Великий князь Российской империи тащит на себе империю из ромфанта Eiri-chan Наш старший брат — Император, поэтому тяжкая ноша правления досталась ему. А мне, Хвану, выпала роль Великого князя — и, согласитесь, звучит «Са-гё-чхон-джэ Хван-джэ» куда изящнее, чем «Правитель душ». ==================== Послушайте, я голоден, не могли бы вы дать мне хотя бы ложку риса? — Уа! Послушайте. — Уа! Я голоден, — Уа-а-а! не могли бы вы дать мне хотя бы ложку риса? Да, похоже, я переродился. И причем в западноевропейца с золотыми волосами и голубыми глазами. Если точнее, похоже, я был русским Великим князем. Я слышал русский и французский языки, и иногда моя няня называла меня Великим князем. Я ещё не был в том возрасте, чтобы кто-то учил меня языкам, но, отчаянно прислушиваясь к разговорам моей няни и моих родителей, я выучил слова одно за другим. Это было тяжело, но… каким-то образом я справился. — Ах, великий князь! Вы голодны? — Уа! Ыуа! Конечно. Ах, да, и я был бы не против, если бы мне поменяли подгузник. Для взрослого мужчины выпить молоко женщины примерно моего возраста и попросить её поменять ему подгузник — это унизительно… ну, не совсем. Да. Потому что моя няня была невероятно красива. В любом случае, быть в русской императорской семье было более чем достаточно для второй жизни. А вдобавок ко всему, я был вторым сыном, с двухлетним старшим братом, уже известным как гений? Что тут говорить. Жизнь была обеспечена: сытно, тепло, жениться на принцессе соседней страны, стать лицом империи и путешествовать повсюду. — Кя! — Великий князь, у вас что, хорошие новости? Да, няня. Раз уж вы сказали, что мое будущее — гладкая дорога, я рад, просто думая об этом. — Саша! Я пришёл поиграть! А, вы пришли, братец. Вам всего три... нет, два года, а вы уже так бегло говорите. Похоже, будущее Российской империи действительно светлое. Какое облегчение. В любом случае, детство пролетело как стрела. Я научилась ходить, научилась говорить, и меня крестили… да, крестили. Нет, но послушайте-ка. Даже крещения в Русской Церкви проводятся по-русски, знаете? Меня хватали за подмышки и окунали в воду, потом вытаскивали, потом снова окунали и снова вытаскивали, по сути, пытали водой, и вау… серьёзно. Если бы я не была младенцем, я серьёзно возражал против этой жестокости… нет, насколько наполненным русским духом было это таинство крещения. А когда мне исполнилось три года, вместо няни у меня появились домашние учителя. Я учил языки европейских стран, русский придворный этикет... В общем, я многому учился, но этикет во все времена и у всех народов примерно одинаков. Не делай того, что неприятно другим, получил — отдай... ну, и все в этом духе. А все остальные формальности можно просто подстроить под ситуацию. Когда мой учитель услышал это, он схватился за затылок… но, честно говоря, я не был неправ. — Великий князь Александр! Пожалуйста, отнеситесь к урокам этикета серьёзно! Империя держится не на шутках! — Эх! Ня-ня! Главное — несгибаемый дух! — Что за софистика… ха-а, неважно. Всё же, великий князь не из тех, кто будет мучить других, так что на этом мы и остановимся. — Тогда пойдём посмотрим на снег? — Опять будете прыгать в сугроб? — Разве это не весело? Хотите, сегодня и вы попробуете? Русская зима была поистине невероятной. Снег наваливался в два раза выше моего роста, представляете? Конечно, благодаря усердной уборке садовниками, никогда не было заторов, но я попросил их оставить один уголок сада нетронутым. И прыгать в эти сугробы с разбегу было... невероятно весело. Вы спросите, почему двадцатилетнему парню это может показаться забавным? Хотите попробовать? Это действительно весело. Людям позволено иногда поиграть по-детски. Есть люди в возрасте тридцати, которые собирают других, чтобы поиграть в полицейских и разбойников, и люди в возрасте сорока, которые заливаются смехом над шутками про какашки. Так что двадцатилетнему парню прыгать в сугроб по макушку — не такая уж и проблема. Главное — никому не мешать, а играть по-детски совершенно нормально. …И мой физический возраст всё ещё четыре года, в конце концов. Ах, и последнее. Я действительно был великим князем. Моего деда называли императором России, царём. Нет, я не про «стоп-кадр», я говорю о царе, русском императоре*. П/П: 짜르 (jjareu) — царь и Cut (컷, keot) — это команда режиссёра в кино/на ТВ, означающая «стоп! снято!». Если произнести быстро и небрежно, для корейского уха эти два слова могут показаться похожими по звучанию. ---------- Дебютант в империи романтического фэнтези (нет) За почти пять лет жизни в России я кое-что понял. Эта страна управлялась точно так же, как страны из романтических фэнтези-романов. Феодальная аристократия? Есть. Были герцоги, графы и все остальные. Академии? Пусть и строго разделённые на мужские и женские, но они существовали. Придворные интриги? Разве в любой стране с королевской семьей и аристократией не должно быть этого? Все аристократы живут вокруг столицы? Само собой разумеется. Они оставляли в своих поместьях только управляющих, а сами жили здесь, в Санкт-Петербурге. По словам учителя Кона, было множество причин, почему аристократы собирались только в Санкт-Петербурге, но я подозреваю, что главная — это холод в Сибири. Видимо, в Санкт-Петербурге было теплее. И это в городе, где снег наметает по пояс. Как ни крути, русские стандарты были немного странными. Так или иначе, светские балы тоже есть. И притом невероятно пышные. Вдобавок ко всему, учитель Кон сказал, что это страна, где женщина когда-то стала императрицей. Добавьте сюда то, что в аристократическом обществе довольно распространены свободные отношения... Хм… Действительно, Россия — страна романтического фэнтези. Наверное. Ландно-ладно. Так о чём это я? Ах да, сегодня мой старший брат впервые выходит в свет. Нет, разве это не дебют? Ну, это было его первое появление, так что это можно назвать дебютом. — Брат Никса, сильно волнуешься? — К-конечно, как не волноваться? — Ну, русские женщины невероятно красивы, да? — Не в этом дело! Саша, почему ты всё связываешь с романтикой! — Но, братец, разве романтика в жизни людей — это не всё? Это была истина, которую признавали даже Вова и Лекс. — Вове три года, а Лексу два? — Неважно, они тоже улыбаются, когда говорят о любви. К тому же, тебе ведь просто постоять рядом с папой и улыбнуться — и всё? — Думаешь, это легко?! Там ведь незнакомые люди?! — Это сложно? Ах, какой же хлопотный у меня брат. — Тогда подумай об этом так. В конце концов, это же люди, которые станут твоими друзьями, верно? — …Разве это так? — Да ладно, у аристократов нет выбора, кроме как подружиться с монархом. Если бы учитель Кон это услышал, он бы разразился очередной длинной, скучной, утомительной, педантичной и старомодной лекцией, но в этом и заключалась суть человеческих отношений. — Есть поговорка: «на улыбающееся лицо не плюют». Просто улыбайся и всем видом покажи: «Хе-хе, давайте поладим~». К тому же, брат — старший сын наследного принца, у которого с наследованием всё ясно. Законный наследник, привлекательная внешность и настолько острый ум, что люди называли его гением при каждом удобном случае, поэтому никто не оскаливал на него зубы. Так что достаточно просто поздороваться, как велит папа или дедушка. — Брат у нас не какой-нибудь урод, просто голова большая... ой! — Негодник! Я же говорил не упоминать мою голову! Меня ударили. — …Но напряжение-то прошло, правда? * * * У моего брата был необыкновенный ум. — Брат, брат, может, пропустим урок этикета у учителя Константина и пойдём играть в снежки? Судя по тому, что он любит обычные для пятилетнего ребёнка шалости, так не скажешь, но, по-моему, мой брат Саша очень умён. Точнее, его социальные инстинкты были необыкновенными. Стоит ли сказать, что он знал, как нравиться людям? Даже эта озорница Дуня превращалась в застенчивую молодую леди, как только оказывалась перед Сашей, и даже робкая маленькая Сонечка могла сказать ему, сколько вилок у неё дома. На этот раз всё было так же. Вот и сейчас — перед самым первым появлением перед всеми аристократами петербургского света, а также перед бабушкой и дедушкой, он парой шуток каким-то чудом снял моё волнение. — Саша. — Что? Было бы неплохо, если бы он избавился от этой привычки использовать вежливую речь только тогда, когда это ему выгодно, но упрямство Саши не сломилось даже от упреков нашего учителя Константина Победоносцева. — Почему бы тебе не стать наследным принцем вместо меня? — Фу, нет. Я не разбираюсь в политике. — Ты думаешь, я разбираюсь? — Ты умнее меня, брат, так что тебе и быть императором. Моему брату всего пять лет, а он уже болтает, что, мол, когда ему стукнет двадцать, он женится на иностранной принцессе и будет путешествовать всю жизнь. — Ох, ты только и думаешь, как бы бездельничать? — Безделье — обязанность маленьких! А тащить воз будешь ты, брат! — …Где ты таких слов набрался? — Ну… э-э… — Александр, не ответишь как следует? — Из книжек? Ложь. Должно быть, подслушал сплетни слуг. Это была очевидная ложь, но рыться в этом не хотелось. — Я пожалуюсь этом учителю Константу. — Эх… Если расскажешь учителю Кону, я получу двенадцать часов уроков этикета. Не можешь просто сделать вид, что не слышал? — С чего бы? * * * Дебют брата в высшем обществе прошёл успешно. …Разве это не дебют? Настоящий дебют — это что-то другое? Разве мы уже не договорились замять этот вопрос? Ладно-ладно-ладно. История не сможет развиваться, если постоянно перебивать. В общем, брат пошёл и пожаловался учителю Кону на мою оговорку. Ну, я ласково называл его учителем Коном, но его настоящее имя было Констан де Валуа, французский аристократ-эмигрант. Подобно тому, как корейские дети с раннего возраста посещали английские детские сады, русские дворяне с раннего возраста учили французский язык. Учитель Кон был мужчиной средних лет с лысиной, вынужденный носить толстые очки из-за старческой дальнозоркости, и он был из тех, кто предпочитал строгие, скучные, консервативные ценности. Хм, так говорить о нём — слишком зло, надо смягчить формулировку. Он предпочитал старую школу и любил традиции. Если бы он жил в XXI веке, он бы увлекался такими хобби, как виниловые пластинки или виски. И он слушал бы старый джаз или блюз. Только пластинок в ту эпоху не существовало, поэтому, похоже, он заменил это изысканное хобби виски и сигарами. — Ваше Высочество, я слышал, вы позволяли себе вульгарные выражения. — Простите! Это была оговорка! — Да, умение сразу признать вину похвально. Однако достоинство заключено в словах, и поскольку Ваше Высочество является членом императорской семьи, вы должны стремиться подбирать слова, достойные вашего языка. Ибо… И обычно одной из черт этих господ, предпочитающих старомодность, было то, что им было невероятно много чего сказать. Нравоучение, начавшееся, когда солнце стояло в зените, продолжалось до самого заката. Как ни коротки русские зимние дни, выдержать такую проповедь нелегко даже мне. Я чуть не умер, пытаясь сдержать сонливость, которая настигла меня на полпути. — …поэтому в будущем вы должны быть осторожнее в своих словах и поведении. — Да, учитель Кон. Я буду осторожнее. — Пожалуйста, называйте меня Константин Сергеевич. Я понимаю, что это прозвище Вашего Высочества, но сейчас вас отчитывают. — Да, Константин Сергеевич. Но ведь когда слышу «Константин», думаю о «конфетах», а «конфеты» напоминают о «коммунистах». А от «коммунистов» в голову лезут шутки про «Вставай, Ду Хван! Перед нами коммунисты, те, что убили твоего отца!»... хм.