Леня Воронин в гостях у Бойца Баки notabenoid Леонид Воронин, майор полиции, держался за нехитрые правила: служба, дом и неизменная просьба добавки. Его существование было предсказуемым, как рецепт котлет от матери, и прочным, как старая сковорода. Но в один вечер пятая котлета за ужином, неестественно ярко светящаяся, оказалась не едой, а пропуском в один конец — прямиком в преисподнюю. Он очнулся на песке, пропитанном кровью, под сводами нелегальной арены в Токио — в мире, где живут титаны и царит сила из «Бойца Баки». У Лёни нет ни натренированных мускулов, ни секретных техник, ни жажды победы. Только паника, накопленный жир и острая тоска по дому. Но в этом безумии у него есть союзник — собственный желудок, который система наградила умением [Желудочная Стойкость (Легендарный ранг)]. Тоска по маминой стряпне превращается в оружие, абсурдное, но пугающе действенное. Взрывная волна с запахом борща, оглушающая мастера каратэ. Бесконечный астральный драник, который шлепками изводит неуязвимых гигантов. Его панику принимают за глубокую медитацию, неловкие падения — за высший пилотаж уклонения, а бессвязные речи о рецептах — за недостижимую боевую философию. Так рождается титул [Мастер Туманного Учения]. Побеждая легенд одну за другой благодаря случайностям и всеобщему непониманию, Леонид обрастает культом, мучается от [Синдрома Самозванца (Божественный Уровень)] и мечтает лишь о нормальных пельменях. Великие бойцы стоят в очереди, чтобы «отведать» его гениальности, не зная, что он сражается не за славу, а за право спокойно поужинать. Вдалеке уже видна тень Юдзиро Ханмы, «Огра», сильнейшего на планете, которому не дают покоя слухи о поваре, черпающем силу из тарелки супа. Выживет ли обычный мужик там, где его желание съесть котлету сочтут угрозой мирозданию? Сохранит ли он рассудок, когда все видят в нём мессию, а он в зеркале — лишь испуганного толстяка, мечтающего о доме? ==================== Котлета массового поражения Ужин в семье Ворониных был священнодействием. Не ритуалом, нет — ритуалы предполагают изящество и символизм. Это было именно священнодействие, грубое, первобытное и всепоглощающее, в центре которого восседал майор полиции Леонид Воронин — мужчина, чей внутренний мир был так же прост и бездонен, как его желудок. — Лёнечка, ты чего застыл? — голос матери, Галины Ивановны, вырвал его из блаженной дрёмы. — Котлетки остынут. На тарелке, словно павшие воины в гастрономической Вальхалле, покоились четыре мясных диска. Четыре уже были повержены и ассимилированы. Пятая, последняя, манила его. Она выглядела... иначе. Словно под тонкой, хрустящей корочкой билось крошечное, но очень упрямое солнце. От неё исходило едва заметное, тёплое сияние. «Передержала, наверное», — лениво подумал Лёня, насаживая артефакт на вилку. В конце концов, аномальное свечение — не повод отказываться от котлеты. Он отправил её в рот и мир закончился. Вкус взорвался не на языке, а в самом центре сознания. Это была не просто говядина с луком. Это была квинтэссенция всех воскресных обедов, всех «надень-шапку», всех штопаных носков и банок с вареньем, передаваемых в плацкартном вагоне. Это была концентрированная, дистиллированная материнская любовь, прожаренная до состояния «медиум велл». А потом реальность треснула. Кухонный стол сменился бурым, утоптанным песком. Запах жареной картошки — вонью пота, крови и дешёвого адреналина. Умиротворяющее урчание телевизора — рёвом обезумевшей толпы. Лёня моргнул, всё ещё ощущая на языке фантомный вкус котлеты. Он стоял посреди гигантской подземной ямы, освещённой безжалостными прожекторами. Напротив него, в десятке метров, разминался жилистый японец в белом кимоно, чьё лицо украшал такой хищный оскал, что ему впору было сниматься в документалках про больших белых акул. Перед глазами Лёни всплыло полупрозрачное окно, написанное казённым шрифтом, от которого веяло безнадёгой районного ОВД. code Code ╔════════════════════════════════════════════════╗ ║ ИНИЦИАЛИЗАЦИЯ СИСТЕМЫ... УСПЕШНО. ║ ║ Носитель: Леонид Воронин ║ ║ Титул: [Маменькин Сынок] ║ ║ Уникальная характеристика: ║ ║ [Желудочная Стойкость] (Легендарный ранг) ║ ╚════════════════════════════════════════════════╝ «Инсульт, — пронеслась в голове единственная здравая мысль. — Доелся. Галина Ивановна, конечно, расстроится, но зато какой финал. Умер как жил — за столом». Пока он смирялся с неизбежным, японец закончил разминку и принял боевую стойку. Рёв толпы усилился. А перед глазами Лёни выскочило новое уведомление. code Code ╔════════════════════════════════════════════════╗ ║ ПОЛУЧЕНА НОВАЯ ЗАДАЧА (КВЕСТ) ║ ║ [Выжить. Просто выжить.] ║ ║ Цель: Остаться в живых в течение 5 минут. ║ ║ Награда: Возможность прожить ещё немного. ║ ║ Штраф за провал: Смерть (очень вероятно). ║ ╚════════════════════════════════════════════════╝ Лёня икнул. Он машинально активировал единственную сверхспособность, которой обладал в своей прошлой жизни — привычку опера. Он всмотрелся в противника. И снова системный сбой в мозгу. Вы применили пассивный навык [Полицейский Взгляд]. code Code ╔═══════════════════════════════╗ ║ Имя: Като Киёсуми ║ ║ Титул: Крушитель Черепов ║ ║ Состояние: Предвкушает ║ ║ лёгкую победу. ║ ╚═══════════════════════════════╝ «Крушитель... чего?» — Лёнино нутро сжалось в ледяной комок. Он рефлекторно потянулся к кобуре. Пусто. Его табельный Макаров остался где-то там, в другом мире, рядом с недоеденным пюре. Като ринулся вперёд. Он был быстр, как штраф за превышение скорости. Лёня видел лишь размытое белое пятно, несущееся на него с явно недружелюбными намерениями. Время растянулось. Он успел подумать о невыплаченной ипотеке, о том, что так и не досмотрел сериал про ментов, и о том, что шестая котлета наверняка достанется отцу. В груди что-то заклокотало. Это был не страх. Вернее, не только он. Это была та самая котлета. Аномальная, светящаяся, термоядерная. Она закончила процесс ассимиляции. Энергия материнской любви, переработанная легендарной [Желудочной Стойкостью], искала выход. Получен новый навык: [Звуковой Удар: Мамин Борщ]. Текущий статус: [Экзистенциальный Ужас]. Условия для активации навыка соблюдены. Като был в метре от него, его кулак летел Лёне прямо в переносицу. Леонид зажмурился, открыл рот для предсмертного крика, но вместо него из его лёгких вырвалась... отрыжка. Это была не просто отрыжка. Это был звуковой удар. Мощная, концентрированная волна сшибла Като с ног, словно тот врезался в невидимый КАМАЗ. Воздух на арене наполнился густым, наваристым ароматом свекольно-капустного супа с отчётливыми нотками чеснока и лаврового листа. Като, «Крушитель Черепов», отлетел на несколько метров и рухнул на песок, оглушённый и дезориентированный. Он лежал, судорожно вдыхая воздух и не понимая, почему мир вдруг запах бабушкиным обедом. На трибунах воцарилась гробовая тишина. Толпа замерла. В своей VIP-ложе седой старик Мицунари Токугава слегка наклонил голову, его глаза-буравчики впились в нелепую фигуру в центре арены. А Лёня стоял, пошатываясь. В ушах звенело. Во рту был отчётливый привкус борща. code Code ╔════════════════════════════════════════════════╗ ║ Задача [Выжить. Просто выжить.]... ЗАВЕРШЕНА.║ ║ Получена награда: Жизнь (Временная). ║ ║ За проявленное непостижимое мастерство и ║ ║ введение противника в состояние гастро- ║ ║ номического шока, вам присвоен новый титул: ║ ║ [Мастер Туманного Учения]. ║ ╚════════════════════════════════════════════════╝ Лёня смотрел на бесчувственное тело Като, на ошарашенную толпу, на системное сообщение и думал только об одном: «Кажется... я переел». ---------- Философия пустой тарелки Состояние [Постадреналинового Отходняка] оказалось на редкость пакостным. Ноги Лёни превратились в вату, руки тряслись, а в голове гудел пустой трамвай. Его, победителя, подхватили под руки два молчаливых амбала и потащили в подтрибунные помещения, оставив арену переваривать случившееся. А переваривать было что. В VIP-ложе Мицунари Токугава смотрел на запись боя. Снова и снова он прокручивал тот самый момент. Вот русский гигант стоит, нелепо раскинув руки, его лицо — маска чистого, незамутнённого ужаса. Вот Като летит на него. А вот... хлопок. И волны. Визуально их не было видно, но сверхчувствительные камеры зафиксировали искажение воздуха. И этот запах... Анализаторы в вентиляционной системе сошли с ума, выдавая спектрограмму сложного органического соединения, наиболее близкого к... супу. — Интересно, — прошептал Токугава. Рядом с ним, в тени, сидел Ороти Доппо, «Бог Войны». Его лицо, изрезанное шрамами старых битв, было абсолютно серьёзным. Он видел не то, что камеры. Он чувствовал. — Это не техника, Токугава-доно, — произнёс он хрипло. — Это принцип. — Принцип? — Он не двигался. Не защищался. Он принял атаку в свою пустоту. А когда мир попытался заполнить эту пустоту, он изверг её обратно, преобразовав намерение убивать в... нечто иное. Я ощутил его Ци. Она не была агрессивной. Она была... сытной. Токугава медленно кивнул, хотя вряд ли понял хоть слово. Но если уж сам Ороти Доппо, человек, для которого удар кулаком был высшей формой диалога, говорил о принципах и пустоте, значит, этот русский увалень — не просто случайность. Он — феномен. Тем временем в коридоре у раздевалок молодой охранник Кендзи прижимался к стене, пропуская процессию. Он видел всё своими глазами. Он видел, как этот огромный иностранец победил ветерана арены, не сделав ни шага. Просто... выдохнув. Всю свою жизнь Кендзи наблюдал за бойцами. За их яростью, техникой, мышцами. А этот человек показал ему нечто иное. Путь, где сила не в движении, а в его отсутствии. [Благоговейный трепет] — так описала бы его состояние система, если бы он был её пользователем. Самого же «Мастера Туманного Учения» втолкнули в спартански обставленную комнату с бетонными стенами и одной-единственной лампочкой. Лёня рухнул на жёсткую койку. В голове царил хаос. Перемещение, бой, странные сообщения перед глазами... Может, это какой-то новый вид наркотиков? Или он в плену у якудза, и это такая изощрённая пытка? Дверь открылась. Вошёл сам Токугава в сопровождении Ороти Доппо. Сердце Лёни ухнуло куда-то в район пяток. — Воронин-сан, — голос Токугавы был холоден, как сталь. — Впечатляющее выступление. Лёня молчал. Что тут скажешь? «Простите, я не хотел, оно само вырвалось»? — Мы бы хотели понять суть вашего учения, — продолжил Токугава. — Что это было? Какую школу вы представляете? Лёня лихорадочно соображал. Учение? Школа? Единственной школой, которую он представлял, была Высшая школа милиции. Он посмотрел на суровые лица японцев, и его полицейский мозг, натренированный годами выкручиваться из идиотских ситуаций, выдал единственную спасительную стратегию: нести бред. Максимально уверенно. — Пустота, — выдавил он из себя первое, что пришло на ум. Он вспомнил свою опустевшую тарелку дома. — Всё начинается с пустоты. Ороти Доппо подался вперёд, в его глазах вспыхнул огонь. — Так я и думал! [Принцип Пустоты]! — Да, — ляпнул Лёня, чувствуя, что нащупал верное направление. — Когда тарелка пуста, она готова наполниться. Но когда она наполнена до краёв... — он сделал многозначительную паузу, вспоминая последнюю котлету, — ...содержимое может выплеснуться наружу. И тогда... тогда всё. Токугава и Доппо переглянулись. В бессвязном бормотании перепуганного майора они увидели глубину, сравнимую с трактатами Миямото Мусаси. Это была метафора. Боец — это сосуд. Его нельзя переполнять техниками или яростью. Нужно оставаться пустым, чтобы принять атаку, переварить её и вернуть миру. — А... звук? Запах? — осторожно спросил Токугава. Лёня вздрогнул. — Это... эхо. Эхо наполнения. Отголосок того, что когда-то было в тарелке. Истинный мастер бьёт не кулаком, а воспоминанием о нём. Сказав это, он сам поразился тому, какую ахинею несёт. Но Ороти Доппо встал и поклонился. — Воронин-доно, — его голос был полон уважения. — Я десятилетиями шёл по пути каратэ, но сегодня вы показали мне, что за его пределами есть целая вселенная. Благодарю вас за урок. Они ушли, оставив Лёню в полном одиночестве и недоумении. Он посмотрел на свои трясущиеся руки. Урок? Вселенная? Он просто хотел домой, к маме, съесть тарелку борща и лечь спать. Перед глазами снова всплыло системное сообщение. code Code ╔════════════════════════════════════════════════╗ ║ СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ: ║ ║ Ваша импровизированная философия произвела ║ ║ неизгладимое впечатление на легендарных ║ ║ бойцов. ║ ║ Получен постоянный статус-эффект: ║ ║ [Синдром Самозванца (Божественный Уровень)]. ║ ╚════════════════════════════════════════════════╝ Лёня обхватил голову руками и тихо, по-собачьи, завыл. Это был только начало его долгого и мучительного пути в качестве величайшего мастера боевых искусств, который об этом даже не догадывался. ---------- Похмелье чемпиона Утро встретило Леонида Воронина не ласковым солнцем, а безжалостным светом одинокой лампочки, вкрученной в бетонный потолок. Голова гудела, словно чугунный колокол, в который всю ночь били мертвецы. Во рту стоял стойкий привкус вчерашнего подвига — борщевой. «Если это кома, то она на редкость дерьмовая», — подумал Лёня, садясь на койке. Он потянулся к несуществующей тумбочке за несуществующим стаканом воды. Руки предательски дрожали. Состояние [Постадреналинового Отходняка] плавно перетекало в банальное, но оттого не менее мучительное похмелье. Тело, вчера выдавшее сверхзвуковой залп супом, сегодня мстило тотальной опустошённостью. Лёня вызвал мысленным усилием системное окно. Так, чисто проверить, не привиделось ли. Нет, не привиделось. Убогий интерфейс всё так же висел перед глазами. code Code ╔════════════════════════════════════════════════╗ ║ Носитель: Леонид Воронин ║ ║ Титулы: [Маменькин Сынок], [Мастер Туманного ║ ║ Учения] ║ ║ Навыки: ║ ║ [Звуковой Удар: Мамин Борщ] (Энергии: 0/100) ║ ║ [Котлетная Ярость] (Заблокировано) ║ ║ [Полицейский Взгляд] (Пассивный) ║ ╚════════════════════════════════════════════════╝``` Ноль из ста. Батарейка села. Бензобак пуст. Величайший мастер боевых искусств оказался одноразовым. Он попробовал напрячься, сконцентрироваться, вызвать хотя бы слабенький запашок чеснока. В ответ лишь сиротливо заурчал желудок. На койке рядом стоял поднос. На нём — экзотические фрукты, какие-то рисовые шарики и бутылка с кристально чистой водой. Выглядело красиво, дорого и абсолютно несъедобно. Его организм, его проклятая система `[Желудочной Стойкости]`, смотрел на это великолепие с презрением аристократа, которому предложили доширак. Ему нужно было другое топливо. Простое. Народное. *Скрытая задача активирована: [В поисках вкуса дома].* Лёня застонал. Какая ещё задача? Ему бы до туалета дойти, не развалившись по дороге. Он чувствовал себя выжатым, как лимон в руках бармена-садиста. Вся его мнимая сила, вся эта философия, которую он вчера наплёл с перепугу, испарилась вместе с калориями. Он снова был просто Лёней Ворониным, майором полиции, который очень, очень хочет домой. Он рефлекторно похлопал по бедру, где должна была висеть кобура. `[Табельное Оружие (Утрачено)]`. Эта надпись в его статусе была самой болезненной. Его охватил `[Приступ Безысходности]`. Он — самозванец. Гений одного удара. Чемпион с пустым баком. И скоро его снова выведут на арену, и какой-нибудь очередной «Крушитель Черепов» превратит его собственную голову в наглядное пособие по анатомии. Внезапно он понял. Как наркоман, ищущий дозу, как алкоголик, грезящий о спасительной рюмке, он осознал, чего ему не хватает. Ему нужна была не просто еда. Ему нужна была `[Энергия Земли]`. Простая, честная, незамутнённая изысками. Картошка. Эта мысль пронзила его сознание, как молния. Не эти ваши манго и питахайи. А обычная, грязная, покрытая землёй картофелина. Жареная. С лучком. Со шкварками. Эта мысль придала ему сил. Он поднялся с койки. Шатаясь, но полный решимости. Его философия пустоты была полной чушью. Настоящая философия была в наполнении! В наполнении желудка правильной едой. Его миссия была ясна. Его квест был священен. Найти кухню. Найти картошку. Выжить. И, возможно, если очень повезёт, найти ещё и сковородку. ---------- Кулинарный диктатор Подтрибунные помещения Арены Токио напоминали кишечник Левиафана — бесконечные, дурно пахнущие коридоры из серого бетона. Лёня брёл по ним, ведомый единственным инстинктом — обонянием. Он игнорировал додзё, откуда доносились звуки ломающихся костей, и тренажёрные залы, где потели горы мышц. Он искал запах. Запах еды. И он его нашёл. Это был не тот родной и уютный аромат жареного лука. Это был сложный, многослойный букет из сотен специй, шипения раскалённого масла и чего-то неуловимо высокомерного. Запах вёл его к двустворчатым дверям из нержавеющей стали. Святая святых. Кухня. Лёня толкнул дверь и оказался в другом мире. Это была не кухня, а операционная. Стерильная чистота, блеск хрома и стали. Десятки поваров в белоснежных кителях двигались с выверенной точностью балетной труппы. А в центре, словно дирижёр этого гастрономического оркестра, стоял Он. Мужчина был худ, как щепка, но в его осанке чувствовалась стальная пружина. Длинные волосы собраны в тугой пучок, а глаза смотрели на мир с презрением божества, вынужденного общаться со смертными. В его руках с невероятной скоростью порхал огромный тесак, превращая кусок мраморной говядины в идеально ровные ломтики. Это был не процесс готовки. Это был ритуал. `[Танец Мясника]`. *Вы применили пассивный навык [Полицейский Взгляд].* ╔══════════════════════════════════════╗ ║ Имя: Бисуи Гото ║ ║ Титул: [Кулинарный Диктатор] ║ ║ Состояние: [Раздражённое ║ ║ всемогущество]. ║ ╚══════════════════════════════════════╝ code Code Лёня сглотнул. `[Раздражённое всемогущество]` не сулило ничего хорошего. Но голод был сильнее страха. Он сделал шаг вперёд, нарушая стерильную гармонию этого места. Вся кухня замерла. Десятки глаз уставились на него. Бисуи Гото медленно повернул голову. Его взгляд был острее его ножа. — Чего? — прошипел он. — Э-э-э... здравствуйте, — промямлил Лёня. — Я бы хотел... поесть. Гото окинул его презрительным взглядом с головы до ног. — Бойцы едят то, что я для них готовлю. Когда я для них готовлю. Сегодня в меню `[Фуа-гра с трюфельным маслом]` и стейк из `[Говядины "Кровавый Демон"]`. Твой рацион будет доставлен в твои покои. Убирайся. — Понимаете, — Лёня почувствовал, как по спине течёт холодный пот, — мне бы чего попроще. Картошечки... Слово «картошечка», произнесённое в этом храме высокой кухни, прозвучало как самое грязное ругательство. Лицо Бисуи Гото исказилось. Он счёл это личным оскорблением. Вызовом. Покушением на его власть. — Картошки? — переспросил он так, будто Лёня попросил его подать на обед горсть земли с кладбища. — Ты. Приходишь. В *моё* святилище. И просишь у меня... *клубень*? Он видел в Лёне не просто голодного бойца. Он видел в нём варвара, еретика, который пришёл осквернить его веру. Веру в то, что еда — это искусство, а не просто топливо. Что в каждом блюде должна быть `[Душа Блюда]`. — Мне очень надо, — взмолился Лёня, не понимая, что топчет чужие религиозные чувства. — У меня... диета. Бисуи Гото рассмеялся. Это был страшный, безрадостный смех. — Я решаю, какая у тебя диета. — Он подцепил кончиком ножа кусочек сырого мяса и швырнул его Лёне. — Ешь. Это лучшее мясо в Японии. Его `Ци` придаст тебе сил. Кусочек упал на пол у ног Лёни. Система в его голове взвыла сиреной. *ВНИМАНИЕ! Обнаружен чужеродный гастрономический код. Продукт несовместим с вашей системой. Употребление вызовет отторжение и потерю 0.01% энергии.* Лёня смотрел на мясо, потом на повара. Он понял, что просто так его отсюда не выпустят. И картошку не дадут. Похоже, ему предстоял ещё один бой. И на этот раз — на территории противника. ---------- Картофельная ересь Ты отказываешься от моего дара? — Голос Бисуи Гото сочился ядом. — Ты смеешь отвергать `[Душу Блюда]`, созданную мной? Лёня понял, что попал в западню. Этот повар был не просто поваром. Он был фанатиком. И сейчас Леонид оскорбил его бога. — Нет-нет, что вы! — замахал руками Лёня. — Просто... аллергия. На всё элитное. Это была последняя капля. Гото бросил свой тесак, тот с глухим стуком вонзился в разделочный стол. — Хорошо. Я вижу, ты не понимаешь слов. Ты поймёшь вкус. — Он указал на стул посреди кухни. — Садись. Я докажу тебе твою неправоту. Я сломлю твою волю. Я заставлю тебя признать моё `[Кулинарное Превосходство]`. Лёню усадили на стул. Повара окружили его, как инквизиторы — еретика. Начался `[Кулинарный Поединок]`, о котором Лёня даже не подозревал. Бисуи Гото начал готовить. Это было представление. Он двигался как танцор, жонглировал сковородками, поджигал масло, которое взмывало к потолку огненными столбами. Он создавал свой шедевр — `[Стейк "Последний Аргумент"]`. Аромат, заполнивший кухню, был оружием массового поражения. Он проникал в ноздри, в лёгкие, в самый мозг, обещая неземное блаженство. Наконец, блюдо было готово. Идеальный кусок мяса, покоящийся на подушке из спаржи, политый соусом цвета тёмного рубина. Его поставили перед Лёней. — Ешь, — приказал Гото. Под дулами десятков враждебных взглядов Лёня отрезал кусочек и положил в рот. И мир взорвался. Навык `[Кулинарное Превосходство]` ударил по его сознанию. Вкус был настолько божественным, что мозг отказался его обрабатывать. Он видел галлюцинации: он сидит в роскошном ресторане, в смокинге, рядом с ним голливудские актрисы, а за окном взрываются фейерверки в его честь. Голос в голове шептал: «Сдайся. Признай. Это вершина. Всё остальное — прах. Твоя картошка — грязь. Сдайся...» Лёня почувствовал, как его воля тает. Он почти был готов встать на колени и молить этого диктатора о прощении. Он впал в `[Гастрономический Шок]`. Но в самых глубинах его сознания, там, где ещё теплилась душа майора Воронина, что-то воспротивилось. Его `[Желудочная Стойкость]` (Легендарный ранг) отчаянно боролась с чужеродным кодом. И она нашла оружие. Воспоминание. Перед его мысленным взором возникла не голливудская актриса, а его мать, Галина Ивановна, в старом халате у плиты. Он увидел чугунную сковородку. Услышал шипение масла. Почувствовал запах жарящегося лука. Он увидел, как золотистые ломтики картошки переворачиваются старой, погнутой вилкой. Это был его ответ. Его философия. `[Путь Простого Котелка]`. Он противопоставил сложному, высокомерному стейку простое, честное и бесконечно родное блюдо — `[Жареный Картофель "Мамина Улыбка"]`. Он закрыл глаза и полностью погрузился в это воспоминание. В его разуме столкнулись две концепции. Изысканная, элитарная `[Душа Блюда]` Бисуи Гото и простая, душевная `[Энергия Земли]`. И простота победила. Лёня открыл глаза. Галлюцинации исчезли. Он посмотрел на Бисуи Гото ясным, трезвым взглядом. — Неплохо, — сказал он. — Но у моей мамы получается лучше. Слишком много соли. Для Гото это было равносильно удару под дых. Он увидел, что его сильнейшее оружие не сработало. Этот варвар не просто выдержал атаку, он её... обесценил. Сравнил его шедевр с какой-то домашней стряпнёй. `[Кулинарный Диктатор]` был повержен. Он смотрел на Лёню с суеверным ужасом, как на носителя какой-то непостижимой, первобытной силы. Он увидел в нём не простого обжору, а адепта конкурирующей, ужасающе мощной кулинарной школы. — Картофель... — прошептал Гото, сломленный. — В том хранилище. Бери, сколько хочешь. Он отвернулся, его плечи поникли. Империя вкуса дала трещину. Лёня, не осознавая, что только что выиграл войну философий и довёл гения до экзистенциального кризиса, просто встал и пошёл в указанном направлении. ╔════════════════════════════════════════════════╗ ║ Скрытая задача [Кулинарный Поединок]... ║ ║ ЗАВЕРШЕНА. ║ ║ Вы отстояли свои гастрономические принципы.║ ║ Получен доступ к источнику энергии. ║ ╚════════════════════════════════════════════════╝ code Code Он нашёл кладовую. И там, в простом деревянном ящике, лежало его спасение. Его сила. Его будущее. Обыкновенный картофель. ---------- Священный ритуал чистки клубней Леонид Воронин, майор полиции и новоявленный [Мастер Туманного Учения], нёс мешок с картошкой, как Моисей нёс скрижали. Для него это была не просто еда, это был боезапас, аптечка и единственный билет на рейс из этого дурдома. Каждый клубень, перекатывающийся в мешке, отдавался в его душе гулким эхом надежды. Он не вернулся в стерильный ад Бисуи Гото. Инстинкт самосохранения подсказал ему, что появление там с мешком «еретической» картошки будет воспринято как объявление войны. Вместо этого он нашёл заброшенный закуток позади основной кухни — забытое богом место, где стояла древняя, покрытая слоем жира газовая плита и одинокая чугунная сковорода, ржавая, как меч утонувшего викинга. Это было идеально. Здесь он мог совершить таинство. Священный ритуал, известный в его мире как [Путь Простого Котелка]. Первым делом он высыпал картошку в щербатую раковину. Он не просто мыл её. Для него это была процедура опознания — он всматривался в каждую картофелину, оценивая её боевой потенциал, отбраковывая «ненадёжные элементы» с зелёными бочками. Затем он взял нож. Чистка картошки превратилась в медитацию. Каждое движение ножа было выверенным. Каждая срезанная полоска кожуры падала в раковину с тихим шелестом. Он был так сосредоточен, что не заметил, как в щель приоткрытой двери за ним наблюдает пара глаз. Это был Кендзи, молодой охранник. После вчерашнего «урока» [Принципа Пустоты] он искал встречи с мастером, и вот, нашёл его. Но то, что он видел, потрясло его до глубины души. Воронин-доно не просто чистил овощи. Он совершал ката. Каждое движение было наполнено смыслом. Вот он поворачивает клубень в руке — это блок. Вот нож снимает кожуру — это уход с линии атаки. А слезы, которые текли по его щекам, когда он начал резать лук... Кендзи понял: мастер оплакивает слабость этого мира, его несовершенство. Он плакал не от лука, он плакал о них всех! [Благоговейный трепет] охватил юношу с новой силой. Лёня же просто ревел от злющего лука, проклиная тот день, когда Галина Ивановна не научила его простому трюку со смачиванием ножа. Наконец, подготовка была завершена. Он плеснул масла на сковороду. Когда оно раскалилось, он с благоговением, которое Кендзи принял за ритуальное почтение, высыпал на неё картошку. Ш-ш-ш-ш-ш-ш! Этот звук для Лёни был слаще любой симфонии. Это был звук возрождения. Звук заправки пустого бака. [Энергия Земли] начала высвобождаться, наполняя воздух божественным ароматом. Лёня стоял над сковородой, помешивая картошку старой вилкой, и чувствовал, как силы возвращаются к нему. Он ещё не знал, что его ждёт, какая трансформация произойдёт, когда он съест это блюдо. Он просто жарил картошку. Но для единственного зрителя этой сцены всё было иначе. Воронин-доно не готовил. Он ковал своё оружие в пламени первородного огня. ---------- Рождение астрального драника Картошка была готова. Золотистая, с хрустящей корочкой и поджаренным лучком. Для Лёни это было не блюдо, а произведение искусства. Он сгрёб всё на тарелку, сел на перевёрнутое ведро и, обжигаясь, начал есть. Первый же кусок, попав в его организм, произвёл эффект разорвавшейся бомбы. Система взвыла. code Code ╔════════════════════════════════════════════════╗ ║ ВНИМАНИЕ! ОБНАРУЖЕН ЧИСТЫЙ ИСТОЧНИК ЭНЕРГИИ. ║ ║ [Энергия Земли] (Картофель) получена. ║ ║ Запускаю протокол реконфигурации навыков... ║ ╚════════════════════════════════════════════════╝ Лёня поперхнулся. Реконфигурация? Он всего лишь пожрать хотел! code Code ╔════════════════════════════════════════════════╗ ║ Анализ источника энергии: Простота (Ранг А),║ ║ Надёжность (Ранг S), Душевность (Ранг EX). ║ ║ Навык [Звуковой Удар: Мамин Борщ] является ║ ║ слишком сложной и нестабильной конструкцией.║ ║ Начинаю поглощение... ║ ║ Навык [Звуковой Удар: Мамин Борщ] поглощён. ║ ╚════════════════════════════════════════════════╝ Он почувствовал, как что-то внутри него исчезло. Фантомный вкус борща, который преследовал его со вчерашнего дня, растворился. code Code ╔════════════════════════════════════════════════╗ ║ Создание нового навыка на основе базового ║ ║ энергетического компонента... ║ ║ Успешно! ║ ║ ПОЛУЧЕН НОВЫЙ НАВЫК: ║ ║ [Драконий Дух Драника] (Ур. 1) ║ ╚════════════════════════════════════════════════╝ Лёня замер с набитым ртом. Драконий... что? Драник? Картофельный оладушек? Его эпическая борщевая атака превратилась в... это? Это было не повышение. Это было унижение. Он доел картошку, чувствуя себя обманутым. Встав с ведра, он попытался активировать новый навык. Он представил себе дракона. Могучего, огнедышащего, как на картинках в книжках. Перед ним из воздуха соткалось нечто. Это был полупрозрачный, золотистый диск размером с блюдце. Он мерцал, источая лёгкий жар и аппетитный запах жареной картошки. [Астральная Проекция Драника]. Она висела в воздухе, слегка подрагивая. Лёня уставился на неё. Потом снова на пустую тарелку. Потом опять на драник. Он мысленно приказал ему лететь вперёд. Драник дёрнулся и неловко поплыл по воздуху, врезавшись в стену с тихим, жирным шлепком. На бетоне осталось едва заметное маслянистое пятно. «И этим я должен драться?» — ужас и абсурд ситуации грозили свести его с ума. Он, [Мастер Туманного Учения], был вооружён летающим блином. В этот момент дверь скрипнула. Кендзи, не в силах больше сдерживаться, вошёл внутрь и упал на колени. — Сэнсэй! — выдохнул он, глядя на парящий драник горящими глазами. — Я видел! Я всё видел! Эта форма... такая простая, но такая совершенная! Круг — символ бесконечности! Золотой цвет — символ просветления! Вы не создали дракона, вы создали саму суть драконьей мощи, очищенную от всего лишнего! Лёня смотрел на коленопреклонённого юношу, на свой астральный оладушек, который как раз отлепился от стены и теперь уныло висел в воздухе, и понял одну страшную вещь. Его слова, его действия, даже его еда — всё это создавало вокруг него поле [Ментального Давления (Псевдо)]. Люди видели не то, что есть, а то, что хотели видеть. И чем нелепее были его поступки, тем более глубокий смысл они в них находили. Он был проклят. Проклят гениальностью, которой не обладал. ---------- Анонс смертного приговора Пока Леонид пытался отогнать от себя Кендзи, который умолял взять его в ученики и раскрыть ему «секрет золотого диска», по коридорам арены разнёсся усиленный динамиками, бесстрастный голос. Голос, от которого у местных бойцов по венам начинал бежать адреналин, а у Лёни — ледяная моча. — ВНИМАНИЕ ВСЕМ БОЙЦАМ И ЗРИТЕЛЯМ! ЧЕРЕЗ ОДИН ЧАС НА ГЛАВНОЙ АРЕНЕ СОСТОИТСЯ ВТОРОЙ ПОЕДИНОК СЕГОДНЯШНЕГО ВЕЧЕРА! Лёня замер. Кендзи тоже замолчал, почтительно склонив голову. — В СИНЕМ УГЛУ! ЧЕЛОВЕК, ЧЬЯ ПЛОТЬ КРЕПЧЕ СТАЛИ, А ДУХ — ТВЁРЖЕ АЛМАЗА! ОН — ВОПЛОЩЕНИЕ НЕПОКОЛЕБИМОЙ ГОРЫ! НЕПРОБИВАЕМАЯ КРЕПОСТЬ ИЗ МЫШЦ И КОСТЕЙ! ВСТРЕЧАЙТЕ, КОНГО РИКИСИ-И-И-И! [НЕСОКРУШИМАЯ СТЕНА]! Рёв толпы, донёсшийся даже сюда, был похож на землетрясение. Лёня инстинктивно применил [Полицейский Взгляд], направив его в сторону арены, словно мог увидеть противника сквозь стены. Система услужливо выдала справку. code Code ╔═══════════════════════════════════════════╗ ║ Имя: Конго Рикиси ║ ║ Титулы: [Несокрушимая Стена], ║ ║ [Ходячая Гора] ║ ║ Способности: ║ ║ - [Жировая Броня (Ранг: S)] ║ ║ - [Плотность Костей (Макс.)] ║ ║ - [Поглощение Кинетического Урона] ║ ║ - [Стоицизм Сумоиста] ║ ║ Состояние: [Непоколебимое Спокойствие]. ║ ╚═══════════════════════════════════════════╝ Лёня читал это, и волосы на его голове медленно вставали дыбом. [Плотность Костей (Макс.)]? Что это вообще значит? Он что, из адамантия сделан? А его астральный драник только что оставил на стене всего лишь жирное пятно! — А В КРАСНОМ УГЛУ! — продолжал надрываться голос. — ЕГО ПРОТИВНИК! ЗАГАДКА ИЗ СЕВЕРНЫХ ЗЕМЕЛЬ! ЧЕЛОВЕК, ЧЬЯ ФИЛОСОФИЯ ГЛУБЖЕ БЕЗДНЫ! ОН ПОБЕЖДАЕТ, НЕ ДВИГАЯСЬ! ОН АТАКУЕТ, НЕ НАНОСЯ УДАРОВ! ЖИВОЕ ВОПЛОЩЕНИЕ ПУСТОТЫ! ВЕЛИКИЙ И НЕПОСТИЖИМЫЙ [МАСТЕР ТУМАННОГО УЧЕНИЯ]... ЛЕОНИ-И-И-ИД ВОРОНИ-И-И-ИН! Тишина, воцарившаяся на арене, была страшнее любого рёва. Это была тишина ожидания чуда. Или бойни. Перед глазами Лёни выскочило новое окно. code Code ╔════════════════════════════════════════════════╗ ║ ПОЛУЧЕНА НОВАЯ ЗАДАЧА (КВЕСТ) ║ ║ [Философ против Горы] ║ ║ Цель: Выжить в течение 5 минут против ║ ║ Конго Рикиси. ║ ║ Награда: Очки Опыта, Уважение (незаслуженное).║ ║ Штраф за провал: Превращение в тонкий ║ ║ кровавый блин (очень, очень вероятно). ║ ╚════════════════════════════════════════════════╝ «Философ против Горы». Звучит красиво. Почти как название притчи. Только вот философа сейчас будут размазывать по этой самой горе. Он посмотрел на свой жалкий, мерцающий драник. Потом снова перечитал список способностей противника. Его охватил такой приступ животного ужаса, что он чуть не потерял сознание. Кендзи же воспринял его мертвенную бледность и остекленевший взгляд совершенно иначе. — Я понимаю, сэнсэй, — прошептал он. — Вы уже не здесь. Ваш дух уже на арене, он изучает противника, ищет бреши в его концепции, а не в его теле. Я не буду вам мешать. С этими словами он на цыпочках вышел, оставив «великого мастера» наедине с его панической атакой и астральным картофельным оладушком. Час до казни. Час пошёл ---------- Ментальная тренировка и падающий мешок Оставалось пятьдесят восемь минут до превращения майора Воронина в паштет. Осознание этого факта вызвало в его организме бурный протест, выражавшийся в желании одновременно опорожнить все системы жизнедеятельности. «Спокойно, Лёня, спокойно, — приказал он себе, меряя шагами свой бетонный закуток. — Ты опер. Ты бывал в переделках. Помнишь, как ты пьяного дебошира Сидорова брал? Он же тоже был большой. И вонючий». Сравнение не помогло. Сидоров был вооружён табуреткой, а не [Плотностью Костей (Макс.)]. Нужно было тренироваться. Как-то освоить это новое, унизительное оружие. Он вызвал [Астральный Драник]. Золотистый диск повис в воздухе, источая запах уюта и безнадёги. — Так, — пробормотал Лёня, — что ты умеешь, кусок ты теста? Он представил себе противника. Непробиваемую гору мышц. В уме он назвал его [Тренировочный Манекен "Костян"]. «Применяю [Ментальную Визуализацию], твою мать!» — мысленно рявкнул он. Перед его внутренним взором встал Костян-Рикиси. Лёня приказал дранику атаковать. В его воображении астральный оладушек со скоростью пули врезался в манекен и... разлетелся на жирные, мерцающие брызги. Воображаемый Костян даже не почесался. Попытка [Ментальной Визуализации] провалена. Получен временный статус: [Приступ Безысходности]. — Бесполезно! — Лёня в отчаянии пнул стену и тут же запрыгал на одной ноге, баюкая отбитый палец. Он снова посмотрел на свой драник. Может, дело не в силе удара? Может, в... хитрости? Он заставил его вращаться. Драник завертелся, как НЛО на дискотеке. Выглядело эффектно, но суть не менялась. Это был всё тот же блин, только теперь он мог вызвать эпилептический припадок. Что ещё? Он попытался изменить его форму. Вытянуть в лезвие. Сжать в шар. Драник не поддавался. Форма круга была каноничной и не подлежала обсуждению. Время шло. Сорок пять минут. Отчаяние достигло пика. Лёня понял, что ему не победить. Единственный выход — выжить. А как выжить, когда на тебя несётся поезд? Правильно. Упасть с рельсов. Он снова представил Костяна. Вот он бежит, чтобы втоптать его в землю. И в самый последний момент Лёня, вместо героического блока, просто падает. Нелепо, неуклюже, как мешок с картошкой, который спихнули с грузовика. Он рухнул на пол своего закутка, больно ударившись копчиком. И в этот момент система пискнула. code Code ╔════════════════════════════════════════════════╗ ║ Зафиксирован повторяющийся паттерн ║ ║ избегания воображаемой угрозы путём ║ ║ неконтролируемого падения. ║ ║ ПОЛУЧЕН НОВЫЙ ПАССИВНЫЙ НАВЫК: ║ ║ [Уклонение Падающего Мешка] (Ур. 1) ║ ║ Описание: В момент смертельной опасности ║ ║ ваше тело автоматически совершит крайне ║ ║ неуклюжее, но потенциально спасительное ║ ║ падение для избежания прямого урона. ║ ╚════════════════════════════════════════════════╝ Лёня лежал на холодном бетоне, потирая ушибленное место. Он получил новый навык, родившийся из чистого, животного страха и полного отсутствия боевых инстинктов. Он не стал сильнее. Он просто научился профессионально падать в обморок. И это был его единственный план на бой. ---------- Поглощение земной энергии Тридцать минут до боя. Паника сменилась холодной, липкой покорностью. Лёня понял, что ментальные тренировки — это не его. Его путь — это [Путь Простого Котелка]. Ему нужно было топливо. Он вытащил из мешка несколько картофелин. Нож, плита, сковородка. Руки работали на автомате. Сейчас это был не поиск силы. Это был последний ужин смертника. Он жарил картошку с лихорадочной поспешностью, словно боялся, что не успеет доесть перед собственной казнью. Тем временем в [Информационном Центре Токугавы] за ним внимательно наблюдали. Десятки мониторов показывали каждый его шаг. — Он снова начал, — произнёс Мицунари Токугава, глядя на экран, где Воронин счищал кожуру. — Это не просто готовка, — ответил Ороти Доппо, не отрывая взгляда. — Смотри на его движения. В них нет суеты. Это ритуал. [Предбоевое Картофелепоедание]. Один из аналитиков, сидевший за пультом, кивнул. — Датчики фиксируют всплеск... странной энергии вокруг него. Она спокойная, стабильная. Мы назвали её [Энергия Земли]. Он буквально впитывает её из этих клубней. На экране Лёня, закончив жарить, начал есть. Он не пользовался вилкой. Он хватал горячие ломти руками, запихивал их в рот, обжигая пальцы и язык. По его лицу текли пот и жир. Он был похож на пещерного человека, дорвавшегося до огня. — Невероятно, — прошептал Доппо. — Какая первобытная мощь. Он отбросил всё лишнее — этикет, приборы. Он вступает в прямой контакт с источником своей силы. Он становится един с ней. Токугава молчал. Он видел лишь отвратительное в своей жадности поглощение пищи. Но слова Доппо заставляли его сомневаться. Может, он действительно чего-то не понимает? Может, за этой животной сценой скрывается глубочайшая философия, недоступная его уму? Лёня же в этот момент думал лишь о том, чтобы набить брюхо до отказа. Его логика была проста: чем больше картошки он съест, тем дольше продержится его астральный драник. А чем дольше он продержится, тем больше у Лёни шансов дожить до конца этих проклятых пяти минут. Он съел всё. До последней крошки. Желудок был набит так, что дышать стало трудно. [Драконий Дух Драника] теперь светился, как стоваттная лампочка, и слегка гудел. Заряд был полон. Он встал, похлопал себя по раздувшемуся животу и громко, смачно рыгнул. В информационном центре Доппо благоговейно прикрыл глаза. — Он завершил ритуал. Высвободил излишки энергии. Он готов. ---------- Прогулка мертвеца Десять минут до боя. За Лёней пришли. Два безмолвных гиганта в чёрном. Они не сказали ни слова, просто указали на выход. Сердце ухнуло в пятки и попыталось там окопаться. Путь до арены был пыткой. Длинный бетонный коридор, освещённый тусклыми лампами. Из-за стен доносился нарастающий гул толпы. Каждый шаг отдавался в набитом картошкой желудке глухим бульканьем. Лёне казалось, что он идёт по «зелёной миле». Он так нервничал, что у него свело ногу. Пытаясь унять судорогу, он на ходу начал прихрамывать, периодически замирая и перенося вес на одну ногу. Выглядело это, мягко говоря, странно. Но для зрителей, которые уже могли видеть его на огромных экранах над ареной, это была не хромота. — Вы только посмотрите! — гремел голос Анонсера. — Какая необычная походка! [Мастер Туманного Учения] движется, постоянно меняя центр тяжести! Он словно стирает своё присутствие в пространстве, делая невозможным предугадать его следующий шаг! Толпа взревела, приветствуя очередное проявление гениальности. В один из моментов, когда судорога стала совсем невыносимой, Лёня замер, согнув больную ногу в колене и застыв на другой, как аист в болоте. Он закрыл глаза, молясь всем богам, чтобы его отпустило. — А-а-ах! — выдохнул Анонсер в микрофон. — Это стойка! Новая, невиданная ранее стойка! Посмотрите на эту концентрацию! На эту мнимую уязвимость, за которой скрывается бездна! Мы назовём её [Стойка Голодной Цапли]! Лёня наконец смог разогнуть ногу и поковылял дальше, не подозревая, что только что обогатил мир боевых искусств новой уникальной техникой. Он вышел на арену. Свет прожекторов ударил в глаза. Рёв десятков тысяч глоток обрушился на него, как цунами. В центре уже стоял его оппонент. Конго Рикиси был огромен. Не просто большой — он был нарушением законов физики. Гора плоти, мышц и абсолютной уверенности в себе. Он стоял неподвижно, как скала. Лёня остановился в двадцати метрах от него. Он тяжело дышал от страха и переедания. Он инстинктивно скрестил руки на животе, пытаясь унять бурю в желудке. — Какой взгляд! — не унимался комментатор. — Он не смотрит на Рикиси! Он оценивает его [Зону Личного Комфорта], пространство вокруг него! Он уже ведёт бой, но не в нашем измерении, а в измерении чистой философии! Лёня же в этот момент думал лишь об одном: «Главное — не обделаться. Или хотя бы сделать это уже после того, как меня убьют». Прозвучал гонг. Бой начался. ---------- Первый шлепок Гонг ударил по нервам, как кувалда. Пять минут. Таймер пошёл. Конго Рикиси не двинулся с места. Его статус [Непоколебимое Спокойствие] был не просто системной строчкой — это была его суть. Он стоял, как гора Фудзи, ожидая, когда эта странная северная букашка сама разобьётся о его величие. Лёня тоже не двигался. По двум причинам. Во-первых, страх парализовал его ноги. Во-вторых, он понятия не имел, что делать. План «просто падать» казался гениальным в тишине закутка, но здесь, под взглядами тысяч, он выглядел самоубийственным идиотизмом. Прошло десять секунд. Тишина на арене становилась оглушительной. Толпа ждала. Рикиси ждал. Смерть ждала. «Надо что-то делать, — лихорадочно думал Лёня. — Тянуть время. Показать... активность». Он вызвал своё оружие. [Астральный Драник] материализовался рядом с ним, золотистый и до смешного безобидный. Рикиси слегка приподнял бровь. Это было единственное движение, которое он себе позволил. Он видел эту штуку на записях, но вживую она выглядела ещё более абсурдно. Лёня решил начать издалека. Он мысленно приказал дранику лететь к горе. Медленно. Неуверенно. Как муха, летящая на лобовое стекло. Драник проплыл двадцать метров и... шлёп. Он прилип к необъятной груди Рикиси. Никакого эффекта. Абсолютно. Гигант даже не покачнулся. Его [Жировая Броня (Ранг: S)] поглотила этот жалкий импульс без остатка. На арене повисло недоумение. Что это было? Атака? Приветствие? Предложение перекусить? Лёня мысленно дёрнул драник обратно. Тот неохотно отлепился с тихим, почти неприличным звуком и поплыл назад. Рикиси посмотрел на едва заметное маслянистое пятнышко, оставшееся на его теле. Потом на Лёню. В его глазах, до этого бывших абсолютно спокойными, промелькнуло что-то новое. Цель: Конго Рикиси. Статус обновлён: [Непоколебимое Спокойствие] сменилось на [Лёгкое Раздражение]. Лёня увидел это системное сообщение и зацепился за него, как утопающий за соломинку. Раздражение! Он не причинил урона, но вызвал эмоцию! И в этот момент в его голове родился новый план. Дьявольский в своей простоте и идиотизме. Если он не может разрушить гору, он доведёт её до нервного срыва. Он снова послал драник вперёд. Шлёп. Вернул назад. Шлёп. И снова. Шлёп. Так родилась великая и ужасная техника — [Тысяча Раздражающих Шлепков]. Философ не собирался бить гору. Он собирался затыкать её до смерти. ---------- Триумф Абсурда ХРУСТЬ. Звук был мокрым и окончательным. Как будто кто-то с размаху ударил по очень большому арбузу бетонной плитой. А потом наступила тишина. Леонид лежал на полу, куда его отбросило паническое падение. Он открыл один глаз. В десяти метрах от него, у стены арены, лежала недвижимая туша Конго Рикиси. Из-под головы гиганта медленно, почти лениво, растекалась тёмная лужа. Его ноги пару раз дёрнулись и затихли. Первая мысль в голове майора Воронина была кристально ясной и профессиональной: «Труп. Непредумышленное. Часть первая сто девятой. До трёх лет. Если повезёт. А с японскими тюрьмами — не повезёт». Он не чувствовал триумфа. Он чувствовал, как по спине ползёт ледяной ужас перед неизбежным правосудием. Он только что, кажется, убил человека. Картошкой. Это даже в протокол записать стыдно. Пока он мысленно примерял на себя тюремную робу, перед его глазами, словно издеваясь, начали всплывать системные окна. Одно за другим. code Code ╔════════════════════════════════════════════════╗ ║ Задача [Философ против Горы]... ЗАВЕРШЕНА. ║ ║ Противник выведен из строя. ║ ║ Вы продержались 5 минут из 5. Поздравляем. ║ ║ (Фактическое время боя: 4 минуты 58 секунд) ║ ╚════════════════════════════════════════════════╝ ╔════════════════════════════════════════════════╗ ║ ПОЛУЧЕНЫ НАГРАДЫ: ║ ║ - 500 Очков Опыта (EXP) ║ ║ - Уважение (незаслуженное): +100 ║ ║ - Страх (заслуженный): +50 ║ ║ - Недоумение (всеобщее): +1000 ║ ╚════════════════════════════════════════════════╝ code Code ╔════════════════════════════════════════════════╗ ║ ПОЗДРАВЛЯЕМ! ВЫ ПОЛУЧИЛИ СКРЫТОЕ ДОСТИЖЕНИЕ! ║ ║ [Победа через Хозяйственную Халатность] ║ ║ Описание: Вы победили несокрушимого врага, ║ ║ создав на поле боя опасную производственную ║ ║ травматическую ситуацию. Техника ║ ║ безопасности написана кровью. И не вашей. ║ ╚════════════════════════════════════════════════╝ ``` Лёня читал это и чувствовал, как дёргается его левый глаз. «Хозяйственная халатность»? Они называют это так? Тишину разорвал голос `Анонсера`. Сначала в динамиках послышался какой-то скрежет, будто комментатор пытался проглотить собственный язык от шока. Потом, дрожащим, срывающимся на фальцет голосом, он произнёс: — Он... Он... Он сделал это... Пауза. — НЕВЕРОЯТНО! ЭТО БЫЛ ПЛАН! ВСЁ ЭТО ВРЕМЯ ЭТО БЫЛ ЕГО ПЛАН! — `Анонсер` обрёл дар речи, и этот дар был пропитан чистым, концентрированным безумием. — `[Тысяча Раздражающих Шлепков]` были лишь уловкой! Он не атаковал тело, он готовил поле боя! Каждое масляное пятнышко было миной! Он заманил `[Ходячую Гору]` в свою ловушку! Это не бой, дамы и господа! Это была партия в шахматы, где вместо фигур были жизнь и смерть, а вместо доски — сама земля арены! Лёня слушал этот бред, лежа на полу, и тихо постанывал. Он не хотел играть в шахматы. Он хотел в домино. С мужиками. В гараже. Под пиво. Он закрыл глаза, надеясь, что когда он их откроет, всё это окажется бредом, горячкой, последствием той самой проклятой котлеты. Но когда он их открыл, он увидел, как к телу Рикиси бегут медики с носилками, как толпа медленно, неуверенно, а затем всё громче и громче начинает скандировать его титул, и как системное окно издевательски светится последним уведомлением: ``` ╔════════════════════════════════════════════════╗ ║ Ваша тактика признана гениальной. ║ ║ Навык [Тысяча Раздражающих Шлепков] получил ║ ║ улучшение: ║ ║ - Добавлен эффект: [Создание Зоны ║ ║ Повышенной Скользкости]. ║ ╚════════════════════════════════════════════════╝ ``` «Твою мать», — прошептал майор Воронин, `[Мастер Туманного Учения]`. И это было самое осмысленное, что он сказал за последние два дня. ---------- Анатомия Чуда Пока Леонид переживал личный апокалипсис на полу арены, в `VIP-ложе` Мицунари шёл напряжённый мыслительный процесс. Токугава в десятый раз прокручивал на главном мониторе замедленный повтор последних секунд боя. Вот Рикиси, чьё лицо искажено статусом `[НЕОПИСУЕМАЯ ЯРОСТЬ УБИВСТВА]`, несётся вперёд. Вот русский падает. Абсолютно рефлекторно, без капли грации. Вот его астральный блин шлёпается на пол. Вот нога Рикиси ставится точно на едва заметное маслянистое пятно. Вот тело гиганта летит по параболе, траекторию которой рассчитал бы любой первокурсник физмата. *Хрусть.