отныне... мне придется встречаться с ней гораздо осторожнее». Я не мог совсем прекратить встречи с Руамель. В конце концов, мне еще нужно было выведать у нее целую гору информации. Так что отныне придется рисковать жизнью и встречаться как можно незаметнее. Приняв решение, я неловко попрощался с двумя служанками, которые смотрели на меня с легкой жалостью, и покинул столовую. Белетрия, которая вышла первой и шла, глядя на темнеющее небо, увидела, как перед ней снова возникла чья-то фигура. Это был Касейн, глава Воликдэ, имперской разведывательной службы. Едва появившись, он преклонил колени перед Императрицей и начал доклад. — Как и было приказано, я собрал все слухи о принце Иделоне Хальдене Рехентре, которые ходили в Рехентре за последнюю неделю. — Ничего не упустил? — ...Да, Ваше Величество. Но тут такое дело... Касейн открыто выказал замешательство. Он впервые так явно демонстрировал свои эмоции. — Чтобы ты, Касейн, выказывал эмоции... Неужели слухи настолько плохи? — ......Это дерзко с моей стороны, но я воздержусь от слов. Пожалуйста, взгляните и судите сами. С этими словами Касейн передал Императрице довольно толстую стопку документов. Едва получив бумаги, Белетрия принялась быстро их просматривать. [Подтвержденная информация] Происхождение: Внебрачный сын, рожденный от связи короля Рехентры со служанкой. Детство и юность: Несмотря на то, что с ранних лет он проявлял выдающиеся таланты в различных областях, его полностью изолировали король и королева, опасавшиеся, что он станет угрозой для двух принцев, рожденных законной супругой. Впоследствии он оставался заброшенным, фактически находясь в заточении в отдаленном уединенном дворце на протяжении двадцати лет. Внешняя деятельность: Ему даже отказали в поступлении в Континентальную академию, которую по праву должен был окончить любой член королевской семьи. У него нет абсолютно никаких связей или независимой опоры. За исключением Империи Арчезиум, он лишь изредка показывался на публике ради приличия. Особые отметки: Подтверждено наличие довольно близких отношений с принцессой Королевства Игнезия. Ниже были грубо приписаны всевозможные грязные слухи и оскорбительные записи, которые королевская семья намеренно игнорировала и поощряла. Содержание личного письма короля, в котором тот утверждал, будто отдает Империи своего любимого сына, которого ценит пуще собственного глаза, было поистине отвратительным обманом, от которого тошнило. Белетрия, перевернув последнюю страницу документа, скривила губы, словно теперь до конца поняла, почему Касейн выказал такое замешательство. Затем она зажгла синее магическое пламя и сожгла все бумаги, что держала в руках. — ПШ-Ш-Ш. Всего одна секунда. Стопка бумаг бесследно растворилась в воздухе, даже не оставив пепла на полу. — Король Рехентры действительно выставил меня дурой. Белетрия тихо пробормотала это, стряхивая остатки рассеивающейся в воздухе магии. От этого удушающе тихого голоса Касейн склонил голову еще ниже. — Поскольку Ваше Величество до сих пор действовали подобным образом... король, похоже, ошибочно рассудил, что вас волнуют лишь акт о капитуляции, ценность заложника и конечный результат. Вот почему он, судя по всему, избавился от никчемного бастарда, прикрыв это столь дешевой ложью. — ....... Выслушав мнение Касейна, Белетрия на мгновение задумчиво посмотрела на багровеющее небо. Человек, которого полностью бросила собственная семья и который терпел адское презрение. В воздухе возник образ принца, который, несмотря на все это, смело держал голову высоко и заявлял, что готов подарить ей слепую любовь. — Значит ли это, что Иделон тоже скрывал всю правду, чтобы выставить меня дурой? — ....... Касейн, казалось, на мгновение задумался, как ответить, не переходя границ дозволенного, а затем решительно покачал головой и заговорил: — Если позволите мне проявить дерзость и дать совет... Я не думаю, что у принца были подобные намерения. Это была исключительная защита из уст главы разведки, который обычно никогда не перечил своей госпоже. — Он человек, которого с самого рождения бросили ближайшие кровные родственники, и которому приходилось затаить дыхание, чтобы просто выжить. Посреди полной изоляции, без сил и без единой опоры... разве эта слепая любовь к Вашему Величеству не была для него единственным спасением, позволившим вынести адскую жизнь? Он бы не захотел тревожить покой любимой Императрицы, вороша свое собственное жалкое и грязное прошлое. При этом ответе красные глаза Белетрии медленно моргнули. Она сама, потерявшая семью и возненавидевшая весь мир, и этот мужчина, брошенный родными и запертый в уединенном дворце. Ощущение, будто их судьбы, несмотря на разную природу, каким-то образом переплелись. Она вспомнила дрожащие кончики пальцев Иделона, когда неделю назад в темнице он добровольно обагрил свой кинжал кровью и устроил расправу ради нее. — Да. Мой жених не такой человек. Белетрия слегка поправила мундир и повернулась. — Пока что об этом должны знать только в Воликдэ. Она отдала приказ все еще стоявшему на коленях Касейну, делая шаг в сторону коридора, куда уже опускалась тьма. — Я намерена полностью предоставить наказание за высокомерный обман короля Рехентры моему жениху... И последнее: добудь как можно больше информации касательно принцессы Игнезии. — ...Слушаюсь. ---------- Ночь хаоса (1) Королевство Дарон. То была эпоха хаоса — время, когда Империя Арчезиум, Империя Чонхён, два союза королевств и три княжества на протяжении десятилетий вели ожесточенные территориальные войны. Королевство, которое вышло из союза и полностью поглотило три княжества, чтобы заложить свой фундамент. Это королевство с его 415-летней историей впервые с момента своего основания ощутило угрозу полного уничтожения. Даже столичная знать, всегда смотревшая свысока на местных лордов и воротившая от них нос, на этот раз осознала всю тяжесть ситуации и издала указ о всеобщей обязательной мобилизации для каждого дворянина в королевстве. Это была крайняя мера — собрать до последнего личного солдата и крестьянина в землях, готовясь к грядущей масштабной войне с Империей. В центральном зале стратегического планирования воздух был настолько тяжелым, что становилось трудно дышать. Взоры ключевых вельмож королевства, сидевших вокруг массивного круглого стола, были прикованы к письму, лежавшему в самом центре. Это был ультиматум, доставленный из Империи Арчезиум сегодня утром. [Все земли континента будут объединены под флагом Арчезиума; таков непреклонный ход истории и воля небес. Те, кто цепляется за старые короны и пытается идти против волн эпохи, рассыплются, подобно песчаным замкам под ногами Империи. Мы, Арчезиум, стоим на пороге великого свершения на пути к блистательной единой империи.] Под этой декларацией, сочившейся высокомерием, была приписана короткая фраза — фраза, которую на всем континенте мог написать лишь один человек: [Если желаете помешать Моей воле, готовьтесь к битве с решимостью потерять всё. Если желаете мирно войти в состав Империи, откройте все замковые ворота. Тогда кровавый ветер не пронесется над вашим королевством.] — ....... Реакция дворян, сидевших перед письмом, разделилась ровно пополам. — Даже если территория нашего королевства будет полностью поглощена, мы должны немедленно отправить послов с капитуляцией! Вы забыли, как Королевство Рехентра растоптали всего за три месяца? Имперская армия — это чудовища! — Граф Вольтас с размаху ударил кулаком по столу, его лицо покраснело от ярости. Однако сидевший напротив старый генерал, герцог Эрн, с легкостью отверг это предложение и возразил: — Мы должны показать этим высокомерным имперским ублюдкам истинную силу нашего королевства! Поджать хвосты, даже не попытавшись сразиться... как вы после этого собираетесь смотреть в глаза предкам, которые оберегали нашу четырехсотлетнюю историю?! — Да мы уже завтра помрем, если вздумаем встретиться с предками! Капитуляция против сопротивления. Когда крики между двумя фракциями начали переходить на ультразвук, виконт Делтон, начальник пограничной стражи, до этого молча изучавший объявление войны и сравнительную таблицу сил в углу, подал голос: — Господа, прошу вас, успокойтесь. Согласно последним разведданным, которые Олден прислал перед смертью, командующим, ответственным за завоевание Дарона, назначен человек, который должен стать императорским супругом. Не кажется ли вам это опасным? — Это... — ....... После этих слов в шумном зале заседаний мгновенно воцарилась тишина, словно на присутствующих вылили ушат ледяной воды. — Он прав. Если этот человек привлек внимание безумного тирана, жаждущего крови, он определенно должен обладать выдающимися способностями, будь то в фехтовании или в тактике. — И что вы предлагаете делать? Хотите сказать, мы должны испугаться одного лишь имени командующего еще до начала боя? Как раз в тот момент, когда готов был разразиться второй раунд ожесточенных споров, маркиз Вейн прочистил горло и осторожно высказал свое предложение: — Почему бы нам не совершить покушение на этого императорского супруга? От столь прямолинейного предложения несколько дворян вздрогнули. Граф Вольтас нахмурился и тут же возразил. — Судя по тому, что Олдена казнили, Императрица явно использует его как наживку. Неужели она действительно доверит ему пост командующего? Нет нужды рисковать нашими глубоко внедренными шпионами. Лучше дождаться удобного случая уже после объединения... — Разве этот императорский супруг — не тот самый слух о третьем принце Рехентры? — герцог Эрн поддержал мнение графа Вольтаса. — Он ведь брошенный ребенок короля Рехентры. Неужели великая Белетрия действительно влюбилась бы в такого человека и решила сделать его своим супругом? Это явно уловка, чтобы выявить и зачистить наших оставшихся шпионов. В воздухе повисло молчаливое согласие с тем, что это лишь очевидная ловушка, расставленная Императрицей. Однако маркиз Вейн с непринужденным видом положил сцепленные в замок руки на стол. — Но разве не именно поэтому стоит попробовать? — Что вы имеете в виду? — Я не говорю об использовании высококлассных шпионов, скрывающихся в недрах Императорского дворца. Мы можем задействовать бродячих псов, внедренных в трущобы за пределами столицы, Итера, чьи хвосты можно обрубить в любой момент. Даже если этот принц — некомпетентный дурак, служащий лишь приманкой, как говорит герцог, его убийство прямо посреди столицы уязвит гордость Империи и подорвет боевой дух врага. Голос маркиза зазвучал увереннее. — И наоборот, что если он скрытый тактический гений, о котором Олден предупреждал ценой собственной жизни? Что если он действительно фаворит Императрицы? Мы устраним самую опасную переменную противника еще до начала войны. В случае успеха мы в любом случае окажемся в выигрыше — либо утрем нос Императрице, либо обезглавим вражескую армию. А если потерпим неудачу, то просто обрубим хвосты. Это был весомый аргумент. Будь то удар по гордости Императрицы или убийство гениального полководца, в любом случае для Королевства Дарон это была выгодная сделка. Более того, раз риска потерять ценных шпионов не было, то и колебаться не стоило. — В таком случае, пожалуй... — Если мы не оставим улик, то неважно, даже если Дарон окажется под главным подозрением. Атмосфера в зале заседаний начала едва заметно меняться. Колеблющиеся дворяне тоже выказали готовность поддержать план. Виконт Делтон, начальник пограничной стражи, который первым упомянул принца Иделона, также кивнул в знак согласия и произнес: — Даже если мы потерпим неудачу, сдаться никогда не поздно. Белетрия, эта безумная Императрица, хоть и жаждет крови, но еще не проявляла жестокости к тем, кто склонил голову. — Это чистая правда. Если они откажутся принять капитуляцию без явных доказательств нашей вины, оставшиеся королевства будут сражаться не на жизнь, а на смерть. — Хорошо. Если в этой игре мы ничего не теряем, то стоит рискнуть. В конце концов, после долгого обсуждения, было принято единогласное решение. Первый шаг к тому, чтобы пошатнуть сильнейшую империю на континенте. Им нужно было забрать голову Иделона Хальдена Рехентры, заложника-принца Рехентры, который возник из ниоткуда и получил под свое командование 120 000 солдат. Разумеется, некоторые дворяне уже вовсю размышляли о том, как выслужиться перед Императрицей после неизбежной капитуляции. — Ты не хочешь спать, Руамель? Время близилось к полуночи. Я затяжно зевнул и посмотрел на Руамель, которая молча составляла мне компанию. С тех пор как я рассказал ей о случившемся с Белетрией, мы встречались исключительно в поздние часы. Поначалу Руамель из чувства долга пыталась полностью прекратить наши встречи, но благодаря моим отчаянным уговорам нам удалось продолжить их, пусть и совсем ненадолго, в столь позднее время. — Нас обучали обходиться без проблем всего четырьмя часами сна в сутки, так что я не особо устала, — ответила Руамель, наливая чай в пустую чашку, стоявшую на моем столе. — Если вы устали, может, закончим на сегодня? — ...Ну. Мне бы хотелось, но ведь это моя первая сцена, где я должен показать себя, верно? Я начинаю нервничать, потому что хочу довести все до абсолютного совершенства. — Действительно... — К тому же, мы ведь только сегодня закончили с объявлением войны, верно? Я должен закончить эту работу, утешая себя мыслью, что следующие три дня отосплюсь на том свете. — Скрип-скрип! Я снова обмакнул перо в чернила и продолжил писать. Не останавливаясь на этом, я склонился над столом и принялся чертить новые линии на карте, то стирая, то рисуя их заново. «Выбранный мной путь неплох, но лучше изменить расстановку сил сопровождения на маршруте снабжения». Путь к Королевству Дарон, даже за пределами земель Кайлдерс, пролегал по весьма пересеченной местности. Это означало, что мне приходилось учитывать не только вражеские засады, но и фактор монстров, которые могли вырваться из лесной чащи с наступлением темноты. Я непрерывно просчитывал в уме интервалы движения транспортных повозок, время смены караула сопровождения и системы аварийной сигнализации, заполняя чистые листы бумаги. И вот, когда я, затаив дыхание, полностью погрузился в бумажную работу, она заговорила. — Я чувствовала это еще с нашей первой встречи, но Ваше Высочество действительно поразительны, — негромко пробормотала Руамель, по-прежнему охранявшая меня и наводящая порядок в комнате. Я переспросил, не отрывая взгляда от тактической карты: — К чему эта внезапная похвала? Даже если ты выскребешь мою пустую жизнь до самого дна, мне нечем тебя отблагодарить. На мою шутливую реплику Руамель на мгновение замолчала. Я чувствовал, как ее взгляд перемещается с груды тактических планов, которые я успел набросать, на мое лицо. Вскоре Руамель заговорила, добавив немного тепла в свой привычный сухой тон: — Ваша непоколебимая решимость, когда вы вручили брачное предложение во время первой аудиенции у Ее Величества... и то, что вы ни разу не пожаловались, несмотря на то, что внезапно вознеслись на столь тяжелый пост главнокомандующего Империи. — Это... — И это еще не все. Вы не бежите и не прячетесь, а не спите ночами, отдавая все силы лишь ради того, чтобы оправдать ожидания Ее Величества... Честно говоря, я подумала, что это круто. От столь искренней похвалы из уст элиты, окончившей Военную академию Арчезиума лучшей на курсе, моя рука невольно замерла. «...Значит, все мои мучения были не напрасны?» Я невольно поднял левую руку и почесал щеку. Из горла вырвался кашель, потому что затылок почему-то зачесался без всякой причины. — Кхм. Ты меня переоцениваешь. Я просто делаю все возможное на том месте, которое мне отвели. — Понимаю, вы правы. Я постучал краями документов о стол, чтобы выровнять их, стараясь казаться как можно более непринужденным. — И все же спасибо, Руамель. Я немного устал, но твои слова придали мне сил. Я быстро закончу эту часть и пойду спать. Чтобы скрыть легкое смущение, я задвигал пером быстрее обычного. Формулы и топографические карты ложились на пергамент без остановки. Но именно в этот момент... Я ощутил неприятное чувство прямо позади себя, словно кто-то провел по моему затылку ледяной рукой. «А...?» В тот самый миг, когда я инстинктивно попытался повернуть голову... — ДЗЫНЬ! С оглушительным звоном, едва не разорвавшим барабанные перепонки, большое балконное окно позади меня разлетелось вдребезги. Прежде чем звук осыпающихся на ковер острых осколков успел затихнуть, из глубокой тьмы за разбитым окном в мою спину безжалостно полетели десятки черных стрел. — А? ---------- Ночь хаоса (2) Два часа назад. Трущобы на окраине Итера, где ютились все бедняки Империи Арчезиум. Даже среди них существовало самое грязное место, известное как [Четвёртый сектор подземного коллектора]. Именно там собирались Серые Дикие Псы — те, кто вырос без статуса, происхождения или родителей, и кто поставлял необработанную информацию с улиц Арчезиума, получая за это одну золотую монету в месяц от таинственного благородного господина. — Вожак... неужели нам правда нужно браться за это дело? Дикий Пёс № 11 спросил у Вожака, который молча, с ужасом на лице, разглядывал приказ о задании. И это было ещё не всё. — Пусть даже аристократы, которые давали нам поручения, обещали золотые монеты за любую мелкую информацию, а иногда даже подбрасывали еду, но это... это ведь просто верная смерть, разве нет? — Верно. Я, конечно, думал о том, чтобы отплатить за проявленную к нам безмерную милость, но это уже слишком. — Напасть на Императорский дворец, где обитает абсолютный правитель Арчезиума? Я ни за что на это не пойду. Включая № 14, № 5 и № 7, в общей сложности около тридцати Диких Псов выражали твёрдое намерение отказаться от выполнения приказа, пришедшего от таинственного господина. Однако Вожак думал иначе. — Разве они не сказали, что выделят деньги даже на то, чтобы нанять мастеров из Чёрной Грязи? Нам нужно лишь сделать вид, что мы нападаем, а потом сбежать. Цель — Иделон? Даже если мы не сможем прикончить этого парня, пока мы живы, мы получим целых сто золотых монет. — Но... — Со ста золотыми монетами мы сможем выбраться из этого коллектора, который хуже любой преисподней, и основать собственный отряд наёмников. А если мы станем наёмниками, то сможем зарабатывать такие деньги, о которых раньше и мечтать не смели. Серые Дикие Псы были грубой бандой, состоящей из отвергнутых миром отбросов. Но, как ни парадоксально, они были всего лишь отбросами. Поскольку они не считали себя окончательно кончеными людьми, они всегда искали шанс заявить о себе, и на этот раз им представилась отличная возможность. Уникальный шанс, который в случае успеха мог полностью изменить их жизни. Именно поэтому Вожак хотел выполнить это задание во что бы то ни стало, и, видя его решимость, тридцать Диких Псов в конце концов пришли к единому мнению. — Эх... раз уж Вожак так говорит, у нас нет выбора. — Надо же, подумать только: мелкие преступники, которые всегда убирали обычный мусор, получили задание напасть на Императорский дворец и убить члена королевской семьи... в каком-то смысле мы действительно поднялись. Увидев, что Дикие Псы решили разделить его волю, Вожак растроганно кивнул и первым вышел из коллектора. Они направились к Третьим воротам Итера, где располагался филиал Чёрной Грязи — сильнейшей гильдии убийц, действующей на континенте. В самом конце узкого и сырого переулка за Третьими воротами. Когда открылась дверь в [Слепую ворону] — убогий трактир в подворотне, у которого не было даже приличной вывески, наружу вырвался воздух, пропитанный запахом затхлой плесени и пота. Вожак с трудом сглотнул и прошёл мимо шумного зала в самый уединённый угол. Там за столом вразвалку сидел мужчина в потёртом кожаном плаще и вертел в руках кинжал. Это был глава филиала Чёрной Грязи, сильнейшей гильдии убийц в Итере Империи Арчезиум. — Вот заказ и аванс. Вожак слегка дрожащими от волнения руками достал из-за пазухи пергамент и тяжёлый кожаный кошель и положил их на стол. Глава филиала привычным жестом вонзил кинжал в стол и развернул пергамент. На его губах заиграла усмешка, словно чтение заказа доставляло ему истинное удовольствие. — Если это не безумный заказ на убийство Императора, то разобраться с каким-то заезжим принцем для нас сущий пустяк. Даже не открывая лежащий на столе кошель, глава филиала вытащил десять золотых монет и сунул их в карман. — Аванс подтверждён. По одному его небрежному жесту мужчины, до этого тихо потягивавшие выпивку по всем углам трактира, одновременно поднялись со своих мест. Всего двенадцать человек. Они не обнажали оружия и не издавали ни звука, но стоило им прийти в движение, как Вожак невольно отступил назад под давлением, от которого перехватило дыхание. Плотная аура и жажда крови, которые трудно было даже описать словами, подавляли одним лишь своим присутствием. — Пошли. Сегодня ночью мы устроим вечеринку в Императорском дворце. После короткой команды главы филиала двенадцать убийц бесшумно выскользнули из трактира. Только тогда Вожак, наконец переведя дух, утёр рукавом пот со лба и поспешил за ними. — ДЗЫНЬ! Вместе со звуком разбитого стекла из непроглядной тьмы влетели наконечники стрел и глубоко вонзились в ковёр и угол письменного стола. Я рефлекторно пригнулся и спрятался под столом. «Нападение?» Вместе с инстинктивно возникшим вопросом мой взгляд уже устремился на меч, лежавший сбоку от стола. Это был меч работы мастера Марте — подарок от Белетрии, полученный несколько дней назад с напутствием продолжать обучение фехтованию. Я упёрся рукой в пол, приподнялся и на одном дыхании схватился за рукоять. Когда ладонь ощутила слегка шероховатую текстуру кожи, бешено колотящееся сердце немного успокоилось. И в это короткое мгновение четверо головорезов, перешагнув через разбитую раму балконного окна, ворвались в комнату. Они были одеты в типичные наряды убийц — с головы до ног укутаны в чёрную ткань и маски. «Один против четверых? Блять». Я сильно прикусил губу и крепче сжал рукоять меча. «Стоит ли напасть первым?» Я быстро просчитал бой в голове, оценивая планировку комнаты и расстояние. Но ноги словно приросли к полу и никак не хотели двигаться. «Нет, если они не сбежали даже после провала внезапной атаки и открыто показались, не значит ли это, что они уверены в своей победе в лобовом столкновении?» Пока я колебался, опасаясь, что при поспешном сокращении дистанции попаду под их очевидную клещевую атаку, предводитель убийц указал на меня пальцем. — Это цель. Короткий, сухой голос. Как только прозвучали эти слова, четверо убийц оттолкнулись от ковра и бросились ко мне. Увидев, как на меня несутся синеватые клинки, заполняя весь обзор, я зажмурился и снова открыл глаза. «Да пошло оно всё. Буду драться!» Раз уж мне всё равно суждено умереть на этом месте, нужно выжать из себя даже несуществующую ману и хотя бы раз взмахнуть мечом. Я глубоко вздохнул и сделал шаг вперёд. Но именно в тот момент, когда я собирался поднять меч Марте. — ВЖУХ! В воздухе раздался короткий звук трения металла. В то же мгновение перед моими глазами ровно четыре раза промелькнула вспышка, сотканная из тёмно-пурпурного и тёмно-синего цветов, рассекая воздух. Это было мимолётное мгновение, настолько быстрое, что я даже не услышал звука разрезаемой плоти. И. — ТУК, КАТЬ-КАТЬ! Четверо убийц, безумно летевших на меня, словно по сговору, потеряли силы прямо в воздухе и рухнули. Когда их тела с глухим стуком повалились на пол, четыре чисто отрубленные головы покатились по ковру и остановились у моих ног. ....... Я ошеломлённо уставился на развернувшуюся передо мной картину. Отвратительный запах крови начал заполнять комнату. Я перевёл взгляд и посмотрел прямо перед собой. Посреди четырёх обезглавленных трупов я увидел спину Руамель, которая стояла с изогнутым мечом, слегка напоминающим полумесяц. Она равнодушно вытирала кровь с лезвия изогнутого меча платком, который достала из-за пазухи. Аура, наполнявшая комнату и бывшая смертоносной в совершенно ином смысле, медленно втянулась в её меч и исчезла. Она выглядела точно так же, как и несколько минут назад, когда спокойно наливала чай и болтала со мной. ....... Я медленно опустил меч, который поднял в сильном напряжении. «Ах, точно. Она ведь... высокоранговый пользователь Ауры». Я на мгновение забыл, что она была сильнейшим бойцом с абсолютным, неоспоримым прошлым — единственным близким другом Императора и мечником, обучавшимся у неё. — Тц... Я неловко причмокнул губами и засунул обнажённый меч Марте обратно в ножны. — ЩЁЛК! Звук меча, вставшего на своё место, прозвучал в тишине особенно громко. Я неловко почесал щёку, пытаясь проигнорировать недавнюю сцену. «Угх, как неловко». — Вы в порядке? Спросила Руамель, убравшая изогнутый меч обратно за пояс своего наряда горничной. — Императорский дворец, да ещё и покои Императора находятся прямо по соседству, но они умудрились добраться сюда... похоже, гвардейцам не помешает хорошая взбучка. — Д-да, верно. К тому же, суметь пробраться сюда, избежав взоров Императорских рыцарей... должно быть, они мастера своего дела. Поразительно. В ответ на мой искренний комплимент Руамель лишь слегка пожала плечами. — Ну, с того момента, как убийцы первыми выдали себя, у них не оставалось ни единого шанса победить рыцаря, не говоря уже о пользователе Ауры. — Вот как. «Как и думал, мне стоит попытаться научиться использовать ауру, даже если ради этого придётся немного надоесть Белетрии». Если бы не Руамель, мои руки, ноги и голова уже лежали бы по отдельности. Я слегка вздрогнул, бросил взгляд на остывающие трупы и накинул куртку. При виде этого Руамель склонила голову набок. — Снаружи кажется небезопасно... куда вы направляетесь? — Э-э... в самое безопасное место? — Самое безопасное место...? — Да, мне нужно быть рядом с императрицей Белетрией. Разве есть в этом мире место безопаснее? Судя по поведению давешнего убийцы, эта таинственная группа ворвалась сюда именно за мной. Если так, мне нужно как можно скорее добраться до Императора, пока моя жизнь не подверглась опасности со стороны множества мастеров, которые могут оказаться достаточно сильны, чтобы доставить проблемы даже Руамель. Руамель, поняв моё намерение, пару раз кивнула и снова обнажила свой изогнутый меч. — Идёмте скорее. Я буду сопровождать вас. — Отлично. Мы выбежали из комнаты и отправились на поиски Белетрии, которая наверняка прямо сейчас где-то в Императорском дворце вырезала незваных гостей. ---------- Ночь хаоса (3) Прошло уже пять минут с тех пор, как я отправился на поиски Белетрии. Мне казалось, что к этому моменту хоть кто-то из рыцарей должен был заметить присутствие незваных гостей... однако в коридоре по-прежнему царила мертвая тишина. — Странно. Почему здесь так тихо? Я огляделся по сторонам и растерянно пробормотал это вслух, а Руамель, словно соглашаясь со мной, поделилась своими мыслями: — Я могу понять, что это убийцы, и их не так-то просто заметить... но даже с учетом этого здесь слишком тихо. К тому же в реальности совершить покушение даже на кого-то в ранге виконта — задача не из легких. Ведь первым же делом во всем особняке устанавливают как минимум барьер обнаружения вторжения четвертого круга. Что уж говорить о месте, где я находился сейчас, — Империи, вернее, самом большом и безопасном Императорском дворце на всем континенте. Это значит, что позиции убийц должны были раскрыться еще до того, как на меня вообще напали. Именно поэтому происходящее казалось еще более непонятным. «Почему, черт возьми, здесь так тихо?» Терзаясь сомнениями, я ускорил шаг. Сейчас главным приоритетом было встретиться с Белетрией. Прошло еще около пяти минут. Внезапно я почувствовал странное несоответствие и замер на месте. Руамель остановилась практически одновременно со мной и положила ладонь на рукоять изогнутого меча на поясе. Мы синхронно, словно сговорившись, посмотрели в окно. Луна, плывущая в безоблачном ночном небе... ...освещала коридор точно под тем же углом и с той же яркостью, что и тогда, когда я только вышел из своей комнаты. Словно застывшая картина. Я повернул голову и посмотрел вперед. Я совершенно точно бежал только прямо, но в конце коридора почему-то виднелась дверь моей собственной, до боли знакомой комнаты. «...Что за чертовщина?» На мгновение я испугался, не повредился ли мой рассудок от шока после нападения. Я пару раз постучал себя по вискам, а затем снова взглянул в окно и вдаль коридора. Ничего не изменилось. И только тогда картина произошедшего начала постепенно проясняться. Если дело было не в моем безумии, а в иллюзии застывшего мира, то оставался лишь один возможный вариант. — Похоже, это не простой трюк... Голос Руамель стал тихим и осторожным как никогда. — Именно. Возможно... — Да, Барьер блокировки восприятия шестого круга и Пространственная петля шестого круга — Бесконечный коридор. Похоже, они развернули оба этих барьера одновременно... Я тяжело сглотнул. На всем континенте существовала лишь одна организация, способная развернуть столь высокоуровневые запрещенные барьеры, да еще и в двойном объеме прямо посреди Императорского дворца. Чёрная Грязь. Однако, даже определив врага, я запутался еще сильнее. «Какого черта? Неужели брошенный принц Королевства Рехентра представляет такую ценность, что ради него зашевелились столь крупные фигуры?» Даже посреди этого хаоса мыслей Руамель, не убирая руки с эфеса своего изогнутого меча, внимательно осматривалась по сторонам. Вдруг она на мгновение пристально уставилась в одну точку, а затем направила туда клинок и произнесла: — Эй вы, букашки, шпионящие тут без спроса. Может, уже покажетесь? С коротким выкриком она резко взмахнула мечом по горизонтали, рассекая пустоту. — БАХ! Индиговая энергия меча устремилась вперед и взорвалась прямо перед окном без занавесок. Воздух пошел рябью, словно вода, и на месте взрыва проявились шесть фигур в масках. Они недовольно цыкнули, глядя на нас с Руамель — мы стояли целые и невредимые, на нас не упало ни пылинки. — Тц, идиоты. Должны были хотя бы измотать их и выиграть время перед смертью. Впрочем, от одноразовых пешек никакого толку. Крупный убийца, стоявший впереди, проворчал это хриплым голосом. Похоже, он имел в виду ту четверку, что напала на мою комнату ранее. Стоявший рядом с ним мужчина чуть меньшего роста раздраженно махнул рукой: — Давайте покончим с ними побыстрее и уйдем. Даже если мы не будем спешить, Император заметит барьер и вмешается уже через минуту. — И все же поразительно. Пусть этот барьер настолько силен, что его использование запрещено, подумать только, что он смог на мгновение обмануть даже взор Первопроходца уровня Мастера. — Хватит болтать. Стоило этим словам прозвучать, как пятеро из них, излучавшие самую мощную ауру, одновременно бросились на Руамель. Оставшийся же перехватил кинжал обратным хватом и устремился к моему горлу. «Сумасшедшие ублюдки, вы издеваетесь надо мной?!» Я быстро вскинул Меч Марте и заблокировал выпад противника. — СКРЕЖЕТ! — Охо? Я слышал, ты просто ничтожество, не знающее даже основ фехтования. Как же тебе удалось заблокировать мой удар, принц Иделон Хальден Рехентра? — Без понятия, придурок. Может, потому что твои навыки убийцы гроша ломаного не стоят? — ...Ты напрашиваешься на грубость, открывая свой рот. Убийца, разорвавший дистанцию после короткой стычки, снова опустил центр тяжести предельно низко и принял стойку. Руамель сразу поняла, что с такими противниками она не сможет сражаться, одновременно защищая меня, поэтому вступила в бой, велев мне продержаться совсем немного. «Ха-а... Будь что будет». — ДЗЫНЬ! СКРЕЖЕТ! — Угх! Кинжал противника устремился вперед еще быстрее, чем прежде. На этот раз мне тоже удалось чудом заблокировать удар, но отдача оказалась нешуточной. Убийца понял, что я получил сильное потрясение, и снова отступил, припадая к земле еще ниже. Словно собираясь покончить со всем этим одним ударом, он заставил зловещий красный свет заструиться дымкой по лезвию своего кинжала. Это была Аура. «...Дерьмо». Каким бы великим мастером ни был выкован знаменитый клинок, в тот момент, когда ты принимаешь удар Ауры обычным мечом, лезвие мгновенно ломается. Мои губы пересохли. Облизав их кончиком языка, я крепко сжал рукоять обеими руками. Чтобы оружие не разлетелось на куски, мне нужно было покрыть лезвие магией, пусть даже грубо, и парировать выпад, чтобы выжить. Я уставился на носки сапог парня, который опустился до предела. Когда я обострил свои чувства до максимума, окружающий шум отступил на задний план, а в памяти всплыл совет, который Белетрия дала мне несколько дней назад. «Иделон, у тебя неплохой талант». Она поправляла мою осанку, похлопывая ножнами по моим расслабленным плечам и талии. «Однако из-за того, что ты никогда не учился фехтованию официально, а лишь повторял движения глазами, в твоем теле укоренилось слишком много бесполезных и лишних привычек. Так что помни об этом, пока мои тренировки полностью не исправят твои ошибки». Ее алые глаза в моих воспоминаниях, казалось, пронзали меня насквозь. «Если когда-нибудь тебе придется драться в настоящем бою, твои движения должны быть максимально лаконичными, чистыми и точными. Ты должен думать о том, как убить противника одним ударом». «Чисто... и точно». Отдай плоть, но забери кость. Мой разум мгновенно остыл. Я сделал глубокий вдох и затаил дыхание, до предела повышая концентрацию. В то же мгновение фигура мужчины устремилась ко мне, подобно выпущенной стреле. «Не принимай удар в лоб, отклони его». Даже если я грубо покрою меч магией, разница в плотности все равно останется. Я не стал отступать назад и до последнего следил за траекторией окрашенного в красный цвет кинжала. А затем, окутав лезвие маной, которую только смог вытянуть из области сердца, нанес короткий и точный удар снизу вверх. — ДЗЫНЬ! От ужасающей отдачи, прошедшей по запястью, я едва не выронил оружие. Мне даже не удалось идеально парировать выпад. Отклоненное красное лезвие глубоко вонзилось мне под левую ключицу. — Угх...! Горячая кровь хлынула наружу, мгновенно пропитав рубашку, но я сдержал рвущийся наружу стон. Шагнув прямо под удар, в незащищенную грудь противника, я резко выставил меч вперед. — ХЛЮП! В то же мгновение, когда кончики моих пальцев ощутили непривычное сопротивление, я посмотрел прямо перед собой: острие меча с точностью до миллиметра пробило сердце врага. — Кх... гх... Глаза убийцы расширились. Капли крови сорвались с его приоткрытых губ и окропили тыльную сторону моей ладони. — Как... ничтожество из Рехентры... Мужчина уставился на меня с неверием в глазах, затем его голова бессильно опустилась, и он обмяк, повиснув на моем мече. Я тут же повернул голову, даже не пытаясь вытащить клинок и стряхнуть кровь. Мой взгляд устремился туда, где Руамель в одиночку сражалась с пятью противниками. Я посмотрел не потому, что сомневался в ее силе, а потому, что ситуация развивалась как-то странно. Пока двое убийц отчаянно отвлекали внимание Руамель спереди, еще один скрытно заходил в ее слепую зону со спины, покрывая свой кинжал красной Аурой — точно так же, как и тот, что только что погиб от моей руки. А Руамель этого совершенно не замечала. «Неужели она решила, что уже покончила с ними?» Я не знал, почему она ослабила бдительность. Однако то, что мне нужно было сделать прямо сейчас, было предельно просто. Не теряя ни секунды на раздумья, я выхватил кинжал из рук повалившегося на пол мертвеца. Заодно вытащил еще один с его пояса. И один за другим швырнул их в спину парня, готовившего внезапное нападение. — ДЗЫНЬ, ДЗЫНЬ! — Кх-угх! Бросок вышел неумелым, поэтому кинжалы не смогли пробить доспехи врага и с громким звоном отскочили. Но из-за неожиданного удара в спину внимание нападавшего переключилось на меня, и Руамель ни за что не упустила бы такую мимолетную брешь в его обороне. — ...Я на мгновение забыла, что имею дело с жалкими крысами-убийцами. Раздался холодный голос Руамель, и Аура, переливающаяся индиго и фиолетовым, прочертила в воздухе полумесяц. — ВЖУХ, ВЖУХ! Головы двух убийц, отвлекавших ее спереди, взлетели в воздух. Еще до того, как кровь коснулась пола, девушка скользнула по паркету и начисто отсекла обе руки застывшему в панике нападавшему. — А-а-а-а-ах! Руамель быстро выхватила из-за пазухи скомканный платок и заткнула рот катающемуся по полу и вопящему от боли мужчине. — Этого я оставлю в живых. Нам понадобится допрос. Сказала она с совершенно обычным лицом, медленно стряхивая кровь со своего изогнутого меча. В то же мгновение барьеры шестого круга, удерживавшие нас в ловушке, разлетелись на осколки, подобно разбитому стеклу. — ТРЕСК! Это произошло потому, что заклинатели были мертвы или обезврежены, из-за чего подача маны прекратилась. Странный, застывший лунный свет за окном исчез, и перед глазами предстал настоящий пейзаж знакомого Императорского дворца. — Скорее, нужно идти к Ее Величеству. Я наспех зажал рукой сочащуюся кровью ключицу и вместе с Руамель побежал к кабинету Белетрии. Однако, когда я распахнул плотно закрытую дверь кабинета, внутри никого не оказалось. Лишь широкий письменный стол с аккуратно разложенными документами на подпись ждал своего владельца. — Хм... Может, она уже заметила, что барьер активирован, и вышла наружу, чтобы прибраться за этими паразитами? — Это весьма вероятно. Обменявшись с Руамель быстрыми взглядами, мы тут же направились к выходу из Императорского дворца. И наконец, добравшись до центра дворцового комплекса — огромной площади, я невольно ахнул от изумления. Посреди площади около тридцати человек, похожих на оборванцев, прижимались головами к земле, дрожа от страха и умоляя о пощаде. Рядом с ними на земле валялись три холодных трупа — судя по всему, оставшиеся убийцы из Чёрной Грязи. И наконец, там стоял один-единственный человек, в одиночку взиравший на всю эту картину сверху вниз. Жажда убийства давила так тяжело, что было трудно даже дышать. В самом центре этого всепоглощающего холода, от которого замерзал даже окружающий воздух, стояла Белетрия. ---------- Ночь хаоса (4) — Какая дерзость, истинная дерзость, — произнесла Белетрия, глядя сверху вниз на тридцать оставшихся незваных гостей, которые всё ещё дрожали от страха. Затем, услышав движение позади себя, она равнодушно повернула голову, и обнаружила меня — я наблюдал за ней, ещё сильнее зажимая ключицу, которая кровоточила куда сильнее, чем ожидалось. «...