* Наверное, потому что человеческий мозг отлично умеет строить ассоциативные цепочки. * * * И два года спустя настала моя очередь. — Рад встрече, дамы и господа. Меня зовут Александр Александрович Романов. — Уа-а-а! "— Хлоп-хлоп-хлоп-хлоп." В этом возрасте достаточно просто хорошо поздороваться, чтобы создать хорошее впечатление. Идеальный этикет и приветствие, которым я научился, страдая под натиском учителя Кона. Мой привлекательный внешний вид (объективно). Обладая дополнительным весом, обусловленным моим статусом второго сына наследного принца, собравшиеся аристократы ответили на моё лёгкое приветствие бурными аплодисментами. — …Саша, ты совсем не нервничаешь? — Братец, я же говорил, это же не тот случай, когда надо нервничать. Просто нужно вести себя прилично. Не стоит высовываться, но и не стоит забиваться в угол. Держаться на видном месте, отвечать на вопросы в меру, а также в меру задавать вопросы о личных делах. В этом не было ничего сложного. Когда круг знакомств достигает четырёхзначных чисел, память начинала немного путаться, но управлять отношениями в масштабе нескольких десятков человек было совершенно несложно. — …Четырёхзначных? — Да. — Пробовал? — НУ… нет, но думаю, что, вероятно, смогу. Пробовал. В прошлой жизни. …Да. Честно говоря, без помощи смартфона управлять отношениями в таком масштабе было бы невозможно. Одноклассники из началки, средней школы, старшей — по 200 человек каждая; однокурсники — 100; плюс пара сотен знакомых с соседних факультетов — голова начинала идти кругом. — Ну, если это ты, Саша, может быть, ты сможешь. — Правда? — Ты ведь уже запомнил имена слуг и в Летнем, и в Зимнем дворцах. — Только имена? Я узнал и членов их семей, и хобби, и увлечения, и даже любовные истории. — Хо… ну и ну. Пока мы в шутку перебрасывались репликами, я почувствовал чьё-то присутствие и обернулся. Это был старик, борода которого поседела, хотя волосы всё ещё сохраняли желтоватый оттенок. — Приветствую Ваших Высочеств. — Здравствуйте. — Здрав... ствуйте. — Вы граф Ежи Копаньский, верно? — Вы меня помните? Его фамилия была Копаньский — необычная, поэтому я запомнил. Ну как можно носить фамилию Копань…** Края губ сами собой начали подёргиваться в улыбке, так что лучше было не продолжать шутки про себя. Тогда... какое оправдание я могу придумать, чтобы вспомнить его имя… — Борода у вас поседела, а волосы сохранили молодость — поэтому я и запомнил. — О-хо-хо, понятно. Поразительно. Не зря Его Императорское Высочество наследный принц всегда так вами гордится. — Мне еще многому предстоит научиться. — К тому же скромны. С нетерпением жду того дня, когда Ваши Высочества будут стоять во главе России. Мне бы ещё немного пожить. — Буду молиться за вас. — Одни эти слова придают мне сил! Благодарю вас, Ваше Высочество. На этом простое приветствие закончилось. Потом мы поговорили о личных делах, я выслушал рассказы о его внучке и проводил старого графа Ежи, которому надо было идти знакомиться с другими. …Кстати, имя у него Ежи. Ах, конечно, я прекрасно знаю, что Ежи — это вариант имени Георгий, и что это мужское имя. Но… но по корейским меркам Еджи — это почти на сто процентов женское имя. Ежи Копаньский (мужчина, дед). — Хе-хе. Возможно, потому что я была в теле ребёнка, ещё не умеющего скрывать эмоции, мне было очень трудно сдержать смех, когда мне приходила в голову забавная мысль. — Тебе так нравится знакомиться с людьми? — Э-э… а? М-м… ну да. Я смеялся не поэтому, но и встречаться с людьми тоже было весело, так что это не было ложью. — Тебе нельзя заниматься политикой. — Правда? Политика была не в моём вкусе. Один раз мне предлагали заняться ей, но в политике обязательно наступает момент, когда нужно оскорблять оппонента. Мне это совсем не хотелось. П/П: Имя Константина в корейской пишется так « 콩스탕 (Kongseutang)», звучит как конфета из сои/бобовая сладость «콩사탕 (Kongsatang)», а из-за «конг» вспоминается Коммунистическая паритя «공산당 (Gongsandang)», и поэтому всплывает поп-культурный мем из Кореи: фраза из исторической драмы/фильма про Корейскую войну, где персонаж кричит: «Вставай, Ду Хван! Враги — коммунисты, коммунисты, убившие твоего отца!» (Это отсылка к корейскому кино, где такая пафосная речь была популярным шаблоном). Копаньский по-корейски пишется как 코판스키 (Kopanseuki). Первый слог — 코 (ко) — в корейском языке означает «нос», а второй — 판 (пан) — может ассоциироваться с «доска», «продажа». Тогда получается что-то вроде «нос-доска». ---------- У меня есть мечта На самом деле, у меня была одна давняя мечта. Какая? Познакомиться поближе с огромным животным. Лошади, коровы, бегемоты, слоны… прикасаться к таким большим животным, забираться им на спину, вместе мчаться по лугам… всё такое романтичное. Я очень хотел попробовать это хотя бы раз. Когда я был студентом, я однажды видел показательное выступление конных жонглёров — как они прыгали через скакалку верхом на лошади, это было невероятно круто. — Значит, ты хочешь поступить в кавалерийскую школу? — Да. — Потому что тебе нравятся лошади? — Да! — Зря я разрешил тебе дружить с казаками… — Что? — Нет, ничего. Значит, ты хочешь поступить в кавалерийское училище? — Да! Разговор снова вернулся к лошадям. …Неужели это так плохо? — Могут возникнуть политические осложнения, да и ты ещё слишком мал, чтобы заводить друзей, которые могут плохо на тебя повлиять. Лучше я найму тебе дополнительного домашнего учителя. — Хм… неужели это невозможно? У меня и так было предостаточно репетиторов. Учитель Кон, ответственный за этикет и французский язык. Учитель Кон №2, ответственный за русскую историю и право. Учитель Кон №3, ответственный за математику, естественные науки и прочее. Спросите, почему всех учителей зовут Констан, Константин и Конрад? Все трое были худощавыми, носили очки, выглядели похоже и отличались старомодными, традиционными взглядами. Другими словами, я хотел подружиться с кем-то, чье направление немного отличалось бы. — Хм… если твоя цель — общение с лошадьми, то тебе нет необходимости посещать кавалерийскую школу, не так ли? — В каком-то смысле да, но чтобы научиться ездить по-настоящему, училище — не лучший вариант? — Вовсе нет. Чтобы научиться ездить по-настоящему, нужно идти в казачий полк. — …Что? — И повод уважительный, и езде научишься сколько душе угодно — лучше не придумаешь. — Отец, мне всего пятнадцать! — Всю реальную работу всё равно будут делать адъютанты, так что занимайся тем, что хочешь — верховой ездой. — …Что? Пятнадцать. И вот я стал необученным командиром кавалерии. * * * — Господин командир! Зимний дворец правда сделан изо льда? — Нет? Он из камня? — О! Он высечен из гигантской горы? — Нет?! Это просто кирпичный дворец? …Ну, ладно. Армия — тоже место, где живут люди. Я волновался, потому что все говорили, что казаки слишком дикие и грубые, но, познакомившись с ними поближе, я понял, что это просто душевные мужики. Простые, любят лошадей, не любят мыться… ну, вы понимаете, такие дядьки. Они к тому же обожали песни, так что я разбавлял атмосферу своим эпическим плейлистом поп-песен, и теперь они были почти как соседские дядьки. — Господин командир, не хотели бы вы научиться ездить верхом, стоя на руках? — А вы умеете стрелять из лука ногами, стоя на руках? — У-ха, кто вообще стреляет из лука в наше время? Ах… м-м… может быть, Родя умеет? Эй! Родя! Ты можешь стрелять из лука ногами, стоя на руках? — Я слишком стар! Живот тянет! Ха. Видите, дядьки отвечают на глупые шутки глупыми шутками. Всё же, отец есть отец; он не отправил своего второго сына на передовую. Я немного волновался, когда услышал, что если несколько часов ехать верхом на лошади, то доберёшься до границы с Китаем, но, как оказалось, у нас... ну, в смысле, в Республике Корея — это ненормально, что на границе полно крепостей с круглосуточным наблюдением. Так или иначе, я иногда присутствовал на учениях, учился ездить верхом у казаков, угощал их выпивкой... И вот так я провёл там около года. — Возвращайся. Отец призвал меня обратно. * * * — Верноподданный! Майор Александр Александрович Романов! По приказу царя прибыл! Точнее, я был почётным майором, но эту часть я определённо произнёс без всяких оговорок. Если он не расслышал, пришлось бы подарить отцу слуховой аппарат. — Ну, выправка у тебя появилась. Как тебе армейская жизнь? — Было весело? — …Весело? — Да. Все были добрыми и весёлыми, а еда была ужасной на вкус, но в остальном всё было хорошо. — Как я знаю, ты ездил во Владивосток, да? — Да. Пограничный поселок, было оживлённо и приятно. — …Хм? — Что? — …Да. Хорошо. Что ты там почувствовал? — Надо бы проложить железную дорогу, построить школы и больницы, наладить водопровод и канализацию? Дядьки-казаки, конечно, были веселы, но и их обстоятельства оставляли желать лучшего. Я неплохо ладил с ними, потому что это был я, но если бы это был брат, который любит чистоту, он бы точно пришёл в ужас. — Хм… — Что-то случилось? Он всё хмыкал и поглаживал бороду — похоже, у него была какая-то тайная забота. Я спросил, что случилось, из вежливости, но в такие моменты лучше было снова помолчать и дать ему собраться с мыслями. — Саша. — Да. — Ты случайно не хочешь стать царём вместо своего брата? — Фу… нет? — Хм, неужели? — Я планирую жениться на какой-нибудь иностранной принцессе и всю жизнь провести, развлекаясь и наслаждаясь жизнью. Или, может быть, на аристократке. — …Вот как? — Да. Говорят, брат у нас гениальный, разве он не подходит для трона гораздо больше, чем я? А я, честно говоря, не очень-то хотел носить что-то вроде короны. Когда мне было около семи лет, дедушка однажды в шутку надел мне её на голову, и она была ужасно тяжелой. Я понятия не имею, как вообще кто-то ходит в такой штуке. Как вообще можно носить это и не иметь проблем с шеей? * * * Старший и второй сыновья нового русского царя Александра II были разными с самого детства. Старший, Николай, рос образцовым ребёнком, а учителя называли его «радостью всей жизни». А второй сын, Александр, которого учителя считали «проблемным ребёнком», но которого, как ни странно, все любили. Их младшие братья и сёстры, Владимир, Алексей, Мария и Сергей, конечно же, тоже были умны, но они не могли сравниться с ними. Именно поэтому тревоги Александра II только усиливались. Если бы один из них был явно лучше во всём, или если бы у них были ярко выраженные различия, выбор был бы простым. Но они отличались друг от друга в прямо противоположных направлениях. Конечно, сам он только вступил в пятый год своего царствования, а его двум сыновьям до совершеннолетия оставалось ещё несколько лет, так что начинать беспокоиться было немного рановато. Тем не менее, это был вопрос, который ему нужно было в какой-то степени решить. В его сердце старший, Николай, занимал чуть более высокое место. Нельзя было оспаривать превосходство характера Александра, но царь — это не та должность, которую можно занимать, просто будучи хорошим человеком. Однако для Российской империи, чьи дипломатические отношения были далеко не здоровыми, эта общительность Александра была необходима. — Саша. — Да. — Ты случайно не хочешь стать царём вместо своего брата? — Фу… нет? — Хм, неужели? Он явно не стремился к трону. Конечно, могло быть, что он до последнего скрывал свои карты, но судя по тому, что он только и говорил о женитьбе на иностранке или аристократке, чтобы жить припеваючи, — вряд ли он врал. «И что же с этим делать…» И оставлять второго сына бездельничать всю жизнь, как он того хочет, было жалко — уж слишком он способный. В таком случае… — Тогда иди в Министерство финансов и поучись там работе. — …Я не очень хорошо разбираюсь в цифрах. — Тогда тебе просто нужно научиться руководить теми, кто хорошо в них разбирается? — Управлять людьми — это то, что должен делать брат, который станет царём… — Александр? — …Да, подчинюсь вашему приказу. Он решил дать ему кружиться по разным ведомствам, чтобы тот набрался опыта, а когда придёт время — сделать его личным дипломатом Николая. Молодой и амбициозный новый царь совершенно не хотел наблюдать за тем, как его сыновья прожигают жизнь. Это уже была не любовь к семье, а нечто иное. * * * — Я вернулся! — Хорошо. Тогда на этот раз иди в Министерство сельского хозяйства. — Опять? — Не хочешь? — …Я пошёл. . . . — Я вернулся! — Хорошо. Тогда на этот раз… . . . — На этот раз… . . . …Ох. Наш отец — невероятно неумолимый человек. Я это понимал. Право на престол у брата выше, легитимность тоже больше, но запасное колесо всегда должно быть под рукой — поэтому он даёт мне разностороннее образование. …Но разве это не слишком? То, что он каждые несколько месяцев отправлял меня в разные министерства империи, — это то, чего он не делал даже с братом. Тот факт, что он каким-то образом заставил меня появиться в каждом ведомстве Российской империи ещё до моего светского дебюта (настоящего), честно говоря, впечатляет, даже если он мой отец. — Тогда на этот раз… — Эм, отец. — Что такое, Саша? — Я всё обошёл? — …Правда? — Да. — И что ты за это время понял? — Ну… м-м… честно? — Да, говори честно. После того, как он стал царём, отец проводил всевозможные реформы. Он освободил крепостных, создал органы местного самоуправления, учредил банки, сделал судебную систему независимой… В общем, пытался превратить фэнтезийную империю в современную. Из-за этого русские аристократы, которые держались за старые устои, активно высказывали недовольство. Присоединяясь к сплетням, я кое-что понял. Почему я сплетничал за спиной отца? Ну а что, разве нельзя посплетничать о человеке, который гоняет несовершеннолетнего по всем министерствам? Лично я мог позволить себе это. Хотя, если кто-то другой ругал отца, я отчаянно его защищал. В любом случае, я слегка приукрасил услышанные мною истории и объяснил их более понятным языком. — Ну, крепостные для аристократов — как сотрудники, не так ли? Если объяснять по пунктам, различий довольно много, но на данный момент это примерно похоже на концепцию сотрудников, принадлежащих к компании, называемой феодальным имением. — …Немного отличается, но… ну да. Продолжай. — Но