* — Случайность, — холодно констатировал Токугава. — Цепь нелепых случайностей. — Нет, — возразил Ороти Доппо, не отрывая взгляда от экрана. Его глаза горели. — В случайность верят глупцы. Мастер создаёт условия, в которых случайность становится неизбежностью. Он ткнул пальцем в экран. — Смотри сюда. За три секунды до падения Воронин-доно сделал едва заметное движение плечом. Он сместил свой центр тяжести, чтобы упасть именно в эту точку. А его оружие... он не уронил его. Он *поставил* его на пол, как ставят мину. Он пожертвовал своей единственной защитой ради одного, решающего хода. Это не бой. Это харакири, совершённое над противником. Рядом с ними, в тени, сидел американец в военной форме. Сержант Страйдам, человек Юдзиро Ханмы. Он хмыкнул. — В Пентагоне это называют `[Асимметричной Войной]`, — произнёс он с лёгким акцентом. — Когда противник с палкой побеждает танк. Он не пытался пробить броню. Он залил в двигатель сахар. Умно. Мистер Ханма будет... заинтригован. Токугава поморщился при упоминании Юдзиро. Этого ещё не хватало. Аналитики в `Информационном Центре` сходили с ума. — Датчики не зафиксировали выброса `Ци`! — кричал один. — Никакого боевого намерения! Его пульс в момент падения зашкаливал за двести! Это показатели человека на пороге сердечного приступа, а не мастера, ставящего ловушку! — А может, в этом и суть его учения? — предположил другой. — Достигать такого контроля над телом, чтобы симулировать даже показания датчиков? Скрывать своё намерение не только от врага, но и от самой техники? Эта безумная теория показалась всем самой логичной. Тем временем на нижних ярусах, в толпе, молодой боец по имени Кендзи взахлёб объяснял своим товарищам то, что он видел. — Я же говорил! Это `[Принцип Пустоты]`! Он не победил Гору, он позволил Горе победить саму себя! Он лишь указал ей путь к самоуничтожению! Его слова падали на благодатную почву. Бойцам надоели истории про годы тренировок и сломанные кости. Им хотелось верить в чудо. В то, что можно победить, просто... будучи умнее. Будучи философом. Легенда о «Концептуальном Бое» рождалась в реальном времени, в сотнях разных умов, и каждая версия была безумнее предыдущей. И далеко отсюда, в своей тренировочной комнате, юноша по имени Ханма Баки смотрел трансляцию на старом телевизоре. Он видел не гениальный план. Он видел не `[Принцип Пустоты]`. Он видел чистый, животный, незамутнённый ужас на лице этого русского. И он видел, как этот ужас почему-то раз за разом приносит победу. И впервые за долгое время ему стало по-настоящему любопытно. ---------- Процессия Самозванца Два молчаливых санитара арены, похожие на шкафы из морёного дуба, подошли к Леониду. Он зажмурился, ожидая, что его сейчас скрутят и потащат в местный аналог КПЗ. Вместо этого один из них предельно аккуратно, почти нежно, подсунул руки ему под спину, а второй — под колени. Они подняли его с пола с осторожностью сапёров, несущих неразорвавшуюся бомбу. Лёня открыл глаза. Его несли. Как раненого героя. Или как невесту через порог. Оба варианта были одинаково унизительны. — Я... я могу сам, — прохрипел он, но его проигнорировали. Процессия двинулась к выходу. Толпа расступалась перед ними, как воды Красного моря перед Моисеем. Но вместо благоговения в их глазах был какой-то суеверный ужас. Они смотрели не на победителя, а на жреца неведомого, кровавого культа, который только что принёс в жертву их чемпиона. Скандирование прекратилось. Люди молча смотрели ему вслед, и это молчание было страшнее любого крика. На полпути к подтрибунным помещениям из толпы вынырнул Кендзи. Его глаза горели фанатичным огнём. Он подбежал к процессии и попытался поцеловать край штанины Лёни, но один из санитаров мягко, но настойчиво отстранил его локтем. — Сэнсэй! — выдохнул Кендзи, не сводя с него восторженного взгляда. — Я видел! Я видел, как вы рассчитали угол его падения по блеску масляного пятна! Это было не просто мастерство! Это была физика, возведённая в ранг божественного провидения! Лёня уставился на него. Его мозг, перегруженный стрессом, отказался обрабатывать этот поток сознания. Он просто молча хлопал глазами, пытаясь понять, о каком, к чертям, блеске идёт речь. Кендзи воспринял его молчание как высшую мудрость. — Я понимаю, — он благоговейно склонил голову. — Слова излишни. Истинное знание не передаётся речью. Спасибо за урок! Он низко поклонился и растворился в толпе, оставив Лёню наедине с новым, ещё более глубоким уровнем отчаяния. В этот самый момент перед глазами пискнуло уведомление. ``` ╔════════════════════════════════════════════════╗ ║ СТАТУС-ЭФФЕКТ ПОВЫСИЛ УРОВЕНЬ! ║ ║ [Синдром Самозванца] (Божественный Уровень) ║ ║ ║ ║ Новый пассивный эффект: "Пророческое ║ ║ Молчание". Теперь любая ваша неспособность ║ ║ сформулировать мысль будет восприниматься ║ ║ окружающими как глубокая мудрость. ║ ║ Поздравляем. Выхода нет. ║ ╚════════════════════════════════════════════════╝ ``` «Поздравляем. Выхода нет». Эта фраза идеально описывала всю его жизнь в этом проклятом мире. Его донесли до его бетонной кельи и аккуратно положили на койку. Дверь закрылась, отрезая его от безумного мира. Леонид лежал, глядя в потолок. Он победил. Снова. Он стал ещё большей легендой. И он никогда ещё не чувствовал себя таким жалким, одиноким и смертельно уставшим. Он не хотел быть мастером. Он не хотел быть философом. Он хотел домой. В свою квартиру, где пахнет щами, а самая большая опасность — это пропустить новую серию сериала про ментов. Он закрыл глаза, и перед его мысленным взором встала не поверженная гора мышц, а тарелка дымящихся, домашних пельменей со сметаной. И это видение было больнее любого удара. ---------- Похмелье бога Когда дверь за ним закрылась, Леонид ещё несколько минут лежал неподвижно, боясь, что если он пошевелится, реальность снова набросится на него с новыми, ещё более изощрёнными пытками. Тишина. Он медленно, с кряхтением, сел. Тело болело. Не от ударов — до него, слава богу, так и не дотронулись. Оно болело от стресса. Каждый мускул ныл, каждая жилка протестовала против того чудовищного напряжения, которое он пережил. Это было похмелье. Похмелье от адреналина, страха и незаслуженной славы. Он снова вызвал системное окно. Просто чтобы убедиться. Чтобы ткнуть пальцем в собственный кошмар и удостовериться, что он материален. code Code ╔════════════════════════════════════════════════╗ ║ Носитель: Леонид Воронин ║ ║ Уровень: 2 (EXP: 500/1000) ║ ║ Титулы: [Маменькин Сынок], [Мастер Туманного ║ ║ Учения] ║ ║ ... ║ ║ Последнее достижение: ║ ║ [Победа через Хозяйственную Халатность] ║ ║ ... ║ ║ Активные статусы: ║ ║ [Синдром Самозванца (Божественный Уровень)] ║ ║ - Пассивный эффект: [Пророческое Молчание] ║ ║ [Постадреналиновый Отходняк] ║ ╚════════════════════════════════════════════════╝ Он получил второй уровень. За то, что напугал человека до потери пульса, а потом тот поскользнулся на жирном пятне. В его прошлой жизни за такое давали выговор, а не очки опыта. [Пророческое Молчание]. Он попробовал что-то сказать. Открыл рот, но из горла вырвался лишь какой-то сиплый, невнятный звук. Он не мог говорить не потому, что система запретила. А потому, что у него просто не было слов, чтобы описать весь этот ужас. И система любезно превратила его психологическую травму в сверхспособность. Гениально. И отвратительно. Лёня лёг обратно и уставился в потолок. Он чувствовал себя экспонатом в кунсткамере. Уникальным, непонятным, вызывающим у кого-то восторг, у кого-то — ужас, но главное — абсолютно несвободным. Запертым в банке с формалином всеобщего заблуждения. Внезапно он почувствовал голод. Не тот отчаянный, топливный голод, что был перед боем. А тихий, ноющий, тоскливый голод по чему-то настоящему. По чему-то, что не даёт очков опыта и не открывает новые, идиотские навыки. Он хотел щей. Густых, наваристых, вчерашних. Чтобы ложка стояла. Эта простая, приземлённая мысль стала для него спасательным кругом в океане абсурда. Он закрыл глаза и попытался в мельчайших деталях вспомнить их вкус. Кислинка капусты, сладость моркови, густой мясной навар... В этот момент за дверью послышался тихий шорох. Потом ещё один. Кто-то был там. Кто-то стоял по ту сторону, в коридоре, и чего-то ждал. Сердце Лёни снова ухнуло в пятки. Покой ему только снился. ---------- Позолоченная клетка Шорох за дверью сменился робким, почти извиняющимся стуком. Лёня замер. Притвориться спящим? Мёртвым? Мастером, погружённым в глубокую медитацию? Последний вариант был самым правдоподобным в глазах этого сумасшедшего мира. Дверь, однако, открылась без его разрешения. На пороге стоял не боец и не охранник. Это был маленький, сухонький японец в идеально отглаженном костюме и очках с толстыми линзами. В руках он держал кожаный портфель. От него веяло не потом и кровью, а пыльными архивами и дешёвым кофе из автомата. Представитель [Администрации Арены Токугавы]. — Воронин-сан, — проскрипел он, низко кланяясь. — Прошу прощения за беспокойство. Я из контрактного отдела. Лёня молча сел на койке. [Пророческое Молчание] работало без его ведома. Он просто не знал, что ответить. Чиновник воспринял его молчание как знак внимания. Он прошёл в комнату, положил портфель на пол и щёлкнул замками. Извлёк оттуда пухлую папку с документами. — В свете ваших... выдающихся успехов, — он запнулся, подбирая слово, — господин Токугава распорядился составить для вас эксклюзивный [Контракт Бойца]. Он протянул Лёне документ. Тот был написан на двух языках — японском и кривом, машинно-переведённом русском. Лёня пробежал глазами по диагонали. «Стороны обязуются...», «Боец имеет право...», «Арена гарантирует...». Медицинское обслуживание, проживание, питание по спецменю (Лёня содрогнулся, представив себе фуа-гра от Бисуи Гото), процент от ставок... И один маленький, неприметный пункт в самом конце. «Пункт 7.34. Боец обязуется принимать участие во всех поединках, назначенных Администрацией, и не имеет права покидать территорию Арены без специального разрешения». Это был не контракт. Это был приговор. Красиво оформленный, с печатями и подписями, но по сути — приговор о бессрочном рабстве. — Условия весьма щедрые, — продолжал чиновник, видя, что Лёня изучает бумаги. — Таких контрактов у нас всего три. Один у Ороти Доппо, другой у... — он замялся, — в общем, это очень престижно. Лёня поднял на него глаза. Взгляд у него был, как у человека, которого просят расписаться в собственной заявке на эвтаназию. — Я... — начал он и запнулся. Что сказать? «Я не хочу, отпустите меня домой»? «Это всё ошибка»? Чиновник снова неверно истолковал его молчание. — Ах, да. Я понимаю. Великий мастер не должен отвлекаться на такие мирские мелочи. — Он вытащил из кармана ручку. — Это просто формальность. Для наших бухгалтеров. Можете просто поставить здесь крестик, если не хотите утруждать себя подписью. Он смотрел на Лёню с подобострастным ожиданием. И Лёня понял, что выбора у него нет. Отказ будет воспринят не как нежелание, а как эксцентричный жест, который всё равно проигнорируют. Его просто запрут здесь, но уже без питания и медстраховки. С рукой, тяжёлой, как будто к ней привязали гирю, он взял ручку и чиркнул на последней странице неразборчивую загогулину. Свою старую, привычную подпись из протоколов допроса. — Прекрасно! — просиял чиновник. Он сгрёб документы в папку. — Добро пожаловать в семью, Воронин-сан! Он поклонился ещё раз и испарился за дверью. Лёня остался сидеть на койке, глядя на свои руки. Он только что официально продал свою душу дьяволу. И даже не смог поторговаться. ---------- Первый Апостол Не успел Лёня в полной мере насладиться осознанием своего нового рабского статуса, как дверь снова приоткрылась. На этот раз без стука. В щель просунулась голова Кендзи. Увидев, что «сэнсэй» сидит и смотрит в стену (на самом деле, в точку экзистенциальной пустоты), он на цыпочках проскользнул внутрь. В руках он держал небольшой узелок из чистой ткани. Он опустился на колени в паре метров от койки Лёни, положил узелок перед собой и низко поклонился, коснувшись лбом бетонного пола. Лёня посмотрел на него. Сил на удивление или раздражение уже не было. Была лишь всепоглощающая усталость. — Сэнсэй, — прошептал Кендзи, не поднимая головы. — Простите за вторжение в ваши размышления. Я принёс подношение. С этими словами он развязал узелок. Внутри, на белоснежной ткани, лежали три идеально вымытые, крупные картофелины и одна луковица. [Священные Ингредиенты]. — Я понял ваш урок во время боя, — продолжал Кендзи срывающимся от волнения голосом. — Сила — не в мышцах. Она в истоках. В земле. В простоте. Я буду вашим [Хранителем Простого Котелка]. Я буду следить, чтобы у вас всегда был доступ к источнику вашей силы! Лёня уставился на картошку. Потом на коленопреклонённого юношу. Его мозг отчаянно пытался найти в происходящем хоть какую-то логику, но раз за разом терпел неудачу. Этот парень вломился к нему, чтобы подарить картошку? — Уйди, — выдохнул Лёня. Это было всё, на что его хватило. Кендзи вздрогнул, но не от обиды. От восторга. Он услышал! Голос Мастера! — Хай, сэнсэй! — он снова поклонился. — Я понимаю. Уединение необходимо для концентрации. Я оставлю подношение здесь. Если вам что-нибудь понадобится... просто подумайте об этом. Я почувствую. Он аккуратно пододвинул узелок к койке Лёни, а затем, пятясь и кланяясь, вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь. Лёня остался один. В комнате, ставшей его тюрьмой. С контрактом, ставшим его кандалами. И с тремя картофелинами — символом его проклятия и единственной надежды. Он взял одну картофелину в руку. Она была твёрдой, тяжёлой и абсолютно реальной. Он тупо смотрел на неё, и по его щеке медленно скатилась одинокая, скупая мужская слеза. Он плакал не от горя. Он плакал от того, что даже здесь, в этом аду, кто-то догадался принести ему пожрать. И это был самый трагичный и одновременно самый трогательный момент в его новой жизни. ---------- Основание Церкви Падающего Мешка Пока Леонид переживал сложный спектр эмоций над подаренной картофелиной, Кендзи, [Первый Последователь] и самопровозглашённый [Хранитель Простого Котелка], шёл по коридорам арены, и его буквально распирало от гордости и чувства исполненного долга. Он удостоился аудиенции. Он принёс подношение. И Мастер... Мастер заговорил с ним! Одно-единственное слово, «уйди», прозвучало в его ушах не как приказ, а как дзенский коан. Уйди... от суеты. Уйди... от ложных амбиций. Уйди... от пути грубой силы. Это было напутствие. Благословение. Вдохновлённый этим откровением, Кендзи направился в [Тренировочный Зал №7]. Это было самое захудалое и редко используемое помещение, где обычно разминались новички, чья карьера на арене длилась в среднем полтора боя. Именно здесь он решил основать штаб-квартиру своего движения. В зале его уже ждали. Пятеро бойцов. Пять неудачников, чьи лица были украшены свежими синяками и старыми шрамами. Это были те, кто видел последний бой Воронина и, в отличие от большинства, разглядел в нём не случайность, а... надежду. Шанс. — Кендзи-сан! — вскочил один из них, самый молодой, по имени Таро. — Ну что? Ты видел его? Кендзи принял важный вид. Он медленно обвёл взглядом свою паству. — Я видел, — произнёс он с благоговейным придыханием. — Я принёс ему [Священные Ингредиенты]. Он принял их. И он дал мне наставление. Все пятеро подались вперёд, затаив дыхание. — И что он сказал? — спросил другой, здоровяк с перебитым носом. Кендзи сделал паузу, давая моменту набрать вес. — Он сказал: «Уйди». В зале повисло недоумение. — И всё? — разочарованно протянул Таро. — Глупец! — тут же осадил его Кендзи. — Ты слушаешь ушами, а надо — сердцем! Это был не приказ, это была первая заповедь нашего учения! Уйти от бессмысленного насилия! Уйти от погони за славой! Сила [Мастера Туманного Учения] не в том, чтобы побеждать, а в том, чтобы делать победу противника невозможной! Эта витиеватая чушь произвела на бойцов неизгладимое впечатление. Они переглянулись. В этом был какой-то смысл. Какой-то очень странный, но манящий смысл. — Итак, — Кендзи хлопнул в ладоши, переходя к делу. — С этого дня мы — [Клуб почитателей Туманного Учения]. И мы начинаем тренировки. Забудьте всё, чему вас учили. Забудьте про удары и блоки. Наше оружие — это концепция! Первым делом он приказал всем встать в [Стойку Голодной Цапли]. Пятеро бойцов, кряхтя, попытались застыть на одной ноге, согнув другую в колене. Через десять секунд зал наполнился стонами и ругательствами — поддерживать равновесие в такой идиотской позе было почти невозможно. — Терпите! — кричал Кендзи, расхаживая между ними. — Вы должны почувствовать, как [Энергия Земли] течёт через вашу опорную ногу! Следующим упражнением было [Падение Мешка]. — Ваша задача — не просто упасть! — инструктировал он. — Вы должны упасть в нужный момент и в нужную точку! Вы должны стать единым целым с гравитацией! Падайте! Пятеро бойцов начали неуклюже валиться на жёсткий пол. Звуки глухих ударов тел о татами эхом разносились по залу. Кто-то отбил копчик, кто-то приложился головой. Кендзи смотрел на это с отеческой гордостью. Он не видел перед собой кучку идиотов, калечащих себя на ровном месте. Он видел рождение новой школы боевых искусств. Церковь Падающего Мешка провела свою первую, травмоопасную службу. ---------- Копчиковая эпидемия Спустя два часа после начала «тренировок» [Клуба почитателей Туманного Учения] двери [Лазарета Арены] распахнулись. На пороге стояли пятеро бойцов. Они не шли. Они ковыляли, морщась от боли и поддерживая друг друга. Доктор Кобаяси, седой, уставший от жизни циник, который за тридцать лет работы на Арене видел всё — от вырванных позвоночников до съеденных ушей, — оторвался от изучения рентгеновского снимка раздробленной челюсти. — Ну, и кто вас так? Новый боец из России? — без особого интереса спросил он, имея в виду Конго Рикиси, который как раз лежал в соседней палате с тяжёлым сотрясением. — Мы... мы сами, — простонал Таро, держась за поясницу. Доктор Кобаяси поднял бровь. Это было что-то новенькое. Обычно бойцы калечили друг друга. Самоистязание было редкостью даже в этом дурдоме. — И что же вы с собой сделали, юные гении? — в его голосе сквозил сарказм. — Мы... тренировались по системе Воронина-сана, — с гордостью, пробивавшейся сквозь боль, ответил здоровяк с перебитым носом. Доктор замер. Он смотрел трансляцию. Он видел эти нелепые падения. Но он и в страшном сне не мог представить, что кто-то будет этому подражать. Осмотр выявил удручающую картину. У всех пятерых — сильные ушибы копчика. У двоих — подозрение на трещину. У Таро — лёгкое сотрясение от неудачного падения на затылок. — Так, — Кобаяси потёр переносицу, чувствуя, как надвигается мигрень. — Объясните мне, старому идиоту, зачем вы целенаправленно пытались сломать себе задницы? Кендзи, который сопровождал свою паству, выступил вперёд. — Доктор, вы не понимаете! Это не просто падения! Это [Уклонение Падающего Мешка]! Высшая техника контроля над пространством! Доктор Кобаяси посмотрел на горящие фанатизмом глаза Кендзи, потом на страдальческие лица его последователей. Он открыл рот, чтобы сказать им всё, что он думает об их умственных способностях, но вовремя остановился. Спорить с религиозными фанатиками было бесполезно. — Ясно, — выдохнул он. — Всем — обезболивающее. На тренировки не ходить неделю. И, бога ради, в следующий раз подкладывайте маты. Ваша «высшая техника» скоро оставит вас без возможности сидеть. Он выписал им мази и таблетки и выпроводил из кабинета. Когда дверь за ними закрылась, он подошёл к своему столу, открыл ящик и достал фляжку с виски. Сделал большой глоток. — Воронин, — пробормотал он. — Этот русский принесёт мне больше работы, чем все калеки за последние десять лет. Он ещё не знал, насколько был прав. [Копчиковый Травматизм (Эпидемия)] только начинал своё победное шествие по Арене Токио. ---------- Кризис веры и поваренная книга Леонид сидел на своей койке и медитативно жевал третью подаренную картофелину. На этот раз сырую. Готовить было лень, да и сковородка после последнего раза выглядела так, будто её использовали в качестве мишени на танковом полигоне. Картошка хрустела на зубах, как песок, и не приносила никакого удовлетворения. Он чувствовал себя как машина, которую заправляют низкооктановым бензином. Она едет, но чихает, кашляет и грозит заглохнуть в любой момент. Его ощущения подтвердила система, выдав очередное безрадостное уведомление. code Code ╔════════════════════════════════════════════════╗ ║ СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ: ║ ║ [Кризис Источника Энергии] ║ ║ ║ ║ Ваше тело адаптировалось к базовому ║ ║ источнику энергии ([Энергия Земли] из ║ ║ картофеля). Дальнейшее употребление данного ║ ║ продукта будет поддерживать текущий уровень,║ ║ но не приведёт к получению новых навыков ║ ║ или повышению уровня. ║ ║ ТРЕБУЕТСЯ ДИВЕРСИФИКАЦИЯ РАЦИОНА. ║ ╚════════════════════════════════════════════════╝ Лёня перестал жевать. Приехали. Его единственный источник силы иссяк. Он достиг своего «картофельного потолка». Чтобы развиваться дальше, ему нужно было что-то ещё. Но что? Система, словно прочитав его мысли, тут же услужливо подкинула ответ. Ответ, от которого у Лёни задергался не только глаз, но и щека. code Code ╔════════════════════════════════════════════════╗ ║ ПОЛУЧЕНА НОВАЯ ГЛОБАЛЬНАЯ ЗАДАЧА ║ ║ [Собрать Воедино Священную Поваренную Книгу] ║ ║ ║ ║ Описание: Ваша сила рождена не просто едой, ║ ║ а ностальгией. Чтобы достичь истинной мощи, ║ ║ вы должны воссоздать ключевые блюда из ║ ║ арсенала вашей матери, Галины Ивановны. ║ ║ ║ ║ Текущие цели (Компоненты): ║ ║ - [Борщ "Красный Октябрь"] (0/7 ингредиентов)║ ║ - [Пельмени "Сибирский Резерв"] (0/4) ║ ║ - [Голубцы "Бронебойные"] (0/5) ║ ║ - [Оливье "Новогодний Удар"] (0/8) ║ ║ - [Бефстроганов "Майорский"] (0/6) ║ ║ - [Котлета "Та Самая"] (Скрыто) ║ ║ ║ ║ Награда: Разблокировка новых, уникальных ║ ║ навыков за каждое воссозданное блюдо. ║ ║ Полное могущество. Возможность вернуться ║ ║ домой (не точно). ║ ╚════════════════════════════════════════════════╝ Лёня смотрел на этот список и чувствовал, как его охватывает вселенская тоска. Он в Японии. В подпольной тюрьме для гладиаторов. Где, чёрт возьми, он должен достать здесь нормальную свёклу для борща? Или сметану для пельменей? Это был не квест. Это была изощрённая насмешка. «Возможность вернуться домой (не точно)». Эта приписка была последним гвоздём в крышку его гроба. Система даже не гарантировала ему главный приз. Она просто вешала перед его носом морковку, точнее, борщ, и предлагала бежать за ним по минному полю. Он отбросил недоеденную картофелину. Всё было ясно. Сидеть здесь и тихо сходить с ума — не вариант. Его загоняли в угол. Чтобы выжить и получить хотя бы призрачный шанс на возвращение, ему придётся... готовить. Стать в этом аду не просто бойцом-самозванцем, но ещё и поваром-попаданцем. Он встал. В его глазах впервые за долгое время появилась не паника и не отчаяние, а что-то похожее на мрачную, холодную решимость. Его первая цель была ясна. Борщ. А для борща нужна свёкла. И он добудет её. Даже если для этого придётся сразиться с очередным «Крушителем Черепов» за право пройти к овощному складу. Его кулинарное паломничество начиналось. ---------- Планирование операции «Свёкла» Мрачная решимость — штука хорошая, но недолговечная. Она разбилась о суровую реальность, как только Леонид попытался задействовать свой старый, проверенный годами навык — [Оперативную Смекалку]. Итак, задача: найти свёклу в Токио. Исходные данные: он заперт в подпольной тюрьме-колизее. Известные контакты: отсутствуют. Средства связи: отсутствуют. Знание местности: нулевое. Знание языка: ограничивается словами «суши», «саке» и «камикадзе», ни одно из которых не поможет в поиске корнеплодов. Его профессиональный мозг опера выдал единственно верный результат: задача невыполнима. Он находился в состоянии полной [Информационной Изоляции]. Это было хуже, чем сидеть в СИЗО. Там хотя бы есть адвокат и передачи. Лёня заходил по своей камере, как медведь в тесной клетке. Он был бойцом, которого боялись. Мастером, которым восхищались. И при этом он не мог решить простейшую бытовую проблему. Абсурд его положения достиг той точки, когда хотелось не выть, а смеяться. Тихим, безумным смехом. Нужен был информатор. «Стукач». «Шестёрка». Кто-то, кто знает местность. Кто-то, кто вхож в этот мир. И тут его осенило. Нет. Только не он. Кто угодно, только не он. Но выбора не было. Единственный человек, с которым у него был хоть какой-то контакт, был тот самый фанатичный юноша. Его [Первый Последователь]. Кендзи. Мысль о том, чтобы добровольно инициировать разговор с этим безумцем, вызывала у Лёни физическую тошноту. Каждое слово придётся процеживать, каждый жест будет истолкован как священный знак. Это будет не разговор, а сеанс экзорцизма наоборот, где он, сам того не желая, будет вселять в парня новых демонов фанатизма. Но свёкла сама себя не найдёт. А без свёклы не будет борща. А без борща... без борща он здесь сгниёт, питаясь проклятой картошкой до конца своих дней, пока какой-нибудь очередной монстр не поскользнётся на его дранике насмерть. Лёня подошёл к двери. Положил руку на холодную сталь. Сделал глубокий вдох, как перед прыжком в ледяную воду. «Ладно, — сказал он сам себе. — Ты допрашивал маньяков. Ты выезжал на семейные скандалы с поножовщиной. Ты переживёшь и разговор с одним сумасшедшим фанатом». Он был неправ. Это будет гораздо, гораздо хуже. ---------- Оракул у порога Леонид открыл дверь. Его чутьё не подвело: Кендзи был тут как тут. Он не стоял, он сидел на полу в позе лотоса, скрестив ноги и закрыв глаза. Медитировал. Или, по крайней мере, очень старательно делал вид, покачиваясь из стороны в сторону. Судя по всему, он и не уходил, исполняя роль верного пса у дверей конуры хозяина. Услышав скрип двери, он встрепенулся, распахнул глаза, неуклюже вскочил и низко поклонился. — Сэнсэй! Я почувствовал, что вам что-то нужно! Ваша аура... она вибрировала! Лёня проигнорировал бред про ауру. Нужно было действовать быстро, пока его не накрыло волной очередного откровения. — Кендзи, — сказал он, стараясь, чтобы его голос звучал максимально ровно и буднично. — Мне нужна свёкла. И тут произошло то, чего он боялся. Мир Кендзи остановился. Его глаза расширились до размеров чайных блюдец. Рот приоткрылся. Он смотрел на Лёню так, будто тот только что шёпотом произнёс Истинное Имя Бога. — Свёк... ла... — пролепетал он. Он повторил это слово несколько раз, пробуя его на вкус, как сомелье пробует вино столетней выдержки. — Свёкла! — внезапно воскликнул он, и в его глазах вспыхнул огонь понимания. — Ну конечно! Как я сразу не понял! Лёня отступил на шаг. Реакция была неадекватной даже по местным меркам. — Сэнсэй! — Кендзи почти задыхался от восторга. — Это не просто вопрос! Это [Коан Свекольного Пути]! Вы спрашиваете не об овоще! Вы спрашиваете о сути! Корень! То, что скрыто в земле! Красный цвет — цвет крови, цвет жизни, цвет самой арены! Вы спрашиваете, где найти источник жизненной силы этого места! Лёня молча смотрел на него, и его лицо медленно превращалось в каменную маску. Его пассивный навык [Пророческое Молчание] работал на полную мощность. Чем дольше он молчал, тем больше Кендзи убеждался в своей правоте. — Я понял! — Кендзи хлопнул себя по лбу. — Это испытание! Вы проверяете меня! Мою преданность [Пути Простого Котелка]! Я знаю ответ! Есть только одно место в Токио, где «кровь земли» так же почитаема, как и здесь! Он выпалил адрес где-то на окраине города. — Это «Маленькая Россия»! Район, где живут ваши соотечественники! Там правит человек, который понимает силу земли не хуже вас! Они достанут вам всё, что угодно, если вы докажете им, что достойны! Выдав эту тираду, Кендзи снова низко поклонился, тяжело дыша, словно только что пробежал марафон. Он был абсолютно уверен, что только что сдал важнейший экзамен в своей жизни. Леонид медленно обработал полученную информацию, отфильтровав 90% фанатичного бреда. Сухой остаток: есть русский район, и там, предположительно, можно найти свёклу. — Хорошо, — выдавил он из себя. Кендзи просиял. Мастер его похвалил. Лёня закрыл дверь, оставив своего восторженного последователя в коридоре. Он получил то, что хотел. Но какой ценой. Он чувствовал себя морально опустошённым, как будто только что провёл трёхчасовой допрос с особо упёртым свидетелем Иеговы. ---------- Посольство разбитых надежд Выбраться с Арены оказалось на удивление просто. Кендзи, окрылённый «успешно сданным экзаменом», подсуетился и выправил для «сэнсэя» однодневный пропуск. Официальная причина: «для духовного паломничества и воссоединения с энергией родной земли». Администрация, для которой Воронин был чем-то вроде курицы, несущей золотые яйца, не возражала. Главное, чтобы их актив был в хорошем настроении и продолжал устраивать свои абсурдные, но рейтинговые шоу. Впервые за несколько дней Леонид оказался за пределами бетонного чрева Арены. Он вдохнул воздух Токио. Он пах выхлопными газами, раскалённым асфальтом и лапшой. Это был запах свободы. Относительной и очень временной. [Маленькая Россия] оказалась парой кварталов, зажатых между небоскрёбами и скоростной эстакадой. Вывески на кириллице соседствовали с иероглифами. Из динамиков магазина «Берёзка» неслось что-то до боли знакомое и попсовое из девяностых. Пахло квашеной капустой и безысходностью. Это было посольство Родины в её самом стереотипном и депрессивном проявлении. Главной точкой притяжения был магазин-трактир «У Медведя». Именно туда и направил его Кендзи. Зайдя внутрь, Лёня будто снова пересёк границу. Деревянные столы, на стенах — ковры с оленями и вымпелы ВДВ. За стойкой, протирая стакан, стоял человек, который и был этим самым Медведем. Он был огромен. Не как Рикиси, гора жира и мышц. А как старый дуб — кряжистый, узловатый, вросший в эту землю. Короткий ёжик седеющих волос, выцветшая тельняшка под распахнутой рубахой и холодные, ничего не выражающие глаза. Лёня инстинктивно применил свой навык. code Code ╔═══════════════════════════════════════════╗ ║ Имя: Сергей Волков ║ ║ Прозвище: Сибирский Медведь ║ ║ Титул: [Картофельный Царь Маленькой ║ ║ России] ║ ║ Состояние: [Подозрительная Ностальгия]. ║ ║ Примечание: Не злить. Вообще. ║ ╚═══════════════════════════════════════════╝``` «Картофельный Царь». Похоже, он попал из одной картофельной монархии в другую. Сергей оторвался от стакана и посмотрел на Лёню. Долго. Внимательно. Так смотрят на нового заключённого в камере. — Чего надо? — голос у него был под стать внешности. Хриплый, как будто он им гравий перемешивал. — Здравствуйте. Мне сказали, у вас можно достать... — Лёня запнулся. Слово «свёкла» казалось здесь каким-то неуместным. — В общем, овощи. Для борща. Сергей поставил стакан. Звук удара стекла о дерево прозвучал как выстрел. — Борщ, — он произнёс это слово не как название супа, а как пароль. — Серьёзное заявление. Он вышел из-за стойки. Обошёл Лёню кругом, как покупатель осматривает подержанную машину. — Руки у тебя мягкие. Лицо — сытое. На бойца с Арены не похож. Хотя слухи ходят... про одного чудака. Он остановился прямо перед Лёней. — У нас тут всё просто. Хочешь что-то взять — докажи, что чего-то стоишь. Уважение нужно заслужить. Не кулаками. Кулаками тут каждый второй махать умеет. Душой. Лёня понятия не имел, как можно доказать что-то душой. Сергей, казалось, прочитал его мысли. Он кивнул в сторону задней двери, ведущей во двор. — Там дрова. Колун. И баня холодная. Чтобы заслужить право на красный корень, нужно сначала доказать, что ты чтишь белый пар. Первое испытание. Посмотрим, есть ли в тебе стержень. Лёня понял, что попал. Снова. Он сменил одного безумца на другого. Только этот был гораздо больше и, судя по всему, бил гораздо больнее. ---------- Первое испытание: Дух Дровосека Задний двор трактира «У Медведя» был островком России посреди Токио. Кривой сарай, штабель берёзовых поленьев, здоровенная колода для рубки, вся испещрённая зарубками, как лицо ветерана. И баня. Настоящая, бревенчатая, с почерневшей от времени трубой. Сергей Волков молча указал на гору дров. Потом на колун, воткнутый в колоду. Колун был чудовищным — цельнометаллический, с толстым обухом, казалось, выкованный гномами в сердце горы. — К вечеру эта куча должна лежать в поленнице. Аккуратно. Ровно. Чтобы мышь не проскочила. — Он посмотрел на руки Лёни. — По рукам твоим вижу — не держал ты такого. Но это не важно. Важно, как будешь держать. Лёня посмотрел на дрова. Потом на колун. В его прошлой жизни он колол дрова ровно один раз — на даче у тестя. Кончилось всё сорванной спиной и неделей на больничном. Но выбора не было. [Испытания Сибирского Медведя] начались, и первым боссом в этом квесте была гора древесины. Он подошёл к колоде и взялся за колун. Тот был тяжёлым и холодным. «Главное — техника безопасности, — пробормотал он себе под нос, вспоминая инструктаж тестя. — Ноги на ширине плеч. Спина прямая. Целиться в центр». Он поставил первое полено на колоду. Замахнулся. И со всей дури опустил колун. ДЗЫНЬ! Колун отскочил от неподатливого дерева, высек сноп искр и, вибрируя, чуть не вырвался из рук. Полено осталось невредимым, с маленькой царапиной на макушке, словно насмехаясь над ним. Сергей, наблюдавший из дверного проёма, хмыкнул, но ничего не сказал. Лёня попробовал снова. И снова. Он бил, как дятел, — часто, громко и абсолютно безрезультатно. Пот заливал глаза, руки гудели, а гора дров, казалось, только росла. Он пыхтел, сопел и матерился про себя, используя весь богатый арсенал майора полиции. Но в нём было кое-что, чего не учёл Сергей. Это была не сила и не техника. Это было упрямство. [Офицерская Закалка]. Годы бессмысленной бумажной работы, ночных дежурств и общения с невменяемыми гражданами выковали в нём способность терпеть. Терпеть тупую, монотонную, изматывающую работу, не задавая лишних вопросов. Он перестал пытаться расколоть полено одним ударом. Он начал бить методично, в одну точку. Тук. Тук. Тук. Как будто ставил печати на сотом за день протоколе. Он отключил мозг и просто работал. Прошёл час. Потом другой. Руки покрылись мозолями, которые тут же лопнули, превратившись в кровавые ссадины. Спина превратилась в одну сплошную болевую точку. Но поленница у сарая медленно, но верно росла. Сергей изредка выходил, молча смотрел на его работу и уходил обратно. Он видел не неумелого горожанина. Он видел другое. Он видел человека, который, столкнувшись с непосильной задачей, не сдался и не стал искать лёгких путей. Он просто принял её и начал делать. В этом была своя, особая, молчаливая сила. Сила, которую Сергей уважал гораздо больше, чем размахивание кулаками на ринге. Когда солнце начало клониться к закату, Лёня поставил последнее полено в поленницу. Он стоял, шатаясь от усталости, весь в щепках и грязи. Его руки были похожи на сырые бифштексы. Но он сделал это. [Первое Испитание: Дух Дровосека] было завершено. Сергей вышел на крыльцо. Он долго смотрел на идеально сложенную поленницу. Потом перевёл взгляд на Лёню. — Ладно, — кивнул он. — Стержень в тебе есть. Кривой, ржавый, но есть. Иди мойся. Разговор будет после бани. ---------- Второе испытание: Чистота Помыслов Баня была не просто баней. Это был храм. Маленький, жаркий, пахнущий распаренным деревом, дёгтем и чем-то неуловимо вечным. Сергей растопил её так, что воздух внутри можно было резать ножом. Лёня, смыв с себя грязь и трудовой пот, вошёл в парилку. Жар ударил в него, как кувалда. Дышать было почти невозможно. — Садись, — прохрипел Сергей, указывая на полок. Он и сам был красный, как варёный рак. Лёня послушно сел. Его план был прост: посидеть пять минут для приличия и сбежать. Но у Сергея был другой план. — А теперь — главное. Проверка на вшивость. Называй это [Вторым Испытанием: Чистота Помыслов], — он взял со скамьи два замоченных в кипятке веника. [Веники Дубовые, Боевые]. — Баня, она как детектор лжи. Всю дурь из человека выпаривает. Сейчас посмотрим, что у тебя внутри. Ложись. Лёня понял, что попал в ловушку. Это была не просто баня. Это была пыточная. Он лёг на живот. И началось. Сергей орудовал вениками с мастерством заправского фехтовальщика. Он не просто бил. Он охаживал, постегивал, припаривал. Горячие, влажные листья обжигали кожу, выбивая из лёгких остатки воздуха. Жар проникал, казалось, до самых костей. — Ну, рассказывай, боец, — голос Сергея гулко разносился по парилке. — Зачем тебе борщ понадобился? Не верю я, что такой, как ты, просто супчика захотел. Лёня пытался что-то ответить, но мог только мычать. Мозг плавился. Тело горело. Вся его напускная философия, все его титулы — всё это превращалось в пар и улетучивалось вместе с потом. — Говорят, ты мастера каратэ отрыжкой свалил, — продолжал допрос Сергей, нагнетая жар. — А сумоиста заставил убиться об стену. Что за фокусы? Под воздействием экстремальной температуры и ритмичных ударов веником воля Лёни начала давать трещины. Он впал в состояние [Предельного Расслабления (Насильственного)]. Мысли путались, язык развязывался. Он начал говорить. Он не рассказывал про систему, про попаданчество. Он бы и рад, но кто в это поверит? Он начал рассказывать про другое. Про дом. Про мать. Про то, как он устал. Про то, что он не мастер и не философ. Что он просто Лёня Воронин, который хочет домой, к маминым котлетам. Он говорил сбивчиво, путано, прерываясь на стоны, когда веник особенно больно проходился по спине. Сергей слушал молча. Он перестал бить и просто нагнетал пар, давая Лёне выговориться. Он видел много людей на своём веку. Он умел отличать правду от лжи, особенно когда человек был на грани теплового удара. И он слышал в этом сбивчивом бормотании не бред сумасшедшего. Он слышал тоску. Настоящую, неподдельную, глубинную тоску по дому. Ту самую, которую он сам испытывал первые годы в этой чужой стране. Когда Лёня выдохся и замолчал, Сергей отложил веники. — Ладно, — сказал он уже другим, более мягким голосом. — Верю. Он помог Лёне подняться и вывел его из парилки, поддерживая под руку. Усадил на скамейку и плеснул в деревянную кружку холодного кваса из бочки. — Чистые у тебя помыслы, майор. Хоть и дурные. Второе испытание было пройдено. Не силой воли. А предельной, унизительной искренностью, выбитой из него дубовым веником. ---------- Третье испытание: Душевный Разговор После бани они сидели за столом в пустом трактире. На столе стояла запотевшая бутылка водки, тарелка с нарезанным салом, квашеная капуста