Ах, мы встретились взглядами». — ....... Некоторое время она молча переводила взгляд с моего лица на окровавленную ключицу. Наконец, она мельком взглянула на Руамель, у которой тоже слегка кровоточили предплечье и плечо, затем снова перевела взгляд вперед и подняла меч. — ВСПЫХ! Аура, мерцавшая на лезвии подобно синему пламени, разрослась, и вскоре стала достаточно огромной, чтобы одним ударом скосить все тридцать человек. «...Да ладно? Она собирается прикончить их прямо сейчас?» Само собой разумеется, будь они бандой, предположительно сообщниками тех, кто напал на меня, я бы и сам не подумал оставлять их в живых. Однако то, как они рыдали навзрыд и молили о пощаде, вызывало некоторые сомнения. «Иметь наглость совершить набег на Императорский дворец, сердце Империи, а затем умолять величайшего Тирана континента о пощаде». Логически эта ситуация никак не укладывалась в голове. Они ведь были группой безумных убийц, которые прорвали барьер Императорского дворца, чтобы проникнуть внутрь. Будь они бандой, известной как Чёрная Грязь, для них было бы естественным покончить с собой или драться до победного конца. Но эти тридцать с лишним головорезов перед моими глазами бились лбами о пол и отчаянно выли. — М-мы просто передали заказ Чёрной Грязи! Тот, кто на самом деле всё это устроил, тот, кто отдал приказ — это совсем другой человек! — Клянемся, мы лишь собирались сделать вид, что выполняем заказ, немного понаблюдать, а потом улизнуть! Пожалуйста, умоляем, пощадите наши жизни, Ваше Величество! — Если вы дадите нам хотя бы один шанс, мы клянемся с этого дня жить честно! Пожалуйста...!! Глядя на то, как они дрожали, едва не мочась в штаны, становилось ясно: это никакие не убийцы, а обычные информаторы или отбросы из подворотен, выполнявшие грязную работу за гроши. Однако, несмотря на их отчаянные крики, на лице Белетрии не отразилось ни тени сомнения. Напротив, сияющая синяя аура Императорского меча Снежного Цветка стала ещё гуще, словно она собиралась снести тридцать голов одним махом. Но при виде этого мои сомнения лишь усилились. «Действительно ли нужно убивать их прямо сейчас?» Разумеется, преступление в виде вторжения в Императорский дворец заслуживало казни. Даже если бы она вырезала их одним ударом, оправдание было бы безупречным. Но раз уж из уст этого отребья вылетели слова о «том, кто на самом деле всё это устроил», было бы огромной потерей оборвать их жизни прямо сейчас, ведь они могли помочь выйти на кукловода, стоящего за этим инцидентом. К тому же в голове внезапно всплыли слова, которые великий герцог Ксенос обронил несколько дней назад. — Надеюсь, принц станет тем, кто сможет повлиять на императрицу и изменить её. Даже при наличии идеального оправдания, образ императрицы, лично вырезающей тридцать жалких бедолаг, потерявших всякую волю к сопротивлению, посреди залитой кровью площади... Это лишь укрепило бы жестокий образ Тирана, который уже запечатлелся в умах имперских граждан и аристократов. «Что, если бы она хотя бы притворилась милосердной в такой момент?» Казнить их никогда не поздно — можно сделать это после того, как прояснится вся картина, будет найден заказчик и пройдет официальный суд. Прежде всего, не было никакой необходимости заставлять императрицу пачкать руки столь грязной кровью. Было очевидно, что это принесет гораздо более благоприятный результат как для управления Империей, так и для моего собственного выживания подле неё. «...Да к чёрту всё, была не была». Я закончил размышления. В тот самый миг, когда Белетрия с равнодушным видом занесла меч и аура была готова обрушиться вниз, — Ваше Величество, подождите минуту! Я рванулся вперед и обеими руками вцепился в правую руку Белетрии, державшую меч. — ВЗДРОГ. Я почувствовал, как мышцы её руки слегка напряглись от этого внезапного вмешательства. Даже вопли несчастных, распростертых на полу, на мгновение стихли. Я тяжело задышал, подавляя боль в кровоточащей ключице. — Как насчет того... чтобы дать им шанс? — Что...? Воздух вокруг мгновенно заледенел. Белетрия медленно повернула голову и посмотрела на меня сверху вниз. Её рубиново-красные глаза были полны отчетливого недовольства. — Даже если это твоя просьба, Иделон. Её голос был холодным, как иней. — Есть черта, которую нельзя переступать. Я снова почувствовал напряжение в её предплечье. От неё исходила жажда убийства, словно она была готова в любой момент сбросить мою руку и взмахнуть мечом. «Ах, неужели я перегнул палку?» В голове стало пусто. Не было ни единого шанса, что рациональные доводы — о поиске заказчика или об имидже правителя — сработают в этой ситуации. Женщина перед моими глазами руководствовалась не разумом, а инстинктами и эмоциями; она была сильнейшим существом на континенте и неоспоримым Тираном. Но раз уж я всё обдумал, принял решение и подкрепил его действием, мне оставалось только идти до конца, чего бы это ни стоило. «Ах, чёрт с ним, будь что будет!» Я зажмурил глаза. В такие моменты оставался лишь один путь. Мне не оставалось ничего другого, кроме как поставить всё на карту, разыграв роль искренне влюбленного юноши, которую я примерял на себя до сих пор. Я ещё крепче сжал её руку и повысил голос, чтобы он разнесся по всей площади: — Я... я сказал это потому, что больше не хочу, чтобы женщина, которую я люблю, пачкала руки в крови из-за каких-то ничтожеств!! — ....... — Выслушав всё, что скажут эти черви, разве мы не можем просто приказать казнить их чужими руками? Я... я не хочу, чтобы грязная кровь оскверняла прекрасные руки Вашего Величества... нет, Белетрии!! — Э-это просто невероятно. — Что он только что, черт возьми, сказал...? Со всех сторон послышались ошеломленные возгласы. Имперские рыцари, прибежавшие на шум, слуги, высунувшие головы, чтобы разузнать обстановку, и даже Руамель, следовавшая за мной по пятам. Все они смотрели на меня с таким потрясением, будто у них глаза сейчас из орбит вылезут. У некоторых рыцарей, сжимавших оружие, отвисли челюсти, и они застыли, словно каменные изваяния. Десятки взглядов, собравшихся на площади, разом скрестились на мне. Лицо вспыхнуло так сильно, что захотелось провалиться сквозь землю — все уставились на меня одного, словно сговорившись. Тем не менее, поскольку довести начатое до конца было первоочередной задачей, я с трудом сглотнул слюну и стал наблюдать за реакцией Белетрии. — ....... Она перестала излучать леденящую ауру и молча смотрела на меня сверху вниз, слегка округлив глаза. Её рубиновые зрачки слегка затрепетали. Плотно сжатые губы приоткрылись. Я заметил, как её щеки, подобные белому фарфору, окрасились в едва заметный персиковый румянец. — Я... я поняла. Мгновение спустя Белетрия слегка отвела взгляд, и её голос немного дрогнул. Хватка на рукояти меча ослабла. — Раз уж я поняла... Она откашлялась, а затем добавила тоном чуть ниже обычного: — Я бы предпочла, чтобы в будущем ты произносил столь смущающие речи немного тише. С этими словами синяя аура Императорского меча Снежного Цветка, бушевавшая так яростно, словно собиралась поглотить всю площадь, рассеялась в воздухе подобно тающему снегу, и клинок вернулся в ножны. Я почувствовал стыд, который почему-то перевешивал чувство выполненного долга, но решил просто порадоваться благополучному исходу дела и пустил слезу. Эти слезы наверняка текли из-за боли в ключице. Да, определенно из-за неё. После этого Белетрия, поручив всю уборку Руамель, потащила меня куда-то, крепко сжимая мою руку. — Ваше Величество? Куда мы сейчас идем...? — Очевидно же, лечить рану моего жениха. — Ах... Да, мне действительно нужно обработать её, пока не стало хуже. Из-за выброса адреналина я не сразу это заметил, но крови из ключицы хлестало не на шутку много. Боль тоже снова начала усиливаться. Похоже, рана раскрывалась всё сильнее. «Но... зачем она тащит меня куда-то?» Насколько я помнил, Белетрия определенно умела пользоваться исцеляющей магией. Разве она сама не исцелила палец врага тогда в подземелье? Если так, она могла бы вылечить меня прямо на месте... зачем утруждать себя ходьбой? Голова полнилась вопросами, но озвучивать их не имело смысла, поэтому я молча следовал за ней. И не успел я опомниться, как мы оказались перед лазаретом. — СКРИ-И-ИП. Когда мы толкнули дверь лазарета, мужчина средних лет, сидевший, закинув ноги на стол, и вздыхавший так тяжело, словно на него обрушилось небо, раздраженно повернул голову. — Если вы больны, приходите завтра. Мне скоро сдавать смену. Эх, ночные дежурства просто выматывают. Мужчина проворчал это сочащимся раздражением голосом и затяжно зевнул. Однако его отвисшая челюсть застыла прежде, чем он успел закрыть рот. — ....... В этот миг его сонные глаза сфокусировались на беловолосой женщине, крепко державшей меня за руку. Он подскочил, словно его пружиной выкинуло из кресла, поспешно вытянулся по струнке и отдал четкое воинское приветствие. — В-военный врач Пятого дивизиона! Барон Вайлон! Приветствую великое Солнце Империи! — ....... Белетрия посмотрела на барона Вайлона, дрожавшего как осиновый лист, слегка помрачневшим взглядом. — Мне прекрасно известно о нелегком труде военных врачей. Однако я бы не хотела больше никогда видеть подобного отношения к пациенту, пришедшему в лазарет в мирное время. — Я... я приму это к сведению, Ваше Величество! — Можете идти. Как только прозвучал приказ Белетрии, барон пулей вылетел из лазарета, даже не успев собрать свой портфель. После этого в тихой палате раздавалось лишь мое тяжелое дыхание. По мере того как адреналин угасал, боль, распространявшаяся от ключицы, отдавалась во всем теле, а лоб покрылся холодным потом. Капли крови, которая так и не остановилась, просачивались сквозь пальцы, которыми я зажимал рану. Белетрия молча потянула меня за плечо и осторожно усадила на мягкую больничную койку. И прежде чем я успел открыть рот, её белые руки грубо сорвали пуговицы с моей окровавленной рубашки. — Угх... Прохладный воздух палаты коснулся обнаженной кожи, отчего по телу пробежали мурашки. Глубокая рана на ключице обнажилась на моем голом торсе. Она слегка присела, чтобы наши глаза оказались на одном уровне, а затем осторожно провела холодными, но мягкими кончиками пальцев вокруг раны. Из-за столь близкого расстояния её ровное дыхание касалось моей шеи, щекоча кожу. — ВСПЫХ. Вскоре от её ладоней начало исходить слабое теплое свечение. Я ощутил странное чувство: разорванные мышцы затрепетали и начали срастаться, а сместившиеся кости встали на свои места. Белетрия молча наблюдала за тем, как уходит боль. Её прикосновения, поглаживавшие рану, постепенно замедлялись. Хотя исцеление уже завершилось, она не убирала руку, продолжая слегка касаться моей ключицы, ставшей теперь гладкой и лишенной шрамов. — ....... Внезапно воцарилось удушающее молчание. Не зная, куда деть глаза, я уставился в пустоту и сухо сглотнул. В этот момент Белетрия, всё это время не сводившая глаз с моей ключицы, приоткрыла рот. — Жених... нет, хотя по закону Империи мужчина и женщина не могут спать в одной комнате до свадьбы... — Да? — Иделон. Ради твоей безопасности, похоже, отныне нам придется жить в одной комнате. — ...Что? ---------- Ночь хаоса (5) — Иделон. Ради твоей безопасности, думаю, отныне нам стоит жить в одной комнате. — ...Прошу прощения? Что я только что услышал? Жить в одной комнате? Делить спальню? Она ведь не имела в виду физическое объединение комнат, а значит, предлагала мне перебраться в её покои, чтобы спать и умываться там? «Э-э... что?» Мозг окончательно закоротило. Я застыл, не в силах вымолвить ни слова. Однако Белетрия, несмотря на мою реакцию, спокойно продолжила: — Как ты и сказал, если мы исследуем этих жуков, то сможем выйти на след нападавших. — В-вот как? Но какое отношение это имеет к совместному проживанию...? — Разве это не очевидно? По какой-то причине алые глаза Белетрии заблестели ярче обычного. — Прямо сейчас на континенте Атера Иделон Хальден Рехентра — самая обсуждаемая фигура во всех королевствах. — В-вот как? Это и правда была невероятно сочная сплетня, способная заинтересовать кого угодно: Император, ведущий войну за объединение континента, внезапно обзаводится мужем, да ещё и принцем из какого-то крошечного королевства. Но какое отношение это имеет к совместному проживанию... — Ах, неужели...? — Да, именно. Только тогда я понял, к чему она клонит и почему предложила делить комнату. Как только Империя Арчезиум завершит объединение континента, она неизбежно подчинит себе все королевства или уничтожит их. Но какой король или дворянин захочет покорно принять поражение и склонить голову? Наверняка они вовсю готовились к войне. И тут из ниоткуда появляется принц, который мало того что вот-вот станет супругом Императора, так ещё и занял пост Главнокомандующего. С их точки зрения, появление такой новой переменной вызывало огромную тревогу. А значит, вероятность того, что за моей головой снова подошлют убийц, была крайне высока. Конечно, после сегодняшнего нападения в Императорском дворце установят ещё более мощные барьеры. Настолько прочные, что ни один лазутчик больше не сможет пробраться внутрь. Однако человеческая жизнь непредсказуема, и никто не знает, что ждёт впереди. Именно поэтому Белетрия хотела поселить меня у себя, чтобы иметь возможность защитить в любой момент. «Но... если я перееду прямо в покои Императора и мы станем жить вместе... даже если не думать о слухах, которые поползут по всему континенту, представляю, в каком шоке будет Эрсиль». В мыслях промелькнуло лицо Эрсиль, которая сейчас наверняка оставалась в Игнезии. Я даже не успел отправить ей весточку... чтобы нормально закончить наши отношения. Страшно представить, как ей будет больно, если до неё дойдут зловещие слухи о том, что я делю ложе с Императором-тираном. «Однако.......» Если здесь мне перережет горло клинок убийцы, я больше никогда не смогу увидеться с Эрсиль. Когда жизнь висит на волоске, разве имеют значение какие-то слухи? Сначала нужно выжить, чтобы вообще надеяться на какое-то будущее. После недолгих раздумий я слегка кивнул. — Если такова воля Вашего Величества... я повинуюсь. Стоило мне ответить, как на прежде бесстрастном лице Белетрии промелькнула едва заметная улыбка. Это длилось лишь мгновение, но улыбка определенно была довольной. Напоследок она аккуратно стёрла большим пальцем засохшее пятнышко крови возле моей ключицы. — Мудрое решение. Закончив с лечением, она снова взяла меня за запястье. Поскольку мне нужно было собрать хотя бы самые необходимые вещи из разгромленной комнаты, мы бок о бок направились обратно в мои покои. В комнате по-прежнему царил хаос, а сквозь разбитое окно задувал ночной ветер. Среди разбросанных по ковру наконечников стрел и обломков мебели суетились несколько рыцарей, наводя порядок на месте происшествия. Посреди всего этого разгрома стояла знакомая фигура, с бесстрастным видом раздававшая приказы. Это была Руамель. Я, ещё недавно обливавшийся холодным потом на грани жизни и смерти, при виде своей спасительницы ощутил невероятное облегчение. Позабыв обо всём на свете и не обращая внимания на то, кто идёт рядом со мной, я на радостях зашагал прямо к Руамель. — Руамель! Ты не ранена? Спасибо тебе огромное за то, что было раньше. Если бы не ты, меня бы точно изрубили на куски клинками те ублюдки. Руамель удивлённо округлила глаза от моего внезапного напора, но затем, заметив что-то за моей спиной, тихонько отступила назад. Но мой язык, стоило ему развязаться, уже было не остановить: — Как и ожидалось от величайшего таланта Империи. Пост командира специального батальона дают не абы кому. Думаю, мне стоит оставить тебя при себе в качестве личного телохранителя на всю жизнь. — Эм... — И в роли горничной хороша, и как телохранитель просто идеальна... В тот момент, когда я собирался осыпать её новыми похвалами и, возможно, дружески похлопать по плечу, Руамель, обычно отвечавшая сухо и прямо, явно занервничала. Она отвела взгляд и откашлялась: — Кхм. Ваше Высочество... Смотрела она вовсе не на меня. Если точнее, её взгляд испуганно блуждал где-то над моим плечом, после чего она едва заметно указала пальцем мне за спину. «...?» Только тогда я почувствовал за спиной чьё-то присутствие, аура которого не шла ни в какое сравнение с обычной. «...Ах, точно. Я ведь пришёл не один». С опозданием осознав всю плачевность своего положения, я одеревенело повернул голову. От той мягкой и расслабленной атмосферы, что царила в лазарете, не осталось и следа. Белетрия стояла с ледяным выражением лица, а на её лоб легла мрачная тень. Мне даже показалось, что температура воздуха в комнате мгновенно упала на несколько градусов. Рыцари, до этого усердно убиравшие комнату, замерли на месте и затаили дыхание, почувствовав настроение Императора. Когда наши взгляды встретились, Белетрия медленно разомкнула губы: — Почему бы тебе не продолжить, мой жених? Её голос звучал почти так же, как обычно, но скрытые в нём острые шипы, казалось, впивались мне прямо в кожу. — Э-это... на самом деле, всё совсем не так... — Кажется, я предельно ясно говорила тебе раньше. Она сделала шаг ко мне. — Я вовсе не так равнодушна к ревности, как тебе кажется. «Ах... чёртов мой язык». Пытаясь игнорировать холодный пот, струящийся по спине, я натянул самую дружелюбную улыбку, на какую только был способен. Я приоткрыл рот, чтобы оправдаться, но горло словно пережало, и я не смог выдавить ни звука. Белетрия больше не собиралась ждать моего ответа. Её белая ладонь обхватила моё запястье с силой, не идущей ни в какое сравнение с прежней. — Идём. — В-Ваше Величество? Мне... мне нужно собрать вещи... — В этом нет необходимости. В моих покоях есть всё нужное. — Х-хорошо. Серьёзно, Иделон, ну какой же ты идиот, какой дурак! Радоваться спасению — это одно, но вытворить такую глупость прямо на глазах у Императора? На этот раз мне нечего было бы возразить, даже если бы меня избили или отрубили голову за дерзость. Поэтому я не стал сопротивляться и покорно пошёл следом, ведомый Белетрией за руку. Руамель лишь сочувственно помахала мне на прощание. Спальня Императора была настолько огромной и роскошной, что её даже глупо было сравнивать с моей прежней комнатой. Но какими бы великолепными ни были виды, оказавшись посреди покоев, я всё ещё не мог расслабиться. Белетрия молча стояла позади меня, и от этого молчания становилось трудно дышать. Нужно было как-то разрядить эту гнетущую тишину. — Ого... как и ожидалось, покои Вашего Величества — это совершенно другой уровень! Я преувеличенно широко развёл руками и восхищённо уставился на огромную люстру под потолком. — Посмотрите на этот изысканный декор. От одного взгляда на него веет императорским величием. А этот ковёр такой мягкий, должно быть, лучший мастер Империи ткал его вручную, стежок за стежком... Однако, сколько бы я ни болтал, ответом мне были лишь тихие шаги за спиной. Сгорая от неловкости, я скосил глаза в сторону и прикусил губу. «Может, стоит просто склонить голову и извиниться?» — Эм, Ваше Величество? Насчёт того, что произошло ранее, я... Решив, что лучше вымолить прощение, пока не поздно, я осторожно повернулся и застыл на месте как вкопанный. — ....... Белетрия, которой моя болтовня, похоже, изначально была безразлична, с совершенно невозмутимым видом расстёгивала пуговицы на своём мундире одну за другой. Её верхняя одежда уже лежала на полу, а белая рубашка соскользнула с плеч, бесстыдно обнажая плавные изгибы тела и белоснежную кожу. — Э-э... В-Ваше Величество? Ч-что вы сейчас делаете... Я заикался, едва не прикусив язык от шока. Мой взгляд хаотично метался из стороны в сторону, не зная, куда деться. Заметив моё замешательство, Белетрия, чья рубашка наполовину сползла, слегка наклонила голову набок. — К чему такая суета? Разве мы скоро не поженимся? В этом нет ничего такого. Она равнодушно сбросила оставшуюся одежду и уставилась прямо на меня. — К тому же, вопреки твоей обычной дерзости, ты оказался на удивление застенчивым мужчиной. — Нет... я имею в виду... В голове стало абсолютно пусто. Я никогда в жизни не мог представить себе столь откровенную и двусмысленную ситуацию. К тому же передо мной стояла не просто женщина, а Император Империи Арчезиум. Тем временем её взгляд, устремлённый на меня, застывшего от смущения, медленно скользнул с моего лица на шею, а затем опустился ещё ниже. — ....... На её губах заиграла странная улыбка, когда её взгляд остановился на нижней половине моего тела. — Хотя, похоже, ты весьма верен своим инстинктам... Пробормотала она довольно удовлетворённым тоном и резко развернулась. — Думаю, после свадьбы мне не о чем будет беспокоиться. С этими словами Белетрия изящно сбросила даже нижнее бельё и, демонстрируя безупречную спину, направилась в ванную комнату, откуда уже доносился шум воды. — ЩЁЛК. Раздался звук закрывающейся двери ванной. Я стоял как громом поражённый, глупо хлопая глазами, словно меня только что ударили по голове пыльным мешком. «Что... что я сейчас увидел?» Мои мысли замерли лишь на мгновение перед этой сюрреалистичной картиной. Но тут я вспомнил её последние слова и то, куда был направлен её взгляд. Я медленно опустил голову и посмотрел вниз. — Пиздец... Кровь здорового двадцатилетнего парня честно и инстинктивно заявляла о себе во весь голос. — Ах... серьёзно. Лицо залило краской так, словно оно вот-вот взорвётся. Я поспешно прикрыл срам обеими руками и рухнул на мягкий ковёр. Меня накрыло таким диким чувством стыда, что захотелось прямо сейчас выбить окно и выброситься наружу. *** ---------- Ночь хаоса (6) Спустя полчаса мы с Белетрией, уже приняв душ, лежали в одной постели. Однако то ли из-за того, что мы легли вместе без какой-либо моральной подготовки, то ли потому, что прежде чем стать Императрицей, она всё же оставалась женщиной, ситуация казалась неловкой. Вот уже почти пять минут Белетрия неподвижно лежала на кровати, уставившись в потолок. Глядя на это, я подумал, что стоит воспользоваться возможностью и поскорее уснуть, но... Поразмыслив немного иначе, я решил, что сейчас идеальный момент для более серьезного разговора. Поэтому после недолгих колебаний я осторожно заговорил первым. — Ваше Величество... вы в порядке? — ...О чём ты? — Как бы то ни было, факт нападения Чёрной Грязи на Императорский дворец неоспорим. Разве некоторые дворяне не попытаются использовать это как предлог, чтобы выразить свое беспокойство? Честно говоря, Империя Арчезиум сейчас находится на пике своего могущества за всю историю, так что беспокоиться, скорее всего, не о чем. Но даже в этом случае им наверняка не хотелось бы давать лишний повод для давления фракции аристократов и некоторым нейтральным дворянам. Именно поэтому я и спросил. Белетрия, которая до этого молча смотрела в потолок, вдруг повернулась ко мне и уставилась прямо мне в лицо. — Ты уже беспокоишься об имперских делах от моего имени? — Хм... Пожалуй, можно сказать и так? Я понимал, что сейчас не время думать о подобном, но... какое же у неё лицо. Честно говоря, мне казалось, что она редко пользуется косметикой, но, глядя на неё без макияжа, я невольно задавался вопросом: может ли человек быть настолько безупречным? «Если ты талантлива, обладаешь великой родословной и к тому же невероятно красива, то что вообще делать остальным людям?» Размышляя об этом, я какое-то время просто любовался её внешностью. Белетрия, смотревшая прямо на меня, приоткрыла губы и произнесла: — К тому же... нам нужно куда-нибудь выбраться вдвоем, пока не стало слишком поздно, но я никак не могу выкроить время. — Ах... действительно, в последнее время вы так заняты, что даже не можете толком насладиться чаепитием. Мне и самому хотелось поскорее отвезти её в Земли Сольти, о которых я узнал благодаря сведениям от Руамеля. Однако, как я только что упомянул, война с Королевством Дарон была не за горами, так что выкроить даже свободную минуту казалось непосильной задачей. — И всё же, разве это не подождет? Думаю, будет даже лучше отправиться туда во время отдыха, который наступит после окончания войны. — ...Да, в твоих словах есть смысл... Но судя по твоему уверенному виду, ты наверняка нашёл место, которое придется мне по вкусу, верно? В ответ на её вопрос я без колебаний кивнул с уверенной улыбкой: — Конечно. Жизнью клянусь, вам там обязательно понравится. — Хо-хо, клянешься жизнью? А ты весьма уверен в себе. Белетрия тихонько рассмеялась, словно ей пришелся по душе мой ответ. После этого мы перекинулись ещё парой слов. В основном говорили о грядущей войне или строили предположения о том, кто стоял за сегодняшним нападением на Императорский дворец. Время шло, и я почувствовал, как сознание начинает ускользать под мерное дыхание рядом и сладкий аромат, щекочущий ноздри. Возможно, из-за того, что напряжение спало, а может, сказалась усталость от раны на ключице, но мой взгляд на потолок постепенно затуманился, и я провалился в сон. Первая совместная ночь в Императорском дворце, наполненная хаосом и запахом крови, завершилась в тишине и покое. На следующее утро. Когда я открыл глаза от яркого солнечного света, пробивающегося сквозь окно, Белетрия уже была одета в строгий темный мундир и собиралась покинуть спальню. Услышав, что она направляется в темницу для допроса пойманных вчера лазутчиков, я наспех набросил верхнюю одежду и поспешил за ней. — Зачем ты идешь за мной с ранением? Идущая по коридору Белетрия мельком взглянула на меня, не замедляя шага. Продолжая разыгрывать вчерашний спектакль на площади, я подошел к ней вплотную с нарочито обеспокоенным видом: — Ваше Величество... нет, Белетрия, одна мысль о том, что вам придется смотреть в глаза этим воняющим канализацией отребьям и разговаривать с ними в тесной, темной камере... просто невыносима для меня. — ....... — Поэтому я сам их допрошу. Не могу позволить, чтобы драгоценные уста моей прекрасной невесты осквернялись разговорами с подобным мусором. — Хах. Я выпятил грудь и с уверенным видом последовал за ней, держась на шаг позади. От моей бесстыдной чепухи Белетрия издала тихий смешок, полный недоверия. Однако останавливать меня она не стала. Вместо этого она молча пошла вперед, словно давая свое молчаливое согласие. Какое-то время коридор наполнял лишь мерный стук шагов, но затем шедшая впереди Белетрия внезапно заговорила: — Отныне, когда мы остаемся наедине, ты можешь называть меня по имени. — ...Что? — Непривычное ощущение, когда кто-то обращается ко мне просто по имени, без титулов... кажется, это не так уж и плохо. — Ах... Подумать только, я услышал подобные слова от стоящей перед мной женщины. Быть может, это явное доказательство того, что она постепенно ослабляет бдительность рядом со мной? Мысленно ликуя, я вежливо поклонился: — Как пожелаешь, Белетрия. Пройдя еще немного, мы подошли к знакомой винтовой лестнице. Глубокое, сырое подземелье Императорского дворца. Это был вход в темницу, где всего несколько дней назад она пытала бывшего Военного министра. Обменявшись короткими кивками со стражниками у наглухо закрытой железной двери, мы вошли внутрь. В камере, освещенной тусклым пламенем факелов, сжавшись в кучу, дрожали тридцать человек. За одну только ночь превратившись в полутрупы, они тут же уткнулись головами в пол и затаили дыхание, едва завидев в темноте серебряные волосы и алые глаза Белетрии. Белетрия отступила на шаг назад, жестом указывая на железную решетку, словно предлагая мне, как и было обещано, разобраться со всем самому. — Кхм, тогда подожди минутку. Я прочистил горло, медленно подошел к решетке и опустился на одно колено. В нос ударил отвратительный запах пота и мочи, но я превозмог себя и оглядел тридцать пленников. Мой взгляд остановился на крупном мужчине в глубине группы, чье лицо наполовину скрывала густая, как у разбойника, борода. Судя по всему, это был их вожак — тот самый, что вчера на площади громче всех умолял о пощаде. Я слегка постучал пальцем по холодному железному пруту решетки и заговорил: — Эй, ты, бородатый. — Я-я? Вы ко мне обращаетесь? — Да, к тебе, придурок. Будто тут есть другие борода... — ...Вообще-то, тут у многих бороды. Я на секунду задумался, почему это у них у всех за один день лица так обросли волосами. Впрочем, сначала нужно закончить дело, а уж потом разбираться с глупыми вопросами. — В любом случае, я говорю с тобой. С этого момента ты будешь отвечать на мои вопросы искренне и говорить только правду. Понял? — К-конечно! Благодаря вам я остался жив... так что спрашивайте о чём угодно. — Вот и отлично. Как я и предполагал, благодаря покладистости пленника, который шел на контакт куда охотнее, чем ожидалось, допрос продвигался без сучка и задоринки. Поговорив с ним около двенадцати минут, я сумел выведать немало полезных сведений. — Значит, вы действовали под именем Серых Диких Псов из трущоб и распространяли слухи по улицам столицы, Итера, получая за это по одному золотому в месяц от какого-то дворянина, который однажды на вас вышел? — В-все верно. — Но судя по вашему виду, вы не дикие псы, а обычные дворняги... ладно, неважно. В общем, вы ведь больше ничего не скрываете? — К-конечно нет! Как бы мы посмели! Мужчина по кличке Вожак Псов задрожал, забегав глазами. Когда я проследил за его взглядом, то увидел Белетрию, которая стояла поодаль и наблюдала за нами очень острым, пронзительным взором. — ...Наша Императрица и правда жутковата, да? — Да, она пиздец какая страш... то есть... нет, вовсе нет. — А ты честный малый. В любом случае, не похоже было, что он лжет, так что я решил закончить допрос и поднялся на ноги. Итак... что же мне теперь с ними делать? Честно говоря, даже если отпустить их было нельзя, мне не хотелось отдавать их под суд. Было ли это чувство жалостью? Пусть наше прошлое сильно отличалось, мне казалось, что наши жизни во многом похожи. К тому же они действительно просто последовали за Чёрной Грязью в Императорский дворец и безучастно наблюдали со стороны. Однако даже если это чистая правда, предстань они перед судом по обвинению во вторжении в Императорский дворец и покушении на... Нет, если им предъявят обвинение в попытке причинения вреда императорской семье, то в лучшем случае их ждет пожизненное заключение, а скорее всего — казнь со стопроцентной вероятностью. «Как же мне заговорить об этом, чтобы спасти им жизнь?» Я с озабоченным видом посмотрел на узников, а затем повернулся в сторону Белетрии. Подойдя к ней, я слегка нахмурился, пытаясь придумать как можно более убедительное оправдание. — Послушай, Белетрия. Что касается сведений о заказчике, полученных в ходе допроса... — Мой жених. — ...Да? Белетрия перебила меня. Её алые глаза скользили то по моему растерянному лицу, то по дрожащим за решеткой мужчинам. — Судя по твоему выражению лица... ты хочешь сохранить жизнь этим паразитам? — ....... Сердце на мгновение ушло в пятки от того, насколько легко она прочитала мои мысли. Но это длилось лишь секунду. Поняв, что скрывать уже нечего, я неловко почесал щеку и послушно кивнул: — Да, ну... Я слышал, что заказчик — совсем другой человек, а эти парни собирались просто понаблюдать со стороны и уйти. Мне показалось, что здесь есть место для снисхождения. Мой голос невольно затих к концу фразы. Даже мне самому это оправдание казалось жалким. Белетрия долго и молча смотрела на меня. В темнице повисла тяжелая тишина. Вскоре она тихо вздохнула, расслабила напряженную позу и медленно заговорила: — При обычных обстоятельствах это было бы полнейшей глупостью. Она скользнула взглядом по повязке на моей ключице, а затем снова посмотрела на бородачей. — Но раз уж мой жених так отчаянно не хочет, чтобы мои руки снова осквернились грязной кровью, а к моему имени прилипло клеймо тирана... Я сделаю исключение и дам тебе шанс. Только один раз. — Что? Шанс? Я удивленно переспросил, не ожидая такого поворота событий. Белетрия небрежным жестом указала на тридцать человек за решеткой: — Судя по их телосложению и энергии, по меньшей мере половина из них обладает средними способностями. При должном обучении они смогут пробудить Ауру низкого уровня в течение полугода. — О... правда? — Разумеется, они мусор, и это их предел. Она сухо оборвала фразу и похлопала меня по плечу: — Сделай из этих людей отряд, который будет беспрекословно сражаться и умирать за тебя. — ....... — Не Серыми Дикими Псами, валяющимися в подворотнях, а верными псами, защищающими твою жизнь. Договорив, Белетрия без колебаний развернулась и направилась к выходу из темницы. Я переводил взгляд то на бородачей, растерянно смотревших на меня из-за решетки, то на удаляющуюся величественную спину Белетрии. Отбросы из трущоб, которых еще вчера наняли, чтобы убить меня. Императрица лично отдала их мне в качестве личных солдат. И к тому же под предлогом моей защиты. Гнядя на её прямую спину, скрывающуюся в темноте, я невольно выдохнул: «Вау... она просто пиздец какая крутая». *** ---------- Завоевательная война — Дарон (1) Время шло, и наконец настал день церемонии отправки войск на завоевание Дарона. У южных ворот столицы, Итера, выстроились стройными рядами офицеры в звании не ниже капитана из Четвертого и Пятого дивизионов Императорских рыцарей. Мобильный ударный батальон под командованием маркиза Розиана Азло, Второй Императорский тяжелый кавалерийский полк и три Северные призывные пехотные бригады ожидали отправления на южной границе Арчезиума. Поднявшись на трибуну, я на мгновение окинул взглядом имперских офицеров. Рядом стояла Белетрия. Сменив привычный томный вид на имперскую военную форму, она сохраняла абсолютно бесстрастное выражение лица. — Ху-ух... — сделав легкий вдох, я направил ману и усилил свой голос. — В отличие от моей прежней родины, Рехентры, эта война закончится максимум в течение недели. Множество офицеров, собравшихся на плацу, одновременно подняли на меня глаза. Во взглядах большинства из них читались сомнение и недоверие. Вполне естественная реакция, ведь подобное заявление звучало невероятно высокомерно и дерзко для главнокомандующего, который был всего лишь заложником из павшего среднего королевства, выступающим перед повелевающей всем континентом Имперской армией. Но именно поэтому я не стал умолкать, а лишь придал своему голосу еще больше твердости. — Знаю, это может прозвучать самонадеянно. Но была лишь одна причина, по которой Рехентра смогла продержаться целых три месяца против сокрушительного натиска Империи. — ... — Все потому, что человек, зовущийся королем, наконец-то протянул руку незаконнорожденному сыну, которого бросил на произвол судьбы на всю жизнь. И только благодаря моим усилиям, когда я выстраивал каждую тактику исключительно ради слова «родина», хотя до глубины души ненавидел тех, кто меня предал. «Подумать только, она уже разузнала, что я был незаконнорожденным сыном, запертым в уединенном дворце на двадцать лет, с которым даже не обращались как с принцем». Произнося эти слова, я мысленно сухо усмехнулся. Прошлой ночью, когда мы лежали в постели, Белетрия внезапно как бы невзначай упомянула, что ей давно известна вся правда благодаря разведывательному отряду под названием Воликдэ. И после разговора, затянувшегося до поздней ночи, я решил лично сообщить об этом всей Имперской армии еще до начала войны. Пусть Империя Арчезиум и не особо интересовалась другими странами, существовала высокая вероятность того, что соседние королевства, с которыми велся активный обмен, включая Дарон, в какой-то мере знали мое имя и мое жалкое положение. А значит, враг вполне мог во время войны исказить мое прошлое и выставить меня на посмешище, чего было бы достаточно для подрыва боевого духа наших войск. Поэтому я посчитал, что будет лучше самому раскрыть все свои постыдные тайны и доказать свою состоятельность делом. «Конечно, реакция оказалась не совсем такой, на какую я рассчитывал». После моих резких слов вокруг воцарилась мертвая тишина, словно всех окатили ледяной водой. Сначала офицеры растерянно перешептывались. Но вскоре ветераны, лично сражавшиеся на передовой против Рехентры, закивали, будто наконец все поняли. — И правда... начиная с первого месяца действия королевской армии внезапно и ощутимо изменились. — Точно. Те недотепы, что раньше лишь тупо держали строй, вдруг начали гибко менять тактику наступления, умело используя рельеф местности. То тут, то там послышались приглушенные голоса — воины предавались воспоминаниям о прошлых битвах. Видя, как изменились их взгляды, я убедился, что раскрыть карты с самого начала было верным решением. Поняв, что атмосфера окончательно изменилась в мою пользу, я слегка повернул голову и посмотрел на стоявшую рядом Белетрию. Она по-прежнему молча слушала мою речь. «Она действительно женщина, которую мне не разгадать». Я скользнул взглядом по ее лицу, а затем вновь уставился вперед, погрузившись в размышления. Помнится, когда она завоевывала Рехентру, в первый же день она продемонстрировала сокрушительную мощь, в одиночку уничтожив вражеского маркиза и десятитысячное войско королевства. Я знал, что сразу после этого она отступила в тень и не вмешивалась в войну напрямую, желая проверить верность и способности великих герцогов. Сейчас это уже не имело значения, но, честно говоря, руководи она войной от начала до конца и сражайся лично на поле боя, покорить все страны в течение года было бы вполне реально. Поэтому я недоумевал, зачем ей вообще утруждать себя ведением войны, и вчера осторожно спросил ее об этом. Ответ, который я получил, оказался предельно простым и ясным. — Какой бы сильной я ни была, будучи единственным первопроходцем на континенте, я не могу без отдыха сражаться с тысячами рыцарей изо дня в день. — К тому же это тем более невозможно, ведь среди них будут не только обычные воины, но и пользователи Ауры. И главное — управление делами внутри Империи куда важнее, чем личное участие в походах. Да, все это чистая правда. Ведь прежде чем быть Мастером меча, Белетрия — императрица государства, причем целой Империи. «Но почему же тогда, вопреки вчерашним словам, сегодня утром она вдруг ни с того ни с сего решила сопровождать меня от начала до самого конца?..» Она намеренно подготовила для меня почву, чтобы я мог доказать свои способности всей Имперской армии, но теперь, когда она сама принимает участие, моя роль главнокомандующего теряет всякий смысл. Солдаты ведь не идиоты. Станут ли они слушать мои приказы, когда в войне напрямую участвует сама Императрица, перед которой трепещут даже командиры дивизионов, да что там, четырехзвездные генералы? Я совершенно не понимал ее мотивов, но раз уж Белетрия уже поднялась на трибуну, поделать ничего было нельзя. «Ладно... как-нибудь прорвемся». Я слегка тряхнул головой, отгоняя лишние мысли, и вновь устремил взор вперед. — А потому во славу Империи и ради благородных устремлений Ее Величества всего за одну неделю мы водрузим знамя Арчезиума в самом сердце Дарона! Я обнажил висевший на поясе меч и вскинул его к небу. — ДЗЫНЬ! — Всем войскам, выдвигаемся! Примерно за два часа до прибытия в Карлпен, третью крепость Дарона, которая была первой целью Имперской армии. Внутри кареты, где ехали командир Четвертого дивизиона Герберн Атаольф, командир Пятого дивизиона Черн Олдея и, наконец, императрица Белетрия Лиен Арчезиум. Я разворачивал карту, чувствуя на себе всеобщее пристальное внимание. «Хм... взгляды прямо-таки обжигают». Причина, по которой я внезапно развернул карту, хотя план кампании был уже полностью готов, была проста. Дозоры и часть авангарда, отправленные ранее для выявления возможных угроз, только что прислали одинаковые донесения. [Рельеф местности вблизи путей, выбранных для 3-го и 5-го маршрутов снабжения, немного отличается от того, что указан на имеющейся у нас карте. В связи с этим мы применили поисковую магию в радиусе пяти километров... но, к счастью, никаких ловушек или войск Дарона обнаружено не было.] [Холм на пути следования батальона магической артиллерии стал заметно выше, чем месяц назад. В результате проверки выяснилось, что холм действительно приподнялся, однако ничего подозрительного обнаружить не удалось.] По-настоящему странное донесение. Как раз в этот момент сидевший напротив меня по диагонали командир Четвертого дивизиона Герберн добродушно улыбнулся и заговорил: — Главнокомандующий, вам не стоит так сильно беспокоиться. Разве отличные разведчики из авангарда уже не подтвердили несколько раз, что никаких проблем нет? Сидевший рядом с ним командир Пятого дивизиона Черн тоже вставил слово: — Совершенно верно. Как только начнется настоящая война, у нас даже присесть передохнуть времени не будет, так что отложите карту и немного отдохните. — ...