отец дал этим крепостным свободу. — Верно. Граждане должны быть лояльны государству, а не аристократам. — Но с точки зрения аристократов, не чувствовали ли они, что государство отобрало у них сотрудников? — Мерзкая мысль. — Если у кого-то забирают то, что у него есть, он будет зол. — И что ты хочешь этим сказать? — Всё. — …Тогда я несколько разочарован. Я думал, раз ты поднимаешь проблему, у тебя есть и решение? — Э-э… я не учился решать проблемы. За всё время, что я крутился по ведомствам, я только успел подружиться с людьми, выслушивать их жалобы, давать советы по любовным делам и личным проблемам. — Если я найду проблемы, разве брат не найдет решения? — … — Отец? Я оговорился? Может, мне стоило поискать хотя бы одно сомнительное решение? Чем дольше отец молчал, тем больше я нервничал. — Да, это действительно то, что должен сделать твой брат. Ты много работал. — Мне вернуться? — Нет. Раз уж ты дал работу своему брату, разве тебе не нужно пойти и передать её ему лично? — Ну… м-м… Перекладывать работу на старшего брата — как мне кажется, не самая умная идея, пожалуй. — Если не хочешь, я пойду сам. — Нет! Не надо, отец, я пойду. Мне нужно идти. Да. …Брат меня отлупил. ---------- Ромфэнтези-империя на самом деле была на стероидах (с небольшим пересказом) Российская империя была страной, похожей на бодибилдера, накачанного до предела стероидами. Вес внушительный, но точка кипения низкая, гибкость и выносливость оставляют желать лучшего. Этой правдой я научился, прожив в этой стране двадцать лет. Её территория была абсурдно огромной, а население — многочисленным, но культура — феодальной, а технологический потенциал был сосредоточен только вокруг столицы. Крестьяне в провинции всё ещё пахали деревянными орудиями, хотя до XX века оставалось рукой подать. Аристократы с феодальными поместьями развлекались на балах в столице. Уровень грамотности... хм... Достаточно знать, что, если выразить это в цифрах, это было само отчаяние. Дальнейших объяснений не требовалось. — …Саша, и что ты мне предлагаешь? — Чтобы брат Никса придумал решение. Я не был ни политиком, ни инженером. Я был ближе к гуманитарным наукам, чем к естественным, ближе к стримеру, чем к инженеру. Поэтому метод решения подобных институциональных проблем пришлось оставить моему брату, который получил отличное образование в этой области и, кроме того, обладал выдающимся талантом. — Если ты говоришь только, что везде полный бардак, то с чего мне начинать? Не можешь хотя бы намекнуть, что кажется самым опасным? — Ну... во-первых, Манифест об освобождении крестьян — самая большая проблема. Аристократом не нравилось, и освобожденные крепостные, похоже, тоже не были особенно довольны. Если спросить, почему они недовольны, хотя им дали свободу, то ответ прост: реальность не изменилась — с них всё равно брали больше половины годового дохода. Сумма, которую из них выжимали, была почти одинаковой; изменился только тот, кто выжимал, — вместо знати это стало государство. — Есть и более сложные вопросы, но чтобы разобраться в них, нужно больше времени. Я не мог лично встретиться с крестьянами, чтобы всё выяснить. На тот момент нельзя было сказать, что все феодалы чрезмерно жестоко обращались со своими крепостными. …Думаете, это звучит противоречиво? Подумайте сами. Феодальный аристократ, по сути, был владельцем мелкого или среднего бизнеса. Довольно грязным, подлым, мелочным и хреновым, но он давал возможность зарабатывать на жизнь. Разве мерзкие владельцы мелких предприятий не всегда задерживают зарплату? В эту эпоху за такое получил бы колом и — привет. Другими словами, чтобы быть аристократом, нужно было обладать хотя бы минимальным уровнем совести. И наша Россия действительно запрещала дворянам совершать абсурдно неразумные поступки, такие как убийство крепостных по своему желанию или ненормально жестокое обращение с ними. — Хм… Саша, у тебя есть знакомые в Министерстве финансов? — Я довольно близок с дядей Мики. — Если называть по прозвищу, как мне понять, о ком речь… — Я о дяде Михаиле Рейтерне. — Хм… тогда не мог бы ты попросить его рассчитать, что произойдёт, если отсрочить выкупные платежи крестьян на несколько лет? — Это? Я? — Это, ты. Зачем? Вопрос подступил к горлу, но выражение лица моего брата выглядело слишком серьёзным. Когда шутишь, всегда важно учитывать время, место и повод, поэтому я прервал шутку и направился к зданию Министерства финансов. Умение ездить верхом было очень кстати в такие моменты. — Страна разорится. И дядя Михаил ответил, даже не прикоснувшись к счётам. — Эта реформа в своей основе предполагает выкуп и распределение земли за плату. Крестьяне платят деньги, а эти деньги идут на компенсацию землевладельцам. Нам и так предстоит провести бесчисленное множество реформ, и если выплаты по выкупу будут отложены на несколько лет, финансовое положение рухнет. — Тогда что же делать? — Не все могут быть счастливы, поэтому сопротивление, которое можно подавить, нужно подавить. — Хм… Он был прав, но это было нелегко принять. Я это знал. Для государственных проектов всегда кто-то должен страдать. Я знал, но всё же, разве так плохо попытаться сделать всё, что в наших силах? С этим ответом я вернулся к брату. — …Понятно. — Нет никакого способа? — Способов всегда полно, если идти по тернистому пути. Проблема в том, что это непросто. — Какой путь? — Суть в том, что аристократы должны получить деньги, а крестьяне — заплатить. — Верно? — Значит, нужно убедить тех, кто должен получить деньги. Попросить их подождать несколько лет. — …Сработает ли это? Когда речь идёт о десятках или сотнях тысяч вон, задержка на несколько лет уже вызывает злость — это человеческая психология. А если речь о суммах в сотни миллионов за землю? Это будет непросто. — Трудно будет обойтись без денег. Разве что подкинуть им конфету. — Конфету? — Железнодорожные маршруты. Ах. Точно. Даже в XXI веке люди раздают деньги, чтобы переименовать станции, или лоббируют включение своих территорий в маршруты. Более того, в то время, когда железные дороги строились на голой земле, одержимость железными дорогами должна быть бешеной. — Значит, мы убедим их, сказав, что подключим к ним железнодорожный маршрут? — Точнее, сначала нужно убедить тех аристократов, чьи земли попадают в наши запланированные маршруты. Затем — тех, кто связан с ними, и так далее... Понимаешь? — Да. Социальные связи аристократов похожи на связи стримеров: достаточно двух рукопожатий, чтобы все знали всех. — Тогда у нас есть примерное решение. — Как и следовало ожидать от брата. — Хватит болтать. Тогда быстро иди и доложи Его Величеству. — …Я? — А то я пойду? Я занят. У меня нет времени с тобой возиться. Быстро, выходи. Тот факт, что он хотя бы не послал меня куда подальше, был доказательством характера моего брата. В прошлой жизни я был единственным ребёнком, поэтому не очень хорошо разбирался в этом, но, по словам друзей, у которых были старшие или младшие братья и сестры, такой брат был практически мифическим существом. * * * — Хм… предложить аристократам отсрочку платежей в обмен на железнодорожные маршруты… — Да. — Ты понял лишь половину. — Что? — Решение найдено, но проблема в самом факте обращения монарха к аристократам с просьбой. Он имел в виду, что, хотя аристократы и получат вкусную награду, их доля власти немного уменьшится, потому что они вынуждены уступить императору. — Но… если мы этого не сделаем, все будут недовольны? — Поэтому нужно поменять порядок действий. Не убеждать, а сначала показать дубину, а затем предложить ваше решение, как пряник. — Разве это не в конечном итоге уступка? — Результат тот же, но процесс другой. Твой метод — это уступка, а мой — великодушие. — Разве не так поступает тиран? — Тиран лучше слабого монарха, Саша. Впрочем, сам метод вполне подходит, так что я тебя хвалю. Хочешь лакричной конфеты? — Мне больше двадцати. — Но ты всё ещё юнец, который ещё даже не дебютировал. — А кто заставлял меня крутиться по министерствам вместо дебюта, отец? — Монархи не знают стыда. — …Дайте мне одну. — Хорошо. Ах, у меня для тебя есть ещё одно задание. — Опять? — Тебе нужно съездить в Ливонию, но если не хочешь, передай это Никсе. Мы только что переложили одну работу, и меня за это ударили. Переложить на брата поездку на расстояние, примерно равное Сеул-Пусан... хм... даже такой добрый брат вряд ли оставит это без последствий. И к тому же осень — сезон распутицы. Младший брат отправляет старшего брата пересечь 400 километров грязи? Если бы мой младший брат Вова попросил меня о таком, я бы схватил его за шкирку и швырнул в ближайшее болото. Так что и мой брат отреагирует так же. — Если отправить Вову... нет, нет. Я поеду сам. Да. Как член императорской семьи Российской империи, мегакорпорации (и по-настоящему семьи), я не имел иного выбора, кроме как подчиниться приказу отца-царя, который был для нас как сам Господь. Я уже хотел наконец дебютировать, завести роман с какой-нибудь знатной аристократкой, но почему я единственный в ромфэнтези-империи работаю разъездным чиновником, объезжающим всю страну... Это немного обидно. — Ты хорошо знаешь Павла? — Какой Павла? Павлов было не один и не два. На корейский манер это примерно как... хм... Соджун, Хаджун, Доюн — очень распространённые имена. Был дядя Павел, известный своими хорошими романами, хотя я никогда не встречал его лично; был дядя Павел, работавший в Телеграфном ведомстве; был дядя Павел в Министерстве финансов; и был дядя Павел среди казаков. — Павел, работающий в Телеграфном ведомстве. Эксперт по железным дорогам. Ах, этот дядя Павел. — Здоровались при встречах. У него была страсть к дочери, и мы сблизились, когда я слушал его рассказы о ней. Он так гордился своей младшей, поздней дочерью... — Тогда иди к этому Павлу и получи информацию о поместьях, через которые будет проложена дорога. И по пути в Ливонию заезжай в эти места — нужно провести инспекцию и поддержать крестьян. — Отец... какое отношение это имеет к тому, что вы сказали ранее? Разъезжать по кругу до самой Ливонии с императорским инспекционным поездом и делать так, чтобы аристократы согласились отсрочить кредиты в обмен на железную дорогу, — никак не казалось связанным. — Ты ведь уже объехал все места для инспекции в этом году? — Да, так как приближается осень. — В такой ситуации, что бы это значило, если бы вдруг приехал член императорской семьи? — Ну… м-м… приехал повеселиться? — Нет. Это означало бы: «Что-то здесь не так, что-то происходит». — Вы собираетесь намекнуть на это таким образом? — Инспекционные поездки вдоль железнодорожных линий сами по себе несут достаточный посыл. Поддержка крестьян — это дополнительное преимущество. А, так это как когда президент США едет за границу, играет в гольф с президентом другой страны и так далее? Прекрасно понял. Или нет? Спрошу у брата позже. — Да. Но, отец. — Что такое? — Раз я еду с инспекцией, вы не могли бы дать мне карманных денег? Если сын президента крупной корпорации (семейной) ходит с инспекциями, то он должен хотя бы раздать угостить пиццей, если хочет получить теплый прием. Пицца — итальянская еда, так что… м-м… шаурма? Шаурма подойдёт. Да-да. * * * — …Ха. После ухода Александра Александр с трудом сдержал смех. Хм… поскольку у сына и отца было одинаковое имя, это трудно понять, так что скажем иначе. После ухода Саши царь с трудом сдержал смех. Он вытянул у царя карманные деньги. И с таким видом, будто это само собой разумеется. Сын, требующий карманных денег от отца, не был чем-то необычным, но Саша был единственным императорским князем, который напрямую требовал карманных денег у царя. — До... ха-ха-ха-ха! Царь тоже был человеком. Когда сын просит немного карманных денег на поручение, нельзя на него накричать. Если бы он знал своё место, он бы никогда не посмел, но Саша, хоть и знал своё место, требовал денег с царственным достоинством. — Он действительно обращается со мной как со своим настоящим отцом, просто потому что у него нет жажды власти. Посмотрите, как он к нему обратился. Не Императорский Отец, не Ваше Величество Царь, а отец. — Никса, ты видел? — …Да. — За таким нужно присматривать до конца. Если его оставить в покое, он сбежит с какой-нибудь иностранной принцессой. — Я это хорошо знаю. — Подозрения немного ослабли? — Я никогда его не подозревал. — Да, если ты так говоришь, значит, так оно и есть. — Честно. — Да-да, ты прав. — Я переживал, что он сбежит с иностранной принцессой, но в том, о чём думает отец, — никогда. — …Правда? — Я знаю Сашу дольше, чем вы, отец. ---------- Это была не Империя Ромфанта, а Империя Человечества Жизнь, если смотреть издалека, была комедией, но вблизи — трагедией. Российская империя тоже была такой. Когда я слышал на уроках всемирной истории или в интернете о жалкой жизни крепостных