и чёрный хлеб. Сергей налил два гранёных стакана до краёв. — Третье испытание. Самое сложное, — сказал он, пододвигая один стакан Лёне. — [Душевный Разговор]. Не пройдёшь — всё было зря. Лёня посмотрел на стакан. После бани, на голодный желудок... это было самоубийство. Но он видел по глазам Сергея, что отказ не принимается. — За встречу, — коротко сказал Сергей. Они выпили. Водка обожгла горло и огнём пролилась в желудок. Лёня занюхал корочкой хлеба, как учил отец. Они молчали. Ели. Снова налили. — Значит, майор, — начал Сергей после второй. — Полиция, значит. Тоже, поди, насмотрелся всякого. — Бывало, — неопределённо кивнул Лёня, чувствуя, как алкоголь начинает развязывать язык. И они разговорились. Это был странный разговор. Не о боевых искусствах. Не о философии. А о жизни. О той, что осталась там, за тысячи километров. Лёня, подогретый водкой и банным расслабоном, рассказывал про свою работу. Про идиотские отчёты, про пьяные драки на районе, про бабку, которая каждую неделю заявляла, что её облучают инопланетяне из микроволновки. Сергей, в свою очередь, рассказывал про свою службу. Про Афган. Про то, как оказался здесь, в Японии, после развала Союза. Про то, как начинал с мытья посуды, как дрался с якудза за право открыть свой кабак. Они были из разных миров, но в чём-то очень похожи. Два человека, вырванные из привычной среды и вынужденные выживать по чужим правилам. Их объединило не общее прошлое, а общее настоящее — чувство оторванности. Они пили, говорили, снова пили. На них обоих висел один и тот же статус-эффект: [Русская Тоска (Обострённая)]. Когда бутылка опустела, Сергей долго смотрел на Лёню. — Я так и не понял, как ты дерёшься, майор, — сказал он. — И, если честно, понимать не хочу. У тебя в глазах нет огня бойца. У тебя в глазах тоска по щам. И знаешь что? Это я понимаю. Он встал, прошёл в подсобку и вернулся с холщовым мешком. Поставил его на стол. В мешке что-то глухо перекатилось. — Вот, — он развязал мешок. Внутри лежала свёкла. Крупная, тёмная, сочная. А рядом — морковь, капуста, лук и здоровенный кусок говядины на кости. Полный борщевой набор. [Свёкла Заветная] и её свита. — Ты прошёл испытание. Не потому, что дрова наколол или в бане выдержал. А потому, что ты свой. Такой же потерянный, как и все мы здесь. Он похлопал Лёню по плечу. — Готовь свой борщ, майор. Может, он и правда у тебя волшебный. Лёня смотрел на овощи, и впервые за долгое время ему стало по-настояшему хорошо. Он не просто получил ингредиенты. Он нашёл человека, который, пусть и по-своему, но понял его. Квест [Испытания Сибирского Медведя] был завершён. И награда была гораздо больше, чем просто еда. ---------- Возвращение Пилигрима Леонид возвращался на Арену под покровом ночи. Такси высадило его у неприметного служебного входа. В одной руке он держал свой однодневный пропуск, в другой — тяжёлый холщовый мешок. [Борщевой Набор "Слеза Эмигранта"]. От мешка исходил густой, землистый запах сырых овощей, смешанный с ароматом копчёного сала, которым его на прощание снабдил Сергей. Он чувствовал себя странно. С одной стороны, он был вымотан физически и морально. Спина всё ещё ныла после колки дров, а в голове шумело после «душевного разговора». С другой — он ощущал какое-то тихое, упрямое удовлетворение. Он поставил себе задачу и выполнил её. Впервые в этом мире он действовал, а не реагировал. У входа его ждал Кендзи. Конечно, он его ждал. Он стоял, вытянувшись в струнку, как часовой на посту. Увидев Лёню, он бросился к нему, но вовремя затормозил, не решаясь нарушить личное пространство «сэнсэя». — Сэнсэй! — выдохнул он. — Вы вернулись! Я следил за вашим [Энергетическим Следом]! Он был ровным и сильным! Ваше паломничество... оно было успешным? Лёня молча протянул ему мешок. Он был слишком тяжёл, чтобы тащить его дальше. Кендзи принял его с благоговением, словно это был ковчег завета. — Что это, сэнсэй? — прошептал он, заглядывая внутрь. Его глаза расширились. Он увидел свёклу, морковь, капусту... Он ожидал увидеть какой-нибудь древний свиток, магический артефакт, камень с рунами. А увидел... овощи. На его лице отразилось [Благоговейное Недоумение]. И тут его мозг, натренированный находить глубокий смысл в абсолютной ерунде, сделал единственно возможный вывод. — Я понял! — его шёпот был полон трепета. — Это не просто овощи! Это символы! Каждый корень, каждый лист... это часть учения! Вы не просто принесли их, вы добыли их, пройдя испытания! Вы принесли нам саму суть [Энергии Земли] в её первозданном виде! Лёня устало потёр лицо. Он даже не стал ничего говорить. Его [Пророческое Молчание] было красноречивее любых слов. — Я отнесу [Священные Ингредиенты] в вашу... келью, сэнсэй! — Кендзи прижал мешок к груди, как самое дорогое сокровище. — Я буду охранять их до тех пор, пока вы не решите начать Великий Ритуал! С этими словами он, кланяясь на ходу, скрылся в тёмном коридоре. «Великий Ритуал». Так он назвал банальную варку супа. Лёня поплёлся следом. Он вернулся. Вернулся в свой личный, позолоченный ад. Но теперь у него был план. И все ингредиенты для его реализации. Осталось только найти кастрюлю побольше. ---------- Подготовка к Великому Ритуалу [Забытый Кухонный Закуток] стал для Леонида одновременно и лабораторией, и святилищем. Здесь, вдали от стерильного царства Бисуи Гото, он мог спокойно творить свою бытовую магию. Кендзи, верный своему слову, доставил мешок с овощами и теперь стоял у входа, исполняя роль стража. Он никого не впускал и не выпускал, грозно глядя на случайных бойцов, забредших в этот коридор. Он охранял не просто комнату, он охранял место, где должно было свершиться таинство. Первой проблемой стала посуда. Ржавая сковорода годилась для жарки картошки, но для варки борща нужна была кастрюля. Большая. Надёжная. Лёня начал обыскивать закуток. В дальнем углу, под горой какого-то хлама, он нашёл её. Это была огромная, литров на десять, чугунная кастрюля. Старая, покрытая снаружи слоем вековой сажи, но внутри — идеально чистая. Она была тяжёлой, основательной, вечной. Лёня вытащил её на свет. Кендзи, заглянувший в этот момент в комнату, замер. — [Кастрюля "Чёрный Лотос"]... — прошептал он, мгновенно придумав для неё пафосное название. — Легендарный артефакт, который ждал своего Мастера... Лёня проигнорировал его. Он поставил «Чёрный Лотос» на плиту и начал готовиться. Для Кендзи и нескольких членов его [Клуба], которые теперь почтительно толпились в коридоре, стараясь не шуметь, началось завораживающее представление. [Великий Ритуал Приготовления Борща]. Вот Мастер берёт мясо. Он не просто кладёт его в воду. Он омывает его, срезает лишний жир. Это не готовка, это — очищение жертвы. Вот он чистит овощи. Каждое движение ножа выверено и точно. Он не просто снимает кожуру, он освобождает дух, заключённый в корне. Вот он делает зажарку. Лук, морковь, свёкла... Он смешивает их в определённой последовательности, на определённом огне. Он не жарит, он соединяет стихии — Огонь и Землю. Лёня же просто готовил борщ. Так, как его учила мама. Сначала — бульон. Чтобы был наваристый. Потом — овощи. Свёклу обжарить отдельно с томатной пастой, чтобы цвет не ушёл. Капусту — в самом конце, чтобы хрустела. Никакой магии. Только проверенные годами технологии. Но для его последователей это была магия в чистом виде. Аромат, который начал распространяться по коридору, был не просто запахом еды. Это был [Энергетический След] самого ритуала. Он был сложным, многогранным, он обещал не просто насыщение, а какое-то преображение. Несколько часов Лёня колдовал над своим «Чёрным Лотосом». Он пробовал бульон, добавлял соль, перец, лавровый лист. Он был полностью поглощён процессом. Он забыл, где он. Забыл про бои, про титулы, про систему. Он был просто Лёней Ворониным, который готовит себе обед. И именно это состояние предельной концентрации на простом, земном деле и создавало вокруг него ту самую ауру, которую другие принимали за проявление высшего мастерства. Когда борщ был готов, Лёня снял кастрюлю с огня. Накрыл крышкой. — Пусть настоится, — пробормотал он себе под нос. В коридоре Кендзи передал его слова шёпотом: — Мастер сказал: «Сила должна созреть». Ритуал завершён. Теперь мы ждём... Они не знали, чего ждут. А Лёня ждал всего двадцать минут. Чтобы борщ, как говорят, «поженился». ---------- Кровь Земли и Туман Войны Двадцать минут спустя Леонид поднял крышку. Из кастрюли вырвался густой, ароматный пар. Борщ был идеального, рубинового цвета. Наваристый, густой, живой. Он нашёл в ящике старый алюминиевый половник, налил себе полную миску. Достал из мешка кусок сала и чёрный хлеб. Сел на своё любимое перевёрнутое ведро. Это был момент истины. Он зачерпнул первую ложку. Горячая, кисло-сладкая жидкость коснулась его языка, и мир взорвался. Это был не просто вкус. Это был портал. Портал домой. Он снова сидел на своей кухне, за окном выл февральский ветер, а мать ставила перед ним тарелку такого же точно борща. Он впал в состояние [Гастрономического Экстаза]. Система отреагировала мгновенно. code Code ╔════════════════════════════════════════════════╗ ║ КОМПОНЕНТ "БОРЩ" УСПЕШНО ВОССОЗДАН! ║ ║ Качество: Идеальное (98% совпадение с ║ ║ оригинальным рецептом Галины Ивановны). ║ ║ [Священная Поваренная Книга]: 1/6 заполнено. ║ ╚════════════════════════════════════════════════╝ ╔════════════════════════════════════════════════╗ ║ За проявленное кулинарное мастерство и ║ ║ глубокое понимание [Пути Простого Котелка] ║ ║ вы получаете новый навык! ║ ║ ПОЛУЧЕН НАВЫК: ║ ║ [Туман Войны (Борщевой)] (Ур. 1) ║ ║ Описание: Позволяет выпустить на ограниченной║ ║ территории густой, плотный пар с ароматом ║ ║ борща. Сильно снижает видимость и ║ ║ боевой дух противников (вызывает острое ║ ║ чувство голода и ностальгии). ║ ╚════════════════════════════════════════════════╝``` Лёня читал это, продолжая хлебать борщ. [Туман Войны]. Звучало внушительно. По крайней мере, внушительнее, чем летающий драник. Хотя суть была та же — воздействие на психику через еду. Его боевой стиль всё больше походил на арсенал какой-то ведьмы из сказки. Он съел одну миску. Потом вторую. Он ел, и силы возвращались к нему. Не просто энергия для навыков. Возвращались силы жить. Каждая ложка супа была как глоток антидота от того яда безумия, которым был пропитан этот мир. Когда он доел, в закуток заглянул один из администраторов Арены. — Воронин-сан. Господин Токугава велел передать. Ваш следующий поединок — завтра. Лёня поднял на него глаза. В них уже не было паники. Было лишь спокойное, сытое безразличие. — Кто? — коротко спросил он. — Сибукава Гоки, мастер айкидо, — ответил администратор и поспешно ретировался. Ему стало не по себе от запаха и той ауры, что царила в этой комнате. Сибукава. Легенда. Старик, который может уронить десяток человек, не вспотев. Лёня посмотрел на кастрюлю с борщом. Потом на описание своего нового навыка. «Ну что ж, старик, — подумал он. — Посмотрим, как твоё айкидо работает в густом суповом тумане». Он впервые шёл на бой не с чувством обречённости, а с чем-то похожим на мрачное любопытство. Может, он всё-таки сможет выжить в этом дурдоме. Одна тарелка борща за раз. ---------- Анонс дружеского экзамена Новость о предстоящем бое разнеслась по Арене со скоростью лесного пожара. Но на этот раз это был не просто очередной бой. Это было событие. — ВНИМАНИЕ! ЗАВТРА В ПОЛДЕНЬ! — гремел голос Анонсера из всех динамиков. — СОСТОИТСЯ НЕ ПРОСТО ПОЕДИНОК, А ВСТРЕЧА ДВУХ ФИЛОСОФИЙ! ДВУХ МИРОВОЗЗРЕНИЙ! Лёня, который как раз пытался вздремнуть после сытного обеда, поморщился. Опять. Ну почему нельзя просто сказать: «Завтра этому толстяку набьют морду»? Зачем весь этот пафос? — В СИНЕМ УГЛУ! ЖИВОЕ ВОПЛОЩЕНИЕ ГИБКОСТИ И ПОТОКА! ЧЕЛОВЕК, ЧЬИ РУКИ НЕ ЗНАЮТ СОПРОТИВЛЕНИЯ! ОН НЕ ЛОМАЕТ ВРАГОВ — ОН ЛИШЬ НАПРАВЛЯЕТ ИХ ПО ПУТИ САМОРАЗРУШЕНИЯ! ВЕЛИКИЙ [МАСТЕР] АЙКИДО, СИБУКАВА ГО-О-ОКИ-И-И! Толпа взревела от восторга. Даже находясь в своей камере, Лёня почувствовал вибрацию. Он применил [Полицейский Взгляд], просто чтобы понимать масштаб катастрофы. code Code ╔═══════════════════════════════════════════╗ ║ Имя: Сибукава Гоки ║ ║ Титул: [Мастер] ║ ║ Состояние: Испытывает живое ║ ║ академическое любопытство. ║ ║ Ключевая концепция: [Айки] ║ ║ Примечание: Опасен, как шаровая ║ ║ молния. Непредсказуем. ║ ╚═══════════════════════════════════════════╝ «Академическое любопытство». Звучит почти безобидно. Только вот «академики» в этом мире защищали диссертации, ломая оппонентам конечности. — А В КРАСНОМ УГЛУ! — не унимался Анонсер. — ЕГО ОППОНЕНТ! ЗАГАДКА, ЗАВЁРНУТАЯ В ТАЙНУ! ФЕНОМЕН, ЧЬИ ПОБЕДЫ НЕВОЗМОЖНО ОБЪЯСНИТЬ, НО НЕЛЬЗЯ ОТРИЦАТЬ! ОН НЕ ИСПОЛЬЗУЕТ СИЛУ ПРОТИВНИКА — ОН ДЕЛАЕТ САМО ПОНЯТИЕ СИЛЫ БЕССМЫСЛЕННЫМ! [МАСТЕР ТУМАННОГО УЧЕНИЯ]… ЛЕОНИД ВОРОНИН! На этот раз рёва не было. Была волна гула. Гула ожидания, предвкушения, недоумения. Что противопоставит Принцип Пустоты идеальному Айки? Как Стойка Голодной Цапли выстоит против потока? Перед глазами Лёни, как всегда вовремя, выскочило окно с задачей. code Code ╔════════════════════════════════════════════════╗ ║ ПОЛУЧЕНА НОВАЯ ЗАДАЧА (КВЕСТ) ║ ║ [Философский Диспут с Легендой] ║ ║ ║ ║ Цель: Продемонстрировать свою "философию" ║ ║ в спарринге с Сибукавой Гоки. ║ ║ Условие победы: Удивить Мастера. ║ ║ Награда: Резкий рост репутации, новый виток ║ ║ всеобщего заблуждения. ║ ║ Штраф за провал: Множественные переломы, ║ ║ возможен вывих головного мозга. ║ ╚════════════════════════════════════════════════╝ «Удивить Мастера». Это было самое идиотское условие победы, которое он когда-либо видел. Чем он мог его удивить? Новым рецептом окрошки? Рассказом о том, как однажды задержал вора, который пытался украсть медный таз из пункта приёма металлолома? Лёня тяжело вздохнул. Спарринг. Диспут. Экзамен. Как бы они это ни называли, суть была одна. Завтра его снова будут бить. Или, что ещё хуже, «направлять». А он должен будет удивлять. Он посмотрел на кастрюлю с борщом. Его единственное тактическое преимущество. Что ж, по крайней мере, на арене будет вкусно пахнуть. ---------- Встреча Потока и Камня На следующий день арена гудела. Это был не обычный бой. На трибунах сидели не только фанаты кровавого зрелища, но и десятки мастеров разных школ, пришедших посмотреть на столкновение двух аномалий. Леонид вышел на арену, чувствуя себя коровой, которую ведут на ярмарку. Он плотно поел борща. Его [Желудочная Стойкость] была на пике, а новый навык [Туман Войны] был заряжен и готов к применению. Это придавало ему не уверенности, а скорее, фатализма. Умрёт, так хоть сытым. Напротив него стоял Сибукава Гоки. Маленький, сухонький старичок, который, казалось, мог сломаться от сильного чиха. Но в его глазах плясали древние, хитрые бесенята. Он не смотрел на Лёню как на противника. Он смотрел на него как на уникальный экспонат, диковинную зверушку, которую хотелось потрогать палочкой. — Воронин-доно, — поклонился он. — Для меня честь прикоснуться к вашему искусству. Лёня неловко кивнул в ответ. Прикоснуться. Звучало угрожающе. Прозвучал гонг. Сибукава не стал ждать. Он двинулся вперёд. Но он не бежал. Он тёк. Его движения были плавными, непрерывными, как у ручья, огибающего камни. В этом была суть его [Айки] — стать [Потоком], слиться с движением, не иметь ни начала, ни конца. Лёня смотрел на приближающегося старика, и его мозг отказывался работать. Как защищаться от того, что не атакует, а просто… приближается? Он инстинктивно сделал шаг назад. Потом ещё один. Его тело, парализованное страхом, превратилось в непослушный кусок мяса. Он впал в состояние [Концентрированной Неуклюжеosti]. Сибукава был уже рядом. Он протянул руку — не для удара, а для захвата. Он хотел «почувствовать» Леонида, его Ци, его намерение. И в этот момент случилось то, что всегда случалось с Лёней в критической ситуации. Его навык [Уклонение Падающего Мешка] сработал на полную мощность. Но так как он уже отступал назад, падение получилось особенно эффектным. Его ноги заплелись. Он взмахнул руками, как ветряная мельница в шторм, пытаясь удержать равновесие. И, теряя его окончательно, он рухнул на спину, при этом инстинктивно выставив вперёд ногу. Просто чтобы не удариться головой. Его выставленная в падении нога совершенно случайно оказалась на пути движения Сибукавы. Это была не подсечка. Подсечка подразумевает намерение. Это было просто препятствие. Как камень, лежащий на дороге. Сибукава, который был полностью слит с [Потоком] своего движения, не ожидал такого. Его Айки было готово отразить любую атаку, перенаправить любую силу. Но оно было не готово к тому, что его оппонент просто бросит ему под ноги кусок себя. Мастер споткнулся. Его безупречный [Поток] прервался. Он потерял равновесие и, чтобы не упасть, был вынужден сделать кувырок через голову, приземлившись на ноги в нескольких метрах от Лёни. На арене повисла гробовая тишина. Лёня лежал на спине, тяжело дыша и проклиная всё на свете. Он только что опозорился перед тысячами людей, упав на ровном месте. Но Сибукава смотрел на него совершенно другими глазами. В них не было насмешки. В них был шок. Восторг. И безграничное удивление. Он, великий мастер Айки, только что был… переигран. На его же поле. Его противник не просто уклонился. Он разрушил саму основу его искусства. Он не стал сопротивляться [Потоку]. Он не стал вливаться в него. Он просто… перестал существовать в той точке, где должен был быть, и одновременно создал препятствие из ничего. Он не использовал силу против силы. Он использовал Пустоту против Потока. И Сибукава Гоки понял, что слухи не врали. Этот человек был не просто бойцом. Он был гением. ---------- Туман, который пахнет домом Сибукава рассмеялся. Это был смех учёного, который только что стал свидетелем невозможного феномена. — Невероятно! — воскликнул он, и его голос разнёсся по притихшей арене. — Какая чистота! Какая простота! Вы не пытаетесь меня победить. Вы просто убираете себя с моего пути! Это [Айки] на [Концептуальном Уровне]! Браво! Лёня, лёжа на спине, слушал этот бред и не понимал, смеяться ему или плакать. Он просто упал! Как мешок! Как всегда! Он кое-как поднялся на ноги, отряхиваясь. Нужно было что-то делать. Просто падать весь бой — это, конечно, вариант, но нервная система могла и не выдержать. Он решил использовать свой новый козырь. — А теперь, — сказал он, пытаясь придать голосу загадочности, — я покажу вам... туман. С этими словами он активировал навык. [Туман Войны (Борщевой)]. Из его тела, словно из парового котла, начал валить густой, плотный, рубинового оттенка пар. Через несколько секунд вся арена погрузилась в плотное, непроглядное марево. Видимость упала до нуля. Но главной особенностью этого тумана был не цвет. Это был запах. Воздух наполнился густым, наваристым, умопомрачительным ароматом свежесваренного борща. С нотками чеснока, лаврового листа и чего-то неуловимо родного. Толпа на трибунах ошарашенно замолчала. Люди принюхивались. В разных концах арены у кого-то громко заурчал желудок. Анонсер в своей кабинке закашлялся и сглотнул слюну. — Что… что это за техника? — пробормотал он в микрофон. — Она… она атакует обоняние! Сибукава, оказавшись в центре этого тумана, замер. Он был готов к чему угодно: к ударам, к захватам, к ментальным атакам. Но он не был готов к этому. Аромат ударил по его памяти. Он вдруг вспомнил, как был маленьким мальчиком, как его мать, которой давно уже не было на свете, готовила на кухне простой овощной суп. Это воспоминание было таким ярким, таким тёплым, что его боевой настрой начал таять, как масло на горячей сковородке. Цель: Сибукава Гоки. Получен новый статус-эффект: [Острое Желание Поесть]. Боевая концентрация снижена на 30%. Лёня стоял где-то в тумане, сам едва различая что-либо. Он не видел Сибукаву, но чувствовал, что его план сработал. Старик больше не был для него угрозой. Он был просто голодным стариком. И тут Лёня снова споткнулся. На этот раз о собственную ногу. И снова начал падать. Но в тумане этого никто не видел. Был слышен только глухой стук тела о пол. Сибукава, услышав этот звук, пришёл в ещё больший восторг. — Он растворился! — крикнул он в пустоту. — Он стал един с туманом! Он атакует не тело, он атакует душу! Воронин-доно, я признаю! Ваша философия глубже моей! Он стоял посреди борщевого марева, абсолютно дезориентированный и голодный, и аплодировал своему невидимому противнику, который в этот момент лежал на полу в трёх метрах от него и пытался понять, не сломал ли он себе копчик на этот раз. Задача [Удивить Мастера] была выполнена. С перевыполнением. ---------- Вердикт Легенды Когда [Борщевой Туман] медленно рассеялся, глазам тысяч зрителей предстала сюрреалистическая картина. Леонид Воронин стоял посреди арены, неловко отряхивая пыль со штанов. На его лице было выражение человека, который только что вышел из помятой в ДТП машины — лёгкая дезориентация и тупое удивление от того, что он ещё жив. А в десяти метрах от него стоял Сибукава Гоки. Он не выглядел побеждённым. Он выглядел… просветлённым. Старый мастер низко, до самой земли, поклонился Леониду. — Благодарю вас за урок, Воронин-доно, — произнёс он громко и отчётливо, чтобы слышали все. — Сегодня я понял, что путь боевых искусств бесконечен. Вы показали мне, что истинная пустота — это не отсутствие, а присутствие всего сразу. Ваш туман… это не просто техника. Это метафора мира. В нём всё смешано, всё неопределённо, и единственный способ победить — это признать своё поражение. Лёня тупо смотрел на него. Он просто включил «дымовуху» с запахом супа. Какая, к чёрту, метафора мира? Но толпа взорвалась аплодисментами. Они не поняли ни слова из того, что сказал Сибукава, но они поняли главное: Легенда признала Гения. Система, как всегда, была безжалостно конкретна. code Code ╔════════════════════════════════════════════════╗ ║ Задача [Философский Диспут с Легендой]... ║ ║ ЗАВЕРШЕНА. ║ ║ Вы успешно удивили Мастера до такой степени,║ ║ что он переосмыслил всю свою жизнь. ║ ╚════════════════════════════════════════════════╝ ╔════════════════════════════════════════════════╗ ║ ПОЛУЧЕНЫ НАГРАДЫ: ║ ║ - 1000 Очков Опыта (EXP) -> УРОВЕНЬ 3! ║ ║ - Репутация [Непостижимый Гений]: +500 ║ ║ - Глубокое Уважение от фракции "Старые ║ ║ Мастера Айкидо". ║ ╚════════════════════════════════════════════════╝ code Code ╔════════════════════════════════════════════════╗ ║ ПОЗДРАВЛЯЕМ! ВЫ ПОЛУЧИЛИ СКРЫТОЕ ДОСТИЖЕНИЕ! ║ ║ [Победа через Дезориентацию и Ностальгию] ║ ║ Описание: Вы победили легендарного бойца, ║ ║ лишив его видимости и заставив тосковать ║ ║ по маминому супу. Это нечестно, но очень ║ ║ эффективно. ║ ╚════════════════════════════════════════════════╝ ``` «Вывих головного мозга», который система пророчила в случае провала, кажется, случился. Только не у него, а у его противника. И у всех, кто это видел. Сибукава подошёл к Лёне, его глаза сияли. — Воронин-доно, могу я задать вам один вопрос? Ваша техника падения… это основа вашего учения? Принятие земли как высшей опоры? Лёня хотел сказать: «Старик, я просто неуклюжий, как бегемот на льду». Но его проклятое `[Пророческое Молчание]` снова взяло верх. Он просто молча и устало посмотрел на мастера. Сибукава понимающе кивнул. — Ясно. Ответ не может быть выражен словами. Он должен быть пережит. Благодарю вас. С этими словами он развернулся и под оглушительные овации покинул арену, оставив Лёню одного в центре всеобщего обожания и собственного, тихого помешательства. В VIP-ложе Ороти Доппо задумчиво произнёс: — Он даже не вспотел. А рядом с ним сержант Страйдам достал спутниковый телефон. — Мистер Ханма? Страйдам. Вам стоит это увидеть. Кажется, у нас тут появился специалист по психологической войне, который использует в качестве оружия суп… Нет, сэр, я не пьян. ---------- Очередь из Легенд Леонид не успел даже дойти до своей камеры-одиночки, как его перехватил тот самый сухонький администратор из контрактного отдела. — Воронин-сан! Поздравляю с очередной концептуальной победой! — протараторил он. — Господин Токугава в восторге! Рейтинги трансляции побили все рекорды! Люди устали от банального мордобоя, им нужна философия! Лёня мрачно кивнул. Ему нужна была не философия, а тишина и тарелка борща. — В общем, тут такое дело… — замялся чиновник. — Ваша популярность привлекла… э-э-э… ещё один интерес. Сердце Лёни сделало неприятный кульбит. — Ещё один дружеский спарринг, — с плохо скрываемым восторгом сообщил администратор. — Практически немедленно. Все хотят прикоснуться к легенде, пока она горяча! — Кто? — устало выдохнул Лёня. У него было ощущение, что он попал в какой-то бесконечный конвейер по избиению легенд, где он — главный экспонат. — Рэцу Кайо! — благоговейно прошептал чиновник. Лёня снова мысленно обратился к системе за справкой. ``` ╔═══════════════════════════════════════════╗ ║ Имя: Рэцу Кайо ║ ║ Титул: [Кайо] ║ ║ Состояние: Заинтригован демонстрацией ║ ║ нефизического воздействия. ║ ║ Ключевая концепция: [4000 лет ║ ║ китайского кэмпо]. ║ ║ Примечание: Невероятно быстр. Может ║ ║ нанести сотню ударов, прежде чем вы ║ ║ успеете моргнуть. ║ ╚═══════════════════════════════════════════╝ ``` «Замечательно, — подумал Лёня. — Сначала был дед, от которого нельзя защититься. Теперь — парень, от которого нельзя увернуться. Разнообразие — это хорошо». — Он не хочет драться на главной арене, — продолжал администратор. — Считает это слишком… вульгарным. Он ждёт вас в главном додзё. Для частной демонстрации. Частная демонстрация. Звучало как закрытый показ его собственной казни. — У меня нет выбора, да? — глухо спросил Лёня. — Ну что вы, Воронин-сан! — фальшиво улыбнулся чиновник. — Выбор есть всегда! Просто один из вариантов предполагает выполнение контракта и всеобщее обожание, а другой… ну, вы понимаете. Лёня всё понимал. Он был самой дорогой и самой бесправной собственностью Арены Токио. Он развернулся и поплёлся в сторону главного додзё. Его единственным утешением было то, что он всё ещё был сыт. А значит, его `[Драконий Дух Драника]` был в полной боевой готовности. Против скорости, равной скорости света, это, конечно, слабое утешение, но лучше, чем ничего. Его ждал следующий экзаменатор в очереди из легенд, желающих пощупать живой феномен. ---------- Щит, который пахнет детством Главное додзё Арены было огромным помещением с идеально отполированным деревянным полом. Здесь не было зрителей. Только тишина, почти осязаемое напряжение и двое. Леонид и Рэцу Кайо. Рэцу, одетый в традиционную китайскую одежду, стоял в центре зала. Он был спокоен, как гладь озера в безветренный день. Но под этим спокойствием чувствовалась сжатая пружина колоссальной мощи. `[4000 лет китайского кэмпо]` смотрели на Лёню его глазами. — Воронин-доно, — поклонился он. — Я видел ваш поединок с мастером Сибукавой. Ваша способность влиять на противника, не касаясь его, — это вершина мастерства. Но я пришёл не за философией. Я пришёл за скоростью. Покажите мне, как вы защищаетесь от того, чего нельзя увидеть. Он не стал ждать ответа. В следующую секунду его тело исчезло. Лёня увидел лишь размытый силуэт, который со всех сторон одновременно ринулся на него. Инстинкты взвыли сиреной. `[Уклонение Падающего Мешка]` было бесполезно — падать было некуда, атака шла отовсюду. `[Туман Войны]` требовал времени, которого у него не было. Оставалось только одно. Он в панике выбросил вперёд всё, что у него было. Он не думал о форме или тактике. Он просто создал перед собой и вокруг себя хаотичное облако из десятка `[Астральных Драников]`. Это не был щит. Это был заградительный огонь из картофельных оладий. `[Астральный Щит из Драников]`. И Рэцу врезался в него. *ШМЯК!* Его кулак, летевший со скоростью звука, врезался в первый драник. Тот лопнул, разлетевшись на золотистые, маслянистые искорки. В тот же миг Рэцу ощутил странное. Не физическое сопротивление. А какой-то… ментальный укол. Лёгкий, почти незаметный, но неприятный. Будто он не драник разбил, а наступил на хвост котёнку. Он не остановился. Его удары посыпались градом. *ШМЯК! ШМЯК! ШМЯК!* Драники лопались один за другим. И с каждым уничтоженным оладушком `[Моральный Укол]` в его сознании становился всё сильнее. Он, великий Кайо, наследник `4000 лет` боевой истории, избивал… что-то тёплое. Домашнее. Беззащитное. Что-то, что пахло детством и бабушкиной кухней. Каждый лопнувший драник кричал ему беззвучным укором: «За что?! Я же просто вкусный!» После десятого удара, когда последний драник испарился, Рэцу остановился. Он стоял в метре от Лёни, который так и застыл с вытянутыми руками и закрытыми от ужаса глазами. Рэцу Кайо посмотрел на свои кулаки. Потом на невозмутимое (на самом деле, парализованное страхом) лицо Воронина. — Удивительно, — произнёс он тихо, но так, чтобы Лёня его услышал. — Я пробил твою защиту. Но я чувствую, что проиграл. Он опустил руки и поклонился. Глубоко и уважительно. — Твоё оружие, Воронин-доно, атакует не тело. Оно атакует совесть воина. `[Атака на Совесть]`. Я не могу драться с тем, кто заставляет меня чувствовать себя чудовищем, избивающим обед. Этот поединок — твой. Он развернулся и медленно пошёл к выходу, оставив Лёню стоять в центре зала, окружённого едва заметным ароматом жареной картошки и тотальным недоумением. Он опять победил. Случайно. Нелепо. И на этот раз — вызвав у противника чувство вины. Его `[Синдром Самозванца]` только что получил достаточно опыта для следующего уровня. ---------- Единственный, кто сомневается Слухи о двух подряд «концептуальных победах» над легендами разнеслись по подпольному миру с быстротой эпидемии. [Мастер Туманного Учения] перестал быть просто феноменом. Он становился мифом. Божеством. Его абсурдные техники [Атаки на Совесть] и [Философии Падения] обсуждали в каждой качалке и каждом додзё. И почти все верили. Почти. В своей спартанской комнате, заваленной книгами по анатомии и старыми видеокассетами с записями боёв, Ханма Баки снова и снова пересматривал записи. Он отключал звук, чтобы не слышать восторженный бред Анонсера. Он смотрел только на движения. И он видел то, чего не видели другие. Он не видел [Принципа Пустоты]. Он не видел [Концептуального Уровня]. Он видел другое. [Чистый Ужас]. Он видел, как при атаке Сибукавы у русского гиганта расширяются зрачки. Как его мышцы не расслабляются для приёма, а каменеют от паники. Его падение было не техникой, а рефлексом загнанного в угол животного. В бою с Рэцу он видел не [Атаку на Совесть], а отчаянную, хаотичную попытку отгородиться от угрозы. Движения Воронина были лишены всякой логики бойца. Они были продиктованы одним-единственным желанием: «Сделайте так, чтобы это прекратилось!» Именно это и завораживало Баки. Как? Как человек, находящийся в состоянии [Предельной Концентрации на Выживании], раз за разом заставляет легендарных мастеров признавать своё поражение? В этом была какая-то ошибка. Сбой в системе. И Баки, чей разум был так же натренирован, как и его мышцы, хотел понять причину этого сбоя. Он не верил в туманную философию. Он верил в физиологию, в биомеханику, в адреналин. И то, что делал этот русский, нарушало все известные ему законы. Это было интереснее, чем любой бой. Любопытство, которое было для Баки таким же сильным двигателем, как и желание превзойти отца, взяло верх. Он решил, что ему нужно поговорить с этим человеком. Не сразиться. А именно поговорить. Посмотреть ему в глаза. Попытаться разгадать эту загадку. Он встал. Вышел из своей комнаты и направился в тот сектор подтрибунных помещений, где, по слухам, обитало новое божество. Леонид Воронин ещё не знал, что к нему движется самая страшная угроза. Не боец, который хочет его избить. А аналитик, который хочет его понять. И это было в тысячу раз опаснее. ---------- Диалог о котлетах и смысле бытия Леонид сидел в своём закутке и пытался прийти в себя. После двух «боёв» подряд он чувствовал себя как выжатый лимон. Он сидел на перевёрнутом ведре и медитативно чистил картошку для восстановления душевного равновесия. Это был его способ борьбы со стрессом. Дверь тихо скрипнула и открылась. Лёня вздрогнул, ожидая увидеть очередного администратора с анонсом новой казни. Но на пороге стоял юноша. Молодой, невысокий, с телом, состоящим из одних мышц, и спокойным, но невероятно пронзительным взглядом. На его лице играла лёгкая, почти застенчивая улыбка. Лёня применил [Полицейский Взгляд]. Сердце пропустило удар. code Code ╔═══════════════════════════════════════════╗ ║ Имя: Ханма Баки ║ ║ Титул: [Чемпион Арены] ║ ║ Состояние: Проявляет исследовательский║ ║ интерес. ║ ║ Примечание: Вероятно, сильнейший ║ ║ боец из тех, кого вы встречали. ║ ║ Рекомендуемая тактика: Не дышать. ║ ║ Притвориться мёртвым. ║ ╚═══════════════════════════════════════════╝``` «Притвориться мёртвым». Отличный совет, система, спасибо. Лёня замер с ножом и картофелиной в руках. Его охватила `[Параноидальная Бдительность]`. Он был уверен, что это конец. Сейчас эта гора мышц одним движением оторвёт ему голову. Его новый скрытый квест `[Избежать Разговора с Чемпионом]` активировался на максимальном уровне сложности. — Воронин-сан, — мягко сказал Баки, делая шаг внутрь. — Не помешаю? Я хотел задать вам пару вопросов. Лёня судорожно сглотнул. Вопросов? Это какой-то новый вид пытки? — Я... занят, — прохрипел он, указывая ножом на картофелину. Баки кивнул, его взгляд был прикован к рукам Лёни. — Я видел. Вы всегда что-то готовите. Это часть вашей ментальной подготовки? Концентрация на простом действии для очищения разума перед боем? Лёня смотрел на него как на идиота. Какая подготовка? Он просто жрать хотел! — Ну... да. Очищение, — ляпнул он первое, что пришло в голову. `[Пророческое Молчание]` дало сбой, уступив место паническому бреду. Баки сел на корточки напротив него. Он не чувствовал угрозы. Он чувствовал... что-то странное. — Ваши движения в бою, — продолжил он. — Они лишены агрессии. Лишены формы. Когда Сибукава-сан атаковал, вы упали. Но это не было падением мастера. Это было… падение. Просто падение. В чём секрет? Лёня лихорадочно соображал. Сказать правду — «я испугался и упал» — равносильно самоубийству. Нужно было нести ахинею. Туманную. Философскую. — Секрет... в котлете, — выдавил он. Баки моргнул. — В котлете? — Да, — Лёню понесло. — Когда ты... э-э-э... един с котлетой... ты понимаешь, что нет ни верха, ни низа. Нет атаки и нет защиты. Есть только... мясной фарш бытия. И ты либо часть этого фарша, либо... тот, кто его ест. Падение — это просто... смена агрегатного состояния. Он сам не понял, что сказал, но звучало наукообразно. Баки слушал очень внимательно. Он пытался проанализировать эту фразу, найти в ней скрытый боевой код, метафору. Но не находил. Это был просто бред сумасшедшего. Или... или это был бред такого уровня гениальности, что его разум просто не мог его постичь? — Значит, — медленно произнёс Баки, — вы говорите о полном отказе от бинарной логики боя? О переходе в состояние, где победа и поражение не существуют? — Именно! — с облегчением выдохнул Лёня, радуясь, что ему подкинули такую красивую формулировку. — Бинарная логика... это для слабаков. Настоящий мастер... он думает... желудком. Он поднял картофелину, как будто это был философский камень. — Вот. В этом — ответ на все вопросы. Баки смотрел на картофелину. Потом на Лёню. Его аналитический ум зашёл в тупик. Он столкнулся с абсолютным, иррациональным абсурдом. Он был уверен, что этот человек либо величайший тролль в истории боевых искусств, либо настолько просветлённый гений, что общается с миром на недоступном для смертных языке метафор. И он склонялся ко второму варианту. Потому что первый был слишком уж страшен в своей простоте. — Спасибо, — сказал Баки, поднимаясь. — Вы дали мне... много пищи для размышлений. Он развернулся и ушёл, оставив Лёню одного. Лёня уронил нож и картофелину. Его трясло. Он только что разговаривал с самым опасным человеком на планете о метафизике котлет. И, кажется, выжил. Его квест `[Избежать Разговора с Чемпионом]` был провален. Но последствия этого провала были ещё более ужасающими, чем он мог себе представить. Он не разоблачил себя. Он лишь убедил единственного скептика в том, что его безумие — это на самом деле мудрость. ---------- Кризис в Церкви Падающего Мешка Пока Леонид приходил в себя после беседы с Баки, в `[Клубе почитателей Туманного Учения]` назревал раскол. Победы над Сибукавой и Рэцу, вместо того чтобы укрепить веру последователей, посеяли в их рядах смятение. — Я не понимаю! — жаловался Таро, разминая свой всё ещё больной копчик. — Мы практикуем `[Падение Мешка]`, а сэнсэй уже использует какой-то `[Борщевой Туман]`! Мы отстаём! — А `[Атака на Совесть]`? — вторил ему здоровяк с перебитым носом. — Как это тренировать? Мне что, нужно бить щенков, чтобы развить в себе чувство вины? Кендзи, как лидер и основатель, пытался сохранять спокойствие. — Братья! Не поддавайтесь сомнениям! Путь Мастера извилист! Мы не можем просто копировать его техники! Мы должны постичь их суть! Но его слова звучали неубедительно. `[Клуб]` зашёл в тупик. Они довели `[Стойку Голодной Цапли]` до тридцатисекундной выдержки, а искусство падения — до минимума переломов. Но дальше дело не шло. И тут в `[Тренировочный Зал №7]` ворвался один из новичков, запыхавшийся и с горящими глазами. — Я видел! Я всё видел! — кричал он. — Ханма Баки! Сам Чемпион! Он приходил к сэнсэю! В зале воцарилась тишина. Ханма Баки. Это было имя, которое произносили с придыханием. — И что? Был бой? — нетерпеливо спросил Кендзи. — Нет! Хуже! Это был... диспут! — новичок сглотнул. — Я стоял за углом, я слышал обрывки... Они говорили не о техниках! Они говорили... о котлетах! Эта новость произвела эффект разорвавшейся бомбы. — О котлетах? — переспросил Таро. — Как в столовой? — Да! — подтвердил новичок. — Сэнсэй говорил что-то о «мясном фарше бытия»! А Баки-сан… он слушал! И он, кажется, всё понял! Кендзи рухнул на пол. Его мир перевернулся. Он, `[Первый Последователь]`, `[Хранитель Простого Котелка]`, посвятил себя изучению `[Принципа Пустоты]`, основанного на картофеле. А Мастер, оказывается, уже ушёл далеко вперёд! Он перешёл на новый уровень — на `[Метафизику Котлет]`! И поделился этим сакральным знанием не с ним, своим верным учеником, а с главным Чемпионом Арены! Это была ревность. Чистая, фанатичная, религиозная ревность. — Я всё понял, — прошептал Кендзи, поднимаясь с колен. В его глазах был новый, безумный огонь. — Картофель — это была лишь первая ступень! Подготовка! Очищение! Истинная сила — в мясе! В преобразованной, переработанной материи! В фарше! Он посмотрел на своих растерянных последователей. — Отныне, — провозгласил он, — мы прекращаем бессмысленные падения! Мы начинаем новый этап тренировок! `[Медитацию над Клубнем]` мы заменяем на... постижение сущности фрикаделек! Он, сам того не ведая, совершил в своей маленькой секте реформацию. Церковь Падающего Мешка вступала в новую, мясную эру. А Леонид, который просто хотел отпугнуть Баки бредом про еду, случайно основал новую философскую школу, которая теперь грозила вызвать дефицит говядины во всём Токио. ---------- Пельменный Горизонт Победы, последователи, философские диспуты с чемпионами — всё это было для Леонида лишь фоновым шумом. Белым шумом его персонального ада. В его голове была только одна, ясная и чёткая цель, продиктованная системой и голодным желудком, — [Собрать Воедино Священную Поваренную Книгу]. Борщ был готов. Навык [Туман Войны] получен. Но это был лишь первый шаг. Он открыл системное окно квеста. Следующим пунктом в меню его страданий значились [Пельмени "Сибирский Резерв"]. Лёня тяжело вздохнул. Пельмени. Вершина кулинарного искусства его матери. Маленькие, тугие, с тонким тестом и сочной, пряной начинкой. Он мог съесть их штук пятьдесят за раз. Воспоминание было таким ярким, что он почувствовал фантомный вкус бульона на языке. Но чтобы их приготовить, нужно было [Идеальное Мясо]. Не просто говядина, как та, что дал ему Сергей. А правильная смесь. Говядина для вкуса, свинина для жирности и сочности. Идеальная пропорция, известная только Галине Ивановне и теперь — её несчастному сыну. Где достать такое мясо здесь, в Японии, стране, где высшей формой говядины считались тончайшие ломтики для сябу-сябу? Его [Оперативная Смекалка] снова дала сбой, уперевшись в стену [Информационной Изоляции]. Он не мог просто пойти в магазин. Во-первых, он не знал, куда идти. Во-вторых, даже если бы и знал, у него не было денег. Его «щедрый» контракт подразумевал полное обеспечение, но не карманные расходы. Он сидел на своём ведре, окружённый остатками борщевой роскоши, и чувствовал приступ [Экзистенциальной Усталости]. Каждый шаг в этом мире требовал от него неимоверных, непрофильных усилий. Чтобы получить свёклу, ему пришлось стать дровосеком и банщиком. Кем ему придётся стать, чтобы раздобыть фарш? Мясником? Скотопромышленником? Внезапно в его голову пришла шальная, отчаянная мысль. Был один человек, который, возможно, мог ему помочь. Человек, который вращался в этом мире. Который знал всех и вся. Который, как ни странно, проявил к нему интерес. Ханма Баки. Мысль о том, чтобы снова добровольно пойти на контакт с этим юным монстром, вызывала у Лёни дрожь. Их последний разговор о метафизике котлет оставил у него глубокую психологическую травму. Но другого выхода не было. Просить Кендзи было бесполезно — тот, скорее всего, притащил бы ему жертвенного барана и предложил бы освежевать его прямо в коридоре в рамках нового ритуала. Придётся идти на поклон к [Чемпиону Арены]. Это было рискованно. Глупо. Потенциально смертельно. Но пельмени того стоили. По крайней мере, он так себя убеждал. Собрав всю свою волю в кулак, Лёня поднялся. Его новое паломничество — «Крестовый поход за фаршем» — начиналось. И первым его шагом был визит в логово самого непредсказуемого зверя Арены Токио. ---------- Визит в Логово Чемпиона Найти комнату Баки оказалось несложно. Все знали, где живёт [Чемпион]. Но никто туда не ходил. Это было негласное правило. Логово льва — не место для прогулок. Лёня подошёл к простой, ничем не примечательной двери. Поколебался. Несколько раз он уже готов был развернуться и уйти, решив, что пельмени — это, конечно, хорошо, но жизнь — всё-таки лучше. Но видение тарелки с дымящимися, утопающими в сметане пельменями было сильнее страха. Он постучал. Тихо. Неуверенно. Дверь открылась почти сразу. На пороге стоял Баки. Он был без рубашки, в одних тренировочных штанах. Его тело выглядело как живой анатомический атлас. — Воронин-сан, — в его голосе не было удивления. Скорее, какая-то задумчивая заинтересованность. — Я думал, вы придёте. Лёня опешил. Думал, что он придёт? Откуда? Он что, экстрасенс? На самом деле, Баки последние сутки находился в состоянии [Глубокой Задумчивости (Котлетной)]. Разговор с Леонидом сломал что-то в его аналитическом уме. Он пытался выстроить новую теорию, [Пищевую Цепочку Боевых Искусств], где сила бойца напрямую зависит от его рациона. Бред, конечно, но после «мясного фарша бытия» любой бред казался возможным. И он предположил, что рано или поздно «Мастер» придёт к нему, чтобы продолжить свой философский диспут. — Проходите, — Баки