Понимаю. Я посмотрю еще немного и отдохну. Я ответил и снова перевел взгляд на карту. Заметив мою реакцию, сидевшая рядом Белетрия тоже добавила: — Командиры дивизионов правы. Я тоже сначала услышала этот доклад и на всякий случай приказала отправить отдельный поисковый отряд для повторного расследования. — Я слышал... Что никаких проблем не обнаружили... — Да, повторная проверка подтвердила, что все чисто, и никаких следов маны нет. Тебе не стоит так сильно переживать, мой жених. Поскольку это твое первое командование в реальном бою, ты, должно быть, стал излишне чувствительным из-за давления и тревоги. — Давление и тревога... да, пожалуй. Как она и сказала, все трое, похоже, считали, что я излишне извожу себя из-за нервов. Однако по какой-то причине я чувствовал, что не могу расслабиться, пока не увижу нечто более конкретное, поэтому продолжал упорно всматриваться в карту. Они какое-то время смотрели на меня, но, видя, что я так и не отрываю взгляда от карты, вскоре пожали плечами и завели разговор между собой. — Прежде всего, для нас огромная честь находиться на этом поле боя вместе с Вашим Величеством. Мы искренне благодарим вас за предоставленную столь ценную возможность. Когда командир дивизиона Черн склонил голову в лести, Белетрия ответила с равнодушным лицом: — Честь, какая еще честь. Я здесь лишь для того, чтобы посмотреть, на что способен мой жених, так что не обращайте на меня внимания. Закончив короткий ответ, она отвернулась к окну кареты, разглядывая унылый пейзаж равнины. Тем временем я непрерывно шевелил мозгами, переводя взгляд то на лежащую на коленях старую карту до обновления, то на новую, нарисованную разведчиками. «Неужели действительно ничего нет?» Время для естественного изменения рельефа было слишком уж подозрительным. «Если враг действительно ничего не предпринимал, то почему высота рельефа так заметно изменилась прямо перед началом войны?» Мой взгляд переместился на маршрут батальона магической артиллерии, отмеченный на карте красной точкой. «И почему из всех родов войск Имперской армии именно холм, через который должен пройти батальон магической артиллерии — самый надоедливый и мешающий врагу при осаде крепостных стен, — стал выше ровно на пятьдесят метров?» Вопросы сыпались один за другим, но ни одного подходящего ответа в голову не приходило. «Может, они втроем правы, и я просто слишком мнителен? Вдруг случайно произошло землетрясение, из-за чего земля приподнялась, или же месяц назад имперская разведка допустила небольшую погрешность при составлении карты?» Поскольку даже магическое обнаружение маны ничего не выявило, у меня действительно не было никаких оснований продолжать цепляться к этому. «Да, там действительно ничего нет. Раз уж даже маги все проверили и ничего не нашли, значит, там пусто». Попытавшись подавить неприятное предчувствие, я закрыл уставшие глаза и откинулся затылком на спинку сиденья. И именно в этот момент, когда я пытался расслабиться и хоть немного передохнуть... «Погодите-ка... не засекается поисковой магией?» В памяти внезапно вспыхнул обрывок воспоминания из прошлого. В те времена, когда я был заперт в уединенном дворце. Той ночью я тайком пробрался в уединенный уголок сада во время банкета для общения с иностранными королевскими особами — это была моя единственная вылазка в свет — и тайно встретился с Эрсиль. — Иделон, это строжайший секрет, о котором я случайно услышала от брата. В последнее время они собирают лучших магов и гениев из каждой страны Союза королевств и разрабатывают несколько совершенно новых барьеров. — Новые барьеры? С чего вдруг? — В последнее время в Империи Арчезиум неспокойно, верно? Похоже, Союз считает, что вскоре разразится масштабная война, которая поглотит весь континент. И этот барьер они создают под строжайшим секретом, чтобы остановить ее... Она тихо прошептала мне на ухо, озираясь по сторонам. — Название еще не утвердили, но главным эффектом, скорее всего, будет Расслоение пространства. — Расслоение пространства? — Да. Ты ведь знаешь о Бесконечном коридоре, барьере шестого круга, который запрещен на континенте? По общему эффекту они похожи, но этот барьер, кажется, лишен его фатальных недостатков, а его сильные стороны усилены до разрушительных масштабов. — И Союз способен создать барьер с таким эффектом? — Ну... ученые тоже считают, что вероятность его создания ничтожно мала. Но если, если его действительно завершат, то, говорят, родится восьмой Барьер седьмого круга в истории континента. Дарон... не входит в Союз королевств. Было известно, что у них со времен трех герцогств были натянутые отношения. Однако Союз королевств уже давно почуял приближение грозовых туч войны и в течение нескольких лет готовил ответные меры для сопротивления... — М-может ли быть?.. — мои глаза резко распахнулись. Барьер седьмого круга. Тот, что до сих пор существовал в истории лишь семь раз. И барьер, который больше не появлялся с тех пор, как исчез последний мастер барьеров седьмого круга. «Если это действительно Барьер седьмого круга... то без высокоуровневой поисковой магии, сотворенной Великим магом седьмого круга, обычные маги более низких кругов ни за что не смогут обнаружить его энергию». Белетрия тоже оставалась рядом со мной. Вполне естественно, что поисковые маги авангарда ничего не обнаружили. Ведь с их уровнем они изначально не способны были даже осознать эту брешь. А потому, отбросив последние сомнения, я нарушил мирную тишину кареты и прокричал: — Немедленно остановить наступление! ---------- Завоевательная война — Дарон (2) — Я передал приказ всему личному составу оставаться в режиме ожидания, как вы и велели, господин главнокомандующий! — Отличная работа. Пожалуйста, подождите немного. — Верность! Закончив доклад, сержант разведывательного отряда отступил назад, чтобы не мешать разговору. Два командира дивизий и Белетрия с недоумением смотрели на мой непонятный приказ. Первым осторожно заговорил командир Четвертого дивизиона Герберн Атаольф. — В чем же причина остановки наступления, господин главнокомандующий? Чем дольше мы медлим, тем больше времени даем врагу. — Разве вы не говорили, что ничего не обнаружено? — добавил командир Пятого дивизиона Черн Олдея. — Если мы дадим врагу время, они могут узнать, что крепость Карлпен открыла свои ворота. Но я хранил молчание. Остановить войска было правильным решением, но проблема заключалась в том, что я совершенно не подумал, как преподнести этот факт. «Черт... Остановить наступление-то я остановил, но как, блять, мне это объяснить?» Еще мгновение назад я с гордостью заявлял, что был всего лишь бастардом, с которым даже не обращались как с принцем. А теперь вдруг сказать: «Вообще-то, этот принц знал о секретном проекте Союза королевств, и крайне вероятно, что этот проект используется в данной войне»? Это же полнейший бред. К тому же, даже если бы я красиво все преподнес, оставалась куда более серьезная проблема. Чтобы уничтожить их одним махом, не попавшись на глаза врагу, нам требовалось использовать антимагические артиллерийские снаряды, которыми управлял батальон магической артиллерии. Но стоимость каждого такого снаряда превышала годовой бюджет приличной благородной семьи, а из-за долгого процесса производства мы взяли с собой лишь столько, сколько необходимо для разрушения четвертой крепости Дарона, цитадели Базерн и ворот столицы. Это означало, что мне придется потратить более трех из четырех снарядов, взятых в качестве запасных на всякий случай, без какой-либо уверенности, просто потому, что я, главнокомандующий, так сказал... Разве такое вообще возможно? «Но риск слишком велик, чтобы просто проигнорировать его и пройти мимо. А если я просто прикажу выпустить град стрел, кто знает, какой барьер там может быть». В итоге оставалось всего два варианта. Продолжить движение войск, рискуя столкнуться с неизвестным барьером седьмого круга и угодить в кризис, либо выпустить в пустоту три баснословно дорогих снаряда — каждый стоимостью с годовой бюджет аристократического семейства — без какой-либо уверенности в успехе. Пока я пребывал в глубоких раздумьях, атмосфера в карете становилась все более напряженной. — Господин главнокомандующий! Ответьте мне. Авангард Императорской армии уже гарантировал безопасность, так на каком основании вы это делаете?! В голосе командира Четвертого дивизиона Герберна отчетливо зазвучало раздражение. Командир Пятого дивизиона Черн тоже скрестил руки на груди, открыто выражая недовольство. — Я понимаю, что вы нервничаете, ведь это ваше первое настоящее командование, но опрометчивая ошибка и промедление командующего могут стоить десятков тысяч жизней. Немедленно отдайте приказ о наступлении. От их резких расспросов я лишился дара речи. Честно говоря, будь я на их месте, вид молодого главнокомандующего, который внезапно остановил наступление и замолчал, показался бы мне жалким и раздражающим. К тому же я — принц Королевства Рехентра. Их реакция была вполне естественной. «Что же делать? Как, черт возьми, мне их убедить...» Именно тогда это и произошло. — Шурх. Белетрия, до этого молча смотревшая в окно, медленно подняла руку. Она лишь слегка приподняла свою белоснежную руку, но воздух в карете мгновенно застыл. — ....... Командиры дивизий Герберн и Черн тут же закрыли рты, которыми только что отчитывали меня, и затаили дыхание, следя за настроением Императрицы. Белетрия равнодушным взглядом окинула обоих командиров. — Похоже, вы двое сейчас глубоко заблуждаетесь. — ....... — Человек перед вашими глазами, прежде чем быть брошенным принцем Королевства Рехентра и главнокомандующим в этой войне с Дароном... это мужчина, который станет Императорским Консортом Империи. Подавляющая Аура и жажда убийства. Почувствовав эту энергию, командиры дивизий с трудом сглотнули и попятились назад. — Одного проявления дерзости достаточно. Впредь будьте осторожнее в своих словах и поступках. — П-поняли!! — Просим прощения!! От холодного предупреждения Императрицы лица командиров побледнели. Они поспешно склонили головы и замолчали. Белетрия, в один миг усмирившая обстановку в карете, медленно повернула голову ко мне. — Иделон. — ...Вы звали, Ваше Величество? — Тебе нужно лишь спокойно объяснить, почему ты счел это место опасным. Даже если твое суждение окажется ошибочным и война немного затянется, Императорская армия уже завершила все приготовления, так что нет нужды спешить. — ....... В отличие от ледяного тона, звучавшего мгновение назад, голос, произнесший мое имя, звучал мягко и спокойно. Было ли это благодаря ему? Я почувствовал, как путаница в мыслях исчезает, а сердцебиение успокаивается. Сделав глубокий вдох, я начал объяснение с самой правдоподобной лжи, которую только смог придумать. — Когда-то давно... пока моя семья обедала, я прятался в углу королевской библиотеки и читал книги по магии втайне от всех. Все трое сосредоточили внимание на моих словах. — Я случайно подслушал разговор между главнокомандующим гвардии северной столицы Рехентры и графом Гальденом с западной границы. Они говорили о новом проекте барьера, который Союз королевств разрабатывал в строжайшем секрете. — Новый барьер... говорите? — осторожно переспросил командир дивизии Герберн. — Именно так. По их словам, лучшие маги Союза королевств объединились и практически завершили создание барьера седьмого круга со свойством «Расслоение пространства» — улучшенной версии запретного барьера шестого круга, Бесконечного коридора. Я добавил несколько деталей к информации, услышанной от Эрсиль, и продолжил объяснение. — Они были уверены, что если этот барьер будет завершен, то, как бы сильно ни наступала армия Арчезиума, они смогут изолировать и уничтожить наши войска. И если это действительно барьер седьмого круга, обычные маги нашего авангарда даже не смогут обнаружить следы его маны. — ....... Когда я закончил объяснение, в карете на мгновение воцарилось молчание. Вскоре командир дивизии Черн заговорил слегка приглушенным голосом. — Действительно... если враг и правда развернул столь невероятный барьер седьмого круга, это объясняет и данные разведки, и едва заметные изменения рельефа. Это достаточное основание, чтобы расценить ситуацию как появление новой переменной. Они кивнули, словно убедившись, но в их глазах все еще читалось слабое недоверие: «Неужели мы действительно должны так крупно рисковать из-за одного лишь подслушанного слуха?» Это больше всего беспокоило и меня. Однако у Белетрии, которая молча дослушала мое оправдание до конца, реакция была совершенно иной. Без малейших колебаний она взяла хрустальный шар маны связи, лежавший в углу кареты. — Батальон магической артиллерии, подполковник Древен, вы меня слышите? Ответ из хрустального шара последовал незамедлительно. — Слушаю, Ваше Величество! — Нацельтесь на три координаты, где авангард обнаружил аномальные признаки, немедленно зарядите и выпустите три антимагических артиллерийских снаряда. — Верность! — Постойте?! Ва-Ваше Величество! Секунду. Я имею в виду...! — испугался я и отчаянно попытался помешать ей прервать связь. — Никто не знает, действительно ли этот барьер завершен или там ловушка! Если мы промахнемся, что вы будете делать с такими колоссальными расходами и штурмом цитадели Базерн...?! — Тсс, — Белетрия протянула левую руку и с легкостью закрыла мне рот. На ее губах заиграла слабая улыбка. — Если это может избавить от тревоги мужчину, который станет моим консортом, я с радостью заплачу такую цену. Положив хрустальный шар, Белетрия продолжила говорить, глядя на скалы Дарона, которые уже начали виднеться вдали. — Если у нас закончатся снаряды и мы не сможем разрушить крепостные стены. Ее алые глаза снова обратились ко мне. — Я могу просто сама выпустить ауру меча и разнести эти стены в щепки. — ....... Подавляющее высокомерие и уверенность в собственной боевой мощи. Я не мог даже возразить Императрице, которая выдвигала столь абсурдные меры лишь для того, чтобы успокоить меня. «Вау, черт... Почему она такая крутая? Это сводит меня с ума, серьезно». Я тупо уставился на ее профиль, а затем поспешно отвернулся к окну. В воздухе уже разливалась энергия колоссальной маны, концентрирующейся в районе пути, по которому сейчас двигался батальон магической артиллерии. «Пожалуйста... пусть это окажется не напрасным». Я смочил пересохшие губы и стал ждать мощного взрыва. В то же время. Часть элитных войск Мирного союза Ахантеры — союзной армии, созданной семью королевствами континента Атера для сдерживания Империи Арчезиум. Находясь внутри тайно развернутого барьера седьмого круга, Расслоения пространства, они затаили дыхание и ждали, с легкостью игнорируя обнаруживающую магию Императорской армии. Внутри командной палатки под барьером, где долгое время царила тишина, установленные сферы связи одна за другой вспыхнули красным светом и заговорили одновременно. — Говорит Железный Клык. Засада в тылу третьего маршрута снабжения завершена. Мы идеально заняли слепую зону врага. — Докладывает Призрачный Преследователь. Никаких проблем с устройством глушения обнаруживающей магии на пятом маршруте снабжения. Имперские ублюдки даже не узнают, что мы у них под самым носом. — Рота Ищейки, весь личный состав в боевой готовности на предполагаемом маршруте батальона магической артиллерии. Ждем сигнала. Подполковник Барен, верховный командующий этих подкреплений Союза Ахантеры, проверил отчеты с каждой позиции и с удовлетворенной улыбкой отложил сферу связи. — Подумать только, шпион, внедренный Королевством Реддион, сумел добыть информацию обо всем маршруте движения и линиях снабжения полка магической артиллерии Императорской армии, к которому, как известно, так трудно подобраться. Это весьма крупный улов. Возбужденно пробормотал он, постукивая пальцем по магической карте перед собой. — У меня уже руки чешутся показать острый вкус Союза Ахантеры этим имперским ублюдкам, которые опьянели от побед и ослабили бдительность. Адъютант, стоявший подле подполковника Барена, тоже проверил ману сферы связи и ответил: — Это действительно поразительно. Подумать только, Союз королевств на самом деле развил Бесконечный коридор — на который весь континент, и особенно имперские маги, плевали и запрещали — на шаг вперед, до концепции Расслоения пространства, разделяющей само измерение, и применил его в реальном бою. Адъютант потер руки, словно у него побежали мурашки, и продолжил: — Маг барьеров шестого круга господин Бельд и профессор Лукас, авторитет в области изучения барьеров, сумевшие завершить этот невероятный барьер, поистине переписали историю континента. Глядя, как обнаруживающая магия Империи проходит прямо у нас под ногами, а они этого даже не замечают, я просто не мог сдержать смех. — Что ж... немного беспокоит то, что мы вызвали подозрения, слегка расширив холм, чтобы спрятать две роты солдат... но пока нас не засекла обнаруживающая магия магов, которыми так гордится Империя, это не имеет значения. В любом случае, если мы в итоге полностью уничтожим батальон магической артиллерии — то, чем больше всего гордится высокомерная Императорская армия, — так, что они даже пальцем пошевелить не успеют, мне уже не терпится увидеть, какое лицо будет у этой сумасшедшей Императрицы Белетрии. Возможно, этим единственным ударом мы сможем остановить амбиции Империи. Подполковник Барен поправил кожаные перчатки и взял копье. Не успел он оглянуться, как стрелки часов указали на время, когда авангард Императорской армии должен был проходить по предполагаемому маршруту. — Отлично. «Ищейка», «Железный Клык» и все остальные роты, боевая готовность. Как только цель покажется в поле зрения, активируйте все ловушки и зачистите Императорскую армию. И отступаем, как только задача будет выполнена! — Верность!! Одновременно с его приказом напряжение внутри барьера взлетело до предела. Тысячи солдат крепко сжали оружие, их глаза лихорадочно блестели в лесной темноте. На мгновение воцарилась напряженная тишина. Но прошло пять минут, затем десять. Не только не было никаких признаков карет магической артиллерии или транспортных отрядов снабжения Императорской армии, которые были их целью, но даже ни одной птицы не было видно. То же самое происводило и на точках засады на двух других маршрутах снабжения. — ...Что, черт возьми, происходит? Разведданные были неверны? Или эти имперские ублюдки изменили маршрут? Подполковник Барен нахмурился. В тот самый момент, когда он в нетерпении собирался снова взять сферу связи... Сержант, дежуривший снаружи командного пункта, спешно вбежал в палатку. — Главнокомандующий союзными силами! Что... что это, черт возьми, такое? В северном небе! Услышав тревожный крик сержанта, подполковник Барен с недоумением отодвинул полог командной палатки и вышел наружу. И в тот миг, когда он посмотрел на северное небо... Лицо его мгновенно побелело. — Не может быть... как, черт возьми...? В безоблачном синем небе. Огромная сфера маны, легко достигавшая десяти метров в диаметре и излучавшая зловещий синий свет, безжалостно неслась к лесу, где был развернут барьер Расслоения пространства, со скоростью, превышающей скорость звука. И подполковник Барен вспомнил, как видел это в прошлом, когда выступал против Арчезиума, чтобы помочь Королевству Рехентра, входившему в тот же союз. Антимагические артиллерийские снаряды, используемые корпусом магической артиллерии Империи. — Это... почему оно летит сюда? — !!! Оно даже не дало солдатам внутри барьера возможности закричать. В тот момент, когда огромная синяя сфера поглотила пространство над головой подполковника Барена... Скрытый в трещинах измерения барьер Расслоения пространства разлетелся вдребезги, словно оконное стекло, сделав статус «седьмого круга» совершенно бессмысленным. — БА-БАХ! С грохотом, словно рушился весь мир. Весь северный холм равнины Кайлдерс был поглощен ослепительным синим взрывом и испарился в одно мгновение. ---------- Завоевательная война — Дарон (3) — БУМС — БАБАХ!! Раздалось ровно три мощнейших взрыва. А следом пришел доклад от подполковника Древена, командира Батальона магической артиллерии: — Обстрел из магических орудий только что завершен. Мы подождем около десяти минут, пока спадет жар, прежде чем войти! — Вас поняла. Немедленно докладывайте, как только что-нибудь обнаружите. — Служу верой и правдой! Когда красный свет коммуникационной сферы угас вместе с ответом подполковника, Белетрия слегка опустила ее. Ее взгляд обратился ко мне — я все еще не мог оторвать глаз от густого дыма, поднимающегося за окном. — Я же говорила, что все будет хорошо, а ты все равно переживаешь. — Ах... Только тогда я отвел взгляд и неловко улыбнулся ей: — Поскольку это первая война, от которой зависит все мое будущее... пусть умом я и понимаю, что нужно верить вашим словам и все обойдется, я никак не могу перестать волноваться. — ...Да, это вполне понятно. При виде того, как я от нервозности тереблю кончики пальцев, она лишь тихонько рассмеялась. После этого прошли пятнадцать минут, показавшиеся вечностью, способной высушить всю кровь в жилах. Лежащая на столе коммуникационная сфера снова засияла, издав короткую вибрацию. В тот же миг командир дивизиона Гербеон и командир дивизиона Черн, сидевшие в карете, словно по сговору уставились на нее. Я тоже глубоко вздохнул и внутренне подобрался, предельно сосредоточившись. Белетрия непринужденным жестом осторожно взяла коммуникационную сферу. Как только магическая связь установилась, в карете раздался крайне взволнованный голос подполковника Древена: — Как и ожидалось от Ее Императорского Величества! Да и проницательность господина главнокомандующего просто поразительна! Его тяжелое дыхание, выдававшее неспособность сдержать восторг, отчетливо передавалось через связь. — В результате осмотра места бомбардировки силами нашего Батальона магической артиллерии и солдат, отправленных на каждый маршрут снабжения, враги были стерты в пепел, так что определить их точную численность невозможно. Однако нам удалось обнаружить фрагменты доспехов и оружия на нескольких трупах, которые чудом уцелели, пусть и частично оплавились! — ...Раз доспехи уцелели, определить, кто друг, а кто враг, вполне возможно. — Совершенно верно! После анализа формы и эмблем стало ясно, что устроившие засаду несомненно были солдатами Союза королевств! — Ха-а... Только тогда я наконец выдохнул, и все напряжение покинуло мое тело. Я глубоко откинулся на спинку сиденья и с облегчением погладил себя по груди. «Я выжил. Я действительно оказался прав». Белетрия спокойно выслушала доклад до конца, после чего завершила связь, кратко похвалив их за отличную работу. Затем она повернулась к моему облегченному лицу и улыбнулась гораздо мягче, чем обычно. — Теперь моему жениху больше не о чем беспокоиться. Что ж, возобновим наступление. — Слушаюсь!! Как только прозвучали ее слова, сидевшие напротив командиры дивизионов с каменными лицами поспешно выпрямились. На их лицах читалось сожаление о том, что еще мгновение назад они сомневались во мне и давили на меня. Гербеон и Черн достали из-за пазухи свои коммуникационные сферы и спешно приказали всем войскам возобновить марш. Закончив раздавать приказы, они оба в унисон низко склонили передо мной головы. — Господин главнокомандующий... из-за своего скудоумия мы усомнились в вашей глубокой мудрости. Приносим свои искренние извинения. Командир дивизиона Гербеон вытер рукавом пот со лба, его голос слегка дрожал. — Подумать только, вы разгадали ловушку Союза королевств, которую не заметил даже авангард. Если бы не упорство господина главнокомандующего, Императорская армия понесла бы болезненный удар с самого первого шага. Мне искренне жаль, что я усомнился в ваших способностях. Командир дивизиона Черн также выразил мне полное признание и извинения, крепко сжав руки на коленях. Я некоторое время смотрел на их макушки, после чего явил им великодушную и милосердную улыбку. — Поднимите головы. Разве все это не было продиктовано заботой об Империи и верностью ей? К тому же, мне и самому удалось догадаться лишь благодаря чистой случайности... так что не стоит принимать это близко к сердцу. — Господин главнокомандующий... — Лучше поспешим с наступлением. Владыка Карлпена, должно быть, уже заждался нас, вытянув шею. — Слушаюсь! Так Арчезиум вновь привел в движение свое колоссальное тело ради завоевания Дарона. Тем временем. Центральный зал военных советов Королевства Дарон. В месте, где вновь собрались верхушка королевства, включая графа Вольтаса, герцога Эрна и маркиза Вейна. Они долгое время безмолвно и отрешенно смотрели на коммуникационную сферу, из которой донеслось лишь известие о провале Мирного союза Ахантеры. Граф Вольтас, едва придя в себя, первым нарушил тишину: — Вполне закономерный конец для тех, кто разбрасывался столь высокомерными речами. Вам не кажется? Ха-ха-ха-ха!! Смысл известия о провале Союза был прост. Попытка впервые остановить Императорскую армию, направляющуюся в Дарон, еще до того, как она достигнет границ королевства, а затем сдержать ее силами четырех крепостей, благодаря которым королевство оставалось невредимым на протяжении сотен лет... Этот план, преследовавший цель заставить Империю первой отказаться от войны и повернуть назад, с треском провалился с самого начала. Граф Вольтас поочередно впился взглядом в многочисленных дворян, которые все еще хранили молчание — точнее, упорно игнорировали реальность. — Разве это не забавно? Они провалили покушение на принца Рехентры, а те ничтожные, грязные бедняки, которых подкупил барон Делтон, теперь присягнули принцу и благодаря своему сотрудничеству с ним все ближе подбираются к правде. — Но это же...! — Помолчите, герцог. Я еще не закончил. Граф, заткнув рот пытавшемуся возразить герцогу Эрну, продолжил: — Они даже помешали Дарону, который пытался сдаться, пусть и с опозданием, и поддержали его Барьером седьмого круга — шедевром Союза — и четырьмя ротами союзных войск... Но каков итог? — ...Императорская армия подошла вплотную к нам без каких-либо потерь. И сколько бы дней это ни заняло, все крепости Дарона падут, а само королевство в конце концов исчезнет со страниц истории. — Верно. Правители Дарона наконец отчетливо осознали реальность, которую так усердно пытались игнорировать. Они беззвучно открывали и закрывали рты, словно хотели что-то сказать, но вскоре лишь низко опустили головы. Все понимали: любые слова сейчас бессмысленны. И в этот момент... — Разве все это не из-за того, что маркиз Вейн и виконт Делтон, которого здесь сейчас нет, решили устроить покушение на принца?! Нарушив тишину, кто-то выкрикнул это полным злобы голосом. — Именно! Так несите ответственность! Прежде чем вторжение Империи начнется всерьез, принесите свои жизни в качестве извинения!! — Пожертвуйте собой немедленно, чтобы Дарон хотя бы сохранил свое имя! Это были те самые люди, которые молча кивали, когда ранее слушали план покушения на принца. Однако стоило имперскому клинку коснуться их горла, как они все, словно сговорившись, принялись тыкать пальцами в маркиза Вейна. — Угх!! Однако маркиз Вейн тоже не собирался молча все это выслушивать. Его лицо побагровело, он вскочил со своего места и заорал: — Ах вы, презренные ублюдки! Теперь вы пытаетесь свалить всю вину на меня?! Разве вы все не держали языки за зубами и не соглашались, когда слышали мой план?! Маркиз кричал, указывая на них пальцем, но дворяне, охваченные подступившим вплотную ужасом, ничего не желали слушать. Зал заседаний в мгновение ока превратился в уродливый балаган, где переплелись взаимные обиды и обвинения. Внутренний раскол вот-воз должен был достичь своего пика. — БАХ! Дверь зала военных советов распахнулась, и на пороге внезапно появился покрытый грязью и пылью гонец. Герцог Эрн с исказившимся лицом прикрикнул на него: — Какая дерзость! Как ты смеешь врываться сюда, зная, что это за место, жалкий солдафон...! — С-срочное донесение! Гонец, не обращая внимания на крики герцога, распластался на полу и взволнованно выдавил: — П-пришло известие, что семитысячное войско Дарона во главе с графом Дениасом Карлпеном, владыкой третьей крепости Карлпен... сдалось Императорской армии еще до начала полномасштабного сражения! — Ч-что?! У дворян, у которых от яростных споров еще секунду назад вздувались вены на лбу, от столь неожиданной новости пооткрывались рты, а граф Вольтас бессильно выронил документы на пол. Вскоре зал советов погрузился в абсолютную тишину, в которой не было слышно даже дыхания. В то же время у задних ворот третьей крепости Карлпен. Впереди многотысячной Императорской армии, излучавшей сокрушительную мощь, шел человек, угодливо кланяясь и пресмыкаясь. Это был граф Дениас Карлпен, владыка Карлпена. Он усердно вел их по территории крепости, то и дело пытаясь угадать настроение Белетрии, которая сидела в карете, подперев подбородок рукой и облокотившись на оконную раму. Белетрия некоторое время смотрела на его затылок, пока он вел их за собой, а затем заговорила: — Я все еще не могу решить. Голос Императрицы был настолько безразличным, что от него перехватывало дыхание. Плечи графа Дениаса вздрогнули. — Клеймить ли мне тебя как хитрого предателя и утащить в кандалах. Или же отрубить тебе голову прямо сейчас, ведь неизвестно, когда ты решишь предать Империю. А может, напротив, похвалить за истинную мудрость и удостоить подобающей награды. Это был низкий, величественный голос, подобающий императорскому величию, но его смысл заставлял людей невольно сжиматься от страха. И граф Дениас, сообразивший быстрее всех, согнулся в три погибели, словно спелый колос, и поспешно ответил: — О н-награде я даже не смею мечтать, Ваше Величество! Если вы просто позволите моим землям Карлпен и впредь мирно существовать, это все, о чем просит ваш покорный слуга! Глядя на его согнутую спину, с которой капал пот, Белетрия тихонько фыркнула. Затем, словно потеряв интерес, она перевела взгляд на стройные ряды Императорской армии, следовавшие за каретой. Я молча наблюдал за этой сценой, сидя прямо рядом с ней, а затем слегка высунулся из окна и спросил графа Дениаса: — И все же, какова истинная причина вашей капитуляции? — Прошу прощения? Э-это... господин главнокомандующий... — Пусть личность шпиона Олдена и была раскрыта, этого кажется маловато для того, чтобы, имея под рукой семитысячное войско, распахнуть настежь ворота крепости без единого выстрела. Услышав мое замечание, граф Дениас закашлялся и отвел взгляд. Он на мгновение забегал глазами, замялся, а затем максимально понизил голос и прошептал: — Н-ну, на самом деле... я с самого начала был недоволен централизованной системой Дарона. Я сотни лет охранял эту бесплодную границу, но столица ни разу не отнеслась ко мне должным образом. Он вытер рукавом пот со лба и украдкой взглянул на Белетрию, проверяя ее реакцию. — Но тут, по счастливой случайности, великое Императорское Величество решила ступить на путь объединения континента. Вы уже идете по нему, и было очевидно, что вскоре вы завершите начатое. Так что... я просто хотел первым преподнести Дарон и занять выгодное положение до того, как все закончится. — О-хо... Вот оно как. «Ого, да этот парень — приспособленец до мозга костей. Его умение усидеть на двух стульях — это просто искусство». Мысленно поцокав языком, я мягко улыбнулся, чтобы максимально его успокоить: — Вы весьма прагматичны. Именно поэтому я доверяю вам еще больше. — Ха-ха... Приму это за комплимент. Оставив неловко посмеивающегося графа позади, я откинулся на спинку сиденья. Примерно через сорок минут пути на горизонте показался массивный силуэт стены. Это была Цитадель Базерн — один из ключевых оборонительных рубежей Дарона, где и должно было начаться настоящее сражение. Я неосознанно коснулся области ключицы, которая еще не до конца зажила, и уставился в окно. «Интересно, представится ли мне шанс обнажить меч и сразиться там?» За окном я увидел спину Руамель, которая ехала верхом, сопровождая карету и держась на неизменном расстоянии. Глядя на ее непоколебимую, прямую осанку, я решил окончательно отбросить эту мысль. «Нет уж. Если я полезу на рожон без причины и поймаю шальную стрелу, это будет глупейшая смерть. Пока что мне нужно держаться как можно ближе к Руамель, чего бы это ни стоило». Выживание — главный приоритет. Я еще раз твердо запечатлел эту истину в своем сердце и глубоко вздохнул. ---------- Завоевательная война — Дарон (4) «Владыка Карлпена предал Дарон!» «Это приказ центрального командования!! Те, кто принесет голову Карлпена, получат щедрую награду!» «Если мы остановим их, всё, что принадлежит Карлпену, станет нашим, Базерна!!» — под крики офицеров сил обороны Дарона, а точнее, земель Базерна, некоторые солдаты воспрянули духом и начали сопротивляться имперской армии, штурмующей крепостные стены. Однако их сопротивление, их тщетная мечта, разбилась ровно через час. — Майор! Майор! Срочное донесение! — подбежав к майору Сельтибуну, отвечавшему за оборону южных ворот Базерна, прокричал старший сержант. — Говорят, западные ворота полностью рухнули под недавним обстрелом имперскими магическими артиллерийскими снарядами! Более того, наши не смогли оказать должного сопротивления, так что у имперской армии практически нет потерь! — Что?! — поначалу майору Сельтибуну показалось, что у него звенит в ушах от солдатских криков и он ослышался. Но старший сержант продолжал свой доклад, бледнея на глазах. — Сейчас не время для этого! Прямо сейчас имперские подразделения магической артиллерии и осадный полк — силы размером в две бригады — прорываются через западные ворота и крушат Базерн изнутри! — Э-это правда? — Чистая правда! И это место тоже в опасности!! Часть врагов, вошедших в замок, заходят с тыла, чтобы помочь захватить южные ворота!! — К-как же так... — Пожалуйста, отдайте новый приказ, скорее!! — взмолился старший сержант, торопя майора. Майор Сельтибун в нерешительности замялся, но вскоре с тревожным видом посмотрел вниз с крепостной стены и спросил: — Сопротивление... бессмысленно, верно? Услышав этот безжизненный голос, старший сержант тоже на мгновение замялся с серьезным видом, прежде чем ответить. Он несколько раз открыл и закрыл рот, но в конце концов с трудом кивнул. — По причинам, которые пока не совсем ясны... говорят, имперская армия щадит всех солдат, не оказывающих яростного сопротивления. Так что, если мы сдадимся прямо сейчас... все смогут выжить. — ...