и тому подобном… я просто думал: «А, наверное, так оно и было», и шёл дальше. Но увидеть это своими глазами… м-м… Это было тяжело. Я не был особенно альтруистичным человеком и святым, готовым посвятить свою жизнь помощи несчастным, и всё же даже я мог понять, что жизнь крестьян в нашей ромфэнтези-империи России была просто ужасной. Для земледелия нужен был скот, но поскольку одновременно отапливать дом и хлев невозможно, большинство жили вместе со скотом в одном помещении. Говорят, с весны до осени, когда снег тает, скот держат отдельно, но это означает, что долгую русскую зиму они проводят бок о бок с животными. Что плохого в содержании домашних животных в доме? Но разве можно сравнить содержание дома мелких млекопитающих или птиц с тем, чтобы жить под одной крышей с несколькими коровами, которые в разы больше человека? Сколько ни приучай их к туалету, количество отходов от такой огромной туши просто колоссально. А суровая русская зима делала вентиляцию в доме невозможной, а навоз приходилось смешивать с соломой для компоста, так что даже если жилые пространства животных и людей были разделены… ну, вы поняли. Я старался держать лицо, но не думал, что буду корчить то же выражение, что и один депутат корейского парламента, когда он обходил съёмные комнаты. — Это… — Да, Ваше Высочество. Вас что-то беспокоит? Бедность — это одно, но это было слишком. Это было немного… Слишком жестоко. Нужно ли внедрять железные орудия труда? Нужно ли внедрять железные орудия труда? Всё не так. Во-первых, приоритетом было позволить им жить как люди. — Во-первых… э-э… во-первых. — Ваше Высочество? — Для начала давайте навестим местного землевладельца. — Граф сейчас в Санкт-Петербурге. — Но должен же быть кто-то, кто управляет на месте. Как бы ни была разрушена российская экономика, подобная безумная среда обитания никак не могла возникнуть естественным образом в девятнадцатом веке. Наверняка кто-то воровал налоги или из-за высокого уровня неграмотности с крестьян брали непомерные поборы. — …Я здесь управляющий. …А тот, кто управляет имением, главный подозреваемый, выглядел «лишь немного опрятнее», чем сами крестьяне. — Вы знали, что освобожденные крепостные живут в таких домах? — Это мой дом… В господскую усадьбу можно входить только по делам. Я думал, что живу в империи романтического фэнтези, но оказалось, что это империя человечества времён палеолита. — Сначала раздайте шаурму, которую мы привезли, крестьянам, а потом... потом возвращаемся. Владивосток я списал на то, что это только начинающееся поселение. Подобно Дикому Западу, несмотря на грязь и жестокость того времени, ощущалась постепенная энергия, которая продолжала развиваться. Казаки тоже были грязными, но я думал, что это потому, что они кочевники и не любят мыться. Но здесь? Здесь уже давно всё освоено, и до Санкт-Петербурга — один день верхом. По корейским меркам, это место было похоже на Уйджонбу. Вполне понятно, почему в таком отдалённом месте, как Хэнам, до сих пор сохранились дома с соломенными крышами, но чтобы в пригороде столицы, в Уйджонбу, провинция Кёнгидо, сохранилась целая деревня таких домов — это уже ни в какие ворота не лезет. Поэтому я вернулся прямо во дворец. И поделился этим шоком со всеми. — Ты уже вернулся? — Я хотел тебя кое о чём спросить, брат. — Что именно? — Ты был в Волосово? — Нет. А что? — Я заехал туда по пути с инспекцией… и, ну… Нет. Это был такой уровень культурного шока, который невозможно описать словами. — Ты и отец должны это увидеть. Там люди и коровы живут вместе. — Саша, чтобы заниматься земледелием, нужно жить рядом со скотом… — Они живут вместе в одном здании. — ?.. — Под одной крышей. — У них же есть хлев. — Говорят, отопления нет, поэтому держат их в доме. Если оставить снаружи — все замёрзнут. — …А навоз? — Разбросан по полу. — ??.. * * * Может показаться, что члены русской императорской семьи совершенно некомпетентны в своих знаниях о жизни крепостных, но современные им русские аристократы и интеллигенция тоже не имели ни малейшего представления об этой жизни. Они лишь смутно представляли себе их жалкое положение. Смутно представляли их жалкое существование. Смутно представляли, что они живут грязной, трудной, опасной жизнью. Настолько в Российской империи было идеальное разделение по сословиям. Если даже такие великие литературные гиганты, как Лев Толстой, Чехов и Достоевский, реагировали так, будто «ничего не знают о крепостных», это говорило само за себя. Более того, когда члены императорской семьи посещали сельские деревни, они в основном видели лишь «тщательно организованную» версию, как в части перед приездом генерала, поэтому для брата Никсы, которому было всего двадцать два года, не было ничего странного в том, что он ничего не знал о реальном положении крестьян. Спросите, а Александр II разве не должен был знать? Вот почему он провел крестьянскую реформу. Конечно, это была реформа с огромным количеством проблем, но, по крайней мере, он хоть что-то сделал. Короче, один Хай-Лорд (нет), увидевший своими глазами средний уровень жизни в этом реалистичном «Хайв-Мире», привёл другого Хай-Лорда (тоже нет), императора (почти) и Кустодеса (не совсем) в Волосово с внезапной проверкой. И они увидели. …Не было слов, чтобы описать это, кроме как «увидели». На уроках истории я как-то видел портрет красноармейского солдата, входящего в Зимний дворец. Наверное, у нас было точно такое же лицо. Хотя смысл, вероятно, был прямо противоположным. — Ну… уф… Я сделаю всё, что в моих силах. — А, да!? Отряхнув одежду, испачканную землёй и навозом, царь покинул Волосово. На его лице, привыкшем к чистоте, читалось физическое отвращение. Но было заметно, что это не только брезгливость. — Николай. — Да, Ваше Величество. — Как только мы вернёмся, сразу созови аристократов. — Да, Ваше Величество. — И Саша. — Да, Ваше Величество. — Ты обнаружил самое важное. Молодец. Конечно, гнев императора отчасти был вызван бесчеловечными условиями жизни крестьян. Он был человеком, поэтому, естественно, он должен был испытывать сострадание. Однако, если внимательно изучить причины этого гнева, обнаруживается другая, несколько более значительная составляющая. «Как они смеют так обращаться с моими крестьянами? И при этом они получают налоговые льготы?» Для Александра II, мечтавшего стать самым совершенным абсолютным монархом после короля-Солнца Людовика XIV, крестьяне были его народом, а народ — его собственностью. Конечно, учитывая плачевное финансовое положение России, уже произошедшие войны и борьбу самолюбий великих держав, далеко не в каждом уголке страны можно было рассчитывать на достойный уровень жизни. Но Волосово находилось всего в дне пути от столицы. Если бы это был дальний гарнизон на границе, вроде Чхорвона, или глухая деревня на краю света — ещё можно было бы понять, но Уйджонбу, расположенный совсем рядом со столицей, никак не мог находиться в таком состоянии. Это означало, что система была сломана уже очень давно, и значит, даже если начать чинить её прямо сейчас, потребуется время, чтобы всё пришло в норму. Поэтому сначала ему нужно было собрать всех дворян и навести в порядок. Так думал Александр. * * * Я видел отца в гневе нечасто. Сколько вообще может быть поводов для гнева у императора Российской империи? Он демонстрировал лёгкое раздражение, когда наказывал аристократов, выступающих против реформ, но если спросить, действительно ли это был гнев из глубины души... нет, это был не тот случай. Это было скорее тщательно продуманным политическим выражением эмоций, выверенным до нужной степени, чтобы извлечь из этого выгоду. Я бы никогда не смог так сделать. В любом случае, вернувшись в Зимний дворец, отец немедленно созвал аристократов. — Вы знали об этом? — Э-э… ну… — …Ваше Величество, простите за дерзость, но не могли бы вы повторить? Что вы только что сказали? И знать, узнавшая об этом, делала те же выражения лиц, что и мы. Судя по их лицам, некоторые знали и отворачивались, а некоторые действительно не знали. — Я спрашиваю, знали ли вы, что крестьяне живут в одном помещении со скотом, чтобы пережить зиму? Россия XIX века — эта ромфэнтези-империя — была гораздо грязнее, чем можно описать на бумаге. Нет, просто в этом мире еще не было должным образом сформировано понятие гигиены. Даже учитывая, что это был скучный мир, где не существовало понятия «грязных разговоров»… нет, нет, грязный мир, где не существовало понятия гигиены, жить с животными под одной крышей — это было слишком. — Н-но ничего не поделаешь! Русские зимы суровы, и крестьянам трудно одновременно отапливать и хлев, и дом! — Они так живут только зимой! — А вы? — Вы знали, что крестьяне так живут? — Не притворяйтесь! Если бы вы хоть немного интересовались своими землями, вы бы точно знали! — Нет! Откуда я мог знать, что всё так плохо! — Не знать — значит быть некомпетентным! — Знать — значит быть преступником! Между аристократами вспыхнула ссора. Не каждый из них родился в провинции, а затем переехал в Санкт-Петербург. Наоборот, большинство, родившись и прожив всю жизнь в Санкт-Петербурге, знали о своих поместьях только понаслышке. Они были в шоке, увидев реальную жизнь крестьян на своих землях. А некоторые знали и закрывали на это глаза. Поэтому аристократы набросились друг на друга. — Довольно! Как раз когда атмосфера накалилась настолько, что собрание не могло продолжаться, отец издал львиный рык, вырвавшийся из глубины его души, успокоив присутствующих. — Не думайте о том, как свалить вину! Думайте о решении! — Э-э… мы будем внимательнее… — Волосово — в одном дне пути от столицы, и там такой бардак, а вы собрались заботиться о далёкой Сибири? Вы сами бы в это поверили?! — Тогда… можно выделить личные средства… — Замолчите! Сначала создайте условия, пригодные для жизни человека. Понимаете?! Я говорю вам, построить для начала нормальные дома в своих поместьях! — В-Ваше Величество! У нас нет на это средств… — Возьмите в долг у государства! Нет! Вычтите из выкупных платежей крестьян! — … Ух ты. Вот это настоящий политический навык, да? Даже в гневе он добился снижения выкупных платежей, что и было нашей первоначальной целью. Аристократы, которые обычно сопротивлялись бы, из-за накала страстей и гнева императора не смогли возражать и, поддавшись его призыву как христиан к благотворительности, просто кивали до конца собрания. — Брат. — Что. — Отец... действительно великий человек. — Теперь понимаешь? — Я не думал, что он способен на такое. ---------- В ромфэнтези-империи много золота Император Александр II использовал гнев как оружие, чтобы добиться уступок от аристократов, но это не решило всех реальных проблем. С момента поражения в Крымской войне Российская империя страдала от хронического дефицита бюджета, и тем не менее реформ нужно было проводить огромное количество, и денег требовалось не меньше. — Хм-м-м… Вот почему опасения Александра II только усиливались. Занятых денег уже было так много, что возвращать их было почти невозможно, так что брать новые кредиты было неудобно, и если он остановит уже запущенный двигатель реформ, то наверняка вспыхнут революции.а Конечно, Россия была огромной страной, и говорили, что даже разорившаяся богатая семья просуществует три поколения, поэтому страна не рухнет сразу только потому, что у неё нет свободных средств. Но это не отменяло необходимости зарабатывать свободные средства. В таком случае нужно было что-то продать, чтобы получить наличные. Будь то ресурсы, технологии… или территория. К счастью, у России был один участок земли, который можно было продать. Русская Америка. Пушнины там уже почти не осталось, это был фактически задний двор главного врага России — Британской империи, и у этой земли был надёжный потенциальный покупатель — США, готовые купить её по срочной цене. — Там же тонны золота. Почему бы просто не добыть его и не продать? Так бы и осталась эта идея Саши бредом, если бы она не долетела до ушей царя. * * * В оригинальной истории Россия продала Аляску Соединенным Штатам. Это был факт, который прекрасно знал даже я, изучавший всемирную историю только до старших классов школы. И, говорили, на Аляске было невероятное количество нефти, золота и всевозможных других ресурсов. Поэтому, когда отец смутно упомянул о продаже Аляски, я предложил добывать золото и продавать его. — Понятно, Саша. Откуда ты узнал, что там много золота? Я узнал это из документального фильма, который смотрел со девушкой… но я не мог так сказать, правда? Ведь после рождения в теле Саши у меня ни разу не было девушки. …Если подумать, не несправедливо ли это? Почему я единственный, у кого нет девушки? Брат уже обручился с датской принцессой, а я, к тому времени, как мне исполнилось двадцать, ещё даже не дебютировал в обществе. Крестьянская реформа? Конечно, нужно её провести. Российское движение за новую деревню?