Летнее солнце пекло нещадно. На широкой городской улице пахло разогретым асфальтом, сладкой сахарной ватой и свежескошенной травой из парка неподалеку. Это был самый обычный, ленивый июльский полдень. Люди неторопливо прогуливались мимо чистых витрин магазинов, прятались в тени зеленых деревьев и лениво потягивали холодный лимонад.

На углу улицы, у небольшого киоска с мороженым, стоял пятнадцатилетний парень по имени Рэй. На нем были простые синие джинсы, легкая белая футболка и старые поношенные кеды. Его светлые, слегка растрепанные ветром волосы отливали золотом на солнце, а на лице блуждала мягкая, совершенно беззаботная улыбка. В руке он бережно держал рожок клубничного мороженого, которое уже начало стремительно таять, оставляя розовые капли на его пальцах.

Рэй только собирался сделать первый укус, как вдруг мир вокруг стал… неправильным.

Это произошло мгновенно и беззвучно. Теплый летний ветерок резко сменился ледяным сквозняком, от которого по коже побежали мурашки. Яркие, сочные цвета улицы — зеленая листва, голубое небо, красные вывески кафе — начали блекнуть, словно кто-то выкрутил яркость на старом телевизоре. Тень под ногами Рэя неестественно вытянулась, а гул машин на дороге превратился в глухое, давящее эхо.

Люди вокруг замерли. Разговоры смолкли.

— Оно здесь… — прошептал кто-то в толпе. В этом шепоте звенел чистый, первобытный ужас. — Опять прорыв… Бегите!

В следующую секунду тишину разорвал чей-то истошный крик, и мирная улица превратилась в хаос. Люди бросились врассыпную, толкая друг друга, роняя сумки и пакеты с покупками. Все бежали прочь от центральной площади, где прямо посреди асфальта воздух начал идти рябью, словно нагретый воздух над костром.

Рэй не побежал. Он остался стоять у киоска, слегка наклонив голову набок. Он проводил взглядом убегающего продавца мороженого, а затем перевел свои спокойные, светло-серые глаза на источник паники.

Там, где только что была ровная дорога, пространство пошло трещинами. Из этих невидимых трещин начала сочиться густая серая дымка. Она пахла мокрым бетоном, старым железом и почему-то осенним дождем. Из этой дымки медленно формировалось нечто.

Оно не было похоже на обычное животное. Это была живая аномалия, которую ученые называли коротко — *Концепт*. Существо выглядело как огромный, высотой с внедорожник, волк, но его тело состояло из клубящегося темного дыма и сотен острых осколков зеркального стекла. Вместо глаз у него горели две тусклые серые точки, а лапы при каждом шаге оставляли на асфальте иней, который тут же превращался в серую пыль.

Но самой опасной была не внешность твари. Пространство вокруг нее искажалось. В радиусе десяти метров от монстра сила тяжести начала хаотично меняться. Брошенные пакеты, оторванные листья и даже мелкие камешки то взмывали в воздух, то с силой падали обратно на асфальт, разбиваясь в пыль.

Монстр издал странный звук — это был не рык, а скорее скрежет ржавого железа по стеклу. От этого звука у всех, кто еще оставался на улице, заложило уши. Люди падали на колени, закрывая голову руками, парализованные страхом.

Страх. Сильнейший эволюционный механизм. Сигнал тревоги, который заставлял сердце биться чаще, выбрасывал в кровь адреналин и кричал мозгу лишь одно слово: *«Беги!»*. Этот механизм спасал человечество миллионы лет.

Но у Рэя этот механизм был сломан.

В его голове, в самой глубине мозга, та область, что отвечала за панику и ужас, просто молчала. Для него не существовало концепции страха. Когда обычный человек видел монстра, его мозг кричал о смерти. Когда монстра видел Рэй, его мозг испытывал лишь легкое, приятное любопытство. Примерно такое же, какое испытывает ребенок, разглядывая необычного жука на ладони.

— Надо же, — тихо произнес Рэй, разглядывая существо. — Какое странное. И гравитацию ломает.

Монстр сделал резкий рывок вперед. Его движения были рваными, словно у сломанной анимации в компьютерной игре. Он мгновенно преодолел десяток метров, целясь в молодую женщину, которая упала неподалеку и от ужаса не могла даже пошевелиться. Рядом с ней на асфальте сидела маленькая девочка лет пяти, крепко зажмурив глаза и прижимая к себе плюшевого мишку.

Аномалия занесла тяжелую, окутанную дымом лапу с зеркальными когтями.

Рэй вздохнул. Он аккуратно положил свое тающее мороженое на чистую урну рядом с киоском.

— Жаль, растает ведь, — пробормотал он.

Рэй не был героем в привычном смысле слова. Он не чувствовал ярости или благородного желания пожертвовать собой. Но он понимал простые правила жизни: если кто-то может помочь, он должен это сделать. А еще ему было безумно интересно узнать правила, по которым существует эта тварь. Каждое чудовище Слепой Зоны подчинялось какому-то закону.

Рэй сделал шаг вперед. Затем побежал.

Его бег был легким и бесшумным. Из-за того, что его тело не сковывал панический спазм, его мышцы были идеально расслаблены, а движения — максимально эффективными. На ходу Рэй завернул за угол забора строящегося здания и без особых усилий выдернул из временного ограждения длинную, тяжелую железную трубу. Металл был холодным и шершавым на ощупь.

— Эй! — крикнул Рэй, выбегая наперерез монстру. — Посмотри сюда!

Его голос прозвучал удивительно звонко и спокойно посреди криков и скрежета. Монстр замер. Его тусклые серые глаза-точки медленно повернулись в сторону Рэя. Аномалия не привыкла, чтобы к ней обращались так просто. Обычно люди кричали, плакали или пытались стрелять. Этот же мальчишка просто шел к нему прогулочным шагом, волоча трубу по асфальту со звонким скрежетом.

Концепт издал предупреждающий скрежет и резко развернулся к новой цели. Он прыгнул.

В этот момент Рэй почувствовал, как невидимая сила навалилась на его плечи. Локальная гравитация вокруг монстра увеличилась вдвое. Обычный человек упал бы на колени, раздавленный собственным весом. Но Рэй мгновенно проанализировал ситуацию. Он не стал сопротивляться давлению — наоборот, он полностью расслабил ноги, позволяя увеличившейся силе тяжести резко потянуть его вниз.

Он буквально рухнул на асфальт под углом, проскользив на спине под летящей тушей монстра. Огромные зеркальные когти твари пронеслись в каких-то сантиметрах над его лицом, срезав несколько прядей светлых волос.

*«Правило первое: его гравитационное поле зависит от его направления движения»*, — мысленно зафиксировал Рэй, пока скользил по дороге.

Как только монстр пролетел над ним, гравитация резко пришла в норму. Используя этот момент невесомости, Рэй уперся руками в асфальт, сделал кувырок назад и мгновенно поднялся на ноги. Он перехватил железную трубу обеими руками.

Но чудовище уже разворачивалось. Зеркальные осколки на его спине начали вибрировать, создавая невыносимый ультразвуковой гул. Воздух вокруг монстра пошел тяжелыми, видимыми глазу волнами. Рэй понял: сейчас последует пространственный удар, который просто сотрет его в порошок.

Нужно было атаковать первому. Но как подобраться к существу, вокруг которого искажается само пространство?

Рэй начал внимательно наблюдать за поведением Концепта. И тут он заметил странность. Монстр не смотрел на него напрямую. Его пустые серые глаза-точки были направлены чуть в сторону — туда, где Рэй стоял секунду назад.

*«Правило второе: он слеп. Он ориентируется не на зрение. Он считывает колебания воздуха и… страх»*, — догадался Рэй. — *«Большинство людей перед смертью начинают дышать чаще, их сердца бьются как сумасшедшие, выделяя адреналин. Монстр просто бьет туда, где чувствует источник паники. Но у меня паники нет»*.

Рэй сделал глубокий, медленный вдох. Его пульс оставался ровным — около семидесяти ударов в минуту. Он полностью очистил свои мысли, став для сенсоров чудовища абсолютно невидимым «пустым местом».

Монстр яростно закрутил головой, потеряв цель. Зеркальные шипы на его шее замерли, готовые к удару, но они не знали, куда целиться.

Рэй бесшумно скользнул вперед по асфальту. Он подошел к чудовищу почти вплотную сбоку. Тварь даже не шевельнулась.

— Я здесь, — негромко шепнул Рэй прямо на ухо чудовищу.

Концепт дернулся, попытавшись нанести удар лапой наугад, но Рэй уже действовал. Используя трубу как рычаг, он с силой вогнал её острый конец прямо в стык между зеркальными пластинами на груди монстра — туда, где под слоем дыма пульсировало слабое серое свечение.

*Раздался резкий, металлический хруст.*

Труба пробила защитную оболочку. Рэй почувствовал, как по металлу прошла мощная вибрация, отдаваясь в его ладони мелкой дрожью. Монстр издал оглушительный, захлебывающийся скрежет. Пространство вокруг него начало стремительно сжиматься. Гравитация сошла с ума: Рэя резко потянуло вверх, отрывая его кеды от земли, а затем с силой швырнуло в сторону.

Он ловко сгруппировался в воздухе, перекатился по жесткому асфальту и быстро поднялся на ноги, тяжело дыша и отряхивая ладони от пыли. Его футболка на плече была порвана, а из неглубокой царапины сочилось несколько капель крови.

Аномалия застыла посреди улицы. Железная труба, глубоко увязшая в её груди, начала светиться белым светом. Через мгновение тело монстра пошло трещинами, и весь серый дым стремительно растворился в теплом летнем воздухе. Зеркальные осколки осыпались на дорогу безвредным серым песком.

От огромного пугающего волка не осталось ничего, кроме кучки пепла.

И еще кое-чего.

Посреди серой пыли на асфальте лежал маленький, размером с грецкий орех, идеально круглый прозрачный шарик — Ядро аномалии. Но когда Рэй подошел ближе и поднял его, его улыбка мгновенно исчезла. Его глаза удивленно расширились.

Внутри прозрачного светящегося шарика, прямо в самом центре, застыл крошечный, филигранно выполненный символ. **Стилизованное изображение песочных часов.**

Рэй замер, сжимая Ядро в руке. Его пальцы слегка дрогнули. Он слишком хорошо знал этот символ. Это не могло быть случайной мутацией аномалии. Песочные часы были личным клеймом его отца, доктора Ариса. Каждую свою работу, каждый свой прибор он помечал этим знаком.