отодвинулся, пропуская его внутрь. Комната была аскетичной до предела. Койка, стол, заваленный книгами, и турник. Пахло потом и старыми бумажными страницами. — Чем могу быть полезен? — спросил Баки, садясь на койку. Он смотрел на Лёню с предельным вниманием, как энтомолог на редкое насекомое. Лёня переминался с ноги на ногу. Он чувствовал себя слоном в посудной лавке. — Мне... нужна помощь, — выдавил он. — Я слушаю. — Мне нужно... мясо, — сказал Лёня, чувствуя себя полным идиотом. Прийти к величайшему бойцу и попросить у него мяса. Это было за гранью. Баки не рассмеялся. Он воспринял это абсолютно серьёзно. — Мясо, — повторил он, как будто это был пароль. — Понимаю. Следующий этап вашего учения. Картофель был основой, «землёй». Мясо — это «жизнь», «энергия». Логично. Лёня молча кивнул, поражаясь, как этот парень умудряется находить логику в его панических импровизациях. — Какое именно мясо вам нужно? — уточнил Баки с деловым видом. — Для какой цели? Усиление скорости? Повышение выносливости? Или… для постижения сущности «фарша»? Лёня понял, что тонет. Он зашёл слишком далеко. — Для... для пельменей, — честно ответил он, решив, что хуже уже не будет. Баки на мгновение замер. Пельмени. Это слово выбивалось из его стройной теории. Оно было слишком… бытовым. А потом его осенило. Пельмени! Мясо, заключённое в оболочку из теста! Жизненная энергия, скрытая под покровом энергии земли! Идеальный баланс! Инь и Ян в кулинарном исполнении! — Гениально, — прошептал он. — Какая простая и одновременно совершенная форма. Он посмотрел на Лёню с новым, ещё большим уважением. Этот человек не просто боец. Он — творец. — Я знаю одно место, — сказал Баки, поднимаясь. — Там можно достать любое мясо. Самое лучшее. Но это место… специфическое. Вам придётся пойти со мной. Лёня кивнул, не догадываясь, что только что подписался на участие в чём-то гораздо более опасном, чем просто поход на рынок. Его квест на получение [Идеального Мяса] только что получил неожиданного и пугающе могущественного напарника. ---------- Крестовый поход за фаршем «Специфическое место», как выразился Баки, оказалось не рынком и не магазином. Это был подвал роскошного ресторана в центре Гиндзы, где раз в неделю проводился [Чёрный Рынок Гурманов] — закрытый аукцион для очень богатых и очень опасных людей. Здесь продавали не просто еду. Здесь продавали легенды: икру белуги-альбиноса, грибы, растущие только в полнолуние на склонах Фудзи, и, конечно же, мясо. Мясо редчайших животных, выращенных по секретным технологиям, с такой энергетической ценностью, что один стейк мог, по слухам, заменить бойцу месяц тренировок. Контролировал всё это, разумеется, клан якудза. [Клан "Голодный Дракон"]. Лёня и Баки вошли через служебный вход. Баки здесь, очевидно, знали. Охрана в строгих костюмах молча кланялась ему, но на Лёню посматривала с нескрываемым подозрением. Огромный, неуклюжий гайдзин в помятой одежде выглядел здесь как свинья в картинной галерее. Зал аукциона был небольшим, набитым людьми в дорогих костюмах и с лицами, не предвещавшими ничего хорошего. В центре на постаменте стоял аукционист. — Лот номер семь! — провозгласил он. — Свинина породы «Иберийский Демон», выращенная на диете из трюфелей и лунных яблок! Стартовая цена… Лёня слушал это, и у него дёргался глаз. Лунные яблоки? Им что, свиней с другой планеты завезли? — Нам это не нужно, — прошептал Баки. — Мы ждём главный лот. Главным лотом оказалась говядина. Но не простая. — …Бык породы «Чёрный Тайфун»! — с придыханием объявил аукционист. — Выращен в горах, на чистейшей воде и травах. Мышцы этого животного развивались в постоянной борьбе со стихией! Его мясо — это концентрат ярости и силы природы! Лёня посмотрел на вынесенный кусок мяса. Оно было тёмно-красным, почти чёрным, с тонкими прожилками жира, образующими узор, похожий на молнии. Система в его голове пискнула. Обнаружен ингредиент высшего качества: [Говядина "Чёрный Тайфун"]. Идеально подходит для рецепта [Пельмени "Сибирский Резерв"]. Вероятность успеха при использовании: 99%. Это было оно. То самое [Идеальное Мясо]. — Ставки! — крикнул аукционист. Цены взлетели мгновенно. Десять миллионов иен. Пятнадцать. Двадцать. Лёня слушал эти цифры и чувствовал себя нищим. У него не было и десяти иен. — У нас есть деньги? — шёпотом спросил он у Баки. Баки отрицательно покачал головой. — Тогда что мы здесь делаем? — ужаснулся Лёня. — Ждём, — спокойно ответил Баки. Когда цена достигла тридцати миллионов, и аукционист уже готов был ударить молотком, Баки сделал шаг вперёд. В зале воцарилась тишина. Все взгляды обратились на него. — Я забираю это мясо, — сказал Баки. Не громко, но так, что услышали все. Это был не вопрос. И не ставка. Это было утверждение. Из первого ряда поднялся пожилой, но крепкий японец с лицом, похожим на карту старых сражений. На его пальце блестел огромный перстень с драконом. [Боссом Ямагути "Старый Лис"], глава клана. — Ханма Баки, — проскрипел он. — Ты всегда был наглецом. Ты думаешь, твоего имени достаточно, чтобы прийти в мой дом и забрать мой товар? — Да, — просто ответил Баки. Напряжение в зале можно было резать ножом. Охрана напряглась, готовая в любой момент броситься. Босс Ямагути перевёл взгляд с Баки на стоящего за его спиной Лёню. Он видел этого гиганта. Слышал о нём. [Мастер Туманного Учения]. Человек, который побеждает, не сражаясь. И он увидел лицо Лёни. Лицо, на котором застыла маска абсолютного, парализующего ужаса. Он был так напуган, что не мог даже пошевелиться. Но «Старый Лис», проживший жизнь, полную насилия, интриг и блефа, истолковал это выражение совершенно иначе. Он увидел не страх. Он увидел… полное, абсолютное, вселенское безразличие. Как будто для этого человека всё происходящее — вся эта охрана, все эти миллионы, он сам, босс якудза, — было не более чем пылью под ногами. Он увидел то самое легендарное [Непоколебимое Спокойствие], о котором шептались по всей Японии. «Старый Лис» был умён. Он понял, что Баки пришёл не один. Он пришёл со своим учителем. Со своим «сэнсэем». И этот сэнсэй, одним своим присутствием, демонстрировал такую степень уверенности, что это было страшнее любой угрозы. Ямагути улыбнулся своей лисьей улыбкой. — Я всегда уважал силу, Баки-кун. И, кажется, твой… друг… обладает силой особого рода. Он сделал знак аукционисту. — Снимите лот с торгов. Это — подарок. В знак моего уважения к мастеру Воронину. Охрана замерла. Гости в зале ошарашенно переглядывались. Лёня, который в этот момент готовился умереть, вдруг обнаружил, что стал почётным гостем и обладателем куска мяса стоимостью в хороший дом. Баки коротко кивнул. Взял упакованное мясо. — Пойдёмте, сэнсэй, — сказал он Лёне. И они ушли. Оставив за спиной зал, гудящий от слухов о том, что легендарный [Мастер Туманного Учения] одним своим взглядом подчинил себе весь клан «Голодного Дракона». Лёня шёл следом за Баки и думал только об одном: кажется, он только что стал крёстным отцом поневоле. ---------- Последствия мясного визита Они вышли из ресторана на ночную улицу. Воздух свободы пьянил. Лёня глубоко вдохнул, пытаясь успокоить колотящееся сердце. В руках у Баки был свёрток с [Идеальным Мясом]. Миссия была выполнена. Но Лёня чувствовал, что цена этой миссии была гораздо выше, чем он мог себе представить. — Спасибо, — выдавил он, обращаясь к Баки. — Не за что, — пожал плечами [Чемпион]. — Ямагути-сан — разумный человек. Он понимает, когда не стоит начинать войну. Лёня поёжился. Войну? Они что, только что были на пороге войны с якудза из-за куска говядины? В этот самый момент в подвале ресторана [Босс Ямагути "Старый Лис"] провожал недовольных гостей. — Ямагути-сама, почему вы отдали мясо? — спросил его самый верный лейтенант. — Мы могли бы… — Молчи, — оборвал его босс. — Ты ничего не понял. Ты видел глаза того гиганта? — Да, босс. Пустые. — Это не пустота, дурак. Это бездна. В его взгляде не было ничего — ни страха, ни злости, ни жадности. Только… оценка. Он смотрел на нас, как мясник смотрит на тушу. Решает, с какой части начать. Баки силён, но он предсказуем. А этот… этот за гранью. Начинать с ним конфликт из-за денег — всё равно что пытаться потушить пожар бензином. Босс Ямагути смотрел на пустой постамент, где только что лежало мясо. Он не чувствовал себя униженным. Он чувствовал, что только что избежал катастрофы. Его новый статус по отношению к Леониду был [Глубокое Уважение, смешанное с Суеверным Страхом]. На следующий день весь подпольный мир Токио гудел. История, как водится, обросла невероятными подробностями. Говорили, что [Мастер Туманного Учения] вошёл в логово «Голодного Дракона» один. Что он не сказал ни слова. Что Босс Ямагути, увидев его, упал на колени и сам предложил ему всё, что у него есть. Что от взгляда русского мастера завяли цветы в вазе и скисло саке. Репутация Леонида получила новый, пугающий вектор: [Покоритель Якудза]. Теперь его боялись не только бойцы, но и криминальный мир. Никто не знал, как он это сделал, но факт оставался фактом: он заставил самого «Старого Лиса» проявить неслыханную щедрость. Лёня, который в этот момент в своём закутке пытался найти мясорубку, даже не подозревал, что стал самой обсуждаемой фигурой в японской мафии. Он не хотел покорять якудза. Он просто хотел пельменей. Но в этом мире одно, казалось, было неразрывно связано с другим. ---------- Священнодействие Лепки Проблема с мясорубкой решилась неожиданно. Баки, словно прочитав мысли Лёни, на следующий день принёс ему старый, советского вида чугунный агрегат. Откуда он его достал в Токио, было загадкой. — Думаю, для вашего ритуала нужен правильный инструмент, — коротко пояснил он и ушёл, оставив Лёню наедине с чудовищем из прошлого. Прикрутив мясорубку к столу, Лёня приступил к таинству. Сначала — тесто. Мука, вода, яйцо, соль. Он месил его долго, упорно, вкладывая в процесс всю свою тоску по дому. Тесто получилось эластичным, гладким, идеальным. Затем — фарш. Он прокрутил говядину «Чёрный Тайфун» и жирную свинину, которую ему в качестве бонуса подкинул Баки. Добавил мелко нарезанный лук, соль, перец. Аромат сырого, пряного мяса заполнил закуток. И, наконец, началось главное. [Священнодействие Лепки]. Лёня раскатал тесто в тонкий пласт. Стаканом вырезал идеально ровные кружочки. В центр каждого клал шарик фарша. А потом… потом его пальцы начали творить магию. Они ловко, быстро, почти незаметно для глаза, защипывали края, формируя маленькие, аккуратные, пузатые пельмешки с красивым гребешком. В этот процесс он погрузился полностью. Он забыл обо всём. О боях, о якудза, о системе. Были только он, тесто и фарш. За дверью, в коридоре, собралась уже знакомая компания. Кендзи и его [Клуб]. Через щель в двери они, затаив дыхание, наблюдали за ритуалом. И они видели не просто лепку. Они видели [Запечатывание Силы]. — Вы видите? — шептал Кендзи своим последователям. — Он берёт «энергию жизни» — мясо, — и заключает её в оболочку из «энергии земли» — тесто! Каждый пельмень — это концентрат! Маленькая энергетическая бомба! — А гребешок? — спросил Таро. — Зачем он делает гребешок? — Это печать! — уверенно ответил Кендзи. — Магическая печать, которая не даёт силе вырваться раньше времени! Какое мастерство! Какая точность! Они смотрели, как противень медленно заполняется рядами одинаковых, как солдаты на параде, пельменей. Их было много. Сотня. Двести. Лёня лепил с размахом, на несколько дней вперёд. Когда последний пельмень был слеплен, Лёня откинулся на спинку стула (которого у него не было, так что он просто откинулся назад, сидя на ведре) и с удовлетворением оглядел результаты своего труда. Кендзи в коридоре чуть не плакал от восторга. — Он создал свою армию, — прошептал он. — Армию маленьких, тихих воинов. Я не знаю, для чего он их применит, но мне страшно за того, кто встанет у него на пути. [Пельмени "Сибирский Резерв"] были готовы к последнему этапу — варке. А подпольный мир Арены Токио, сам того не зная, замер в ожидании появления нового, невиданного ранее оружия массового поражения. ---------- Сибирский Резерв Активирован Момент истины настал. Лёня поставил на огонь [Кастрюлю "Чёрный Лотос"], наполнив её водой. Добавил соль, лавровый лист, пару горошин перца. Когда вода закипела, он начал священнодействие. Он бросал пельмени в кипяток. Один за другим. Они исчезали в бурлящей воде, чтобы через несколько минут всплыть, готовые, как души праведников, возносящиеся на небо. Когда первая партия была готова, он выловил их шумовкой в глубокую тарелку. От них шёл божественный пар. Он щедро полил их сметаной, которую ему, как ни странно, тоже достал Баки (Лёня решил не спрашивать, как). Он сел на своё ведро. Подцепил первый пельмень. Отправил его в рот. И время остановилось. Это было оно. Тот самый вкус. Идеальный баланс теста и мяса. Сок, который взрывался во рту. Нежность сметаны. Лёня закрыл глаза. Впервые за всё время пребывания в этом аду он почувствовал не облегчение, не удовлетворение, а [Чистое, незамутнённое Счастье]. Система не заставила себя ждать. code Code ╔════════════════════════════════════════════════╗ ║ КОМПОНЕНТ "ПЕЛЬМЕНИ" УСПЕШНО ВОССОЗДАН! ║ ║ Качество: Шедевр (102% совпадение с ║ ║ оригинальным рецептом. Вы даже сделали его ║ ║ немного лучше, спасибо мясу "Чёрный Тайфун").║ ║ [Священная Поваренная Книга]: 2/6 заполнено. ║ ╚════════════════════════════════════════════════╝ ╔════════════════════════════════════════════════╗ ║ Ваша армия готова. Ваша воля стала твёрдой, ║ ║ как замороженный пельмень. Вы открыли новую ║ ║ грань своего кулинарно-боевого искусства! ║ ║ ПОЛУЧЕН НОВЫЙ НАВЫК: ║ ║ [Пельменная Катюша] (Ур. 1) ║ ║ Описание: Позволяет произвести залп ║ ║ разрывными астральными пельменями по ║ ║ указанной области. Каждый пельмень при ║ ║ попадании наносит небольшой физический и ║ ║ огромный моральный урон (вызывает чувство ║ ║ вины за уничтожение еды). ║ ╚════════════════════════════════════════════════╝ code Code `[Пельменная Катюша]`. Лёня чуть не поперхнулся. Система явно обладала чёрным чувством юмора. Сначала `[Борщевой Туман]`, теперь это. Его арсенал пополнялся техниками, названия которых звучали как бред сумасшедшего повара. Он доел первую тарелку. Сварил вторую. Потом третью. Он ел, и с каждой съеденной пельмешкой чувствовал, как его `[Синдром Самозванца]` отступает, как тает его `[Экзистенциальная Усталость]`. В этот момент он не был `[Мастером Туманного Учения]`. Он не был `[Покорителем Якудза]`. Он был просто Лёней, который дорвался до любимой еды. И это было лучшее чувство в мире. Он наелся так, что с трудом мог дышать. Оставшиеся сырые пельмени он аккуратно разложил на противне и убрал в морозилку, которую ему тоже раздобыл всемогущий Баки. Его «Сибирский Резерв» был создан и готов к использованию. Он ещё не знал, как и когда ему придётся применить `[Пельменную Катюшу]`. Но он был уверен, что в этом безумном мире такой момент обязательно настанет. И, скорее всего, очень скоро. ---------- Затишье перед голубцами Несколько дней Леонид жил в состоянии, которое можно было охарактеризовать как [Сытое Просветление]. Морозилка была забита стратегическим запасом [Пельменей "Сибирский Резерв"]. Он мог в любой момент сварить себе порцию и на короткое время забыть о том, в каком аду находится. В эти дни его никто не трогал. Токугава, видя, что его главный актив спокоен и не собирается никого калечить едой, дал ему передышку. Бойцы Арены обходили его закуток стороной, боясь нарушить «глубокую медитацию» Мастера. Даже Кендзи и его [Клуб] вели себя тише воды, ниже травы, полностью поглощённые постижением [Метафизики Котлет], что выражалось в попытках медитировать над сырым фаршем, вызывая закономерные проблемы с желудком. Для Лёни это была почти идиллия. Он отсыпался, ел пельмени и даже предпринял несколько робких попыток изучить свой новый навык [Пельменная Катюша]. Вызвав астральную проекцию пельменя, он обнаружил, что тот, в отличие от драника, был твёрдым и плотным, как речной голыш. Мысленным усилием он заставил его полететь в стену. Удар был на удивление сильным, оставив в бетоне небольшую вмятину. А в сознании самого Лёни что-то пискнуло: «Ай! Хороший пельмень зря пропал!» Моральный урон, оказывается, действовал и на самого пользователя. Но идиллия не могла длиться вечно. Система вежливо, но настойчиво напомнила о себе. code Code Лёня открыл список. Следующим пунктом шли [Голубцы "Бронебойные"]. Он снова почувствовал приступ фантомного голода. Голубцы… Нежные, сочные, в густом томатно-сметанном соусе. Ещё один столп кулинарной вселенной его матери. Но для голубцов, помимо мяса и риса, нужен был главный, самый сложный компонент. [Идеальные Капустные Листья]. Не просто капуста. А большой, рыхлый кочан, с которого можно аккуратно снять целые, неповреждённые листья. Листья, которые после варки станут мягкими, но не превратятся в кашу. Он знал, что такую капусту на [Чёрном Рынке Гурманов] не продают. Это был не элитный, а, наоборот, самый простой, народный продукт. И чтобы его найти, нужно было идти не к якудза, а… куда? К фермерам? Он снова почувствовал, как его [Оперативная Смекалка] буксует на месте. Запрос «где в Токио найти идеальную капусту для голубцов?» был слишком специфичен даже для такого гения импровизации, как он. И снова, как и в прошлый раз, выход был только один. Спросить у того, кто знает этот город. У того, кто по необъяснимой причине решил ему помогать. Придётся опять идти к Баки. Лёня вздохнул. Его [Сытое Просветление] закончилось. Начинался новый виток кулинарных страданий. Операция «Голубцы» требовала планирования. ---------- За советом к Чемпиону На этот раз визит к Баки прошёл менее напряжённо. [Чемпион] встретил его так, будто они были старыми приятелями, которые регулярно обсуждают последние новости. — Воронин-сан, — улыбнулся он. — Я так и думал, что [Метафизика Пельменей] — это не конечная точка вашего пути. Что на этот раз? Лёня решил не ходить вокруг да около. — Капуста, — коротко сказал он. — Мне нужна идеальная капуста. Для голубцов. Баки на мгновение задумался. Его мозг мгновенно проанализировал новую концепцию. Голубцы. Фарш (жизненная энергия), смешанный с рисом (энергия земли), завёрнутый в капустный лист (ещё один слой энергии земли, но другой, более тонкой, «защитной» структуры). Это было ещё сложнее и изящнее, чем пельмени. — Понимаю, — кивнул он с серьёзным видом. — Вам нужен не просто овощ. Вам нужен… сосуд. Идеальный сосуд для силы. Лёня промолчал, давая Баки самому додумать всю философскую подоплёку. Это уже стало его стандартной тактикой. — Я знаю такого человека, — сказал Баки после недолгой паузы. — Его зовут [Старик Танака]. Он живёт за городом. Говорят, он выращивает лучшую капусту во всём регионе Канто. Некоторые мастера боевых искусств ездят к нему, чтобы купить его овощи. Они утверждают, что в них особая Ци. «Бойцы-веганы, — подумал Лёня. — Куда катится этот мир». — Танака-сан — человек со странностями, — предупредил Баки. — Он считает, что секрет его урожая в том, что он… [Разговаривает с Растениями]. Он не продаст вам свою капусту, если не почувствует, что вы «уважаете душу овоща». Лёня представил себе, как он будет доказывать старому японскому фермеру своё уважение к душе капусты. Перспектива была удручающей. — Я не могу поехать с вами на этот раз, — сказал Баки. — У меня свои дела. Но я дам вам адрес и напишу записку. Скажете, что вы от меня. Может, это поможет. Он чиркнул на клочке бумаги несколько иероглифов, схематично нарисовал карту и протянул Лёне. — Удачи, Воронин-сан. Надеюсь, вы найдёте то, что ищете. Лёня взял записку. Она была похожа на пропуск в новый круг ада. Сначала якудза, теперь — сумасшедший фермер, который общается с капустой. Его кулинарное паломничество становилось всё более и более сюрреалистичным. ---------- Испытание на уважение к капусте Путь на [Ферму Танаки "Гармония Кочана"] занял три часа на электричке. Лёня сидел у окна и смотрел, как бетонные джунгли Токио сменяются зелёными полями и маленькими деревушками. Он снова получил увольнительную, и это короткое путешествие было для него глотком свежего воздуха. Ферма оказалась именно такой, какой её можно было представить. Аккуратные, ухоженные грядки, маленький домик с черепичной крышей и абсолютная, звенящая тишина. И капуста. Огромные, идеальные, тугие кочаны, раскинувшиеся на нескольких полях. На крыльце домика сидел сам [Старик Танака "Капустный Мудрец"]. Он был похож на персонажа из сказки — маленький, сморщенный, с длинной седой бородой и глазами, в которых, казалось, отражалась вся мудрость земли. Лёня подошёл и, как мог, поклонился, протягивая записку от Баки. Танака взял записку, даже не взглянув на неё. Он смотрел на Лёню. Долго. Пронзительно. — Ханма-кун прислал тебя, — сказал он. Голос у него был тихий, как шелест листьев. — Он редко ошибается в людях. Но я должен проверить сам. Началось [Испытание Капустного Мудреца]. — Ты хочешь мою капусту, — это было не вопросом, а утверждением. — Но моя капуста — не просто еда. Это дитя земли. Чтобы получить её, ты должен доказать, что достоин. Лёня приготовился к худшему. Что ему придётся делать? Медитировать на грядке? Рассказывать капусте стихи? — Первое испытание, — сказал Танака. — Полив. Он указал на две старые деревянные лейки. — Вон там колодец. Вон там — поле. Полей мою капусту. Но не как работник. А как друг. С чувством. И он снова сел на крыльцо, наблюдая. Лёня вздохнул. Опять физический труд. Он взял лейки и поплёлся к колодцу. Работа была монотонной и изматывающей. Таскать воду, аккуратно поливать каждый кочан под корень, возвращаться обратно. Сначала он делал это механически, думая лишь о том, когда этот бред закончится. Но постепенно, час за часом, что-то начало меняться. Тишина. Запах влажной земли. Солнце. Ритмичные, повторяющиеся движения. Всё это оказывало странный, успокаивающий эффект. Его разум, вечно находящийся в состоянии паники, начал очищаться. Он перестал думать о боях, о системе, о пельменях. Он просто поливал капусту. Он не знал, что Танака наблюдает не за его работой, а за его состоянием. Старик видел, как уходит напряжение из плеч гиганта, как его дыхание становится ровнее, как его движения из неуклюжих и резких становятся плавными и гармоничными. Он видел, как этот странный гайдзин входит в состояние [Гармоничного Единения с Землёй]. Когда последний кочан был полит, Лёня подошёл к крыльцу, уставший, но на удивление умиротворённый. Танака медленно кивнул. — Земля тебя приняла, — сказал он. — Ты прошёл первое испытание. Завтра будет второе. Лёня понял, что застрял здесь надолго. Но, как ни странно, эта мысль его не испугала. Здесь, на этой ферме, было тихо. И никто не пытался заставить его драться. Это был лучший отпуск, который у него когда-либо был. ---------- Второе испытание: Война с Вредителями Утро на ферме началось не с кофе, а с нового задания. Старик Танака подвёл Леонида к другому полю. — Второе испытание, — торжественно провозгласил он. — [Война с Вредителями]. Он указал на капустные листья. На них, пируя сочной зеленью, сидели сотни маленьких зелёных гусениц. — Химикаты — это яд. Для земли. Для капусты. Для человека, — изрёк Танака. — Мои воины сражаются с вредителями вручную. Твоя задача — очистить это поле. Он протянул Лёне маленькую бамбуковую баночку. — Каждую гусеницу, — наставительно сказал он, — ты должен снять руками. Аккуратно. Не раздавив. И посадить в эту банку. А вечером мы отнесём их в лес и выпустим. Каждая жизнь ценна. Даже жизнь маленького обжоры. Лёня уставился на баночку. Потом на поле, кишащее гусеницами. Ему предлагали вручную собрать армию насекомых. Это было не испытание. Это была шутка. Очень плохая шутка. Но, взглянув в серьёзные, не терпящие возражений глаза старика, он понял, что тот не шутит. И Лёня начал свою войну. Он сел на корточки между грядками и принялся за работу. Сначала было отвратительно. Скользкие, извивающиеся тельца вызывали у него дрожь. Но, как и вчера, монотонность процесса сделала своё дело. Одна гусеница. Вторая. Десятая. Сотая. Он погрузился в [Медитативное Оцепенение]. Мир сузился до одного капустного листа и маленького зелёного червячка на нём. Он перестал думать. Он просто делал. Его огромные, неуклюжие пальцы, привыкшие к рукоятке пистолета, научились удивительной нежности. Он подцеплял гусениц, стараясь не причинить им вреда, и опускал в банку. Танака, сидевший на своём крыльце, наблюдал. И он видел не простого работника. Он видел воплощение [Принципа Ненасилия]. «Этот человек огромен, — думал старик. — Он мог бы одним ударом разбить мою голову, как кочан капусты. Но посмотрите, с какой заботой он обращается с крошечным насекомым. В нём нет злобы. Нет жестокости. Только спокойная, могучая сила, которая уважает любую жизнь». Он вспомнил записку Баки. В ней было всего несколько слов: «Танака-сан, этот человек ищет идеальный сосуд. Он не боец. Он — само равновесие». Теперь Танака начинал понимать, что имел в виду юный [Чемпион]. К вечеру, когда солнце коснулось горизонта, поле было чистым. Лёня принёс Танаке несколько доверху набитых баночек. Он был уставшим, спина снова отваливалась, но в душе царил странный покой. — Ты не убил ни одной, — констатировал Танака, заглянув в одну из банок. — Ты уважаешь жизнь. Ты прошёл второе испытание. Вечером они действительно пошли в лес и выпустили гусениц. Лёня чувствовал себя полным идиотом, участвуя в этом ритуале, но спорить не стал. Он ещё не знал, что его ждёт третье, самое странное испытание. Испытание, которое потребует от него не физического труда, а чего-то совсем другого. ---------- Третье испытание: Разговор с Кочаном На третий день Танака подвёл Леонида к самому большому и красивому кочану капусты на всей ферме. Это был патриарх. Король всех кочанов. Идеальный, тугой, с лёгким восковым налётом на листьях. — Третье и последнее испытание, — торжественно объявил старик. — [Разговор по душам]. Лёня приготовился к очередному раунду принудительных сельхозработ. Но Танака не дал ему ни лейки, ни банки. — Ты поливал её тело, — сказал он, указывая на капусту. — Ты спасал её от врагов. Теперь ты должен поговорить с её душой. Лёня молча смотрел на него. Он определённо был сумасшедшим. — У каждого растения, — продолжал Танака, — есть своя [Душа Овоща]. Оно чувствует. Понимает. Оно отдаст свою плоть лишь тому, кто докажет чистоту своих помыслов. Сядь. И расскажи этому кочану, зачем он тебе нужен. И старик ушёл. Оставил Лёню одного. Наедине с капустой. Лёня постоял минуту. Потом вторую. Ситуация была верхом идиотизма. Он, майор полиции, должен разговаривать с овощем. Но голубцов хотелось неимоверно. Он тяжело вздохнул и сел на землю перед кочаном. «Ладно, — подумал он. — Никто не видит. Можно и поговорить». — Привет, — неловко начал он, обращаясь к капусте. — Я Лёня. Мне нужно, чтобы ты… э-э-э… стала голубцами. Он чувствовал себя пациентом психбольницы. Что говорить? О чём? Он решил нести тот же бред, что и всегда. Рассказать о том, что у него на душе. — Понимаешь, кочан, — сказал он, входя в состояние [Усталого Безразличия], — я тут застрял. В дурдоме. А дома у меня мама. Она делает из таких, как ты, потрясающие голубцы. С мясом. С рисом. В сметанном соусе. Это не просто еда. Это… как билет домой. Хоть и на пять минут. Он говорил тихо, почти шёпотом. Он рассказывал капусте про свою квартиру, про старый диван, про сериал про ментов, который он так и не досмотрел. Он жаловался. На систему. На бойцов. На то, как он устал быть [Мастером Туманного Учения]. Он не знал, что старик Танака не ушёл. Он стоял за сараем и внимательно слушал. И он слышал не бред сумасшедшего. Он слышал… исповедь. Чистую, искреннюю, полную тоски и какой-то детской простоты. Этот огромный, страшный на вид человек не просил у капусты силы. Он не говорил о Ци или энергии. Он говорил о доме. О маме. О простых, человеческих вещах. Его помыслы были чисты, как утренняя роса. Когда Лёня закончил свой монолог и замолчал, чувствуя себя окончательно опустошённым, Танака вышел из-за сарая. В его руках был большой нож. Он подошёл к грядке. Поклонился кочану. И одним, выверенным движением срезал его у основания. — Она тебя услышала, — сказал он, протягивая идеальный кочан Леониду. — Она согласна. Лёня взял капусту. Она была тяжёлой и прохладной. — Ты прошёл все испытания, — кивнул Танака. — Ты не просто работник. Ты — друг овощей. Возьми столько, сколько сможешь унести. Ты заслужил. [Испытание Капустного Мудреца] было завершено. Лёня получил свои [Идеальные Капустные Листья]. Но вместе с ними он, сам того не ведая, получил репутацию «человека, который может договориться с духами растений» и благословение одного из самых уважаемых стариков в регионе. Его легенда продолжала расти, питаясь самыми абсурдными слухами, которые только можно было вообразить. ---------- Бронебойная Услада Леонид вернулся на Арену, нагруженный капустой, как вьючный ишак. Он притащил три огромных кочана, с трудом доперев их до своего закутка. Но вернулся он другим человеком. Три дня физического труда на свежем воздухе, вдали от кровавого цирка Арены, сделали своё дело. Он получил новый, временный статус-эффект: [Умиротворение Огородника]. Его нервы были спокойны, как гладь пруда на ферме Танаки. Он даже не обратил внимания на Кендзи, который встретил его у входа и, увидев капусту, начал лепетать что-то о «союзе с духами природы» и «новом уровне постижения энергии земли». Лёня просто кивнул, вручил ему один кочан (вызвав у того приступ религиозного экстаза) и заперся в своём святилище. Приготовление голубцов стало для него продолжением медитации. Он аккуратно разобрал кочан, ошпарил листья, чтобы они стали мягкими. Приготовил начинку из остатков мяса «Чёрный Тайфун» и отварного риса. А потом начал заворачивать. Каждый голубец получался как на подбор — плотный, аккуратный, идеальной формы. Затем он уложил их в [Кастрюлю "Чёрный Лотос"], залил томатно-сметанным соусом и поставил тушиться на медленный огонь. Через час закуток наполнился божественным ароматом. Запахом, который мог бы заставить самого Юдзиро Ханму пустить слюну. Когда голубцы были готовы, Лёня выложил себе на тарелку три штуки и щедро полил соусом. Он отломил кусочек вилкой. Нежный капустный лист, сочная мясная начинка, густой, обволакивающий соус… Это был взрыв. Это было совершенство. Система согласилась. code Code ╔════════════════════════════════════════════════╗ ║ КОМПОНЕНТ "ГОЛУБЦЫ" УСПЕШНО ВОССОЗДАН! ║ ║ Качество: Божественное (110% совпадение. ║ ║ Душа капусты явно была к вам благосклонна). ║ ║ [Священная Поваренная Книга]: 3/6 заполнено. ║ ╚════════════════════════════════════════════════╝ ╔════════════════════════════════════════════════╗ ║ Вы научились создавать не просто еду, а ║ ║ надёжную, многослойную защиту. Ваше ║ ║ терпение было вознаграждено! ║ ║ ПОЛУЧЕН НОВЫЙ НАВЫК: ║ ║ [Непробиваемая Стена Голубцов] (Ур. 1) ║ ║ Описание: Создаёт перед вами прочный, но ║ ║ кратковременный защитный барьер из ║ ║ астральных голубцов. Стена способна ║ ║ остановить мощную физическую атаку. При ║ ║ разрушении оказывает на противника ║ ║ деморализующий эффект (вызывает острое ║ ║ чувство, будто он ударил что-то очень ║ ║ доброе и домашнее). ║ ╚════════════════════════════════════════════════╝ code Code `[Непробиваемая Стена Голубцов]`. Наконец-то! Первый по-настоящему защитный навык. Не уклонение, не туман, а именно стена. Пусть и из голубцов. Лёня почувствовал прилив чего-то похожего на уверенность. Он съел первую порцию. Потом вторую. `[Умиротворение Огородника]` смешалось с `[Гастрономическим Экстазом]`, породив в его душе такую гармонию, какой он не испытывал с момента попадания в этот мир. Он был сыт. У него был новый полезный навык. И, казалось, в ближайшее время его никто не собирался вызывать на бой. Жизнь налаживалась. Разумеется, это было затишье перед бурей. И буря эта уже собирала тучи на горизонте, и имя ей было Юдзиро Ханма. ---------- Тень Огра Далеко от Арены Токио, в пентхаусе самого дорогого отеля города, сержант Страйдам демонстрировал своему боссу запись последнего «боя» Леонида. На огромном экране во всех подробностях было видно, как арена погружается в [Борщевой Туман], и как Сибукава Гоки, легендарный мастер, сдаётся, не получив ни одного удара. Юдзиро Ханма, [Огр], стоял спиной к экрану и смотрел на ночной город. Он не нуждался в картинке. Ему было достаточно рассказа Страйдама. — ...а потом был Рэцу Кайо, — продолжал сержант. — Он утверждает, что оружие русского атакует совесть. А вчера дошли слухи, что он одним взглядом заставил Босса Ямагути отдать ему чемпионского быка. Просто так. Юдзиро молчал. Его огромная спина, на которой в моменты ярости проступали мышцы в виде лица демона, была напряжена. — Что это, по-вашему, сэр? — осторожно спросил Страйдам. — Новая форма пси-воздействия? Секретное оружие русских? Юдзиро медленно повернулся. На его лице не было ни удивления, ни интереса. Было только [Заинтересованное Презрение]. — Оружие? — он усмехнулся. И от этой усмешки у Страйдама по спине пробежал холодок. — Оружие — это то, что убивает. То, что доминирует. То, что заставляет слабого падать на колени перед сильным. Это — [Абсолютная Сила]. Он подошёл к столу, на котором стояла бутылка столетнего виски. Взял её и одним движением отбил горлышко о край столешницы. Выпил прямо из бутылки. — А то, о чём ты рассказываешь, — продолжил он, вытирая губы тыльной стороной ладони, — это не сила. Это… фокус. Цирковое представление. Издевательство. Он посмотрел Страйдаму прямо в глаза. — Человек становится сильнее, поедая суп? Он побеждает, вызывая у врага чувство вины? Он подчиняет якудза, потому что ему нужны пельмени? Это не просто слабость. Это анти-сила. Это насмешка над всем, ради чего живут и умирают настоящие бойцы. Это как если бы лев испугался не рёва другого льва, а его жалобного блеяния. Юдзиро снова отвернулся к окну. — Я чувствую, как мир становится слабее от одного лишь существования этого… повара. Его нужно попробовать. Снять с него пробу, как с нового, сомнительного блюда. Чтобы понять, насколько глубоко эта зараза успела проникнуть. Страйдам сглотнул. Он понял, что произошло. Неуклюжие, случайные победы Леонида, его отчаянные попытки просто поесть, были восприняты сильнейшим существом на планете не как курьёз, а как личное оскорбление. Как вызов самой его философии. — Прикажете организовать бой, сэр? — спросил Страйдам. — Нет, — голос Юдзиро был тихим и оттого ещё более страшным. — Бой — это для равных. А это… это будет дегустация. Тень [Огра] нависла над Ареной Токио. И над ничего не подозревающим Леонидом Ворониным, который в этот самый момент пытался решить, что приготовить на ужин: остатки голубцов или свежую порцию пельменей. ---------- Иллюзия Нормальности После сытного обеда из голубцов Леонид решил, что пора двигаться дальше по [Священной Поваренной Книге]. Следующим пунктом был [Оливье "Новогодний Удар"]. Салат. Казалось бы, что может быть проще? Но, взглянув на список из восьми ингредиентов, Лёня понял, что это, возможно, самый сложный квест из всех. Картошка, морковь, яйца, солёные огурцы, зелёный горошек, лук, майонез… и [Докторская Колбаса]. Вот она. Загвоздка. Камень преткновения. Где, ну где, в стране восходящего солнца, найти аналог варёной колбасы, сделанной по советскому ГОСТу? Это было всё равно что искать в Рязани самурая. Лёня впал в уныние. Квест казался невыполнимым. Он решил отложить его на потом и просто насладиться затишьем. Он даже начал привыкать к своей тюрьме. Регулярная еда, отсутствие необходимости ходить на службу, никто не требует писать отчёты… Если бы не периодические «дружеские спарринги» со смертельным исходом, можно было бы сказать, что он в отпуске. Он даже немного прибрался в своём закутке. Навёл порядок, насколько это было возможно. Его [Умиротворение Огородника] ещё действовало, настраивая на мирный, созидательный лад. Но что-то было не так. В воздухе висело напряжение. Он чувствовал его кожей. Бойцы в коридорах стали тише. Охранники смотрели как-то испуганно. Даже Кендзи, который обычно караулил у его двери, куда-то пропал. Лёню охватило [Тревожное Предчувствие]. Так бывает перед грозой. Или перед внезапной проверкой из главка. Он попытался отвлечься, начав планировать следующий кулинарный подвиг. [Бефстроганов "Майорский"]. Для него нужна была хорошая говяжья вырезка и сметана. Сметана… это тоже будет проблемой. Но все его мысли о еде тонули в этом гнетущем, необъяснимом ощущении надвигающейся беды. Он не знал, что его имя уже произнесено в тех кругах, где одно слово решает судьбы. Он не знал, что его кулинарные эксперименты были расценены как экзистенциальная угроза. Он просто чувствовал, что его иллюзия нормальности вот-вот будет разрушена. И разрушена самым брутальным и беспощадным способом. Вечером к нему пришёл Мицунари Токугава. Лично. Это было впервые. Распорядитель Арены никогда не спускался в подтрибунные помещения. На его лице не было обычной холодной усмешки. Была лишь тень глубокой, почтительной озабоченности. — Воронин-сан, — сказал он, и Лёня заметил, что его голос слегка дрожит. — У меня для вас новость. И… просьба. Лёня понял, что всё. Отпуск закончился. ---------- Вызов на ужин — К вам хочет прийти гость, — сказал Токугава, тщательно подбирая слова. — Очень… влиятельный гость. Он проявил интерес к вашему… искусству. Лёня молчал. Он уже догадывался, о ком идёт речь. В этом мире было только одно имя, которое заставляло даже такого человека, как Токугава, говорить с придыханием. — Юдзиро Ханма, — подтвердил его худшие опасения распорядитель Арены. У Лёни похолодело всё внутри. Он перестал дышать. Юдзиро. [Огр]. [Сильнейший на Земле]. Человек, который голыми руками останавливал землетрясения и в одиночку побеждал армии. И он… хочет прийти к нему в гости? В его грязный закуток? Зачем? Чтобы раздавить его, как таракана? — Он не вызывает вас на бой, — поспешил добавить Токугава, видя мертвенную бледность на лице своего главного актива. — Это… нечто иное. [Вызов на Ужин]. Лёня тупо смотрел на него. Ужин? — Он требует, — Токугава сглотнул, — чтобы вы приготовили для него. То самое блюдо, что породило вашу силу. Он хочет… снять пробу. И тут до Лёни дошло. Та самая котлета. Его проклятие и его единственная сила. Котлета его матери. Перед его глазами всплыло системное уведомление. Оно было написано багровыми, кровавыми буквами. code Code ╔════════════════════════════════════════════════╗ ║ ВНИМАНИЕ! АКТИВИРОВАН ФИНАЛЬНЫЙ КВЕСТ АКТА! ║ ║ [Ужин для Демона] ║ ║ ║ ║ Цель: Приготовить для Юдзиро Ханмы обед, ║ ║ достойный сильнейшего существа на ║ ║ планете, и пережить эту трапезу. ║ ║ ║ ║ Главное блюдо: [Котлета "Та Самая"]. ║ ║ ║ ║ Награда: Жизнь. Возможно. ║ ║ Штраф за провал: Смерть. Мучительная. ║ ║ Очень мучительная. ║ ╚════════════════════════════════════════════════╝ «Жизнь. Возможно». Эта формулировка окончательно сломала его. Страх, паника, ужас — всё это ушло. Осталось только пустое, холодное [Оцепенение Обречённости]. Он был так напуган, что перестал бояться. Он посмотрел на Токугаву. — Где? — спросил он. Голос был ровным и безжизненным. — Он приказал переоборудовать главную арену. В кухню, — ответил Токугава. — Завтра. В полдень. Весь мир будет смотреть. Весь мир будет смотреть, как он готовит котлеты для дьявола. Это был не бой. Это была публичная казнь, замаскированная под кулинарное шоу. — Хорошо, — сказал Лёня. И Токугава, услышав это спокойное, лишённое всяких эмоций слово, окончательно уверился, что перед ним стоит не просто человек. Перед ним стояло существо, равное по своей непостижимости самому Юдзиро Ханме. Он не видел обречённости. Он видел безграничную, ледяную уверенность. И ему стало страшно. По-настоящему страшно. Не за Лёню. А за Юдзиро. ---------- Арена-Кухня Ночь перед «ужином» Леонид не спал. Но он и не паниковал. Его [Оцепенение Обречённости] перешло в новую, стабильную фазу — [Спокойствие Обречённого]. Это было состояние человека, который уже смирился со своей участью и теперь просто ждёт конца, без страха и без надежды. Он методично готовился. Не к бою. К работе. Он составил список. Мясо (говядина и свинина, идеальная пропорция), лук, чеснок, хлеб, молоко, яйца, специи. Передал его через Кендзи, который караулил у двери с лицом человека, чей бог готовится к последней битве. Через час ему принесли всё, что он просил. Продукты были лучшего качества, какие только можно найти за деньги. Токугава не поскупился. Утром его повели на главную арену. И он остолбенел. Это была больше не арена. Это была [Арена-Кухня]. За ночь рабочие сотворили чудо. В центре, там, где раньше был песок, теперь возвышался огромный кухонный «остров» из нержавеющей стали. Профессиональная плита, духовой шкаф, мощная вытяжка, мойка с подводом воды. Вокруг были расставлены столы с идеально разложенными ингредиентами, наборами ножей, кастрюлями и сковородками всех мастей. Трибуны были полны. Но на них царила не обычная кровожадная тишина, а напряжённое, недоумённое молчание. Люди пришли посмотреть на бой века, а попали на съёмки кулинарного шоу. Лёня прошёл к своему «рабочему месту». Он оглядел предоставленное оборудование. Всё было первоклассным. Он мог бы приготовить здесь банкет на тысячу персон. Но ему нужно было приготовить всего один обед. Для одного-единственного, но самого важного «гостя». Он встал в центр, сложил руки и стал ждать. В полдень на противоположном конце арены появился он. Юдзиро Ханма. Он был в простом чёрном костюме, без галстука. Он не шёл. Он плыл по воздуху, и земля под его ногами, казалось, прогибалась от уважения. Он не смотрел на Лёню. Он осматривал арену с видом хозяина, который пришёл принять работу у прислуги. Он подошёл к краю кухонного острова. Для него был поставлен один-единственный стул и стол, накрытый белоснежной скатертью. Он сел. — Я голоден, — произнёс он. Голос у него был тихий, но его услышал каждый на стадионе. — Удиви меня, повар. Это был не приказ. Это был рёв хищника, который разрешил своей жертве сделать последний ход. Лёня посмотрел на Юдзиро. Их взгляды встретились. В глазах [Огра] была лишь пустота и безграничная, скучающая сила. В глазах Лёни не было ничего. Вообще ничего. Он был пуст. Он молча кивнул. Надел фартук. Вымыл руки. [Ужин для Демона] начался. ---------- Танец ножей под взглядом Демона Леонид решил начать с салата. Оливье. Блюдо, требующее долгой, медитативной нарезки. Это был его способ войти в ритм, успокоиться. Он взял нож. Идеально сбалансированный, острый, как бритва. Положил на доску варёную картофелину. И начал резать. Кубик. Ещё кубик. Ещё. Все одного размера, миллиметр в миллиметр. Юдзиро наблюдал за ним, подперев подбородок рукой. Его [Скучающее Всемогущество] было почти осязаемо. Он не видел в этом ничего особенного. Просто повар режет овощи. Но для мастеров, сидевших на трибунах, это было нечто иное. — Вы видите? — шептал Ороти Доппо, сидевший рядом с Токугавой. — Его рука не дрожит. Дыхание ровное. Он находится под взглядом сильнейшего существа на планете, а режет картошку так, будто сидит у себя на кухне. Какая выдержка! Лёня же просто был в состоянии [Спокойствия Обречённого]. Когда