Вот как. От этих слов плечи майора бессильно опустились. Уставившись в пустоту с гаммой сложных чувств на лице, где поражение смешалось с необъяснимым облегчением, он вскоре тяжело вздохнул, будто смирившись со своей участью. Дрожащими руками майор достал из кармана мундира средство связи и хриплым голосом отдал приказ адъютанту: — Поднимите белый флаг... и откройте ворота. Внутри замка Базерн, где запах пороха и медный аромат крови еще не успели выветриться. Солдаты Королевства, которые еще час назад с убийственным намерением направляли свои копья на имперскую армию. Теперь все они побросали оружие на землю и низко склонили головы. Когда мы вошли во внутренний двор замка под предводительством сдавшихся, первым, что бросилось в глаза, был жалко поверженный человек. — Этот человек... — Похоже, лорд этого замка. Это был виконт Барен, лорд Базерна. Его правая рука была начисто отрублена, а самого его заставили стоять на коленях на холодном каменном полу. Срез обрубка, судя по всему, наспех перевязали окровавленной тканью, чтобы остановить кровотечение. Два рослых имперских рыцаря тяжело навалились на его плечи, подавляя любые попытки сопротивления. — Дениас! Предательская ты тварь, хуже скотины! Как ты мог продать весь Дарон Империи! Несмотря на бледное от боли и сильной потери крови лицо, виконт Барен кричал на графа Дениаса, который прятался за спиной Императора и оценивал обстановку. Вены на его шее вздулись так, словно готовы были лопнуть от крика. Мы — Белетрия и я, а также следовавшие за нами командиры дивизионов Герберн и Черн — переглянулись, словно по предварительному сговору. С бесстрастным лицом я слегка кивнул, а затем медленно подошел к виконту Барену. Слегка присев, чтобы наши глаза оказались на одном уровне, я произнес: — Если вы сдадитесь, я пощажу вашу жизнь. — ... В ответ на мое предложение виконт Барен посмотрел на меня взглядом, способным, казалось, разорвать человека на части. В его глазах, затуманенных потом и пылью, все еще таилась ядовитая враждебность. Подавив стон, он плюнул мне в лицо окровавленной слюной. — Заткнись, имперская ищейка! Даже если мне отрубят голову, я не стану на коленях умолять такое отребье, как ты! И в тот момент, когда плевок попал в меня, со спины повеяло гнетущим, удушающим холодом, от которого перехватило дыхание. Это была Белетрия. То ли ее разозлило то, что в меня плюнули, то ли она сочла, что его больше не стоит слушать. Она мгновенно переместилась и оказалась прямо рядом со мной. Оправдывая свою репутацию сильнейшего мечника в истории Империи, даже та слабая жажда убийства, которую она излучала, казалось, в мгновение ока заморозила окружающий воздух. — Этот наглец... У меня нет намерения щадить его во второй раз, — тихо произнесла она, положив руку на рукоять меча на поясе. — П-подождите, пожалуйста! — тут же граф Дениас с бледным лицом распростерся на земле, спешно преграждая нам путь. — Ваше Величество! Главнокомандующий! Пожалуйста, позвольте мне убедить его хотя бы раз! Граф Байрон думает так же, как и я. Я смогу его переубедить... прошу вас!.. — ... — глядя на графа Дениаса, который снова бил челом о землю, я на мгновение задумался. «Если мы сохраним ему жизнь, будет проще узнать о местном рельефе или способах прорыва крепостей. К тому же, если мы будем просто вырезать всех лордов подряд, в дальнейшем принимать капитуляцию станет всё труднее». В любом случае, моя конечная цель — благополучно дожить до завершения объединения континента Империей и вернуться к Эрсиль... Если бы я только мог к ней вернуться. «Хотя... судя по нынешней ситуации, даже если это время действительно придет, я, скорее всего, не смогу уйти...» Не обращая внимания на плевок, я рассудил, что стоит дать ему шанс хотя бы раз, и тихо кивнул в знак согласия. Вытерев кровь со щеки, я улыбнулся Белетрии, которая смотрела на меня с легким беспокойством, давая понять, что все в порядке. Как только я дал разрешение, граф Дениас поспешно пополз на коленях к графу Байрону. Он начал очень серьезно шептать что-то ему на ухо, столь тихо, что окружающие рыцари не могли ничего расслышать. Их серьезный разговор длился недолго. Яростный гнев, пылавший на лице графа Байрона, пока он слушал шепот Дениаса, постепенно утих. И то, что пришло ему на смену, было гневом иного рода и явной борьбой за собственную жизнь. Вскоре граф Байрон, закончив разговор, трижды отвесил земной поклон, а затем осторожно заговорил: — Я был на мгновение ослеплен яростью и патриотизмом и совершил непростительный грех. Ваше Превосходительство Главнокомандующий, если вы проявите великодушие, окажете милость и примете мою капитуляцию... я никогда не забуду этой благодати до конца своих дней. Абсолютное признание поражения, в котором не осталось ни капли воли к борьбе. Однако брови Белетрии, смотревшей сверху вниз на его склоненную голову, слегка сошлись на переносице. В ее алых глазах читалось немое недовольство: с какой стати нам щадить этого наглого червя, который доставил столько ненужных хлопот, мешая продвижению имперской армии, да еще и плюнул нам в лицо? И вскоре ее взгляд переместился с двух графов и естественным образом обратился ко мне. Я не стал избегать ее вопрошающего взгляда. Напротив, я посмотрел ей прямо в глаза и даже непринужденно улыбнулся. «Вокруг слишком много лишних глаз, так что это немного неловко...» Способ убедить эту женщину, у которой все еще оставались недовольство и вопросы, был предельно прост. Как и прежде, намеренно использовать смущающие слова, чтобы полностью сбить ее с толку. Немного поразмыслив, я тут же заговорил: — Ваше Величество. — ...Говори. — Разве я не говорил вам раньше? Я сказал, что не желаю, чтобы благородные руки любимой мной женщины и дальше марались в грязной крови ничтожных мужчин. — ⋯⋯. Мой голос прозвучал достаточно громко, чтобы врезаться в уши окружающих рыцарей и командиров дивизионов. Чувствуя, как лицо слегка заливает краска смущения, я продолжил: — И все же, вы по-прежнему планируете обезглавливать других мужчин у меня на глазах и вызывать мою ревность? Даже зная, как сильно это ранит мое сердце. От моей наглой игры тяжелая атмосфера в замке начала меняться. Некоторые из охранявших территорию рыцарей неловко закашляли и уставились в небо. Было видно, как даже два распростертых на земле графа вздрогнули от изумления. Наконец, глаза Белетрии едва заметно округлились. По ее щекам, столь бледным, что казались вечно белыми, начал разливаться едва уловимый персиковый румянец. Не в силах вынести мой бесстыдный взгляд, она неловко приподняла подбородок и с опозданием заговорила: — Е-если ты так это преподносишь... Ее голос дрогнул чуть сильнее обычного. Сжав одну руку в кулак, она прикрыла рот, коротко и фальшиво кашлянула, а затем резко отвернулась. Идеальный жест полного поражения перед предлогом — той смущающей чепухой, которую я преподнес. — Немедленно остановите кровотечение у этого человека и отправьте его в столицу, Итер, — отдала она приказ рыцарям охраны. — Решение об их участи и наказании я приму лично после окончания войны, а пока погрузите их в повозку для пленных, как обычный груз. — Слушаемся, Ваше Величество! Отдав приказ, она тут же развернулась и зашагала к воротам замка. В то же время у нее вырвалось тихое бормотание, похожее на монолог вслух, но достаточно отчетливое, чтобы я его услышал: — Теперь я и сама не понимаю, то ли ты просто хитришь и используешь политические уловки, чтобы выжить, то ли... делаешь это из искренней заботы обо мне. В ее голосе сквозило замешательство женщины, столкнувшейся с чувством, которое она испытывала впервые в жизни. Почувствовав, как в глубине груди невольно защемило, я искренне улыбнулся ей вслед. — Называть это политическими уловками по отношению к любимой женщине... Разве такое возможно? Словно услышав мой ответ, мочки ушей удаляющейся Белетрии порозовели еще сильнее. — Прекратим эти пустые разговоры. Поспеши выйти за пределы замка и займись подготовкой войск. Словно пытаясь скрыть смущение, она вышла за ворота замка в сопровождении нескольких офицеров, шагая быстрее обычного. Глядя на ее напряженную, прямую спину, удаляющуюся вдали, я слегка дернул уголком губ. «Может, это уже не игра... и я действительно становлюсь искренним по отношению к ней?» Когда я только начинал эту безумную игру в преданного влюбленного, моей единственной целью было выжить и сбежать... Но я не мог отрицать, что чаша весов моих чувств постепенно склонялась в другую сторону. Впрочем... это не значит, что я забыл Эрсиль. Она была смыслом моей жизни. Затем, бросив взгляд на Руамеля и нескольких адъютантов, которые молча наблюдали за происходящим неподалеку. Я тоже последовал за Белетрией и вышел из замка, где запах войны еще не успел выветриться. ---------- Завоевательная война — Дарон (5) С момента падения Цитадели Базерн прошло двадцать минут. Перед тем как Имперская армия двинется к своей следующей цели — столице Дарона, Рохатону, — во время короткой передышки на реорганизацию в просторной временной палатке собрались штабные офицеры в звании майора и выше, а также военные чины от полковника и выше. Вместе с командирами дивизий, мной и, наконец, самой Императрицей Белетрией, все присутствующие проводили экстренное военное совещание. — ...Поэтому мы, три северные бригады, хотели бы предложить следующее: вместо того чтобы немедленно наступать отсюда на столицу, нам следует поберечься от возможных подкреплений из Кайлдерса, господин главнокомандующий! — высказался майор Бейлор, штабной офицер 74-й бригады Империи Арчезиум и боец Северной пограничной стражи. Следом за ним его мнение поддержали также вызванные на совет майор Джерион, штабной офицер 76-й бригады, и бригадный генерал Харендер, командир 81-й бригады. — Всем прекрасно известно, что из-за своих географических условий Кайлдерс считается неприступной крепостью! Однако это вовсе не означает, что его собственные оборонительные силы слабы. — Даже если мы проигнорируем Кайлдерс согласно первоначальному плану, вероятность каких-либо помех практически равна нулю. Тем не менее, захватив Цитадель Базерн без единой потери, не разумнее ли использовать часть подразделений в качестве щита на случай непредвиденных обстоятельств? После того как бригадный генерал Харендер еще раз подытожил предложение, все сидевшие в кругу офицеры слегка закивали. Похоже, каждый соглашался с тем, что это разумная стратегия. Герберн, молча разглядывавший карту, тоже кивнул и заговорил: — Действительно. Сама причина, по которой мы мобилизовали армию в сто двадцать тысяч человек — что в полтора раза превышает все силы Союза королевств, — заключалась в том, что мы ожидали огромных потерь во время осады крепости. Командир дивизии Черн тоже вмешался в разговор, скрестив руки на груди: — Изначально мы оценивали первые потери примерно в десять тысяч человек, но сейчас у нас вообще нет потерь. Вместо того чтобы втискивать все избыточные войска в узкий проход, было бы хорошим решением отвести их в тыл и оставить в резерве в качестве охранения и поддержки. Когда мнения офицеров и командиров дивизий сошлись воедино, десятки взглядов внутри палатки как по команде обратились к главному столу. К нам с Белетрией, которые до этого сидели молча, лишь слушая их доклады. — ...... В повисшей тишине Белетрия, которая сидела с прикрытыми глазами, словно дремала, первой разомкнула губы. — Мое мнение выслушивать нет необходимости. — Но... — Главнокомандующий этой кампанией и человек, ответственный за все операции, — не я, а принц Иделон Хальден Рехентра. Так что не спрашивайте моего мнения. — Слушаемся. Услышав твердый ответ Императрицы, офицеры отвели от нее взгляды и уставились на меня. Я почувствовал легкое давление от десятков устремленных на меня глаз, но, стараясь не показывать этого внешне, тут же принялся шевелить мозгами. «Общая численность трех северных пехотных бригад составляет двенадцать тысяч триста человек... Очевидно, изначально мы оценивали потери при штурме крепостей как раз примерно в десять тысяч». Набросав в голове карту дислокации и все просчитав, я быстро нашел ответ. Не было никакой необходимости тащить за собой лишние войска, чтобы они проедали припасы, или втискивать их в узкий проход, как говорил командир дивизии Черн. Если рассредоточение войск позволит превентивно заблокировать любые потенциальные фланговые засады или непредвиденные факторы, то лучшего решения и не придумаешь. К тому же снижалась вероятность того, что моя жизнь окажется под угрозой из-за безрассудного продвижения вперед. Закончив размышления, я слегка постучал пальцем по столу и неторопливо заговорил: — Как и сказали штабные офицеры, мы не можем игнорировать возможность подхода подкреплений из Кайлдерса. Очень хорошо. Три бригады, принадлежащие к Северной пограничной страже, немедленно, как только главные силы направятся к столице Дарона, Рохатону, заблокируют все проходы, соединяющие Рохатон и Кайлдерс. — Приказ будет исполнен! Даже после решения вопроса с избыточными войсками совещание продолжилось. Обсуждались вопросы разоружения и размещения пленных, сдавшихся в Цитадели Базерн, маршрут тылового снабжения, прибывающего на следующий день, реорганизация боевого порядка кавалерии и Батальона магической артиллерии для наступления на столицу и многое другое. Практические вопросы, касающиеся жизней десятков тысяч людей, обсуждались еще около получаса, и когда последний пункт повестки дня был исчерпан, я первым поднялся со своего места и отдал приказ: — Выдвигаемся через десять минут. Все свободны. — Верность! Офицеры дружно отдали честь и разошлись. Когда стихли звуки шагов армейских сапог и лязг доспехов, в просторной палатке воцарилась тишина. Остались только мы с Белетрией, сидевшие во главе стола, и Руамель, тихо стоявшая тенью позади меня — всего трое. Я убрал стратегическую карту в кожаный тубус и искоса взглянул в сторону. Белетрия, подперев подбородок рукой, уже какое-то время молча разглядывала мое лицо своими алыми глазами, по которым было совершенно невозможно понять, о чем она думает. Почувствовав себя почему-то неловко под ее пристальным взглядом, я поправил воротник мундира. И в этот момент... Руамель, до этого безмолвно стоявшая на месте, слегка повернула голову, словно оценивая странную атмосферу между нами. Затем она сделала шаг вперед, вежливо склонила голову и произнесла: — Я ненадолго отлучусь и принесу чаю. — Нет, подожди... Не дав мне возможности остановить ее, Руамель в мгновение ока превратилась из подполковника, прибывшего для участия в операции, в обычную служанку. Она приоткрыла полог палатки и вышла, даже не оглянувшись. И вот, в просторной палатке мы с Белетрией остались наедине. «Угх...» Еще раз взглянув на лицо Белетрии, я как раз собирался обдумать, какую тему выбрать для разговора, чтобы разрядить эту неловкую и щекотливую атмосферу. — Иделон... ты затаил обиду на Королевство Рехентра? — Белетрия заговорила первой, задав вопрос, которого я совершенно не ожидал. — ...А? Что ты имеешь в виду?.. Когда я осторожно переспросил, совершенно не понимая сути вопроса, она поднялась со своего места и принялась расхаживать по палатке. Цок, цок — раздавался стук ее каблуков, пока она продолжала: — Понимай вопрос буквально. Я спрашиваю, хочешь ли ты, чтобы я отомстила за всю ту обиду, которую ты копил более двадцати лет, страдая из-за своего незаконнорожденного происхождения и будучи брошенным ради выживания королевства. — Ах... вот оно что. Месть. Честно говоря, было бы ложью сказать, что я этого не хотел. На самом деле, сразу после того, как я завоевал расположение Белетрии, я поклялся как-нибудь отомстить Рехентре. Более того, нынешнюю Рехентру, которую изгнали из Союза королевств из-за поражения от Империи, при желании можно было бы полностью стереть с лица земли за три дня. Но вопрос о том, почему она спрашивает об этом именно сейчас, заставил меня задуматься. «Неужели она спрашивает с намерением помочь, если я действительно искренне хочу отомстить?» Вероятность этого была крайне высока. Она была не из тех женщин, кто станет проверять меня какими-то скрытыми мотивами на данном этапе. Поэтому, немного поразмыслив, я решил высказать свои честные, неприкрытые чувства. — Я желаю мести. — ...В таком случае. — Однако в этом нет необходимости. Благодаря тем отбросам, которых и людьми-то назвать сложно, я смог сбежать из ада под названием Рехентра и встретить тебя, Белетрия. — ...... Белетрия, собиравшаяся что-то сказать, на мгновение застыла от моего внезапного признания. Ее губы долго подергивались, после чего она, с едва заметно покрасневшими мочками ушей, произнесла: — Иделон, ты действительно... самый простой для понимания мужчина среди всех людей, которых я встречала, но в то же время человек, которого я понимаю меньше всего... ты знал об этом? — Мне расценивать это как комплимент? — ...Я и сама не знаю. С этими словами Белетрия увлекла за собой вошедшую как раз вовремя Руамель и вышла наружу. Наступила ночь, настолько темная, что в шаге ничего не было видно. Облака разошлись, и слабый лунный свет время от времени освещал дорогу. Пространство перед первой линией обороны столицы, Рохатона, уже превратилось в хаотичное поле боя. Сражение завязалось сразу же по прибытии, так как продвижение войск немного затянулось по сравнению с ожиданиями. — Кья-а-а-ак! — Не отступать! Держать строй! Со всех сторон доносились звуки сталкивающихся мечей и рассекаемой плоти. В самом центре этого хаоса суетились маги и бойцы Батальона магической артиллерии Империи. Дело в том, что одного магического артиллерийского снаряда, выпущенного мгновение назад, оказалось недостаточно, чтобы полностью разрушить прочную стену, защищавшую столицу. Увидев, что стена обрушилась лишь наполовину, артиллеристы поспешно перестраивали боевой порядок для зарядки второго снаряда. Силы королевства, не желая упускать этот момент, отчаянно подняли щиты и хлынули наружу через проломы в стене. — Цельтесь сначала в артиллерию! — Пока стена стоит, мы можем победить! Рубите этих ублюдков! Сотни врагов, словно расставшись с жизнью, бросились на подразделения магической артиллерии. А я, исключительно благодаря должности главнокомандующего, наблюдая за всей ситуацией из самого безопасного места в глубоком тылу, погрузился в глубокие раздумья. «У нас в запасе остался ровно один магический артиллерийский снаряд. Если стена не рухнет даже после его выстрела, дела примут скверный оборот». Настал момент, когда требовалось принять тактическое решение. Чтобы узнать намерения Императрицы, я естественным жестом повернул голову вбок. — Ваше Величество, оставшийся снаряд... Однако там, куда упал мой взгляд, вместо Белетрии безучастно стоял совершенно неожиданный человек. Это была Руамель, облаченная в доспехи уникальной формы из кожи и мифрила, которые изящно прикрывали ее верхнюю часть тела и одно плечо. Я спросил, слегка озадаченный: — Руамель. Куда делась Ее Величество? — ...... Руамель посмотрела на меня своим обычным бесстрастным, сухим взглядом, а затем без лишних слов подняла руку и указала на самую гущу поля боя. Я медленно перевел взгляд туда, куда указывал кончик ее пальца. И в этот самый миг... — ФШУУУХ! В самом центре темного поля боя на долю секунды вспыхнул пронзительный синий свет. И сразу после того, как свет погас, я не поверил собственным глазам. Сотни солдат королевства, которые с криками неслись на артиллерийский батальон, застыли на месте, словно кто-то остановил время. Их доспехи, наконечники копий и даже горячее дыхание, вырывавшееся изо ртов, покрылись чистейшим белым инеем и полностью заледенели. На поле боя мгновенно воцарилась тишина. В самом центре этого безмолвия, прямо перед полуразрушенной стеной, на ночном ветру развевались серебряные волосы, отливающие синевой. — Ваше... Величество? Это была Белетрия. В то же время в моей голове, пока я тупо смотрел ей в спину, не в силах осознать происходящее, раздался знакомый голос: «Я весьма рада возможности продемонстрировать своему жениху часть моей боевой мощи». Вслед за этим от меча в ее руке начал исходить пронзительный синий холод. Аура Императорского меча Снежного Цветка. Плотная аура, тянувшаяся от клинка, мгновенно расширилась, а затем вспыхнула, приняв форму, превосходящую по размерам и мощи саму массивную стену перед ней. Она слегка повернула запястье и опустила гигантскую ауру вниз. Не раздалось оглушительного грохота обрушения. Был слышен лишь звук разрываемой плоти пространства и раскалывающейся стены — всего один раз. Этот звук эхом разнесся по безмолвному полю боя. И вскоре прочная стена Рохатона толщиной в пятнадцать метров была аккуратно разрезана надвое по прямой линии, словно мягкое масло. Глядя на то, как гигантские каменные блоки скользят и рушатся по покрытому инеем срезу... я мог лишь сглотнуть слюну и завороженно наблюдать. ---------- Завоевательная война — Дарон (6) Уже более двадцати четырех часов в зале стратегических совещаний Королевства Дарон, где велась изнурительная психологическая битва с Арчезиумом, никто не смыкал глаз даже на миг. — Только что поступили новости. Сообщается, что десять минут назад атака Ее Величества Императрицы Белетрии Лиен Арчезиум полностью разрушила южную стену Рохатона. Из-за вестника, принесшего это известие, атмосфера в зале мгновенно рухнула вниз, пробив пол и уйдя куда-то под землю. И в тот же миг каждый отчетливо осознал: пришло время делать выбор. — Я думал, мы сможем продержаться четыре дня... Нет, это тоже предполагало, что Императрица не станет лично участвовать в войне. Хельдерон, командующий силами обороны столицы, как по-вашему, сколько мы сможем продержаться с наспех собранным сорокатысячным войском? В ответ на вопрос графа Беснера Хельдерон на мгновение замолчал. Почувствовав на себе устремленные взгляды аристократов, в которых смешались надежда, покорность судьбе, тревога и беспокойство, он помедлил и с трудом заговорил. — Если учитывать все переменные — солдат, которые бросят оружие посреди боя и сдадутся, жителей королевства, которые станут сотрудничать с имперской армией и указывать им дорогу, и так далее... В лучшем случае мы продержимся около двух дней. — Два дня... Значит, полностью остановить их невозможно? — Если бы союзные государства прислали подкрепление, если бы подразделения размером от батальона и выше не сдавались, и если бы Императрица, как и прежде, просто наблюдала со стороны после первой атаки... По мнению начальника штаба корпуса, мы могли бы продержаться как минимум месяц... Генерал-лейтенант Хельдерон замолчал, не став договаривать. Он посчитал, что этого вполне достаточно, чтобы заставить аристократов, умеющих лишь чесать языками в самом безопасном месте королевства, признать суровую реальность. И дворяне, прекрасно поняв намек, вскоре покинули зал совещаний и начали готовиться к приходу Империи — каждый по-своему. Кто-то бежал, воспользовавшись правами землевладения в другом королевстве. Кто-то готовился сдаться Империи, спешно распродавая все имущество своих поместий. Кто-то смирился с реальностью и решил просто молча наблюдать, как Империя поглощает их родину. Наконец, граф Вольтас, герцог Эрн и маркиз Вейн, которые десятилетиями крепко удерживали власть в Королевстве Дарон, тоже сделали свой выбор. — Я, граф Вольтас Старден, выбираю сдачу. — Что касается меня, то, дабы не посрамить память прежних герцогов, взирающих на все это с небес, я буду сражаться до самого конца. — Я придерживаюсь того же мнения. Как только вскроется, что это я подстрекал к покушению на принца, мне все равно не жить, так что я приму достойную смерть в бою с имперской армией. После этих слов в зале стратегических совещаний воцарилась гробовая тишина. А в самом сердце королевского замка Дарона правитель Леонтиста Жермадин Дарон, получавший в режиме реального времени отчеты о действиях командования и ходе войны, узнал, что дворяне решили спасаться своими силами. Прямо там, вместе с семьей, он начал готовиться к неизбежному концу. — Отец. Разве я не призывал вас сдаться еще в самом начале? Первый принц Серкайн тяжело вздохнул и заговорил первым: — Почему вы десятилетиями шли на поводу у этих бездарных дворян и до последнего верили их лживым речам? Вот к чему все привело. Он с силой ударил кулаком по столу. Услышав резкий упрек Серкайна, стоявший рядом второй принц Элиан поспешно схватил брата за руку, пытаясь успокоить: — Брат, успокойся. Винить отца сейчас и жалеть о прошлом бессмысленно. — Элиан... — Даже сейчас мы должны немедленно заявить о своем намерении сдаться Ее Величеству Императрице. Если мы преклоним колени первыми... возможно, нам, как и Рехентре, удастся сохранить династию Дарона. Это единственный путь к спасению. При этих словах стоявшие позади принцессы, бледные от страха и крепко держащие друг друга за руки, согласно закивали. — Мой второй брат прав. Пока имперская армия не выломала ворота королевского замка и не ворвалась внутрь, пока еще не поздно, вся королевская семья должна склонить головы у ног Императрицы. — Только так мы сможем избежать жалкой участи быть обезглавленными... Голос второй принцессы Рохенны, цеплявшейся за подол платья первой принцессы Селеи, мелко дрожал. В то время как все члены королевской семьи, включая короля и королеву, трепетали от ужаса перед возможной гибелью, в этой удушливой атмосфере внезапно выступил вперед младший принц Жерхаэль, который единственный не понимал всей серьезности положения. — Да почему все так заранее перепугались? Возможно, это как раз хороший знак. Жерхаэль отряхнул лацкан и с крайне высокомерным видом задрал подбородок. — Разве я не превосхожу во всем этого грязного ублюдка из Рехентры, этого тупоголового ублюдка? Нас даже сравнивать нельзя ни по внешности, ни по уровню развития. — Жерхаэль. — Прикуси язык, младший. Этот человек скоро станет Императорским Консортом. При виде этой детской глупости братья и сестры одновременно уставились на Жерхаэля. Однако младший, не обращая на них внимания, лишь фыркнул и продолжил болтать: — Да они ведь просто пара на словах, у них даже помолвки не было, не говоря уже о свадьбе! Если повезет, я могу приглянуться Императрице, оттолкнуть этого тупицу и занять место Императорского Консорта. А если эта должность достанется мне, разве Дарон в одночасье не станет самым надежным союзником Империи? — Жерхаэль!! От пустых мечтаний неразумного младшего брата Серкайн и Элиан прижали ладони ко лбам, поражаясь его глупости. Принцессы просто отвернулись. Король Леонтиста молча слушал горячий спор детей. Вскоре медленной и слабой рукой он снял с головы золотую корону Дарона и положил ее на стол. Символ власти, поддерживавший королевство на протяжении десятилетий, жалко покатился по полу. Спина короля, с трудом поднявшегося со своего места, казалась согбенной как никогда прежде. Он на мгновение взглянул на все еще спорящих детей и отдал приказ ожидавшему вестнику: — Передай всем войскам королевства... война окончена. — Слушаюсь... Вестник, у которого из глаз наконец покатились сдерживаемые слезы, низко поклонился, после чего вытер лицо и поспешно вышел из комнаты дрожащими шагами. Вслед за этим в помещении воцарилось тяжелое молчание. Прислушиваясь к затихающим шагам гонца, король обреченным взглядом обвел членов семьи. — Давайте... закончим приготовления. — Отец... — Приготовления к встрече с владычицей континента... Наступило утро дня, когда занялся рассвет новой, переписываемой истории Империи. Густая тьма, стоявшая всю ночь, отступила, и багровые лучи солнца залили разрушенные стены Рохатона. Дарон, в отличие от Рехентры, выбрал еще более быструю сдачу и подчинение. «Что ж... Пожалуй, иного выбора у них и не было». В отличие от Рехентры, Дарон не входил в Союз королевств. И как бы они ни получали помощь, без постоянной поддержки извне Дарон был обречен на быстрое поглощение, какую бы отчаянную борьбу они ни вели. «И все же я думал, что они продержатся хотя бы неделю... Неужели они оказались еще слабее изнутри, чем казалось?» Вглядываясь в восходящее солнце, я на мгновение погрузился в свои мысли, а затем скользнул взглядом в сторону. Там, связанные, стояли на коленях сдавшиеся дворяне и члены королевской семьи. Почувствовав мой взгляд, они словно по сговору склонили головы перед Белетрией, которая величественно стояла навстречу утреннему ветру, несущему капли росы. — О, истинная владычица континента Атера!.. — первым воскликнул король Леонтиста. — Ваше Величество, превосходящая величием и совершенством любого императора в истории! Пожалуйста, умоляем, проявите безграничное, как океан, милосердие к нам, ничтожным созданиям, посмевшим из-за своей глупости и слепоты встать на пути вашего светлого и праведного похода! — Мы, благороднейшая династия Дарона и все дворяне, клянемся здесь в вечной верности Империи! Мы станем преданными гончими Вашего Величества и возглавим наступление в великом деле объединения континента! — добавил принц Серкайн, прижавшись лбом к земле. Клятва верности, пропитанная духом капитуляции, звучала настолько отчаянно, что граничила с рабским пресмыкательством. При каждом глухом ударе лба о землю плечи стоявших рядом на коленях принцесс вздрагивали. В тот момент, когда Белетрия, взиравшая на их жалкий вид томным взглядом, уже собиралась заговорить, младший принц не удержался от глупых речей. Жерхаэль, уверенный, что находится на приличном расстоянии от Императрицы, а стук лба Серкайна заглушит его слова, пробормотал себе под нос, уткнувшись лицом в землю: — Эх... Как ни посмотри, я в сто, в тысячу раз лучше этого тупоголового ублюдка из Рехентры. Почему отец, мать, братья и сестры нападают только на меня? Тц. Позорище какое, как мне потом в Академию возвращаться? — ... Однако в этой мертвой тишине, где все затаили дыхание под подавляющим давлением имперской армии, этот тихий шепот не укрылся от чуткого слуха Белетрии. Ее голова медленно, очень медленно повернулась в сторону Жерхаэля. — Только что... что ты там вякнул своим поганым ртом? Ее взгляд впился прямо в Жерхаэля. Мгновенно почувствовав, что запахло жареным, наследный принц Серкайн и королева побледнели и поспешно заговорили: — В-Ваше Величество! Этот ребенок еще слишком глуп!.. — Молю, смените гнев на милость! Я отвечу вместо него!.. — Как вы смеете. Двое имперских гвардейцев, охранявших Белетрию, мгновенно рванулись вперед, навалились на плечи наследного принца и королевы и вжали их лицами в землю. — Не сметь открывать рты без разрешения Ее Величества! — Какая дерзость — прерывать Ее Величество, когда она говорит! Остальные члены королевской семьи не могли даже вздохнуть, задыхаясь под тяжестью ауры, исходившей от Императрицы. А Жерхаэль, на которого указали пальцем, осознав, что терять уже нечего, напротив, резко вскинул голову с вызывающим видом. Глядя прямо на Белетрию полными страха глазами, он без утайки высказал все, что думал: — Да! Я сказал это, потому что это несправедливо! Этому ублюдку из Рехентры просто повезло привлечь ваше внимание и изменить свою судьбу, но я — законный принц Дарона! Я намного превосхожу его и внешностью, и талантом, так почему я должен терпеть такое отношение?! «О... Охренеть, ну и дела. Что это за тупой ублюдок? Он что, решил всю свою семью под нож пустить?» Было немного неприятно выслушивать оскорбления в лицо, но гордость сейчас не имела значения. Главным приоритетом было утихомирить гнев Белетрии, готовый вот-вот взорваться. С оскорблениями я разберусь позже — просто вызову этого придурка с глазу на глаз и настучу по тыкве. Но если я не успокою ее сейчас, то даже сдавшимся дворянам придет конец! Я попытался сделать шаг вперед, чтобы вмешаться, но в этот момент... Белетрия заметила мое движение и, не сводя взгляда с Жерхаэля, бросила лишь одно слово: — Руамель. — Да, Ваше Величество. — Удерживай моего жениха, чтобы он не мог сделать ни шагу. — Слушаюсь. Руамель не колебалась ни секунды. — Погоди, стой!.. — не успел я договорить, как она скользнула мне за спину и с невероятной силой обхватила мои руки, полностью обездвижив. Пока я тщетно пытался вырваться из хватки Руамель, Белетрия медленно двинулась вперед. Остальные члены королевской семьи, связанные и наблюдавшие за происходящим, с опозданием пришли в себя и взмолились: — В-Ваше Величество! Пожалуйста! Умоляем, простите его на этот раз! — Этот мальчик только недавно стал совершеннолетним, он еще глуп! Это наша вина, мы слишком баловали его, потому что он младший! Лучше убейте меня вместо него! Король Леонтиста и принцессы рыдали и кричали, но шаги Белетрии не замедлились. Имперские солдаты, следившие за обстановкой, быстро и без труда скрутили их и заткнули им рты. Вскоре Белетрия остановилась перед Жерхаэлем. Она мгновение смотрела сверху вниз на дрожащего от страха принца, затем протянула изящную руку и крепко вцепилась ему в горло. И с легкостью подняла в воздух парня, обладавшего телосложением взрослого мужчины. — Кх, угх!.. — Жерхаэль забился в воздухе, пытаясь оторвать руку Белетрии от своей шеи, но та даже не шелохнулась. Белетрия с полнейшим равнодушием посмотрела на принца, чье лицо уже синело от нехватки кислорода, и произнесла: — Похоже, ты осмелел, наслушавшись нелепых слухов, что в последнее время бродят по континенту... Ее алые глаза зловеще блеснули. — Не заблуждайся. Я лишь проявляю терпение и сдержанность ради любимого мужчины. Мой характер ничуть не изменился. Пальцы сжались сильнее, и шейные позвонки Жерхаэля издали леденящий душу хруст. Она сдавила его горло с такой силой, словно собиралась раздавить ему череп, но как только глаза принца закатились, и он потерял сознание, обмякнув, она небрежно швырнула его на землю. С глухим стуком тело Жерхаэля рухнуло на землю. Белетрия окинула его взглядом, словно смотрела на тушу дохлого зверя, отряхнула руки и произнесла: — Считай, тебе повезло. Если бы не Иделон, из-за твоего тупого, поганого рта вся королевская семья Дарона... нет, все жители Дарона были бы сегодня вырезаны под корень. — С-спасибо... Спасибо, что пощадили младшего!.. — ...Тц, ты первый человек, который выжил, вызвав мой прямой гнев. С этими словами Белетрия отвернулась. Затем, встав лицом к десяткам тысяч имперских воинов, ожидавших у подножия холма за разрушенными стенами Рохатона, она провозгласила: — Война окончена. Как только ее слова эхом разнеслись над полем битвы... — Ура-а-а-а-а!!! Да здравствует Ее Величество!!! Да здравствует Арчезиум!!! Заполнившие весь горизонт имперские войска разразились оглушительными криками ликования. ---------- Знамение Спустя четыре дня после окончания войны по всему континенту Атера, а особенно среди королевств, еще не поглощенных Арчезиумом, поползли два слуха. Первый гласил, что война между Дароном и Арчезиумом, которая, по общему мнению, должна была продлиться как минимум месяц, завершилась всего за два дня. Второй же слух утверждал, что Императрица Империи, Белетрия Лиен Арчезиум, относится к своему мужчине гораздо серьезнее, чем кто-либо мог подумать. И в конце концов эти слухи дошли до принцессы Королевства Игнезия, члена Союза королевств — Эрсиль Игнезии. — ...Сения, как продвигается дело, о котором я просила? Взгляд Эрсиль переместился с газеты, доставленной в ее комнату в качестве экстренного выпуска, на молча стоявшую рядом служанку. Перед этим принцесса мельком просмотрела таблоид, во всех красках расписывающий историю любви ее друга детства. Служанка по имени Сения в ответ на вопрос и взгляд принцессы достала из-за пазухи конверт, протянула его и ответила: — Я раздобыла самый безопасный и надежный маршрут для незаконного проникновения через крупнейшего шпиона, обосновавшегося в Королевстве Персера. — ...