*«Естественный Концепт Слепой Зоны… имеет внутри клеймо моего отца?»* — мысль обожгла разум Рэя ледяным холодом. — *«Значит, этот монстр не просто прорвался из аномалии. Его создали. Или… его прислали сюда умышленно?»*

Интрига была настолько глубокой, что Рэй даже забыл про свое растаявшее мороженое.

В этот момент на конце улицы послышался вой сирен. Из-за угла вылетели два черных бронированных внедорожника с символикой Гильдии Картографов — стилизованным изображением компаса и меча. Машины резко затормозили, подняв облако пыли.

Из салона быстро выскочили четверо мужчин в тяжелой защитной экипировке серого цвета, вооруженные странным оружием, похожим на гибрид винтовок и научных приборов. Они мгновенно оцепили территорию, их лица были суровыми и напряженными.

Один из них, высокий мужчина с густой щетиной и шрамом на подбородке, быстро подбежал к Рэю. Он внимательно осмотрел улицу, оценивая масштаб разрушений, а затем перевел взгляд на кучку пепла.

— Где аномалия? — резко спросил он. — По отчетам датчиков, здесь зафиксирован прорыв Концепта Скорби Б-ранга. Где боевая группа? Кто ликвидировал угрозу?

Рэй вежливо указал пальцем на серый песок под ногами.

— Она там. Точнее, то, что от нее осталось.

Мужчина со шрамом нахмурился, переводя взгляд с песка на Рэя, на его разорванный рукав и легкую царапину на плече.

— Ты… сам это сделал? — в его голосе прозвучало глубокое сомнение. — Подросток? Обычным куском трубы? Не смеши меня, парень. Здесь работал профессионал со Спектром не ниже третьего уровня.

— Ну, у него была слепая зона в системе ориентирования, — спокойно объяснил Рэй. — Оно ориентировалось на страх и мышечное напряжение. Достаточно было просто расслабиться, и оно потеряло меня из виду. А дальше — обычная физика.

Охотник со шрамом подошел к пеплу, пошевелил его носком тяжелого армейского ботинка, а затем достал из кармана небольшой прибор, похожий на сканер. Прибор тихо пискнул.

— Сигнатура Спектра подтверждена. Концепт уничтожен физическим воздействием сверхвысокой точности, — прочитал мужчина на экране. Он медленно повернулся к Рэю, и его глаза сузились. — Как твоё имя, парень?

— Рэй, — просто ответил он.

Охотник быстро ввел имя в базу данных на своем планшете. Через секунду экран планшета мигнул красным, и на нем появилась детальная личная карточка Рэя. Охотник всмотрелся в текст, и его лицо мгновенно побледнело. Он сделал невольный шаг назад, его рука инстинктивно легла на рукоять оружия.

— Рэй… Арис, — тихо, почти беззвучно произнес мужчина. Другие Картографы, услышав фамилию, тоже напряглись, их оружие слегка качнулось в сторону подростка. — Сын доктора Ариса.

В воздухе повисло тяжелое, давящее молчание. Имя доктора Ариса знал каждый человек на планете. Человек, который пытался «исправить» реальность, но вместо этого разорвал ее на куски, создав Слепые Зоны. Самый разыскиваемый преступник в истории человечества.

Рэй не удивился такой реакции. Он привык, что его фамилия вызывает у людей страх. Ирония судьбы: сам он страха не знал, но другие люди при виде него дрожали.

— Да, это мой отец, — спокойно подтвердил Рэй, продолжая мягко улыбаться. — Но я не видел его уже десять лет. Собственно, поэтому я и стою здесь.

Охотник со шрамом сглотнул, пытаясь вернуть самообладание.

— Что это значит? — спросил он, не снимая руки с оружия.

— Я хочу стать Картографом, — Рэй посмотрел на эмблему компаса на броне мужчины. — Завтра начинается отборочный экзамен. Я уже подал заявку. Хочу войти в Слепую Зону и найти своего отца. У меня к нему скопилось несколько вопросов.

Охотник со шрамом долго смотрел в серые, удивительно чистые и спокойные глаза мальчика. Затем он сделал шаг вперед и наклонился к самому уху Рэя, заговорив тихим, едва слышным шепотом, чтобы другие члены отряда его не услышали.

— Послушай меня внимательно, парень, — быстро прошептал он. — На экзамене Картографов тебя ждет не просто отбор. О твоей заявке уже знают «наверху». Твоя фамилия для них — как красная тряпка. Кое-кто из экзаменаторов получил личный приказ сделать так, чтобы ты не вернулся с первого этапа. Этот экзамен — ловушка, созданная специально для тебя.

Рэй не вздрогнул. Его улыбка стала чуть шире.

— Спасибо за предупреждение, — так же тихо ответил он. — Но это делает экзамен только интереснее.

Охотник отстранился, его лицо снова стало холодным и суровым.

— Наше дело — зафиксировать ликвидацию, — громко произнес он для своих людей. — По коням. Здесь больше делать нечего. А ты, парень… постарайся пережить хотя бы завтрашнее утро.

Машины Картографов сорвались с места, оставив Рэя одного на пустеющей улице.

Рэй подошел к урне, взял свой клубничный рожок. Мороженое уже почти полностью растаяло, превратившись в розовую жижу, стекающую по вафле.

Рэй вздохнул, выбросил рожок в урну и вытер пальцы влажной салфеткой из кармана. На его плече медленно подсыхала мелкая царапина от когтя монстра, а в кармане приятно холодил ногу прозрачный светящийся шарик Ядра с отцовским клеймом внутри.

Рэй улыбнулся своим мыслям и не спеша пошел по улице в сторону дома.

Пазл начинал складываться. И первая деталь этого пазла лежала у него в кармане. Экзамен Картографов начинался завтра в восемь утра. И теперь Рэй знал наверняка: его там действительно ждут.

Утренний туман над столицей был густым и холодным. Он лениво полз по серым улицам, окутывая подножие колоссального здания из белого камня и закаленного стекла — Главного Штаба Гильдии Картографов. Этот исполинский небоскреб, уходящий шпилем далеко за облака, казался нерушимым монументом человеческому триумфу над природой. Но его огромная тень, падающая на площадь, напоминала о том, какую цену человечество платит за этот триумф.

Перед массивными стальными воротами штаба уже собралась внушительная толпа. Около двух сотен человек молча стояли в утренней прохладе. Здесь были суровые наемники в потрепанной броне, молодые выпускники престижных военных академий в сверкающих мундирах, загадочные искатели приключений с лицами, скрытыми капюшонами, и просто отчаявшиеся люди, которым нечего было терять.

Всех их объединяло одно — тяжелое, почти осязаемое напряжение. Воздух на площади казался густым от их общего страха. Люди почти не разговаривали, лишь изредка обмениваясь настороженными, оценивающими взглядами. Каждому из них было известно: девять из десяти присутствующих здесь сегодня либо вернутся домой калеками, либо не вернутся вовсе.

Посреди этой мрачной, безмолвной толпы Рэй выглядел чужеродным объектом.

Он сидел на невысоком каменном бордюре, весело покачивая ногами в старых кедах. В руках он держал завернутый в пергамент простой бутерброд с ветчиной и сыром, который с аппетитом уплетал, шумно запивая теплым чаем из дорожного термоса. На его плече красовалась аккуратная заплатка — вчерашний шов на белой футболке, сделанный на скорую руку. На его лице не было ни капли той тревоги, что буквально душила остальных кандидатов. Он выглядел так, словно пришел на обычную загородную прогулку.

— Парень, у тебя что, совсем инстинкт самосохранения атрофирован? — раздался рядом хриплый, уставший голос.

Рэй повернул голову. Рядом с ним, прислонившись спиной к холодной каменной стене, стоял молодой мужчина лет двадцати четырех. На нем был сильно помятый медицинский халат, наброшенный поверх простой серой рубашки, а под глазами залегли глубокие темные тени от хронического недосыпа. Мужчина лениво крутил в пальцах нераспечатанную пачку таблеток.

— Привет! — дружелюбно отозвался Рэй, проглотив очередной кусок бутерброда. — Я Рэй. А почему ты спрашиваешь?

— Я Леон, — мужчина вздохнул, убирая таблетки в карман халата. — Спрашиваю потому, что у всех нормальных людей здесь сейчас пульс под сотню, а ладони влажные от адреналина. А ты сидишь и жуешь так спокойно, словно у тебя в кармане билет на курорт, а не путевка на тот свет. Ты хоть понимаешь, куда пришел, мелочь?

— На экзамен Картографов, — Рэй вежливо улыбнулся. — Говорят, тут проверяют, готовы ли мы исследовать Слепые Зоны.

— «Проверяют», — цинично хмыкнул Леон, потирая виски. — Мягко сказано. Нас будут ломать. Психологически, физически, пространственно. Гильдии не нужны герои. Им нужны инструменты, которые не сломаются, когда реальность вокруг них начнет трещать по швам. Я вот пришел сюда только ради лицензии военного врача высшей категории — это единственный способ получить доступ к редким лекарствам из аномалий. А ты зачем здесь? Решил поиграть в исследователя?

Рэй замялся на секунду, его улыбка стала чуть менее беззаботной.

— Я ищу кое-кого, — тихо ответил он. — Кого-то очень важного, кто ушел в глубину Слепых Зон и не вернулся.

Леон пристально посмотрел на мальчика, словно пытаясь разглядеть в его серых глазах ложь, но нашел там только абсолютную, пугающую искренность. Врач покачал головой и отвернулся.

— Дурак ты, Рэй. Но здесь все мы такие.

В этот момент тяжелый гул пронесся над площадью. Огромные стальные ворота Главного Штаба медленно поползли вверх, открывая проход в темный, просторный вестибюль.

— Кандидаты! — раздался громкий, механический голос откуда-то сверху. — Пройдите в центральный распределительный зал для прохождения Нулевого Этапа. Саботаж, паника или попытка покинуть территорию после пересечения черты ворот караются немедленной дисквалификацией. Время пошло.

Толпа зашевелилась. Люди медленно, плотным потоком потянулись внутрь прохода. Рэй быстро доел остатки бутерброда, аккуратно свернул пергаментную бумагу, убрал термос в рюкзак и поднялся на ноги.