знаешь, что всё равно умрёшь, дрожать уже нет смысла. Он закончил с картошкой. Принялся за морковь. Потом за яйца, огурцы. Его движения были монотонными, выверенными, почти гипнотическими. Он полностью отключился от внешнего мира. Юдзиро начало это утомлять. Он решил немного… развлечься. Он слегка щёлкнул пальцами. ЩЁЛК. Воздух взорвался. Ударная волна, невидимая, но невероятно мощная, ударила по кухонному острову. Кастрюли подпрыгнули. Ножи на магнитной ленте зазвенели. Но рука Лёни не дрогнула. Он как раз резал солёный огурец, и нож продолжил своё движение, отсекая идеальный кубик. Он даже не поднял головы. Юдзиро слегка приподнял бровь. Интересно. Он решил усилить давление. Он начал двигаться. Не быстро. Просто встал и пошёл вокруг кухонного острова. Но каждый его шаг сотрясал арену. Ветер от его движения мог бы погасить лесной пожар. Он проходил так близко, что Лёня чувствовал жар, исходящий от его тела. Пламя под кастрюлей, где Лёня варил бульон для супа, погасло. Лёня, не глядя, протянул руку и снова зажёг конфорку. Юдзиро создал вихрь, который едва не сдул с доски нарезанные овощи. Лёня, не прекращая резать, прикрыл их ладонью. Это был бой. Безмолвный, странный бой. [Кулинарное Давление] против [Спокойствия Обречённого]. [Огр] пытался сбить его с ритма, заставить ошибиться, показать страх. А Лёня просто делал свою работу. Он был так сосредоточен на задаче — приготовить идеальный обед, — что все атаки Юдзиро были для него лишь досадными помехами. Как сквозняк на кухне. На трибунах никто не дышал. — Он… он игнорирует его, — пролепетал Анонсер в микрофон, забыв про свой пафосный тон. — Юдзиро Ханма пытается вывести его из себя, а он… продолжает резать лук! Для всего мира это выглядело как проявление нечеловеческой, непостижимой силы духа. А Лёня просто очень, очень не хотел, чтобы лук попал в майонез раньше времени. У него были свои стандарты. Даже на пороге смерти. ---------- Гастрономический Бой Юдзиро понял, что пассивное давление не работает. Этот повар был либо глух и слеп, либо его нервы были сделаны из стали. Пришло время для более активных действий. Он нанёс удар. Не по Лёне. По воздуху рядом с ним. БАМ! Кулак [Огра] пробил звуковой барьер. Сжатый воздух, как невидимое копьё, полетел прямо в кастрюлю с бульоном, угрожая опрокинуть её. И тут Лёня отреагировал. Он не уворачивался. Он не ставил блок. Он просто выставил перед кастрюлей руку. И перед его ладонью из воздуха соткалось оно. [Непробиваемая Стена Голубцов]. Десяток плотных, аппетитных астральных голубцов, выстроенных в защитный барьер. Ударная волна врезалась в стену. ШМЯК! Голубцы разлетелись на тысячи сочных, дымящихся кусочков. Они погасили атаку. Бульон был спасён. Но на Юдзиро что-то подействовало. Лёгкий, почти неощутимый укол. Как будто он не голубцы уничтожил, а разбил тарелку, которую ему в детстве подарила мама. Деморализующий эффект сработал даже на нём. — Хо, — протянул Юдзиро. — Интересная защита. Лёня, не теряя времени, контратаковал. Он не мог позволить ему разрушить кухню до того, как он закончит готовить. Он взмахнул другой рукой. [Пельменная Катюша]. Залп из двух десятков астральных пельменей со свистом полетел в сторону [Огра]. Юдзиро даже не стал уворачиваться. Он просто выставил перед собой ладонь. Пельмени один за другим разбивались о невидимый барьер вокруг его тела, каждый раз вызывая в его сознании тот же самый, иррациональный укол вины. — Раздражает, — констатировал он. Пока он был отвлечён пельменями, Лёня сделал свой главный ход. Он схватил крышку от кастрюли с борщом. [Туман Войны (Борщевой)]. Он не стал заполнять всю арену. Он выпустил концентрированную струю пара прямо в лицо Юдзиро. [Огр] на мгновение оказался в облаке густого, горячего, пахнущего свеклой и чесноком пара. Его зрение было заблокировано. А его обоняние — атаковано. Впервые за много лет его боевые инстинкты столкнулись с угрозой, которую они не могли идентифицировать. Это была не атака. Это была… приправа. Лёня использовал эти несколько секунд, чтобы закончить с салатом, смешать его с майонезом и поставить в холодильник — охлаждаться. Когда туман рассеялся, Юдзиро стоял на том же месте. На его лице не было злости. Было лишь… любопытство. Он впервые столкнулся с противником, который дрался не кулаками, а… обедом. На трибунах царило безумие. — Вы видели?! Вы это видели?! — кричал Анонсер. — Он защитился голубцами! Атаковал пельменями! И ослепил [Огра] супом! Это не бой! Это [Гастрономический Бой]! Мы — свидетели рождения нового боевого искусства! Лёня же просто защищал свой ужин. Он был как волчица, защищающая своих детёнышей. Только вместо детёнышей у него были кастрюли. Он вытер руки о фартук и посмотрел на Юдзиро. «Салат готов. Суп почти тоже. Голубцы греются. Осталось главное», — подумал он. Котлеты. ---------- Котлета Истины После шквала кулинарных атак на арене воцарилась тишина. Юдзиро перестал нападать. Он просто сидел на своём стуле и наблюдал, его любопытство, казалось, перевесило желание всё разрушить. Он ждал. Ждал главного блюда. И Леонид приступил к его созданию. [Котлета Истины]. Он взял фарш. Тот самый, идеальной пропорции. Добавил в него размоченный в молоке белый хлеб, мелко-мелко нарезанный лук, яйцо, соль, перец. Он мешал фарш руками. Долго. Тщательно. И в этот момент он перестал быть бойцом, поваром или самозванцем. Он стал просто Лёней Ворониным. Сыном. В каждое движение он вкладывал не технику. Он вкладывал воспоминание. Вот он лепит первую котлету — и вспоминает, как болел в детстве, а мама приносила ему бульон и такие вот котлетки на пару. Вот он лепит вторую — и вспоминает, как возвращался из армии, худой, злой, а на столе его ждала гора этих самых котлет. Третья, четвёртая… выпускной, первая работа, ссора с отцом, повышение… Каждый важный момент его простой, негероической жизни был так или иначе связан с этой едой. С едой, которую готовила для него мама. Это был не просто фарш. Это был концентрат его жизни. Концентрат простой, безусловной, всепрощающей материнской любви. [Концентрированная Материнская Любовь]. Система молчала. Этот ингредиент был за гранью её понимания. Он разогрел сковородку. Налил масла. И выложил на неё котлеты. Ш-ш-ш-ш-ш… Запах, который поплыл по арене, отличался от всего, что было до этого. Это был не просто запах еды. Это был запах дома. Уюта. Безопасности. Запах, который знали все, независимо от национальности. Запах детства. Лёня обжарил котлеты до золотистой корочки, а потом поставил доходить в духовку. Когда они были готовы, он сервировал тарелку. Две идеальные, сочные, дымящиеся котлеты. Рядом — горка нежного картофельного пюре. И кружок солёного огурца. Он сам, своими руками, вынес эту тарелку и поставил на стол перед Юдзиро Ханмой. — Прошу, — сказал он. Голос был спокойным. Он сделал всё, что мог. Юдзиро посмотрел на тарелку. Потом на Лёню. Он взял вилку и нож. Отрезал кусочек котлеты. Понюхал. И отправил в рот. ---------- Слишком много соли Мир замер. Десятки тысяч людей на трибунах, миллионы у экранов — все, затаив дыхание, смотрели, как сильнейшее существо на планете жуёт котлету. Что произошло дальше, не поддавалось логике. Вкус ударил по рецепторам Юдзиро. Но это был не просто вкус. Это был код. Информационный пакет, который миновал его мозг, его боевые инстинкты, его броню из цинизма и ярости, и ударил прямо в… клетки. Его организм, привыкший работать на адреналине, тестостероне и чистой, концентрированной злобе, впервые в жизни столкнулся с силой совершенно иного порядка. С энергией, которая не была основана на доминировании. С [Концентрированной Материнской Любовью]. Эта сила была для него чужеродна. Непонятна. Как вирус для компьютера, не имеющего антивирусной программы. И система [Огра] дала сбой. На долю секунды его тело забыло, как быть оружием. Мышцы, всегда напряжённые, как стальные тросы, слегка расслабились. Его сердце, всегда бьющееся в ритме боевого барабана, замедлило ход. И тогда это случилось. Его знаменитая [Демоническая Спина], символ его мощи, которая проявлялась в пиковые моменты боя, дала сбой. Мышцы на спине дёрнулись, исказились… и «лицо демона» на мгновение… разгладилось. Превратилось в спину обычного человека. Он не был ранен. Он не был ослаблен. Он просто… на долю секунды перестал быть [Огром]. Он испытал смятение. Чувство, которого он не знал с самого рождения. Чувство, которое испытывает ребёнок, когда его обнимает мать. Никто на трибунах этого не заметил. Никто, кроме Баки, который смотрел на спину отца широко раскрытыми глазами, не веря в то, что видит. Юдзиро медленно прожевал. Проглотил. Он положил вилку и нож. Посмотрел на Лёню. В его глазах больше не было скуки. Было что-то другое. Что-то очень сложное. Непонимание. И, возможно, тень уважения. Он встал. — Слишком много соли, — бросил он через плечо. И ушёл. Просто развернулся и покинул арену, не сказав больше ни слова. Для всего мира это прозвучало как вердикт. Как признание. [Огр] попробовал силу [Мастера Туманного Учения] и… не смог её одолеть. Он нашёл в ней изъян, но отступил. Это было равносильно ничьей. А ничья с Юдзиро Ханмой была равносильна величайшей победе. [Победа через Сочувствие] была одержана. Лёня стоял посреди арены, оглушённый тишиной, которая сменилась оглушительным рёвом толпы. И в этот момент он почувствовал знакомый вкус во рту. Вкус той самой, первой, аномальной котлеты. [Магия Котлеты] сработала снова. Реальность перед его глазами начала плыть, искажаться, сворачиваться в точку. ---------- Ещё одну? Мир моргнул. Запах пота и озона сменился родным запахом жареного лука. Рёв толпы — умиротворяющим бормотанием телевизора. Безжалостный свет прожекторов — тёплым светом кухонной лампы. Леонид Воронин стоял на своей кухне. В той же позе. С вилкой в руке. Напротив сидела его мать, Галина Ивановна. — Ну что, Лёнечка, вкусно? — спросила она с улыбкой. — Может, ещё одну? Он посмотрел на тарелку. Там лежала шестая котлета. Она не светилась. Она была просто котлетой. Он посмотрел на часы. С момента, как он съел пятую, не прошло и секунды. Это был сон? Галлюцинация? Кома? Он опустил вилку. Сел за стол. — Спасибо, мам. Я, наверное, наелся, — сказал он. Голос был его, но звучал он как-то иначе. Спокойнее. Глубже. Он вернулся. Всё закончилось. Он встал, подошёл к окну, посмотрел на свой родной, серый, панельный двор. Всё было на месте. Он вернулся к своей обычной жизни. Работа в полиции, отчёты, семейные ужины. Но что-то изменилось. Навсегда. Он стал спокойнее. Увереннее. Когда на планёрке на него орал начальник, полковник Сивохин, Лёня больше не вжимал голову в плечи. Он смотрел на него спокойно, и полковнику почему-то становилось не по себе, и он сбавлял тон. Иногда, во время особо напряжённых допросов, когда очередной бандюга пытался юлить, его коллеги замечали странное. В воздухе рядом с майором Ворониным на мгновение появлялся полупрозрачный, золотистый диск, пахнущий жареной картошкой. Бандюга застывал, смотрел на этот диск, потом на непроницаемое лицо Воронина, и почему-то сразу во всём признавался. Мир «Бойца Баки» остался для него сном. Кошмаром, который не хотелось вспоминать. Но его абсурдная сила осталась с ним. Как напоминание. Как шрам на душе. Как постоянный статус-эффект [Посттравматическое Кулинарное Расстройство]. Он больше никогда не смог смотреть на голубцы, не вспоминая [Непробиваемую Стену]. Он больше не мог есть пельмени, не думая о [Катюше]. И он точно знал, что величайшая сила в мире скрывается не в мышцах и не в скорости. Она скрывается в самых простых вещах. Например, в тарелке маминого супа. И в том, чтобы вовремя сказать: «Спасибо, больше не надо». ---------- Послевкусие, которое осталось Прошёл месяц. Мир «Бойца Баки» стёрся из памяти Леонида, как дурной сон. Он почти убедил себя, что это была кома, вызванная пищевым отравлением от той самой пятой котлеты. Почти. Но отголоски того мира преследовали его. Он сидел на утренней планёрке в своём родном РОВД. В воздухе стоял густой запах дешёвого кофе и вчерашнего перегара. В центре комнаты метал громы и молнии его начальник, [Полковник Сивохин "Гроза Райотдела"]. — Воронин! — рявкнул полковник так, что у молодого лейтенанта в углу задребезжал стакан. [Аура Начальника] была в полной силе. — Какого чёрта у тебя по участку висяк на висяке?! Ты чем занимаешься на работе?! Медитируешь?! Раньше от такого рёва Лёня вжал бы голову в плечи и что-то невнятно промычал про нехватку кадров. Но сейчас он просто спокойно поднял на полковника глаза. Его [Спокойствие Обречённого] никуда не делось. Оно просто адаптировалось к гражданской жизни. После взгляда Юдзиро Ханмы крик полковника Сивохина звучал как писк комара. — Работаем, товарищ полковник, — ровным голосом ответил он. И тут Сивохин осёкся. Он посмотрел на Лёню и почувствовал себя неуютно. Что-то изменилось в этом толстяке. Раньше он был просто ленивым, добродушным обжорой. А теперь… теперь в его взгляде была какая-то пугающая глубина. Какое-то вселенское безразличие, которое обесценивало весь его полковничий гнев. — Э-э-э… ну так работайте лучше! — сбавив тон, пробормотал он и, к всеобщему удивления, переключился на другого сотрудника. Коллеги посмотрели на Лёню с уважением. Никто и никогда ещё не выдерживал прямого залпа «Грозы Райотдела» без потерь. Лёня же просто смотрел в свои бумаги. Он не заметил, как рядом с его локтем на мгновение материализовался и тут же исчез [Астральный Драник]. Система ушла, но её рефлексы остались. Это происходило постоянно. Когда он спорил с женой из-за пульта от телевизора, в воздухе появлялся намёк на [Непробиваемую Стену Голубцов]. Когда он тосковал по отпуску, в комнате на секунду сгущался едва уловимый аромат борща. Он получил новый, невидимый статус: [Кулинарный Фантом]. Его прошлая «сила» просачивалась в реальность мелкими, бытовыми чудесами. Он стал спокойнее, увереннее, и люди это чувствовали. Они не понимали, в чём дело, но инстинктивно начинали его уважать. Или бояться. Лёня же считал всё это последствиями стресса. Он просто стал толстокожим. И очень, очень уставшим. Он не знал, что в тысячах километров от него его «сон» не закончился. И этот сон отчаянно пытался найти дорогу в его реальность. ---------- Квест на поиск реликвии В мире «Бойца Баки» исчезновение [Мастера Туманного Учения] после «победы» над Юдзиро произвело эффект взрыва сверхновой. Он не умер. Он не ушёл. Он просто… растворился. Испарился с арены на глазах у тысяч людей. Для большинства это стало окончательным доказательством его божественной природы. Он пришёл из ниоткуда, перевернул их мир с ног на голову и ушёл в никуда. Но для [Клуба почитателей Туманного Учения] это была трагедия. Их бог покинул их. [Тренировочный Зал №7] был превращён в [Храм Туманного Учения]. В центре, на постаменте, стояла главная реликвия — старая, ржавая [Сковорода "Колыбель Драника"], на которой Мастер сотворил своё первое чудо. Кендзи, теперь уже не просто [Первый Последователь], а [Верховный Жрец], проводил ежедневные службы. — Он не оставил нас! — вещал он своей пастве, численность которой выросла до трёх десятков человек. — Он вознёсся! Но он вернётся! И наша задача — подготовить мир к его [Великому Возвращению]! Но шли недели, а Мастер не возвращался. Энтузиазм начал угасать. В рядах культа начался ропот. Кендзи понял, что нужно действовать. Нельзя просто ждать. Нужно призвать его! Но как? Он провёл три дня в глубокой медитации перед священной сковородой. И на третий день его осенило. — Первая котлета! — вскричал он, врываясь в зал, где его ученики практиковали [Метафизику Фрикаделек]. Все уставились на него. — Вспомните легенду! — продолжал Кендзи, его глаза горели. — Путь Мастера начался не с драника! Он начался с [Аномальной Котлеты], которая перенесла его в наш мир! Это был ключ! Портал! Логика была безупречна в своём безумии. — Мы должны воссоздать ритуал! — провозгласил он. — Мы должны создать нашу собственную [Аномальную Котлету] и открыть врата между мирами! Начался новый квест. Квест, который Кендзи сам для себя и придумал. [Квест на поиск реликвии]. Нужно было найти ингредиенты. Не простые. А наполненные особой силой. — Нам нужно мясо зверя, который был так же силён и неистов, как наш Мастер! — объявил он. — Нам нужен хлеб, испечённый в огне истинной веры! — И нам нужно… — он запнулся. — Что-то ещё. Что-то неуловимое. Секретный ингредиент, который и сделал ту котлету аномальной! Культ встрепенулся. У них снова была цель. Великая, священная и абсолютно идиотская. Они ещё не знали, что их отчаянная попытка вернуть своего бога приведёт не к его возвращению. А к их собственному изгнанию. ---------- Ритуал Отчаянной Надежды Поиски ингредиентов заняли неделю. За «мясом зверя» они отправились в горы и после трёхдневной охоты добыли огромного дикого кабана, который терроризировал местные деревни. «Хлеб веры» испекла жена одного из членов культа, которая во время готовки непрерывно молилась [Священной Сковороде]. Но главным был секретный ингредиент. Кендзи долго размышлял над этим. Что это могло быть? Какая-то редкая специя? Магическая трава? И он понял. Это не было что-то материальное. Это была… эмоция. Он вспомнил рассказы о том, как выглядел Мастер в своих первых боях. О его [Экзистенциальном Ужасе], который все принимали за глубокую концентрацию. А что было у него, у Кендзи? Не ужас. А безграничная, фанатичная вера и тоска по ушедшему богу. — [Слеза Фанатика], — прошептал он. Это был его ответ. [Ритуал Отчаянной Надежды] был назначен на полночь. В центре [Храма] на специальном алтаре была установлена жаровня. Кендзи, облачённый в самодельный балахон, лично приготовил фарш. Он смешал мясо дикого кабана, «хлеб веры» и специи. А потом, когда никто не видел, он склонился над миской и, думая о величии Мастера, выдавил из себя одну-единственную, скупую, но абсолютно искреннюю слезу. Она упала в фарш. Он сформировал одну, огромную котлету. И положил её на раскалённую жаровню. Десятки членов культа окружили алтарь. Они взялись за руки и начали петь. Это была какая-то дикая, импровизированная мантра, состоящая из слов «Пустота», «Драник», «Котлета» и «Воронин». Котлета жарилась. От неё начал исходить странный свет. Не такой, как от той, первой. А тусклый, фиолетовый, болезненный. Воздух в храме начал вибрировать. Пространство пошло рябью. — Получается! — закричал Таро. — Врата открываются! Кендзи, как верховный жрец, должен был совершить последний шаг. Он должен был съесть котлету, чтобы завершить ритуал и призвать Мастера. Он взял аномальный продукт с жаровни. Он был горячим, но Кендзи не чувствовал боли. Он поднёс котлету ко рту. И в этот момент [Пространственный Сбой] достиг своего пика. Мир не выдержал такого издевательства над законами физики. Портал действительно открылся. Но он открылся не из мира Лёни в их мир. Он открылся под ними. Яркая вспышка фиолетового света. Оглушительный хлопок, похожий на звук лопнувшего целлофанового пакета размером с дом. И весь [Храм Туманного Учения] — Кендзи с котлетой во рту, три десятка его последователей, [Сковорода "Колыбель Драника"] и даже кусок алтаря — провалился в эту дыру. В следующую секунду портал схлопнулся. В [Тренировочном Зале №7] воцарилась тишина. На полу остался лишь жирный след от жаровни и лёгкий запах озона. А в России, в городе N, на кухне обычной квартиры в панельном доме, где майор Воронин как раз допивал свой вечерний чай, воздух над старым линолеумом замерцал, сгустился и с громким «ПЛЮХ!» выплюнул на пол тридцать одного ошарашенного японского бойца, верховного жреца с недоеденной котлетой и ржавую сковородку. Они смотрели на кафельную плитку, на холодильник «Саратов», на занавески в цветочек. А потом подняли глаза и увидели своего бога. Он сидел за столом в растянутых трениках и старой майке. И на его лице был [Чистый Ужас]. Тот самый. Каноничный. ---------- Вторжение, которое никто не заказывал На кухне Ворониных наступила тишина. Мёртвая, оглушающая, абсолютная тишина. Она длилась ровно три секунды. За это время мозг майора Воронина успел пройти все стадии от отрицания до принятия неизбежного. Его сон. Его кошмар. Его личный ад. Он не приснился. Он явился за ним. С доставкой на дом. Тридцать один японец в странных одеждах, среди которых он узнал своего [Первого Последователя] Кендзи, сидели, стояли и лежали на его кухне площадью шесть квадратных метров. Они были вповалку, как шпроты в банке. Некоторые приземлились в кастрюлю с недоеденным супом. Один повис на сушилке для белья. Кендзи, с куском дымящейся котлеты в руке, лежал у его ног, глядя на него снизу вверх с выражением, с каким смотрят на сошедшего с небес ангела. Их коллективный статус был [Коллективный Когнитивный Диссонанс]. — Сэн… сэй? — пролепетал Кендзи. И тут тишину нарушил второй по силе звук во вселенной (после ядерного взрыва). Голос Галины Ивановны из соседней комнаты. — Лёнечка, что там у тебя так бабахнуло? Опять стул сломал, ирод? В этот момент активировался самый сложный, самый важный, самый невыполнимый квест в жизни Леонида: [Скрыть Вторжение от Жены и Матери]. Паника ударила по нему с силой товарного поезда. Он вскочил. — Всё нормально, мам! — крикнул он, его голос сорвался на фальцет. — Это… это по телевизору! Спецэффекты! Он обернулся к горе тел на своей кухне. [Полицейский Взгляд], въевшийся в подкорку, сработал на автомате. Группа неустановленных лиц азиатской внешности. Состояние: шок, дезориентация, религиозный экстаз. Оружие: одна ржавая сковородка, одна недоеденная котлета. — ТИХО ВСЕМ! — прошипел он на ломаном англо-русском, переходя на язык жестов. — СИДЕТЬ! МОЛЧАТЬ! НЕ ДЫШАТЬ! Культисты, услышав приказ своего бога, замерли. Они перестали дышать. Тот, что сидел в кастрюле с супом, застыл с листом капусты на голове. Дверь в комнату скрипнула. Вошла Галина Ивановна. [Хранительница Очага]. Сила, которую не могла бы измерить ни одна система. Она остановилась на пороге. Обвела взглядом кухню. Увидела гору японцев. Увидела своего сына, стоящего над ними с лицом человека, у которого только что украли всю зарплату. Она не закричала. Не упала в обморок. Она просто поставила руки в боки. — Леонид, — сказала она с убийственным спокойствием. — Это что ещё за пьяная делегация из цирка? Я же просила, не води домой своих дружков после смены! И почему этот бедный мальчик сидит в моём борще? Лёня понял, что провалил квест, даже не начав его. В этот момент Кендзи, увидев перед собой Мать своего Бога, ту, что была источником его силы, ту, что сотворила [Первую Котлету], понял, что он видит не просто женщину. Он видит Богиню-Мать. Первозданную. Он выплюнул остатки своей аномальной котлеты, рухнул на колени перед Галиной Ивановной и, протянув к ней руки, восторженно завопил на японском: — ВЕЛИКАЯ ПРАРОДИТЕЛЬНИЦА КОТЛЕТ! Галина Ивановна посмотрела на него. Потом на Лёню. — Так, — сказала она. — А ну-ка быстро все из борща вылезли и пошли в комнату. Будем разбираться. И тапочки снимите, я только полы помыла! Мир «Бойца Баки» столкнулся с силой, куда более страшной, чем Юдзиро Ханма. Он столкнулся с русской мамой. ---------- Операция «Легализация» Операция [Скрыть Вторжение] с треском провалилась, уступив место новой, не менее сложной операции: [Легализовать Тридцать Одного Японского Культиста в Двухкомнатной Хрущёвке]. Галина Ивановна взяла командование на себя. Её организаторские способности, отточенные годами управления семьёй, очередями в поликлинике и дачным участком, проявились во всей красе. — Так, вы, красивые, в зал проходите, на ковёр садитесь! — командовала она, используя универсальный язык жестов и властных интонаций. — Ты, тот, что в супе сидел, иди полотенце возьми, обсохни! Лёня, не стой столбом, доставай раскладушку! Культисты, видя, как их грозный [Мастер] суетится и выполняет приказы этой женщины, окончательно уверились в её божественном статусе. Они послушно, на цыпочках, прошли в гостиную и расселись на полу, боясь пошевелиться. В этот момент из спальни, разбуженная шумом, вышла жена Лёни, Марина. Увидев полную гостиную японцев, она просто молча посмотрела на мужа. Вопросов у неё было много, но она решила задать главный: — Лёня, это кто? И тут Лёню спасла его [Оперативная Смекалка], которая, видимо, решила очнуться от долгой спячки. — Марина, мама, это… — он лихорадочно искал правдоподобную легенду. — Это… делегация! Из Японии! По обмену опытом! Полицейские! Галина Ивановна и Марина посмотрели на гостей. На их странные одеяния, на бритые головы, на шрамы. — Полицейские? — с сомнением переспросила Марина. — А чего они на полу сидят? — Традиция у них такая! — не моргнув глазом, соврал Лёня. — Проявление уважения! Легенда была шита белыми нитками, но в условиях тотального абсурда она почему-то сработала. — А, ну раз по обмену, тогда другое дело, — смягчилась Галина Ивановна. — Голодные, небось, с дороги-то? Лёня, иди доставай пельмени из морозилки. Будем гостей кормить. И она ушла на кухню, греметь кастрюлями. Лёня остался в гостиной. Тридцать одна пара глаз смотрела на него с обожанием. Он был их богом. Он привёл их в свой небесный чертог. А сейчас их будут кормить амброзией, приготовленной самой Богиней-Матерью. Их статус сменился на [Культурный Шок, умноженный на Гостеприимство]. Лёня посмотрел на них, на старый советский сервант, на ковёр с оленями. Взял со стола [Пульт от Телевизора] — символ власти. Включил канал «Культура». — Сидите тихо, — сказал он им. — Изучайте… культурные особенности. Он вышел из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь. Проблема временно была локализована в [Гостиной Ворониных, Зоне Содержания]. Но что делать дальше, он понятия не имел. Как объяснить наличие тридцати одного нелегального мигранта из другого измерения? Как отправить их обратно? И главный вопрос: как сделать так, чтобы они не съели все его пельмени? ---------- Первое Причастие Пельменями Ужин в семье Ворониных превратился в событие библейского масштаба. Галина Ивановна, как истинная богиня гостеприимства, сварила весь стратегический запас пельменей. Огромная эмалированная кастрюля, которую обычно доставали только на Новый год, дымилась в центре стола. Культистов усадили за стол. Вернее, столов не хватило, и большинство сидело на полу, на расстеленных газетах, как на пикнике. Каждому выдали тарелку и вилку. Когда Галина Ивановна начала накладывать им пельмени, Кендзи остановил её. — Стойте, Великая! — сказал он на японском, обращаясь к Лёне, чтобы тот перевёл. — Первую порцию должен раздать сам Мастер! Лёня перевёл это как: «Они хотят, чтобы я, как руководитель делегации, показал пример». Он взял половник и наложил Кендзи полную тарелку. Кендзи принял её дрожащими руками. Это было [Первое Причастие Пельменями]. Он посмотрел на маленькие, дымящиеся кусочки теста с мясом. Он видел в них не еду. Он видел концентрат силы. Те самые «энергетические бомбы», создание которых он наблюдал. Он съел первый пельмень. И его мир снова взорвался. Вкус был в сто раз ярче, чем всё, что он ел в своей жизни. [Говядина "Чёрный Тайфун"] в сочетании с кулинарным гением Галины Ивановны (Лёня тактично умолчал, что это он их лепил) произвели на него эффект наркотика. — Я чувствую… — прошептал он, и его глаза закатились. — Я чувствую его силу… Она наполняет меня! Остальные члены культа, глядя на своего [Верховного Жреца], тоже начали есть. И гостиная Ворониных наполнилась стонами экстаза. — Невероятно! — Это не еда, это — Ци в чистом виде! — Я чувствую, как мои мышцы растут! Они впали в состояние [Пельменной Эйфории]. Марина и Галина Ивановна смотрели на это с удивлением. — Какие эмоциональные у вас коллеги, Лёнечка, — заметила мама. — Видно, что голодные были. Они съели всё. До последней пельмешки. Выпили весь бульон. Потом сидели, сытые, довольные, и смотрели на своего [Мастера] с таким обожанием, что Лёне стало не по себе. Кендзи поднялся. — Сэнсэй! — торжественно провозгласил он. — Теперь мы поняли! Вы призвали нас сюда не случайно! Вы привели нас к Источнику! Теперь, когда мы вкусили истинной пищи, мы прошли [Энергетическую Синхронизацию]! Мы готовы служить вам здесь, в этом мире! Готовы нести ваше учение в массы! Лёня слушал его и медленно бледнел. Нести учение в массы? Они что, собираются выйти на улицу и начать проповедовать [Метафизику Котлет]? Он представил себе, как тридцать один японец в странных одеждах начнёт на Красной площади практиковать [Падение Мешка]. Его проблемы только начинались. Его тихая, спокойная жизнь майора полиции закончилась. Окончательно и бесповоротно. ---------- Логистический Кошмар [Пельменная Эйфория] имела один положительный побочный эффект: наевшись до отвала, культисты впали в состояние [Сытого Благодушия]. Их боевой дух и желание нести учение в массы временно уступили место банальной сонливости. Но это породило новую, не менее сложную проблему: [Вопрос Размещения]. Тридцать один взрослый мужчина. Одна двухкомнатная хрущёвка. Лёня, включив остатки своей [Оперативной Смекалки], приступил к решению этого логистического кошмара. — Так, — скомандовал он, обращаясь к Кендзи, который уже стал его невольным переводчиком и старшиной. — Спать. Всем. Операция [Конспирация] требовала тишины. Соседи не должны были ничего заподозрить. Кендзи отдал приказ, и культисты начали готовиться ко сну с военной дисциплиной. Гостиная превратилась в казарму. Десять человек улеглись на ковре, плечом к плечу. Пятеро, самые жилистые, разместились на диване в позе, нарушающей все законы анатомии. Сам Кендзи, как [Верховный Жрец], занял почётное место у ног своего [Мастера] — то есть на коврике у двери в спальню Леонида. Остальных пришлось рассовывать по углам. Двоих уложили в коридоре. Одного, самого маленького, пристроили в кресле. Раскладушка, которую достали для приличия, тут же была оккупирована тремя бойцами. Самой большой проблемой стала спальня. Марина, жена Лёни, посмотрев на всё это безумие, молча ушла к себе, закрыла дверь и демонстративно щёлкнула замком. Лёне предстояло спать на кухне. Но и кухня была занята. На полу, обняв священную [Сковороду "Колыбель Драника"], которую они притащили с собой, спали ещё двое. В итоге Лёня нашёл себе место в ванной. Он сел на крышку унитаза, прислонился головой к холодному кафелю и попытался заснуть. В квартире Ворониных воцарилась тишина, нарушаемая лишь богатырским храпом тридцати одного японского «полицейского по обмену». Лёня сидел в темноте и слушал этот храп. Он чувствовал себя директором переполненного, нелегального общежития. В его собственной квартире. Что будет завтра? Утром им всем нужно будет в туалет. Потом — завтрак. Накормить такую ораву — это не пельмени сварить. Это полевую кухню разворачивать надо. А одежда? Они не могут вечно ходить в своих тренировочных костюмах. Их нужно как-то одеть, чтобы они не выглядели как сбежавшая труппа театра Кабуки. И главный вопрос: что с ними делать? Как их отправить обратно? Та аномальная котлета, что их сюда принесла, была съедена. Портал закрылся. Он был в ловушке. Вместе со своим личным, ручным фан-клубом. Лёня закрыл глаза. Впервые за долгое время он скучал по Арене Токио. Там, по крайней мере, проблемы были проще. Там его хотели просто убить. А здесь… здесь от него хотели чего-то гораздо худшего. Они хотели, чтобы он был их богом. 24 часа в сутки. С перерывом на завтрак, обед и ужин на тридцать три персоны. ---------- Первый контакт с внешним миром Утро началось в пять. С грохота в ванной. Это один из культистов, пытавшийся пробраться в туалет, споткнулся о спящего Лёню. Проблема [Утренней Гигиены] встала во весь рост. Тридцать три человека (считая семью Ворониных) и один совмещённый санузел. Лёня, как опытный командир, организовал очередь. Построил всех в коридоре и запускал по одному, строго регламентируя время — три минуты на всё. Культисты, привыкшие к дисциплине, подчинялись беспрекословно. Галина Ивановна, увидев эту очередь, лишь покачала головой и ушла на кухню ставить чайник размером с ведро. Затем встал вопрос завтрака. Пельмени кончились. В холодильнике было три яйца, кусок сыра и полбатона. — Так, — сказала Галина Ивановна, оценив масштаб катастрофы. — Лёнечка, бери двоих самых крепких и — в магазин. За хлебом, батонов десять. И макарон килограмм пять. И тушёнки. Будем готовить макароны по-флотски. Делегацию надо кормить. Начался [Поход за Хлебом]. Первая вылазка в реальный мир. Лёня выбрал двух самых внушительных бойцов. Одного звали Таро, другого — здоровяка с перебитым носом — Кенджиро. Переодеть их было не во что, поэтому они пошли как есть. Лёня в своей старой олимпийке, а за ним, в двух шагах, — два мрачных японца в тренировочных штанах и с лицами, на которых было написано [4000 лет китайского кэмпо] (хотя они практиковали [Падение Мешка]). На улице на них тут же начали оглядываться. Троица выглядела… колоритно. Как будто районный участковый вёл на допрос двух членов якудза. У входа в продуктовый магазин сидели местные бабушки-старушки, главный наблюдательный пункт района. — Глянь, Петровна, — толкнула одна другую. — Воронин-то наш с охраной ходить начал! Видать, повысили! Лёня сделал вид, что не слышит. В магазине он дал Таро и Кенджиро по большой корзине. — Хлеб, — сказал он, показывая на батон. — Десять. — Макароны, — он указал на полку. — Пять. Таро и Кенджиро, для которых это был первый контакт с цивилизацией за пределами Арены и квартиры их [Мастера], смотрели на всё с детским восторгом. Особенно их впечатлил отдел с колбасой. Пока они ходили по магазину, другие покупатели инстинктивно расступались. От двух японцев исходила аура [Скрытой Угрозы]. Их выправка, их шрамы, их сосредоточенные лица — всё говорило о том, что они здесь не просто за продуктами. Они выполняли священную миссию. У кассы произошёл инцидент. Кассирша, молодая девушка, увидев, как Лёня расплачивается, а два мрачных типа стоят за его спиной, сложив руки на груди, решила, что это рэкет. Она испуганно нажала на «тревожную кнопку». Лёня, расплатившись и не заметив ничего подозрительного, вышел из магазина. Через пять минут к магазину с воем сирены подкатил патрульный УАЗик. А Лёня и его «охрана» уже подходили к дому. Первый контакт прошёл… относительно успешно. По крайней мере, они раздобыли еду и ещё не были арестованы. Это уже была победа. ---------- Операция «Ассимиляция» Пока Галина Ивановна на кухне священнодействовала над кастрюлей с макаронами, Лёня понял, что так продолжаться не может. [Операция "Конспирация"] провалилась. Нужна была [Операция "Ассимиляция"]. Его гости должны были перестать выглядеть как банда головорезов. Первый пункт — [Вопрос Одежды]. Он открыл шкаф в гостиной. [Отцовский Гардероб]. Его отец был человеком крупным и любил вещи «на вырост». Оттуда были извлечены старые олимпийки, растянутые свитера и треники с вытянутыми коленками. — Кендзи! — позвал Лёня. — Переодеваться! Начался показ мод. Японские бойцы с благоговением натягивали на себя поношенную советскую одежду. Для них это были не просто треники. Это были ритуальные одеяния, которые носил отец их [Мастера], их [Демиург-Прародитель]. Они носили их с такой гордостью, будто это были доспехи самурая. Здоровяк Кенджиро влез в старый свитер с оленями и выглядел в нём как медведь, пытающийся притвориться рождественской открыткой. Таро досталась олимпийка с надписью «СССР», в которой он смотрелся как косплеер из параллельной вселенной. Вид у них стал ещё более абсурдным, но, по крайней мере, они больше не выглядели как члены уличной банды. Теперь они выглядели как участники очень странной спартакиады. Второй пункт — [Вопрос Досуга]. Нельзя было позволить им практиковать [Падение Мешка] в квартире — соседи снизу этого бы не пережили. Нужно было занять их чем-то тихим. Лёня вытащил из-под дивана старые шахматы и домино. — Так, — сказал он Кендзи, указывая на доску. — Это… ментальная тренировка. [Путь Короля]. Учит стратегии. А это, — он потряс коробкой с домино, — [Игра в Кости Судьбы]. Учит смирению. Кендзи воспринял это с абсолютной серьёзностью. Через полчаса вся гостиная была погружена в напряжённую тишину. Культисты, разбившись на группы, пытались постичь мудрость древних русских игр. Они двигали фигуры с такой же концентрацией, с какой раньше наносили удары. Они выкладывали костяшки домино с ритуальной торжественностью. Галина Ивановна, заглянув в комнату, умилилась. — Какие у тебя коллеги воспитанные, Лёнечка. Тихие, интеллигентные. В шахматы играют. Не то что твой дядя Витя, как напьётся, так сразу песни орать. Лёня смотрел на эту картину. Тридцать один японский боец в советских трениках режется в «козла». Это был сюрреализм в чистом виде. [Операция "Ассимиляция"] проходила успешно. По крайней мере, на первый взгляд. Но он понимал, что это лишь временная мера. Он заклеивал трещины в плотине, которая вот-вот должна была прорваться. И прорыв случился на следующий день. Когда в дверь позвонили. На пороге стоял участковый. Тот самый, которого вызвали вчерашним утром к магазину. — Воронин, привет, — сказал он. — Соседи жалуются, что у тебя в квартире будто рота солдат марширует. И кассирша из «Пятёрочки» заявление написала, что её вчера якудза прессовали… под твоим руководством. Расскажешь, что происходит? Лёня почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Его два мира — мир майора полиции и мир [Мастера Туманного Учения] — были на грани столкновения. И этот взрыв обещал быть очень, очень громким. ---------- Визит Закона На пороге стоял [Участковый Петрович "Око Района"]. Мужик лет пятидесяти, с усталым лицом и взглядом, который, казалось, мог видеть сквозь стены и ложь. Его статус был [Профессиональное Подозрение]. Лёня внутренне похолодел. [Операция "Конспирация"] была не просто провалена. Её останки сейчас топтал сапогами представитель власти. — Петрович, привет. Заходи, что стоишь, — Лёня попытался изобразить радушие, одновременно спиной подпирая дверь в гостиную, откуда доносилось подозрительное клацанье костяшек домино. — Да я на минутку, — Петрович прошёл на кухню. — Рассказывай, Леонид. Что за японский цирк у тебя гастролирует? Соседка, баба Зина, клянется, что видела, как у тебя в окне самурай в свитере с оленями медитировал. Нужно было врать. Врать вдохновенно, профессионально, как он врал жене, когда возвращался с «ночного дежурства», пахнущий не служебным долгом, а коньяком. Лёня активировал свой самый прокачанный социальный навык: [Милицейская Легенда]. — Петрович, ты не поверишь, — заговорщицким шёпотом начал он. — Секретная операция! Международная! Помнишь, была ориентировка на банду якудза, что антиквариат из страны вывозит? Петрович нахмурился. Никакой такой ориентировки не было. — Так вот, — не давая ему опомниться, продолжал Лёня, — мы их взяли! Почти всю верхушку! А это, — он махнул головой в сторону гостиной, — ключевые свидетели! Проходят по программе защиты. Их никуда нельзя, ни в гостиницу, ни в СИЗО — у якудза везде уши. Вот начальство и распорядилось… разместить у самого надёжного сотрудника. У меня то есть. Для конспирации. Легенда была бредовой. Она нарушала все мыслимые и немыслимые инструкции. Но она была настолько бредовой, что в неё почти можно было поверить. Петрович посмотрел на Лёню. Потом на дверь в гостиную. — Свидетели? — он прищурился. — А чего кассирша в магазине говорит, что они её грабить пытались? — Инцидент прикрытия! — тут же нашёлся Лёня. — Мы проверяли бдительность персонала! И, кстати, твои ребята молодцы, быстро приехали. Я в отчёте укажу. Это был сильный ход. Упоминание в отчёте начальству — святое. Петрович задумался. С одной стороны — полная чушь. С другой — Воронин, хоть и увалень, но врал всегда как-то… по-простому. А тут — международная операция, якудза, программа защиты свидетелей… Может, и правда в главке что-то затеяли, а их, участковых, как всегда, в известность не поставили? — Ладно, — сказал он, всё ещё сомневаясь. — Допустим. Но с соседями ты поговори. Пусть твои «свидетели» хотя бы не маршируют. А то баба Зина в следующий раз не мне, а в ФСБ позвонит. Скажет, шпионы гнездо свили. Он развернулся и пошёл к выходу. — И это… — он обернулся у двери. — Если помощь нужна будет с этими твоими якудза… ты звони. Мы с ребятами подскочим. И он ушёл. Лёня закрыл за ним дверь и сполз по стеночке. Он отбился. На время. Но его ложь породила новую проблему. Теперь местная полиция считала, что у него дома сидят ценные свидетели по делу японской мафии. Это означало, что рано или поздно кто-то из начальства захочет на этих «свидетелей» посмотреть. Он поднялся и вошёл в гостиную. Его «ценные свидетели» как раз закончили партию в домино. Победитель, здоровяк Кенджиро в свитере с оленями, радостно кричал «Рыба!». Лёня посмотрел на них и понял, что его личный ад только что получил официальный статус «секретной операции». ---------- Экономика должна быть экономной Прошла неделя. Жизнь в квартире Ворониных превратилась в хорошо организованный хаос. Лёня, используя свои командирские навыки, разработал график дежурств по кухне, график посещения туалета и даже график просмотра телевизора. Культисты оказались на удивление исполнительными. Они мыли посуду, чистили картошку и даже пытались пылесосить, правда, один из них чуть не угробил старенький «Тайфун», попытавшись с его помощью постичь [Принцип Пустоты]. Но возникла новая, неумолимая, как смена времён года, проблема: [Финансовый Коллапс]. Майорская зарплата Лёни, которой раньше вполне хватало на семью и ипотеку, испарялась с катастрофической скоростью. Кормить тридцать три рта (включая свой собственный, весьма немаленький) было разорительно. Макароны, тушёнка, хлеб — всё это стоило денег. Однажды вечером, после того как очередные пять тысяч рублей ушли на покупку круп, Лёня сел на кухне с калькулятором. Цифры были безжалостны. Такими темпами через месяц им придётся есть обои. Нужно было что-то делать. Нужен был источник дохода. И Лёня запустил новый, самый безумный из всех своих квестов: [Поиск Работы для Культистов]. Он собрал «командный состав» — Кендзи, Таро и Кенджиро — в гостиной для совещания. — Так, — сказал он, пытаясь объяснить им основы рыночной экономики. — Еда. Деньги. Нет денег — нет еды. Понятно? Они дружно кивнули, хотя вряд ли что-то поняли. В мире Арены еду им просто давали. — Вам нужна… работа, — Лёня потёр лоб. — Что вы умеете делать? Кроме как драться и падать. Наступила пауза. Они переглянулись. Что они умеют? Они всю жизнь учились ломать кости и выдерживать боль. Их [Латентный Боевой Потенциал] был огромен, но абсолютно бесполезен в мирной жизни. — Я… я могу долго стоять на одной ноге, — робко предложил Таро, имея в виду [Стойку Голодной Цапли]. — А я могу быстро чистить овощи, — сказал Кенджиро, вспомнив свои дежурства по кухне. Кендзи, как идеолог, нашёл более глубокий ответ: — Мы умеем… концентрироваться, сэнсэй! Мы можем часами выполнять монотонную работу, видя в ней путь к просветлению! Лёня ухватился за эту мысль. Монотонная работа… Концентрация… И его осенило. Есть одно место, где такие навыки ценятся на вес золота. Где нужна не квалификация, а выносливость и готовность к однообразному, тупому труду. — Стройка, — пробормотал он. Он вспомнил, что