Неужели незаконно проникнуть в Империю Арчезиум действительно можно безопасно и надежно? Разумеется, давая это поручение, принцесса думала, что это невозможно. Однако полученный способ оказался быстрее и проще, чем ожидалось. В глазах Эрсиль промелькнуло сомнение. Но Сения, словно привыкнув к подобной реакции, с бесстрастным лицом продолжила объяснение: — Все запланировано через неделю, утром. Вы сядете в карету в северной части континента и заберетесь в грузовой отсек повозки, груженной Пыльцовым вином, которое поставляется из Пыльцового баронства на границе Королевства Рехентра в Империю. Судя по всему, многие бедняки из Итера проникают туда именно этим путем. — ...Вот как. Несмотря на привычную подозрительность хозяйки, Сения безропотно разъяснила детальный маршрут побега. Эрсиль вновь почувствовала благодарность и развернула переданный конверт, чтобы изучить содержимое. На бумаге шифром был подробно расписан опасный и сложный путь: выезд из Королевства Игнезия, проход через трущобы Итера и пересечение границы Империи. От мысли о том, что ей придется несколько дней и ночей прятаться в грузовом отсеке винной кареты, у нее перехватило дыхание. Но было кое-что еще, что пугало Эрсиль гораздо сильнее этого изнурительного путешествия. Белые пальцы принцессы мелко задрожали, когда она молча уставилась на плотно исписанные строки. — Сения... Что, если чувства Иделона ко мне действительно угасли? Голос девушки мгновенно упал. Ее взгляд снова упал на брошенную на стол имперскую газету. Там красовались новости о том, что тиранша-Императрица и незаконнорожденный принц делят ложе. Нежная, чистая любовь, расцветшая прямо посреди поля боя, была обличена в кричащие, сенсационные заголовки. Эрсиль отчаянно отрицала это, твердя себе, что это лишь игра ради выживания, но строчки словно оживали, терзая разум. В душу закралось подозрение: вдруг Иделон окончательно вычеркнул ее из жизни, и лишь она одна цепляется за былые чувства, пытаясь его отыскать? — Если я рискну жизнью и отправлюсь в Империю впустую, лишь ради того, чтобы увидеть его холодный взгляд... Что, если меня выставят за дверь? Нет, в худшем случае, если Императрица схватит меня как заложницу из-за незаконного проникновения, это может нанести огромный вред всему Королевству Игнезия... Губы Эрсиль слабо задрожали, охваченные тревогой. Она беспокойно забегала глазами, комкая в руках подол юбки. Девушка выглядела настолько хрупкой и беззащитной, словно была готова расплакаться в любую секунду. Все это время Сения стояла неподвижно, молча глядя на принцессу. Ее взгляд, как и всегда, оставался спокойным, сухим и лишенным каких-либо эмоций. Затем она медленно опустила руку в карман фартука. С тихим шорохом на свет появился маленький, круглый, прозрачный пакетик. Сения мягко разжала судорожно сжатые пальцы Эрсиль и легонько опустила конфету ей на ладонь. Круглая леденцовая конфета с яблочным вкусом и красноватым оттенком. Это было лакомство, к которому Эрсиль с самого детства привыкла прибегать всякий раз, когда чувствовала уныние или тревогу. — Се... Сения? — Вы ведь узнали крупицу правды о ситуации через информационных брокеров, верно? — заговорила Сения своим обычным безразличным тоном. — Господин Иделон, скорее всего, притворяется, чтобы выжить. Его воля к жизни сильнее, чем у кого-либо другого. — Д-да, верно... Я лучше всех знаю, как силен у Иделона инстинкт выживания, — колеблющиеся зрачки Эрсиль уставились на бесстрастное лицо служанки. — Именно. И вообще, когда он был заперт в том адском уединенном дворце, как долго вы, госпожа Эрсиль, оставались его единственной опорой? Он точно не мог этого забыть. В чужой враждебной стране, где не на кого положиться, единственные, кому он может доверять — это он сам и принцесса, оставшаяся на родине. — Сения-а-а... Сения опустила взгляд и аккуратно поправила растрепавшиеся волосы Эрсиль. — Так что, пожалуйста, не беспокойтесь о пустяках. Это было сухое утешение, лишенное и капли душевного тепла от начала и до конца, но для Эрсиль оно подействовало лучше любых красивых речей. Эрсиль тупо уставилась на конфету на ладони, затем медленно развернула обертку и отправила леденец в рот. Как только сладкий и освежающий яблочный вкус растекся по языку, напряженные мышцы ее лица постепенно расслабились. Хруст, хруст. В тихой комнате раздался звук разгрызаемой конфеты. Дыхание, сбивавшееся от тревоги, тоже постепенно пришло в норму. Затем Эрсиль разжала пальцы, терзавшие юбку, и крепко сжала кулаки. — Точно! Ты права. Иделон ни за что не мог забыть меня! В ее потускневших глазах снова зажглась жизнь. Она вскочила со стула и решительно крикнула в пустоту: — Благополучно добравшись до Империи, я встречусь с Императрицей лицом к лицу! Какой бы жестокой тираншей она ни была, повергшей весь континент в ужас, она не может просто так украсть чужого возлюбленного! Конечно, ее соперницей был монстр, способный одним взмахом меча расколоть массивную крепостную стену и ни во что не ставящий сотни жизней. Но в глазах Эрсиль, вновь обретающих твердую веру, решимость затмила страх. Сения, молча выслушав дерзкое заявление принцессы, медленно подняла руки, все с тем же бесстрастным лицом. И. Хлоп. Хлоп. Хлоп. Раздались механические аплодисменты в ровном темпе, лишенные даже намека на искренность. — Наша принцесса, вы поистине удивительны, — сухо отозвалась Сения, словно зачитывая текст по учебнику. Эрсиль издала тихий смешок, но улыбнулась в ответ уже гораздо более расслабленно. — Надеюсь, день нашей встречи с Иделоном наступит поскорее. В этот самый момент. Я, тоже получивший газету, пестрящую всевозможными кричащими и откровенными словечками, расписывающими чистую историю любви между Белетрией и принцем Рехентры, тяжело вздохнул из самых глубин души, прикрыв глаза ладонью. — Эх... Это ведь точно дойдет до Эрсиль. В конце концов, Газета Ахантеры буквально запечатлела имя всего континента в своем названии. Она по-прежнему оправдывала свое имя и амбиции, с которыми когда-то создавалось издательство. [Мы доставим вам все новости континента быстрее, чем кто-либо другой. (Пожалуйста, присылайте информацию на общественный канал связи Газеты Ахантеры!)] — Вот же ж суки. «Если собираетесь доставлять все новости континента, то пишите как есть, сумасшедшие ублюдки. Что за любовный роман вы тут накатали?» [Невероятная и чистая любовь незаконнорожденного принца, обезоружившая даже кровожадную абсолютную правительницу! Когда дерзкий принц Дарона посмел оскорбить его возлюбленного, жестокая Ледяная Императрица потеряла рассудок и попыталась задушить наглеца прямо на месте. Но единственным, что утихомирило ее ярость, стал полный боли и нежности взгляд ее обожаемого жениха.] [Приказав связать себя, чтобы уберечь возлюбленного от беды, Императрица, не в силах отвести взор от этого взгляда, покорно вложила в ножны свой карающий меч. О, чудо! Даже тиранша, утопившая континент в крови, превратилась в кроткого ягненка перед лицом чистой любви, озарившей утро Дарона!] — Гр-р-р...!! Я взял исписанный убористым шрифтом клочок бумаги обеими дрожащими руками. Мне показалось, что в моей голове с громким щелчком лопнула струна терпения. — ХРЯСЬ! Наконец, не в силах сдержать нахлынувший стыд, я разорвал газету пополам. Нет, этого было мало. Я скомкал ее, разорвал в клочья и швырнул в воздух. — А-а-аргх!! Я точно сойду с ума. Кроткий ягненок? Душераздирающий взгляд? Да идите вы романы писать, романы! Как раз в тот момент, когда я, тяжело дыша, уничтожил всю эту омерзительную бумагу, это и произошло. Руамель, молча стоявшая в углу комнаты, осторожно приблизилась. Затем она опустилась на колени и потянулась к разбросанным у моих ног обрывкам газеты. Почему-то руки, усердно собиравшие бумажный мусор, показались мне до боли знакомыми. И словно доказывая, что мои мысли не были простым заблуждением, Руамель заговорила, двигаясь еще быстрее: — Похоже, вы двое и правда созданы друг для друга. — ...? Когда я недоуменно посмотрел на нее, она крепко зажала в руке собранную стопку бумаги и медленно поднялась. — Госпожа Белетрия сегодня утром, увидев газету, отреагировала точно так же, как и принц Иделон. Руамель слегка смягчила свой привычный жесткий тон и неловко изобразила ленивый голос Белетрии: — Ох... Стоит мне затихнуть, как они уже вовсю перемывают мне косточки, смакуют и издеваются. Вот что она сказала. — ...Ха. «Белетрия использовала такое выражение? Хотел бы я на это посмотреть». Представив лицо Императрицы, которая с невозмутимым видом скомкала и выбросила газету, бушевавшее во мне раздражение немного утихло. Ну, как бы то ни было, я должен высказать свое мнение. — Если хочешь подразнить меня, иди делай это с другими служанками, — проворчал я, на что Руамель вполне по-человечески улыбнулась. Затем она выбросила собранные обрывки газеты в мусорное ведро и собралась выйти из комнаты. Но ее взгляд упал на большую пергаментную карту, расстеленную на моем столе. Сразу после того, как покорение Дарона завершилось практически бескровной сдачей. Благодаря тому, что я смог расслабиться, перепоручив сложную послевоенную бумажную волокиту начальнику штаба Волькану и двум командирам дивизионов, на моем столе вместо планов операций или приказов лежала карта Земель Сольти — курорта в южной части Империи. — Вы выбираете место для вашей первой поездки с госпожой Белетрией? В ответ на вопрос Руамель я кивнул. — Да, планирую выехать послезавтра. — Ее Величество Императрица тоже очень этого ждет. Пожалуйста, подарите ей хорошие воспоминания. Оставив короткое напутствие, она тихо вышла из комнаты, прихватив с собой пустую чайную чашку. Щелк. С тихим звуком закрывшейся двери я наконец остался в комнате один. Я молча посмотрел на круги, нарисованные на карте. Все остальное неважно; сейчас мне нужно просто спланировать маршрут. Первая поездка, в которую отправимся только мы с Белетрией. Честно говоря, мысль о том, что я проведу время наедине с ней, заставляла меня чувствовать себя немного... Нет, я действительно этого ждал. Искренняя привязанность, которую она проявляла ко мне в последнее время. И ее забота, пусть порой неуклюжая и холодная на вид, тоже не выходила у меня из головы. Но стоило этому щекочущему чувству предвкушения расцвести... «...Эрсиль». В груди неприятно кольнуло. Если подумать, все это начиналось как простая игра ради выживания. Притворяться преданным мужчиной, чтобы завоевать расположение Императрицы и сохранить жизнь. У меня была четкая цель: выбраться из этой адской Империи и вернуться к своей первой любви, Эрсиль Игнезии. Но что я делаю сейчас? Планирую поездку с тираничной Императрицей, которая угрожает даже моей родине, и чувствую предвкушение. — ......Эх. Тяжелое чувство вины, словно я совершаю ужасное предательство по отношению к Эрсиль, внезапно навалилось на мои плечи. И все же, в конце концов, я крепко сжал губы, насильно проигнорировал запутавшиеся эмоции и закончил планировать маршрут свидания. Что бы ни случилось, мне нужно продолжать эту игру и сначала выжить, прежде чем я смогу что-то решать, верно? ---------- Всегда от всего сердца (1) Ровно через три дня после этого. Примерно через неделю после завершения войны с Дароном. Мы с Белетрией, которых еще с раннего утра провожали все обитатели дворца, ехали в карете, направляясь в Земли Сольти — самый известный курорт в южной части Империи, овеянный романтикой край, который, как говорили, занимал третье место на континенте по числу зарождающихся влюбленных пар. — Я действительно не могу понять, почему все так радуются. Белетрия, сидевшая напротив и с искренним недоумением наблюдавшая за ликующими дворцовыми слугами, продолжила: — Разве это естественно для людей — проявлять такой интерес к мужчине и женщине, отправляющимся на свидание? — Хм... Ну, даже не знаю. Задумавшись на мгновение над внезапным вопросом, я, подражая ей, перевел взгляд на окно, посмотрел на слуг и осторожно ответил: — Возможно... Позволю себе предположить, что они поздравляют императорскую семью, вернее, Ваше Величество, с возможностью пожить как самые обычные люди?.. — Пожить как обычные люди?.. — Я имею в виду любовь. Жениться и заводить детей — дело привычное далеко не для каждого, но ведь любовь — вещь вполне обыденная, верно? Однако даже это не было чем-то обычным для Императора... нет, для Белетрии. — Обычная любовь... Дети... Белетрия беззвучно шевельнула губами, словно смакуя мои слова, а затем медленно повернула голову и посмотрела прямо на меня. Я тут же встретился с ней взглядом. — Что ж... Похоже, это предположение недалеко от истины. Судя по тому, что ее алые глаза казались спокойнее обычного, она действительно приняла эти слова. И видя это, я тоже смог немного расслабиться. «...Ладно, нет смысла изводить себя из-за того, что еще даже не случилось». Я решил пока отложить в сторону чувство вины перед Эрсиль, которое тяжелым грузом лежало в уголке моего сердца. Вместо этого ради женщины, которая больше десяти лет терпела абсолютное одиночество на ледяном троне, я твердо решил: хотя бы сегодня, в этой поездке, я буду искренен с ней и приложу все усилия. С этой мыслью я спокойно встретил ее взгляд. — СТУК С легким толчком карета, направлявшаяся на юг Империи, наконец тронулась в путь. В окно лился теплый послеполуденный солнечный свет. Внутри кареты мы сидели друг напротив друга, а не рядом. В отличие от мрачного поля боя, дорога на юг дышала абсолютным умиротворением. — Кстати, чем закончилась та история о рыцаре... книга, которую ты читал вчера? — А, та история о бедном рыцаре? В конце концов он победил Короля Демонов и вернулся в родные края, но его невеста уже вышла замуж за другого дворянина. Так что финал печальный: он тихо уехал в деревню и стал заниматься фермерством. Услышав мой ответ, Белетрия слегка нахмурилась, словно выражая недовольство, и цокнула языком. — Как пресно. На его месте я бы первым же делом дотла сожгла земли этого предателя-аристократа. — Ну... Я подумал о чем-то похожем. Если у него оставались силы одолеть Короля Демонов, он вполне мог покарать неверную женщину и убить того дворянина. Наши рассуждения были далеки от того, чем обычно делятся влюбленные... Но какая разница, разве не достаточно просто болтать о всяких пустяках? Если настанет день, когда вся правда откроется, возможно, это хоть немного облегчит мою вину перед Белетрией. «Конечно, я и сам твердо намерен признаться во всем до того, как меня разоблачат...» Честно говоря, я не был уверен, представится ли мне такая возможность. Если день, когда я заговорю первым, действительно настанет, это, скорее всего, случится во время войны с Королевством Игнезия. Так или иначе, мы увлеченно беседовали обо всем подряд довольно долго. — А? За окном, на которое я рассеянно смотрел, показался холм, на котором не росло ни единого дерева. «О... отлично. Идеальное место, чтобы настроиться на нужный лад». Подумав, что это поможет сделать обстановку более непринужденной перед началом настоящего свидания, я тут же обратился к Белетрии: — Ваше Величество, не хотите ли немного прогуляться вон там? — ...? Когда я указал на холм за окном, она тоже посмотрела на расстилающийся луг. Похоже, она не понимала, зачем нам гулять по пустому полю, где не было даже намека на великолепие императорского сада. Но, взглянув сначала на меня, затем в окно и поколебавшись лишь мгновение, она едва заметно кивнула. После чего сразу же сняла переговорную трубку и отдала приказ кучеру: — Мы собираемся немного отдохнуть. Отгони карету в ближайшую деревню и займись своими делами примерно на час. — Слушаюсь, Ваше Величество! После ответа кучера карета, мчавшаяся на высокой скорости, постепенно замедлила ход и вскоре полностью остановилась у подножия холма. — ЩЕЛК Как только снаружи раздался звук открывающейся двери, Белетрия по привычке попыталась выйти первой. — Подождите секунду. Я быстро протянул руку, преграждая ей путь. — ......? — Раньше я не мог сделать этого для вас из-за хаоса войны... но сейчас я просто не могу уступить. Пока Белетрия с недоумением смотрела на меня снизу вверх, я аккуратно обошел ее и первым выбрался наружу. Ощутив свежий аромат травы, коснувшийся кончика носа, я встал у двери кареты, выпрямился, завел одну руку за спину и вежливо протянул вторую руку оставшейся внутри девушке. — Кхм... Не окажете ли вы мне честь, позволив сопроводить Ее Величество Императрицу? Просьба разрешить сопровождение, выраженная в безупречно вежливом жесте согласно всем правилам этикета. Стоя на подножке кареты, Белетрия переводила взгляд то на мою протянутую руку, то на мое лицо. Вместо привычной расслабленной и высокомерной манеры на ее лице промелькнуло легкое замешательство, которое она не смогла скрыть. Я прекрасно ее понимал. Сам факт того, что кто-то держит ее за руку и бережно помогает сойти, наверняка был для нее совершенно чуждым опытом. Однако именно поэтому я посчитал этот момент идеальным... и, к счастью, не прогадал. — ...... Тонкие пальцы Белетрии, которая на мгновение заколебалась — что казалось невероятным для столь грозной воительницы, — нерешительно потянулись ко мне. — ШОРОХ Наконец мы соприкоснулись ладонями, делясь теплом друг с другом. Я мягко сжал ее маленькую руку и помог спуститься по ступеням кареты. — ШЕЛЕСТ Как только Белетрия, одетая в легкое дорожное платье, ступила на траву, кучер попрощался и медленно покатил в сторону деревни. На бескрайнем лугу остались только мы двое. Подул прохладный ветер, растрепав ее серебряные волосы. Белетрия, все еще не выпуская своей руки из моей ладони, тихо осматривала открывавшийся пейзаж, словно смакуя это непривычное ощущение. — Ну что, поднимемся не спеша на холм? Слегка сжав наши переплетенные пальцы, я сделал первый медленный шаг. Белетрия молча последовала за мной, и под ее ногами с тихим шорохом зашуршала мягкая трава. Спустя примерно сорок минут неспешной прогулки рука об руку мы добрались до вершины холма. Перед нами раскинулся пейзаж, один взгляд на который успокаивал душу: цветы и дикие травы плавно колыхались под порывами прохладного ветра. — Ого... Как же здесь красиво. Даже самый обычный холм у дороги в Империи Арчезиум кажется особенным. — Наверное, все потому, что территория Империи огромна... так что в этом нет ничего удивительного. Некоторое время мы стояли плечом к плечу, любуясь зелеными лугами, раскинувшимися у подножия холма, и виднеющейся вдали маленькой деревушкой. Прохладный ветер нежно ласкал тыльные стороны наших соединенных рук. Я снова поймал ее взгляд и отпустил еще пару пустяковых шуток. — Позже Ваше Величество должна лично показать мне самое красивое место в Империи. — Хм. Интересно, совпадут ли наши вкусы. — Это мы тоже сможем со временем выяснить. Никаких проблем. Наша мирная и ленивая беседа текла своим чередом. — ШОРОХ Внезапно Белетрия мягко высвободила свою руку, лишая меня своего тепла. Я слегка недоуменно наклонил голову и посмотрел на нее. Опустив взгляд, Белетрия что-то искала у себя на груди. Словно пыталась нащупать какую-то вещь. Вскоре между ее белых пальцев показался сложенный листок бумаги — помятый, размером примерно в две ладони, с отчетливыми следами сгибов. — Белетрия?.. — ...... Я тихо позвал ее. Но, ничего не ответив, Белетрия лишь крепко вложила этот листок в мою ладонь, которая только что держала ее руку. Ее взгляд был неподвижен, словно глубокое лесное озеро. Загадочное выражение лица, совершенно нечитаемое — в нем не осталось ни привычной ленивой неги, ни той едва уловимой собственнической манеры, которую она проявляла в последнее время. Ничего не понимая, я медленно опустил голову, чтобы прочитать написанное на листке. И в следующее мгновение буквально оцепенел на месте. Бумага была плотно исписана свежими сведениями обо мне, которые раздобыла имперская разведка. Кончики пальцев, державших бумагу, мелко задрожали. Тем не менее, заставив себя сглотнуть сухую слюну, я опустил взгляд и прочитал строчку, написанную в самом конце: [Примерно за 4 месяца до начала войны между Рехентрой и Арчезиумом два королевства намеревались укрепить свой союз посредством брака принцессы и принца. Разумеется, со стороны Игнезии высказывались некоторые возражения... однако подтверждено, что в целом обстановка способствовала тому, что свадьба должна была состояться самое позднее в течение года.] — Угх... С моих губ невольно сорвался глухой стон. Дыхание перехватило, словно меня с силой ударили под дых. На лбу выступил холодный пот и покатился по спине. Я просто не мог реагировать иначе, ведь там, черным по белому, было изложено фундаментальное противоречие моей роли «безумно влюбленного мужчины» — единственной причины, по которой я вообще мог выживать здесь, в Империи. — ...... Глядя на меня, неспособного поднять голову и сжимающего дрожащий листок, Белетрия заговорила. — Неужели ты думал... что я до сих пор даже не разместила гарнизон в Королевстве Дарон? Ее голос звучал гораздо медленнее обычного, понизившись до удушающего шепота. — Как по-твоему, по какой причине я наспех закончила все дела и внезапно отправилась на эту прогулку, которую обещала тебе, Иделон? — Э-это... Во рту пересохло. В голове воцарилась абсолютная пустота, и ни единого оправдания, ни единой уловки, чтобы выкрутиться и выжить, не приходило на ум. Я лишь стиснул зубы так крепко, что они едва не раскрошились, и стоял как вкопанный, не в силах вымолвить ни слова. И в обычно безупречно контролируемом голосе Белетрии, пока она молча смотрела на мое оцепенение, промелькнуло нечто едва заметное. Сложная эмоция, настолько крошечная, что ее трудно было уловить. — Не молчи, придумай хоть какое-то оправдание, Пиа... Она прикусила губу, словно сдерживая имя, которое собиралась произнести. — Нет, Иделон Хальден Рехентра, третий принц. ---------- Всегда от всего сердца (2) — Нет, Иделон Хальден Рехентра, третий принц. — ....... Я действительно, искренне не знал, что сказать. Да и имело ли вообще смысл хоть что-то говорить? Отрицать очевидное и, как прежде, смешать крупицу правды с горой лжи? Стоит мне так поступить, и Белетрия воспримет всё еще серьезнее, вплоть до подкупа членов королевской семьи, и затянет петлю на моей шее еще туже. «...С ее-то характером она, скорее всего, просто убьет меня на месте. Одних лишь нынешних обстоятельств достаточно — это неопровержимое доказательство, которое в один миг перечеркивает восемь лет чистой преданности». А значит, оставался лишь один выход. Рассказать чистую правду. Полностью объяснить, почему пришлось лгать. Рассказать, что по ошибке вместо акта о капитуляции, который должен был вручить, взял брачное предложение, привез его в Империю и преподнес в таком виде. Что испугался смерти, если признаюсь в ошибке, и потому пытался выжить, громоздя ложь на ложь... И что все эти действия в итоге оказались не чем иным, как насмешкой и неуважением к Императору. Нет, к женщине по имени Белетрия Лиен Арчезиум... Нужно было рассказать ей всё. Приняв решение, я с огромным трудом разомкнул губы. — Прежде всего, то, о чем думает Ваше Величество, чистая правда. — Что именно из всего этого правда? — ...... Сейчас я объясню всё в подробностях, ничего не скрывая. Так началась история о том, как мы прошли путь от самой первой встречи до этого мгновения — история, которую, в зависимости от точки зрения, можно назвать долгой или короткой. Белетрия, молча выслушав мои объяснения до самого конца, вновь приняла совершенно непроницаемый вид и посмотрела за холм слегка потемневшим взглядом. — ⋯⋯ Три дня назад, разбирая последствия войны в кабинете, я получила это известие от командира Воликдэ и, открыв его, пришла в самую настоящую ярость. В тот же день я собиралась казнить тебя за то, что ты посмел насмехаться надо мной. — ...Я слушаю. — Но как раз в тот момент, когда я собиралась отдать приказ, мне впервые пришла в голову мысль: «Действительно ли нужно... заходить так далеко и убивать его?» Белетрия снова повернула голову. Ее красноватые глаза, подернутые тенью, уставились прямо мне в зрачки. — И я задумалась. Отложила все дела и размышляла целый день. Что именно во мне было настолько неприятно, что ты состряпал такую жалкую историю и сыграл роль так безупречно, что полностью одурачил меня? — ....... — А потом, долго глядя на твое спящее лицо, я пришла к новому предположению: «Возможно, сама предпосылка с самого начала была неверной». — ....... — Моя догадка оказалась верной. В последний раз взглянув в мои глаза, хранившие упорное молчание, она снова отвернулась и уставилась на мирную деревню за холмом. — Нам с тобой с самого начала не суждено было начать историю под названием «любовь», но одна нелепая ошибка, когда ты схватил не тот документ, положила всему начало. С этими словами Белетрия умолкла. Я тоже ничего не мог ответить и лишь низко опустил голову. Только свист горного ветра, колышущего траву, заполнял пространство между нами. Прошло около пяти минут леденящего кровь молчания. — Можешь возвращаться. — ...Что? Подумав, что ослышался, я глупо переспросил. Даже не удостоив меня взглядом, она продолжила говорить четко и отчетливо: — Я закончила разбираться со своими чувствами еще три дня назад. Даже если начало было ложью, благодаря тебе я смогла взглянуть на мир под другим углом и избавиться от призраков прошлого... Я намерена принять историю, которую мы разделили до сих пор, не как любовь, а как великолепное партнерство. — Ваше Величество, это... — Поэтому ты можешь вернуться к принцессе Игнезии, которую искренне любил и ради которой терпел это адское место. Когда я попытался поспешно возразить, она решительно оборвала меня: — Если хочешь, я могу даже полностью стереть Рехентру с лица земли, чтобы она не мешала вашим отношениям. Так что... пожалуйста, просто исчезни с моих глаз прямо сейчас. С этими последними словами Белетрия без малейшего сожаления развернулась. Затем твердым шагом направилась к королевской карете, которая как раз в этот момент приближалась к подножию холма, поднимая клубы пыли. Какое-то время я тупо смотрел на ее удаляющуюся спину. Инстинкт подсказывал мне: слова, которые она только что произнесла, были абсолютно искренними, без единой капли фальши. А значит, мне следовало просто стоять на месте и позволить ей уйти. И тогда жизнь с Эрсиль, о которой я только мечтал, будучи запертым в уединенном дворце на всю жизнь, была бы мне дарована. Я мог бы жить с гордо поднятой головой, больше не угнетенный клеймом незаконнорожденного ребенка, не презираемый всеми, не дрожащий от страха, что мне в любой момент могут отрубить голову, и не вынужденный притворяться дураком. У меня больше не оставалось причин удерживать эту женщину. Но... — Угх... угх... Внезапно дыхание перехватило, словно горло сжали тисками. Воздух будто перестал поступать в легкие, в самой груди возникло ощущение тяжести и духоты. Достаточно было просто уйти, но почему-то перед глазами всё плыло. Ощущение того, как я впервые запятнал руки чужой кровью ради одной-единственной женщины в сыром подземном подземелье Императорского дворца, вновь ожило на кончиках пальцев. Низкий, сдавленный голос великого герцога Ксеноса, который склонял голову и просил меня изменить будущее его госпожи, зазвучал в голове. Тепло ее тела в ту ночь, когда ворвались убийцы из Чёрной Грязи, когда она, не помня себя от ярости, прижимала меня, истекающего кровью, к своей груди. Пустяковые разговоры, которые мы вели, деля одну постель, и ее величественная спина, когда она добровольно несла огромные потери, чтобы защитить меня на поле боя в Дароне, даже мгновенно разрубив пятнадцатиметровую крепостную стену. Воспоминания, разрозненные, словно осколки, пронеслись в голове подобно буре. И... «Ах...» Только тогда я до конца осознал, что именно упускал. Если Эрсиль была спасительной нитью, позволившей мне выжить в аду... ...то эта удаляющаяся спина была великим шансом и движущей силой, позволяющей мне жить новой жизнью, которая ждала впереди. Стоило мне осознать это, как тело само рванулось вперед, опережая мысли. Оттолкнувшись от земли так сильно, что взрыл дерн, я помчался вниз по холму. Мышцы бедер напряглись, дыхание перехватило, но я не мог остановиться. — ХЛОП! Я подбежал сзади к Белетрии, шедшей совершенно беззащитно, и крепко обхватил руками ее тонкую талию и плечи. От моего внезапного порыва она сильно покачнулась, но я не разжал рук, а лишь крепче прижал ее спину к своей груди. — Прости... Пожалуйста, я искренне прошу прощения... Уткнувшись лицом в ее плечо, я прерывисто шептал сквозь тяжелое дыхание: — Благодаря Вашему Величеству... благодаря Белетрии мне был дан новый шанс. Сначала это была лишь борьба за выживание... но я правда никогда не хотел обманывать и водить тебя за нос до самого конца. — ⋯⋯. Плечо женщины, зажатой в моих объятиях, едва заметно дрожало. Почувствовав эту дрожь, я сжал объятия еще крепче. — Прежде чем всё зайдет слишком далеко и пути назад не будет, я хотел сам во всем признаться и вымолить прощение. Знаю, это невероятно нагло с моей стороны, но, пожалуйста, дай мне хотя бы один шанс. Я понимал, как жалко выгляжу, цепляясь за нее вот так. Но если бы я отпустил это тепло сейчас, то, казалось, всю оставшуюся жизнь тонул бы в сожалениях. Даже если бы я воссоединился с Эрсиль, вряд ли смог бы стать счастливым. А Белетрия, зажатая в моих объятиях, какое-то время оставалась неподвижной, ничего не отвечая и молча глядя только вперед. Спустя некоторое время. Всё еще оставаясь в моих объятиях, она очень медленно повернула голову ко мне. Глаза, полные величия, эти непоколебимые рубиново-красные зрачки, всегда остававшиеся твердыми. Из самого уголка ее правого глаза одинокая слеза, прозрачно сверкая на солнце, безмолвно катилась по белой щеке. Увидев это, несмотря на полную неожиданность такой реакции, я не растерялся и обнял ее еще крепче. — Не могу сказать, что время, проведенное нами вместе, было долгим, но в одном я уверен точно. Благодаря Белетрии я снова смог почувствовать, что жизнь может приносить радость, и именно поэтому мне хотелось узнавать Белетрию всё больше и больше. — ....... Белетрия, словно не в силах совладать со всеми нахлынувшими чувствами, слегка шевельнула губами, едва выдавив из себя слова: — Могу я спросить еще кое-что? Это было не уверенное требование, как обычно, а робкий вопрос раненой женщины. Я ответил, чуть сильнее сжав держащие ее руки: — Отныне я буду отвечать на любые вопросы абсолютно честно, без единой крупицы лжи. Услышав мое обещание, Белетрия на мгновение затаила дыхание, а затем, глядя в пустоту, спросила: — Когда именно... ты начал показывать мне свое настоящее «я»? — С того дня, как Серые Дикие Псы и Чёрная Грязь напали на Императорский дворец. Если быть точным, с той ночи, когда мы впервые разделили постель в покоях Вашего Величества. Я продолжил говорить, прижавшись лбом к ее плечу: — С того самого момента я перестал просто играть роль ради выживания и искренне, всем сердцем захотел узнать Вас как человека, Ваше Величество. От моего ответа ее плечо слегка вздрогнуло. Но вскоре она тихо вздохнула и покачала головой. — Расспрос еще не окончен. — ...Да? — В таком случае... если Империя когда-нибудь нападет на Королевство Игнезия, какой выбор ты сделаешь, Иделон? — ....... Вопрос, который оказался слишком острым и тяжелым. Что я буду делать, когда они нападут на Игнезию, где находится Эрсиль. На мгновение я растерялся от столь неожиданного вопроса, но быстро привел в порядок запутавшиеся мысли и ответил: — Если они сдадутся и выберут подчинение, я проявлю милосердие. Но если они будут сопротивляться Империи до конца... я полностью сотру Королевство Игнезия с карты континента. — ....... — А принцессу Игнезии... я намерен привезти сюда. Даже выслушав мой ответ, Белетрия какое-то время не шевелилась. Лишь беззаботный горный ветер всё так же кружил между нами. В конце концов, словно услышав тот ответ, который хотела, она медленно высвободилась из моих объятий и сделала шаг вперед. Ее спина, когда она направилась к ожидавшей у подножия холма карете, почему-то казалась чуть менее напряженной. — Я больше не могу тебе доверять. Нет, я и не собираюсь доверять. Она продолжала говорить, не останавливаясь: — Даже если ты будешь шептать мне слова любви, я буду бесконечно их отрицать, а если скажешь, что куда-то уходишь, бесчисленные глаза будут следовать за твоей тенью. Даже так... ты действительно не уйдешь? Очень неловкое и осторожное подтверждение, скрытое под маской резкого предупреждения. Проводя взглядом ее удаляющуюся спину, я в точности повторил ее слова: — Я продолжу любить Ваше Величество. Если Ваше Величество будете отрицать это, я докажу свою любовь еще сильнее, а если Ваше Величество скажете, что встречаетесь с кем-то, я буду безумно ревновать к этому человеку. Каждое слово было произнесено со всей искренностью. — И всё же... ты действительно дашь мне шанс? От моего встречного вопроса шаги Белетрии резко оборвались. Однако она так и не повернулась ко мне. Но это было неважно. Ведь я отчетливо видел, что мочка ее уха, видневшаяся сквозь развевающиеся серебристые волосы, окрасилась в едва заметный алый цвет. И Белетрия, хранившая молчание, ответила уже заметно смягчившимся голосом: — ...Давай поскорее отправимся в Сольти, пока не стало слишком поздно. Мне уже любопытно, что ты там приготовил. ---------- Всегда от всего сердца (3) Императорский экипаж подобрал нас у подножия холма и вновь покатил по мощеной дороге. Когда солнце начало клониться к закату, мы прибыли к въезду в Земли Сольти — курорт, известный как священная земля для влюбленных. Первое, что бросилось в глаза при въезде, — нежно-розовые огни, заливавшие улицы, и витающий в воздухе сладкий цветочный аромат. Как и следовало ожидать от места, где собираются пары со всего континента, чтобы подтвердить свои чувства, лица прохожих светились восторгом и счастьем. Однако между нами, сошедшими с подножки экипажа, все еще висела странная неловкость после недавней суматохи. Белетрия молча сохраняла привычное безразличное выражение лица, а я, пытаясь угадать ее настроение, осторожно взял на себя роль проводника. — Кхм, кхм. Ваше Величество, вон там... пожалуйста, сюда. В глубине души мне хотелось, как и прежде, идти, держа ее за мягкую, теплую ладонь... Но атмосфера явно к этому не располагала, поэтому я пошел примерно на полшага впереди Белетрии. Честно говоря, сыграли роль и другие причины, но главная заключалась в том, что в тот момент мне просто не хватало смелости посмотреть ей прямо в глаза. «После того, что произошло, я не могу вести себя так бесстыдно». К счастью, Белетрия безропотно следовала за мной, доверяя моему руководству. На улицах даже товары в лавках сплошь имели форму сердечек. Я на мгновение замер и остановился перед пекарней, над которой клубился ароматный пар. — Это местное фирменное блюдо — хлеб с красными бобами в форме сердца. Говорят, он очень вкусный... Не желаете попробовать? Белетрия некоторое время молча разглядывала булочку-сердечко, а затем едва заметно кивнула. Я быстро купил две штуки и протянул ей одну. Свежеиспеченный хлеб был теплым, и с первым же укусом рот наполнился сладкой пастой из красных бобов. — ...Сладко, — негромко пробормотала Белетрия, откусив кусочек. Заметив едва уловимую улыбку, скользнувшую по уголкам ее губ — такую, которую не заметишь, если не приглядываться очень внимательно, — я мысленно вздохнул с облегчением. Отчасти из чувства вины, отчасти в надежде, что она как-то поймет мою искренность, я продолжил показывать ей достопримечательности Земли Сольти. Мы прогулялись по аллее, деревья на которой были подстрижены в форме сердец, а у случайно попавшегося лотка с куриными шашлычками купили шпажки в виде сердечек и разделили их. Белетрия молча следовала за мной, куда бы я ни вел, но время от времени пристально разглядывала распустившиеся у дороги цветы или внимательно прислушивалась к игре уличных музыкантов, проявляя ту безмятежность, которую редко увидишь в Императорском дворце. Это зрелище казалось непривычным, но с другой стороны, от него где-то в груди приятно щекотало. Что ж, даже в такой момент это может прозвучать довольно паршиво, но... «Эрсиль тоже очень понравилось бы такое место». Я не мог не почувствовать легкое сожаление. Конечно, пусть этот мир юридически и допускает многоженство или многомужество, для человека без выдающихся способностей желать больше одного партнера не по статусу было явным излишеством. Так или иначе, пока я шел, погруженный в подобные мысли, багровый закат незаметно скрылся за горизонтом, и улицы Земли Сольти окрасились еще более яркими красками ночного пейзажа. Сверившись с часами, я повернулся к Белетрии. — Ваше Величество, пора отправляться на ужин. Я заранее забронировал столик. — ...