— Ну, пошли? — весело спросил он Леона.

— Куда ж я де its... — проворчал врач, неохотно отлипая от стены. — Раз уж ввязался в это безумие.

Внутри Главный Штаб поражал своими масштабами. Центральный распределительный зал представлял собой колоссальную круглую арену из гладкого серого камня, лишенную каких-либо колонн или опор. Потолок уходил так высоко вверх, что терялся в полумраке. На высоте около тридцати метров по всему периметру зала тянулась закрытая галерея с темными бронированными стеклами, за которыми, очевидно, скрывались наблюдатели и экзаменаторы.

Кандидаты заполнили центр зала, сбившись в кучу. Двери за их спинами с глухим стуком захлопнулись, отрезав уличный шум.

Рэй огляделся. Напротив него, чуть в стороне от общей толпы, стоял еще один примечательный кандидат. Это был стройный парень его возраста, одетый в дорогую, идеально подогнанную по фигуре темную куртку с высоким воротником. Его темные волосы были аккуратно уложены, а лицо выражало абсолютное, даже высокомерное спокойствие. В руках он держал небольшой кожаный блокнот, в котором быстрым движением карандаша чертил сложные геометрические фигуры — круги, пересекающиеся линии и формулы.

Этот парень не смотрел на других кандидатов. Он казался полностью погруженным в свои вычисления.

*«Ноа»*, — вспомнил Рэй данные из вчерашнего разговора. Аристократ из павшего рода, мастер пространственной теории.

Рэй уже собирался подойти и поздороваться, как вдруг свет в зале погас.

Единственным источником освещения остались слабые неоновые полосы на полу, которые внезапно вспыхнули тусклым фиолетовым светом. Воздух в зале мгновенно стал тяжелым, словно перед грозой. Запах озона и мокрой пыли заполнил пространство.

На галерее сверху вспыхнул прожектор, осветив фигуру мужчины в строгом сером костюме. На его груди сверкал золотой компас Картографа первого ранга.

— Приветствую вас, выжившие, — раздался его ровный, лишенный эмоций голос, усиленный динамиками. — Меня зовут экзаменатор Кром. Вы пришли сюда, чтобы получить право ступить на земли Слепых Зон. Но большинство из вас не понимают, что такое аномалия. Это не просто место с опасными монстрами. Это место, где ломается ваш разум.

Кром сделал паузу, обводя взглядом замершую толпу.

— Нулевой этап — это проверка вашей ментальной прочности. Прямо сейчас мы запустим в этот зал искусственную ауру Слепой Зоны четвертого ранга. Она не причинит вам физического вреда. Но она заставит ваш мозг пережить ваши самые худшие кошмары. Тот, кто упадет на колени или потеряет сознание — проиграл. Время теста — пять минут. Начнем.

Рэй услышал, как где-то под полом зародился низкий, вибрирующий гул.

В следующую секунду на кандидатов обрушилась невидимая волна. Это не было физическим ударом, но по ощущениям напоминало внезапное погружение в ледяную воду на огромной глубине. Пространство вокруг подернулось серой дымкой.

Это была аура Искажения. Она проникала прямо в сознание, вытягивая наружу всё то, что люди пытались похоронить глубоко внутри себя: старые травмы, чувство вины, страх смерти, лица погибших близких.

Уже через десять секунд тишину зала нарушил первый резкий всхлип. Один из крупных наемников в броне вдруг упал на колени, закрывая лицо руками и мелко дрожа. Его оружие с глухим стуком покатилось по каменному полу.

— Нет… пожалуйста… я не хотел их оставлять… — шептал он, задыхаясь от невидимых слез.

Следом за ним начали падать другие. Зал наполнился тяжелым дыханием, тихими стонами и шепотом. Люди сгибались под тяжестью собственных страхов, словно на их плечи положили бетонные плиты.

Рэй стоял посреди этого хаоса и… прислушивался к своим ощущениям.

Он чувствовал, как серая дымка пытается проникнуть в его разум. Он видел, как перед его глазами возникают нечеткие образы из прошлого: разрушенная лаборатория отца, вспышки белого света, крики людей. Но эти образы не вызывали в нем отклика. В его мозгу просто отсутствовал приемник для этого сигнала. У него не было страха, который мог бы превратить эти воспоминания в кошмар. Для него это были просто старые, пыльные картинки на чердаке памяти.

Рэй повернул голову налево.

Леон сидел прямо на холодном полу, скрестив ноги. Его лицо было бледным, по лбу катился холодный пот, но глаза оставались сухими и циничными. Он глубоко и размеренно дышал, прижимая пальцы к сонной артерии на шее.

— Контроль… пульса… — хрипло шептал врач сам себе. — Это просто… химическая реакция… адреналин… обман мозга…

Рэй перевел взгляд направо. Там стоял Ноа.

Юный аристократ не упал. Но его блокнот валялся у его ног, а карандаш был сломан пополам в судорожно сжатых пальцах. Вокруг тела Ноа воздух едва заметно колебался — парень использовал свой Спектр типа Кинетика, инстинктивно пытаясь сжать и стабилизировать пространство вокруг себя, чтобы защититься от ментального давления. Его зубы были плотно сжаты, а на бледных щеках играли желваки. Он боролся изо всех сил, его разум трещал под натиском ауры, но он отказывался сдаваться.

Рэй задумчиво посмотрел на сломанный карандаш Ноа, затем нагнулся, поднял блокнот, аккуратно отряхнул его от пыли и подошел к парню.

— Привет, — негромко сказал Рэй, протягивая блокноту Ноа. — Ты выронил. И карандаш, кажется, сломался. Хочешь, я одолжу тебе ручку? У меня есть запасная в рюкзаке.

Голос Рэя прозвучал в ушах Ноа как гром среди ясного неба.

Ноа медленно, с трудом повернул голову. Его глаза, расширенные от ментального напряжения и ужаса, встретились со спокойным, дружелюбным взглядом Рэя. Под этой сокрушительной аурой, которая заставляла элитных бойцов плакать как дети, этот светловолосый мальчишка стоял абсолютно ровно. На его лбу не было ни одной капли пота. Его дыхание было ровным, а голос — чистым и искренним.

Это был чистый, невозможный парадокс.

— Ты… как?.. — хрипло выдавил Ноа, его голос сорвался от удивления. Из-за шока его концентрация на секунду ослабла, и аура давления навалилась на него с новой силой. Ноа пошатнулся, готовый упасть.

Рэй быстро протянул руку и аккуратно придерживал его за локоть. Физический контакт с человеком, который был абсолютно спокоен, подействовал на Ноа как холодный душ. Уверенность и непоколебимость Рэя словно передались ему через прикосновение.

— Просто не пытайся бороться с ней силой, — тихо и мягко посоветовал Рэй. — Это как плавание в реке. Если ты борешься с течением, ты быстро устанешь и утонешь. Но если ты расслабишься и позволишь воде нести тебя, ты сможешь спокойно дышать. Здесь нет ничего, что может причинить тебе настоящий вред. Это просто эхо.

Ноа пристально посмотрел на Рэя. В его аналитическом мозгу мгновенно сложилась мозаика. Этот парень не использовал защитную магию Спектра. Он не сопротивлялся. Он действительно… не чувствовал угрозы.

Ноа глубоко вздохнул, заставив свои напряженные мышцы расслабиться. Он позволил ауре пройти сквозь себя, перестав выстраивать ментальные стены. И, к его удивлению, давление действительно ослабло. Оно все еще было неприятным, но больше не ломало его волю.

— Спасибо… — тихо произнес Ноа, забирая блокнот из рук Рэя. — Я Ноа.

— Я знаю, — улыбнулся Рэй. — А я Рэй. Рад знакомству.

Сверху раздался громкий, металлический щелчок. Гул под полом прекратился, а фиолетовое свечение медленно угасло. В зале снова включился обычный, мягкий белый свет.

Аура давления исчезла так же мгновенно, как и появилась.

Зал заполнился тяжелыми вздохами облегчения. Кандидаты начали медленно подниматься с пола. Но из двух сотен человек на ногах осталось стоять чуть меньше половины. Остальные лежали без чувств или продолжали тихо дрожать, не в силах прийти в себя. К ним уже бежали санитары Гильдии с носилками.

Экзаменатор Кром на галерее удовлетворенно кивнул.

— Время истекло. Половина из вас оказалась непригодна для работы в зонах. Ваша слабость — это ваша смерть. Санитары выведут проигравших. Остальные — поздравляю, вы прошли Нулевой Этап.

Леон медленно поднялся с пола, отряхивая свой помятый халат. Его взгляд был направлен на Рэя и Ноа.

— Ну и семейка у вас собирается, — проворчал врач, подходя к ним. — Один — ходячий калькулятор, второй — парень без нервной системы. Чувствую, этот экзамен я запомню надолго, если выживу.

— Это только начало, — холодно заметил Ноа, убирая блокнот в карман куртки. — Настоящие испытания впереди.

Стена в передней части зала внезапно начала бесшумно раздвигаться в стороны, открывая проход на огромную подземную платформу.

Там, окруженный клубами белого пара, стоял исполинский транспорт. Это был поезд, но у него не было колес. Его обтекаемый корпус состоял из матового темного металла и огромных панорамных окон из бронированного стекла. Поезд парил в полуметре над глубокой бездной, из которой поднималось слабое фиолетовое свечение Слепой Зоны.

На борту транспорта тускло светилась надпись: «Солнечный Экспресс».

— Пройдите на посадку, — скомандовал голос Крома. — Первый официальный этап экзамена начнется внутри поезда. Ваша задача — доехать до конечной станции живыми. Помните: в Слепой Зоне правила меняются каждую секунду. Удачи.

Рэй посмотрел на парящий поезд, и в его глазах снова вспыхнул тот самый огонек чистого, искреннего любопытства.

— Поезд без рельсов над бездной, — тихо сказал он, улыбаясь. — Кажется, путешествие обещает быть очень интересным.

Они втроем — Рэй, Ноа и Леон — уверенным шагом направились к открывающимся дверям «Солнечного Экспресса», готовые встретиться с первым настоящим испытанием экзамена Картографов.