его старый знакомый, прапорщик в отставке Семёныч, как раз держал небольшую строительную бригаду. Идея была дикой. Отправить тридцать японских мастеров боевых искусств, верящих в [Метафизику Котлет], таскать кирпичи и месить раствор. Но другой идеи у него не было. Завтра он позвонит Семёнычу. ---------- Бригада Туманного Учения Телефонный разговор с Семёнычем был коротким. — Семёныч, привет, это Воронин. — Лёня, сто лет тебя не видел! Чего хотел? — Работники нужны. Много. Человек тридцать. — Ого! Ты что, РОВД своё распустил? Квалификация? — Никакой. Но исполнительные, молчаливые и очень, очень выносливые. И дешёвые. — …Молчаливые и дешёвые. Уже нравится. Привози своих китайцев завтра на объект. [Стройплощадка "Светлое Будущее"], знаешь, где новый ТЦ строят. Посмотрим. На следующее утро Лёня, взяв отгул, повёл свою «бригаду» на работу. Они шли строем, тридцать один человек в растянутых трениках, вызывая у прохожих смесь ужаса и любопытства. [Прораб Семёныч "Мастер Кельмы"] встретил их у ворот стройки. Он окинул взглядом эту странную армию. — М-да, — протянул он. — Экзотика. Паспорта, разрешения на работу есть? — Секретные свидетели, — шёпотом ответил Лёня, используя свою легенду. — Документы на оформлении в главке. Всё легально, но неофициально. Семёныч, как бывший прапорщик, намёк понял. Легально, но неофициально — это его любимый способ ведения бизнеса. — Ясно, — он кивнул. — Значит так, бойцы! — крикнул он культистам. — Вон там — кирпичи. Вон там — девятый этаж. Носить. Туда. Поняли? Кендзи выслушал перевод Лёни и его лицо озарилось. — Братья! — обратился он к своим. — Мастер даёт нам новое испытание! [Путь Восхождения с Ношей]! Мы должны не просто носить кирпичи! Мы должны в каждом подъёме постигать тяжесть бытия! В каждом кирпиче видеть ступень к просветлению! И они начали работать. Семёныч впал в [Благоговейный Шок]. Он видел многое. Он видел гастарбайтеров, которые засыпали на ходу. Он видел алкашей, которые прятали водку в бачках унитазов. Но такого он не видел никогда. Японцы работали как роботы. Они не разговаривали. Не курили. Не отдыхали. Они брали по десять кирпичей в каждую руку (их физическая подготовка позволяла это без проблем) и молча, строем, несли их на девятый этаж. Потом так же молча спускались и шли за новой партией. Один из них, Таро, нёс свою ношу, стоя на одной ноге в [Стойке Голодной Цапли], пока ждал своей очереди. Другой, Кенджиро, разбивал кувалдой бетонные блоки с такой ритмичной точностью, будто исполнял ритуальный танец. Они не просто работали. Они медитировали. Они привнесли в унылый процесс стройки свою философию [Строительного Дзена]. К обеду они перетаскали недельную норму кирпича. Вечером Семёныч подошёл к Лёне, достал из кармана толстую пачку денег и протянул ему. — Лёня, — сказал он сдавленным голосом. — Я не знаю, где ты их взял. Может, ты их в секретной лаборатории вырастил. Но если они завтра снова придут… я буду платить двойную ставку. [Поиск Работы для Культистов] увенчался оглушительным успехом. Лёня смотрел на пачку денег. Потом на своих уставших, но довольных бойцов, которые как раз собрались в кружок и начали обсуждать, как тяжесть кирпича влияет на Ци. Он решил финансовую проблему. Но он чувствовал, что породил новую. Бригада японских бойцов-философов, работающих на стройке, — это было слишком заметно. Рано или поздно этим феноменом заинтересуется кто-то посерьёзнее, чем участковый Петрович. ---------- Легенда о Чудо-Бригаде Прошла ещё неделя. [Бригада Туманного Учения] стала сенсацией. По крайней мере, в узких кругах строительного бизнеса города N. Семёныч не мог нарадоваться. Его объект, который он должен был сдать через год, рос как на дрожжах. Японцы работали с нечеловеческой производительностью. Они не просто выполняли норму — они её перевыполняли в пять, в десять раз. Они делали всё: таскали кирпичи, месили бетон, клали плитку с дзен-буддистской точностью. Слухи о [Чудо-Бригаде] поползли по городу. Другие прорабы приезжали на стройку как на экскурсию, чтобы посмотреть на это диво. Они видели, как тридцать молчаливых азиатов в советских трениках работают с эффективностью батальона терминаторов, и уезжали, качая головами и проклиная своих вечно пьяных и ленивых рабочих. Кендзи, ставший негласным бригадиром, ввёл на стройке свои порядки. Каждый рабочий день начинался с [Медитации над Кельмой]. Обеденный перерыв сопровождался философскими диспутами на тему «Как найти Пустоту в мешке с цементом?». Они не получали зарплату. Вечером Семёныч отдавал все деньги Лёне, а тот уже распределял их на общие нужды — еду, одежду и оплату растущих счетов за воду. Для культистов деньги были лишь абстракцией. Главной наградой была похвала [Мастера] и возможность приблизиться к просветлению через тяжёлый физический труд. Лёня же, получив стабильный и весьма солидный источник дохода, смог наконец выдохнуть. [Финансовый Коллапс] был предотвращён. Он даже начал откладывать деньги. На что — он пока не знал. Возможно, на обратный билет в Японию для тридцати одного человека. Или на взятку кому-то, кто мог бы их депортировать. Но он рано расслабился. Успехи «Светлого Будущего» не остались незамеченными. Однажды на стройку приехал кортеж из трёх чёрных «Мерседесов». Из центральной машины вышел [Армен Суренович "Хозяин Города"] — владелец всей этой стройки и ещё половины города. Человек, с которым не спорил даже мэр. Он прошёл по объекту, посмотрел на идеальную кирпичную кладку, на горы выполненной работы. Потом подозвал к себе Семёныча. — Семёныч, — сказал он своим тихим, вкрадчивым голосом, от которого у прораба по спине побежали мурашки. — Я смотрю, у тебя тут… прогресс. — Стараемся, Армен Суренович! — вытянулся в струнку Семёныч. — Я слышал, у тебя тут японцы работают, — Армен Суренович посмотрел на бригаду, которая как раз слаженно, как единый механизм, передавала по цепочке вёдра с раствором. — Говорят, не пьют, не курят, работают за еду и видят в бетономешалке смысл жизни. Где ты таких взял? Семёныч сглотнул. Он посмотрел на Лёню, который как раз пришёл проведать своих «работников». — Это… — замялся он. — Это люди моего друга. Майора Воронина. Армен Суренович перевёл свой тяжёлый взгляд на Лёню. Он знал этого мента. Обычный, ничем не примечательный увалень. — Майор, — протянул он. — Интересно. А твой друг не хочет поделиться такими… ценными кадрами? У меня ещё три объекта стоят. Лёня понял, что попал в переплёт совсем другого уровня. Это был не участковый Петрович, которому можно было навешать лапши на уши. Это был человек, который привык получать то, что он хочет. И сейчас он хотел его бригаду. ---------- Переговоры на языке Пустоты Лёня и Армен Суренович сидели в строительном вагончике Семёныча. Сам Семёныч деликатно испарился, оставив их наедине. На столе стояли две чашки растворимого кофе. — Итак, майор, — начал «Хозяин Города», не прикасаясь к своей чашке. — Я не буду ходить вокруг да около. Мне нужны твои работники. Все. Я плачу втрое. Это было не предложение. Это был ультиматум. Лёня отхлебнул горячий, горький кофе. Что делать? Сказать правду? «Извините, Армен Суренович, но это не рабочие, а члены религиозного культа из другого измерения, которые считают меня богом и работают за идею». Его тут же отправят в дурдом. Использовать легенду про свидетелей? Армен не поверит. У него своя служба безопасности, которая за пять минут выяснит, что никаких «якудза» в городе нет. Оставался только один путь. Тот, который он использовал в мире Баки. Нести бред. Уверенно. Философски. Он активировал [Блеф Обречённого]. — Армен Суренович, — сказал он, глядя бизнесмену прямо в глаза. Его собственный [Спокойствие Обречённого] делало его взгляд непроницаемым. — Вы не понимаете. Это не просто… работники. — А кто? — усмехнулся Армен. — Рабы? — Последователи, — ровным голосом ответил Лёня. — Они следуют не за деньгами. Они следуют за… идеей. За [Принципом Пустоты]. Армен нахмурился. Он привык к разговорам о деньгах, откатах, долях. А тут ему начали втирать про какую-то философию. — Какой ещё пустоты? — его голос стал жёстче. — У меня сроки горят, а ты мне про дзен. — Именно, — кивнул Лёня. — Они работают здесь не потому, что Семёныч им платит. А потому, что я сказал им, что именно на этой стройке, на девятом этаже, находится точка… э-э-э… максимальной концентрации Ци. Они не строят торговый центр. Они строят храм для медитаций. Они наполняют его своей энергией. Лёня сам поражался тому, как складно врёт. — Если я заберу их отсюда и отправлю на другой ваш объект… они потеряют цель. Ци уйдёт. Они перестанут работать. Они просто… сядут на землю и будут смотреть в одну точку. Они бесполезны без правильной мотивации. Армен Суренович молчал, переваривая услышанное. Это был самый странный разговор в его жизни. Он посмотрел в окно на японцев, которые как раз выстроились в ряд и начали делать какие-то плавные, синхронные движения — Кендзи решил провести пятиминутку производственной гимнастики по системе [Стойки Голодной Цапли]. Выглядело это как массовый ритуал. Бред. Полный, антинаучный бред. Но… производительность труда была фактом. И то, что эти люди работали почти бесплатно, тоже было фактом. Армен оказался в состоянии [Заинтригованной Угрозы]. С одной стороны, этот мент несёт какую-то дичь. С другой — эта дичь почему-то работает и приносит колоссальную прибыль. — То есть, — медленно сказал он, — ты хочешь сказать, что эта… Ци… есть только здесь? — На данный момент — да, — с серьёзным видом подтвердил Лёня. — Но я работаю над… расширением её зоны влияния. Это требует времени. Медитаций. И правильного питания. Армен посмотрел на внушительный живот Лёни. «Правильное питание», понятно. Он встал. — Хорошо, майор. Я не понял ни слова из того, что ты сказал. Но я вижу результат. Продолжайте строить свой… храм. Но как только закончите — вся твоя секта переезжает на мой следующий объект. И ты лично найдёшь мне там новую Ци. Договорились? Он протянул руку. Лёня пожал её, чувствуя, как по спине течёт холодный пот. Он снова отбился. Но теперь он был должен самому опасному человеку в городе не просто бригаду рабочих, а порцию метафизической энергии. Его проблемы становились всё более и более абстрактными. ---------- Эхо в Инфополе Лёня думал, что разговор с Арменом был пиком его проблем. Он ошибался. Это было только начало. [Чудо-Бригада] начала вызывать [Социальный Резонанс]. В редакцию местной газеты «Вечерний Гудок» пришла баба Зина, та самая соседка. — Я вам говорю! — вещала она главному редактору. — У нас в девятиэтажке Воронин, майор наш, секту организовал! У него там японцев — тьма! Они днём на стройке ишачат, как проклятые, а по ночам у него в квартире в шахматы играют! Что-то тут нечисто! Редактор сначала отмахнулся. Но потом ему позвонил знакомый прораб и рассказал про бригаду азиатов, которые работают за идею и видят в кирпичах смысл жизни. История начала обретать плоть. Но последней каплей стал звонок от кассирши из «Пятёрочки», которая пожаловалась, что полиция замяла дело о нападении на неё «японской мафии», потому что «мафию» крышует майор Воронин. Редактор понял, что наткнулся на золотую жилу. Он вызвал к себе лучшего репортёра — [Алину "Акулу Журналистики"]. Девушку, которая ради сенсации была готова залезть в логово к дракону. — Алина, — сказал он. — У нас есть тема. Майор полиции. Тридцать таинственных японцев. Рабский труд на стройке. Связи с якудза. И какая-то секта. Разберись. Глаза Алины загорелись. Это пахло не просто статьёй. Это пахло скандалом федерального уровня. Она начала копать. Она поехала на стройку. Спрятавшись за горой плит, она сделала несколько снимков на камеру с телеобъективом. Она засняла, как культисты синхронно медитируют, стоя на одной ноге. Как они носят по двадцать кирпичей за раз. Как их огромный, похожий на медведя бригадир (Кенджиро в свитере с оленями) голыми руками ломает бракованные блоки. Она опросила других рабочих. — Да они звери, — сказал ей один. — Не люди. Работают по 12 часов без передышки. И всё время молчат. А бригадир их, говорят, с кирпичами разговаривает. Она поговорила с бабой Зиной. — Секта, точно тебе говорю, дочка! Они там по ночам хороводы водят и своему идолу поклоняются — старому телевизору «Горизонт»! Алина собирала информацию, и картина вырисовывалась всё более дикая и интригующая. В центре всего этого стояла одна фигура — майор Леонид Воронин. Тихий, неприметный с виду полицейский. Кто он? Новый Распутин? Лидер тоталитарного культа? Или криминальный гений, наладивший канал поставки нелегальной рабочей силы из Азии? Она решила, что ей нужно взять у него интервью. Подобраться к нему поближе. Вывести его на чистую воду. Лёня ещё не знал, что за ним начала охоту хищница, которая была опаснее любого бойца с Арены. Потому что её оружием были не кулаки, а микрофон, камера и неудобные вопросы. И от этого оружия не защитит ни одна [Непробиваемая Стена Голубцов]. ---------- Акула выходит на охоту Алина была профессионалом. Она не стала врываться в РОВД с камерой наперевес. Она выбрала другую тактику. Она подкараулила Лёню вечером, когда он, нагруженный пакетами с едой, выходил из магазина. — Майор Воронин? — её голос был вежливым, но настойчивым. Лёня обернулся. Перед ним стояла симпатичная молодая женщина с микрофоном в руке. За её спиной маячил оператор с камерой на плече. Сердце Лёни ухнуло в район пяток. [Медийная Угроза]. Это было хуже, чем визит [Огра]. От Юдзиро хотя бы было понятно, чего ждать. — Алина Соколова, телеканал «Городские Вести», — представилась она, её глаза впились в него с силой [Прокурорского Взгляда]. — У меня к вам пара вопросов. Началась [Операция "Интервью с Вампиром"]. — Я не даю интервью, — буркнул Лёня, пытаясь её обойти. — Даже если речь идёт о международном скандале, связанном с использованием нелегального рабского труда на стройках нашего города? — не отставала Алина. Лёня замер. Она знала. Не всё, конечно, но знала достаточно, чтобы создать ему проблемы вселенского масштаба. — Это не рабский труд, — процедил он. — Это… производственная практика. По обмену. — Практика? — Алина скептически подняла бровь. — Мне говорили, ваши «практиканты» живут у вас в квартире. Тридцать человек. Это тоже часть практики? Она знала слишком много. Лёня понял, что нужно перехватывать инициативу. Лучшая защита — это нападение. Вернее, в его случае — ещё более густой туман абсурда. — Девушка, — он посмотрел на неё своим фирменным [Спокойствием Обречённого], которое так пугало преступников и начальство. — То, чем мы занимаемся, — это не для прессы. Это… — он понизил голос до шёпота, — государственная тайна. — Тайна? — заинтересовалась Алина. — Какого рода? — Психологический эксперимент, — на ходу придумал Лёня, задействовав [Милицейскую Легенду] на полную мощность. — Мы изучаем влияние монотонного физического труда и русских народных игр на сознание иностранных специалистов с целью… э-э-э… повышения межкультурного взаимопонимания. Проект курируется Академией Наук. И, — он сделал паузу, — ФСБ. Он сам не верил в ту чушь, что нёс. Но говорил с таким каменным лицом, что это не могло не произвести впечатления. Алина на мгновение сбилась с толку. ФСБ? Академия Наук? Это выводило историю на совершенно новый уровень. — У вас есть доказательства? — спросила она, не сдаваясь. — Доказательства засекречены, — отрезал Лёня. — И я бы вам советовал не копать эту тему дальше. Ради вашей же безопасности. Вдруг у вас в редакции тоже Ци нарушится. Последствия могут быть… непредсказуемыми. Он использовал слово, которое подслушал у своих культистов. Алина смотрела на него, и в её голове боролись два чувства. С одной стороны — чутьё [Акулы Журналистики] кричало ей, что это наглая, беспардонная ложь. С другой — уверенность, с которой этот толстый майор нёс околесицу про ФСБ и энергию Ци, была такой абсолютной, что закрадывалось сомнение. А вдруг? В их стране возможно всё. — Я всё равно подготовлю материал, — сказала она. — Люди имеют право знать. — Ваше право, — пожал плечами Лёня. — Только потом не говорите, что я вас не предупреждал. Он развернулся и пошёл к своему подъезду, оставив Алину в состоянии глубокой задумчивости. Он снова отбился. Но он понимал, что это лишь отсрочка. Эта журналистка так просто не отстанет. Она была похожа на голодную пиранью. А он — на очень большую, медлительную и сочную наживку. ---------- Демонстрация Силы (по-воронински) Репортаж вышел через два дня. Алина, будучи профессионалом, сделала его максимально острожным. Она не стала утверждать, а лишь задавала вопросы. «Таинственные рабочие из Азии: кто они?», «Майор Воронин: святой или работорговец?», «Что скрывается за стенами стройплощадки „Светлое Будущее“?». Сюжет, сдобренный снятыми издалека кадрами медитирующих строителей, произвёл эффект разорвавшейся информационной бомбы. Телефон в РОВД разрывался. Звонили из областного УВД, из мэрии, из конкурирующих изданий. Полковник Сивохин бегал по своему кабинету, как тигр в клетке. Он вызвал Лёню на ковёр. — Воронин! — орал он, брызжа слюной. — Что это за хрень?! Какое ФСБ?! Какая Академия Наук?! Ты что, с дуба рухнул?! Лёня стоял и молчал. Он знал, что любая попытка объясниться сделает только хуже. — Я тебе даю 24 часа! — прорычал Сивохин. — Чтобы эта… журналистка… выпустила опровержение! Иначе я тебя… я тебя в этот ваш японский гулаг лично отправлю! Вместе с твоими свидетелями! Лёня понял, что ситуация стала критической. Нужно было что-то делать. Что-то радикальное. Он решил пойти ва-банк. Он позвонил Алине. — Алина, это Воронин. Вы хотели доказательств? Приезжайте сегодня вечером ко мне домой. Без камеры. Одна. Я вам кое-что покажу. Это был рискованный, почти безумный ход. Вечером Алина приехала. Она была напряжена, но любопытство пересилило страх. Лёня встретил её в коридоре. — Проходите в гостиную, — сказал он. В гостиной на ковре сидели все тридцать культистов. Они медитировали. Тишина в комнате была почти осязаемой. — Что это? — спросила Алина. — Это — мои «свидетели», — ответил Лёня. — А теперь — демонстрация. Он кивнул Кенджиро, здоровяку в свитере с оленями. — Кенджиро, стена, — коротко сказал он. [Кенджиро "Человек-Стена"] встал. Он подошёл к несущей стене между гостиной и кухней. Встал в низкую стойку. Глубоко вдохнул. И ударил. ХРЯСЬ! Его кулак, не покрытый ничем, пробил бетонную панель насквозь. В стене осталась аккуратная дыра, через которую был виден холодильник «Саратов». Алина ахнула и отшатнулась. Кенджиро, не меняя выражения лица, вытащил руку из стены, поклонился Лёне и сел на своё место медитировать дальше. На его костяшках не было ни царапины. — Это, — сказал Лёня, стараясь, чтобы его голос не дрожал от собственного шока (он не думал, что Кенджиро ударит так сильно), — один из побочных эффектов нашего… эксперимента. Аномальные физические способности. Теперь вы понимаете, почему это секретно? Представьте, что будет, если такие… «способности»… попадут не в те руки. Он блефовал. Он понятия не имел, откуда у Кенджиро такая сила. Видимо, годы тренировок на Арене не прошли даром. Но [Демонстрация Силы] произвела на Алину неизгладимое впечатление. Её [Прокурорский Взгляд] дал сбой. Она видела дыру в стене. Она видела спокойных, как удавы, японцев. Она видела невозмутимое лицо майора Воронина. Её журналистское чутьё столкнулось с неопровержимым, иррациональным фактом. Она поверила. Не в ФСБ. Не в Академию Наук. А в то, что она вляпалась во что-то очень, очень странное и, возможно, опасное. — Я… я поняла, — пролепетала она. — Я больше не буду писать об этом. — Я рад, что мы нашли общий язык, — кивнул Лёня. [Профилактическая Беседа] завершилась успехом. Лёня проводил ошарашенную журналистку до двери. Когда она ушла, он посмотрел на дыру в стене. Потом на своих «свидетелей». Потом на свои руки. Он решил одну проблему. Но создал десять новых. Главной из которых была: как, чёрт возьми, объяснить жене и матери дырку в стене на кухню? ---------- Кризис Веры и Путь Штукатура На следующий день Алина выпустила короткую заметку, в которой сообщалось, что «таинственные японские рабочие» — это на самом деле группа спортсменов-энтузиастов, приехавших в Россию для изучения уникальной методики силовой подготовки, разработанной майором Ворониным. История была притянута за уши, но она снимала все обвинения в рабстве и криминале. Скандал был замят. Полковник Сивохин, прочитав заметку, вызвал Лёню. — Воронин, я не знаю, как ты это сделал, — сказал он, изучая его, как экзотическое насекомое. — Но больше… больше чтобы я о тебе не слышал. Ни в газетах, ни по телевизору. Исчезни. Растворись. Стань [Пустотой], как говорят твои японцы. Лёня с радостью принял этот приказ. Но его проблемы не закончились. Они просто переместились с внешнего фронта на внутренний. [Операция "Ремонт"] стала его головной болью. Дыру в стене пришлось временно завесить ковром с оленями. Галина Ивановна, увидев это, лишь тяжело вздохнула и сказала: «Хоть бы обои не поцарапали, варвары». Но главной проблемой стал [Кризис Веры] в [Клубе]. Демонстрация силы Кенджиро произвела на культистов неоднозначное впечатление. — Сэнсэй велел нам уйти от пути грубой силы! — горячился Таро на очередном собрании в гостиной. — А теперь он использует Кенджиро-сана, чтобы пробивать стены! В чём истинный путь? В [Падении Мешка] или в [Разрушении Преград]? [Клуб] разделился на два лагеря. «Пацифисты», последователи [Принципа Пустоты], и «Силовики», вдохновлённые примером Кенджиро. Назревал раскол. Кендзи, как [Верховный Жрец], был в отчаянии. Он пришёл к Лёне за разъяснениями. — Сэнсэй, — спросил он. — Укажите нам путь! В чём правда? В созидании, как на стройке, или в разрушении, как… — он кивнул на ковёр, закрывающий дыру. Лёня посмотрел на своего отчаявшегося последователя. Потом на дыру в стене. Ему нужно было решить и идеологический, и бытовой вопрос одним махом. И его осенило. — Кендзи, — сказал он с многозначительным видом. — Истинный путь — в равновесии. Тот, кто умеет разрушать, должен уметь и созидать. Кендзи непонимающе смотрел на него. — Вы разрушили стену, — Лёня ткнул пальцем в сторону дыры. — Теперь вы должны её… восстановить. Заделать. Это будет вашим новым испытанием. [Путь Штукатура]. Кендзи просиял. Гениально! Как он сам не догадался! Разрушение и созидание — две стороны одной медали! Это был новый, более глубокий уровень учения! Он побежал к своим последователям, чтобы объявить о новом пути. Через час вся бригада, вооружившись шпателями и вёдрами с раствором, которые Лёня купил в строительном магазине, приступила к ремонту. Они подошли к этому с той же ритуальной серьёзностью, с какой раньше носили кирпичи. Они не просто заделывали дыру. Они восстанавливали гармонию мира, нарушенную их же товарищем. Лёня наблюдал за ними и думал, что из него получился бы неплохой лидер секты. Он научился решать любые проблемы, просто придумывая для своих последователей новую, ещё более идиотскую «духовную практику». И это его пугало. Очень. ---------- Миссия «За Картошкой» [Путь Штукатура] оказался на удивление эффективным. Культисты заделали дыру в стене с такой ювелирной точностью, что даже Галина Ивановна, проведя инспекцию, не смогла найти изъян. Идеологический кризис был преодолён, единство в [Клубе] восстановлено. Лёня понял, что ключ к управлению своей паствой — это постоянная занятость. Пока они заняты каким-нибудь «великим испытанием», они не создают проблем. Но возникла новая сложность, связанная с [Культурной Адаптацией]. Лёня не мог вечно быть их нянькой, переводчиком и казначеем. Нужно было учить их самостоятельности. Хотя бы в простейших бытовых вопросах. Он решил начать с малого. С [Миссии "За Картошкой"]. Он вызвал к себе Таро, самого сообразительного после Кендзи. Вручил ему тысячу рублей и авоську. — Таро, — сказал он, показывая на купюру. — Деньги. Потом он показал ему картофелину. — Картошка. Затем он указал на [Местный Рынок "Дары Полей"], который был виден из окна. — Идёшь. Даёшь деньги. Берёшь картошку. Много. Приносишь. Понял? Таро, для которого это было первое самостоятельное задание от [Мастера], вытянулся в струнку. — Хай, сэнсэй! Он воспринял это не как просьбу сходить в магазин. А как важнейший экзамен. [Миссия "За Картошкой"] была его личным [Испытанием Капустного Мудреца]. Он взял деньги и авоську и вышел из дома с таким видом, будто отправлялся в логово дракона. На рынке он быстро нашёл лоток с картошкой. За прилавком стояла тётка необъятных размеров, гроза всех местных покупателей, известная как тётя Валя. Таро подошёл. Он не знал, как начать разговор. Поэтому он просто молча положил на прилавок тысячную купюру и указал на мешок с картошкой. Тётя Валя посмотрела на странного японца в олимпийке «СССР», на его деньги, на его напряжённое, как перед боем, лицо. — Чего тебе, милок? — басом спросила она. Таро молчал, не понимая ни слова. Он просто продолжал указывать на картошку. — Всю, что ли? — хмыкнула тётя Валя. Она взвесила ему пять килограмм, отсыпала в авоську, взяла купюру и отсчитала сдачу. И тут Таро совершил ошибку. Он увидел, что ему возвращают деньги. Он решил, что это какая-то проверка. Торг. [Боевая Экономика]. Он вспомнил, как [Мастер] противостоял врагам — не силой, а [Принципом Пустоты]. Он отрицательно покачал головой и жестом показал: «Забирай всё». Он отказывался от сдачи. Он демонстрировал полное пренебрежение к материальному. Тётя Валя опешила. Такого в её практике ещё не было. — Ты что, парень, с дуба рухнул? Бери сдачу! — она попыталась всунуть ему деньги в руку. Таро отступил на шаг, приняв [Стойку Голодной Цапли]. Он стоял на одной ноге посреди рынка, держа в руке авоську с картошкой и всем своим видом показывая, что его дух не сломить какими-то бумажками. Вокруг начала собираться толпа. — Глянь-ка, иностранец у Вальки картошку покупает! — А чего он на одной ноге стоит? Йог, что ли? — Да нет, он ей показывает, что она его надула! Мол, последнюю рубаху с него сняла, без штанов оставила! Тётя Валя побагровела. Обвинение в обсчёте было для неё смертельным оскорблением. — Да что ты выдумываешь, ирод! — взревела она. — Вот твоя сдача! Она швырнула деньги на прилавок. Таро, решив, что это атака, среагировал молниеносно. Он ушёл с линии атаки, применив [Уклонение Падающего Мешка]. Он нелепо рухнул на асфальт, раскидав половину картошки. Толпа ахнула. Тётя Валя замерла с открытым ртом. Она только что одним криком свалила с ног взрослого мужика. В этот момент на рынок, привлечённый шумом, пришёл участковый Петрович. Он увидел лежащего на земле японца из «секретной группы Воронина», разъярённую тётю Валю и рассыпанную картошку. — Так, — сказал он, потирая переносицу. — Опять. Лёня, наблюдавший за всем этим из окна, обхватил голову руками. Его попытка научить своих последователей самостоятельности привела к нарушению общественного порядка, обвинению в мошенничестве и очередному визиту полиции. [Культурная Адаптация] проходила с осложнениями. ---------- Исход на стадион Инцидент на рынке удалось замять. Лёня, спустившись вниз, использовал всю свою [Милицейскую Легенду], чтобы убедить Петровича и тётю Валю, что это было «недопонимание, вызванное культурными различиями и языковым барьером». Он заплатил за картошку ещё раз, собрал Таро с асфальта и увёл свою опозорившуюся делегацию домой. Но он понял главное: держать тридцать одного бойца, обладающего нулевыми социальными навыками, запертыми в квартире — это как держать в банке тридцать одну гремучую змею. Рано или поздно кто-то пострадает. [Вопрос Досуга 2.0] требовал немедленного решения. Им нужно было место, где они могли бы выпускать пар и практиковать свои «духовные техники», не вызывая панику у местного населения. И такое место было. [Местный Стадион "Трудовые Резервы"]. Старый, полузаброшенный стадион на окраине города. Там по утрам бегали пенсионеры, а по вечерам пила пиво молодёжь. Днём он обычно пустовал. На следующий день Лёня повёл свою бригаду туда. — Так, — сказал он Кендзи. — Это — ваше новое додзё. Тренируйтесь здесь. С утра до вечера. Падайте, стойте на одной ноге, медитируйте над кирпичами — делайте что хотите. Но в городе чтобы я вас без меня не видел. Для культистов это было подарком судьбы. Огромное пространство! Свежий воздух! Они тут же разбрелись по футбольному полю и начали свои практики. Кто-то отрабатывал [Падение Мешка] на газоне. Кто-то часами стоял в [Стойке Голодной Цапли]. Группа «силовиков» во главе с Кенджиро нашла старые тракторные покрышки и начала их кантовать, видя в этом [Путь Преодоления Тяжести]. Лёня сидел на трибуне и наблюдал за этим сюрреалистическим зрелищем. Это выглядело как очень странный фитнес-лагерь. Или как съёмки артхаусного фильма про апокалипсис. Разумеется, это не могло остаться незамеченным. Первыми их заметили пенсионеры-бегуны. — Смотри, Михалыч, — сказал один другому. — Китайцы какие-то. Оздоровительной гимнастикой занимаются. Цигун, наверное. — Молодцы, — одобрительно кивнул Михалыч. — За здоровьем следят. Не то что наша молодёжь. [Коллективная Медитация] бойцов была воспринята как безобидное и даже похвальное занятие. Постепенно к ним привыкли. «Японские гимнасты» на стадионе стали такой же частью городского пейзажа, как памятник Ленину на центральной площади. Лёня вздохнул с облегчением. Проблема досуга была решена. Его подопечные были при деле, на свежем воздухе и, главное, вдали от продуктовых рынков и бдительных соседей. Он нашёл хрупкий, неустойчивый, но всё-таки баланс. Он мог ходить на работу. Его «бригада» работала на стройке. В свободное время они «медитировали» на стадионе. А вечером все возвращались в переполненную квартиру, чтобы поесть макарон по-флотски и посмотреть по телевизору программу «Время». Это была странная, безумная, но почти нормальная жизнь. Лёня начал думать, что, возможно, он сможет продержаться так долго. Может быть, даже до пенсии. Он, как всегда, ошибался. Потому что он решил одну проблему, но совершенно забыл о другой. О самой первой. О той, что осталась в другом мире. О [Сковороде "Колыбель Драника"]. ---------- Эхо Исчезновения В мире «Бойца Баки» исчезновение целого культа прошло почти незамеченным. Для Токугавы и других сильных мира сего это было лишь очередным странным поступком последователей ещё более странного мастера. Пропали и пропали. Меньше проблем. Но один человек не мог выкинуть это из головы. Ханма Баки. Он не верил в вознесение. Он верил в физику. А с точки зрения физики, тридцать один человек и кусок тренировочного зала не могут просто так испариться. Он пришёл в опустевший [Тренировочный Зал №7]. На полу, там, где стоял алтарь, ощущалось странное… [Остаточное Эхо]. Как будто воздух в этом месте всё ещё вибрировал от какого-то мощного события. Он позвал с собой свою подругу, [Кайю Козуэ]. Она не была бойцом, но обладала удивительной эмпатией, способностью чувствовать то, что скрыто от других. — Что ты чувствуешь, Козуэ? — спросил Баки. Она закрыла глаза и сосредоточилась. — Я чувствую… тоску, — тихо сказала она. — Сильную, отчаянную тоску. Как будто кто-то очень сильно хотел домой. И ещё… — она нахмурилась. — Я чувствую запах… жареной картошки. Баки кивнул. Так он и думал. Это было связано с Ворониным. Эти фанатики каким-то образом пытались повторить его «пришествие». И у них что-то пошло не так. Но куда они делись? Ответ пришёл неожиданно. Один из уборщиков Арены, подметая зал, нашёл то, что закатилось под скамейку. Маленький бамбуковый амулет, который носил на шее Таро. Баки взял его. Амулет был тёплым. И от него исходила та же слабая вибрация, что и от пола. Он был заряжен той же энергией. Баки долго изучал его. Он не был магом или учёным. Но его боевой инстинкт, доведённый до предела, позволял ему чувствовать потоки силы. И он понял. Дело было не в людях. Дело было в предмете. В реликвии, которую они почитали. [Сковорода "Колыбель Драника"]. Она была не просто старой железкой. Она была пропитана энергией Воронина. Той самой, что перенесла его в их мир. Она стала [Пространственным Якорем]. Связующим звеном. И эти идиоты, пытаясь активировать её своей неумелой пародией на ритуал, не призвали своего бога. Они сами, как корабль, сорвались с якоря и улетели вслед за ним. Туда, откуда он пришёл. Баки посмотрел на то место, где стоял алтарь. Пространство там всё ещё было… тонким. Нестабильным. И если приложить достаточно силы… в нужную точку… Он не хотел спасать культистов. Ему было на них плевать. Но его разбирало любопытство. Что это за мир, откуда пришёл этот странный, неуклюжий гений, который сражается едой и побеждает от страха? Что это за место, которое рождает таких… мастеров? Он должен был это увидеть. Он сжал в руке амулет. Это было безумием. Но вся его жизнь была одним сплошным безумием. Он принял решение. Он отправится следом. ---------- Стук в Дверь Между Мирами Леонид почти привык к своей новой жизни. Он даже начал находить в ней определённые плюсы. Например, дома всегда была чистота — культисты, в рамках [Пути Очищения], драили квартиру по три раза в день. Еду тоже готовили они, пытаясь подражать Галине Ивановне. Получалось, правда, не очень, но зато Лёню освободили от кухонного рабства. Он сидел вечером на кухне, пил чай и смотрел новости. В квартире царила умиротворяющая тишина — его «бригада» после тяжёлого дня на стройке и двухчасовой «медитации» на стадионе спала без задних ног. И тут он это почувствовал. Странную, едва уловимую вибрацию. Как будто где-то очень далеко, но в то же время очень близко, кто-то стучал в стену. Глухо. Ритмично. Тук… Тук… Тук… Он сначала подумал, что это соседи. Но звук был… неправильным. Он шёл не сбоку и не снизу. Он шёл из самого воздуха. Лёня замер, прислушиваясь. Ему стало не по себе. Его охватило [Предчувствие Неизбежного Апокалипсиса]. Тем временем в другом измерении, в пустом [Тренировочном Зале №7], Ханма Баки готовился совершить самое безумное действие в своей жизни. Он стоял в центре зала, там, где [Остаточное Эхо] было сильнее всего. Он чувствовал эту «тонкость» пространства. Он знал, что грубой силы будет недостаточно. Нужен был точечный, концентрированный удар невероятной мощи. Удар, который создаст не просто физическую, а пространственную вибрацию. Он активировал одну из своих самых опасных техник. [Эндорфиновый Взрыв]. Его мозг заработал как сверхмощный биохимический реактор, выбрасывая в кровь колоссальное количество эндорфинов. Боль исчезла. Страх исчез. Осталась только чистая, дистиллированная, абсолютная сила. Его мышцы напряглись до предела, тело начало светиться от переизбытка энергии. Он нанёс удар. Не по стене. Не по полу. Он ударил в саму точку [Остаточного Эха]. В пустоту. Его кулак не встретил сопротивления. Но мир вокруг него содрогнулся. ТУК. В квартире Ворониных вибрация стала сильнее. С потолка посыпалась штукатурка. Зазвенела посуда в серванте. — Лёня, это что, опять землетрясение? — сонно крикнула из своей комнаты Галина Ивановна. — Спи, мам, это… поезда! — ляпнул Лёня. Он понял, что происходит. Кто-то. Оттуда. Пытается пробиться сюда. В мире Баки он нанёс второй удар. Ещё сильнее. ТУК! На кухне Лёни в воздухе над линолеумом, в том самом месте, где появились культисты, начала образовываться рябь. Как на воде, в которую бросили камень. — Сэнсэй! — в кухню, разбуженный вибрацией, вбежал Кендзи. Его глаза были широко раскрыты от ужаса и восторга. — Врата! Они снова открываются! Баки замахнулся для третьего, решающего удара. Он вложил в него всё. ТУДУМ! [Пространственный Пробой] был завершён. Воздух на кухне Ворониных треснул. Образовалась маленькая, чёрная, пульсирующая дыра. И из этой дыры, как пробка из бутылки, с оглушительным «ЧПОК!» вылетел один человек. Ханма Баки. [Чемпион Арены]. Он приземлился на пол в идеальной боевой стойке. Огляделся. Увидел кухню. Увидел Лёню. Увидел Кендзи. Улыбнулся своей фирменной, обезоруживающей улыбкой. — Воронин-сан, — сказал он. — У вас тут… уютно. Я, надеюсь, не помешал? Лёня смотрел на него. Потом на трещину в пространстве, которая медленно затягивалась. Потом на своих культистов, которые начали просыпаться и стягиваться на кухню. Потом на дверь в комнату мамы. Он понял, что это конец. Не просто его спокойной жизни. А, возможно, конец всего района. Или города. Или мира. Его [Предчувствие Неизбежного Апокалипсиса] только что получило стопроцентное подтверждение. ---------- Гость, который хуже татарина Появление Баки произвело эффект разорвавшейся бомбы. Культисты, увидев [Чемпиона], который последовал за ними в мир их [Мастера], окончательно уверились, что они — избранные. Это было подтверждение их миссии. Кендзи рухнул на колени, но на этот раз не перед Лёней, а перед Баки. — Ханма-сама! — завопил он. — Вы тоже пришли служить Великому Учению! Баки посмотрел на него с лёгким недоумением. Он пришёл не служить. Он пришёл исследовать. Его [Исследовательский Восторг] был сравним с восторгом Колумба, ступившего на новую землю. — А это что за агрегат? — он подошёл к холодильнику «Саратов» и постучал по нему костяшкой пальца. Холодильник издал жалобный, дребезжащий звук. — Он вибрирует. Он живой? Лёня обхватил голову руками. Началось. Квест [Не дать Баки Разнести Квартиру] был в самом разгаре. — Это… холодильник! — крикнул Лёня. — Он хранит еду! Холодным! Не трогай! Баки тут же потерял к холодильнику интерес. Его внимание привлекло окно. Он подошёл к нему, выглянул на улицу. Увидел ночной город, панельные дома, тусклые фонари. — Интересная архитектура, — задумчиво произнёс он. — Всё такое… одинаковое. Это для маскировки? В этот момент на кухню, привлечённая шумом, снова вошла Галина Ивановна. Она была в халате и бигуди. Она увидела нового японца. Этот был не такой, как остальные. В нём чувствовалась… сила. Настоящая, животная. — Лёня, — сказала она. — Это что ещё за руководитель вашей делегации? Почему он без майки? Простудится же! Баки обернулся и посмотрел на неё. Он почувствовал ту же самую ауру, что и Кендзи. Не силу бойца. А какую-то другую, первобытную, фундаментальную силу. Силу [Хранительницы Очага]. Он инстинктивно понял, кто здесь главный. Он вежливо поклонился. — Прошу прощения за вторжение, — сказал он на чистом японском. Галина Ивановна, конечно, ничего не поняла, но тон ей понравился. — Вот. Воспитанный мальчик, — одобрительно сказала она, обращаясь к Лёне. — Не то что некоторые. Ну, раз пришёл, проходи, сейчас чаю налью. Голодный, небось, после… — она запнулась, — после портала-то. Она уже, кажется, начала привыкать к тому, что её кухня периодически работает как межпространственный вокзал. Баки сел за стол. Галина Ивановна поставила перед ним чашку с чаем и тарелку с печеньем. [Чемпион Арены], человек, способный победить слона, сидел на кухне в хрущёвке и пил чай с печеньем «Юбилейное» под присмотром русской бабушки. Лёня смотрел на эту сцену, и его мозг отказывался её обрабатывать. Проблема [Утилизации Чемпиона] была нерешаема. Его нельзя было отправить на стройку. Его нельзя было занять домино. Этот человек был ходячей природной катастрофой. И он сейчас сидел на его кухне. Лёня понимал, что его жизнь только что совершила очередной крутой вираж. И летела она, судя по всему, прямиком в пропасть. ---------- Бытовая Несовместимость Первые проблемы начались уже через пять минут. Баки, допив чай, решил поблагодарить хозяйку и протянул ей пустую чашку. Но он не рассчитал силу. Его пальцы, способные крошить камень, слегка сжали тонкий фарфор. ХРУМС. Чашка превратилась в пыль. Галина Ивановна посмотрела на фарфоровую крошку в его руке. — Это ж из сервиза, ирод! — ахнула она. — Мамин подарок! Баки выглядел искренне растерянным. — Простите, — сказал он. — Я не хотел. Она такая… хрупкая. Всё в этом мире было для него хрупким. Стены, мебель, посуда. [Бытовая Несовместимость] была тотальной. Лёня понял, что ему срочно нужно провести инструктаж по технике безопасности. Он отвёл Баки в гостиную, где культисты уже освободили для него почётное место на диване. — Слушай сюда, — зашипел Лёня. — Здесь всё… другое. Здесь нельзя бить в полную силу. Нельзя быстро бегать. Нельзя даже резко дышать! Всё ломается! Понял? [Принцип Ограничения Силы]! Баки кивнул, внимательно слушая. Он был умён и быстро учился. — Понимаю. Здесь другие законы физики. Более… мягкие. Но теория — это одно, а практика — другое. Утром, когда Баки решил сделать зарядку, он подпрыгнул на месте, чтобы размяться. Совсем легонько, по его меркам. ТРЕСК! Старый паркет под его ногами не выдержал и проломился. Теперь у Ворониных был незапланированный люк в квартиру соседей снизу. Соседи, разумеется, тут же прибежали. Начался скандал. Лёне снова пришлось задействовать свою [Милицейскую Легенду], рассказывая про «специфические методы тренировки спецназа» и обещая всё починить за счёт ведомства. Каждый день пребывания Баки в квартире превращался в череду мелких и крупных катастроф. Он сломал дверную ручку, просто нажав на неё. Он разбил окно, пытаясь отогнать муху. Он погнул турник в коридоре, решив подтянуться на одном пальце. Лёня жил в постоянном напряжении. Его новый квест [Предотвратить Конец Света (Локальный)] отнимал все его силы. Он ходил за Баки по пятам, как нянька за гиперактивным ребёнком с суперспособностями. — Баки, не хлопай дверью! — Баки, осторожно, диван! — Баки, ради всего святого, не пытайся открыть банку с огурцами голыми руками! Но Баки был не просто разрушителем. Он был исследователем. И главным объектом его исследования был этот странный, «мягкий» мир. Он с интересом смотрел телевизор, пытался понять, почему люди часами сидят в интернете, и задавал Лёне тысячи вопросов. — Почему этот человек в ящике кричит, что если я куплю эту сковородку, моя жизнь изменится? — Почему люди платят деньги, чтобы смотреть, как двадцать два человека пинают один мяч? — Что такое ипотека? Это какой-то вид ментальной пытки? Лёня чувствовал, что его мозг скоро взорвётся. Он был не только телохранителем и нянькой для Чемпиона. Он был его гидом по абсурдному миру обыденности. И он понимал, что долго так продолжаться не может. Рано или поздно случится что-то непоправимое. Нужно было найти для Баки какое-то занятие. Что-то, что могло бы занять его ум и тело, не разрушая при этом квартиру и добрые отношения с соседями. ---------- Прикладная Биомеханика [Проблема Занятости Чемпиона] стала для Леонида идеей фикс. Он перебирал варианты. Стройка? Баки разнесёт её за час. Стадион? Он начнёт прыгать и вызовет локальное землетрясение. Решение пришло, как всегда, случайно. У старенькой «девятки» Лёни спустило колесо. Он выгнал её во двор, достал домкрат и начал возиться. Баки, которому было смертельно скучно в четырёх стенах, вышел посмотреть. — Что ты делаешь? — спросил он. — Колесо меняю, — пропыхтел Лёня, пытаясь открутить прикипевшие болты. Баки посмотрел на машину, на колесо, на тщетные усилия Лёни. — Зачем эта железная палка? — он указал на домкрат. — Чтобы машину поднять, — ответил Лёня, не отрываясь от дела. Баки подошёл к машине. Слегка присел. Подсунул пальцы под крыло. И, с лёгким кряхтением, приподнял переднюю часть автомобиля над землёй. — Так? — спросил он, держа на весу полтонны металла. Лёня замер с баллонным ключом в