* Естественно, это необходимо. Но почему бы иногда не заняться и романтикой? Судя по тому, что я видел, даже крестьяне женились и жили неплохо. В общем, я не мог выложить все эти мелочи из прошлой жизни. Поэтому мне пришлось придумать логичное оправдание. — …Есть ли на западе Америки хоть одна земля без золота? — Хм… в этом есть смысл, но… — Императорский отец, дела не настолько плохи, чтобы срочно продавать американские территории, так что, может быть, лучше хотя бы немного изучить их? Ведь несколько лет назад на западе Канады тоже нашли золото. — Хм-м-м… Раз уж мы не знаем, насколько велика жила, почему бы просто не включить в цену ожидаемую стоимость золотого рудника? — Тогда почему бы просто не передать права на добычу США за деньги? А самим получать процент. — …Хм? — Говорят, что во время золотой лихорадки больше всех зарабатывает торговец кирками. Во время золотой лихорадки самыми успешными были не те, кто находил золото, а те, кто продавал кирки и джинсы. То есть логика в том, что продавать серпы и молоты... нет, кирки... американцам, которые с нетерпением ждали возможности стереть защитный слой на лотерейных билетах, было бы выгоднее, чем нам самим тратить время на это. …Звучит довольно странно, когда говоришь, что «Россия» «продала бы» «серп и молот» «США». В любом случае. — Саша. — Что, брат? — Почему твоя голова работает хорошо только иногда? — …Это был комплимент? — Наполовину. — Тогда я услышу только половину. — Ты хочешь услышать только оскорбления? — Я хочу услышать только комплименты. — Хватит-хватит, Саша. Продолжай свою мысль. Мы продаём права на добычу. И что потом? — Если мы будем брать налог только с определённой части добытого золота, начнётся золотая лихорадка. — Действительно. По всему американскому континенту летают огненные мотыльки, жаждущих сорвать куш. — А этим господам мы продаём российские кирки. Будем и деньги зарабатывать сидя, и промышленность развивать. — У нас даже кирок не хватает на крестьян, а мы ещё будем продавать их американцам? — Тогда пусть этим занимается какая-нибудь компания, добавив свою наценку? И заодно распределим часть среди наших крестьян. Если покупать много, можно купить дёшево. Если зарабатывать много, можно производить дёшево. Это простая арифметика. — …Ты гений? — О, брат, почему ты вдруг так меня хвалишь… делал бы это почаще, честно… — Отвратительно. Взрослый мужчина, а извивается как змея. — Хватит-хватит! Как так получается, что вы двое не можете усидеть на месте ни минуты, особенно ты, Саша. — Нет, это брат начал… нет. Простите. Это моя вина. Да, конечно. Отец сказал, что ему нужно ещё подумать, и выпроводил меня и брата, а свет в его кабинете не выключался несколько дней. Я заметил, что линия лба у отца становится всё выше. Надо будет как-нибудь ненавязчиво посоветовать ему побольше спать. В конце концов, линия роста волос мужчины — его гордость. Дедушка этого никогда не понимал. * * * — Я слышал слухи, что на Аляске есть золото. — На западе Нового Света нет места без золота, поэтому, хотя точно не знаю, сколько его там зарыто, само его существование кажется несомненным. Царь Александр II немедленно созвал Государственный совет. — Однако, учитывая нынешний промышленный потенциал России, у нас нет свободных сил, чтобы обеспечить достаточное количество кирок американцам, которые ринутся на золотую лихорадку. — Тогда как насчет того, чтобы выбрать подходящую компанию в Америке и распространять их оптом? — Американские торговцы ничем не отличаются от бандитов, поэтому очевидно, что они будут получать прибыль в обход нас… однако, если воспользоваться связями Российско-американской компании, есть возможность найти надежного оптовика. — Хм… Русско-американская компания… Россия тоже импортировала ресурсы из Нового Света через Русско-американскую компанию с 1799 года. Основным бизнесом этой компании была торговля мехами и древесиной, поэтому закупка кирок оптом была несколько неожиданной… «Неожиданной?» Да. Если бы компания, продающая древесину и меха, вдруг закупила кирки и лопаты оптом, это было бы странно. Но если кто-то вдруг начинает массово закупать кирки и лопаты на западе Американского континента — это уже другая история. Золотая лихорадка на западе США, породившая бесчисленное множество золотоискателей 1849 года. Золотая лихорадка в западной Канаде, которая начала постепенно привлекать людей несколько лет назад. И закупки кирок Русско-американской компанией, расположенной в западной части Нового Света. …Любой, кто способен хоть немного думать, заметит в этих событиях некую закономерность. — Золотая лихорадка. Американцы, одержимые золотом, сами собирали чемоданы и приезжали, поэтому не было необходимости в рекламе. Если сдавать кирки в аренду подходящим людям и брать в качестве платы лишь часть добытого золота… «В Новом Свете раздают золото, лопатой загребают, раздают». Россия непобедима. А Новый Свет — бог. Такая вот логика. — …Там действительно есть золото? — Есть или нет — какая разница, мы ведь всё равно будем брать процент, так что всё нормально. Начнётся настоящая золотая лихорадка? Американцы сами, сняв обувь, ринутся сдерживать Канаду и Британию, лишь бы не отдавать процент с золота. Нет, если всё пойдёт хорошо, канадцы тоже могли бы прийти добывать российское золото. И останавливать их не нужно. Портовую оборону, конечно, надо будет укрепить, но золотые прииски в Русской Америке всё равно невозможно контролировать. — Честно говоря, мы можем просто притвориться, что мы берём процент. Цель не золото, а продажа кирок. Сначала покупать у местных и перепродавать, а позже продавать кирки, созданные в России. В этом процессе будет развиваться и дистрибуция, и сталелитейная промышленность. Если будет развиваться сталелитейная промышленность, можно будет построить железную дорогу через далёкую Сибирь, а после прокладки железных дорог — более прочно закрепиться в Российской Америке. Вопросы утечки золота можно будет решить и на этом этапе. * * * — Говорят, Русско-американская компания скупает кирки? — И что, разве покупка русскими железных орудий — это новость? — Только они не забирают их на родину. — ?.. Середина XIX века, когда освоение западных территорий шло полным ходом. Запад Нового Света был подобен Эльдорадо, полному золота, но все уже доступные прииски были заняты первопроходцами, успевшими воткнуть свои флаги. Так что американцы, пропустившие золотую лихорадку 1849 года и ставшие несостоявшимися золотоискателями 1949 года, не могли просто молча слушать эти слухи о Русской Америке. — А, вы приехали золото искать? Пока вы используете кирки нашей русско-американской компании, вы можете добывать сколько угодно. Только 10% от найденного отдавайте нам. — ??.. — Мы можем… забрать всё? — Если слишком тяжело, наша русско-американская компания может продать за вас. У вас есть счёт? Конечно, здесь было холоднее, чем в Калифорнии, цены выше, инфраструктура хуже... Но что с того? Говорили, что, если найти золотую жилу, можно прямо сейчас из несостоявшегося золотоискателя 1849 года превратиться во владельца жилы высшего класса. И вот американцы, вместе с частью русских и канадцев, начали строить дома, а затем всерьёз отправились на поиски золотых приисков. …Нет, они попытались отправиться. — …Эй, Чарльз. — Что, Ханс? — Эта ведь не песок, а не россыпное золото? — ...Да ладно, это же пирит??.. — ??? В 1860 году на Аляске началась золотая лихорадка. * * * — В Русской Америке открылась золотая шахта? — Да. — Тогда нужно немедленно нападать! — …Это будет сложно. В то же время. Услышав новости о золотой лихорадке в Русской Америке, Британия пришла в состояние крайнего возбуждения. Не было ничего нового в том, что Россия не могла должным образом управлять своей территорией в Новом Свете, Русская Америка граничила с британской Канадой, и если бы Британия захотела, она была бы готова немедленно атаковать российскую территорию в Новом Свете. Однако Британия не могла выбрать вариант нападения. — Говорят, там тоже добывают золото канадцы. — …Что? — Одна половина шахтёров, хлынувших в Русскую Америку, — американцы, а другая — канадцы. — Нет, у нас же есть золото в Британской Колумбии. — Шахтёров больше, чем золота. — Если запретить это законом… — Тогда повторится Бостонское дело. Америка с радостью объединится с Канадой. — …Чёрт. А что, если заблокировать побережье? — Говорят, они продают всё золото через Соединённые Штаты. Иногда заходят торговые суда с кирками, но… — Даже если остановить, особого удовольствия не получишь. — Да. Поскольку единственным условием было использование кирок российского производства, нас только проклянут за бессмысленное повышение цен на кирки. — Этот царь кажется гораздо умнее своего отца. — А, также передали, что они готовы выплатить репарации за Крымскую войну золотом. — …Чёрт, какой же он умный, гад. П/П: 새마을 운동 (Saemaul Undong) — это «Движение за новую деревню», одна из самых знаменитых и успешных программ экономического и социального развития в истории Южной Кореи. Это государственная программа, инициированная президентом Пак Чон Хи в 1970 году. Её целью было модернизировать отсталые сельские районы, искоренить бедность и превратить деревни в самодостаточные сообщества. Вместо того чтобы просто раздавать деньги или продовольствие, государство выдавало деревням бесплатные материалы, но только при одном условии: жители деревни должны были сами организоваться и вложить свой бесплатный труд в строительство дорог, мостов, общественных прачечных или ремонт домов. Благодаря этому хозяйства за 10 лет пости удвоили свои доходы, были построены десятки тысяч мостов, дорог и систем водоснабжения и в деревнях появилось электричество и телефонная связь. ---------- Западный герцог (который на востоке) ромфант империи терпит поражение Когда начинается золотая лихорадка, люди собираются, а когда люди собираются, появляются и бизнес-идеи. Будь эти идеи законными или нет — вопрос второй, но главным топливом для кручения денег были именно люди. И это основное топливо начало поступать в рынок Русской Америки непрерывным потоком. — Золото? Я тоже в деле! — Все сюда! — Все сюда! — Все сюда! — Мы разбогатеем! Молодёжь из Америки и Канады, из Европы и со всех уголков мира, которым не удалось заполучить золотые прииски и стать состоявшимися золотоискателями 1849 года, стекались туда, услышав слухи о начале новой золотой лихорадки. И, как уже было сказано, когда люди собираются, неизбежно появляются и бизнес-идеи. Салуны, рестораны, универсальные магазины, оружейные лавки, продуктовые магазины, конюшни, кузницы и так далее… Всевозможные заведения открывались под вывеской Российско-Американской компании, и чтобы справиться с ажиотажем золотой лихорадки, с которым не справлялась слабая промышленная мощь России, начали импортировать товары из американских и канадских торговых компаний. — Когда отправлять золото обратно в страну! Просто продавай в Америке и присылай только сертификаты! — Железные дороги?! Наши железные дороги и так уже перегружены из-за строительства Транссибирской магистрали! Пусть строят железнодорожные магнаты! Скорость притока людей превышала скорость строительства инфраструктуры, поэтому по закону спроса и предложения цены взлетели до небес, и административная нагрузка на Русско-американскую компанию выросла до небес. В условиях административных беспорядков и вакуума в сфере безопасности уровень преступности стремительно рос день от дня из-за преступников, изгнанных с Дикого Запада, разорившихся золотоискателей, не нашедших золота, и подпольных игорных заведений. В конце концов, они отправили сигнал SOS в метрополию, и метрополию ответила подкреплением в лице своего императорского князя и казаков. Это было решение по-русски: сначала хотя бы устранить вакуум общественной безопасности. * * * — Русская Америка? Я? Почему? — Ты же дружишь с казаками Хмельницкого? Это приказ Его Величества. Съезди и вернись. — …Брат, ты же знаешь, что я только что дебютировал в обществе, верно? — Когда вернешься, я лично организую для тебя месячную вечеринку. Этого достаточно? — Сначала дебют. — Нет, заморская политика нашей родины вот-вот рухнет, а ты всё про дебют?! Я же сказал, что устрою всё с помпой по твоему возвращению, не так ли? — Ах, брат! Я тоже уже взрослый, разве не пора и любовью заняться? Может, я там американку какую-нибудь подцеплю! — Эй, эй! Меня ударили. В общем, мне предстояло присоединиться к казачьему отряду дяди Хмельницкого, который жил под Владивостоком, отправиться на Дальний Восток, а оттуда переправиться на корабле в Русскую Америку. Спросите, не трудно ли было переправить казаков в Америку? Эту проблему решали подчинённые — те, кто сидит внизу. Я же был командиром. К тому же, мне