Эхо недавней схватки всё еще витало в воздухе первого вагона. Кандидаты, разбившись на обособленные группы, теперь держались от купе Рэя на максимальном расстоянии. На них троих смотрели с опаской. Если Ноа уважали за его безупречный Спектр Кинетика, а Леона — за медицинские навыки, то Рэй вызывал у окружающих суеверный страх. Мальчик, который беззаботно улыбается посреди смертельного испытания и видит то, что упускают опытные бойцы, казался им более опасным, чем сами Мимики.

— Ты стал местной знаменитостью, — лениво заметил Леон, откидываясь на мягкую кожаную спинку дивана и закрывая глаза. — Все смотрят на тебя так, будто ты сейчас достанешь из кармана портативную черную дыру и сожрешь этот поезд вместе со всеми нами.

— Но у меня нет черной дыры, — Рэй слегка расстроился, заглядывая в свои пустые карманы, где лежал только светящийся шарик Ядра. — Зато у меня есть отличный трофей. Ноа, смотри, как он светится.

Он вытащил Ядро из кармана и завертел его перед лицом Ноа. Прозрачная сфера мягко мерцала серебристым светом, а застывший внутри символ песочных часов казался маленьким произведением искусства.

Ноа оторвался от своего блокнота, хмуро взглянул на Ядро, а затем на Рэя.

— Рэй, спрячь это. Ты хоть понимаешь, что это значит? Естественные Концепты Слепой Зоны не могут нести на себе рукотворные печати. Это физически невозможно. Символ песочных часов твоего отца… он не просто нарисован. Он выжжен внутри самой структуры Спектра этого существа.

— Значит, папа как-то связан с появлением этих Мимиков на поезде? — спросил Рэй, и его глаза на секунду стали удивительно серьезными.

— Либо твой отец создал их, либо… он модифицировал их и отправил сюда, — Ноа понизил голос до шепота, косясь на соседние купе. — Но зачем? Чтобы сорвать экзамен? Или чтобы проверить тебя? Если об этом узнает Гильдия, тебя не просто дисквалифицируют. Тебя запрут в подземной лаборатории до конца твоих дней.

— Папа всегда любил загадки, — Рэй снова улыбнулся своей привычной, легкой улыбкой и убрал Ядро в карман. — Он говорил, что хорошая загадка делает жизнь интереснее. Будем решать её по очереди.

Леон тем временем тихо постанывал, массируя свои плечи.

— Ох, моя спина… Мои мышцы чувствуют себя так, словно по ним проехался этот самый экспресс.

— Это последствия твоего стимулятора, доктор, — не оборачиваясь, заметил Ноа. — Ты вдохнул пары очищенного адреналина в закрытом пространстве, чтобы ускориться и открыть дверь. Эффект длится недолго, а вот откат бьет по нервной системе и мышцам. Твой организм сейчас пытается компенсировать искусственный всплеск энергии.

— Знаю, знаю, не читай мне лекции, умник, — проворчал Леон, доставая из кармана халата помятую пачку таблеток. Он повертел её в руках, вздохнул и убрал обратно. — Организм — штука хрупкая. Стоит немного взломать его систему, и он тут же выставляет тебе счет на оплату.

В этот момент поезд резко вздрогнул. Золотисто-сиреневый свет за окнами начал стремительно угасать.

Экспресс влетал в так называемую **«Мерцающую Пустоту»** — глубокий пространственный провал на пути к центру Слепой Зоны. За панорамными стеклами исчезли фиолетовые леса и парящие острова. Всё вокруг погрузилось в абсолютную, бархатную тьму, в которой изредка проплывали огромные, светящиеся неоновым синим светом полупрозрачные медузы. Они лениво шевелили длинными щупальцами, скользя вдоль бортов поезда.

Динамики над головами кандидатов снова ожили. Голос экзаменатора Веспер прозвучал тише, с легкими помехами:

— Внимание, дорогие пассажиры! Мы входим в зону высокой турбулентности Спектра. Энергетические стабилизаторы поезда будут временно переведены на пятьдесят процентов мощности для экономии энергии. Нас ждет короткий период темноты. Ровно две минуты. Пожалуйста, оставайтесь на своих местах и не поддавайтесь панике. Приятного отдыха!

Световые панели на потолке и стенах вагона начали медленно гаснуть. Сиреневое свечение блекло, пока вагон полностью не погрузился в непроглядную тьму. Единственным источником света остались блеклые неоновые силуэты гигантских медуз, проплывающих за окнами, но их холодного синего сияния едва хватало, чтобы разглядеть собственные пальцы.

В вагоне воцарилась тяжелая, звенящая тишина.

Слышно было только тихое, прерывистое дыхание сорока девяти испуганных людей и ровный, монотонный гул магнитной подвески поезда. В темноте паранойя обострилась до предела. Никто не знал, кто сидит рядом с ним. Вдруг сосед прямо сейчас бесшумно превращается в безликого монстра?

Ноа сидел неподвижно. Вокруг его ладони, скрытой темнотой, слабо мерцала синяя геометрическая сеточка — он держал наготове минимальный пространственный барьер, готовый среагировать на любой шорох.

Леон тихо дышал, стараясь не шевелиться, чтобы не провоцировать мышечные судороги после стимулятора.

Рэй просто смотрел в окно. Для него темнота не была пугающей. Он наблюдал за тем, как плавно изгибаются светящиеся щупальца медуз, создавая красивые синие блики на стеклянном потолке вагона.

Внезапно посреди этой тишины из хвостовой части вагона раздался странный звук.

*Шорох. Тихий, глухой удар, словно тяжелый мешок упал на пол. И короткий, прерванный на полуслове вдох.*

Рэй мгновенно повернул голову на звук. Его слух, не скованный паническим шумом в ушах, четко зафиксировал направление. Звук донесся из зоны служебного тамбура, прямо возле аварийного выхода, где Леон несколько минут назад открывал дверь.

Через секунду раздался быстрый, суетливый топот шагов, а затем всё снова стихло.

— Вы слышали? — едва слышным шепотом спросил Ноа.

— Да, — так же тихо ответил Леон. — Кто-то упал. Или… кого-то убрали.

Рэй промолчал, продолжая всматриваться в темноту тамбура.

Две минуты тянулись невыносимо долго. Наконец, под потолком раздался спасительный щелчок, и световые панели начали медленно разгораться, возвращая в вагон мягкий золотистый свет.

Кандидаты зажмурились от непривычной яркости, а когда открыли глаза, по вагону пронесся коллективный вздох ужаса.

Возле служебного тамбура, прямо на стеклянном полу, лежало тело одного из кандидатов. Это был крепкий парень-мечник. Он был жив, но находился в глубоком обмороке, а его шея была аккуратно обмотана прочной неоновой лианой, привязавшей его к поручню сиденья. Его оружие лежало рядом.

Но настоящим шоком для всех стало другое.

У самого выхода из тамбура, тяжело дыша и прижимая руку к груди, стояли **два Леона**.

Они были абсолютно, пугающе идентичны. Тот же crumpled (помятый) медицинский халат, наброшенный на серую рубашку. Те же растрепанные темные волосы, те же глубокие тени под усталыми глазами. Даже поза — слегка сутулая, расслабленная — у обоих была одинаковой.

Один из Леонов, стоявший чуть левее, тяжело дышал и указывал пальцем на своего двойника:

— Держите его! Это Мимик! Я пошел в тамбур, когда услышал шум, а эта тварь напала на парня-мечника! Когда я попытался вмешаться, она скопировала мою внешность прямо у меня на глазах!

Второй Леон, стоявший правее, устало потер виски и поморщился, издав тяжелый вздох:

— Не слушайте этого клоуна. У него актерская игра на уровне дешевого театра. Я пошел проверить тамбур, получил удар по голове, а когда очнулся, этот фейк уже орал на весь вагон. Я слишком устал для этого дерьма.

Кандидаты в вагоне в панике повскакали со своих мест, мгновенно образовав вокруг двух докторов широкую свободную зону. Никто не решался подойти ближе чем на пять метров.

Гарг, огромный наемник с топором, тяжело сглотнул, его лоб покрылся крупными каплями пота.

— Черт… черт! Два доктора! — закричал он, сжимая рукоять топора. — И один из них точно монстр! Но если мы выкинем не того, гравитационный Закон Наблюдателя сотрет нас в порошок! Мы не можем рисковать! Ноа, сделай что-нибудь! Ты же умный!

Ноа медленно поднялся со своего сиденья. Его лицо было бледным и напряженным. Он подошел к границе свободной зоны, пристально разглядывая обоих мужчин. Его мозг лихорадочно искал зацепку.

— Леон использовал стимулятор Спектра несколько минут назад, — быстро заговорил Ноа, рассуждая вслух. — Химический состав стимулятора — концентрированный адреналин и атропин. Это вызывает мгновенные физиологические изменения. Расширение зрачков (мидриаз) и тахикардию — учащенное сердцебиение.

Ноа сделал шаг вперед, вглядываясь в глаза обоих Леонов.

— У левого Леона зрачки расширены на максимум. Сердце бьется со скоростью не менее ста двадцати ударов в минуту.

Он перевел взгляд на правого Леона.

— У правого Леона… точно такие же расширенные зрачки. И его пульс, судя по пульсации вены на шее, тоже зашкаливает.

Ноа стиснул зубы от досады.

— Проклятье… Мимик скопировал его физическое состояние в момент контакта. Он скопировал не просто одежду, он скопировал химический состав крови и реакцию зрачков на стимулятор. Физиологически они абсолютно идентичны. Это идеальная копия.

— Я же говорю вам, я настоящий! — воскликнул левый Леон. — Спросите меня о чем угодно! Я помню, как мы ехали, помню Рэя, помню, как этот умник Ноа читал мне лекции про плотность пространства!

— Я тоже все это помню, идиот, — холодно отозвался правый Леон. — Твоя память — это мои воспоминания, которые ты только что всосал из моей головы. Не пытайся казаться умным, тебе не идет.

Ситуация зашла в глухой тупик. Кандидаты начали испуганно перешептываться. Время шло, поезд летел вперед, а один из Мимиков стоял прямо перед ними, защищенный Законом Наблюдателя и идеальной маскировкой. Любая ошибка со стороны людей означала немедленную смерть обвинителя от стократной гравитации.

Ноа в растерянности посмотрел на Рэя.

— Рэй… ты видишь что-нибудь? У тебя есть идеи?