руке. Проходившая мимо баба Зина выронила авоську с кефиром. — ДА! — заорал Лёня. — ТАК! ПОСТАВЬ ОБРАТНО! БЫСТРО! Баки аккуратно опустил машину. И в голове Лёни щёлкнуло. Машины! Они тяжёлые. Прочные. В них куча сложных механизмов. Это идеальная «игрушка» для [Чемпиона]! На следующий день он повёл Баки в [Автосервис "У Гарика"] на окраине промзоны. Гарик был старым знакомым Лёни, которому он когда-то помог с одной неприятной историей. [Гарик "Золотые Руки"] был человеком простым и понимал язык выгоды. — Гарик, — сказал Лёня. — Вот. Помощник. Очень сильный. Очень. Работать будет бесплатно. За еду и… за интерес. Гарик скептически оглядел Баки. — Сильный, говоришь? Ну-ка, парень, — он кивнул на старый двигатель от «Волги», который четыре мужика едва могли сдвинуть с места. — Переставь вон в тот угол. Баки подошёл к двигателю. Обхватил его, как будто это была коробка с обувью, и легко отнёс в угол. Глаза Гарика превратились в два денежных знака. — Беру, — коротко сказал он. — Пусть начинает. И для Баки началась новая жизнь. Автосервис стал для него идеальной лабораторией. Он не просто чинил машины. Он изучал их. [Прикладная Биомеханика]. Он голыми руками выпрямлял погнутые рамы. Пальцами откручивал болты, которые не брал ни один ключ. Он мог на слух определить неисправность в двигателе, потому что его обострённое восприятие улавливало малейшие вибрации. Он стал легендой. Клиенты [Автосервиса "У Гарика"] рассказывали друг другу байки про «механика-экстрасенса», который чинит машины, просто возложив на них руки. Гарик богател. Баки был занят и счастлив. Лёня получил передышку. Но, как всегда, решение одной проблемы породило другую. Баки, работая с механизмами, начал всё больше интересоваться этим миром. Его технологиями. Его… оружием. Однажды вечером он вернулся из сервиса и задал Лёне вопрос, от которого у того снова похолодело всё внутри. — Лёня, — сказал он с невинным любопытством. — А что такое танк? Гарик сказал, это как машина, только… лучше. Он может показать мне танк? Лёня понял, что познакомил ребёнка со спичками. И теперь этот ребёнок хотел поиграть с ядерной бомбой. ---------- Танки, интернет и смысл жизни [Информационный Голод Чемпиона] рос с каждым днём. Вопрос про танк был только началом. Лёня использовал всю свою [Тактику Отвлечения]. — Танк? — переспросил он с максимально скучающим видом. — Ой, Баки, это такая скука. Медленная, неповоротливая железяка. То ли дело… — он лихорадочно искал тему, — то ли дело устройство карбюратора! Вот где настоящая философия! Он подсунул Баки [Старый Журнал "За Рулём"] за 1986 год. И, к его удивлению, это сработало. Баки на весь вечер погрузился в изучение схем и чертежей, пытаясь постичь гений инженерной мысли. Но на следующий день появились новые вопросы. — Лёня, а что такое интернет? Кендзи сказал, там можно найти ответы на все вопросы. Это как [Принцип Пустоты], только с картинками? Лёня чуть не подавился чаем. Интернет. Дать Баки доступ в интернет — это как дать обезьяне гранату. Он же через пять минут найдёт чертежи ядерного реактора или выйдет на связь с Пентагоном. — Интернет — это… зло, — убеждённо сказал Лёня. — Там одна ложь и разврат. Настоящее знание — оно в книгах. И в двигателях внутреннего сгорания. Но он понимал, что долго так продолжаться не может. Нельзя вечно держать [Чемпиона] в информационном вакууме. Рано или поздно он сам найдёт способ удовлетворить своё любопытство. Проблема требовала системного решения. И Лёня решился на отчаянный шаг. Он решил познакомить Баки… с телевизором. Не с новостями или боевиками. А с самыми скучными и усыпляющими передачами, какие только мог найти. Он включил ему канал «Охота и рыбалка». — Вот, Баки, — сказал он. — Это — высшая форма медитации. Человек часами сидит и смотрит на поплавок. Это постижение [Дзена] в чистом виде. Баки смотрел на экран с недоумением. — А где… действие? — В том-то и суть! — с энтузиазмом вещал Лёня. — Действия нет! Есть только ожидание! Это тренирует терпение и дух! Потом он включил ему кулинарное шоу. — А это — [Путь Простого Котелка] в действии! Смотри, как этот человек превращает простые ингредиенты в произведение искусства! Баки смотрел, как полная женщина в фартуке готовит шарлотку, и пытался проанализировать её движения с точки зрения боевой эффективности. Так проходили их вечера. Лёня отчаянно пытался забить эфир в голове Баки самой безобидной и скучной информацией, какую только мог найти. Передачи про сад и огород, документальные фильмы про жизнь сусликов, старые советские комедии… Это работало. Кое-как. Баки был занят. Он пытался найти глубокий смысл в том, как правильно сажать морковку, и анализировал тактику героя Никулина в «Бриллиантовой руке». Лёня же чувствовал себя цензором, работающим на полную ставку. Он жил в постоянном страхе, что Баки случайно переключит на канал новостей и узнает про армию, флот и ядерное оружие. Его жизнь превратилась в бесконечную борьбу за пульт от телевизора. И в этой борьбе на кон была поставлена безопасность всего мира. ---------- Вопрос Обратного Портала Пока Лёня отвлекал Баки передачами про рыбалку, его собственный мозг лихорадочно работал над главной проблемой. [Операция "Возвращение"]. Нужно было отправить их всех домой. И [Чемпиона], и [Клуб почитателей Туманного Учения]. Иначе его квартира, город, а может и вся страна, рано или поздно превратятся в руины. Но как? [Вопрос Обратного Портала] был неразрешим. Первая котлета сработала случайно. Вторая, которую приготовил Кендзи, тоже. Не было никакой гарантии, что третья сработает так же. Или что она не откроет портал куда-нибудь в жерло вулкана. Нужен был системный подход. И у него был один-единственный артефакт, связанный со всем этим безумием. [Сковорода "Колыбель Драника"]. Она всё это время стояла на кухне. Галина Ивановна, оценив её чугунное качество, начала использовать её по прямому назначению — жарить на ней картошку. Лёня забрал её. Отмыл от жира. И уселся на кухне, положив её перед собой на стол. Он смотрел на неё, как будто это был какой-то сложный прибор, к которому потеряли инструкцию. Он пытался почувствовать в ней ту самую энергию, о которой говорил Баки. [Пространственный Якорь]. Но он не чувствовал ничего. Для него это была просто старая, тяжёлая сковородка. В кухню вошёл Кендзи. — Сэнсэй, — благоговейно прошептал он, увидев, что [Мастер] медитирует над священной реликвией. — Вы ищете путь домой? Лёня устало кивнул. — Мы все хотим вернуться, — сказал Кендзи. — Но мы вернёмся только вместе с вами. — Я не вернусь, — твёрдо сказал Лёня. — Я… принадлежу этому миру. Это была ложь, но она была необходима. Кендзи опустил голову. — Мы понимаем. Бог должен быть со своей паствой. Но, может быть, мы можем помочь? И тут Лёню осенило. Он, со своим прагматичным умом, пытался найти логическое решение. А что, если решение было не в логике? А в вере? В той самой иррациональной, фанатичной вере, которая и привела их сюда. — Кендзи, — сказал он. — Та котлета, которую ты приготовил… Что ты в неё добавил? Что было секретным ингредиентом? Кендзи покраснел. — Я… я добавил… — он замялся, — каплю своей крови. И… слезу. В знак моей преданности и тоски по вам. Лёня уставился на него. Кровь и слеза. Биоматериал. Эмоциональный компонент. Это было оно. Ключ. Ритуал был не просто жаркой котлеты. Это было что-то вроде… симпатической магии. Нужно было создать эмоциональную и физическую связь с тем местом, куда они хотели попасть. — Кендзи, — сказал он. — Собирай всех. Нам нужно… поговорить. О доме. Он не собирался проводить ритуал сам. Они сами должны были это сделать. Он лишь должен был их правильно направить. [Операция "Возвращение"] перешла в активную фазу. И она обещала быть самой странной и, возможно, самой опасной из всех. ---------- Настройка Эмоционального Резонанса Лёня собрал всех в гостиной. Тридцать один культист и один [Чемпион], которому тоже стало любопытно. Они сидели на полу, глядя на него с ожиданием. В центре комнаты, на табуретке, стояла [Сковорода "Колыбель Драника"]. — Итак, — начал Лёня, чувствуя себя как минимум Кашпировским. — Мы будем готовиться к возвращению. Но портал не откроется просто так. Ему нужна… энергия. Он сделал паузу, давая словам набрать вес. — Не физическая энергия. Эмоциональная. Вы попали сюда, потому что очень сильно хотели найти меня. Чтобы вернуться, вы должны так же сильно захотеть… домой. Он видел по их лицам, что они не совсем понимают. Их дом был там, где их [Мастер]. Нужно было зайти с другой стороны. — Вспомните, — сказал он, его голос стал тише и проникновеннее. — Вспомните место, где вы родились. Запах цветущей сакуры. Вкус риса, который готовила ваша мать. Шум цикад летним вечером. Он говорил, а Кендзи переводил, и по комнате пронёсся тихий вздох. Лёня бил по самому больному. По ностальгии. — Вы — бойцы. Но даже у бойца есть дом, — продолжал он свою импровизированную проповедь. — Место, где он отдыхает. Где ему не нужно драться. Где он просто… есть. Начался [Ритуал Коллективной Тоски по Родине]. Лёня велел им закрыть глаза и сосредоточиться. Вспоминать. В мельчайших деталях. — Это не просто воспоминания, — объяснял он. — Это — настройка. Мы должны создать [Эмоциональный Резонанс]. Все вы должны думать об одном и том же. О доме. Вы должны захотеть вернуться так сильно, чтобы само пространство услышало вас. Он говорил, а сам удивлялся тому, как легко ему даётся роль гуру. Видимо, месяцы несения туманной ахинеи не прошли даром. Культисты сидели с закрытыми глазами. Кто-то тихо всхлипывал. Кто-то улыбался своим мыслям. Комната наполнилась почти осязаемой аурой [Концентрированной Ностальгии]. Даже Баки, который сначала смотрел на всё это со скепсисом, поддался общему настроению. Он тоже закрыл глаза. Но он вспоминал не дом. Он вспоминал свои бои. Тренировки. Лицо Козуэ. Его мир. Его поле битвы. Лёня почувствовал, что атмосфера накаляется. Воздух стал плотным, как будто наэлектризованным. Священная сковорода на табуретке начала едва заметно вибрировать. Это работало. — Хорошо, — сказал он, прерывая сеанс. — А теперь — вторая часть подготовки. Физическая. Он посмотрел на Кендзи. — Вам нужен… якорь. Что-то, что связывает вас с вашим миром. Что-то ваше. Личное. Кендзи нахмурился, не понимая. — Волос, — просто сказал Лёня. — Мне нужен волос каждого из вас. Он достал пустой спичечный коробок. [Операция "Возвращение"] требовала не только слезы и кровь. Она требовала ещё и ДНК. Лёня подходил к вопросу с научной, почти криминалистической точностью. ---------- Котлета Коллективного Бессознательного Подготовка к [Великому Кулинарному Вознесению] заняла весь следующий день. Лёня отправил Семёнычу СМС: «Форс-мажор. Бригада сегодня не выйдет. Совсем». Ответ пришёл почти сразу: «Понял. Жаль. Лучшие работники были». Квартира Ворониных превратилась в ритуальный зал. Галина Ивановна и Марина, которым Лёня объяснил, что «японская делегация проводит прощальный национальный обряд перед отъездом», деликатно ушли к соседке. Лёня был режиссёром. Он руководил процессом с холодной сосредоточенностью сапёра. Сначала — [Эмоциональный Резонанс]. Он снова заставил их медитировать, вспоминать, тосковать. Воздух в гостиной загудел, как трансформаторная будка. Потом — [Физические Якоря]. Он собрал в спичечный коробок волосы всех присутствующих. Потом, вооружившись стерильной иголкой из аптечки, заставил каждого (включая Баки, который подчинился с исследовательским любопытством) капнуть по капле крови в маленькую мисочку. Самым сложным было со слезами. Нельзя было заставить людей плакать по приказу. — Думайте о самом грустном! — командовал Лёня. — О проигранных боях! О том, что вы больше никогда не увидите цветущую сакуру! Это сработало. Через десять минут у него была целая пиала [Коллективной Тоски]. И, наконец, котлета. [Котлета Коллективного Бессознательного]. Он взял фарш. Не аномальный, самый обычный. Добавил в него все собранные ингредиенты: волосы, кровь, слёзы. Тщательно перемешал. Выглядело это, мягко говоря, неаппетитно. Но это была не еда. Это был ключ. Он слепил одну большую котлету и принёс её на кухню. В центр комнаты он поставил табуретку. На неё — священную сковороду. Раскалил её на плите и поставил обратно на табурет. Все столпились в коридоре и дверном проёме, наблюдая. — Баки, — тихо спросил Лёня. — Ты… с ними? [Вопрос Участия Чемпиона] был ключевым. Его энергия могла как помочь, так и всё разрушить. Баки посмотрел на сковороду, на Лёню. — Я достаточно увидел, — сказал он. — Этот мир слишком… мягкий. Здесь негде сражаться. Я возвращаюсь. Лёня кивнул. Он взял ритуальную котлету и положил её на раскалённую сковороду. Ш-ш-ш-ш-ш… И мир взорвался фиолетовым светом. ---------- Оглушительная Тишина Свет был таким ярким, что Лёне пришлось зажмуриться. Он почувствовал мощный порыв ветра, который пах озоном и почему-то жареным луком. В ушах зазвенело. Это длилось всего несколько секунд. А потом всё стихло. Лёня осторожно открыл глаза. Кухня была на месте. Но она была пуста. Ни Баки. Ни Кендзи. Ни тридцати культистов. Даже сковорода, которая была эпицентром всего этого безумия, исчезла. Нет, стоп. Она не исчезла. Она просто упала с табуретки и теперь лежала на полу, остывая. Обычная, старая чугунная сковородка. Он подошёл к ней, потрогал носком тапка. Холодная. Он поднял её. Она больше не вибрировала. Она была просто куском металла. [Пространственный Якорь] оборвался. Он прошёл в гостиную. Пусто. Только на ковре остались вмятины от тридцати одного сидевшего там тела. Коридор был пуст. Ванная была пуста. Они ушли. Все. [Операция "Возвращение"] завершилась стопроцентным успехом. Лёня сел на диван. В квартире стояла [Оглушительная Тишина]. Такая тишина, какой он не слышал уже несколько месяцев. Никто не храпел. Никто не клацал костяшками домино. Никто не медитировал в углу. Входная дверь открылась. Вернулись Галина Ивановна и Марина. — Ну что, уехали твои японцы? — спросила мама, разуваясь. — Уехали, — тихо ответил Лёня. — И слава богу, — сказала Галина Ивановна. — А то я уже устала на них готовить. Хотя мальчики хорошие, воспитанные. Особенно тот, что без майки. Помог мне сумки донести. Лёня смотрел на них. На свою семью. На свою квартиру. На свой мир. Всё закончилось. По-настоящему. Он не получил никаких навыков. Никаких очков опыта. Его наградой была эта тишина. Эта пустота. Эта скучная, предсказуемая, прекрасная нормальность. Активировался его новый, самый главный квест: [Вернуться к Нормальной Жизни]. Он встал. Подошёл к окну. Посмотрел на свой двор. Всё было как всегда. Но Лёня знал, что он сам уже никогда не будет прежним. Он посмотрел на свои руки. Руки, которые готовили котлету для [Огра] и открывали портал между мирами. — Лёнь, ты ужинать будешь? — крикнула с кухни мама. — Я тут супчик сварила. Грибной. Лёня улыбнулся. — Буду, мам. Уже иду. Это был конец его долгого, безумного, гастрономического крестового похода. По крайней мере, он на это очень надеялся. ---------- Вакуум Прошёл ещё один месяц. Квартира Ворониных была непривычно тихой. Дыра в стене была заделана. Паркет, проломленный Баки, — починен. Последний растянутый свитер с оленями был убран в шкаф. Жизнь вернулась в свою колею. Работа, дом, телевизор. [Квест "Вернуться к Нормальной Жизни"] формально был в процессе выполнения. Но Лёня чувствовал себя… странно. Он сидел на планёрке, и крик полковника Сивохина больше не казался ему писком комара. Он снова стал просто громким, раздражающим криком. Он стоял в очереди в магазине, и толкучка больше не казалась ему безобидной. Она раздражала. Он поймал себя на том, что ему чего-то не хватает. Ему не хватало хаоса. Он привык жить на вулкане. Привык к тому, что в любой момент на его кухне может открыться портал или что ему придётся вести переговоры с главой мафии. Он адаптировался к постоянному стрессу. И теперь, когда стресс исчез, образовался вакуум. Это было похоже на [Синдром Ветерана]. Он вернулся с войны, которой никто не видел, и теперь не мог найти себе места в мирной жизни. Ему было скучно. Тоскливо. Иногда по ночам ему снились сны. Не про Арену. А про его квартиру, набитую японцами. Про то, как они все вместе смотрят «Поле Чудес». Про то, как Кенджиро пытается починить текущий кран, используя принципы [Строительного Дзена]. Он скучал по ним. По своим сумасшедшим, надоедливым, но таким преданным последователям. Он даже поймал себя на мысли, что скучает по Баки. По его идиотским вопросам и разрушительной любознательности. У него началась [Фантомная Боль (Экзистенциальная)]. Он избавился от своего кошмара, но кошмар стал частью него. Однажды вечером он, сам не зная зачем, достал из шкафа старую чугунную сковородку. Ту самую. [Сковороду "Колыбель Драника"]. Он повертел её в руках. Она была тяжёлой. Обычной. Он поставил её на плиту. Налил масла. И, поддавшись внезапному порыву, пожарил себе драники. Они получились вкусными. Очень. Но никакого [Драконьего Духа] не появилось. Никакая система не откликнулась. Он съел их, сидя в тишине на своей пустой кухне. И впервые за долгое время почувствовал себя очень, очень одиноким. Он думал, что приключения закончились. Но он забыл одну важную вещь. Эхо. Даже когда взрыв стихает, эхо от него ещё долго гуляет по окрестностям. И эхо его «подвигов» уже начало догонять его. В самых неожиданных формах. ---------- Эхо доходит до Лубянки Эхо докатилось до Москвы. В одном из самых секретных кабинетов на Лубянке на стол [Генералу Лебедеву "Скале"] легла тонкая папка. Лебедев возглавлял [Отдел по Изучению Аномальных Явлений (ОИАЯ)] — подразделение, которое официально не существовало. Они занимались всем, что не укладывалось в рамки привычной науки: от контактов с НЛО до полтергейстов в подмосковных дачах. В папке была распечатка статьи Алины Соколовой, рапорт участкового Петровича и докладная от начальника областного УВД, который был очень обеспокоен слухами про секретный эксперимент ФСБ, проходящий на его территории без его ведома. — Итак, — сказал Лебедев своему аналитику, молодому лейтенанту в очках. — Что мы имеем? Майор полиции из провинциального городка. Внезапно обзаводится тридцатью «японскими стажёрами». Организует из них сверхпроизводительную строительную бригаду. Ставит на уши местного олигарха. Пугает до полусмерти журналистку, пробив при ней бетонную стену. А потом все тридцать японцев бесследно исчезают. Я ничего не упустил? — Никак нет, товарищ генерал, — ответил лейтенант. — Есть ещё показания соседей про «странное фиолетовое свечение» из окон его квартиры в ночь исчезновения. Генерал Лебедев побарабанил пальцами по столу. За двадцать лет службы в ОИАЯ он видел всякое. Но эта история была… вычурной. В ней не было логики. Но в ней был стиль. — Этот Воронин… — задумчиво произнёс генерал. — Либо он гениальный организатор преступной группировки, наладивший канал нелегальной миграции из другого измерения. Либо он — сам аномалия. Либо он просто сумасшедший, которому феноменально везёт. В любом случае, — он поднял глаза на лейтенанта, — этот человек представляет для нас оперативный интерес. [Вызов на Ковёр (Федерального Уровня)] был неизбежен. Через два дня, когда Лёня, как обычно, сидел на работе и перебирал бумажки, в кабинет вошли двое. Невысокие, крепкие, в идеально сидящих гражданских костюмах. От них веяло такой уверенностью, что даже полковник Сивохин, вышедший из своего кабинета, инстинктивно вытянулся в струнку. — Майор Воронин? — спросил один из них. — Я, — ответил Лёня, чувствуя, как его [Предчувствие Апокалипсиса] снова оживает. — Пройдёмте с нами, — сказал второй. Это была не просьба. Его вывели из РОВД, посадили в чёрную «Волгу» без номеров и повезли в неизвестном направлении. Лёня смотрел в окно. Он думал, что его приключения закончились. Как же он ошибался. Они просто перешли на новый уровень. Федеральный. ---------- Пред-гла-вный Глоссарий Навык (социальный): [Легенда Психически Нестабильного] — Новая, отчаянная тактика Леонида. Концепция: [Управляемый Абсурд] — Стратегия ФСБ по использованию аномалий. Состояние (Статус): [Профессиональное Замешательство] — Состояние генерала Лебедева после разговора. Глава 93. Допрос с пристрастием к котлетам Кабинет генерала Лебедева был аскетичен и внушал трепет. Лёня сидел на стуле в центре комнаты. Напротив, за массивным дубовым столом, сидел сам генерал. — Итак, Леонид Аркадьевич, — начал Лебедев спокойным, почти отеческим голосом, который был страшнее любого крика. — Рассказывайте. Лёня понял, что его [Милицейская Легенда] здесь не сработает. Эти люди видели ложь за версту. Врать им было бессмысленно. Говорить правду? Про другой мир, про Баки, про котлеты? Его тут же упекут в закрытую лечебницу до конца жизни. Оставался только один выход. Говорить правду, но так, чтобы она звучала как бред сумасшедшего. Он решил применить новую тактику: [Легенду Психически Нестабильного]. — Всё началось с котлеты, товарищ генерал, — начал он тихим, вкрадчивым голосом. — Она… она пела мне. Генерал Лебедев не моргнул. — Пела? И о чём же? — О [Принципе Пустоты], — ответил Лёня, глядя в одну точку. — О том, что мир — это большой мясной фарш. А мы в нём… просто специи. Он рассказал всё. Как было. Про Арену. Про бойцов. Про драники и голубцы. Про Юдзиро. Про возвращение и про своих культистов. Но он рассказывал это не как очевидец, а как визионер. Как человек, которому всё это привиделось в серии ярких, реалистичных галлюцинаций. — …а потом Баки, понимаете, он проломил паркет, потому что его Ци не смогла синхронизироваться с гравитационным полем хрущёвки, — закончил он свой безумный монолог. В кабинете повисла тишина. Генерал Лебедев долго смотрел на него. Его аналитический ум работал на пределе. Этот майор либо гениальный актёр, либо он действительно поехал крышей. Но… факты. Дыра в стене. Исчезнувшие японцы. Сверхчеловеческая производительность на стройке. Всё это было. И Лебедев пришёл к выводу, который мог прийти только в голову руководителю [Отдела по Изучению Аномальных Явлений]. — То есть, — медленно сказал он, — вы утверждаете, что являетесь спонтанным контактером-медиумом, способным материализовывать свои галлюцинации и влиять на реальность через… кулинарию? Лёня молча и скорбно кивнул. Генерал впал в [Профессиональное Замешательство]. В его практике были люди, которые гнули ложки силой мысли. Были те, кто видел будущее. Но человек, который мог устроить локальный конец света, неправильно пожарив котлету… это было что-то новое. Это было опасно. И это было… перспективно. Они не могли его изолировать. Потому что, судя по всему, его сила была неконтролируемой и срабатывала от стресса. Запереть его — значит, спровоцировать появление ещё какой-нибудь орды бойцов из другого измерения. Нужен был [Управляемый Абсурд]. — Леонид Аркадьевич, — сказал генерал, меняя тон на деловой. — Ваше… состояние… представляет большой интерес для нашей страны. Мы не будем вас изолировать. Наоборот. Мы хотим, чтобы вы продолжали жить своей обычной жизнью. Но… под нашим ненавязчивым наблюдением. Он нажал на кнопку селектора. — И ещё. У нас для вас есть небольшое… задание. Раз уж вы так хорошо находите общий язык с нашими азиатскими партнёрами. В кабинет вошёл лейтенант. В руках он держал новую папку. На ней было написано: «Дело о „Триадах“. Владивосток». Лёня посмотрел на папку. Потом на генерала. Он думал, что избавился от своих проблем. А ему только что выдали новые. С грифом «Совершенно Секретно». Его [Квест "Вернуться к Нормальной Жизни"] только что был провален. С оглушительным треском. ---------- Приморский Гамбит Лёня сидел в купе поезда «Москва-Владивосток». За окном проносились бесконечные русские пейзажи. Рядом с ним сидел молчаливый лейтенант из ОИАЯ, который был приставлен к нему в качестве «куратора». Официально Лёня был в командировке. По обмену опытом. Снова. [Операция "Приморский Гамбит"] была простой по своей сути и безумной по исполнению. Во Владивостоке уже несколько лет активно действовала могущественная китайская Триада, [Босс Чан "Нефритовый Дракон"]. Они подмяли под себя порт, контрабанду и вели себя крайне нагло. Все попытки внедрить к ним агентуру или надавить силой проваливались. Босс Чан был умён, осторожен и жесток. И генерал Лебедев решил применить асимметричный ответ. — Ваша задача, Воронин, — инструктировал он его перед отъездом, — проста. Вы едете во Владивосток. Открываете там… маленькое, аутентичное заведение. Кафе. Пельменную. Что-то в этом духе. И просто… готовите. — Готовлю? — переспросил Лёня. — Именно. Мы создадим вам легенду. Великий повар из центральной России, носитель древних кулинарных секретов. Ваша еда, как мы установили, обладает… аномальным эффектом. Она располагает к себе. Вызывает ностальгию. Атакует совесть, — он цитировал отчёты из мира Баки, которые каким-то образом тоже попали в папку. — Босс Чан — большой гурман. Рано или поздно он заинтересуется вашим заведением. Он придёт к вам. И вот тогда… вы с ним просто поговорите. По душам. [Кулинарная Дипломатия]. Вот как они это назвали. Они хотели, чтобы он накормил главу мафии своими котлетами и тем самым склонил его к сотрудничеству. Или, по крайней мере, выяснил его планы. Лёня ехал в поезде и чувствовал себя бараном, которого везут на заклание. Его уникальные «способности» решили поставить на службу Родине. Он из майора полиции превратился в секретное оружие гастрономического действия. Его статус [Спокойствия Обречённого] перешёл в новую фазу: [Смирение перед Государственной Машиной]. Спорить с ФСБ было ещё более бессмысленно, чем с Юдзиро Ханмой. Во Владивосток они прибыли через неделю. Город встретил их запахом моря и рыбы. Лёню поселили на конспиративной квартире. А через два дня куратор принёс ему ключи. — Вот, — сказал он. — Ваше рабочее место. Мы всё подготовили. Они вышли на одну из старых, колоритных улочек недалеко от порта. Там, среди магазинов с китайскими товарами и забегаловок с морепродуктами, красовалась свежая вывеска. На ней было написано: «Пельменная №1. Вкус, который вы не забудете». [Операция "Приморский Гамбит"] началась. Лёне предстояло сразиться с китайской мафией. Его оружием были не пистолет и наручники, а скалка, мясорубка и старая мамина поваренная книга. ---------- Аура Домашнего Уюта [Пельменная №1] была маленькой, но уютной. Люди из конторы Лебедева постарались. Деревянные столы, простые скатерти в клеточку, на стенах — фотографии с видами средней полосы России. Никакого пафоса. Максимальная аутентичность. Лёня надел белый фартук и встал за прилавок. Куратор сел за дальний столик, изображая обычного посетителя. Первые несколько дней было тихо. Заходили в основном местные — портовые рабочие, моряки, торговцы с рынка. Лёня лепил и варил пельмени. Те самые, по своему фирменному рецепту. Мясо ему поставляли отборное, со спецбазы ФСБ. И его еда начала действовать. Люди, съев порцию его пельменей, не просто насыщались. Они… менялись. Суровые, обветренные мужики вдруг замолкали, задумчиво смотрели в тарелку, а потом начинали рассказывать Лёне о своей жизни. О доме, который они давно не видели. О детях, которые выросли без них. Пельменная начала работать как кабинет психотерапевта. От заведения исходила [Аура Домашнего Уюта]. Она притягивала людей. Слух о «волшебной пельменной», где не только вкусно кормят, но и лечат душу, быстро разнёсся по району. И, разумеется, это не могло остаться незамеченным. На четвёртый день дверь открылась, и в пельменную вошли трое. Коротко стриженые, в кожаных куртках, с холодными, оценивающими глазами. Триады. Главный из них, жилистый, со шрамом на щеке, подошёл к прилавку. Это был [Лэй "Стальной Кулак"], главный силовик Босса Чана. Он отвечал за сбор дани со всех заведений в этом районе. — Новое место? — спросил он на ломаном русском. — Хорошо. Платить будешь, как все. Тридцать процентов с оборота. Он ожидал чего угодно: страха, торга, попытки позвонить в полицию. Но Лёня просто посмотрел на него своим спокойным, пустым взглядом. — Сначала поешьте, — сказал он. — Голодным дела не делаются. За счёт заведения. Лэй на мгновение опешил от такой наглости. Но любопытство взяло верх. Уж больно вкусно пахло. — Ладно, — хмыкнул он. — Удиви меня, толстяк. Они сели за столик. Лёня принёс им три большие тарелки дымящихся пельменей со сметаной. Троица начала есть. Сначала — быстро, почти брезгливо. Потом — медленнее. Потом… Лэй замер с вилкой на полпути ко рту. Вкус… Этот вкус напомнил ему детство. Деревню под Шанхаем, где его бабушка лепила похожие цзяоцзы. Он не был в той деревне уже тридцать лет. Он посмотрел на своих подручных. Те тоже сидели, как громом поражённые, уставившись в свои тарелки. [Атака на Совесть] в пельменном исполнении сработала безотказно. Лэй медленно доел. Встал. Подошёл к Лёне. Он выглядел растерянным. — Сколько… — он не смог закончить фразу про тридцать процентов. — Сколько я должен за еду? — Я же сказал, за счёт заведения, — ответил Лёня. — Нет, — твёрдо сказал Лэй. Он вытащил из кармана пачку денег и положил на прилавок сумму, втрое превышающую стоимость их обеда. — Мы… мы придём ещё. И они ушли. Молча. Задумчивые. Куратор, сидевший в углу, незаметно выдохнул. Первый контакт прошёл успешно. Лёня только что взял на «гастрономический крючок» правую руку своего главного противника. ---------- Пельменная Зависимость Лэй и его люди действительно пришли на следующий день. И на следующий. Они приходили каждый вечер, садились за один и тот же столик и молча ели пельмени. Они больше не говорили о деньгах. Они просто ели. У Лэя развилась [Пельменная Зависимость]. Он, жестокий и безжалостный убийца, каждый вечер превращался в маленького мальчика, который пришёл в гости к бабушке. После ужина он иногда даже оставался и, к удивлению Лёни, начинал с ним разговаривать. — Знаешь, повар, — сказал он однажды, ковыряя вилкой пустую тарелку. — У меня ведь тоже могла быть другая жизнь. Я хорошо рисовал в детстве… Лёня слушал и кивал, подливая ему чаю. Он превратился в бармена-психоаналитика для китайской мафии. Эти странные визиты не остались незамеченными. Босс Чан, [Нефритовый Дракон], вызвал своего помощника. — Лэй стал… мягким, — сказал он, поглаживая своего карпа в аквариуме. — Он перестал избивать должников. Вчера он простил долг одному торговцу, потому что тот напомнил ему его дядю. Что происходит? — Он каждый день ходит в новую русскую пельменную, босс, — доложил помощник. — Говорят, там какая-то особенная еда. Босс Чан заинтересовался. Что за еда могла так повлиять на его самого верного и жестокого пса? [Кулинарная Дипломатия] перешла во вторую фазу. Цель начала проявлять интерес. — Я хочу попробовать эти пельмени, — сказал Чан. — Но не там. Принеси их мне сюда. На следующий вечер Лэй пришёл с большим термосом. — Босс хочет попробовать, — мрачно сказал он Лёне. Ему явно не нравилось делиться своим «наркотиком». Лёня наполнил термос горячими, свежесваренными пельменями. Это был решающий момент. Удочка была заброшена, наживка проглочена. Теперь оставалось ждать, клюнет ли большая рыба. Босс Чан попробовал пельмени в своём роскошном офисе с видом на залив. Он съел один. Второй. Он не впал в ностальгию. Его душа была слишком стара и черства для этого. Но он почувствовал другое. Он почувствовал… силу. Не ту грубую, животную силу, что давало мясо с [Чёрного Рынка Гурманов]. А другую. Спокойную, глубокую, уверенную. Как будто он съел не пельмень, а проглотил маленький кусочек вечности. — Интересно, — сказал он, отставляя тарелку. — Очень интересно. Я хочу познакомиться с этим поваром. Лично. Он не пойдёт в пельменную. Он пригласит повара к себе. Лёня думал, что ему придётся ждать, пока босс мафии придёт к нему. Но оказалось, что гора сама решила позвать к себе Магомета. И это было гораздо опаснее. ---------- Приглашение в Нефритовый Сад На следующий день [Пельменная №1] не открылась. Утром, когда Лёня только подходил к своему заведению, у входа его уже ждал чёрный тонированный «Лексус». Из него вышел Лэй. — Босс хочет тебя видеть, — сказал он. В его голосе не было угрозы. Скорее, какая-то странная смесь уважения и смирения. Это было [Приглашение, от которого нельзя отказаться]. Лёня посмотрел на своего куратора, который изображал дворника на другой стороне улицы. Тот едва заметно кивнул. План работал. Рыба шла прямо в руки. Правда, эти «руки» принадлежали Лёне, и была большая вероятность, что рыба их откусит. Его посадили в машину и повезли. [Штаб-квартира Триады "Нефритовый Сад"] располагалась в роскошном особняке на сопке с видом на море. Вокруг был идеальный японский сад с карпами кои в пруду. Красиво. И смертельно опасно. Лёню провели в чайную комнату. Там, на татами, в позе лотоса сидел [Босс Чан "Нефритовый Дракон"]. Он был одет в шёлковый халат. Перед ним стоял столик для чайной церемонии. — Присаживайся, повар, — сказал он, указав на подушку напротив. Лёня неуклюже опустился на пол. Началась [Чайная Церемония как Допрос]. Босс Чан молча, с выверенными, ритуальными движениями, заваривал чай. Он не задавал вопросов. Он просто создавал атмосферу. Атмосферу полного контроля и спокойной, удушающей власти. Он налил чай в крошечную пиалу и пододвинул её Лёне. — Мои люди говорят, твоя еда меняет людей, — сказал он, наконец. — Лэй стал похож на монаха. Он перестал ломать ноги должникам. Это плохо для бизнеса. Лёня молча отпил чай. Он был горьким и терпким. — Я попробовал твои… пельмени, — продолжал Чан. — Я не почувствовал вкуса детства. Я почувствовал силу. Чистую, спокойную. Откуда она в твоей еде, повар? Лёня понял, что настал его черёд. Нужно было говорить. Но что? [Милицейская Легенда] здесь была бесполезна. [Легенда Психически Нестабильного] — слишком рискованна. Он решил использовать то, что работало всегда. Туман. Абсурд. Философию. — Сила не в еде, — сказал он тихо. — Сила в… пустоте. Чан приподнял бровь. — Я слышал эту теорию от одного японского мастера, — он усмехнулся. — Он тоже говорил про пустоту, а потом мой человек сломал ему руку. — Тарелка пуста до того, как в неё положат пельмень, — невозмутимо продолжал Лёня, входя в образ [Мастера Туманного Учения]. — И она снова становится пуста, когда пельмень съеден. Сам пельмень — это лишь… мгновение. Миг наполнения. Истинная сила не в нём. А в способности принимать и отпускать. Босс Чан смотрел на него. Этот толстый русский повар сидел в его логове, окружённый его убийцами, и нёс какую-то метафизическую чушь с таким спокойствием, будто читал лекцию в университете. Это было либо безумие, либо… уверенность. Уверенность такого уровня, которую Чан не встречал никогда. — Пустота, — повторил он задумчиво. — Интересная концепция. Но как она помогает в бизнесе? — Тот, кто держится за деньги, — раб денег, — ответил Лёня, сам не веря в то, что говорит. — Тот, кто отпускает их, как реку, — управляет потоком. Чан рассмеялся. Тихо. Беззвучно. — Ты очень странный человек, повар. Ты пришёл в мой город. Ты переманил на свою сторону моего лучшего бойца с помощью еды. Ты сидишь в моём доме и учишь меня философии. У тебя совсем нет страха? — Страх — это тоже наполнение, — пожал плечами Лёня. — Иногда полезно быть пустым. Он допил свой чай. И в этот момент он понял, что его блеф зашёл слишком далеко. Он играл с огнём, и огонь этот мог в любую секунду его испепелить. Но отступать было поздно. ---------- Битва Кулинарных Философий Босс Чан перестал смеяться. Он смотрел на Лёню долго и изучающе. — Слова — это ветер, — сказал он. — Силу нужно доказывать делом. У меня есть свой повар. [Шеф-повар Лю "Огненный Вок"]. Лучший мастер кантонской кухни на всём Дальнем Востоке. Он тоже верит, что в еде есть сила. Сила вкуса, традиций, императорского двора. [Путь Императорского Дракона]. Он хлопнул в ладоши. Двери открылись, и в комнату вошёл маленький, худой китаец в белоснежном кителе. Его лицо было неподвижно, как маска, а в руках он держал огромный нож-тесак. — Я хочу посмотреть, — сказал Чан, — чья философия сильнее. Ваша [Пустота] или его [Дракон]. Вы приготовите для меня одно блюдо. Прямо сейчас. И он приготовит. А я — попробую. И решу, в ком из вас больше… правды. Начался [Кулинарный Поединок 2.0]. Лёню провели на огромную, идеально оборудованную кухню. Там уже колдовал шеф-повар Лю. Он двигался с невероятной скоростью, его нож мелькал, превращая овощи в тончайшую соломку. — Готовьте, что хотите, — сказал Чан, усаживаясь за стол в углу кухни, чтобы наблюдать. — Все ингредиенты в вашем распоряжении. Лёня оказался в тупике. Что готовить? Его пельмени Чан уже пробовал. Борщ? Слишком долго. Голубцы? Тоже. Он посмотрел на продукты. И увидел то, что ему нужно. Говяжья вырезка. Сметана. Лук. Грибы. Он будет готовить [Бефстроганов "Майорский"]. Блюдо, которое было следующим в его [Священной Поваренной Книге]. Простое, сытное, но требующее точности. Началась [Битва Кулинарных Философий]. Шеф-повар Лю творил магию. Он готовил что-то невероятно сложное. «Будда прыгает через стену» — легендарный суп из десятков редких ингредиентов. Акульи плавники, морские ушки, женьшень… Аромат от его котла был сложным, дурманящим, имперским. Лёня же просто… жарил мясо с луком. Он нарезал вырезку тонкими полосками. Обжарил на сильном огне до румяной корочки. Добавил лук, грибы. А потом — сметану. Его движения были простыми. Неторопливыми. В них не было шоу. Была лишь… основательность. [Путь Простого Котелка] во всей его красе. Запах, который пошёл от его сковороды, был полной противоположностью аромату Лю. Он был простым, понятным, сливочно-мясным. Он не обещал экзотических наслаждений. Он обещал сытость и уют. Через полчаса оба блюда были готовы. Их поставили перед Боссом Чаном. Сначала он попробовал суп Лю. Он сделал один глоток, и его лицо выразило блаженство. Это был вкус роскоши, власти, тысячелетней истории. Потом он взял вилку и попробовал бефстроганов Лёни. И его лицо изменилось. Он не испытал блаженства. Он испытал… удивление. Вкус был простым. Но в этой простоте была какая-то обезоруживающая честность. Это была еда, которая не пыталась произвести впечатление. Она просто… кормила. Успокаивала. Давала чувство надёжности. Как рукопожатие старого, верного друга. Он долго молчал, глядя то на одну тарелку, то на другую. Суп Лю был как наложница императора — изысканная, утончённая, но лживая. Бефстроганов Лёни был как жена солдата — простая, надёжная, настоящая. — Твоя еда… — сказал он, обращаясь к Лёне. — В ней нет амбиций. — Пустая тарелка не имеет амбиций, — ответил Лёня, повторяя свою мантру. И Босс Чан принял решение. — Лю, ты великий повар, — сказал он своему шефу. — Но твоя еда — для праздников. А его еда… — он посмотрел на Лёню, — на каждый день. Он встал. — Я понял твою философию, повар. Ты не стремишься к власти. Ты создаёшь… основу. Фундамент. Это полезное качество. Он подошёл к Лёне. — Ты победитель, — сказал он. — Проси, что хочешь. Лёня посмотрел на него. Он мог бы попросить денег. Свободы. Но он был на задании. — Я хочу, чтобы в этом городе был… порядок, — сказал он. — Чтобы корабли приходили и уходили. Чтобы люди работали спокойно. Чтобы не было… лишней суеты. Босс Чан рассмеялся. — Ты просишь меня делать мою работу лучше? Хитро. Он кивнул. — Хорошо. Я тебя услышал. В этом городе будет… пустота. Никаких лишних волнений. Можешь передать это своим… друзьям. [Операция "Приморский Гамбит"] была завершена. Лёня не просто выполнил задание. Он, сам того не ведая, стал «смотрящим» от ФСБ на Дальнем Востоке, чей авторитет был подкреплён не оружием, а сковородкой с бефстрогановым. ---------- Крестный Отец Пельменной Леонида отвезли обратно в его пельменную. Когда он вошёл, его уже ждал куратор и сам генерал Лебедев, который специально прилетел из Москвы. — Воронин, — сказал генерал, и в его голосе впервые прозвучало что-то похожее на уважение. — Мы слушали всё. В ручке твоей пиджака был микрофон. Это было… неортодоксально. Но эффективно. Чан только что связался с нами через своих людей. Он готов к сотрудничеству. На наших условиях. [Операция "Приморский Гамбит"] была не просто успешной. Она была триумфальной. — Вы превзошли все наши ожидания, майор, — продолжил Лебедев. — Ваша… методика… открывает новые горизонты в оперативной работе. Лёня молчал. Он просто хотел домой. — Ваше задание выполнено, — сказал генерал. — Вы можете возвращаться в свой город. К своей семье. К своей работе. Лёня почувствовал огромное, всепоглощающее облегчение. — Но, — добавил Лебедев. — Мы не можем просто так вас отпустить. Вы теперь — наш самый ценный актив. Официально вы продолжите служить в своём РОВД. Но неофициально… вы теперь наш специальный агент по особо деликатным поручениям. Когда нам понадобится провести переговоры, которые нельзя провести обычными методами… мы будем звать вас. И вашу сковородку. Лёня понял, что попал. Навсегда. Он не мог отказаться. Его [Синдром Самозванца] получил пожизненную прописку в его душе. На следующий день он улетел домой. [Пельменная №1] осталась работать. Заправлять там оставили Лэя, который, после поражения своего шефа, окончательно уверовал в силу [Пути Простого Котелка] и решил стать учеником Лёни. Заведение стало неофициальным консульством, где решались все спорные вопросы между Триадами и властью. Лёня стал легендой. [Кулинарным Крестным Отцом] Дальнего Востока. Человеком, который усмирил мафию с помощью бефстроганова. Он вернулся в свой тихий город. В свою квартиру. К своей семье. Жизнь снова стала почти нормальной. Но теперь, когда ему звонил телефон с неизвестного московского номера, у него начинал дёргаться глаз. Он не знал, когда его позовут снова. И какое «блюдо» ему придётся готовить в следующий раз. Но он точно знал одно. В его [Священной Поваренной Книге] оставалось ещё два неразгаданных рецепта. [Оливье "Новогодний Удар"]. И та, самая главная. [Котлета "Та Самая"]. И он чувствовал, что рано или поздно ему придётся приготовить и их. И это будет уже совсем другая история. ---------- Богатство, которого он не просил Прошло полгода. Жизнь Леонида Воронина вошла в колею, которую он сам для себя называл «новая нормальность». Это была почти обычная жизнь, но с лёгким привкусом сюрреализма. Он ходил на службу в своё РОВД. Раскрывал мелкие кражи и разнимал пьяные драки. Но коллеги смотрели на него иначе. После его «командировки» во Владивосток, о которой ходили самые невероятные слухи, он стал местной легендой. [Кулинарный Крестный Отец] — эта кличка, неизвестно как, докатилась и сюда. Дома тоже всё было спокойно. Галина Ивановна, правда, приобрела [Посттравматическое Стрессовое Гостеприимство]. Теперь, когда в дверь звонили, она первым делом спрашивала: «Вам кого? Если делегация из другого измерения, то у нас обед по расписанию!». Но главной странностью стали деньги. [Финансовая Аномалия]. Раз в месяц на банковскую карточку Лёни поступала крупная сумма. Очень крупная. С пометкой «Премия за особые заслуги. ДСП». Это была его зарплата спецагента ОИАЯ. А раз в неделю ему на телефон приходило СМС от Лэя из Владивостока: «Уважаемый Учитель, перевёл вам ваш процент от прибыли Пельменной. Бизнес идёт хорошо. Постигаю Пустоту». Процент от прибыли был сравним с его годовой зарплатой в полиции. Лёня внезапно стал богатым. Он закрыл