Что ж, действительно пора завершать этот день. Место, куда я привел Белетрию, было рестораном в Землях Сольти, знаменитым своим лучшим видом и самыми высокими ценами. Это был Ла Луна Этуаль. Все здание было построено из прозрачного магического стекла, создавая ощущение, будто ужинаешь прямо посреди ночного неба. Нас проводили на верхний этаж, в отдельный зал, подготовленный исключительно для одной пары. Стоило войти, как под нашими ногами раскинулся великолепный ночной пейзаж Земли Сольти, а над потолком сверкали бесчисленные звезды, до которых, казалось, можно дотянуться рукой. Под сиянием роскошной люстры мы сели бок о бок за стол, сервированный изысканной посудой. Вскоре официанты с почтением подали главное блюдо — стейк из вырезки высшего качества. Белетрия элегантным жестом взяла нож и плавно отрезала кусочек. Отправив в рот мясо, сочащееся багровым соком, и медленно распробовав его, она вскоре отложила приборы, подперла подбородок рукой и пристально посмотрела на меня. В тихой комнате лилась лишь едва слышная классическая музыка, а ее рубиновые глаза в свете люстры сияли еще более таинственно. — Иделон. — ...Да, Ваше Величество. Голос Белетрии нарушил тишину. Он был тихим и спокойным, но почему-то казался немного мягче, чем обычно — неужели мне просто померещилось? — Решить закончить день так рано, да еще и в таком роскошном и прекрасном месте... — Белетрия на мгновение замолчала, переводя взгляд с ночного пейзажа за окном на меня. — Мне вдруг стало любопытно, о чем именно ты думаешь. — ...Я не думал ни о чем сложном. Поскольку я решил не лгать, то постарался как можно искреннее передать все мысли, которые крутились у меня в голове, когда я только планировал этот маршрут для свидания. — Я просто хотел, чтобы вы почувствовали, что романтика и обмен чувствами друг с другом — это вполне привычные вещи, мало чем отличающиеся от повседневности. Поэтому я решил завершить день в самом роскошном ресторане. — ...Я все еще не совсем понимаю, что именно ты имеешь в виду. — Можете думать об этом проще. В те дни, когда Ваше Величество гневались, в дни, когда радовались, и даже в тот далекий день, когда вы скорбели из-за врагов ваших родителей... разве вы не завершали каждый свой день самым изысканным ужином на континенте? — Ах... — словно только теперь полностью осознав смысл моих слов, Белетрия на мгновение застыла, уставившись на меня своими алыми глазами, которые засияли еще прекраснее. Я тоже, не отводя взгляда, изо всех сил смотрел ей прямо в глаза. Сколько времени прошло в таком молчании — со стороны могло показаться, будто мы устроили состязание в гляделки. Спустя некоторое время Белетрия, плотно сжав губы и не отрывая от меня взгляда, заговорила первой. — ...Что ж, твои слова верны. Я всегда заканчивала свои дни именно так, черпая силы, чтобы выдержать следующий день. В тот же миг магический стеклянный купол, закрывавший потолок верхнего этажа, разошелся в стороны, открывая взору чистое ночное небо без единой пылинки. Вскоре с грохотом, похожим на взрывы снарядов, в небе над Землями Сольти распустились огромные букеты фейерверков. — БУМ — БАБАХ! Разноцветные огни, расшивавшие темное ночное небо, рассыпались за стеклянным куполом. Я завороженно поднял голову, рассеянно глядя на это великолепное зрелище. Казалось, будто чувство вины, душившее меня весь день, и хрупкие отношения, готовые рухнуть в любой момент, разлетались на осколки вместе с искрами салюта. И, похоже, сидевшая передо мной женщина чувствовала то же самое. Некоторое время молча любуясь отражением фейерверков в ночном небе, Белетрия медленно опустила взгляд и посмотрела мне в глаза. В ее алых зрачках все еще плясали отблески ярких вспышек, но сам взгляд оставался прямым и непоколебимым. — ...Помолвка состоится через две недели, после того как верные главы дворянских семей Арчезиума завершат свои миссии и вернутся. Совершенно неожиданное заявление. От удивления мои глаза невольно округлились, но, совладав с эмоциями, я молча стал ждать продолжения. — А после... Я планирую сыграть свадьбу, когда повергну к ногам Империи все оставшиеся союзные королевства и лордов, исполнив давнюю мечту об объединении континента. У тебя есть возражения? На этот вопрос я без колебаний покачал головой. — Никаких возражений. Отодвинув стул, я медленно поднялся. Обойдя стол, я подошел к ней и очень осторожно взял ее белую ладонь. Я почувствовал, как ее пальцы слегка вздрогнули, но не остановился, а склонился и прижался губами к тыльной стороне ладони. — Я искренне люблю вас. Это было сказано от чистого сердца — не ради выживания и не в качестве шутовского представления. — На помолвке через две недели, в грядущих жестоких войнах и на нашей свадьбе, которая когда-нибудь состоится... я обещаю вам свою истинную любовь. Мой поднятый взгляд встретился с ее взглядом. Белетрия медленно высвободила руку, которую я держал, и осторожно провела пальцами другой руки по тыльной стороне ладони, куда я только что поцеловал. На ее вечно застывшем лице появилось странное смятение. Словно глубоко задумавшись о чем-то, она на мгновение опустила глаза, а затем снова посмотрела прямо на меня. — Мне действительно интересно, в тот день, когда состоится наша свадьба... будешь ли ты любить меня сильнее, чем принцессу Игнезии, и женишься ли на мне первой? — ...Что? Мои мысли мгновенно остановились. Сомневаясь, правильно ли я расслышал, я удивленно захлопал глазами. Из уст Императрицы, тирана этого мира, вырвался тихий звук, похожий на вздох. Это не была ни насмешка, ни издевка. Пусть лишь на мгновение, но это был чистый смех обычной женщины, которая поддразнивала меня и явно получала от этого удовольствие. С этим смехом Белетрия забрала у официанта свое пальто и направилась к выходу. — Давай возвращаться, ночной ветер кажется довольно прохладным. — Эм, Ваше Величество... Она не дала мне возможности объясниться, легким шагом направляясь к дверям ресторана. Я стоял как вкопанный, глядя ей в спину. Она совсем не походила на ту хрупкую, готовую сдаться фигуру, которая всего несколько часов назад отвернулась от меня на холме. Сейчас ее силуэт казался не просто умиротворенным, а по-настоящему счастливым. «Ах, серьезно...» Почесав затылок и коротко вздохнув, я издал тихий смешок. Теперь, какой бы трудный путь ни лежал впереди, я ни за что не упущу эту спину. Я поспешил следом за своей Императрицей и единственной возлюбленной, которая открыла для меня совершенно новую дверь. ---------- Всегда со всей искренностью (4) Полностью покончить с отношениями, начавшимися со лжи, и наконец-то стать друг для друга... Нет, если быть точным, то была ночь, когда лишь один из нас со всей искренностью жаждал любви и молил о ней. То ли мои старания всё же принесли плоды, то ли Белетрия просто не придавала этому значения. Мы готовились завершить этот день, лежа в одной постели на самом верхнем этаже пятизвездочного отеля «Беллуна Гранд» в Землях Сольти — месте, на которое большинство аристократов не смели даже взглянуть. «Да уж... По сравнению с прошлой жизнью я теперь купаюсь в немыслимой роскоши». Погрузившись на мгновение в раздумья, я слегка повернулся набок и посмотрел на лежащую рядом Белетрию. Она тоже лежала на боку и пристально разглядывала меня — и неизвестно, как давно. Столкнувшись взглядами, мы какое-то время молча и завороженно смотрели друг другу в глаза. Наконец Белетрия заговорила первой: — О чём ты так долго думал, что соизволил взглянуть на меня только сейчас? — ...Вновь прокручивал в голове события сегодняшнего дня. — Вот как... Если не возражаешь, не поделишься ли со мной своими мыслями? На её осторожный вопрос я без малейших колебаний высказал всё, о чём думал мгновение назад: — Я радовался тому, что нам удалось покончить с отношениями, начавшимися со лжи, пока не стало слишком поздно. А ещё благодарил Белетрию за её великодушие — за то, что она дала шанс такому ничтожеству, посмевшему играть с чувствами женщины. Должно быть, мои слова прозвучали слишком прямолинейно, потому что щеки Белетрии слегка порозовели. Тем не менее её глаза по-прежнему ярко сияли, словно намереваясь пронзить меня насквозь и заглянуть в самую душу. — Твоя манера льстить и вести себя подобным образом ничуть не изменилась с нашей первой встречи. — Приму это за комплимент. — Тоже мне, комплимент. Слегка усмехнувшись в ответ на мою шутку, Белетрия повернулась на спину и уставилась в потолок. Она на мгновение поджала губы, словно колеблясь, а затем снова заговорила: — Однажды Маргарет сказала мне кое-что. — Я внимательно слушаю. — Она говорила, что если встретишь мужчину, который тебе безумно нравится, или того, кого ты ненавидишь до глубины души, нужно уложить его в постель и разделить с ним ложе. — Что? ...Э-э, это ещё что за вздор? На секунду я даже усомнился в собственных представлениях о мире, но всё же решил промолчать и лишь продолжил внимательно смотреть на её губы. — Говорят, когда мужчина вступает в физическую близость, у него невольно просыпается чувство ответственности, верно? Белетрия снова повернула голову и пристально посмотрела мне в глаза. — Поэтому до недавнего времени я всерьез раздумывала над этим. Стоит ли навязать тебе это чувство ответственности и взрастить в твоем сердце вину передо мной, чтобы в будущем, когда ты встретишь принцессу Игнезии, ты сам оттолкнул её. — Это... это... — Но я решила этого не делать. Ведь я своими глазами видела человека, который медленно угасал, потеряв ту, которую любил. — Вы говорите... о покойном Императоре? — Да. Глядя на отца, который до самого конца оставался в плену любви и в итоге погубил себя, я поклялась, что никогда в жизни не поддамся подобным чувствам. Я почувствовал, как её голос едва заметно, но совершенно отчетливо дрогнул. — Однако... столкнувшись с такой переменной, как ты, я осознаю, насколько бесполезной была та клятва. Даже если я силой навяжу тебе ответственность или закую в кандалы, чтобы удержать рядом, отношения, обреченные на гибель, лучше даже не начинать. — Белетрия... — Поэтому я решила сделать ставку на твою искренность. Решение полностью довериться мне — шаг, который трудно сделать как правительнице империи, так и обычной женщине, чьи чувства уже однажды были растоптаны. Под тяжестью этой искренности в моей душе зародилось сомнение: действительно ли я достоин оставаться рядом с ней? ...Нет, теперь эти сомнения бессмысленны. Мне просто нужно прикладывать все усилия, чтобы и впредь быть с ней. Вновь укрепившись в этой решимости, я протянул руку под одеялом и осторожно сжал её бледные, прохладные пальцы. — Спасибо, что дали мне шанс... и спасибо, что поняли мои обстоятельства. В ответ на мой искренний шепот Белетрия не стала убирать руку. Вместо этого она мягко сжала мои пальцы, а затем отвернулась в другую сторону. — Я уже чувствую, как начинаю уставать. В её голосе послышалось легкое ворчание. — Представляю, сколько стариков поднимет вой и изойдет пеной, когда ты приведешь принцессу Игнезии в императорский дворец. — Ха-ха-ха... Сегодня спина императрицы, всегда казавшаяся такой надежной опорой, выглядела на удивление хрупкой. Это была спина не единственного на континенте Мастера меча и будущей владычицы объединенной империи, первой со времен зарождения истории Ахантеры, а обычной, ранимой женщины. Глядя на неё, я неосознанно сбросил одеяло и придвинулся ближе. Осторожно протянув руки, я обнял её за талию. Несмотря на мою внезапную вольность, Белетрия не напряглась и не оттолкнула меня. Почувствовав в этом молчании молчаливое согласие, я прижался грудью к её спине и обнял ещё крепче. — Я сделаю всё возможное, чтобы помочь вам. Я прошептал это с величайшей искренностью, на какую только был способен. Вскоре плечи Белетрии слегка дрогнули, и она тихонько фыркнула. — Хех, но отказываться от принцессы ты так и не собираешься. На этом наш день подошел к концу. На следующий день, прогулявшись по Землям Сольти и купив сувениры для Руамеля и некоторых придворных, мы покинули город еще до полудня. К закату мы прибыли в Итер, самое сердце Империи Арчезиум. А если точнее, мы оказались в трущобах Итера — месте, где обитали Серые Дикие Псы, которых я начал тренировать как свой личный рыцарский орден. — Ого... Стоило приложить немного усилий, и эта сточная канава превратилась в приличный город. Я с восхищением оглядывал полностью преобразившиеся трущобы. Шагавшая рядом Белетрия согласно кивнула: — Раньше мы просто не видели в этом месте никакой пользы. Напротив, было удобно держать весь бесполезный для империи сброд в одном месте, поэтому мы его и не трогали. — ...В этом есть доля правды. Взять хотя бы тех тридцать глупых псов, которые ради денег решились напасть на Императорский дворец. Более девяноста процентов тех, кто оказывался в трущобах Итера, были неисправимым отребьем. Поэтому изначально я планировал просто держать псов поближе к дворцу и тренировать их там... Но теперь, глядя на результат, я понимал, что принял верное решение, даже несмотря на недовольство высокопоставленных чиновников. Так или иначе, мы шли по улице, наблюдая за оживленной суетой местных жителей. Вдруг издалека к нам торопливо подбежал заросший мужчина и, согнувшись пополам в поклоне на девяносто градусов, театрально поприветствовал нас. Это был Вожак Псов, который теперь занимал должность начальника местной стражи трущоб. — Господин Иделон! Я думал, прибудете только вы, но то, что сама великая Императрица почтила это захолустье своим визитом... Для нас это величайшая честь! He вел себя так шутовски, словно готов был прямо сейчас пасть ниц и целовать наши сапоги. Заметив, что прохожие начинают оборачиваться, я поспешно замахал руками, останавливая его. — Хватит паясничать. Мы заехали сюда по пути во дворец, потому что ты слезно просил заглянуть... Так зачем мы тебе понадобились? В ответ на мой упрек Вожак Псов ухмыльнулся и выпрямился. — Хе-хе, вы всё поймете, когда увидите. Прошу за мной. Не говоря больше ни слова, он зашагал вперед. Мы с Белетрией, заинтригованные, последовали за ним. Вскоре мы вышли на просторную центральную площадь трущоб. Посреди площади высилось некое сооружение, накрытое огромным полотном. Вокруг него собралась толпа из сотен людей, ожидавших нашего прибытия. Здесь выстроились не только двадцать девять Серых Диких Псов, охранявших меня, но и все сто сорок курсантов, которых Белетрия лично отобрала для моей личной гвардии. — Хм... И что же они хотят нам показать? — Кто знает. Судя по очертаниям, похоже на статую... Но я и сама не уверена. Когда мы в недоумении подошли ближе, Вожак Псов откашлялся и зычно скомандовал: — Ребята, открывайте! По его сигналу несколько курсантов потянули за веревки, и огромное полотно с шумом соскользнуло вниз. С шорохом ткани монумент наконец предстал перед нами. В тот же миг мы с Белетрией, словно сговорившись, застыли на месте, превратившись в каменные изваяния. Под тканью скрывалась огромная статуя, изображавшая нас с Белетрией. Очевидно, они создали её в знак благодарности за преображение трущоб... Но проблема заключалась в композиции. На каменном изваянии Белетрия с мечом в руке величественно смотрела вперед, а я... я прижимался к её свободному боку, выглядя как жалкий, беззащитный юноша, нуждающийся в опеке. «Эй, пусть у меня и нет выдающейся силы, но я, на минуточку, главнокомандующий карательной армией! Почему поза именно такая?!» От нахлынувшего стыда я прижал ладонь ко лбу, а Белетрия, разглядывая скульптуру, тихонько затряслась от смеха. И пока мы безмолвно созерцали это неожиданное творение, сотни бедняков, заполнивших площадь и прилегающие переулки, разом пали ниц. — Спасибо вам огромное за то, что дали нам, ничтожным червям, шанс жить как люди! — Чтобы никогда не забывать об этой великой милости, мы воздвигли эту статую! — Пожалуйста, примите её благосклонно! Некоторые из них бились лбами о землю, утирая слезы огрубевшими руками. Сперва я думал, что они лишь отбросы, брошенные гнить на помойке. Но оказалось, что это люди, способные с такой искренней благодарностью цепляться за протянутую им руку помощи. Вслушиваясь в хор благодарных голосов, заполнивших площадь, я украдкой перевел взгляд на Белетрию. Она старалась казаться равнодушной, но на её обычно суровых губах играла едва заметная, мягкая улыбка. К счастью, зрелище не вызвало у неё недовольства. Полюбовавшись её профилем, я негромко произнес: — Ну... Хоть моё лицо и получилось на удивление жалким и невзрачным, вышло не так уж плохо. Белетрия скрестила руки на груди, оценивающе оглядела детали изваяния и тихо фыркнула: — Какая дерзость — ваять лик Императрицы без спросу. За такое преступление полагается смертная казнь, но... работа выполнена весьма достоверно и искусно, так что на сей раз я их пощажу. — Какое облегчение. А вот я бы на вашем месте призадумался, прощать ли их. — Считай, что это потому, что твоё лицо, Иделон, получилось довольно красивым. С этими словами Белетрия легкой походкой направилась к статуе. Я еще раз почесал затылок, глядя на свое каменное воплощение, беззащитно прильнувшее к Императрице, а затем с улыбкой последовал за ней. ---------- Принцесса и Императрица (1) Вскоре мы прибыли в Императорский дворец. Белетрия Лиен Арчезиум сразу же отправилась разбираться с накопившимися делами и проводить военный совет касательно Республики Сернес, входящей в Союз Ахантеры — следующей цели для нападения Империи Арчезиум. Я же сразу вернулся в свои покои. Там меня уже ждала Руамель, державшая в руках внушительную стопку документов. — Ру... Руамель? Что это всё такое? Спросил я, недоуменно глядя на неё. Словно только этого и дожидаясь, она опустила стопку бумаг на мой письменный стол и ответила: — Разумеется, это документы для господина Иделона Хальдена Рехентры, которому в качестве главнокомандующего предстоит сражаться против Республики Сернес. —...Что, простите? На мгновение мне показалось, что я ослышался, и я переспросил с довольно глупым выражением лица. Руамель же с совершенно естественным видом принялась заваривать две чашки чая, продолжая объяснения: — Похоже, вы ещё не слышали об этом от Её Величества. Ах... Впрочем, после того, что произошло, это неудивительно? — От Белетрии Лиен Арчезиум?.. Нет, прежде всего, что значит «после того, что произошло»?.. — Ну как же. Очевидно, ваша фальшивая любовная игра перед Её Высочеством Белетрией Лиен Арчезиум наконец раскрылась, и вы устроили бурную, леденящую душу любовную ссору? — Ру... Руамель, откуда ты?.. От искреннего потрясения у меня даже задрожал голос. Руамель протянула мне чашку идеально заваренного чая. Сделав глоток из своей чашки, она невозмутимо произнесла: — На самом деле, ещё до того, как Воликдэ всерьёз занялся расследованием вашего прошлого, я уже обо всём догадывалась. — Но... но как?.. — Разве это не очевидно? Мужчина, который якобы больше восьми лет безответно влюблён в женщину, не знает о госпоже Белетрии абсолютно ничего и каждый раз расспрашивает меня... Было бы странно не догадаться. — А... И правда, сразу после окончания войны с Королевством Дарон меня преследовало дурное предчувствие, из-за чего я подолгу задерживал Руамель расспросами. Видимо, в процессе я, сам того не замечая, умудрился спросить о вещах, которые должен был знать наизусть. Мне больше нечего было сказать. Я молча и неловко пригубил чай. Руамель какое-то время молча смотрела на меня, а затем слегка покачала головой. — Раз уж мы заговорили об этом... Когда я впервые всё поняла, то была глубоко разочарована. Мне казалось, что вы беззастенчиво насмехались над моей госпожой, осыпая её бесстыдными речами. — Ру... Руамель... — Однако, наблюдая за вами всё это время с близкого расстояния, я пришла к выводу, что далеко не все ваши поступки были ложью. Поэтому я решила поверить вам. Когда ко мне пришёл командир Воликдэ, я приняла вашу сторону. — Ах... От её внезапного и шокирующего признания у меня пересохло в горле. Заметив мою реакцию, Руамель поставила чашку и едва заметно, с облегчением улыбнулась. — Если бы вы до самого конца продолжали ранить мой единственный свет и не заслужили её прощения... я бы сама пришла к вам и отрубила голову. Какое счастье, что всё обошлось. Голос звучал спокойно и обыденно. Но сквозившая в нём жажда крови была самой что ни на есть настоящей. Ощутив направленное на меня убийственное намерение и вновь уколовшее чувство вины, я низко опустил голову. Хоть простолюдинка только что и пообещала убить аристократа — пусть и заложника королевской крови, — у меня даже мысли не возникло счесть её слова дерзостью. «В отличие от меня, Руамель с самого начала и до конца была искренне предана Белетрии». Если бы вчера на холмах земель Сольти я не остановил Белетрию и позволил ей уйти, то, скорее всего, лишился бы головы от её изогнутого ятагана ещё до того, как успел бы встретиться с Эрсиль. Ведь сколько бы я ни кичился своим ядром маны первого круга, у меня не было ни единого шанса одолеть гениального рыцаря, владеющего Аурой высокого уровня. Увидев мою реакцию, Руамель вернула лицу привычное бесстрастное выражение и легко махнула рукой. — К тому же, я заступилась за вас ещё и потому, что оставалась в долгу за спасённую во время покушения жизнь. Так что не принимайте это слишком близко к сердцу. Давайте закончим с личными разговорами, и я продолжу вводить вас в курс дела касательно Республики Сернес. Руамель вытащила из высившейся на столе горы бумаг самую толстую папку и пододвинула её ко мне. — На самом деле, после войны с Королевством Дарон множество имперских офицеров и солдат признали в вас безупречного командира. Те, кто поначалу презирал вас, называя бастардом, были вынуждены закрыть рты перед лицом сокрушительной победы всего за два дня. И военное руководство не исключение. —...Даже военное руководство? — Да. Большинство высокопоставленных чинов во главе с начальником штаба Вольканом Десмондом проголосовали за то, чтобы назначить Иделона Хальдена Рехентру главнокомандующим силами по захвату Республики Сернес. Великий герцог Ксенос тоже не скупился на похвалу. Смешавшись, я открыл лежащую передо мной папку. Там действительно значилось моё имя в качестве главнокомандующего карательной армией Союза Ахантеры, а внизу красовалась чёткая красная императорская печать. — Так что решение было принято ещё неделю назад. Однако именно тогда Воликдэ и госпожа Белетрия начали новое расследование вашей подноготной, из-за чего это важное известие зависло в воздухе и не было вам передано. Допив остатки чая, Руамель добавила: — А сегодня, стоило вам вернуться во дворец, Её Величество приказала немедленно передать главнокомандующему все скопившиеся сведения. Вот почему я здесь. —...Вот оно как. Я осторожно провёл пальцем по красной печати на документе. «Сделай я вчера на холме хоть один неверный шаг, и любви, и власти — всему настал бы конец, пусть и в ином смысле». Отвергни меня Белетрия окончательно, эта бумага превратилась бы в горстку пепла в камине ещё до того, как попала бы мне в руки. Разумеется, в Империи полно куда более выдающихся талантов, так что на планах по вторжению в Союз королевств это никак бы не сказалось. Стоило мне подумать об этом, как я мысленно похвалил себя за вчерашнее решение во всём признаться и остановить уходящую Белетрию. — Я лишь собирался доказать свои тактические навыки, а меня снова сажают в кресло главнокомандующего. Что ж, придётся выложиться на полную, чтобы оправдать ожидания Её Величества и высшей имперской знати. Услышав мою шутливую браваду, Руамель тихо усмехнулась. Затем она развернула на столе большую карту на пергаменте, лежавшую до этого свернутой в рулон. — Кажется, я начинаю понимать, почему Её Величество простила вас, даже узнав всю правду. Что ж, отлично. Тогда начнём анализ сил Республики Сернес — ядра Союза Ахантеры, чьим главным оружием является ландшафт, куда более сложный, чем в Дароне. Я тоже отодвинул чашку в сторону и придвинул стул ближе к столу. Второй шанс, который даровала мне Белетрия. На этот раз я должен был не разыгрывать фальшивого шута ради выживания, а доказать ей свою абсолютную полезность и искренность чувств. Так мы начали ночное военное совещание, чтобы до основания сокрушить следующую добычу Империи — Республику Сернес. В то же время. Эрсиль Игнезия и её личная служанка Сения, благополучно пробравшиеся в столицу Империи Арчезиум, Итер, остановились в роскошной гостинице неподалёку, чтобы внести последние штрихи в свой план. — Значит... если я проникну во дворец во время предстоящего набора служанок, то смогу без проблем встретиться с Иделоном? Осторожно спросила Эрсиль Игнезия, разглядывая принесённое Сенией объявление о найме. — Всё верно. Не знаю, с чем это связано, но в этот раз императорский двор набирает необычайно много прислуги. — Хм... Может, это как-то связано с переменами в тех знаменитых трущобах Итера? — Вполне возможно. Не исключено, что они разослали объявления, чтобы набрать разнорабочих и дать тамошним жителям шанс заработать. —...Ха-а. Эрсиль Игнезия тихо вздохнула, теребя уголок лежащего на столе листа. Её взгляд по-прежнему был прикован к объявлению. — Но ведь подача заявок начинается уже завтра... Смогу ли я, всю жизнь прожившая во дворце на всём готовом, без подготовки справиться с обязанностями служанки? Вдруг я ошибусь и меня вышвырнут из Императорского дворца? Несмотря на тревогу в голосе принцессы, Сения с невозмутимым видом продолжала заваривать чай. Из чайника повалил тёплый пар. Наполнив чашку, служанка плавно пододвинула её к Эрсиль Игнезии. — Вам не о чем беспокоиться. Её голос звучал всё так же ровно и монотонно. — Тот факт, что они набирают простолюдинов в таком количестве, означает, что их будут обучать базовому этикету и обязанностям прямо во дворец. Так что вам, Ваше Высочество, достаточно будет просто делать вид, что вы работаете, приглядываясь к остальным. Прижав пустой поднос к боку, Сения добавила: — Вам нужно сосредоточиться лишь на том, как вы с господином Иделоном будете выбираться из Империи, когда встретитесь во дворце. Услышав столь логичный ответ, Эрсиль Игнезия обхватила чашку обеими руками. Тепло, передавшееся кончикам пальцев, казалось, немного растопило тревожные мысли. Однако в глубине души всё ещё всплывал образ из газетной статьи, где описывались нежные отношения тех двоих. Натянув на лицо неестественную улыбку, принцесса проговорила: — Верно... Главное — как-нибудь проникнуть во дворец, забрать Иделона и благополучно вернуться в королевство. Тогда всё станет как прежде. Услышав едва заметную дрожь в её голосе, Сения мысленно вздохнула. Пошуршав в кармане фартука, она извлекла оттуда круглый леденец в прозрачной обёртке. Это была круглая конфета в прозрачной обертке. — А. Сения развернула обёртку и поднесла конфету к её губам. Эрсиль Игнезия рефлекторно приоткрыла рот и приняла угощение. Рот наполнился знакомым кисло-сладким вкусом яблока. Пока принцесса перекатывала леденец за щекой, Сения продолжила своим обычным бесстрастным тоном: — Я твердила вам это всю дорогу до Империи, да и вы сами знаете лучше всех на свете... Господин Иделон никогда не отвергнет и не предаст вас. — Если же случится худшее и его сердце действительно дрогнуло перед этой женщиной-императором, как писали в газетах... я, даже рискуя жизнью, лично явлюсь к ней и призову к ответу. Скажу, что посягать на чужого мужчину низко. Голос звучал сухо и безэмоционально, словно она читала по словарю. Однако в этих словах крылась непоколебимая верность — готовность пожертвовать собой ради Эрсиль Игнезии. Почувствовав эту надёжную поддержку, принцесса с хрустом раскусила конфету. Сладкий сок прокатился по горлу, унося с собой давившую на грудь тревогу. — СТУК. Поставив пустую чашку на стол, Эрсиль Игнезия резко поднялась с места. — Ты права. Если императрица действительно забрала моего мужчину, я сама буду с ней бороться. В её голосе вновь зазвучала былая уверенность. — Когда Иделон чах в заточении в уединённом дворце, я тайно подсылала людей, чтобы его кормили, и лично обрабатывала его раны. Он ведь без меня даже помятую рубашку погладить не мог! В мыслях Эрсиль Игнезии всплыло печальное лицо Иделона, который, прислонившись к ветхой оконной раме старого дворца, преданно ждал лишь её одну. Для этого несчастного юноши, которому не на кого было опереться в целом мире, она была единственным спасением и тихой гаванью. — Я вложила в него столько сил, вырастила и выходила его! И теперь кто-то смеет прийти на всё готовенькое? Думает, раз она императрица, ей всё можно? Ни за что не отдам! Глядя на тяжело дышащую от гнева принцессу, готовую хоть сейчас вцепиться императрице в горло, Сения медленно захлопала в ладоши. — ХЛОП. ХЛОП. ХЛОП. — Ваше Высочество, вы великолепны. С таким настроем вы подавите императрицу одним лишь взглядом. Хоть похвала и прозвучала сухо, без единой эмоции, словно из уст автомата, Эрсиль Игнезия осталась довольна. Она победоносно вскинула подбородок и улыбнулась. — Иделон принадлежит мне! ---------- Принцесса и Императрица (2) На следующее утро. Просидев допоздна за чтением неизвестных мне ранее сведений о Республике Сернес, я практически не спал всю ночь и теперь, то и дело клюя носом, завтракал вместе с Белетрией. — Похоже, я снова взвалила на тебя слишком тяжелое бремя. Я ведь назначала тебя главнокомандующим вовсе не для того, чтобы ты изнурял себя до такой степени. — Вовсе нет. Если раньше я делал это из чувства долга, то на этот раз искренне захотел сам. Своими собственными стратегиями и находчивостью сокрушать одну за другой крепости, гремевшие на весь континент, и внести вклад в объединение земель, которого на континенте Атера не случалось еще ни разу с момента его сотворения... Если мне удастся достичь столь великого свершения, в исторических хрониках я останусь не бастардом и принцем-заложником, а величайшим советником Империи Арчезиум. Было бы странно не проводить ночи без сна ради такого. Белетрия, смутно догадываясь о моих мыслях, мягко улыбнулась и кивнула. — И все же не истязай себя слишком сильно. Помимо объединения континента, тебе предстоит совершить еще одно важное достижение. — Другое достижение?.. Не понимая значения ее слов, я слегка наклонил голову набок. Белетрия в ответ тоже чуть склонила голову и мягко погладила себя по животу. — Разумеется. Разве мы не должны зачать ребенка, который возглавит объединенную империю, созданную усилиями тебя, Иделон, меня и множества талантливых людей нашего государства? — ...Что? — Если империя рухнет сразу после объединения, в истории останется лишь величие Белетрии Лиен Арчезиум, а не самого Арчезиума. Поэтому я хочу, чтобы даже после моей смерти империя сохраняла это наследие как можно дольше. Она перестала гладить живот, указала ножом сначала на меня, а затем на себя и закончила мысль: — А значит, мы обязаны заложить прочный фундамент, родив ребенка, который унаследует выдающийся ум и непредсказуемость Иделона и силу меня, сильнейшей воительницы в истории. Ох, погодите-ка. На мгновение у меня просто отключился мозг. Ведь еще позавчера мы были буквально на грани разрыва. Даже после того, как нам с трудом удалось сохранить эту связь, она заявила, что больше никогда не поверит мне. Поэтому я совершенно не понимал, какими мыслями она руководствуется, говоря подобные вещи. Но... «...Что ж, ладно, пусть будет так». Пыталась ли она избавить меня от чувства вины, действительно ли пеклась об империи, а не о во мне, или просто хотела общаться со мной как обычно — все это не имело значения. Важно было лишь то, что она вела себя как всегда. Нет, даже активнее, чем обычно, и мне оставалось лишь искренне и подобающе ей подыграть. Скрыв замешательство, я с непринужденным видом отложил нож и, встретившись с ней взглядом, ответил: — В таком случае мне стоит не только ночами сидеть за документами, но и усерднее обычного тренировать выносливость. Чтобы в будущем явить миру идеального императора, который возглавит объединенную империю. В ответ на мою шутливую дерзость Белетрия изящно крутанула в пальцах серебряную вилку, а затем ее алые губы изогнулись в улыбке, и она весело прищурилась. После чего с довольным видом продолжила трапезу с присущим ей изяществом. Я же, подавляя подступившее смущение, принялся поспешно опустошать свою тарелку. Вскоре, когда завтрак подошел к концу, бесшумно подошла Руамель. Убрав пустые тарелки, она подала послеобеденный чай и десерт. Передо мной оказался аппетитный кусочек торта со свежей клубникой, а перед Белетрией — темный шоколадный торт. Я уже собирался взять вилку, но помедлил. Вспомнив, как ночью изучал карту континента Атера, я осторожно озвучил вопрос, который не давал мне покоя: — Белетрия. Как продвигается война с Королевством Артазант, где главнокомандующими выступают великий герцог Перез Айденер и великий герцог Иас Кловис? Артазант. Хотя это королевство и не входило в Союз королевств Ахантеры, географически оно находилось на пути неизбежной экспансии империи. К тому же оно обладало внушительной военной мощью и развитыми технологиями, из-за чего его завоевание представляло немало трудностей. В ответ на мой вопрос Белетрия отломила вилкой кусочек шоколадного торта, отправила его в рот и совершенно равнодушно произнесла: — Говорят, максимум через неделю все будет кончено. Как тебе известно, жители Артазанта упрямы и обладают излишне сильным патриотизмом. Я сглотнул слюну, глядя на то, с каким спокойствием она сообщает вести с фронта. Сильный патриотизм и яростное сопротивление означали лишь одно — там сейчас бушует ужасная, кровавая буря. — ...В таком случае. Не успел я договорить, как Белетрия подняла чашку чая и решительно перебила меня: — К сожалению, Артазант, за исключением тех, кто сложит оружие и сдастся империи, должен навсегда исчезнуть со страниц истории континента. — ...Полагаю, так и есть. — Да. Кажется, я уже не раз говорила тебе, но из меня никогда не выйдет добродетельный правитель, ценящий мир и человеческие жизни. В том, как она поставила чашку на стол, не было ни капли сомнения. Я молча опустил взгляд. «Артазант...» Конечно, вопреки моим смешанным чувствам, жители этой страны не были невинными жертвами. Двести лет назад, основывая свое королевство, они жестоко и безжалостно истребили все национальные меньшинства на своей территории, пощадив лишь племена Ир, Сор, Бир и Жер. «Иными словами, они просто пожинают плоды пролитой ими же крови?» Что ж... Пусть даже масштабы того давнего кровопролития и нынешней резни, которую устроит имперская армия, несопоставимы, в конечном счете я ни на что не могу повлиять. Война уже началась, и остановить продвижение империи невозможно. Проще говоря, колесо истории слишком огромно, чтобы его мог сдвинуть или остановить бастард и заложник из побежденного королевства. И все же... на душе было невыносимо тяжело. Чтобы заглушить эту горечь, я отломил вилкой кусочек клубничного торта, приготовленного Руамель, и отправил его в рот. Сладкий вкус крема, разлившийся по языку, немного утихомирил тревожные мысли. Белетрия, молча наблюдавшая за тем, как я жую торт, пытаясь справиться с чувством вины, вдруг отрезала кусочек от своего шоколадного торта и пододвинула его к моей тарелке. Когда я удивленно посмотрел на нее, она съела еще один кусочек своего десерта и произнесла: — Если смешать качества моего кроткого жениха, ценящего чужие жизни, и меня, не боящейся замарать руки в крови... в будущем родится поистине великий и милосердный правитель. Столь нежная и в то же время бесстыдная шутка, прозвучавшая сразу после доклада о кровавой бойне. Этот странный контраст и ее неумелая попытка утешить меня заставили мое напряженное лицо невольно расслабиться. — Пха-ха. Тихонько усмехнувшись, я обреченно покачал головой и съел предложенный кусочек шоколадного торта. Насыщенная сладость, окутавшая язык, сегодня казалась на удивление мягкой. Проводив Белетрию, которая ушла на дневное совещание, я некоторое время прогуливался по Императорскому дворцу вместе с Руамель, обсуждая предстоящую войну с Республикой Сернес. В какой-то момент я заметил, что в стороне, где располагались служебные помещения дворца, сегодня было на удивление шумно. — Руамель, сегодня во дворце намечается какое-то событие? В секторе слуг на редкость шумно. Я обернулся к Руамель, которая шла ровно на два шага позади меня. Она бросила короткий взгляд в сторону служебного крыла и ответила так, словно в этом не было ничего особенного: — Должно быть, это из-за того, что сегодня проходит первый этап собеседований для набора дополнительных слуг во дворец. — Собеседование?.. «С чего вдруг понадобилось набирать столько слуг, ладно бы еще рыцарей или солдат?» Но вслед за этим вопросом в памяти всплыл недавний разговор с Белетрией. «Ах, точно. Она ведь упоминала, что в ближайшее время планируется масштабное расширение пристройки дворца». Для управления объединенной империей планировалось значительно расширить административные ведомства. Видимо, именно для этого и набирали дополнительный персонал для выполнения черной работы. Окончательно разобравшись в ситуации, я остановился, повернулся к Руамель и спросил: — Могу я ненадолго сходить и посмотреть, как проходит отбор? Руамель без лишних расспросов кивнула: — Поскольку в будущем вам предстоит стать супругом императрицы, для вас будет полезным опытом лично увидеть, по какой процедуре набирается внутренний персонал дворца. Под ее руководством мы направились прямиком к источнику шума — на площадку для проведения собеседований. На просторном плацу, где организовали отбор, выстроилась огромная очередь — на глаз там было не меньше нескольких сотен человек. Я принялся неторопливо разглядывать лица многочисленных кандидатов, стоявших в шеренгах. Среди простых горожан, на лицах которых читалось явное волнение, изредка мелькали знакомые лица выходцев из трущоб, которых я встречал перед поездкой в земли Сольти. «Хм, и правда, несколько человек из трущоб здесь присутствуют». С легким любопытством оглядывая толпу соискателей, я вдруг замер, когда мой взгляд остановился в самом центре плаца. Я так и застыл на полушаге, не в силах пошевелиться. Дыхание перехватило, я даже забыл, как моргать, уставившись в одну-единственную точку. Посреди сотен людей в толпе. На ней был пыльный, блеклый фартук простолюдинки и скромное платье, однако даже этот нищенский наряд не мог скрыть ослепительную красоту, которая мгновенно бросилась мне в глаза. Необычные двухцветные волосы, в которых нежно переплетались бледно-розовый и белоснежный оттенки. Прозрачные, небесно-голубые глаза, словно вырезанные из чистого весеннего неба. «Ах...» Это лицо я не мог забыть никогда. Единственное тепло, согревавшее меня в снах, когда я засыпал, съежившись на холодном полу уединенного дворца. Опора, не давшая мне сломаться в той адской жизни, женщина, которую я любил сильнее всего на свете и чей образ до сих пор бережно хранил в глубине души. Эрсиль Игнезия. Рядом с ней с бесстрастным лицом стояла Сения — ее личная служанка, всегда следовавшая за своей госпожой словно тень. Почему благородная принцесса Королевства Игнезия стоит посреди плаца, где отбирают низших слуг для Императорского дворца? Решив проверить, не сплю ли я, я ущипнул себя за щеку. — Угх! Боль была вполне реальной. Это не видение. Передо мной действительно стояла Эрсиль. Пока в моей голове воцарялся полнейший хаос от этой внезапной, совершенно неожиданной встречи, ее голубые глаза, блуждавшие по сторонам, встретились с моими. Заметив меня, Эрсиль вздрогнула всем телом. Она уставилась на меня широко раскрытыми глазами и поспешно зажала рот рукой, словно боясь, что у нее вырвется хоть какой-то звук. Было видно, как подрагивают ее носки, словно она с трудом сдерживала порыв немедленно броситься ко мне. Опасливо косясь на стоявших неподалеку экзаменаторов, она осторожно приподняла другую руку на уровень груди и едва заметно помахала мне. Глядя на этот жест, на ее закушенную губу и глаза, полные радости и тоски, я инстинктивно понял: ситуация принимает крайне скверный оборот. «Да это же просто безумие какое-то». Прямо за моей спиной стояла Руамель — пользователь Ауры, способная уловить малейшее сокращение моих мышц. Стоит мне подать хоть малейший знак или выказать замешательство, как Руамель мгновенно догадается, кем на самом деле является эта девушка, затерявшаяся в толпе простолюдинов. «Спокойно, умоляю, только спокойно». Сжав кулаки, чтобы унять дрожь, я постарался как можно непринужденнее перевести взгляд и отвернулся, словно просто скользнул глазами по одному из сотен безликих кандидатов. ...