Рэй медленно подошел к Ноа. На его лице не было ни тени растерянности. Он с любопытством рассматривал обоих Леонов, переводя взгляд с одного на другого, словно играл в детскую игру «найди пять отличий».

— Они действительно очень похожи, — весело заметил Рэй. — Даже халаты помяты в одних и тех же местах. Мимики очень старательные ученики.

Он сделал еще пару шагов вперед, оказываясь всего в двух метрах от обоих мужчин. Несколько кандидатов испуганно ахнули, ожидая, что один из Леонов сейчас бросится на мальчика. Но Рэй чувствовал себя в полной безопасности.

— Ну что, доктора, — улыбнулся Рэй. — Как дела? Как ваши мышцы после стимулятора?

— Болят как после пыток, — синхронно ответили оба Леона. Левый скривился, а правый просто поморщился.

— Отлично, — кивнул Рэй. — Ноа, ты ведь помнишь, что ты говорил Леону про откат после стимулятора? Что организм пытается компенсировать всплеск энергии?

— Да, — нахмурился Ноа. — Начинается распад химических веществ. Печень и почки выводят токсины, пульс постепенно нормализуется, а нервная система переходит в режим торможения. Начинается мышечный тремор и сухость во рту.

— Вот именно! — Рэй радостно хлопнул в ладоши, и его глаза весело блеснули. — Человеческий организм — это живая, постоянно меняющаяся химическая лаборатория. Он не стоит на месте ни секунды. В нем постоянно работает метаболизм.

Рэй подошел вплотную к левому Леону и заглянул ему прямо в глаза. Затем подошел к правому и сделал то же самое.

— Прошло уже больше пятнадцати минут с момента, как Леон принял стимулятор, — мягко произнес Рэй, поворачиваясь к притихшей толпе кандидатов. — Настоящий Леон — человек. Его печень прямо сейчас расщепляет адреналин. Его зрачки уже должны начать медленно сужаться обратно к норме. Его пульс должен постепенно падать, а руки — мелко дрожать от мышечного истощения.

Рэй указал пальцем на левого Леона.

— Посмотрите на его руки. Они слегка подрагивают. Его пульс на шее замедлился примерно до восьмидесяти ударов в минуту. А его зрачки стали заметно меньше, реагируя на яркий золотистый свет вагона.

Затем Рэй перевел палец на правого Леона.

— А теперь посмотрите на этого отличника. Его зрачки всё еще расширены на максимум, словно он только что вдохнул пары стимулятора секунду назад. Его пульс идеально ровный — ровно сто двадцать ударов в минуту, без малейших колебаний. И его руки абсолютно статичны, ни единого дрожания.

Рэй улыбнулся правому Леону своей самой дружелюбной, но леденящей душу улыбкой.

— Ты скопировал его состояние на момент контакта в темноте. Но ты забыл, что копия — это статичный слепок реальности. Твое тело состоит из аномального дыма Слепой Зоны. У тебя нет печени, нет метаболизма и нет живых клеток, которые могут расщеплять лекарства. Ты застрял в том моменте времени, который скопировал. Для тебя время остановилось.

Правый Леон замер. Его идеальная, сутулая поза вдруг показалась всем присутствующим неестественно деревянной.

— Черт… — прошептал Ноа, пораженный простотой и гениальностью этой биологической логики. — Он прав. У Мимика нет метаболизма!

Правый Леон медленно опустил руки. Его лицо начало стремительно бледнеть, кожа теряла текстуру, превращаясь в серый, клубящийся туман. Вместо усталых глаз доктора в дыму загорелись две холодные серые точки.

*— Слишком… умные… люди…* — прошипел монстр, его голос заставил стеклянные панели на потолке за вибрировать.

Мимик резко выбросил вперед руку, которая на лету превратилась в длинное, усыпанное острыми зеркальными осколками дымное копье. Оружие со свистом устремилось прямо в грудь Рэя.

Но Рэй даже не попытался увернуться. Он знал, что он здесь не один.

*— Пространственная стена: Отражение!* — выкрикнул Ноа, вскидывая обе руки.

Перед Рэем мгновенно соткался плотный синий щит из сжатой геометрии воздуха. Копье Мимика со звоном ударилось о преграду. Сила удара была такова, что по щиту пошли трещины, но он выдержал.

В этот же момент настоящий Леон, несмотря на мышечную слабость, сделал резкий выпад вперед. В его руке блеснул хирургический скальпель, который он незаметно достал из кармана.

— Получи свою дозу, фейк! — крикнул Леон.

Он быстрым, точным движением вогнал скальпель прямо в плечевой сустав Мимика — в точку, где клубящийся серый дым соединялся с зеркальными пластинами. Леон знал анатомию как свои пять пальцев, и даже у монстра он смог интуитивно нащупать ключевой узел Спектра.

Монстр взвыл от скрежещущей боли, его тело начало терять плотность.

Гарг, огромный наемник, решив реабилитироваться за свой прошлый испуг, с ревом подскочил к аварийному выходу.

— Дорогу! — проорал он, с силой дергая красный рычаг вниз.

Стеклянная дверь тамбура с шипением поползла в сторону, и мощный поток ледяного ветра Слепой Зоны мгновенно ворвался в вагон. Декомпрессия была настолько сильной, что раненого, потерявшего концентрацию Мимика буквально оторвало от пола.

Рэй вежливо сделал шаг назад, уступая дорогу ветру.

— Приятного полета! — весело помахал он рукой.

Серый безликий монстр с диким шипением вылетел из открытого проема, его дымное тело мгновенно разорвало на куски бушующими пространственными течениями за пределами поезда.

Гарг быстро вернул рычаг на место, закрывая дверь. В вагоне снова стало тепло и тихо.

Все кандидаты, тяжело дыша, медленно опускались на свои места. Они смотрели на Рэя, Ноа и тяжело дышащего Леона со смесью глубокого уважения и облегчения. Эти трое только что уничтожили второго Мимика, не потеряв ни одного человека и обойдя смертельную ловушку Закона Наблюдателя.

Леон обессиленно сполз по стене на сиденье, тяжело переводя дух.

— Рэй… клянусь, если мы выживем… я выпишу тебе рецепт на самое лучшее мороженое в этой чертовой столице. Ты спас мою шкуру.

— С клубникой? — радостно спросил Рэй.

— Хоть с черникой Слепой Зоны, — усмехнулся врач.

Ноа аккуратно достал свой блокнот и сделал жирную, отчетливую пометку карандашом.

— Два из пяти, — тихо произнес он, глядя на Рэя с нескрываемым восхищением. — Осталось три Мимика. И три часа пути. Рэй, твоя логика… она пугает меня не меньше, чем сами аномалии.

— Просто нужно быть внимательнее, — весело подмигнул Рэй, усаживаясь обратно в свое купе и снова увлеченно глядя в окно, где среди фиолетовой тьмы плавали огромные светящиеся медузы. — Наш поезд летит очень быстро. И самое интересное еще впереди!

Светящиеся неоновые медузы окончательно скрылись в фиолетовой глубине за панорамными стеклами. «Солнечный Экспресс» влетал в ту часть Мерцающей Пустоты, где не было даже слабого света аномальной фауны. За окнами раскинулась бескрайняя, абсолютная тьма — первородный хаос Слепой Зоны, в котором не существовало ни верха, ни низа, ни звезд.

Вагон экспресса казался крошечным светящимся ковчегом, одиноко летящим сквозь пустоту реальности.

Атмосфера внутри поезда окончательно превратилась в ад для параноиков. Кандидаты больше не разговаривали. Они сидели группами, забившись в углы своих купе, и сжимали в руках рукояти мечей и пистолетов. Любое резкое движение соседа вызывало мгновенный шорох вынимаемого из ножен оружия. Никто не спал. Никто не ел. Даже Леон больше не пытался поймать парящие капли своего кофе — он сидел, прислонившись затылком к стеклянной перегородке, и пристально вглядывался в проход.

— Напряжение растет слишком быстро, — негромко произнес Ноа, нервно вращая в пальцах тонкий карандаш. Его блокнот был испещрен сложными геометрическими расчетами и графиками. — Еще час такого ожидания, и люди начнут бросаться друг на друга даже без участия Мимиков. Наш мозг не приспособлен к столь долгому давлению неизвестности.

— Угу, — отозвался Леон, не открывая глаз. — Это называется сенсорной депривацией на фоне угрозы смерти. Если так пойдет дальше, у кого-нибудь сдадут нервы, он набросится на соседа, и Закон Наблюдателя мгновенно сотрет его в порошок. А монстрам только этого и надо.

Им даже делать ничего не придется — мы сами себя перебьем. Рэй сидел рядом, положив подбородок на сложенные руки, и увлеченно разглядывал… матовое белое стекло стены своего купе. На нем по-прежнему слабо играли

золотистые отблески ламп потолка.

— А мне кажется, поезд очень уютный, — весело заметил он. — Тут тепло, и стены

такие белые. Как в больнице, только без запаха лекарств.

— Твои стандарты уюта пугают меня всё сильнее, — проворчал Леон.

Внезапно в середине вагона поднялся один из кандидатов. Это был высокий, крепко

сложенный мужчина лет тридцати пяти по имени Валерий. На нем была потрепанная

кожаная куртка военного образца, а его правый глаз был скрыт сложным

механическим протезом с тускло светящейся линзой — следствие давней встречи с

аномалией на Границе. Он слыл опытным наемником и следопытом.

Валерий вышел на середину прохода, тяжело стуча тяжелыми армейскими ботинками по

стеклянному полу.

— С меня хватит! — громко и уверенно произнес он, привлекая к себе взгляды

сорока семи выживших. — Мы сидим здесь как стадо баранов на бойне, ожидая, пока

этот парень со светлыми волосами укажет на кого-то пальцем. Да, он раскрыл

двоих. Но мы не можем полагаться на интуицию мальчишки! У меня есть средство

получше.

Он засунул руку во внутренний карман своей куртки и извлек оттуда странный

прибор. Это был тяжелый металлический цилиндр из полированной латуни, внутри

которого за толстым бронированным стеклом слабо мерцал бледно-серый кристалл. От

прибора исходил едва слышный высокочастотный писк.

— Что это? — настороженно спросил Гарг, поудобнее перехватывая свой топор.