сказали по дороге набрать дополнительную рабочую силу... Хм-м… В одном только казачьем отряде сотни человек, не знаю, что ещё может понадобиться. Ах, по дороге я ненадолго заехал к корейскому торговцу и купил немного семян короткостебельной пшеницы. Когда-то друг-студент-агроном говорил, что она хорошо растёт даже в холодном климате. Я не особо разбираюсь в земледелии, но если раздать одну половину поселению во Владивостоке, а другую — фермерам на Аляске, ну… думаю, это как-то поможет. И вот я прибыл на Аляску... Хм… Полный бардак. — Эй! Ты знаешь, кто я! — А ты знаешь, кто я! — Драка?! Я тоже хочу! — Все сюда! — Все сюда! — Все сюда! Сцены, которые я мельком видел в вестерне, разворачивались на Аляске, где лёд ещё не полностью растаял. Алкоголь, женщины, драки, деньги, оружие, бандиты, закаты… бах-бах-бах! Ну, что-то такое. — … Я молча взглянул на казака-дядю рядом со мной. Видимо, мы поняли друг друга без слов, потому что он сразу же сделал лицо, которое говорило: «Расправиться с ними, господин?» — Господин командир, может… нам навести порядок? — Меня уволили… нет, называйте меня как хотите. Короче, наведёте порядок? Это всё-таки русская земля, и оставлять бандитов в покое нельзя, согласны? — Да. Почти двести собравшихся казаков вытащили мечи и бросились к салуну возле порта Аляски. — Да! Вперёд! — Вперёд! Не прошло и дня, как на Аляске воцарилась тишина. Казаки-воины были великолепны. * * * С началом золотой лихорадки в Русской Америке чиновники, которые изначально продали бы немного меха и ушли домой, начали работать на износ. Они как раз собирались сокращать персонал, потому что меха заканчивались, и работать стало полегче, как вдруг золото начало находить повсюду, и хлынули толпы людей. Вдобавок ко всему, родина даже прислала официальное уведомление, в котором говорилось, чтобы они не пытались остановить безумцев, хлынувших за золотом. В нём говорилось, что нужно просто продавать им русские кирки, рабочую одежду и зимнюю экипировку по мере необходимости и лишь брать процент с золота. — Нет, но разве мы не должны хоть немного их контролировать? — Причина написана здесь. Это грандиозный план развития российской металлургии, поэтому не даже утаивание золота не будет строго наказываться. — …Думаете... сработает? — Мы запрашивали подкрепление, но, учитывая время, необходимое для пересечения границы из России в Америку… всё, можно сказать, провалилось. . . . — Ба-бах! — Опять взорвалось! — Опять взрыв! Кавалерия! — Эти чёртовы американцы грабят повозки с кирками, хотя приехали добывать золото! — У этих чёртовых русских в повозках одни кирки! — Вон они! Ловите! Русские чиновники и так умирали от нехватки рук, а тут ещё беззаконники нашего романтичного Дикого Запада с удовольствием занялись благотворительностью. Благотворительностью для себя, то есть грабили повозки и поезда, перевозившие золото, грабили банки, а иногда и совершенно обычных граждан. В разгар всего этого счастливчики-золотоискатели, сорвавшие куш, надирались, затевали драки, которые перерастали в массовые потасовки. — А-а-а-а-а! Прошу! Когда же прибудет подкрепление из метрополии! Русские, не справлявшиеся с этим безумным административным давлением даже при шестнадцатичасовом рабочем дне, ста часах в неделю и выходном только по воскресеньям, с тревогой ждали, когда же наступит то самое «немного подождать» из сообщения «мы отправили подкрепление, подождите немного». — Подкрепление! Прибыло! — О! Если прибыло, идите... ту... да?.. — Может, начнём с этого участка? Они и представить себе не могли, что подкрепление — это не метафора, а настоящая «армия». Второй императорский князь Александр Николаевич Романов и триста казаков из отряда Хмельницкого. На Аляску прибыла сила, способная смести целый город. — Ваше Высочество? — Да. — И… казаки? — Верно. — Э-э… мы обратились к чиновникам. — Можете спросить об этом у отца. А пока казаки точно заполнят пробелы в безопасности. — …Да. Думаю, они обязательно справятся, но… нам нужны были чиновники… нет, неважно. Благодарю за помощь. Благодарю казаков за их самоотверженность. …И вовсе не потому, что взгляды казаков Хмельницкого, которые выглядели раздражёнными после долгого путешествия, были пугающими. В конце концов, наибольшая часть нынешней административной нагрузки в Российской Америке действительно была связана с вопросом общественной безопасности, и сотни казаков, безусловно, были идеальной силой, способной закрыть этот пробел. Казаки были сильны. Действительно, очень сильны. Кочевники в доиндустриальную эпоху были кнопкой сброса цивилизации для оседлых народов. Скажете, это уже не доиндустриальная эпоха? Разоренная богатая семья просуществует ещё три поколения, и первое поколение этой богатой семьи ещё даже не умерло. И поскольку несколько сотен таких людей внезапно появились в Русской Америке с обильными запасами, беззаконники, ступившие на Аляску в надежде немного подзаработать, лично убедились, почему они были бедствием для оседлых народов и кнопкой сброса цивилизации. — Грабёж! — Мы тоже грабим! — ?.. Беззаконник Билли Майерс, планировавший, как обычно, ограбить американскую повозку с золотом, следовавшую через Аляску, стал свидетелем того, как сотни всадников в шапках, похожих на шапки уличных торговцев каштанами, бросились на него. — Эй, Стив, что это? — …Туземцы… может быть? — Они слишком хорошо скачут для туземцев… что? — Ба-ба-ба-ба-бах! — Руби и убивай! Руби и убивай! — Катайте колёса! — Посадить их в татарское ярмо! — Эй! Так говорить нельзя! — …А, правда? — Тогда наденьте на них петровское ярмо! — Точно-точно! Петровское ярмо! Как бы хорошо ни скакали разбойники и ни стреляли из ружей, им было трудно победить отряд казаков, которые всю свою жизнь спали и ели в седле и стреляли не хуже. Вдобавок ко всему, поскольку эти казаки также должны были сопровождать второго императорского князя, их щедро снабжали новейшим оружием. Беззаконники проигрывали и в численности, и в подготовке, и в оснащении — их рубили как пирог. Конечно, если бы по-настоящему известные банды преступников сформировали что-то вроде «Отряда самоубийц» и дали бой, можно было бы устроить нормальную драку, но те, кто был достаточно умён, увидев, чем кончили дураки, бормотали: «Да-а… ну его», и возвращались в США. Так в Русской Америке воцарилось спокойствие. Конечно, рабочая нагрузка чиновников не сильно уменьшилась. * * * — Э-э… Ваше Высочество? — Да? — Когда прибудет административное подкрепление? — Ну... э-э... прибудет на следующей неделе. Я не знал, что указание набрать по пути людей означало привезти чиновников, а не крестьян. Я отправил телеграмму, и там было написано, что меня отчитали за то, что я не захватил с собой чиновников, которых заранее подготовили во Владивостоке, начиная с того самого разговора о золотой лихорадке. Я понял это только через месяц. Распутица была настолько надоедливой, что я, должно быть, забыл об этом на полпути. — В любом случае, как только прибудет персонал и все более-менее освоятся, я планирую вернуться. Будучи вторым сыном царя, я, по крайней мере, был на уровне члена парламента, и сидеть слишком долго в местной администрации, было для меня не совсем уместно. Но дела в мире никогда не шли так, как хотелось бы. Я собирался представить казачьих дядей и немедленно вернуться, но поскольку я не понял должным образом приказа отца, образовалась административная дыра, и мне сказали затыкать ей. Поскольку это был приказ брата, отказать было неудобно. — Мне жаль, что я занял ваш кабинет зря, губернатор. — Нет, что вы. Если Ваше Высочество останется здесь, это будет честью. Может быть, вы могли бы расписаться на моей модели корабля… или нет? А-ха-ха… — Конечно, прямо сейчас. — С искренним уважением. Александр Николаевич Романов. Это была невероятно крутая подпись, которую я тайно тренировал. — О! Как и следовало ожидать от Вашего Высочества. Ваш почерк — это искусства! — А-ха-ха, вы слишком добры. Просто модель корабля очень детализированная, поэтому подпись смотрится лучше. Спросите, зачем я болтаю, когда приехал работать? За исключением короткого разговора, который послужил предлогом, мне нужно было продолжать заниматься бумажной работой, поэтому, чтобы передохнуть, требовалась небольшая светская беседа. …Пора снова за работу. Губернатор, видимо, думал так же — он сидел за гостевым столом в углу и методично разбирал бумаги. ---------- Держи курс на северо-северо-запад — Ох, Ваше Высочество! С возвращением! Наша Российская империя, как оказалось, была страной, управляемой не так уж и хаотично, как я думал. Конечно, она была во многом досредневековой, с изрядной долей ромфэнтезийной романтики... но всё же это была вполне себе настоящая страна. Земли без железных дорог было больше, чем с ними, а уровень неграмотности был просто ужасающим… но, что касается административной системы, способной покрыть чудовищно огромные территории, немалое население и ужасающе низкую плотность населения, — её более-менее построили. Университеты тоже построили, реформы проводили, телеграф и железные дороги прокладывали, по-своему. Проблема заключалась в том, что её единственным в своём роде соперником, связанным с её национальной идентичностью, оказалась величайшая в мире Британская империя. Но и Россия старалась изо всех сил. В любом случае, поскольку это была именно такая Российская империя, она заранее подготовила чиновников, предвидя административные потребности в Российской Америке. План был такой: набрать больше новых сотрудников, чем требовалось, во Владивостоке и окрестностях, чтобы они освоились, а затем, когда они и ветераны привыкнут к работе, отправить часть из них в Америку... Триста казаков для обеспечения общественной безопасности и силовых операций, и сто чиновников для удовлетворения административных потребностей. Для Российской империи это была довольно солидная подготовка. Если бы только Саша, уставший от распутицы по всей Сибири, не забыл о кадровых перестановках. — Ах, господин Иван. Пожалуйста, передайте этот документ господину Максиму. — Ах, господин Иван, пожалуйста, передайте этот документ господину Левинскому. — Ах, господин Иван… К счастью, способность Саши обрабатывать информацию превзошла ожидания американских чиновников. Его административные способности сами по себе были обычными, но его талант менеджера среднего звена, распределяющего необходимые задачи между нужными людьми, превосходил все остальные. И спустя несколько недель чиновники, покинувшие Владивосток, ступили на Новый Свет. — Свобода! — Мы выжили! * * * Кьа-я-я! Освобождение! Свобода! Молодость! С прибытием ста чиновников из Владивостока разразившийся административный кризис в Русской Америке постепенно утих. До сих пор, сколько бы документов мы ни оформляли, их становилось всё больше, но сегодня, впервые ступив на землю Нового Света, я стал свидетелем чуда: гора документов постепенно уменьшалась. Впервые я ушёл с работы вовремя, впервые сыграл в покер с дяденьками-золотоискателями. Поскольку я жил на карманные деньги отца, я не мог ставить большие суммы, но смог вытянуть немного денег на выпивку у золотоискателей, которые не умели скрывать свои эмоции. — У-ха-ха! Думали, раз вы из русской знати, то будете высокомерным, а вы, оказывается, славный парень! — Да ну~ Разве императорская семья — не люди? — А как же голубая кровь? — Это же сказки для детей. А если выпиваешь с местными дядьками, сразу становишься своим. — Ах, да, Ваше Высочество. Что ж, раз уж мы сдружились, я хотел кое-что спросить… — Спрашивайте что угодно! Хотите, скажу, сколько ложек в императорском дворце? — У-ха-ха! А зачем мне это... хотя любопытно, но не об этом. Понимаете, золото, которое мы добываем. Перевозить его на повозках каждый день слишком долго, нельзя ли проложить железную дорогу? — Даже если я так решу, разве это делается за один день? Нужно и с американскими железнодорожниками поговорить. — Мы же и так используем русские кирки и рабочую одежду, так что не может ли Россия проложить и железную дорогу? — Наши железнодорожные компании слишком заняты строительством и в России. К тому же у нас и колея разная. — Колея… что это? — Ну... это как разный размер обуви. — А-а! Я не стал вдаваться в скучные технические подробности о узкой, широкой и стандартной колее, а просто объяснил на пальцах — как разный размер обуви у поездов. Похоже, они меня не совсем поняли, но это всё равно не было чем-то важным. В общем, в течение нескольких дней после освобождения от бумажной работы я действительно развлекался в своё удовольствие. Один день — с золотоискателями. Один день — с нашими дядями-казаками. …Было ощущение, что я каждый день общаюсь только со мужиками, но не могу же я ходить по салунам возле приисков. К тому же я — однолюб. Посиделки с женщинами приветствуются, но