Фух, нужно дождаться окончания собеседования, а уже потом искать с ней встречи. ---------- Принцесса и Императрица (3) Два часа спустя. Отослав Руамеля под благовидным предлогом, я наконец-то смог наедине встретиться с Эрсиль Игнезией — моей самой давней любовью и единственным смыслом жизни, благодаря которому я до сих пор держался. Я долго и пристально вглядывался в лицо любимой, словно пытаясь навек запечатлеть в памяти каждую черту той, по кому так отчаянно тосковал, и лишь затем с трудом разомкнул губы. — Эрсиль... — Иделон... Эрсиль, казалось, вот-воз разрыдается. Она дрожащими глазами посмотрела на меня и поспешно зажала рот ладонью. А в следующий миг мы, словно сговорившись, одновременно шагнули навстречу и крепко прижали друг друга к себе. — Я так... так скучала по тебе, Иделон. — Я тоже безумно скучал. Ни на единый миг не забывал о тебе. — Знаю... Мне было страшно, но я до конца верила тебе. Уткнувшись друг другу в плечи, мы стояли в объятиях еще очень долго, будто пытаясь облегчить невыносимую тяжесть накопившейся за это время тоски. Хрупкое тело Эрсиль, мелко дрожащее в моих руках, и знакомый, едва уловимый аромат лилий вновь и вновь доказывали: все происходящее — не сон. Пока мы молча делились теплом этой долгожданной, волнующей встречи, Эрсиль, лежавшая у меня на плече, осторожно приподняла голову. — Но, Иделон... Что это за статьи в газетах? Я понимаю, что тебе приходилось притворяться ради выживания... но как ты мог оказаться в центре любовного скандала с этой жуткой тираншей? Глядя на ее заплаканные, покрасневшие глаза и слушая дрожащий голос, я понял: час расплаты настал. Я медленно перевел дыхание. Конечно, я мог бы снова выкрутиться, сочинив очередную складную ложь. Однако воспоминания о недавних событиях на холмах Сольти, где из-за моего малодушного вранья все едва не закончилось катастрофой, до сих пор душили меня чувством вины. Я твердо решил больше никогда не обманывать тех, кого люблю, и быть предельно честным во всем. С трудом сглотнув вязкую слюну, я заговорил: — ...Перед тем как меня забрали заложником в Арчезиум, еще до войны между Рехентрой и империей... я втайне написал для тебя предложение руки и сердца. — Предложение...? — Да. Но вместо акта о капитуляции я по ошибке взял то самое письмо, привез его в империю и вручил императрице. Голубые глаза Эрсиль испуганно задрожали. Не отводя взгляда, я продолжил выкладывать самую горькую, но честную правду: — Сначала это была лишь отчаянная попытка выжить. Чтобы спасти свою шкуру, я притворился безумно влюбленным безумцем. Но... Голос сорвался. Горло сдавило от осознания того, какую жестокую правду я вываливаю на девушку, которая любила меня так долго, но я все же заставил себя говорить: — Я... в какой-то момент мои чувства стали настоящими. Мне безумно жаль, Эрсиль... Пусть это и не сравнится с тем, что я чувствую к тебе, но я действительно полюбил ее. — Знаю, это звучит нагло и эгоистично. Но я хочу взять на себя ответственность и перед ней, поверившей мне и давшей шанс, и перед тобой, преданно ждавшей меня все это время. После моего эгоистичного, подлого признания Эрсиль долго не могла проронить ни слова. Она лишь крепко закусила нижнюю губу и низко опустила голову. Хрупкие плечи в моих объятиях задрожали, и на пол одна за другой начали капать крупные слезы. — Хнык... Кхм, спасибо... спасибо, что сказал честно... Правда, спасибо... Голос Эрсиль — всегда такой звонкий, веселый, дышащий заботой обо мне — сейчас хрипел и срывался. Она подняла голову и посмотрела на меня влажными от слез глазами. — И все же... мне очень больно. Я любила тебя всем сердцем и собиралась любить всю оставшуюся жизнь. При виде ее израненного лица и вымученной улыбки мне сдавило грудь так сильно, что это не шло ни в какое сравнение с моментом, когда Белетрия узнала правду. Мое зрение затуманилось, и горячие слезы безудержно покатились по щекам. — Прости... Прости меня... Знаю, я выгляжу как последний подонок... как бездушная тварь. С лицом, мокрым от слез, я крепко сжал ее ладони. — Перед тем как меня увезли в империю, я хотел отпустить тебя ради твоего же блага. Собирался исчезнуть и покончить со всем в одиночку... Но теперь... теперь я просто не могу этого сделать. Окончательно сломленный, я уткнулся лбом в ее узкое плечо и взмолился: — Пусть Белетрия и забрала часть моего сердца... я все равно люблю тебя сильнее. Ты — главный смысл моей жизни. Пожалуйста... не бросай меня. — Хнык... А-ах... На мои эгоистичные, жалкие мольбы сквозь слезы Эрсиль лишь тихо всхлипывала. Спустя долгое время она молча подняла свободную руку и принялась нежно гладить меня по спине. В этой тесной комнате, где никто не мог нам помешать, мы долго стояли молча, выплакивая всю боль, обняв раны и эгоизм друг друга. Сколько прошло времени? Наплакавшись досуха в объятиях друг друга, мы с Эрсиль наконец отстранились и посмотрели друг другу в глаза. — Я искренне возненавидела тебя, Иделон. Первой заговорила Эрсиль. Ее сорванный голос звучал так тихо, словно каждое слово давалось ей с огромным трудом: — Пусть в душе и селилась тревога, я верила, что ты не предашь меня. И проделала этот тяжелый путь сюда, чтобы вернуть тебя. — Эрсиль... — Но... мрачное будущее, о котором я старалась не думать, почти полностью стало реальностью. Эрсиль снова понурила голову. На этот раз я не шевелился. Я понимал, что попытки обнять ее или новые оправдания могут лишь усугубить ситуацию. И мои опасения подтвердились. Эрсиль, чье тело содрогалось от беззвучных рыданий, вдруг резко вскинула голову и вцепилась мне в воротник. Потеряв равновесие, я подался вперед, и в то же мгновение ее искусанные, потрескавшиеся, но невероятно нежные, подобные мягким облакам губы накрыли мои. От такой неожиданности я замер с широко распахнутыми глазами. Но почувствовав ее отчаянное, горячее дыхание, я медленно прикрыл глаза, обнял ее за талию и ответил на этот неумелый, но искренний поцелуй. Сколько мы так простояли, упиваясь теплом друг друга? Наконец Эрсиль, тяжело дыша, отстранилась и сделала шаг назад. Сквозь прерывистый вздох прозвучал полный обиды голос: — Я так тебя ненавижу... Я глубоко разочарована в тебе, Иделон. — Но... еще сильнее я ненавижу себя за то, что все равно не могу тебя оттолкнуть. — ...Эрсиль. Когда я виновато и жалобно позвал ее по имени, она тыльной стороной ладони резко стерла слезы со щек. В ее покрасневших глазах вместо недавнего отчаяния вспыхнуло упрямство. — Чтобы бросить тебя из-за разочарования, Эрсиль Игнезия слишком сильно любит мужчину по имени Иделон Хальден Рехентра. — Эрсиль... — Я не смогу и не хочу жить в будущем, где нет тебя. Она твердо посмотрела мне прямо в глаза и отчетливо произнесла: — Поэтому... хоть ты мне и противен, я прощу тебя. И продолжу любить. Даже если моей соперницей будет Белетрия Лиен Арчезиум, которая во всем превосходит меня, место прямо рядом с тобой обязательно будет моим. Решительно заявив о своих намерениях, она снова сделала шаг ко мне и, поправляя мой воротник, прошептала: — Так что пообещай мне. Отныне половину из двадцати четырех часов в сутках — ровно двенадцать часов — ты будешь думать только обо мне и смотреть только на меня. — Х-хорошо... Я обещаю. Ошеломленный ее дерзким, но отчаянным требованием, я растерянно кивнул. Но тут, осознав скрытый смысл ее слов, я осторожно спросил: — Погоди, это значит... ты не собираешься возвращаться в Игнезию? Эрсиль без колебаний кивнула. — Да. В конце концов, империя неизбежно исполнит свое желание и объединит континент. А ты будешь в самом центре этих событий. Она заговорила о грядущем будущем удивительно спокойно. Тем самым ровным и серьезным тоном, каким когда-то впервые объясняла мне прелесть составления военных стратегий. — Мои братья и отец ради Союза королевств и гордости Игнезии откажутся сдаваться. Они будут сражаться до конца и погибнут на поле боя. Я не могу просто стоять и смотреть на это. Эрсиль глубоко вздохнула. — Поэтому, чтобы спасти свою семью и заявить той женщине свои права на тебя... я собираюсь лично встретиться с императрицей. — ...Что? От внезапного осознания того, к чему все идет, у меня перехватило дыхание, и я шумно сглотнул. — Эрсиль, неужели ты... серьезно...? На мой дрожащий вопрос она решительно кивнула: — Веди меня к ней прямо сейчас. Туда, где находится императрица Белетрия Лиен Арчезиум. ---------- Принцесса и Императрица (4) На её предложение я хотел было тут же ответить категорическим отказом. Ведь с тех пор, как мы прояснили наши отношения с Белетрией, прошло совсем немного времени. Однако... её решимость была непоколебима. Видя её твердое намерение непременно встретиться с Императрицей сегодня же, я в конце концов был вынужден кивнуть. И вот мы шли к Белетрии, которая сейчас наверняка в одиночестве работала в своём кабинете. По пути я вел на удивление серьезный, почти удушающий разговор с Сенией — служанкой и защитницей Эрсиль Игнезии. Я не видел её так же давно, как и саму принцессу, а ведь в прошлом она частенько тайком приносила мне еду и книги. — Как человек, который оберегал принца почти так же долго, как и принцессу, скажу честно: ваше недавнее поведение было просто отвратительным. — Сения... — Теперь это уже не имеет значения, да и другого шанса высказаться мне вряд ли представится, поэтому скажу прямо... Я очень сомневаюсь, что такой человек, как вы, сможет уберечь мою единственную и драгоценную госпожу от новых слез. Невероятная дерзость. Подобные слова из уст простой служанки в адрес члена королевской семьи, пусть даже и бастарда, звучали верхом высокомерия и наглости. Но я не мог возразить ни слова. Ведь если бы не Сения, действовавшая по приказу Эрсиль Игнезии, я бы уже давным-давно умер от голода. В каком-то смысле она тоже была моей спасительницей. Видя, что я хмуро молчу, не находя слов для ответа, Сения смерила меня леденящим душу взглядом, а затем тяжело вздохнула. — Эх... И всё же я благодарна вам за то, что в итоге вы помогли принцессе обрести твёрдость духа. Ещё вчера она была сама не своя от тревоги. — ...Вот как. Если бы я отправил письмо чуть раньше, ей было бы легче? Я и сам знал ответ, но всё равно спросил. Сения на мгновение прикрыла глаза, словно обдумывая мои слова, а затем ответила: — Тогда ваши отношения наверняка закончились бы полным крахом. Напротив, то, что вы не отправили ни одного письма, а встретились лицом к лицу и искренне высказали всё, что было на душе, привело к наилучшему исходу. — Если так... то я рад. — Нет, вам лучше оставить эти наивные мысли о том, что всё обошлось. Сения добавила своим обычным сухим, но полным скрытой угрозы тоном: — Имейте в виду. Если на глазах принцессы ещё хоть раз покажутся слёзы по вашей вине, я лично, рискуя собственной жизнью, приду и отрублю вам голову. Услышав это будничное, но оттого ещё более жуткое предупреждение, я лишь неловко кашлянул и молча кивнул. Закончив этот разговор, мы с тяжёлым сердцем продолжили путь и наконец остановились перед плотно закрытыми дверями кабинета Императрицы. Я глубоко вздохнул, собираясь с духом, и осторожно постучал. Тук-тук-тук! — Кто там? — Это Иделон. Могу я войти, Ваше Величество? — Иделон?.. Входи. Получив разрешение, я медленно повернул ручку и вошел. Белетрия, сидевшая заваленной грудой документов, при моём появлении слабо улыбнулась и поднялась из-за стола. Однако её взгляд, устремлённый на меня, тут же переместился на двух спутниц, вошедших следом. Женщина ослепительной красоты, чью яркую внешность не могло скрыть даже простое, блеклое платье служанки. И стоявшая подле неё служанка с тёмно-синими волосами, от которой веяло ощутимым холодом. При виде незнакомок, к тому же одетых в одежду низших слуг, Белетрия в недоумении слегка наклонила голову набок. Впрочем, это замешательство длилось лишь мгновение. Как только её взор упал на нежно-розовые, отливающие белизной волосы Эрсиль Игнезии и её чистые, небесно-голубые глаза, Белетрия слегка округлила глаза и перевела взгляд на меня. Я сразу понял, что она догадалась, кто перед ней. Облик гостьи в точности соответствовал описанию принцессы Игнезии из донесений Воликдэ. В кабинете воцарилось настолько тяжёлое молчание, что воздух, казалось, стал осязаемым. Поняв без лишних слов, почему я привёл эту женщину именно сейчас, Белетрия, мгновенно оценив обстановку, заговорила первой: — Надо же... И в мыслях не было, что мне доведётся так скоро встретиться с виновницей всех этих слухов. — Виновницей слухов? Я обомлел от того, насколько вызывающе и колко прозвучал голос Эрсиль. «О боже, Эрсиль!..» «Я знаю, что ты в ярости, и знаю, что ты слов на ветер не бросаешь...» «Знаю, но умоляю, поумерь свой пыл!» «Перед тобой стоит настоящая тиранша!» Однако, вопреки моим паническим мыслям, Белетрия, похоже, не собиралась тут же казнить Эрсиль. «...Или нет? Может, она сдерживается только потому, что я рядом?» Как бы то ни было, пока Белетрия сохраняла спокойствие, мне нужно было вмешаться и разрядить обстановку. С этой мыслью я попытался сделать шаг и встать между ними, но... — Послушайте...! М-мф! Руамель, как раз нёсший поднос с чаем для Белетрии, мгновенно оценил ситуацию и без лишних церемоний зажал мне рот ладонью. Лишившись единственного буфера в моём лице, обе женщины сошлись в нешуточной схватке взглядов. — О каких ещё слухах речь? Разумеется, о принцессе Игнезии, которая столь долгое время притворялась «подругой детства» мужчины, предназначенного мне в мужья. «О нет, Белетрия!» — ...Ха. Послушайте, Ваше Высочество Белетрия Лиен Арчезиум? Полагаю, вам стоит поправить свои слова. «Пожалуйста, Эрсиль!.. Успокойся хоть немного!» — ...Поправить? Прежде чем требовать этого, не кажется ли тебе, что принцесса крошечного королевства держится слишком высокомерно перед лицом Императрицы? Белетрия сделала шаг вперёд, излучая едва уловимый, но леденящий холод. Однако Эрсиль, уже наполовину потерявшая самообладание, в ответ активировала высокоранговую руну пламени — «Испепеление». Стоило лишь моргнуть, как воздух в кабинете мгновенно раскалился. Алая магия, хлынувшая из кончиков пальцев Эрсиль, резко взметнула температуру вверх. Не желая уступать, Белетрия высвободила ледяную ауру, похожую на бушующую метель. Две противоположные стихии столкнулись в воздухе, отчего мебель в комнате мелко задрожала. «С ума сойти. Я сейчас точно сойду с ума...!!» С зажатым ладонью Руамеля ртом я лихорадочно соображал, что делать. Пусть Эрсиль и была выдающимся рунным магом, превзошедшим пределы обычных людей, её соперницей выступала Императрица, обладающая запредельной силой, способной покорить весь континент. То, что сейчас Эрсиль казалась равной Белетрии в этом противостоянии, означало лишь одно: Белетрия изо всех сил сдерживалась, чтобы не разнести собственный кабинет в щепки. А значит, малейшая оплошность — и случится непоправимое ещё до того, как я успею хоть что-то предпринять. Но всё, что мне оставалось в железной хватке Руамеля, — это молиться, чтобы всё закончилось благополучно. — Я провела бок о бок с Иделоном больше пятнадцати лет. И с какой стати мне склонять голову перед той, кто бесцеремонно влезла между нами без году неделя? — Не влезла, а заняла пустующее место, которое ты не сумела уберечь. Ведь в моих руках не прошлое этого мужчины, а его будущее. — Кх... да как ты...! От этого невыносимо высокомерного и спокойного тона Белетрии Эрсиль вспыхнула ещё сильнее, собирая всю свою ману для активации руны «Испепеления», как вдруг... Вспых — Пронизывающий до костей холод, заполнявший половину комнаты, исчез в мгновение ока. Белетрия первой убрала свою ауру. Окидывая Эрсиль холодным, но полным превосходства взглядом, она произнесла: — Что ж... С того момента, как открылась вся правда, и мой жених заявил, что ни за что не откажется от принцессы, нам двоим всё равно не суждено было стать подругами. Она непринуждённо повернулась и протянула руку к подносу, который Руамель всё ещё удерживал одной рукой. Взяв чашку, от которой шёл пар, она, даже не поморщившись от жара, осушила её одним глотком. Стук. Поставив пустую чашку обратно, она устремила на Эрсиль властный, истинно королевский взор. — Попробуй превзойти меня, принцесса Игнезии. Это битва между женщинами, и никакого постороннего вмешательства я не потерплю. — ...Кх. Услышав этот вызов, Эрсиль выровняла сбившееся дыхание и развеяла готовую сорваться с пальцев огненную руну. — И вы уверены, что справитесь? Она упрямо вскинула подбородок, не желая уступать ни на йоту. — В чём-чём, а в делах любви вам до меня ещё расти и расти, Ваше Величество. Чувствам ведь нельзя просто научиться по книжкам, не так ли? Это был весьма точный и болезненный удар, подкреплённый пятнадцатью годами нерушимой связи с Иделоном. Однако Белетрия даже бровью не повела. Напротив, уголки её алых губ изогнулись в изящной усмешке. — Насколько мне известно, ты тоже всю жизнь смотрела только на Иделона, так что не строй из себя знатока. — Мы обе — неопытные девчонки, так к чему эти дешёвые уловки бывалой соблазнительницы? Или... это потому, что против меня, совершенной во всём, у тебя нет иного оружия, кроме этих грошовых чувств? — Угх...! От этого хладнокровного и бьющего точно в цель замечания бледные щёки Эрсиль вмиг вспыхнули пунцовым румянцем. Белетрия без промаха ударила по самому больному месту: ведь Эрсиль, кроме Иделона, никогда даже за руку никого не держала. — Э-это...! Ещё мгновение назад уверенно наступавшая Эрсиль теперь растерянно заикалась, не в силах скрыть смущения. Пока её взгляд метался из стороны в сторону, не зная, куда деться, Белетрия, наслаждаясь триумфом, слегка пожала плечами и ослепительно, даже немного издевательски улыбнулась. ---------- Принцесса и Императрица (5) Так или иначе, после того как ситуация более-менее улеглась. Эрсиль, ведомая за руку Маргарет, куда-то ушла, чтобы стать моей личной служанкой. Белетрия же, получив от спешно прибывшего гонца доклад о войне с Королевством Артазант, торопливо удалилась. В итоге в кабинете Белетрии, где еще мгновение назад бушевала яростная битва, полная жара, холода и ревности двух женщин, воцарилась тишина. И мы с Руамель и Сенией оказались в крайне неловком положении, оставшись с глазу на глаз втроем. Спустя недолгое молчание, оценив обстановку, первой заговорила Руамель. — Сколько ни думай, это просто нелепо. Пожалуй, в каком-то смысле мне даже стоит признать ваше величие, господин Иделон. — ...И почему ты так думаешь? Спросил я с опаской, уже догадываясь об ответе, но отчаянно желая верить в обратное. Руамель уставилась на меня в упор с таким выражением лица, будто искренне недоумевала, как можно этого не понимать. Я слегка отвернулся, избегая ее тяжелого взгляда, и притворился, что ужасно занят разглядыванием стен. — ...Эх, ну как же. С одной стороны, любовь всей жизни была отвергнута в один миг, а с другой — произошло прямо противоположное. И тем не менее, вы умудрились единолично завладеть и принцессой Игнезии, чьего расположения жаждут бесчисленные мужчины континента, и госпожой Белетрией, прекраснейшей женщиной в мире. — Это... это просто я немного... Я попытался было запоздало оправдаться. Но Руамель проигнорировала мои слова и продолжила свою мысль. — Впрочем, то, как вы безмолвно делаете все возможное в любой ситуации, и то, как отчаянно барахтаетесь, пытаясь собрать пролитую воду, выглядит весьма... занимательно. «Что?» Подумал я, округлив глаза от удивления, сомневаясь, не ослышался ли. — Руамель, что ты сейчас сказала?.. Похоже, только в этот момент она осознала, что высказала свои мысли слишком откровенно, да еще и в несвойственной ей язвительной манере. Щеки Руамель едва заметно порозовели. Она тихонько кашлянула и поспешно отвела взгляд, оправдываясь: — Мои слова были продиктованы исключительно искренним признанием ваших заслуг, так что не принимайте их близко к сердцу. Затем, словно пытаясь хоть как-то разрядить эту неловкую атмосферу, она повернулась к Сении, которая все это время молча наблюдала за нашей беседой. С привычным равнодушным, но в то же время мягким видом Руамель первой протянула Сении руку. — Похоже, теперь, когда мы обе служим господину Иделону, нам придется довольно часто видеться и ладить друг с другом во дворце. Надеюсь на плодотворное сотрудничество. Как ваше имя? Сения перевела взгляд с внезапно протянутой руки Руамель на ее лицо, а затем, вежливо пожав руку, ответила: — Меня зовут Сения. Я помогаю принцессе Эрсиль из Игнезии. — Вот как, госпожа Сения. Я Руамель, командир Шестнадцатого специального батальона Империи Арчезиум, в настоящее время отвечаю за охрану господина Иделона. — О-о... Обе они обычно говорили бесстрастным тоном, использовали вежливую речь, а их внешность была настолько великолепной, что их трудно было принять за простых служанок. И хотя они лишь сухо обменялись именами, со стороны это выглядело как прекрасная картина. «Но... Сения ведет себя как-то не так, как обычно?» Сразу после того, как они осторожно разомкнули руки, мне показалось, что поведение Сении стало на удивление странным. И словно доказывая, что это не было моим воображением, сразу после рукопожатия она принялась шарить в кармане своего фартука. Вскоре она достала маленький кожаный блокнот и серебряную перьевую ручку. И затем, с благоговением в обычно безразличных и лишенных эмоций глазах, она вежливо протянула их Руамель обеими руками. Руамель не стала сразу брать блокнот, а лишь слегка наклонила голову набок. — Это... зачем? — Дело в том, что... я давняя поклонница госпожи Руамель. Вы, будучи простолюдинкой, с отличием окончили Военную академию Арчезиума, овладели Аурой высокого уровня и поднялись до должности командира батальона. Для всех слуг и простолюдинов вы — недосягаемая мечта и ориентир. Для меня огромная честь встретиться с вами лично. Если вас не затруднит, не могли бы вы оставить здесь свой автограф? — ...Ох. Руамель на мгновение растерялась от столь неожиданной просьбы Сении. Но вскоре, словно для нее это было привычным делом, она совершенно естественно приняла блокнот и ручку. — Вы мне льстите. Руамель размашисто расписалась на листке бумаги и вежливо вернула блокнот вместе с ручкой Сении. Сения бережно погладила блокнот с автографом, словно это была величайшая святыня, и аккуратно спрятала его глубоко в карман, чтобы не помять. Это была поистине трогательная и в то же время причудливая сцена фан-встречи. Я же, молча наблюдая за происходящим со стороны, решил, что пора бы уйти из кабинета, чтобы провести больше времени с Эрсиль, с которой мы так долго не виделись. Однако стоило между двумя служанками возникнуть этой странной связи, как Сения, убравшая блокнот, и Руамель, вернувшая ручку, словно сговорившись, одновременно резко повернули головы в мою сторону. Взгляды двух женщин, уставившихся на меня в упор, мгновенно остыли, не оставив и следа от того тепла, с которым они только что знакомились. ...Так, кажется, дело принимает скверный оборот? — Эй, послушайте, почему вы обе вдруг так на меня смотрите?.. Почуяв неладное, я попытался попятиться назад, но Сения первой вонзила в меня нож своим фирменным бесстрастным голосом: — Ваше Высочество. Как бы я ни пыталась это осмыслить, ваши сегодняшние действия не поддаются никакой логике. Слез, которые сегодня пролила принцесса Эрсиль, хватило бы, чтобы затопить этот кабинет. И при этом вы умудрились свести ее и Ее Величество Императрицу в одном помещении без какой-либо подготовки. У вас что, действительно две жизни? — Сения, я сделал это не нарочно, просто обстоятельства сложились так, что... Я покрылся холодным потом и попытался поспешно оправдаться, но на этот раз вмешалась Руамель. Скрестив руки на груди, она заговорила еще более ледяным тоном, чем Сения: — Госпожа Сения абсолютно права. Вы уже забыли, насколько милостиво Ее Величество простила вас вчера? И тем не менее, вы умудрились подвергнуть этот драгоценный шанс столь опасному испытанию. Каким бы выдающимся тактическим чутьем вы ни обладали как главнокомандующий карательной армии, ваши манеры ведения дел — это уровень полнейшего дилетанта. «Руамель... А ты-то почему вдруг на меня ополчилась?» «Мы же только что все нормально обсудили». — Да вы послушайте меня. Я правда не знал, что Эрсиль вот так внезапно явится в Императорский дворец. А Белетрии я собирался рассказать позже, выбрав подходящий момент... — Оправдания не принимаются. — Нелепые отговорки не сработают. Их голоса слились in идеальном созвучии, безжалостно оборвав меня на полуслове. Их слаженность в попытках прижать меня к стене была пугающе безупречной — трудно было поверить, что они познакомились всего пару минут назад. Дверь кабинета была заперта, и спасти меня было некому. В конце концов, под перекрестным огнем упреков двух женщин мне оставалось лишь покорно опустить голову, словно преступнику, и молча сносить эту суровую взбучку. «Ха-а... Как же хочется поскорее отправиться на войну». После того как меня целый час нещадно отчитывали и пилили, я наконец-то смог вернуться в свою комнату. Точнее, в императорскую спальню, которую мы делили с Белетрией. Там меня уже ждала Эрсиль, одетая в новенькую, безупречно выглаженную форму служанки. Ее взгляд был абсолютно ледяным и безжизненным. И в тот же миг, как я встретился с ее холодными глазами, я мгновенно оценил обстановку. «А-а, Эрсиль сейчас в ужасном настроении! Она увидела размеры спальни, которую мы делим с Белетрией, заметила следы нашей совместной жизни и не на шутку разозлилась». Поняв причину, я даже не стал думать об оправданиях, а сразу перешел к действиям. Плавным и отточенным движением я приблизился к ней, опустился на колени прямо на пол и уткнулся лбом в ковер. — Прости меня. Что мне сделать, чтобы ты сменила гнев на милость? Может, завтра утром мы вдвоем вздремнем где-нибудь наедине? На мое отчаянное и полное искренности предложение Эрсиль какое-то время ничего не отвечала. Она лишь молча смотрела сверху вниз на мою макушку своим холодным взглядом. Сколько прошло времени? Ее маленькие ножки исчезли из моего поля зрения, а затем послышался шорох проминающегося матраса, застеленного тончайшим шелком. Слегка приподняв голову, я увидел, что Эрсиль уселась на огромную императорскую кровать. А затем и вовсе развалилась на ней звездочкой и произнесла бесстрастным голосом: — Оправдания излишни, просто ложись рядом. Стоило прозвучать этому решительному приказу, как я пулей вскочил с пола. Быстро забрался на кровать и плюхнулся рядом с ней. Кровать была настолько огромной, что на ней легко поместились бы еще несколько человек, но я постарался прижаться к ней как можно плотнее. «...Я всегда мечтал лежать вот так с Эрсиль лицом к лицу на большой, мягкой постели... Пусть все вышло совсем не так, как я себе представлял, но в итоге мечта сбылась». Подавив горькую усмешку, я повернулся на бок и посмотрел на нее. Эрсиль тоже повернула голову и встретилась со мной взглядом. В ее чистых лазурных глазах бушевал сложный коктейль из гнева, ревности и едва заметной грусти. При виде этого ранимого взгляда у меня снова защемило в груди. Мне хотелось протянуть руку и поправить ее растрепавшиеся волосы, но я побоялся разозлить ее еще сильнее, поэтому не решился. Я лихорадочно соображал, как растопить этот лед и поднять ей настроение, перебирая в голове нежные слова и оправдания. И как раз в тот момент, когда я увлеченно подбирал нужные фразы... Вздрогнув, Эрсиль навострила уши. Ее зрачки забегали, словно она прислушивалась к едва различимым шагам, доносившимся из коридора. И прежде чем я успел хоть как-то среагировать, она резко повернулась и крепко обхватила мою шею обеими руками. — Ох, Эрсиль?.. Я растерялся от ее внезапного порыва, когда она уткнулась лицом мне в грудь и крепко прижалась ко мне. И в этот самый миг... — ЩЁЛК. Тяжелая дверь спальни отворилась, и кто-то вошел внутрь. — Иделон, насчет Республики Сернес... Голос Белетрии, вошедшей с какими-то бумагами в руках, резко оборвался на полуслове. Воздух в комнате мгновенно заледенел. Находясь в неловком положении, полуобнятый Эрсиль, я медленно повернул голову к двери. Белетрия, вернувшаяся после срочного доклада в кабинете, застыла на пороге с документами в руках. «...Пиздец». ---------- Принцесса и Императрица (6) Белетрия, заставшая меня в собственной спальне — да еще и на постели, где она спала с любимым мужчиной, — крепко обнимающим другую женщину. Ее алые глаза, всегда полные высокомерия и вальяжного спокойствия, в мгновение ока лишились всякого блеска и уставились прямо на нас двоих. Я и сам понятия не имел, что делать, а потому, стиснутый в объятиях Эрсиль, лишь растерянно смотрел на вошедшую. На мгновение воцарилась удушающая, звенящая тишина. Вскоре в глазах Белетрии промелькнул слабый огонек жизни, и она медленно, тяжелым шагом двинулась вперед. Положив стопку бумаг на стоящий в углу письменный стол, она направилась прямиком к кровати. Окинув нас с Эрсиль леденящим, абсолютно лишенным эмоций взглядом, она заговорила: — Похоже... тебя еще не успела обучить Маргарет, принцесса Игнезии. Как ты посмела улечься на ложе Императрицы? — Ох, вы, кажется, заблуждаетесь... Базовый этикет я усвоила сполна. Но прежде чем стать постелью Императрицы, это ложе принадлежит моему мужчине, которому я поклялась в вечной любви. Эрсиль ни на шаг не отступила и ответила, гордо вскинув голову. Конечно, судя по едва заметной дрожи на исходе слов, внутри она безумно нервничала, но выражение ее лица оставалось предельно дерзким. — Твоему мужчине, значит... Алые глаза Белетрии опасно сузились. В тот же миг я кожей ощутил, как воздух в комнате снова начал стремительно леденеть. Понимая, что если все так оставить, прямо в спальне разразится катастрофа — столкновение Ауры и магии, — я поспешно попытался приподняться. — Послушайте, вы обе, успокойтесь для начала и выслушайте меня..! — Лежи смирно. Однако моя отчаянная попытка выступить миротворцем с треском провалилась, даже не успев начаться. Эрсиль еще крепче обхватила мою шею руками и силой повалила обратно на кровать. Она даже обвила ногами мою талию, сковывая всем телом, чтобы я точно не смог пошевелиться. — Эрсиль, постой. Мне правда тяжело дыш... — Иделон мой. Я его никому не отдам. Эрсиль упрямо потерлась лицом о мою грудь и вызывающе зыркнула на Белетрию. У Белетрии, молча наблюдавшей за этой сценой, у глаз проступила тонкая венка. И в то же мгновение исходившая от нее аура, до этого казавшаяся лишь прохладным сквозняком, заставила температуру в комнате резко упасть. Это была та самая жажда крови, с которой я когда-то столкнулся на поле боя. Испугавшись, что Эрсиль сейчас действительно лишится головы, я невольно прижал ее к себе еще крепче. Демонстрируя всем видом: «Если хочешь убить ее, сначала убей меня». Но тут... — ТРЕCК, ХРУСТ Я ожидал, что сейчас полетит волна энергии меча, но вместо Ауры раздался треск рвущейся ткани. Приоткрыв глаза, я увидел, как Белетрия раздраженно расстегивает пуговицы на своем идеально подогнанном императорском мундире. — А..? Пока я в замешательстве беззвучно шевелил губами, Белетрия безжалостно сбросила тяжелый мундир прямо на пол. Оставшись в одной легкой рубашке, она без малейших колебаний скинула туфли и уверенно взобралась на кровать. Огромный матрас ощутимо просел под ее весом. В следующее мгновение со спины повеяло прохладным, но дурманящим ароматом, и тонкие руки крепко обхватили мою талию. Белетрия прижалась ко мне сзади, устроившись с противоположной от Эрсиль стороны. — Бе-Белетрия? Это еще что такое..! Вы же не из тех, кто так поступает! Почему вдруг?! Стоило мне в крайнем замешательстве слегка повернуть голову, как ее серебристые волосы защекотали шею. Уткнувшись подбородком в мое плечо, Белетрия негромко проворчала с выражением лица, на котором все еще читались раздражение и явная ревность: — Я и сама не знаю. Я определенно собиралась возненавидеть тебя, но почему с каждым взглядом ты кажешься мне все более очаровательным? — Что? — Но одно я знаю наверняка: все это происходит исключительно из-за тебя, Иделон. С этими словами Белетрия сильнее сжала руки на моей талии, притягивая к себе. — Ах..! Мое тело резко качнулось назад, из-за чего обнимавшая меня спереди Эрсиль запаниковала и с силой потянула меня обратно. — Ч-что вы творите?! Иделон обнимался со мной первым! — Разве это преступление — Императрице обнимать своего жениха в собственной постели? Если тебя что-то не устраивает, можешь проваливать прямо сейчас. — Никуда я не уйду! И вообще, Иделон первым полюбил меня! — Как жалко выглядит твоя попытка цепляться за былую славу. Прямо сейчас тело Иделона прижимается ко мне. Обе девушки без умолку обменивались колкостями, используя меня как канат, и принялись поочередно тянуть меня то в одну сторону, то в другую. Спереди меня окутывало мягкое тепло Эрсиль, а со спины нежно согревало прохладное, но уютное тело Белетрии. От двух совершенно разных ароматов, окутавших меня со всех сторон, и от удушающего давления у меня начала кружиться голова. Безжалостная императрица-тиран, держащая в страхе весь континент, и благородная принцесса целого королевства устроили на кровати детское перетягивание каната, споря из-за одного мужчины. — Послушайте... не могли бы вы обе немного ослабить хватку? Мне правда дышать нечем... — Помолчи! — Тихо. Тебе нужно просто лежать и не двигаться. Моя жалкая мольба была безжалостно раздавлена их упрямством и бесследно растворилась в воздухе. Напротив, стоило мне подать голос, как руки, сжимавшие мою шею и талию с обеих сторон, сдавливали меня еще сильнее. В конце концов, оказавшись в этих сладких, но смертоносных тисках, я оставил всякие попытки сопротивления. Мне оставалось лишь отрешенно смотреть в потолок и безропотно сносить все тяготы этого абсурдного положения. Прошло немало времени. Небо за окном окончательно потемнело, и в комнату просочился бледный лунный свет, а я все еще не мог пошевелить ни единым мускулом. Противостояние двух девушек поутихло лишь после захода солнца. Объятия, сковывавшие мое тело, наконец немного ослабли, но... Ни одна из них не выказывала ни малейшего намерения отпустить меня. К тому моменту, когда все мои мышцы начали ныть, а затекшие руки онемели от нехватки кровообращения. Эрсиль, устроившаяся на моей груди, тихонько проворчала: — Так что вы там говорили про Республику Сернес? То, что она нарушила тишину, было прекрасно, но сам вопрос прозвучал слишком уж внезапно. Белетрия, судя по всему, подумала о том же. Она сильнее сжала объятия и ответила: — Это разговор между мной и моим женихом. Посторонним в него вмешиваться не стоит. В ее голосе отчетливо скользили колючие нотки. Казалось, готовая вспыхнуть с новой силой враждебность вот-возвратится. Брови Эрсиль недовольно дрогнули. Однако вместо того чтобы вспылить, она мгновенно изменилась в лице, приподняв уголки губ. Расцветя улыбкой, подобно самому невинному и прекрасному цветку в мире, Эрсиль дерзко возразила: — В вопросах войны и политики я соображаю куда лучше Иделона. Уверена, я смогу быть полезной. — Пхах. Со спины донесся короткий, сухой смешок. Белетрия отозвалась совершенно равнодушно, словно выпад Эрсиль не стоил и выеденного яйца: — И все же в этом нет нужды. С чего ты взяла, что мне вообще требуются чьи-то советы по стратегии или политике? — Похоже, у Ее Величества хобби такое — упрямо затыкать уши. — Не хочешь ли ты, чтобы я прямо сейчас вырвала твой наглый язык? «О нет, опять началось». Ощущая, как с обеих сторон вновь закипает горячая мана и леденящая стужа, я поспешно вмешался: — Прекратите обе! Пожалуйста, успокойтесь. Белетрия, пусть она тоже послушает, расскажи нам. Стоило мне повысить голос, как готовая разразиться буря тут же утихла. Белетрия слегка наклонила голову и молча уставилась на меня. В ее алых глазах читалось легкое недовольство. — ...