— Военный спектральный резонатор, — гордо ответил Валерий, демонстрируя прибор

вагону. — Я добыл его во время службы в пограничном корпусе. Этот прибор

реагирует на микроколебания человеческого Спектра. У живого человека есть

уникальная частота души. У Мимиков её нет — их тела состоят из мертвой дымной

материи Искажения.

Валерий подошел к Гаргу и поднес прибор к его груди.

— Смотрите сами.

Латунный цилиндр тихо щелкнул, и серый кристалл внутри него мгновенно вспыхнул

ярким, чистым изумрудно-зеленым светом. Свет был настолько сочным, что на лице

Гарга отразился зеленый отблеск.

— Зеленый — значит человек, — пояснил Валерий.

Затем он подошел к Ноа и поднес прибор к нему. Кристалл снова послушно вспыхнул

зеленым.

— Видите? Прибор не ошибается. Он считывает саму суть вашей жизни, которую

невозможно подделать. С этим резонатором мы найдем оставшихся троих за десять

минут и закончим этот чертов экзамен!

По вагону пронесся гул восторженных и облегченных голосов. Люди начали

подниматься со своих мест, с надеждой глядя на латунный цилиндр в руке ветерана.

Наконец-то у них появилось нечто материальное, научное, способное защитить их от

паранойи и не совершить ошибку перед лицом безжалостной гравитации.

— Невероятно… — прошептал Ноа, подаваясь вперед. — Я слышал о таких разработках

в военных лабораториях. Резонансный кристалл действительно улавливает тончайшие

колебания Спектра. Если этот прибор настоящий, Мимикам конец.

— Хм, — Леон прищурился, разглядывая цилиндр. — Выглядит как оригинальная

армейская игрушка. Если у него не сел аккумулятор Спектра, он действительно

может сработать.

Валерий тем временем медленно шел по проходу вагона, поднося резонатор к груди

каждого кандидата. Кристалл раз за разом вспыхивал ровным, успокаивающим зеленым

светом. Атмосфера в поезде мгновенно разрядилась, люди начали улыбаться и

хлопать друг друга по плечам. Кошмар отступал.

Пока Валерий не приблизился к купе в конце вагона, где сидел бледный Тоби — тот

самый парень в очках, которого в прошлой главе едва не выкинул Гарг.

Тоби вжался в кожаное сиденье, со страхом глядя на приближающегося наемника.

— Твоя очередь, парень, — уверенно произнес Валерий, направляя латунный прибор

на грудь Тоби.

Щелчок.

В ту же секунду серый кристалл внутри цилиндра вспыхнул яростным, зловещим,

кроваво-красным светом. Свечение было настолько сильным, что оно буквально

залило лицо Тоби багровым оттенком. Прибор издал противный, непрерывный писк.

— Красный! — взревел Гарг, мгновенно вскидывая свой топор. — Это Мимик! Я знал,

я чувствовал, что с этим хлюпиком что-то не так!

— Нет! Нет, умоляю, это ошибка! — в ужасе закричал Тоби, вскакивая с сиденья и

вжимаясь спиной в стекло окна. — Я человек! Я настоящий! Прибор сломался!

Валерий, проверьте еще раз!

— Резонатор не ломается, парень, — холодно отозвался Валерий, его механический

протез глаза хищно зажужжал, фокусируясь на Тоби. — Кристалл реагирует на

пустоту внутри тебя. Ты задушил настоящего Тоби в тамбуре во время темноты и

занял его место. Убирайся из нашего поезда.

Кандидаты мгновенно обступили купе плотным, угрожающим полукольцом. Никто больше

не сомневался. Военная техника дала однозначный ответ. Закон Наблюдателя не

покарает их, если они выкинут монстра, на которого указал армейский прибор.

— Тащите его к выходу! — крикнул кто-то из толпы.

Гарг шагнул вперед, протягивая свои огромные ручищи к воротнику плачущего Тоби.

— Стойте, — негромко, но очень отчетливо произнес Рэй.

Он поднялся со своего места и неторопливым шагом вышел в проход. Его беззаботная

улыбка по-прежнему была на месте, но взгляд серых глаз оставался удивительно

холодным и сосредоточенным.

— Рэй, не вмешивайся, — хмуро бросил Гарг, не оборачиваясь. — Прибор показал

красный. Всё кончено. Этот задохлик — тварь.

— Рэй, стой, — Ноа тоже попытался придержать друга за плечо. — Спектральный

резонатор — это официальное военное оборудование. Шанс ошибки кристалла равен

одной тысячной процента. Если ты защитишь Мимика, мы все погибнем.

Рэй мягко убрал руку Ноа со своего плеча и подошел ближе к Валерию, который

продолжал держать в руке светящийся красным прибор.

— Дядя Валерий, — весело обратился Рэй к ветерану. — Ваш прибор действительно

очень красивый. И светится так ярко. Красный цвет — такой сильный, правда?

— Он показывает смерть, мальчик, — сурово ответил Валерий, его механический глаз

замерцал. — Отойди. Не мешай Охотникам делать свою работу.

— Да, смерть, — согласился Рэй, наклонив голову набок. Он обвел взглядом вагон,

задерживаясь на белых стеклянных стенах купе Тоби. — Но у меня есть один

маленький вопрос. Дядя Валерий, а почему стены вокруг нас до сих пор белые?

В вагоне на секунду установилась тишина. Кандидаты удивленно переглянулись.

— Что ты несешь, малец? — раздраженно фыркнул Гарг. — При чем тут стены?

— Ну как же! — Рэй радостно развел руки в стороны. — Посмотрите на этот вагон.

Пол, потолок, стены — всё сделано из матового, слегка шероховатого белого

стекла. Наш поезд очень светлый. Ноа, как думаешь, что происходит со светом,

когда он падает на матовую белую поверхность?

Ноа замер на секунду, его аналитический ум мгновенно запустил процесс

вычислений.

— Матовое белое стекло обладает высоким коэффициентом диффузного отражения… —

медленно произнес Ноа, его глаза начали удивленно расширяться. — Оно отражает до

восьмидесяти пяти процентов падающего света, рассеивая его по всей поверхности.

Если в закрытом пространстве из матового стекла зажечь яркий цветной источник

света…

— То все стены вокруг должны окраситься в этот цвет! — радостно закончил за него

Рэй. Он указал пальцем на купе Тоби. — Посмотрите. Валерий держит прибор прямо

перед лицом Тоби. Кристалл горит ярким, багрово-красным светом. Мы все видим

этот красный свет на лице Тоби. Но почему стена за его спиной остается идеально

белой? Почему на матовом стекле нет ни единого розового отблеска?

Кандидаты затаили дыхание. Они дружно посмотрели на стену за спиной Тоби.

Стена была девственно белой. Никаких багровых бликов, никаких розовых теней.

Золотистый свет от потолочных ламп по-прежнему мягко играл на стеклянной

поверхности, словно никакого красного свечения в вагоне не существовало вовсе.

— Это… невозможно… — прошептал Леон, делая шаг вперед и прищуриваясь. — Если

источник света испускает фотоны, они обязаны отражаться от белого физического

объекта. Закон отражения света нельзя отменить в этом поезде, здесь работает

контур стабилизации.

— Всё очень просто, — Рэй подошел к Валерию почти вплотную. На его лице играла

всё та же мягкая, безмятежная улыбка. — Этого красного света просто нет в

реальности. Как нет и изумрудно-зеленого. Этот латунный прибор — обычная

пустышка. Металлическая коробка со стеклом, внутри которой нет никакого

резонансного кристалла.

Рэй повернулся к притихшей толпе.

— То, что мы видим — это ментальная иллюзия. Наш мозг видит красный или зеленый

свет только потому, что кто-то проецирует этот образ прямо в наши головы. Это

способность Спектра типа Менталист. Иллюзия заставляет нас верить, что прибор

работает, чтобы мы сами, своими руками выкинули живого человека из поезда и

попали под смертельный удар Закона Наблюдателя.

— Чушь! — яростно крикнул Валерий, его лицо исказилось от гнева, а механический

глаз бешено закрутился. — Вы все видели зеленый свет на Гарге! Вы видели его на

Ноа!

— Да, мы видели его в наших головах, — спокойно кивнул Рэй. Он достал из кармана

свой мобильный телефон и включил камеру, направив её на прибор в руке ветерана.

— Но цифровая камера телефона не имеет человеческого разума. На нее нельзя

наложить ментальную иллюзию. Ноа, Леон, посмотрите на экран.

Ноа и Леон заглянули в экран телефона Рэя.

На дисплее латунный прибор Валерия выглядел совершенно темным. Внутри

стеклянного цилиндра лежал обычный, мутный кусок серого известняка, который не

излучал абсолютно никакого свечения. На экране телефона лицо Тоби было бледным

от страха, но на нем не было ни единого следа красного света.

— Камера фиксирует только настоящие физические фотоны, — прошептал Ноа, и в его

голосе зазвучала сталь. — Прибор — фальшивка. Валерий… ты Мимик.

По вагону пронесся шквал испуганных и гневных криков. Кандидаты мгновенно

отшатнулись от Валерия, освобождая вокруг него широкое пространство.

Опытный наемник и следопыть медленно опустил руку с бесполезным прибором. Его

человеческое лицо начало стремительно бледнеть и оплывать, как горячий воск.

Механический протез глаза со звоном выпал из глазницы, покатившись по

стеклянному полу, а на месте лица Валерия соткалась уже знакомая безликая маска

из серого, клубящегося дыма с двумя тусклыми серыми точками вместо глаз.

— Мерзкое… отродье… Ариса… — прошипел монстр, его голос заставил завибрировать

панорамные стекла вагона. — Ты видишь слишком много…

В следующую секунду тело лже-Валерия резко рванулось вперед. Его руки

превратились в длинные дымные лезвия, готовые разорвать Рэя на части.

Но Ноа уже был готов. Его ладони, окутанные синим геометрическим свечением,

совершили резкий рубящий жест в воздухе.

— Пространственный барьер: Клетка! — выкрикнул Ноа.

Прямо вокруг беснующегося Мимика соткался прозрачный куб из сжатого,

сверхплотного пространства. Лезвия монстра с оглушительным скрежетом ударились о

невидимые грани куба, бессильно скользя по ним и высекая снопы искр синей

энергии.

Леон, не теряя ни секунды, прыгнул к аварийному выходу и с силой рванул красный

рычаг декомпрессии вниз.