посиделки, где женщины — часть развлечения, — нет. И вот я несколько дней отдыхал, как вдруг мой брат, который терпеть не может, когда младший брат бездельничает, прислал телеграмму: — Работай. — В тендере победила Central Pacific, детали согласования — на тебе. — Почему у вас такой мрачный вид, господин командир? — Брат велел мне работать. — У-ха-ха-ха! Вы тоже не любите работать? — А есть ли нормальные люди, которые работают, потому что им это нравится? Помимо общения с крупными животными, у меня с детства была ещё одна мечта. Какая? Стать богатым бездельником. Хотелось быть рантье, жить на пассивный доход и бездельничать всю жизнь. Благодаря тому, что я стал вторым императорским князем Российской империи, я стал чем-то вроде рантье, но, к сожалению, здесь этот бизнес требует управления. — У-ха-ха-ха! Тогда может, пойдёте к нам в казаки? Было бы весело с вами. — Вы, дядьки, не моетесь, так что я не могу постоянно находиться рядом с вами. — Ух, от нас так сильно воняет? — Очень сильно. В любом случае, раз уж я получил работу, надо её выполнять. Место встречи в Калифорнии, немного далековато, но сказали, что губернатор сказал, что не может свободно передвигаться, что я могу поделать. Доеду до Канады верхом, а оттуда поездом. Как будто в подтверждение того, что это действительно была эпоха освоения Дикого Запада, за несколько дней между Аляской и Канадой нам несколько раз встречались столкновения… нет, бандиты… нет, разбойники. — Грабёж! — Мы тоже грабим! — ?!.. — Наденьте петровское иго на этих слабаков-янки! — Нет, дядьки?! Вы всё ещё это продвигаете?! — Конечно, господин командир! Вперёд! Поскольку я взял с собой тридцать казаков-воинов, это не переросло в большую проблему, но я всё же подумал, что Америка в ту эпоху была, безусловно, очень страстной. * * * Примерно в то время, когда Саша прибывал в Калифорнию с казаками, Леланд Стэнфорд, губернатор Калифорнии и президент Central Pacific Railroad, находился в состоянии большого волнения. — На Аляске началась золотая лихорадка?! — Да! Перерабатывающих заводов ещё нет, поэтому золото лежит прямо как есть! — Железная дорога?! — Поскольку ширина колеи на материковой России и американском континенте отличается, они объявили тендер среди железнодорожных компаний внутри Америки! — Кирки и рабочая одежда?! — Это всё унифицировано как русское! Когда начиналась золотая лихорадка, деньги зарабатывали не золотоискатели 1849 года, а продавцы кирок и джинсов. Леланд Стэнфорд был одним из первых, кто это понял, и он был человеком, который поднялся до положения железнодорожного магната благодаря деньгам, заработанным на продаже кирок, рабочей одежды и других предметов первой необходимости во время калифорнийской золотой лихорадки. Стэнфорду очень понравился подход России. — Верно! Если хочешь разбогатеть во время золотой лихорадки, продавай кирки и рабочую одежду! — Вдобавок ко всему, второй императорский князь Российской империи лично приезжает, чтобы всё скоординировать! — О-о... о-о-о-о! Кхр-р-р! Не могу больше ждать! Немедленно подавать заявку! Наша Central Pacific Railroad проложит эту железную дорогу во что бы то ни стало! — Ах, и я принес информацию, которая она вам понравится… любимая лошадь второго принца породы ахалтеке. — О-о... о-о-о?! Жеребец? Жеребец же, да?! — Кобыла. — Чёрт! Леланд, известный как губернатор Калифорнии, президент Central Pacific Railroad, железнодорожный и «грабительский» магнат, а также проектировщик Трансконтинентальной железной дороги, увлекался... коллекционированием и содержанием лошадей. Он собирал самых разных именитых скакунов со всего мира, владел ранчо площадью почти двадцать тысяч акров, а позже даже снял первый в мире кинофильм, чтобы детально изучить движения своих лошадей. В любом случае, когда такой Леланд услышал, что Россия, придерживающаяся схожей бизнес-модели, привозит лошадь той породы, которую он хотел, но даже не мог увидеть, не то чтобы заполучить… наконец, у него сломались тормоза. — Немедленно отправляемся! Курс на северо-северо-запад! — Нельзя! На сегодня вечером назначена встреча, и если вы уйдёте, весь строительный проект будет сорван! — Ха! Чёрт возьми, всё идёт наперекосяк! — Что идёт наперекосяк! Подождите всего неделю, и прибудет российская делегация! — Всего один день! Если подожду всего один день, приедут ахалтеке и российский императорский родственник! Хи-хи, хи-хи-хи — Господин президент? Нет, губернатор? Не день, а неделя?.. — Если я не помню, что ждал… значит, я не ждал? Одна мысль о том, что через ночь приедет ахалтеке, делает меня самым счастливым! И двигатель, лишённый тормозов и не способный мчаться, окончательно сломался. * * * — Рад встрече. Я Александр Александрович Романов, здесь как лицо, ответственное за переговоры по строительству железной дороги в Русской Америке. — Рад познакомиться! Меня зовут Леланд Стэнфорд, губернатор Калифорнии и президент Central Pacific Railroad! Переговоры начались гладко. Были и колкости, призванные направить разговор в выгодное для них русло, но ещё до начала переговоров казалось, что он уже испытывает к нам значительную симпатию. — Однако! Проблема в Канаде. — Это понятно. В настоящий момент главным врагом России была Великобритания. После ужасного поражения России в Крымской войне отношения между двумя зашли в тупик, но они не были достаточно хорошими, чтобы Великобритания позволила России и США проложить железную дорогу через Канаду, которая была не чем иным, как задним двором Великобритании. Скорее, это вызвало бы яростное сопротивление в самой России. — Осмелюсь спросить... не думали ли вы продать Аляску Соединённым Штатам? — В этом мире нет ничего невозможного, но учитывая ценность залегающих там ресурсов… хм… — Как и ожидалось, да? Вот моё предложение: отложить строительство железной дороги, соединяющей Русскую Америку и Запад, и соединить железной дорогой только внутренние районы Аляски? — Тогда как мы будем перевозить золото? — Найдём подходящую транспортную компанию. Другими словами, проложить необходимую для транспортировки грузов внутри Аляски железную дорогу, а между Аляской и США курсировать на кораблях. — Если вы удовлетворите одну мою просьбу, мы можем бесплатно связаться с судоходной компанией… — Сначала послушаю, потом решу. — Могу ли я взглянуть на любимую лошадь Вашего Высочества? Нет, можно мне сделать зарисовки и фото… нет, могу ли я прикоснуться к ней… нет, могу ли я забраться на неё?! Как её зовут?! И… В тот день Россия получила в качестве бонуса американскую судоходную компанию. Моя кобыла Флаттершай несколько дней дулась на меня из-за того, что ей не понравились прикосновения того дядьки... но это была дёшево отбитая сделка. Думаете, всё произошло слишком легко для крупных переговоров о прокладке железных дорог на Аляске? Важные детали всё равно будут должным образом обработаны подчинёнными, а я не был ни отцом-царем, ни братом-наследником, так что мне не нужно было знать всё досконально. — Чем ты их так обработал, что даже «грабительский магнат»... нет, ладно, ты справился. Молодец. Видите? Даже брат был удивлён, так что на этом этапе я сделал всё, что от меня требовалось. ---------- Российский реалити-шок Между Россией и Соединенными Штатами Америки существовал огромный барьер — Канада. Если бы отношения между Россией и Великобританией были хорошими, проблем бы не возникло, но ещё десять лет назад эти две страны были заклятыми врагами, ведшими войну, и одновременно соперниками, борющимися за мировое господство. Конечно, если сравнивать национальную мощь двух стран один к одному, Великобритания имела преимущество, но, учитывая подавляющее превосходство российских сухопутных войск, полномасштабная война с Россией была крайне неприятным вариантом даже для Великобритании. Франция и Германская империя, хоть и опоздавшие, уже активно преследовали Великобританию, поэтому у Великобритании не было причин намеренно воевать с Россией. И без того Франция и Германская империя наступали Великобритании на пятки, и у неё не было причин специально ослаблять себя войной с Россией. — Наша Канада не согласна со строительством российской железной дороги! — Мы строим железную дорогу на своей земле — какая вам разница! — Верно-верно! Чтобы вывозить золото в Америку, нужна железная дорога! — Если вы построите железную дорогу, вы используете это как предлог для отправки войск и вторжения в Канаду! Думаете, я такое не видел?! — Мы строим только на своей земле! — Верно-верно! Мы будем строить её только внутри Аляски и откроем морской путь для сообщения с Америкой! — И колея будет не ваша широкая, а наша стандартная, так что если и захотим вторгнуться, вы сами будете рады! — ?!.. С началом золотой лихорадки в Русской Америке Россия получала неплохую прибыль самыми разными способами, но с самого начала она не была одержима этой территорией. Она намекала, что если удастся сохранить преимущества залегающих ресурсов, инфраструктуры, морских путей и тому подобного, она будет готова продать их Соединенным Штатам за подходящую цену. И Америка тоже не была дурой. — Тихоокеанское побережье, у которого до сих пор нет владельца. Почему вы спрашиваете?!.. — Пока золото перевозится по морю, если американская сторона начнет осваивать эту землю… — Сухопутный путь — это одно. А одновременно поделить тихоокеанские интересы между Америкой и Россией?.. — Да. Интересы России и Америки не пересекаются. Примерно в то время, когда Саша и Леланд поддались дружеским чувствам, обсуждая лошадей, рядовые сотрудники обеих стран начали по очереди раскрывать карты, подготовленные их руководством, вступая в глубокий и утомительный процесс переговоров. — Ах! Наш младший брат, великий князь, и ваш Стэнфорд отлично поладили — теперь они как братья. — Ух ты... Брат Стэнфорд — настоящий душевный человек! — Так вот, я подумываю продать младшему брату, великому князю, небольшую судоходную компанию, по дешёвке. И впредь перевозить золото через неё. — …Что? — …Что? — Сухопутный путь всё равно уже во всю прокладывают наши золотоискатели, так что пусть так и будет. Младший брат! Давай лучше на лошадей посмотрим! — Давай, брат. А, кстати, хотите, покажу, как стоять на руках верхом? — О-о-о! И такое возможно?! Что и следовало ожидать от России! Воистину страна казаков! Произошло нечто странное — князь одной страны и президент одной компании стали вести себя как старший и младший братья, что привело к ошибочным расчётам чиновников… но, так или иначе, страны поставили подписи под соглашением о разделе тихоокеанских интересов. — Нет… а? Нет… а? И когда Никса и Александр II получили результаты этих переговоров, их мысли остановились. — …Как? — Нет, это… разве так бывает? Нет, если это Саша… нет, нет. Задание было: поехать на Аляску, восполнить нехватку чиновников, уладить конфликты между казаками и местными, по возможности договориться с американскими железнодорожниками о прокладке дороги. Более того, царь и наследный принц посчитали, что если им удастся открыть хотя бы один торговый путь с Америкой, по которому золото можно будет регулярно продавать, — это уже неплохо, а в крайнем случае царь и наследник были готовы продать эту замёрзшую землю за цену золота, которое там залегало. Однако Саша добился результатов, прямо противоположных их намерениям. Соглашение о тихоокеанском морском пути, связывающее Аляску и территорию Вашингтон, обеспечивающее защиты тихоокеанских интересов вдоль побережья вблизи Колумбии, и, в качестве бонуса, даже одна небольшая американская судоходная компания. За скромную цену — несколько породистых лошадей из Центральной Азии в качестве карманных денег — переговоры принесли слишком много. Конечно, если копнуть глубже, то уступки стали возможны только благодаря совпадению множества факторов... грандиозная стратегия двух стран по сдерживанию Великобритании, общий интерес в захвате тихоокеанских интересов у Великобритании и национальная особенность России, придающая большее значение континентальным интересам, чем влиянию через море, и так далее... Тем не менее, для России, которая всегда терпела поражения на переговорах с другими странами из-за невероятно плохих дипломатических отношений, это действительно было замечательным достижением. — Никса. — Да, Ваше Величество. — Твоё гран-турне придётся снова отложить. — …Да. Наследный принц Николай был занят. Очень, очень занят. Как законный старший сын царя и наследный принц, он и так был довольно занят изучением работы империи, но с началом работы, связанной с золотой лихорадкой, несколько лет назад, дел стало ещё больше. Его гран-турне… нет, европейское турне, которое должно было начаться в этом году, постоянно откладывалось, и на любимую борьбу и охоту на кроликов тоже не хватало времени. — Из Владивостока пришло сообщение. Ты видел? — О том, что