ипотеку. Купил жене новую шубу, о которой она мечтала десять лет. Поменял старенькую «девятку» на новенький внедорожник. Но это богатство его не радовало. Оно его пугало. Оно было как клеймо. Напоминание о том, что он больше себе не принадлежит. Он пытался жить как раньше. [Квест "Вернуться к Нормальной Жизни"] был его главной целью. Он отказывался от предложений полковника Сивохина о повышении. Он избегал любых сложных дел. Он хотел тишины. Залечь на дно. Стать [Пустотой], как и велел ему начальник. Но эхо прошлого не отпускало. И оно снова загрохотало под Новый год. Приближался главный праздник в его [Священной Поваренной Книге]. Время для [Оливье "Новогодний Удар"]. Лёня, поддавшись праздничному настроению, решил, что пора. Он почти собрал все ингредиенты. Оставалась только та самая, невозможная [Докторская Колбаса]. И он решил, что в этот раз он не будет никого просить. Ни Баки, ни ФСБ. Он сам решит эту проблему. Он найдёт её. Это стало для него делом принципа. Символом возвращения контроля над своей собственной жизнью. Он ещё не знал, что его невинный гастрономический квест станет причиной международного инцидента, в который будут втянуты белорусские спецслужбы, похищенный технолог мясокомбината и один очень, очень рассерженный президент. Поход за колбасой начинался. И он обещал быть самым безумным приключением в его жизни. ---------- Поиски в Колбасном Подполье [Операция "Докторская"] началась с разведки. Лёня, как опытный опер, засел за компьютер. Он погрузился в [Глубины Интернета]. Он искал не просто колбасу. Он искал ту самую. Сделанную по ГОСТу 23670-79. С тем самым, единственно верным вкусом из детства. Быстро выяснилось, что в России такой уже почти не делают. Все производители использовали ТУ, добавляли сою, крахмал, усилители вкуса. Это была не колбаса, а пародия. Но форумы для гурманов и ностальгирующих по СССР гудели: настоящая «Докторская» осталась только в одном месте. В Беларуси. Там старые ГОСТы всё ещё чтили как священное писание. Но как достать её оттуда? Официальные поставки были, но это было всё не то. Нужен был эксклюзив. Свежайший. Прямо с завода. Именно так Лёня и наткнулся на него. На закрытый форум «Белорусский Деликатес». Там ценители обсуждали, как достать настоящую тушёнку, сгущёнку и, конечно же, колбасу. Он нашёл нужную ветку. И вышел на контакт. [Николай "Батька" Петренко]. Легенда в узких кругах. Человек, который мог достать что угодно из Беларуси. Он занимался [Колбасной Контрабандой]. Лёня связался с ним через зашифрованный мессенджер. Воронин: «Нужна „Докторская“. Настоящая. Десять килограмм». Батька: «Серьёзный заказ. Для себя или на продажу?» Воронин: «Для души. Для дела государственной важности». (Он уже привык мыслить такими категориями). Батька: «„Государственной важности“ — это +50% к цене. За секретность. Встреча через неделю. Трасса М1, 247-й километр, кафе „У кабана“. Будешь на чёрном джипе. Я тебя найду». Сделка была назначена. Лёня взял на работе отпуск за свой счёт. Сказал жене, что едет на рыбалку с ночёвкой. Он сел в свой новый внедорожник и поехал. Он ехал по трассе и чувствовал себя героем шпионского боевика. Секретная встреча. Контрабандисты. Пароли. И всё это — ради салата оливье. Абсурд его жизни достиг той точки, когда погоня за варёной колбасой стала похожа на спецоперацию по обмену разведчиками. Он не знал, что его заказ — десять килограмм элитной колбасы для «государственной важности» — запустил целую цепочку событий. «Батька» Петренко, чтобы выполнить такой заказ, должен был выйти на своих людей на Минском мясокомбинате. А там его люди, чтобы достать лучшую партию, должны были сделать то, чего делать было категорически нельзя. Они должны были потревожить [Золотой Запас]. Партию, которая делалась специально для стола одного очень важного человека. Президента Республики Беларусь. ---------- Сделка века [Кафе "У Кабана"] было именно таким, каким должно быть место для тайных сделок. Полутёмное, пропахшее чебуреками и дорожной пылью. За столиками сидели дальнобойщики и редкие заблудшие души. Лёня сел за столик у окна. Заказал себе кофе, чтобы не вызывать подозрений. Ждал. Через десять минут в кафе вошёл он. [Николай "Батька" Петренко]. Крепкий, невысокий мужик лет пятидесяти, с хитрыми глазами и усами, как у белорусского партизана. Он без слов подошёл и сел напротив Лёни. — Джип хороший, — сказал он вместо приветствия. — На такой и в поле, и к людям не стыдно. Началась [Параноидальная Сделка]. — Товар привёз? — спросил Лёня, входя в роль. — А деньги принёс? — ответил вопросом на вопрос «Батька». Лёня молча положил на стол пухлый конверт. «Батька» так же молча пододвинул к нему чёрный кейс. Небольшой, как дипломат. [Колбасный Дипломат]. — Там лучшее, — сказал он с гордостью. — Прямо из цеха. Ещё тёплая. Технолог лично следил. Говорит, такая только для Самого делается. — Какого „самого“? — не понял Лёня. — Ну, ты понял, — «Батька» многозначительно посмотрел на потолок. — Для Главного. Лёня понял, что вляпался во что-то серьёзное. Он покупал не просто колбасу. Он покупал колбасу с президентского стола. Он открыл дипломат. Внутри, в вакуумной упаковке, лежали десять идеальных, пахнущих мускатным орехом и ностальгией батонов «Докторской». Это была она. Он закрыл кейс. — Спасибо. — Обращайся, — кивнул «Батька». Он забрал конверт, встал и, не прощаясь, вышел. Лёня сидел с дипломатом на коленях. Он чувствовал себя Джеймсом Бондом, который только что получил секретные чертежи. Только вместо чертежей у него была колбаса. Он вышел из кафе и поехал домой. Он был доволен. [Операция "Докторская"] прошла успешно. Он достал главный ингредиент. Теперь можно было готовить оливье. Тем временем в Минске, на мясокомбинате, главный технолог Пётр Степанович метался по своему кабинету. Только что ему позвонили из администрации президента и сообщили, что Глава Государства очень недоволен качеством «Докторской», которую ему подали к завтраку. Она была «какая-то не такая». Пётр Степанович понял, что произошло. Его ночная смена, соблазнённая большими деньгами от людей «Батьки», подменила колбасу. И на стол президенту попала обычная, серийная партия. А [Золотой Запас]… [Золотой Запас] уехал в чёрном дипломате в неизвестном направлении. Пётр Степанович побледнел. Он понял, что это не просто должностное преступление. Это диверсия. Государственная измена. И за ней обязательно придут. ---------- Операция «Батон» Скандал в администрации президента Беларуси был тихим, но оттого не менее страшным. Президент не кричал. Он просто посмотрел на своего главу службы безопасности и тихо сказал: «Найдите». Этого было достаточно. Дело было передано в [КГБ Республики Беларусь]. На ноги была поднята вся агентура. Дело получило кодовое название [Операция "Батон"]. Вести его поручили лучшему следователю — [Майору КГБ Павлюченко "Бульдогу"]. Человеку, который мог разговорить камень. Павлюченко прибыл на мясокомбинат. Через час технолог Пётр Степанович, рыдая, рассказал всё. Про людей «Батьки». Про чёрный дипломат. Про заказ на «десять килограмм для государственной важности в России». «Бульдог» начал копать. Он быстро вышел на Николая Петренко. «Батьку» взяли тёпленьким на его конспиративной даче. После двух часов «душевной беседы» с Павлюченко он рассказал всё, что знал. — Чёрный джип… Майор какой-то… Воронин… Говорил, для ФСБ… Павлюченко почувствовал, что дело принимает очень, очень серьёзный оборот. ФСБ? Российские спецслужбы провели на территории суверенной Беларуси секретную операцию по изъятию [Стратегического Продукта]? Это был не просто шпионаж. Это был casus belli. Повод для разрыва дипломатических отношений. Информация легла на стол президенту. Он долго думал. Начинать международный скандал из-за колбасы было бы… странно. Но и оставлять такое без ответа было нельзя. Нужен был асимметричный ответ. — Этот ваш Воронин… — сказал он Павлюченко. — Он что, такой важный человек, что ради него целую операцию устроили? — По нашим данным, он обычный майор из провинциального РОВД, — ответил «Бульдог». — Но есть странности. Вокруг него постоянно происходят аномальные события. Связан с японской мафией во Владивостоке. Похоже, он не тот, кем кажется. Возможно, это их новый «спящий агент» высшего класса. Президент принял решение. — Хорошо. Мы не будем выступать с официальными нотами протеста. Мы… вернём нашего технолога. И нашу колбасу. Тихо. — Как, товарищ президент? — Отправьте в этот их город N вашу лучшую группу. Найдите этого Воронина. И технолога. Петра Степановича. Он нам нужен как ценный свидетель. И как единственный, кто знает секретный рецепт. Доставьте их обоих сюда. Живыми. И с колбасой. [Операция "Батон"] перешла во вторую фазу. Фазу похищения. Лучшая спецгруппа КГБ Беларуси «Зубры» получила приказ на выезд. Их цель: майор полиции Леонид Воронин, технолог Пётр Степанович (которого, как выяснилось, люди «Батьки» для гарантии тоже переправили в Россию) и десять килограмм «Докторской». Лёня же, ничего не подозревая, готовился к главному кулинарному событию года. Он отварил картошку, морковь, яйца. Нарезал солёные огурцы. Открыл банку горошка. И, наконец, с благоговением достал из холодильника один из драгоценных батонов. Он ещё не знал, что его оливье станет самым дорогим и самым разыскиваемым салатом в истории современных спецслужб. ---------- Новогодний Захват Вечер тридцать первого декабря. В квартире Ворониных царила предпраздничная суета. Галина Ивановна готовила горячее. Марина накрывала на стол. Лёня священнодействовал над огромным тазом, в котором смешивал ингредиенты для оливье. Он как раз нарезал кубиками ту самую, «президентскую» колбасу. Аромат стоял такой, что у него самого текли слюнки. [Квест "Оливье 'Новогодний Удар'"] был на грани завершения. В дверь позвонили. — Лёнь, открой! — крикнула из кухни мама. — Это, наверное, дядя Витя с тётей Зиной пришли! Лёня, вытирая руки о фартук, пошёл открывать. Он был в состоянии [Абсолютной Неготовности к Реальности]. Он ждал пьяного дядю Витю с баяном. На пороге стояли четверо. Крепкие, коротко стриженые, в одинаковых чёрных куртках. Лица — как будто высечены из гранита. Это была спецгруппа «Зубры». — Майор Воронин? — спросил старший. — Я, — ответил Лёня, и его сердце пропустило удар. Он почуял неладное. Это были не гости. В следующую секунду всё произошло молниеносно. Двое шагнули вперёд. Один профессиональным движением заломил ему руку за спину. Второй прижал к его лицу платок, пропитанный чем-то сладковатым. Лёня успел лишь разглядеть в подъезде ещё двоих, которые тащили по лестнице упирающегося и мычащего мужичка, в котором он с удивлением узнал того самого «Батьку»-контрабандиста (на самом деле это был похищенный технолог, но Лёня этого не знал). Последней его мыслью перед тем, как сознание померкло, было: «Оливье… не заправил майонезом…». [Операция "Захват"] прошла чисто и быстро. Они вынесли бесчувственное тело Лёни из подъезда, погрузили в неприметный микроавтобус и растворились в предновогодней ночи. Через пять минут Галина Ивановна вышла из кухни. — Лёня, ну где там дядя Витя? Коридор был пуст. Дверь на лестницу — распахнута. На полу лежал одинокий тапок Лёни. А на кухонном столе стоял огромный таз с почти готовым, но так и не заправленным салатом оливье. Майор Воронин, спецагент ФСБ, [Кулинарный Крестный Отец] и [Мастер Туманного Учения], был похищен иностранной разведкой. Из-за колбасы. Его [Новогодний Удар] обернулся нокаутом для него самого. ---------- Заложник Геополитики Лёня очнулся в незнакомой комнате. Голова гудела. Он сидел на стуле, привязанный к нему скотчем. Напротив, за столом, сидел майор Павлюченко «Бульдог». В углу комнаты стоял перепуганный технолог Пётр Степанович. — Добрый вечер, майор Воронин, — сказал Павлюченко. — Или, лучше сказать, [Мастер Туманного Учения]? Вы находитесь в Минске. И мы хотели бы задать вам пару вопросов. Лёня смотрел на него мутным взглядом. Он был в другой стране. Его похитили. И, судя по всему, эти люди знали про него гораздо больше, чем он хотел бы. — Нас интересует колбаса, — продолжил «Бульдог». — Расскажите, с какой целью спецслужбы Российской Федерации провели операцию по изъятию стратегического пищевого резерва нашего президента? Какова была ваша роль? И что вы собирались делать с этим… оружием? Лёня слушал его и впадал в состояние [Осознания Бесконечности Абсурда]. Оружие? Стратегический резерв? Они говорят про колбасу для оливье? Он понял, что попал в [Идеологический Тупик]. Любая попытка объяснить правду будет воспринята как ложь. А любая ложь лишь подтвердит их подозрения. — Я… — начал он. — Я просто хотел приготовить салат. Павлюченко усмехнулся. — Салат. Конечно. «Новогодний Удар», как это у вас называется? Мы всё знаем, Воронин. Мы знаем про вашу бригаду. Про якудза. Про ваши «аномальные способности». Не надо делать из нас идиотов. В этот самый момент в Москве генерал Лебедев рвал и метал. Исчезновение его самого ценного и самого нестабильного актива было катастрофой. [Квест "Спасти Рядового Воронина"] был активирован на самом высоком уровне. Все спутники-шпионы были нацелены на Беларусь. Спецгруппа ФСБ «Альфа» приводилась в боевую готовность. Две страны стояли на пороге тайной войны. Из-за одного майора. И десяти килограмм варёной колбасы. Лёня сидел на стуле в минском подвале и смотрел на своих похитителей. Он больше не был ни самозванцем, ни спецагентом. Он был [Заложником Геополитики]. Пешкой в большой, идиотской игре, которую он сам, того не желая, и затеял. Он закрыл глаза. Ему просто хотелось домой. К своему недоделанному оливье. Он был почти уверен, что мама, не дождавшись его, заправила салат сама. И наверняка пересолила. И эта мысль была самой грустной за весь этот безумный год. ---------- Кулинарный Ультиматум Допрос в [Подвале КГБ] зашёл в тупик. Лёня упорно твердил про салат. Майор Павлюченко так же упорно твердил про шпионаж. Технолог Пётр Степанович плакал в углу и просил прощения. Тем временем на границе между Россией и Беларусью становилось жарко. Генерал Лебедев, используя каналы связи, передал Минску короткое, недвусмысленное сообщение: «Верните нашего сотрудника. Или мы сами за ним придём». В ответ пришло не менее лаконичное: «Верните нашу колбасу. И технолога. И мы, может быть, поговорим». Ситуация зашла в дипломатический клинч. Никто не хотел начинать полномасштабный конфликт, но и отступать было нельзя. На кону стояла честь ведомств и репутация стран. Решение, как всегда, пришло с самой неожиданной стороны. [Президент Республики Беларусь "Батька"] лично спустился в подвал КГБ, чтобы посмотреть на этого таинственного русского майора. Он долго молча смотрел на Лёню. На его простое, уставшее лицо. На его внушительные габариты. — Значит, это ты, — сказал он. — Шпион, который пахнет щами. Он повернулся к Павлюченко. — Он признался? — Никак нет, товарищ президент. Твердит, что он просто повар. — Повар, — повторил президент задумчиво. Он подошёл к Лёне. — Хорошо, повар. Допустим. Я люблю простую и понятную еду. И я очень не люблю, когда воруют мою колбасу. Но я готов дать тебе шанс. Он выдвинул [Кулинарный Ультиматум]. — Ты, — он ткнул пальцем в технолога, — восстановишь рецепт. Ты, — он ткнул пальцем в Лёню, — приготовишь. Одну котлету. Ту самую, о которой ходят легенды. Ту, что, говорят, заставила самого [Огра] отступить. Если это правда… если в твоей еде действительно есть та сила, о которой все говорят… я тебя выслушаю. А если нет… — он не договорил, но все всё поняли. [Операция "Батон"] плавно перетекла в [Операцию "Колбасное Примирение"]. Лёню и технолога перевели из камеры допросов на кухню правительственной резиденции. Под конвоем. Им дали одну ночь. Лёне предстояло снова готовить главное блюдо в своей жизни. Но на этот раз на кону стоял не просто его ужин. А мир между двумя братскими народами. ---------- Котлета Мира Кухня в резиденции была похожа на операционную. Сталь, хром, идеальная чистота. Десяток поваров в накрахмаленных колпаках смотрели на Лёню и перепуганного технолога, как на диковинных зверей. — Делайте, — коротко сказал майор Павлюченко, который теперь исполнял роль и охранника, и дегустатора. Началось приготовление [Котлеты Мира]. Пётр Степанович, дрожащими руками, начал отмерять ингредиенты. Он достал из специального сейфа то самое, правильное мясо, те самые специи. Он колдовал над фаршем, как алхимик над философским камнем. Лёня наблюдал за ним. Он видел, что технолог делает всё правильно. Но он чувствовал, что чего-то не хватает. Души. — Дай-ка, — сказал он, отстраняя Петра Степановича. Он погрузил руки в фарш. И начал месить. Он не думал о политике. О президентах. О спецслужбах. Он думал о другом. О том, как он устал. Как он хочет домой, к своему недоеденному оливье. Как он хочет, чтобы всё это просто закончилось. Он вкладывал в этот фарш не [Концентрированную Материнскую Любовь], как в прошлый раз. Он вкладывал в него [Дух Простого Человека]. Усталого, замученного, который не хочет воевать и что-то делить, а просто хочет спокойно жить и вкусно есть. Он лепил котлеты. Не идеальные, как для Юдзиро. А простые, домашние, чуть неровные. Живые. Он жарил их на обычной чугунной сковороде, которую потребовал у местных поваров. Запах, который поплыл по кухне, был запахом не роскоши и не ностальгии. Это был запах мира. Простого, понятного, человеческого мира. Когда котлеты были готовы, он выложил одну на простую белую тарелку. Без гарнира. Без украшений. Просто котлета. — Готово, — сказал он. Тарелку с благоговением, как корону, понесли президенту. «Батька» сидел в своём кабинете. Перед ним поставили тарелку. Он долго смотрел на котлету. Потом взял вилку, отломил кусочек и съел. Он не увидел галлюцинаций. Его [Демоническая Спина] (которой у него не было) не дала сбой. Он просто почувствовал… понимание. Он вдруг ясно, как никогда, увидел всю абсурдность ситуации. Спецслужбы, шпионы, угрозы, международный кризис… А в центре всего — вот это. Простая, вкусная, честная котлета. И такой же простой, уставший мужик, который её приготовил. Он понял, что этот повар — не оружие. И не шпион. Он — зеркало. Зеркало, которое отражает всю глупость и напыщенность «большой политики». Президент поднял трубку правительственной связи. — Лебедев? — сказал он. — Это я. Слушай, тут такое дело… Забирай своего клоуна. И технолога забирай, он нам больше не нужен, у меня теперь есть рецепт получше… Да, и это… Пришли мне рецепт его бефстроганова. И давай заканчивать этот цирк. У меня страна, у тебя страна. Дел по горло. ---------- Заслуженный Отдых Через час за Лёней прилетел личный самолёт генерала Лебедева. Его и спасённого технолога с почётом доставили в Москву. В кабинете на Лубянке генерал Лебедев лично пожал Лёне руку. — Воронин, — сказал он, и в его голосе было что-то похожее на восхищение. — Я не знаю, как ты это делаешь. Но ты только что предотвратил Третью Мировую войну. Из-за котлеты. Лёня молчал. Он впал в состояние [Глубокого Понимания Тщетности Бытия]. — Ты — герой, — продолжил генерал. — Неофициально, конечно. Родина тебя не забудет. — Можно мне домой? — тихо спросил Лёня. — Можно, — кивнул Лебедев. — Отдыхай, майор. Ты заслужил. Твой новый статус — [Секретный Кулинарный Посол] в бессрочном отпуске. Но будь на связи. Мало ли, с кем ещё придётся вести переговоры. С китайцами, с американцами… Его доставили домой на вертолёте. Прямо во двор его панельной девятиэтажки. Он вошёл в свою квартиру первого января, под вечер. В доме пахло оливье. Навстречу ему вышли мама и жена. — Лёнечка, нашёлся! — всплеснула руками Галина Ивановна. — А мы уж думали, ты с дядей Витей загулял! Где тебя носило? Лёня посмотрел на них. На родные, встревоженные лица. — Работал, мам. Мир спасал. Он прошёл на кухню. На столе стоял его таз с оливье. Заправленный. И с воткнутой в центр ложкой. Он взял ложку. Попробовал. Мама не пересолила. Салат был идеальным. В этот момент система, которая, казалось, навсегда его покинула, пискнула в его голове в последний раз. code Code ╔════════════════════════════════════════════════╗ ║ КОМПОНЕНТ "ОЛИВЬЕ" УСПЕШНО ВОССОЗДАН! ║ ║ (Посредством делегирования полномочий). ║ ║ ПОЛУЧЕН НОВЫЙ НАВЫК: ║ ║ [Оливье "Новогодний Удар"] (Ур. 1) ║ ║ Описание: Создаёт зону тотальной релаксации ║ ║ и праздничного настроения. Любая агрессия ║ ║ в зоне действия навыка сменяется желанием ║ ║ посмотреть "Иронию судьбы" и запустить ║ ║ фейерверк. ║ ╚════════════════════════════════════════════════╝ Лёня усмехнулся. [Новогодний Удар]. Навык, который мог бы решить все его проблемы без похищений и допросов. Но он получил его только сейчас. Когда всё уже закончилось. В этом была вся суть его абсурдной жизни. Он сел за стол и наложил себе полную тарелку салата. Он был дома. Он был в безопасности. И он точно знал, что больше никогда в жизни не будет готовить котлеты. По крайней мере, он на это очень, очень надеялся. А где-то на Лубянке генерал Лебедев, пробуя присланный из Минска бефстроганов, задумчиво говорил своему помощнику: — Знаешь, лейтенант… А что, если мы отправим его с «кулинарной миссией» в Вашингтон? Говорят, у их президента проблемы с рейтингом… ---------- Звонок, который хуже вызова на допрос Прошло шесть месяцев. Шесть благословенных, тихих, скучных месяцев. Леонид Воронин почти поверил, что всё закончилось. Он купил себе надувную лодку и новую удочку. Он планировал в отпуске поехать на Волгу и две недели смотреть на поплавок. Это была его мечта. Вершина его стремлений. Он сидел на кухне, чистил воблу к пиву и смотрел по телевизору футбол. Жизнь была прекрасна в своей предсказуемости. И тут зазвонил телефон. Номер был незнакомый. Московский. Слишком много цифр. Сердце Лёни пропустило удар. Он знал этот префикс. — Слушаю, — сказал он в трубку, и его голос почему-то сел. — Леонид Аркадьевич? Генерал Лебедев, — прозвучал на том конце спокойный, как ледник, голос. — Надеюсь, не отвлекаю от важных государственных дел? Лёня посмотрел на полупочищенную воблу. — Никак нет, товарищ генерал. — Отлично. Потому что у нас появилось одно важное государственное дело. Международного масштаба. И вы — его ключевая фигура. У Лёни потемнело в глазах. [Рецидив Экзистенциального Ужаса] накрыл его с головой. — Есть некоторые... трения... с нашими американскими партнёрами, — вкрадчиво продолжал Лебедев. — Их новый президент, господин Томпсон, человек... жёсткий. Несговорчивый. Наши дипломаты бьются об него, как горох об стену. Лёня молчал. Он уже понял, к чему всё идёт. — Мы тут подумали, — в голосе генерала появились почти тёплые нотки. — Вспомнили ваш успех в Приморье. Вашу уникальную методику... кулинарного убеждения. — Я в отпуске, — пискнул Лёня. Это был последний, отчаянный аргумент. — Родина не бывает в отпуске, майор, — мягко, но непреклонно ответил Лебедев. — Через неделю в Вашингтоне проходит фестиваль русской культуры. Вы поедете туда в качестве главного повара. Ваша задача — попасть на приём в Белом Доме и… накормить президента. Чем-нибудь… душевным. [Операция "Яблочный Пирог"]. Квест был выдан. — Но я… я не умею готовить их еду! — в отчаянии воскликнул Лёня. — Импровизируйте, Воронин. В этом ваша главная сила. Билеты и документы вам доставят завтра. Конец связи. В трубке раздались короткие гудки. Лёня положил трубку. Посмотрел на свою новую удочку, одиноко стоящую в углу. Потом на воблу. Он понял, что рыбалки не будет. Его снова мобилизовали. На новую, невидимую, гастрономическую войну. На этот раз — на территории главного противника. ---------- Досье на Ястреба и яблочная стратегия Брифинг в [ОИАЯ] был коротким и деловым. Лёне выдали толстую папку — досье на [Президента Томпсона "Ястреба"]. Фотография сурового мужчины с волевым подбородком и холодными глазами. Бывший нефтяной магнат. Жёсткий, прагматичный, не терпящий сантиментов. — Он не пьёт элитный алкоголь, не интересуется искусством, — докладывал аналитик. — Его слабость — простая, понятная американская еда. Стейки. Бургеры. И, — аналитик ткнул пальцем в одну из строчек, — яблочный пирог. Домашний. Рецепт его бабушки из Техаса. Он считает его вершиной кулинарии. Генерал Лебедев посмотрел на Лёню. — Идея ясна, Воронин? Лёня листал досье. Он не слушал про политические взгляды Томпсона. Он читал про его гастрономические привычки. И его осенило. Борщ? Пельмени? Это будет воспринято как культурная агрессия. Как попытка навязать своё. Нужно было действовать тоньше. Нужно было ударить по нему его же оружием. [Культурная Мимикрия (Кулинарная)]. — Я приготовлю яблочный пирог, — сказал он. Лебедев удивлённо поднял бровь. — Но не американский, — добавил Лёня. — А наш. Русский. Шарлотку. Такую, как печёт моя мама. Из антоновки. С корицей. Генерал задумался. Идея была элегантной. Ответить на их яблочный пирог — своим. Простым, незамысловатым, но настоящим. — Одобряю, — кивнул он. В этот момент система в голове Лёни, дремавшая полгода, снова подала признаки жизни. code Code ╔════════════════════════════════════════════════╗ ║ ОБНОВЛЕНИЕ ГЛОБАЛЬНОГО КВЕСТА! ║ ║ [Священная Поваренная Книга] адаптируется ║ ║ под новые геополитические реалии. ║ ║ Добавлен новый компонент: ║ ║ [Яблочный Пирог "Дачный Урожай"] (0/6 ║ ║ ингредиентов). ║ ╚════════════════════════════════════════════════╝ Лёня мысленно застонал. Его проклятая «книга» эволюционировала. Она больше не была просто маминой. Она становилась его собственной. И требовала всё новых и новых жертв. — Вас будет сопровождать сотрудник Секретной службы, — прервал его размышления Лебедев, протягивая другую папку. — [Агент Миллер "Тень"]. Бывший морпех, герой Ирака, образцовый служака. Он будет вашей тенью. Не доверяйте ему. Но и не злите. Ваша задача — накормить президента. Его задача — проследить, чтобы вы не подсыпали в пирог полоний. Лёня посмотрел на фотографию Миллера. Лицо — кирпич. Взгляд — лазерный прицел. Он понял, что это будет не просто кулинарная миссия. Это будет шпионская игра. Где он, со своей авоськой и рецептом шарлотки, окажется между молотом американской контрразведки и наковальней российского ФСБ. ---------- Прибытие в логово Ястреба [Вашингтон] встретил Лёню жарой, влажностью и ослепительной чистотой. Самолёт приземлился на военной авиабазе. Никаких таможен и паспортных контролей. Его передавали из рук в руки, как эстафетную палочку. У трапа его ждал он. Агент Миллер. Вживую он был ещё более «кирпичным», чем на фото. Идеальный тёмный костюм, наушник в ухе, непроницаемые солнцезащитные очки. — Мистер Воронин? — его голос был лишён интонаций. — Агент Миллер. Добро пожаловать в Соединённые Штаты. Прошу за мной. Они сели в чёрный бронированный «Шевроле». Миллер начал инструктаж: — Ваш график согласован по минутам. Фестиваль, мастер-класс, приём в Белом Доме. Любые отклонения от маршрута запрещены. Все ваши контакты — только с моего одобрения. Попытка приобрести несанкционированные товары, особенно химикаты или электронику, будет расценена как враждебное действие. Вам всё ясно? Лёня смотрел в окно на проплывающие мимо памятники и монументы. — Ясно, — сказал он. — А где здесь можно купить хорошие яблоки? Антоновку, желательно. С кислинкой. Миллер снял очки и посмотрел на него. Его [Предельная Подозрительность] боролась с недоумением. Он ожидал вопросов о наблюдении, о контрмерах, о чём угодно. Но не о яблоках. — «Антоновка»? — переспросил он. — Это кодовое название? — Нет, — вздохнул Лёня. — Это сорт яблок. Для пирога. Миллер снова надел очки. — Все продукты будут предоставлены вам. Проверенные. Безопасные. Вам не нужно ничего покупать. Лёню привезли в конспиративную квартиру в престижном районе. Просторная, современная, с кухней, оборудованной по последнему слову техники. И с окнами, которые не открывались. — Это для вашей безопасности, — пояснил Миллер. Лёня вошёл на кухню. Провел пальцем по индукционной плите. Открыл суперсовременный холодильник. — Всё не то, — пробормотал он. — Души нет. Миллер, стоявший в дверях, нахмурился. «Души нет». Это тоже код? [Задача "Найти Правильные Яблоки"] стала для Лёни главной. Он понимал, что из тех пластиковых, идеальных на вид яблок, что ему предоставят, настоящей шарлотки не получится. Ему нужны были настоящие. Некрасивые, может, даже с червоточинкой. Но живые. Он посмотрел на своего сурового «ангела-хранителя». И понял, что его первая битва на американской земле будет не с президентом. А с этим агентом. Битва за право сходить на фермерский рынок. ---------- Операция «Побег на Рынок» Первый день в Вашингтоне прошёл в стерильном аду. Лёню возили по заранее утверждённому маршруту: показательное выступление на фестивале (где он под присмотром Миллера приготовил бездушные блины из предоставленной муки), встреча с послом (где он молчал, активировав [Пророческое Молчание]), ужин в номере (из проверенных продуктов). Миллер не отходил от него ни на шаг. Он был идеальной тенью. Но Лёня тоже был профессионалом. В своём роде. Годы службы в милиции научили его одному: любая система имеет дыры. Он начал готовить [Операцию "Побег на Рынок"]. Он изучил график. Утром второго дня у него было два «свободных» часа. Официально — для отдыха и подготовки к вечернему приёму. Ночью, пока Миллер спал в соседней комнате (Лёня был уверен, что тот спит с одним открытым глазом), он взломал гостиничный компьютер. Не хакерскими методами. А методом простого человеческого подбора пароля. Паролем оказался «USA123». Лёня нашёл карту ближайших фермерских рынков. Утром он начал действовать. — Миллер, — сказал он за завтраком. — У меня… медитация. Мне нужно побыть одному. В тишине. Миллер посмотрел на него. В его инструкциях было указано, что «объект может проявлять странное ритуальное поведение». — Хорошо, — кивнул он. — Я буду за дверью. Лёня зашёл в свою комнату и заперся. Он включил в ванной воду, чтобы создать шумовой фон. Потом подошёл к окну. Оно не открывалось. Но он ещё вчера заметил, что рама держится на простых болтах. Он достал из кармана швейцарский нож (который ему чудом разрешили оставить). Через пять минут окно было открыто. Второй этаж. Невысоко. Он перелез через подоконник и спрыгнул на идеально подстриженный газон. И, стараясь не бежать, а идти быстрым шагом, двинулся в сторону рынка, который был в трёх кварталах отсюда. Агент Миллер стоял за дверью. Он слушал шум воды. Всё было по плану. Но его профессиональное чутьё кричало, что что-то не так. [Нестандартное Поведение Объекта] было его главной проблемой. Он подождал десять минут. Потом взломал дверь. Это заняло у него три секунды. Комната была пуста. Окно распахнуто. Миллер впал в [Профессиональный Ступор]. За всю его карьеру у него не было ни одного провала. Он охранял сенаторов, генералов, арабских шейхов. И никто, никогда, не пытался сбежать от него через окно, чтобы… Он увидел на экране компьютера открытую карту. Фермерский рынок. Русский шпион, ключ к международным переговорам, сбежал от лучшего агента Секретной службы, чтобы… купить овощи? Это было за гранью. Это ломало все протоколы. Миллер выругался. Он нажал на кнопку в своём наушнике. — «Центр», это «Тень». Объект покинул периметр. Повторяю, объект покинул периметр. Предположительное направление… фермерский рынок. Нет, я не шучу. Начинаю преследование. Весь район был поднят на уши. Снайперы на крышах, агенты в штатском, вертолёты в воздухе. Все искали одного человека. Толстого русского повара, который в этот самый момент с упоением выбирал яблоки на лотке у старого фермера из Вирджинии. ---------- Яблочное Братство Фермерский рынок был раем. Лёня ходил между рядами, вдыхая запахи свежих овощей, сыра, мёда. Он чувствовал себя как дома. Он нашёл то, что искал. Лоток, заваленный некрасивыми, разнокалиберными, зелёными яблоками. Их продавал [Старый Фермер Джон], человек с обветренным лицом и руками, похожими на корни дуба. — «Грэнни Смит»? — спросил Лёня на ломаном английском, который он учил в школе. — Они самые, сынок, — проскрипел Джон. — Лучшие в округе. Прямо с дерева. Лёня взял одно яблоко. Понюхал. Оно пахло солнцем и травой. Он откусил. ХРУМ! Кисло-сладкий, терпкий сок брызнул ему в рот. Это было оно. Идеальный аналог антоновки. Лёня впал в [Чистый, незамутнённый Восторг Садовода]. — Гуд! Вери гуд! — сказал он, показывая фермеру большой палец. Джон, увидев искреннюю, детскую радость на лице этого огромного русского, расплылся в улыбке. Он сразу понял — это свой человек. Человек, который понимает толк в настоящих яблоках, а не в пластиковом глянце из супермаркета. Между ними возникло [Яблочное Братство]. — Сколько? — спросил Лёня, показывая на целый ящик. — Для тебя, друг, — Джон подмигнул, — со скидкой. Пока Лёня покупал яблоки, вокруг рынка сжималось кольцо. Агенты в штатском, изображая туристов, прочёсывали ряды. Снайпер на крыше соседнего здания держал Лёню на прицеле, докладывая в центр: «Объект вступил в контакт с местным. Кажется, обсуждают качество сельскохозяйственной продукции. Признаков агрессии нет». Миллер, координировавший операцию из своего «Шевроле», слушал это и чувствовал, как у него начинает дёргаться глаз. Наконец, Лёня, довольный, с огромным мешком яблок на плече, расплатился и пошёл обратно. На полпути его нагнал Миллер. Он выскочил из-за угла, как демон из табакерки. — Мистер Воронин, — прошипел он. — Что, чёрт возьми, вы творите?! Лёня посмотрел на него без тени страха. Он был счастлив. Он выполнил свою миссию. — Яблоки, — сказал он, протягивая Миллеру одно. — Попробуй. Кисло-сладкие. Для пирога — самое то. Миллер посмотрел на яблоко. Потом на непроницаемо-счастливое лицо Лёни. Он был лучшим агентом. Он был готов к ядам, к засадам, к пыткам. Но он был абсолютно, совершенно не готов к этому. Он не знал, как реагировать. Он просто взял яблоко. — Идёмте, — сказал он устало. — У нас серьёзный разговор. Они пошли обратно в отель. Лёня — с мешком яблок на плече. Миллер — с одним яблоком в руке и полным хаосом в голове. [Задача "Найти Правильные Яблоки"] была завершена. Но её последствия для психического здоровья американских спецслужб были катастрофическими. ---------- Пирог, который изменил всё Разговор с Миллером был странным. Лёня, жуя яблоко, объяснил ему, что без «правильных» ингредиентов его «кулинарная магия» не работает. — Понимаешь, — говорил он, как будто объяснял ребёнку, — сила не в рецепте. Сила — в душе продукта. Миллер слушал и записывал. Он решил, что единственный способ контролировать этот хаос — это подыграть ему. Он внёс в протокол: «Объект для успешной работы нуждается в аутентичных, нелабораторных компонентах. Рекомендую в дальнейшем учитывать данный фактор при планировании операций». Вечерний приём в Белом Доме. Лёню допустили на [Кухню Белого Дома]. Это было святая святых. Шеф-повар, напыщенный француз, смотрел на него свысока. — Месье, — процедил он. — Я надеюсь, вы не собираетесь использовать… вот это… — он брезгливо указал на мешок с некрасивыми зелёными яблоками. Лёня проигнорировал его. Он достал свои яблоки. Достал муку, яйца, сахар (всё, разумеется, было проверено Миллером по сто раз). И начал готовить. Он не пытался произвести впечатление. Он просто делал шарлотку. Так, как его учила мама. Нарезал яблоки, посыпал корицей. Взбил тесто. Залил. И поставил в духовку. Через сорок минут по кухне Белого Дома поплыл запах. Простой. Домашний. Запах печёных яблок, корицы и бисквита. Французский шеф-повар перестал резать свои трюфели и принюхался. В его глазах отразилось недоумение. Этот запах был… неправильным. Слишком простым. Слишком честным. Когда пирог был готов, его, на специальном подносе, под присмотром Миллера, понесли в Овальный кабинет. Президент Томпсон был не в духе. Переговоры с русскими зашли в тупик. Он был зол и упрям. — Что это? — спросил он, когда перед ним поставили кусок пирога. — Русский яблочный пирог, сэр. От шеф-повара с фестиваля. Томпсон скептически посмотрел на скромный кусок бисквита. Он ожидал чего-то более… имперского. Он взял вилку и попробовал. И мир для него изменился. Это был не вкус пирога его техасской бабушки. Нет. Это был другой вкус. Кисло-сладкий, яркий, дерзкий. В нём не было приторной сладости и выверенных пропорций. В нём был… хаос. Жизнь. Вкус яблока, которое росло само по себе, наперекор ветрам и дождям. Это был [Вкус Свободы]. Той самой, о которой он постоянно говорил в своих речах, но давно забыл, какая она на вкус. Он, президент, человек, чья жизнь была расписана по секундам, вдруг вспомнил, как был мальчишкой. Как лазил по чужим садам, воровал такие же вот кислые, некрасивые яблоки и ел их, сидя на дереве. Он впал в [Культурно-Гастрономический Шок]. Он доел кусок. Молча. Потом посмотрел на своего помощника. — Позвони русскому послу, — сказал он. — Скажи, что я готов ещё раз обсудить наши разногласия. Кажется, я был… слишком резок. [Операция "Яблочный Пирог"] увенчалась успехом, который превзошёл все ожидания. На следующий день Лёню так же тихо отправили домой. В самолёте Миллер впервые за всё время заговорил с ним не по протоколу. — Я не знаю, что вы такое, Воронин, — сказал он, глядя в иллюминатор. — Но, чёрт возьми, это был хороший пирог. Лёня летел домой. Он снова спас мир. На этот раз — с помощью шарлотки. Он чувствовал себя бесконечно, смертельно уставшим. В его [Священной Поваренной Книге] оставался всего один, последний пункт. [Котлета "Та Самая"]. И он чувствовал, что это последнее блюдо ему придётся приготовить не для президентов и не для мафии. А для кого-то гораздо, гораздо более важного. Для самого себя. ---------- Тишина после войны Прошёл год. Целый год оглушительной, почти невыносимой тишины. Генерал Лебедев больше не звонил. [Операция "Яблочный Пирог"] стала вершиной [Кулинарной Дипломатии], и в мире наступила странная, напряжённая, но всё-таки разрядка. Леонида оставили в покое. Он стал козырем, который держат в рукаве до самого Судного дня. Он жил. Просто жил. Ходил на службу, получил звание подполковника (Сивохин настоял, бормоча что-то про «заслуги перед Отечеством, о которых нельзя говорить»). Купил родителям дачу. По выходным ездил на ту самую рыбалку, о которой мечтал. Но [Квест "Вернуться к Нормальной Жизни"] так и не был выполнен. Потому что нормальная жизнь казалась ему теперь пресной. Безвкусной. Как диетический суп. Он находился в [Экзистенциальном Тупике]. Он спас мир от Юдзиро, предотвратил войну с Беларусью, наладил отношения с Америкой. Он стал героем, легендой, мифом. Но он не чувствовал себя героем. Он чувствовал себя пустым. Все его «подвиги» были случайностью. Реакцией. Он никогда не действовал сам. Его всегда заставляли. Страх. Голод. Приказы. Он посмотрел на системное окно, которое теперь появлялось в его сознании лишь изредка, как фантомная боль. [Священная Поваренная Книга]. Пять из шести блюд были готовы. Оставалось последнее. [Котлета "Та Самая"]. И он понял, что это не просто последний рецепт. Это — последний квест. [Возвращение к Себе]. Все предыдущие блюда он готовил для кого-то. Для себя, чтобы выжить. Для [Огра], чтобы не быть убитым. Для президента, чтобы спасти мир. Но эту, последнюю котлету, он должен был приготовить не для кого-то. А для себя. Чтобы понять. Чтобы разобраться. Кто он такой, этот Леонид Воронин? Нелепый самозванец? Герой поневоле? Или просто мужик, который любит вкусно поесть? Он решил, что приготовит её. Не сегодня. Не завтра. А тогда, когда будет готов. Это должно было быть не просто приготовление еды. Это должен был быть ритуал. Финальный. ---------- Паломничество к Истокам Он готовился к этому, как к своей самой важной миссии. [Паломничество к Истокам]. Он взял отпуск. Сказал семье, что хочет побыть один. Подумать. Они поняли. Они видели, что с ним что-то происходит. Он поехал на ту самую дачу, что купил родителям. Маленький домик, шесть соток земли, яблони, грядки с укропом. Он не взял с собой еды. Только соль, перец и масло. [Простые, Честные Продукты] — вот что ему было нужно. Он сам, своими руками, вскопал грядку и выкопал молодую картошку. Он сам сорвал на огороде луковицу. Он пошёл к соседу-фермеру и купил у него кусок свежей, парной говядины и литр молока. Он не использовал ничего «магического». Ни мяса «Чёрный Тайфун». Ни яблок от [Капустного Мудреца]. Это была его битва. И он должен был победить её своими силами. Он принёс всё это на простую дачную кухню. Он достал старую чугунную сковородку. Ту самую. [Колыбель Драника]. Он привёз её с собой. Она была единственным материальным свидетелем его безумных приключений. Он не торопился. Он почистил картошку и поставил её вариться для пюре. Он приготовил фарш. Говядина, лук, размоченный в молоке хлеб. Всё, как учила мама. Он не вкладывал в него ни страха, ни ностальгии, ни желания спасти мир. Он просто готовил. Для себя. Он сформировал одну-единственную котлету. Идеальной формы. Плотную. Положил её на раскалённую сковороду. Запах, который поплыл по кухне, был просто запахом жареного мяса. Никакой магии. Никаких аномалий. Когда котлета была готова, он сделал пюре. Положил всё на тарелку. Сел за старый деревянный стол на веранде. Перед ним был простой ужин. И он сам. ---------- Просто Лёня Он отрезал кусочек котлеты. Положил его в рот вместе с нежным пюре. И… ничего не произошло. Не было взрыва вкуса. Не было порталов в прошлое. Не было системных уведомлений. Это была просто еда. Очень вкусная, хорошо приготовленная, но просто еда. Он съел всё. До последней крошки. Вымыл за собой тарелку. Вышел на крыльцо и сел, глядя на закат. И в этот момент он всё понял. Никакой магии не было. Никогда. Та, первая котлета, была просто… катализатором. Случайностью. Сбоем в матрице. А всё, что было потом… всё это сделал он сам. Он победил Като не [Звуковым Ударом], а потому, что тот просто не ожидал такой идиотской выходки. Он победил Рикиси не [Драником], а потому, что довёл его до белого каления и тот потерял контроль. Он «победил» Юдзиро, Сибукаву, Рэцу, Чана, президентов… не потому, что его еда была волшебной. А потому, что он был… собой. Он был настолько нелепым, настолько выбивающимся из их мира воинов, политиков и интриганов, что их система давала сбой. Они пытались найти в его действиях глубокий смысл, потому что не могли поверить, что всё так просто. Что он просто боится. Что он просто хочет есть. Что он просто хочет домой. Его главной силой, его единственным настоящим навыком всегда было [Принятие Себя]. Он никогда не пытался быть тем, кем не являлся. Он был и оставался майором Ворониным. Простым, уставшим мужиком, который любит свою маму и свою работу. И эта простота, эта честность, эта [Пустота] от амбиций и была тем, что ломало все их сложные схемы. Система в его голове пискнула в самый-самый последний раз. code Code Системное окно растворилось. Навсегда. Лёня сидел на крыльце своей дачи и смотрел на закат. Впервые за долгое время он чувствовал себя… свободным. Он не был больше героем. Не был спецагентом. Не был божеством для сумасшедших фанатов. Он был [Просто Лёня]. И этого было более чем достаточно. Он достал из кармана телефон и набрал номер жены. — Марин, привет. Да, я в порядке. Знаешь, я тут подумал… А давай на выходные шашлыки сделаем? Я сам замариную. Его приключения закончились. Начиналась жизнь. Конец. ----------