Ха-а. После долгой игры в гляделки Белетрия наконец поднялась с кровати. Поправив помятую рубашку, она босиком прошлась по ковру и взяла со стола стопку бумаг. — Раз уж ты так просишь, я покажу. Вернувшись к постели, Белетрия небрежно бросила документы передо мной. Кое-как высвободившись из объятий Эрсиль, я приподнялся и взял бумаги обеими руками. «Что же там такое написано, раз она бросила все дела и примчалась сюда?..» Сглотнув слюну, я осторожно перевернул первую страницу. И в тот же миг, едва мои глаза пробежали по строчкам текста... ...я замер на месте, сжимая бумагу в руках. [Экстренный выпуск Газеты Ахантеры] [Республика Сернес, единственное государство на континенте Ахантера, все еще придерживавшееся социализма, объявила об отказе от социалистического строя в пользу демократии, повергнув Союз королевств и многочисленную аристократию в шок.] [Империя оказалась в наихудшем положении!!] [Согласно последнему обещанию, оставленному первым императором Империи Арчезиум, Ноксионом Лиен Арчезиумом, Империя обязуется никогда не посягать на королевства, вставшие на путь смены государственного строя. Какое же решение примет Белетрия Лиен Арчезиум, признанная величайшей и самой жестокой правительницей в истории?] ---------- Принцесса и императрица (7) [Согласно последнему обещанию, оставленному первым императором Империи Арчезиум, Ноксионом Лиеном Арчезиумом, Империя ни в коем случае не тронет королевство, которое начнет менять свой государственный строй. Какое же решение примет Белетрия Лиен Арчезиум, признанная величайшей и самой жестокой императрицей в истории?] Взгляд Эрсиль, которая вместе со мной пробегала глазами по строкам газеты, заглядывая через мое плечо, тоже замер на последней строчке. Напряженная, леденящая душу атмосфера, в которой они еще мгновение назад готовы были вцепиться друг другу в глотки, бесследно испарилась. Оторвав взгляды от газеты, мы с Эрсиль, словно сговорившись, одновременно подняли головы и заговорили: — Получается, теперь мы не сможем начать войну?.. — Республика Сернес ловко все рассчитала. Стоило нам с Эрсиль растерянно прийти к этому выводу, как Белетрия, словно подтверждая наши слова, прикрыла глаза ладонью и кивнула. На ее бледном лице проступила глубокая усталость. — Это обещание, оставленное не кем-то, а первым императором Империи. Стоит нарушить его, и против меня выступят не только фракции аристократов и нейтралов, но и большинство дворян из императорской фракции, которые всегда меня поддерживали. По ее голосу, звучавшему заметно тише обычного, можно было легко понять, насколько она измотана. Глядя на нее, я поспешил еще раз тщательно проанализировать ситуацию. «Завет первого императора... Это ведь не просто проблема нехватки предлога для войны». Белетрия Лиен Арчезиум. Единственной причиной, по которой она вела за собой эту огромную империю, пачкая руки в крови бесчисленного множества людей, было объединение континента. Движимая заветной мечтой о единой империи, она зашла так далеко, охотно принимая даже клеймо тирана. Однако если Республика Сернес примет новый строй — демократию, то из-за обещания первого императора о ненападении сам предлог для завоевания будет уничтожен на корню. Но что, если в такой ситуации попытаться двинуть войска силой? Серьезный раскол внутри Империи станет неизбежен. «В худшем случае цель всей жизни Белетрии — объединение континента — может полностью рухнуть прямо здесь». Кто-то мог бы возразить. Мол, все равно ведь не все отвернутся, почему бы просто не начать войну силами тех дворян, которые ее поддерживают? Что ж, пожалуй, так поступить можно. Даже более того, при таком раскладе объединить континент, скорее всего, удастся. Но... продержится ли долго единая империя, созданная вопреки протестам не только оппозиционной фракции аристократов, но и сторонников императрицы, а также нейтралов? Весьма вероятно, что она не просуществует и сотни лет. «Эх, а я-то думал, почему все идет так гладко». Я осторожно взглянул на лицо Белетрии. Несмотря на недавнее замешательство и усталость, ее лицо не выглядело таким уж безнадежным. Казалось, она просто проявила чуть больше эмоций, чем обычно. Разумеется, от недавней детской ревности и собственнических замашек, из-за которых они спорили за меня, в комнате не осталось и следа. Эрсиль тоже в полной мере осознала всю серьезность положения и теперь сосредоточенно размышляла, пытаясь найти способ помочь императрице. И вскоре мы с ней, придя к одному и тому же выводу, переглянулись. — Похоже, сегодня нам предстоит провести ночное совещание. И снова, словно сговорившись, мы с Эрсиль произнесли это в один голос. Я первым поднялся и спустил ноги с кровати. Следом за мной Эрсиль тоже спрыгнула с постели, быстро поправила платье горничной и встала рядом. — Что ж, давайте поскорее объединим наши светлые умы. — Если мы найдем решение для Вашего Величества, я смогу заработать очки в глазах Иделона! — ...Принцесса, какое бы прекрасное решение ты ни предложила, мой жених принадлежит мне. С этими словами мы перешли в другое место, чтобы начать полноценное обсуждение. Местом для нашего совещания стал большой конференц-зал на первом этаже. Огромное помещение, где обычно собирались многочисленные военные генералы Империи, чтобы обсудить положение дел в государстве. И в то же время — то самое место, куда меня, притащенного в качестве заложника из побежденного королевства, бросили в самый первый день моего прибытия в Империю. «...Ностальгия». Тогда я молил лишь о том, чтобы сохранить жизнь... А ты далеко пошел, Иделон. Очнувшись от нахлынувших воспоминаний, я проводил обеих дам к их местам. Белетрия заняла почетное место во главе стола, а мы с Эрсиль сели друг напротив друга по обе стороны от нее. Как и следовало ожидать, в самом начале обсуждение продвигалось довольно вяло. — Как насчет того, чтобы просто перекрыть торговые пути и оказать экономическое давление? Когда ресурсы иссякнут, у них начнутся внутренние распри, и им станет не до смены государственного строя. Эрсиль первой предложила решение, указав на нескольких лордов, которые активнее всего торговали с Республикой Сернес. Однако Белетрия, слегка прикрыв глаза, покачала головой. — Это займет слишком много времени. Прежде чем Республика окажется в полной изоляции и объявит о капитуляции, другие государства, прикрываясь заветом первого императора, получат отличный повод создать коалицию против нашей Империи. В худшем случае мы можем получить неконтролируемые восстания. — И то верно. Эрсиль не стала упрямиться и послушно согласилась. После этого они обсудили еще пару вариантов, но в каждом из них чего-то не хватало, чтобы полностью обойти завет первого императора. И чем больше времени проходило, тем сильнее росла тревога у нас с Эрсиль, в отличие от Белетрии, которая по-прежнему сохраняла ледяное спокойствие. И это было вполне естественно. Ведь если пошатнется положение Империи — а точнее, самой Белетрии Лиен Арчезиум, — мы с ней окажемся под ударом первыми. Особенно Эрсиль, которая, будучи законной принцессой Игнезии, в совершенстве владела рунной магией и тонкостями политики, с огромной вероятностью могла стать первой мишенью как для внутренних, так и для внешних врагов. Поэтому ради нее я должен был подойти к поиску решения со всей серьезностью. «Если мы не можем свободно двигать войска и не можем просто ждать, значит, нужно заставить их самих уничтожить себя собственной же уловкой...» Разматывая этот запутанный клубок и анализируя ситуацию в обратном порядке, я наконец нащупал верную мысль. Вскоре мне в голову пришла довольно неплохая идея. — Послушайте, а что если подойти к этому вопросу с совершенно другой стороны? При моем осторожном предложении взгляды обеих женщин тут же устремились на меня. Я слегка откашлялся и неторопливо продолжил: — Кхм-кхм, давайте подумаем. Республика Сернес на протяжении сотен лет придерживалась социалистического строя. Наверняка внутри этой устоявшейся системы существует бесчисленное множество представителей правящего класса, которые получали огромную выгоду и передавали власть из поколения в поколение. Белетрия молча смотрела на меня. Похоже, она ожидала услышать что-то действительно интересное. Эрсиль тоже замерла в предвкушении. — Но неужели они, лишь из страха быть поглощенными Империей, так просто согласятся в один миг лишиться своей кормушки и принять совершенно чуждый им демократический строй? Стоило мне задать этот вопрос, как глаза Эрсиль, мгновенно уловившей суть, удивленно округлились. Белетрия тоже подперла подбородок рукой и тихо произнесла: — Нет, это исключено. Человеческая алчность куда прочнее имперской армии. Тем более что они первыми приняли социалистический строй и дольше всех строили социалистическое государство. — Именно. Прикрываясь внешним врагом в лице Империи, они выставили все так, будто вся Республика сплотилась ради общей цели. Но на самом деле внутри нее наверняка зреет колоссальное недовольство и назревают серьезные конфликты. Я указал на пергаменте расположение Империи и Республики, продолжая развивать мысль: — Поэтому нам нужно тайно заслать отряд «Воликдэ» под командованием Касейна и другие разведывательные подразделения внутрь Республики. Чтобы они досконально изучили реальное положение дел изнутри. По мере того как я говорил, план, казавшийся до этого немного размытым, обретал все более четкие очертания. — Нам даже не нужно большинство. Тридцать процентов. Нет, даже меньше — этого вполне достаточно. Главное — найти тех, кто выступает против демократии, и протянуть им надежную руку помощи. — Какую именно руку помощи? — спросила Эрсиль, слегка подавшись вперед. — Обещание, что если они тайно окажут содействие Империи, сорвут переход к новому строю и спровоцируют внутренний раскол, то после полного поглощения Республики Империей сотрудничавшим с нами аристократам будут гарантированы богатство и власть. Одним словом, победить врага руками самого же врага. Да, план заключался в том, чтобы сокрушить противника его же силами, а Империя вмешалась бы в конфликт на законных основаниях под видом спасителя, помогающего прекратить гражданскую войну. Когда я закончил говорить, в конференц-зале на мгновение воцарилась глубокая тишина. Я невольно затаил дыхание, наблюдая за реакцией обеих девушек. И как раз в тот момент, когда я начал слегка беспокоиться, не зашел ли слишком далеко... Эрсиль, приоткрыв губы, пристально посмотрела на меня, и на ее лице расцвела нежная, прекрасная улыбка. — Пожалуй, это единственный выход. Иделон... Мы не виделись совсем недолго, но за это время ты вырос куда сильнее, чем я ожидала. Ее взгляд, в котором раньше читалось отношение к слабому другу детства, читавшему лишь военные трактаты в уединенном дворе, теперь сменился уважением к настоящему командиру и стратегу. Сидевшая напротив Белетрия тоже не осталась равнодушной. — И в войне с Дароном, и сейчас... Иделон, не будь ты бастардом, мне пришлось бы изрядно попотеть, чтобы объединить континент, — искренне восхитилась она. Более того, ее недавняя усталость полностью улетучилась. С заметно повеселевшим лицом она продолжила: — В крайнем случае я собиралась подослать людей, чтобы спровоцировать их на первый удар... Но план, предложенный моим женихом, подходит для сокрушения Республики Сернес куда лучше. Таким образом, преграда в виде завета первого императора, которая едва не разрушила мечту об объединении континента... Наконец была успешно преодолена, и на этом наше долгое совещание подошло к концу. ---------- Принцесса и Императрица (8) Прошла неделя с тех пор, как было решено, как именно сокрушить Республику Сернес. К тому моменту, когда поступили донесения о том, что многочисленные агенты особых служб Арчезиума, включая Отряд Черных Крыльев, вовсю начали подготовительную работу... Мы... нет, лично я оказался в куда более затруднительном положении, чем когда Белетрия раскрыла всю мою ложь или когда Эрсиль внезапно заявилась в Империю. — То есть... через шесть дней Иделон и Ее Величество Императрица обручатся?.. Именно так. Белетрия определенно говорила мне об этом в ту ночь, которую мы провели вместе в Сольти. Она планировала устроить помолвку через две недели. В день, когда три великих герцога и многочисленные вассалы соберутся в Империи, чтобы под их поздравления укрепить наши узы. Однако из-за проблем с Республикой и внезапного появления Эрсиль я напрочь об этом забыл. И сегодня Белетрия — словно нарочно выгадав момент — вернулась в комнату как раз тогда, когда мы с Эрсиль мило ворковали, и прямо объявила о дате помолвки... Из-за чего и разразился этот хаос. — Скажи же хоть что-нибудь, Иделон! Разве Ее Величество не переходит все границы приличия? Разгневанная как никогда прежде, Эрсиль сердито закричала, ее лицо исказилось от гнева. Но даже перед лицом такого гнева Белетрия оставалась невозмутимой. На ее лице играла легкая, торжествующая улыбка победительницы, и она лишь молча смотрела на нее. — Кх...! Так нельзя! Я действительно не могу с этим смириться. Это... хнык... ы-ы-ых! В конце концов, обида переполнила чашу терпения, и Эрсиль разрыдалась. Только тогда я понял, что нужно хотя бы попытаться ее утешить, поднялся с места и подошел к ней. А затем крепко, изо всех сил обнял ее, делясь своим теплом, чтобы она окончательно не пала духом. — Хнык... а-а-а-а! Иделон... это ведь несправедливо! Пусть даже вы договорились раньше, так поступать все равно нельзя! — Прости... Мне так жаль... Я лишь легонько похлопывал Эрсиль по дрожащей спине, не в силах произнести ничего, кроме слов извинения. Какое бы оправдание я ни придумал, виновником того, что все дошло до этой точки, был я сам. Уткнувшись лицом мне в грудь, Эрсиль горько плакала, словно обиженный ребенок. На лице Белетрии, наблюдавшей за этой сценой, наконец проступила едва заметная трещина. Хоть она всегда и смотрела на всех с высоты положения победительницы, в этот момент в ее взгляде вместо привычного хладнокровия отразились сложные, противоречивые чувства. Некоторое время молча понаблюдав за нами, она медленно заговорила: — Изначально я не собиралась проявлять излишнее великодушие и хотела просто насладиться своей победой, но не думала, что ты будешь убиваться настолько горько. В ее голосе не было ни капли насмешки или сарказма — лишь искреннее замешательство от того, что она столкнулась с таким бурным проявлением чувств. Белетрия слегка прижала пальцы к виску и продолжила: — Это немного раздражает, но я и сама хотела сначала обсудить все с женихом, а не просто ставить перед фактом. Ее взгляд скользнул по мне и снова вернулся к Эрсиль. — Но график уже утвержден. Не только три великих герцога, но и провинциальные дворяне вовсю готовятся прибыть в столицу, чтобы завязать новые связи. Как императрица, я не могу в один миг отменить столь важное государственное событие, о котором уже объявлено во всеуслышание. Ее голос звучал холодно, но это была чистая правда. Эрсиль, которая, всхлипывая, пыталась сдержать слезы в моих объятиях, тоже прекрасно это понимала. Понемногу восстановив дыхание, она шмыгнула покрасневшим носом и подняла голову. — Я знаю. Знаю, что Ее Величество тоже в затруднительном положении, и что во всем виноват этот негодяй, Иделон Хальден Рехентра... Полный укоризны взгляд Эрсиль устремился на меня. Мне оставалось лишь виновато опустить голову. — Но у меня просто нет сил смотреть на это собственными глазами... Ее голос снова задрожал от подступающих слез. От этого жалобного признания мое сердце налилось свинцовой тяжестью. Белетрия, которая в обычных обстоятельствах безжалостно пресекла бы подобные капризы, на удивление хранила молчание. В ее всегда пленительных алых глазах застыла непривычная грусть. В комнате, где каждый пытался найти выход, снова воцарилось тяжелое молчание, пропитанное чувством вины и обиды. Я совершенно не представлял, как разрешить этот тупик. И в этот момент... Две тени, что до сих пор безмолвно, словно ширмы, наблюдали за этим балаганом в углу комнаты, пришли в движение. Сения и Руамель. Словно сговорившись, они одновременно шагнули к своим госпожам. Сения несколько скованным движением поставила чашку горячего чая на столик перед Эрсиль. Руамель, сохраняя бесстрастное, но полное искренней заботы о подруге лицо, протянула чашку Белетрии. Переглянувшись, Сения заговорила ровным, монотонным голосом, будто читала по книге: — Если мы не можем объявить о присутствии Ее Высочества принцессы на официальном приеме, но и раскрыть правду об отношениях Ее Величества и принца Рехентры всем дворянам тоже нельзя... Стоило Сении закончить, как Руамель подхватила ее мысль своим привычным спокойным и мягким тоном: — При условии, что Ваше Величество даст согласие, выход все же есть. Наши с Белетрией и Эрсиль взгляды одновременно скрестились на Руамель. Выдержав небольшую паузу и переводя взгляд с одного из нас на другого, Руамель осторожно озвучила свое решение: — С помощью магии полиморфа и под нашим контролем, в первой половине церемонии с Его Высочеством принцем может войти одна из вас... а во второй половине — другая. — ...Что? Я не поверил собственным ушам. Глаза Эрсиль округлились от изумления, а рука Белетрии, подносившая чашку к губам, так и застыла в воздухе. — Иными словами, мы воспользуемся магией полиморфа с помощью главы Магической башни. Одна из вас предстанет в облике Ее Величества, а другая... примет иной облик, и вы разделите церемонию на две части. — Ха. Это было безумие. Поставить фальшивую императрицу на помолвку правительницы великой империи и проводить церемонию по очереди? Это был поистине беспрецедентный, невообразимо дикий и безумный план в истории императорской семьи. — Ты с ума сошла? Из уст Белетрии вырвался искренний гневный окрик. — Как ты смеешь предлагать использовать магические трюки и выставлять двойника на священной имперской церемонии? Ты оскорбляешь меня, Руамель! Эрсиль тоже нахмурилась и поддержала ее: — Я тоже против! С какой стати я должна притворяться фальшивой императрицей, чтобы просто постоять рядом с Иделоном? Да лучше я вообще туда не пойду! Куда только делось их недавнее соперничество — обе девушки проявили редкое единодушие, выражая крайнее возмущение этим нелепым предложением. Я и сам считал, что это уже слишком. Однако, несмотря на такую реакцию, все подсознательно понимали одну вещь. Единственным компромиссом, который позволит сохранить лицо императорской семье, успокоить Эрсиль и благополучно провести помолвку, было именно это абсурдное предложение Руамель. Никакого другого выхода прямо сейчас — или хотя бы в течение недели — придумать было невозможно. Мое затянувшееся молчание заставило бушевавших девушек постепенно поутихнуть. Белетрия и Эрсиль, покусывая губы, украдкой переглянулись. И наконец, словно осознав горькую реальность, которую им меньше всего хотелось признавать, обе одновременно тяжело вздохнули. — Ха-а... — Прости, Руамель... Я погорячилась. Это был единственный выход, а я непозволительно поддалась эмоциям. — Все в порядке. В итоге, под тихие извинения, этот нелепый спектакль все же был одобрен. После этого Сения увела Эрсиль, пообещав успокоить ее и помочь привести мысли в порядок. Белетрия тоже покинула комнату, решив потренироваться в одиночестве, чтобы остудить пыл и все обдумать. В итоге я каким-то образом остался наедине с Руамель. «После такого урагана... даже как-то неловко». Я рассеянно посмотрел на разбросанные в беспорядке документы и обрывки пергамента, а затем перевел взгляд на Руамель, тихо стоявшую у двери. На ее лице, как обычно, нельзя было прочесть ни единой эмоции, но я заметил, что ее аккуратные плечи были едва заметно напряжены. — Вы в порядке? На мой осторожный вопрос нежно-фиолетовые глаза Руамель устремились на меня. — Кажется, Ее Величество впервые так на вас прикрикнула. Сделав тихий вдох, она ответила своим привычным бесстрастным, но мягким тоном: — Было немного страшно, но все в порядке. Я давала этот совет, будучи готовой к подобному исходу. Закончив говорить, она тут же наклонилась, чтобы собрать разбросанные по полу бумаги и устранить последствия бури, устроенной двумя девушками. Понаблюдав за ней мгновение, я тоже нагнулся. — Я сам соберу документы, а вы, Руамель, приберите чашки и крошки со стола. — Хорошо. На мое предложение она коротко кивнула и направилась к столу. Пока мы молча прибирались, мне вдруг вспомнилось одно событие из прошлого. — Находясь в этой разгромленной комнате на холодном сквозняке... я почему-то вспомнил ту ночь, когда на нас напали. — Вы имеете в виду нападение Чёрной Грязи? — Да, тогда я выжил только благодаря вам, Руамель. Я слегка кивнул и сделал шаг, чтобы поднять последний лист бумаги, отлетевший в самый угол. В то же время Руамель, закончив со столом, тоже заметила этот листок и направилась ко мне. Словно сговорившись, мы одновременно наклонились и протянули руки. — Хлоп. Поверх моей руки, тянувшейся к бумаге, легла ладонь Руамель в кожаной перчатке. — Ах. — Ой. Вздрогнув от неожиданного прикосновения, мы поспешно отдернули руки. Потеряв равновесие, я неловко опустился на пол, а Руамель замерла, припав на одно колено. — Прошу прощения, Ваше Высочество. Я не заметила... — Нет-нет, что вы. Это я поспешил поднять его. Когда я торопливо извинился и поднял голову... Наш взгляд с Руамель на мгновение встретился. Мы были так близко, что можно было услышать дыхание друг друга. Кажется, мы не смотрели друг другу в глаза с такого расстояния со времен подготовки к войне с Дароном. «Кстати... у Руамель всегда были такие глаза?» Ее нежно-фиолетовые глаза, сиявшие прямо передо мной, оказались куда более чистыми и глубокими, чем я думал. Возможно, из-за того, что последние дни я жил в постоянном напряжении из-за двух девушек, этот спокойный фиолетовый взгляд принес мне странное облегчение. Наконец, после долгого безмолвного зрительного контакта, Руамель первой нарушила тишину. Вместо того чтобы привычно отвести взгляд, она продолжала пристально смотреть на меня и тихо заговорила: — Кстати говоря... — ...Да? — В тот день вы спасли мне жизнь, но из-за навалившихся дел я так и не смогла отблагодарить вас как следует. Медленно убрав руку с пола и аккуратно положив ее на колено, Руамель спросила: — Быть может, вы чего-то хотите от меня? ---------- Помолвка Пусть в тот день атмосфера и казалась немного странной, но Руамель внезапно предложила отплатить за услугу. Тогда я попросил её помочь выбрать украшение, которое собирался подарить Белетрии Лиен Арчезиум на помолвку. И вот, три дня спустя, сегодня... Получив известие о том, что процесс отмены демократизации в Республике Сернес продвигается гладко, я выкроил немного свободного времени, и мы вместе отправились в Итер. — Значит... Белетрия предпочитает не броские, а скромные, но изящные драгоценности? Я обратился к Руамель, которая молча выбирала украшения рядом со мной. На мгновение она замерла, пристально разглядывая один из камней, но тут же пришла в себя и кивнула. — ...Именно так. Она всегда говорила, что является не просто женщиной, а императрицей великой империи, и потому должна носить лишь подобающие её статусу украшения. — Вот как... Ответив, Руамель снова уставилась на тот самый камень. Почувствовав легкое недоумение, я проследил за её взглядом и посмотрел на серьги с голубоватым отливом, которые, судя по всему, и привлекли её внимание. Они выглядели невероятно роскошно. Полная противоположность тому совету, который она только что дала. Похоже, она разглядывала их вовсе не для того, чтобы предложить Белетрии. «...Неужели она сама их хочет?» Если так, то купить одну пару не составило бы труда. Ведь то, что мне удавалось так долго разыгрывать роль преданного влюбленного и отличиться в войне с Королевством Дарон, было заслугой Руамель, которая всегда безмолвно помогала мне. Я осторожно заговорил: — Вам приглянулись эти серьги? От моего прямого вопроса нежно-сиреневые глаза Руамель слегка дрогнули. На лице девушки, всегда сохранявшей безупречный вид идеальной служанки, промелькнуло несвойственное ей замешательство. — А, нет. Вовсе нет. Просто работа мастера настолько искусна, что я на мгновение залюбовалась огранкой. Она поспешно отвела взгляд от витрины, подыскивая оправдания. «Это и называется "понравились"». Я едва сдержал смешок. Было забавно наблюдать, как она, в своих грубых кожаных перчатках, так бережно разглядывает крошечные сверкающие сережки. Похоже, Руамель, которая всегда казалась равнодушной ко всему, кроме Белетрии, в глубине души оставалась обычной девушкой. Впрочем, предложи я купить их прямо сейчас, она со своим упрямым характером наверняка бы отказалась. Сделав вид, что не расслышал ответа, я сразу же подозвал стоявшего за прилавком лавочника. — Любезный, заверните вот это. И еще вон то кольцо с черным камнем, а также ожерелье с розовым бриллиантом, что лежит через одно от него. Стоило мне озвучить заказ, как лицо торговца расплылось в широчайшей улыбке, и он согнулся в три погибели от почтения. «Эрсиль всегда любила всё самое дорогое и ослепительно блестящее, так что этого розового бриллианта должно хватить, чтобы умерить её гнев». Тщательно выбрав взятку для Эрсиль, которая наверняка дулась, тайно пребывая в Императорском дворце, я расплатился и забрал аккуратно упакованные коробочки. А затем внезапно протянул самую маленькую бархатную коробочку Руамель. В ней лежали те самые серьги с голубоватым отливом. — Держите. — ...Ваше Высочество? Я не могу принять столь дорогую вещь. Глаза Руамель округлились от удивления. Она попятилась назад, наотрез отказываясь, но я протянул руку и насильно вложил коробочку в её ладонь в перчатке. — Это благодарность за всю ту помощь, что вы мне оказали. Так что не отказывайтесь и примите подарок со спокойной душой. Ах да, не беспокойтесь, я купил это на личные средства, которые вчера прислали из Рехентры. От моих небрежно брошенных слов Руамель лишилась дара речи и лишь молча смотрела на маленькую коробочку в своих руках. Прежде чем она успела прийти в себя и вернуть подарок, я поспешил перевести тему: — Подумав об этом, мне кажется, что одного лишь кольца маловато для подарка Белетрии. Время еще есть, так что давайте заглянем в другие лавки. С этими словами я без колебаний развернулся и вышел из лавки. Из-за спины донесся тихий вздох, в котором смешались растерянность и едва уловимое тепло, но я притворился, что ничего не заметил, и ускорил шаг. «Просто прими подарок... В крайнем случае, потом сможешь продать, тоже ведь деньги». Время пролетело незаметно, и настал день помолвки, к которой было приковано внимание всего континента. Стоя посреди императорской приемной, я переводил взгляд с одной женщины на другую, и у меня перехватывало дыхание. Белоснежная кожа, рубиновые глаза, белые волосы с ледяным отливом. И роскошные, изысканные белоснежные платья, подчеркивающие изгибы их тел. Две абсолютно одинаковые с головы до ног Белетрии Лиен Арчезиум одновременно смотрели на меня. Магия полиморфа, шедевр величайшего мага Империи, была пугающе безупречной. Не только внешность, но даже её уникальный, сладкий и дурманящий аромат тела был воссоздан с абсолютной точностью. — Иделон, как тебе? Как выглядит твоя императрица сегодня? Стоило Белетрии справа задать вопрос своим обычным тоном, как стоявшая слева копия усмехнулась и вмешалась: — О боже, Ваше Величество. Раз уж я согласилась заменить вас на половине церемонии, не покажется ли Иделону, что я выгляжу куда более совершенной императрицей? Тембр и высота голоса совпадали один в один, но прямолинейный и дерзкий тон выдавал Эрсиль Игнезию. — Немедленно закрой свой болтливый рот. Раз уж нацепила личину императрицы, то веди себя подобающе её величию. — О достоинстве стоит побеспокоиться вам, Ваше Величество. Кульминацией помолвки станет вторая половина, где буду присутствовать я. Если вы растратите все силы в начале, это будет выглядеть нелепо. Их алые глаза скрестились в воздухе, словно клинки. Я кожей ощущал, как температура в комнате то резко падала до ледяного холода, то взмывала вверх от жара. Казалось, еще мгновение — и с их пальцев сорвутся Аура и мана, отчего мои ладони мгновенно покрылись холодным потом. «...Ну почему даже в такой день они устраивают это?» Не смея принять чью-либо сторону, я затаил дыхание и ждал, пока утихнет эта яростная буря. Ведь какие бы оправдания я ни придумывал, виновником этой ситуации был я сам. К тому же давление, исходившее от двух одинаковых тиранов с обеих сторон, было настолько удушающим, что не испытавший этого человек не смог бы даже вообразить. Раздался негромкий щелчок. В этот момент запертая дверь приемной отворилась, и на пороге показалась обладательница знакомых сиреневых глаз. Это была Руамель, облаченная в парадную форму. Она перевела взгляд с одной женщины на другую, чье противостояние казалось даже немного ребяческим, и, слегка кашлянув, произнесла: — Кхм-кхм! Пора выходить. От этих слов готовое взорваться напряжение в комнате начало постепенно рассеиваться. — Эх... Настоящая Белетрия тихо вздохнула и отвела взгляд от Эрсиль. Затем она подошла ко мне и мягко положила ладонь на мою руку в тонкой перчатке. — Пойдем, Иделон. Настало время вписать наши имена в историю империи. Я молча кивнул и направился вместе с ней к выходу. Прямо перед тем, как переступить порог приемной... Я на мгновение замер и обернулся к оставшейся в комнате копии Белетрии — вернее, к Эрсиль. Хоть внешне она и выглядела как безжалостный тиран, попирающий континент, в её глазах читалась та самая тоскливая привязанность подруги детства, которую я видел бесчисленное множество раз. «Прости, что не смог взять тебя за руку первой». Я беззвучно шевельнул губами. Алые глаза Эрсиль затрепетали. Но иного выхода не было. И дело было вовсе не в том, кого я любил сильнее. Это было обещание, данное Белетрии, и мне следовало быть благодарным Эрсиль за то, что она в итоге уступила. Больше не оглядываясь, я последовал за настоящей Белетрией в зал, где нас ждало бесчисленное множество аристократов. Двери огромного банкетного зала распахнулись. Свет десятков хрустальных люстр, льющийся с потолка, ослепил меня своей белизной. Сотни дворян, съехавшихся со всех уголков империи, затаили дыхание, расступились по обе стороны и склонили головы. В шагах Белетрии, державшей меня под руку, не было ни капли сомнения. Ощущая на себе пристальные взгляды толпы, я старался идти с ней в ногу. Мои ладони уже взмокли от волнения. «Смотри только вперед, Иделон». Почувствовав мою дрожь, Белетрия обратилась ко мне мысленно. Я искоса взглянул на неё. Перед лицом огромной толпы она разительно отличалась от своего обычного, непринужденного образа. Каждой клеточкой своего существа она излучала величие истинного монарха, к которому никто не смел приблизиться. И все же кончики её пальцев, лежавшие на моем предплечье, едва заметно подрагивали. «Надо же, даже грозный тиран волнуется в такие моменты...» Вновь убедившись, что Белетрия — такой же обычный человек, как и я, мы поднялись на помост. Возглавлявший церемонию глава Магической башни Цеплин Игнисис почтительно склонил голову. Дальнейшая церемония проходила без лишних задержек, в строгом соответствии с имперскими традициями. Были зачитаны брачные клятвы, и наконец настал черед обмена кольцами. Я достал из-за пазухи маленькую черную бархатную коробочку. В ней лежало то самое кольцо с темным камнем, которое мы с Руамель выбрали сегодня утром в ювелирной лавке Итера. Когда крышка откинулась и в лучах света тускло блеснул темный самоцвет, глаза Белетрии слегка сузились. Она не любила вычурные украшения. Помня об этом, я выбрал простое, лишенное лишних деталей, но благородное кольцо. Я осторожно взял её левую руку и надел кольцо на безымянный палец. Я почувствовал, как мелко дрожат её пальцы от моего прикосновения. Когда кольцо село идеально, Белетрия молча уставилась на свою руку. Спустя мгновение... Из её алых губ вырвался едва слышный вздох. Медленно подняв голову, она посмотрела на меня. В её рубиновых глазах вместо прежнего высокомерия владычицы теперь горело лишь вязкое, глубокое чувство собственничества, направленное только на меня. — ...Вам не понравилось? Спросил я с легкой тревогой. Вместо ответа Белетрия сделала то, чего никто не ожидал. На глазах у сотен аристократов она обвила руками мою шею, приподнялась на цыпочки и прильнула к моим губам. — Мгх..! — Теперь ты всецело принадлежишь мне. Разорвав поцелуй, она прошептала это мне на ухо. Не в силах даже помыслить о сопротивлении её воле, я лишь безмолвно кивнул. Первая часть церемонии завершилась, и нам предоставили короткий перерыв в небольшой комнате отдыха рядом с банкетным залом. И когда двери зала распахнулись вновь... Человек, шедший со мной под руку по красной ковровой дорожке, уже не был настоящей Белетрией. Белоснежная кожа, белые волосы, рубиновые глаза. Внешне это была безупречная копия императрицы, созданная магией полиморфа, но тепло, исходившее от её тела, ощущалось совершенно иначе. — Угх... От волнения Эрсиль шла, тесно прижимаясь грудью к моему плечу. Настоящая Белетрия никогда бы не стала оглядываться по сторонам во время ходьбы. Но взгляд Эрсиль то и дело метался между роскошными люстрами, бесконечными столами с изысканными яствами и склонявшимися перед ней дворянами. — Они... правда ничего не замечают? Едва шевеля губами, прошептала она. Даже её голос был изменен до неузнаваемости, но эта робкая интонация выдавала Эрсиль Игнезию. Я незаметно похлопал её по тыльной стороне ладони. — Конечно. Не опускай голову, иди уверенно, как обычно. Сейчас ты — императрица. — ...Кхм, точно! Сейчас я — Белетрия! Успокоившись от моих слов, она тихо кашлянула, вздернула подбородок и зашагала тверже. Главным событием второй части празднества был первый танец, знаменующий начало бала. Выйдя в центр зала, я положил руку на талию Эрсиль, а она опустила ладонь мне на плечо. Оркестр заиграл изящный вальс, и его мелодия заполнила все пространство. Раз, два. С каждым шагом в такт музыке её дыхание щекотало мне щеку. — На самом деле, там, в приемной... мне было очень страшно. Эрсиль тихо заговорила, уткнувшись лбом мне в плечо: — Я боялась, что ты возьмешь за руку эту тираншу и уйдешь с ней навсегда. Боялась остаться одна, брошенная всеми, как дура. В конце фразы её голос дрогнул. Я крепче обнял её за талию, притягивая ближе к себе. Склонившись к её уху так близко, что со стороны это могло показаться поцелуем, я тихо шепнул: — Этого никогда не случится. Разве я мог бы бросить тебя? Посмотри, я приготовил это для тебя. В момент, когда Эрсиль кружилась в танце, я незаметно достал приготовленную коробочку и вложил ей в руку. Это было ожерелье с розовым бриллиантом, купленное в Итере. Эрсиль в облике императрицы приоткрыла коробочку. Стоило ей увидеть сверкающий камень, как на лице грозной правительницы расцвела чистая, невинная улыбка, свойственная обычной юной девушке. — Правда? Это мне? — А кому же еще? Когда действие магии полиморфа закончится, я сам надену его на тебя. Услышав это, Эрсиль крепко прижала к себе ожерелье и доверчиво прильнула к моей груди. Присутствующие аристократы с умилением наблюдали за ними, думая, какими нежными чувствами полны сердца императорской чета. Но о том, что в моих объятиях сейчас кружилась принцесса Игнезии, знали лишь мы двое и пара доверенных лиц. Музыка приближалась к своему апогею, и атмосфера в зале накалилась до предела. Впереди все еще лежала гора нерешенных задач. Шпионская война за свержение Республики Сернес только разгоралась, а мое положение — балансирование на грани между двумя женщинами — оставалось столь же шатким. К какому эффекту бабочки приведет подарок, врученный Руамель, сейчас тоже нельзя было предугадать. Однако, ощущая мягкое тепло обнимающей меня Эрсиль и вспоминая пьянящий аромат Белетрии, которая совсем недавно целовала меня на помосте, я медленно закрыл глаза. Что бы ни случилось после этой помолвки, мы обязательно найдем свое счастье. ----------