— Дверь открыта! Выкатывайся, фальшивка! — проорал доктор.

Тяжелая стеклянная дверь тамбура с шипением поползла в сторону, и ревущий

ледяной ураган Слепой Зоны мгновенно ворвался в вагон. Мощная сила всасывания

обрушилась на пространственный куб Ноа.

Ноа резко опустил руки, снимая барьер, и в ту же секунду потерявшего опору

Мимика буквально сдуло со стеклянного пола. Монстр попытался уцепиться своими

дымными когтями за косяк двери, но Рэй, оказавшись рядом, спокойно и аккуратно

наступил своей кедой на его скользящую лапу, лишая его последней надежды.

— Прощай, дядя Валерий! Твой прибор был действительно классным! — весело крикнул

Рэй.

Серый безликий монстр с яростным шипением вылетел наружу, его дымное тело

мгновенно разорвало на части бушующими пространственными течениями Мерцающей

Пустоты.

Леон быстро вернул рычаг в исходное положение, закрывая дверь. В вагоне снова

стало тепло и тихо.

Все кандидаты, тяжело дыша, медленно опускались на свои места. Они смотрели на

Рэя со смесью благоговейного ужаса и глубокого уважения. Этот мальчик только что

спас Тоби от несправедливой смерти, а всех остальных — от неминуемой гибели под

стократной гравитацией Закона Наблюдателя.

Но радоваться было рано.

Внезапно весь поезд содрогнулся от мощного, глухого удара, пришедшего откуда-то

спереди, со стороны локомотива. Золотистый свет в вагоне тревожно мигнул и

сменился на яростно мигающий красный.

Экран в начале вагона снова зашипел, и на нем появилось испуганное лицо

экзаменатора Веспер. Ее монокль съехал набок, а на заднем плане выли сирены.

— Внимание кандидатам! — быстро заговорила она, перекрывая вой тревоги. —

Произошла аварийная ситуация! Оставшиеся два Мимика проникли в моторный отсек

локомотива и повредили пространственные стабилизаторы! Скорость экспресса

стремительно растет! Триста пятьдесят… четыреста… пятьсот километров в час! Мы

сойдем с невидимых рельсов и врежемся в центральное ядро аномалии через двадцать

минут, если вы не остановите поезд!

Экран окончательно погас, за зашипев белым шумом.

Рэй посмотрел в панорамное окно, где сквозь фиолетовую тьму впереди уже начали

проступать очертания колоссального, светящегося ядовито-зеленым светом вихря центральной аномалии Слепой Зоны.

— Ого, — весело произнес Рэй, поудобнее перехватывая свой рюкзак. — Кажется, наш поезд решил поехать действительно быстро. Ноа, Леон, пора размяться!

Красный аварийный свет в вагоне мигал с бешеной, сводящей с ума частотой.

Вой сирен больше не затихал ни на секунду, сливаясь со свистом летящего за окнами ледяного ветра. «Солнечный Экспресс» содрогался всем своим стеклянным телом.

Скорость на приборной панели в начале вагона неумолимо ползла вверх:

520… 550… 580 километров в час.

Впереди, сквозь панорамное стекло лобового обтекателя, уже отчетливо виднелось ядро центральной аномалии.

Оно выглядело как колоссальный, уходящий в бесконечность вертикальный вихрь ядовито-зеленого пламени.

Пространство вокруг него закручивалось в безумную спираль. Мир за окнами трещал, распадаясь на светящиеся пиксели.

— У нас осталось не больше пятнадцати минут! — перекрикивая сирену, крикнул Ноа.

Его пальцы судорожно сжимали блокнот, а синее свечение вокруг его рук

пульсировало от перенапряжения. — Если поезд врежется в ядро на такой скорости,

нас разорвет на атомы! Нужно пробиться в кабину машиниста и вручную

перезапустить пространственные стабилизаторы!

— Проблема в том, — Леон тяжело поднялся на ноги, пошатываясь от мышечной слабости, — что кабина находится в отдельном локомотиве. Чтобы попасть туда, нам придется выйти на открытый переходной мостик между вагонами. На скорости под шестьсот километров в час. В Мерцающей Пустоте.

Кандидаты в вагоне в панике жались к сиденьям. Никто из них не рисковал даже шевелиться. Выйти наружу сейчас казалось чистым самоубийством. Ураганный ветер за стенами поезда сорвал бы любого человека с мостика в долю секунды.

Рэй поправил лямки своего рюкзака, проверил, плотно ли закрыт замок, и весело посмотрел на своих напарников.

— Ну, раз другого пути нет — значит, пойдем через мостик! — бодро сообщил он. —

Ноа, твоя пространственная магия ведь может прикрыть нас от ветра?

Ноа стиснул зубы, его глаза решительно блеснули.

— Я могу растянуть пространственный барьер в виде коридора на мостике. Но это заберет кучу энергии Спектра. У меня останется очень мало сил для боя, когда мы окажемся внутри локомотива.

— Моих сил хватит на нас двоих, — Леон достал из кармана халата последнюю ампулу

со стимулятором, на секунду задержал на ней взгляд, а затем с тихим вздохом

убрал обратно. — Сбережем её на крайний случай. Рэй, ты идешь первым. Твой мозг

не паникует, так что ты не совершишь глупых ошибок на ветру. Пошли!

Они втроем быстро побежали в хвостовую часть вагона, к массивной стальной двери,

ведущей на переходной мостик.

Рэй ухватился за тяжелую поворотную рукоять герметичной двери и с силой потянул

её на себя.

Грохот и рев урагана мгновенно заполнили тамбур.

Давление снаружи было колоссальным. Холодный, пахнущий озоном и электричеством

воздух Слепой Зоны ударил в лицо, едва не сбив Рэя с ног. Прямо перед ними

качался узкий металлический мостик длиной около двух метров, соединяющий вагон с

массивной, глухой бронированной тушей локомотива. Под мостиком не было ничего —

только ревущая фиолетово-черная бездна и пролетающие мимо на безумной скорости

светящиеся обломки скал.

Ветер выл так, что закладывало уши. Волосы Рэя мгновенно встали дыбом от

статического электричества.

— Сейчас! — закричал Ноа, выступая вперед.

Он резко выкинул обе руки перед собой. Синие геометрические круги Спектра

Кинетика вспыхнули вокруг его ладоней, соединяясь в сложную, светящуюся

трехмерную матрицу.

— Пространственный туннель: Стабилизация! — скомандовал Ноа.

Воздух над металлическим мостиком мгновенно пошел рябью. На секунду показалось,

что вокруг мостика возникла невидимая стеклянная труба. Рев ветра стих до

глухого шипения. Ураганный поток продолжал бесноваться снаружи, но внутри этого

полутораметрового коридора пространство стало абсолютно неподвижным и спокойным.

— Быстрее! — Ноа тяжело дышал, на его лбу выступили крупные капли пота от

колоссального расхода энергии Спектра. — Я смогу держать его не больше двадцати

секунд!

Рэй не стал медлить. Он легко и уверенно шагнул на металлические пластины

мостика. Под его ногами вибрировал металл, а в паре сантиметров за невидимой

стеной барьера Ноа с диким свистом проносились куски Искажения. Но Рэй шел так,

словно прогуливался по парку. Его шаг был ровным, баланс — идеальным.

Следом за ним быстро побежал Леон, придерживая рукой воротник халата, а замыкал

шествие Ноа, пятясь назад и удерживая барьер обеими руками.

Как только они пересекли мостик и оказались у тяжелой двери локомотива, барьер

Ноа с тихим звоном лопнул, распавшись на синие искры. Дикий ураганный ветер тут

же с силой ударил им в спины, едва не сбросив с платформы.

— Дверь заблокирована! — крикнул Леон, дергая ручку локомотива. — Замки заварены

серым пеплом Мимиков!

— Отойдите, — хрипло выдохнул Ноа.

Он прижал ладонь прямо к замочной скважине герметичной двери. Вокруг его пальцев

вспыхнула маленькая, но очень яркая синяя искра.

— Точечный сдвиг: Срез!

Раздался резкий, сухой щелчок. Пространство внутри замка буквально повернулось

на девяносто градусов, срезав стальной ригель вместе с аномальной гарью. Дверь

со свистом распахнулась, и они втроем буквально ввалились внутрь локомотива, с

силой захлопнув за собой тяжелую створку.

Внутри моторного отсека было темно и душно. Единственным источником света был

колоссальный сферический реактор в центре помещения. Он слабо гудел, а сквозь

его прозрачные бронированные стенки было видно, как внутри бушует

ядовито-зеленое пламя пространственного стабилизатора. От реактора во все

стороны тянулись толстые кабели и трубы, по которым пульсировала зеленая

энергия.

Каждые несколько секунд по стенам отсека пробегали зеленые электрические

разряды. Приборные панели на стенах искрили, а стрелки аналоговых датчиков

зашкаливали в красных зонах.

Но самым пугающим было другое.

У пульта ручного управления реактором, прямо перед светящимся экраном, стояли

две фигуры.

Когда вошедшие приблизились, фигуры медленно обернулись к ним.

Рэй замер на месте. На его лице впервые за всё время экзамена отразилось легкое

удивление, смешанное с бесконечным любопытством.

Слева стояла молодая женщина в белом мундире с золотым моноклем на глазу —

идеальная копия экзаменатора Веспер. Она держала в руке чашку с чаем, которая,

впрочем, была пустой.

А справа стоял высокий мужчина лет сорока пяти. На нем был простой, слегка

испачканный в реакторном масле рабочий комбинезон, а на цепочке на шее висел

латунный компас-трекер, точно такой же, какой Аллен носил под футболкой в своей

второй жизни (или Рэй в кармане). Лицо мужчины было удивительно благородным, со

светлыми растрепанными волосами и теплыми, умными серыми глазами.

Это был доктор Арис. Отец Рэя.

— Папа?.. — тихо произнес Рэй, наклонив голову набок.

Ноа и Леон напряглись, готовые к худшему. Они знали, насколько сильна

психологическая привязанность людей к своим родителям. Встретить копию своего

пропавшего отца посреди смертельной опасности — это идеальный ментальный капкан,

способный парализовать любого подростка.

— Рэй, не слушай его! — крикнул Ноа, пытаясь заслонить друга собой. — Это Мимик!

Настоящий Арис не может быть здесь!

Лже-Арис медленно сделал шаг вперед. На его лице появилась мягкая, теплая и

удивительно искренняя улыбка — точно такая же, какая блуждала на лице Рэя каждую

секунду.

— Рэй, сын мой, — мягко произнес мужчина, и его голос был полон глубокой

отцовской нежности. — Ты так вырос. Ты проделал такой долгий путь… Прости, что

мне пришлось оставить тебя тогда в лаборатории. Я сделал это, чтобы защитить

тебя от Гильдии. Но теперь мы снова вместе. Помоги мне. Помоги мне уничтожить

этот поезд, и мы вместе перепишем законы этого несовершенного мира.

Монстр в обличье отца протянул Рэю руку. На ладони лже-Ариса тускло светилось

Ядро аномалии с символом песочных часов внутри.

Рэй молча смотрел на эту руку.

— Рэй, очнись! — Леон схватил его за плечо, сильно встряхнув. — Твой пульс… он

ровный! Черт, парень, ты вообще человек? Твой отец перед тобой, а ты даже не

плачешь!

Рэй мягко убрал руку Леона со своего плеча. Он сделал два шага вперед,

приближаясь к лже-Арису. Его лицо по-прежнему оставалось спокойным, а на губах

играла беззаботная улыбка.

— Знаешь, — весело заговорил Рэй, глядя прямо в глаза монстра. — Ты

действительно скопировал его очень хорошо. Тот же голос, та же улыбка. Даже

запах моторного масла и старых книг из его кабинета. Мимики S-ранга —

потрясающие актеры.

Рэй остановился в метре от существа.

— Но есть одна маленькая деталь. Мой отец был левшой. Он всегда носил свой

компас-трекер с левой стороны комбинезона, чтобы быстро доставать его левой

рукой. А у тебя он висит справа. И когда ты протянул мне руку, ты потянулся к

компасу правой рукой.

Улыбка на лице лже-Ариса мгновенно застыла.

— А еще, — добавил Рэй, и его серые глаза холодно блеснули в зеленом свете

реактора, — мой отец никогда не называл меня «сын мой». Он всегда говорил мне

просто: «Эй, Рэй, подай-ка тот ключ на двенадцать». Ты слишком вежливый для

него.

Черты лица лже-Ариса вдруг начали стремительно таять. Кожа потекла серой дымкой,

а благородное лицо мужчины превратилось в уже знакомую пугающую безликую маску

из серого тумана с двумя тусклыми серыми точками вместо глаз.

— Проклятое… отродье… — прошипел монстр, его голос заставил металлическую

обшивку моторного отсека за вибрировать.

Вторая фигура (лже-Веспер) тоже мгновенно сбросила маску, превращаясь в

бесформенное облако дыма, усыпанное острыми зеркальными лезвиями.

Оба Мимика одновременно бросились в атаку.

— Леон! Реактор! — крикнул Ноа, вскидывая руки.

Вокруг Ноа соткалась огромная, светящаяся синим геометрическая сеть — «Матрица:

Отражение». Он перекрыл пространство перед реактором, принимая на себя яростные

удары дымных плетей двух монстров. Лезвия с диким скрежетом бились о невидимый

щит, высекая снопы синих искр. Ноа стонал от напряжения, его колени подгибались

под тяжестью атак двух сильных Концептов.

Леон тем временем бросился к пульту управления реактором. На экране горела

красная надпись: «Критический перегруз. До аннигиляции: 3 минуты».

Рядом с экраном находился тяжелый стальной рычаг ручного сброса давления. Но он

раскалился докрасна от бушующей внутри реактора зеленой энергии. Металл

буквально светился от жара, от него исходили видимые волны тепла. Тронуть его

голыми руками означало мгновенно сжечь ладони до костей.

— Черт! Он заклинил! — крикнул Леон, вглядываясь в раскаленный металл. — Мне

нужно использовать силу!

Врач глубоко вздохнул. Его Спектр типа Симбионт имел уникальное и очень

болезненное свойство — «Перенос Урона». Он мог заставить свой организм поглотить

физические повреждения неживого объекта, чтобы заставить его работать.

Леон зажмурился и наотмашь схватил раскаленный стальной рычаг обеими руками.

Раздался ужасный звук шипения прижигаемой плоти.

Лицо Леона исказилось в нечеловеческой гримасе боли, из его горла вырвался

глухой, сдавленный стон. На его ладонях мгновенно вздулись огромные черные

ожоги, кожа начала обугливаться. Но в то же время раскаленный докрасна стальной

рычаг под его пальцами вдруг начал стремительно остывать, словно отдавая весь свой жар телу врача.

Металл поддался. Леон со стоном потянул рычаг вниз до упора.

Зеленый вихрь внутри реактора мгновенно замедлил свое вращение. Оглушительный

гул начал стихать. Но аварийная система все еще выла — скорость поезда упала

до 400 км/ч, но они по-прежнему стремительно приближались к ядовито-зеленому

вихрю центральной аномалии за окном.

— Рэй! — закричал Ноа, его барьер уже начал трескаться под ударами двух Мимиков.

— Я не смогу держать их больше пяти секунд! Мой Спектр на исходе!

Рэй стоял посреди моторного отсека, спокойно наблюдая за траекториями атак

монстров. Из-за отсутствия страха его мозг работал с безупречной, кристальной

точностью. Он видел каждую микро-секунду задержки в движениях существ.

— Ноа, сними барьер с правой стороны, — спокойно скомандовал Рэй.

— Что?! Ты с ума сошел?! — крикнул Ноа, но послушно убрал одну из граней своего синего куба.

В ту же секунду дымное лезвие лже-Ариса устремилось прямо в голову Рэя.

Рэй не стал уклоняться назад или закрываться руками. Он сделал короткий,

выверенный до миллиметра шаг вперед и чуть в сторону, пропуская лезвие в паре миллиметров от своего уха. Одновременно с этим он ухватился руками за толстый

силовой кабель, по которому пульсировала зеленая энергия от стабилизатора реактора. Кабель искрил, напряжение в нем было смертельным для обычного человека.

Но Рэй не испытывал панического напряжения в мышцах, которое обычно увеличивает электрическое сопротивление тела. Его тело было идеально расслаблено.

Он сорвал кабель со стены и с силой вогнал его оголенный, искрящийся зелеными молниями конец прямо в безликую дымную маску лже-Ариса.

Произошла колоссальная вспышка.

Ядовито-зеленый разряд огромной мощности прошил дымное тело Мимика. Монстр издал оглушительный, захлебывающийся скрежет. Энергия реактора была чужеродной для его структуры, и цепная реакция мгновенно разорвала его тело изнутри. Серое облако

дыма с тихим звоном рассыпалось на миллионы мелких зеркальных осколков, которые тут же превратились в безвредный пепел.

Второй Мимик (лже-Веспер), увидев гибель напарника, попытался отступить назад, к разбитому окну локомотива, чтобы скрыться в Пустоте.

Но Ноа, собрав последние крохи своего Спектра, совершил резкий выпад ладонью вперед.

— Пространственный сжатие: Тиски!

Воздух вокруг бегущего монстра мгновенно сжался с силой гидравлического пресса.

Мимик оказался зажат в невидимых тисках пространства, не в силах пошевелить даже дымной конечностью.

Рэй быстро подбежал к зажатому монстру и точным, сильным ударом тяжелого латунного прибора Валерия (который он подобрал в прошлой главе) разбил его скрытое ядро прямо посреди безликой маски.

Раздался хруст.

Последний Мимик с тихим шипением растворился в воздухе, оставив после себя лишь кучку пепла и два светящихся Ядра на полу.

В ту же секунду поезд «Солнечный Экспресс» издал протяжный, оглушительный скрежет тормозов. Пространственные стабилизаторы, перезапущенные Леоном, наконец

сработали на полную мощность. Состав резко замедлил ход, его матовое стеклянное тело за вибрировало с такой силой, что на полу появились мелкие трещины.

Инерция бросила героев на пол.

Рэй перекатился через плечо, Ноа тяжело рухнул на руки, а Леон без сил распластался у пульта управления, его обожженные ладони слабо светились тусклым зеленым светом саморегенерации.

За окнами поезда всё стихло.

«Солнечный Экспресс» замер. Нос локомотива парил всего в трех метрах от границы бушующего ядовито-зеленого вихря центральной аномалии.

Огромные энергетические протуберанцы пламени лениво облизывали бронированное лобовое стекло, но контур стабилизации надежно держал удар.

Они успели.

Настенный экран в моторном отсеке тихо зашипел. Помехи исчезли, и на нем снова появилось лицо экзаменатора Веспер.

На этот раз ее монокль висел ровно, а на лице блуждала теплая, искренняя улыбка облегчения. Она держала в руке свежий круассан.

— Невероятно… — прошептала она, глядя на троих тяжело дышащих подростков сквозь камеру. — Кандидаты под номерами тринадцать, четырнадцать и пятнадцать. Вы не просто выжили. Вы ликвидировали все пять угроз S-ранга и спасли состав от неминуемой аннигиляции.

Веспер подняла свою чашку чая, словно салютуя им.

— Первый этап экзамена Картографов официально завершен. «Солнечный Экспресс» прибыл на промежуточную станцию «Красный Остров».

Добро пожаловать во второй этап, Охотники. Постарайтесь не умереть там слишком быстро.

Экран погас.

Рэй медленно поднялся на ноги, отряхивая свои джинсы. Он подошел к пеплу уничтоженных монстров и аккуратно подобрал с пола оба светящихся Ядра аномалии.

Он поднес их к глазам в зеленоватом свете реактора.

Внутри обеих прозрачных сфер слабо мерцали крошечные, идеально прорисованные песочные часы.

Рэй улыбнулся своей самой мягкой, загадочной улыбкой и убрал трофеи в карман к первому Ядру.

— Ну вот, — весело сказал он, помогая подняться бледного Ноа и тяжело дышащему Леону. — Три детали пазла уже у нас. Кажется, папа действительно подготовил для меня отличную игру. Пойдемте на Остров? Там наверняка очень тепло!

Ноа и Леон переглянулись, и на их лицах, несмотря на смертельную усталость и боль, впервые появились слабые, но уверенные улыбки. Они выжили в Экспрессе Паранойи. И теперь они были готовы встретиться с любым кошмаром Красного Острова.