пшеница, которую привёз Саша, хорошо растёт даже в стужу? Только что получил. — Да. Если ты видел, то знаешь. Когда Саша вернётся, поезжай с ним и посети место, откуда привезли семена пшеницы. — …В Чосон? — Да. — Может, отправить Сашу, а я поеду в гран-турне… — Ему тоже не дадут веселиться на вечеринках, так что утешься этим. — …Ему тоже не дадут? — Ну а ты хочешь смотреть, как он в такое время шляется с женщинами? — Тогда я поеду. Как правило, старший брат с удовольствием наблюдал за страданиями младшего. То же самое было и с Николаем. Даже если его собственное европейское турне задержится на несколько лет, он намерен с радостью перетерпеть его, лишь бы помешать младшему брату завести девушку на вечеринке. …Это было настолько нечистое намерение, что его невозможно было описать словами, но царю не было противно видеть, как его дети ссорятся друг с другом. Потому что это гораздо здоровее, чем интриги с повозками, террасами и вином. — Ах, вы с Сашей много работали и не отдыхали, так что, пока вы в Чосоне, хорошо отдохните несколько месяцев, прежде чем возвращаться. Говорят, там тепло, в отличие от России. В этом также сыграла роль забота царя, подумавшего, что они хотя бы согреются в тёплой стране. Это была ошибка царя, который не до конца знал климат Корейского полуострова, где лето было таким же жарким, как в Африке, а зима — такой же холодной, как в Сибири. * * * Все дела в Русской Америке были закончены. У меня появился один хороший друг, казаки более-менее осели в Америке, администрация, вышедшая из-под контроля, немного успокоилась, и исправительно-трудовой центр, созданный из-за нехватки тюрем, тоже функционировал должным образом. …Когда так говоришь, это звучит как какой-то ГУЛАГ или шахта Аодзи, но я просто внедрил систему, при которой мелких преступников отправляли в угольные шахты, которые никто не хотел разрабатывать, и отпускали, как только они отрабатывали сумму ущерба. …Нет-нет, когда я так говорю, это действительно звучит как ГУЛАГ, но я не загонял людей до смерти. Правда. …Наверное? В любом случае, я также подтвердил, что короткостебельная пшеница, привезенная из Чосона по пути туда, хорошо адаптировалась к холодному климату Аляски и проросла, как и говорил мой друг-агроном. Значит, моя работа была закончена, и я мог вернуться, пофлиртовать с красивыми русскими дамами, жениться… В общем, оставить государственные дела брату и отцу, а самому путешествовать по миру как императорскому родственнику. …Так я думал. — Саша, ты вернулся? — Зачем ты здесь, брат? Владивосток. Восточный город России, постепенно теряющий облик пограничного поселения. В том месте, куда я впервые прибыл после пересечения Тихого океана из порта Аляски, меня ждал брат. — Есть место, куда нужно заехать. Идём. — Брат, я только что с корабля. — Это приказ отца. — А как же вечеринка?! — После того, как закончим это дело. — Нет, брат, это не то, что ты обещал! — Моё гран-турне тоже отложили, придурок. — … Ну, раз так, ничего не поделаешь. — Куда нам нужно ехать? — В Чосон. — …В Чосон?! — Поскольку семена, которые ты привёз, как говорят, хорошо растут и во Владивостоке, и на Аляске, отец велел разузнать, можно ли достать ещё. — Но зачем нам с тобой, если можно отправить подчинённых? — Моё гран-турне отложили, ты устал от работы в Америке. Отец, видимо, хочет, чтобы мы заодно отдохнули. Проведём там до осени, разузнаем про методы земледелия. Кроме того, я смутно чувствовал, что, поскольку мы оказались на одной границе из-за освоения Приморья, нам нужно будет осмотреть иностранное государство и, если возможно, привлечь её на свою сторону, а не на сторону Цин, но… эту часть, вероятно, брат сделает сам. * * * — Из России приезжают люди?! — Да! И наследник, и императорский князь, между прочим! — …Почему?! — И, кроме того, говорят, что второй императорский князь даже говорит на корейском языке! — …Почему??! Чосон, знавший о существовании России ещё со времён похода Насон 200 лет назад, был в шоке от события, которое выходило за рамки его представлений — что наследник и князь Российской империи могут ступить на корейскую землю. Что это за страна – Россия? Могущественная западная держава, ставшая непримиримым врагом Британии (не совсем так), которая разбила Цин в Опиумных войнах, и гегемон Севера с самой сильной армией в мире. Хотя она и потерпела поражение от Британии десять лет назад, Россия всё ещё оставалась великой державой, которую нельзя было сравнить с Чосоном, который только начал налаживать контакты с Западом. И наследник и императорский князь той России передали весть о своём визите в Чосон. Причем по суше. — Н-нужно ли их остановить?! — Сначала останови! Останови! Э-э… да! Сначала выясни цель визита! И поищи прецеденты, как таких встречать! — Никогда ещё наследник и императорский князь России посещали Чосон… — Т-тогда найди что-нибудь хотя бы отдаленно похожее! Если Россия, обладающая самой сильной армией в мире, затаит обиду, — будет беда! — Однако, если мы откроем границы, очевидно, они начнут войну, как это было с Цин, и захватят товары Чосона! — А если просто отправим наследника и императорского князя обратно, тоже война! Мы никак не можем воевать с Россией, когда даже Британия не решается! Действительно, не было чем-то новым, что Россия, получившая Приморье по Пекинскому договору, проявляла интерес к территории Чосона. В процессе захвата Приморья она также отняла остров Ноктундо, ранее принадлежавшую Чосону, и стремилась к получению выгодных для себя торговых привилегий. Чосон даже пытался привлечь французов для сдерживания России и пережил Бёнгинское восстание, так что отказать двум русским князьям было бы разумно... С другой стороны, существовало и давление, связанное с угрозой войны, которая могла возникнуть из-за отказа в визите двух членов императорской семьи. Более того, если с двумя князьями случится что-то плохое в Чосоне, где тигров больше, чем людей… — …Фух… пока что, пусть пока останутся в Хамгёндо, а потом перевезите их на корабле. Судя по донесениям, кроме нескольких десятков охранников, они почти безоружны, поэтому нужно хотя бы выслушать их. Чосон решил пригласить двух членов русской императорской семьи в Ханян. ---------- Сделать дела и вернуться — Ого! Вау! Вот это жизнь! Потрясающе! Я снова испытал те же эмоции, что и много лет назад, когда ел бибимбап из весенней капусты, когда он был на пике популярности. Стопроцентно органический рис гондре, сольхамёк и даже дончими* — всё приготовлено в этом скучном мире, где не существовало понятия пестицидов. Было немного пресновато, потому что не хватало глутамата натрия, но вкус корейской еды спустя почти двадцать лет был поистине… Ой, что ещё можно сказать. Это было божественно. Может быть, потому, что дома меня всегда кормили французскими ужинами, но иногда я очень скучал по рису, смешанному с кимчи и тунцом. Сегодня я планировал вдоволь восполнить этот недостаток. — Саша. — Что, брат. — Вкусно? — Шикарно. — …Папоротник? — А, здесь все это едят, просто попробуй. Вкусно же. — Нет, папоротник не едят даже козы… — Говорят, если выварить, яд уходит. Я где-то слышал, что размер порции риса в Корее постепенно уменьшается. Я всегда задавался вопросом, что именно ели люди в прошлом, чтобы доесть весь рис, наваленный горой в медную миску, и сегодня это любопытство разрешилось. Если это так вкусно, то можно съесть всё и ещё останется место. Так или иначе, если гость хорошо ест поданную еду, его симпатия растёт — это один из основных законов человеческого общества, поэтому, похоже, местный начальник округа проникся ко мне внутренней симпатией. — Ох, я волновался, что Вашему Высочеству из России придётся не по вкусу наша еда, но как... вам нравится? — Ой-ёй, она просто восхитительна, да? — …Откуда вы знаете диалект Кёнсандо? А если вдобавок он говорит на беспочвенном диалекте? Можно считать, что симпатия достигла максимума. — Я научился у торговца, у которого покупал семена пшеницы. И, кстати, эта пшеница отлично растёт в Сибири. — Торговца? — Я что-то не так сказал? Я узнал, что в эпоху, когда ещё существовали «янбаны» (аристократы), называть кого-то «торговцем-янбаном» звучит странно. — …Саша, ты и на чосонском диалекте умеешь говорить? — Кое-что подхватил по пути. На удивление легко. — Это хорошо. Я боялся, что корейский переводчик будет искажать наши слова. — …У нас в делегации нет никого, кто говорил бы на корейском? — Есть, но если ты сможешь перепроверять, будет ещё лучше, Саша. * * * Когда приезжал государственный гость из другой страны, обычно следовала определённая последовательность процедур. Например... организация совместный проектов, требование продажи права на добычу полезных ископаемых, потому что какой-то важный ресурс находится в этой стране, или принуждение открытия торговли. Хынсон Дэвонгун** Ли Хаын, который был крайне напряжен, ожидая подобных процедур после того, как узнал, что прибудут не просто высокопоставленные российские чиновники, а наследник престола и великий князь, обнаружил, что двое Николаев мало интересуются государственными делами и сосредоточены только на приобретении семян пшеницы и сельскохозяйственных пособий. — …Торговый договор? — Они даже не сообщили, что заедут ко двору, поэтому мы ничего не можем предпринять. — Наследник и второй великий князь приехали в другую страну, но даже не подошли ко двору и только шастают по рынкам? — Да. Говорят, они сосредоточены только на закупке семян и сельскохозяйственных книг. — …Зачем? И не было ли конфликтов с народом? — Похоже, они изучают семена и книги, но, поскольку второй великий князь выучил несколько корейских слов, как ни странно, конфликтов нет. Он также не злоупотребляет своим положением члена императорской семьи. — Злоупотреблять положением императорской семье в чужой стране! Подбирайте слова… нет, неважно. Да… хорошо, что беспорядков в другой стране не устраивают. Фух… нет, возможно, лучше бы они вели себя как цинские послы. Просто нет прецедента, как на это реагировать… Опять же, когда приезжал государственный гость из другой страны, обычно соблюдались всевозможные процедуры. Церемонии приветствия, рукопожатия с президентом, банкеты, гольф, ужины, сауны. Для двух членов императорской семьи, чье грандиозное путешествие и запланированные банкеты были заменены поездкой в Чосон, это были скучные мероприятия, которые они не особенно хотели проводить. Конечно, два князя не пренебрегли даже теми обязательными процедурами, которые им предстояло выполнить при въезде в другую страну как членам русской императорской семьи. Они обменялись соответствующими приветствиями с действующим королём, изложили цель своего визита и вместе пообедали, соблюдая все эти своего рода дипломатические обычаи. Они также встретились с регентом Ли Хаыном и королём Ли Мёнбоком, разделили с ними трапезу, поговорили о личных делах и своих королевских семьях. На этом официальная часть завершилась. Логика была проста: поскольку они сделали всё, что было абсолютно необходимо, они не стали бы делать то, что не нужно. Для Чосона, относительно более слабой страны, требование к членам императорской семьи прекратить осмотр рынков и вместо этого провести саммит было неприемлемым вариантом. У них не было прецедентов того, как правильно принимать иностранных князей, к тому же существовал риск, что если они разозлят их, Россия использует это как предлог для вторжения. Россия тоже решила не уделять особого внимания Чосону, поскольку была занята золотой лихорадкой и созданием собственных заводов, поэтому она по возможности избегала официальных действий, не связываясь с правительством Чосона. Если позже у них появится время или Великобритания начнёт оказывать влияние, тогда можно принять меры, но на данный момент они оказались в безвыходном положении, поэтому решили оставить всё как есть. Поэтому два князя считали, что им нужно лишь купить семена пшеницы, книги по земледелию, завести пару друзей в соответствии с указаниями царя и вернуться, в то время как Чосон ломал голову, пытаясь понять поведение двух членов императорской семьи, чьи действия совершенно не соответствовали его представлениям о западных людях. И наконец, Россия открыла рот. — Ну вот, наконец-то заговорили. Наверное, попросят открыть порт? Причём в совершенно ином направлении, чем ожидал Чосон. — Эта короткостебельная пшеница, похоже, очень хорошо подходит для российского климата, поэтому мы хотим регулярно импортировать эти семена. А заплатим мы железными слитками. Наследник престола Николай, который за несколько месяцев выучил корейский язык, сделал предложение, которое на удивление выгодно для Чосона. …По правде говоря, если разобраться, это была не такая уж и выгодная история. России нужно было производить много железа. Даже в XIX веке ей ещё предстояло модернизировать оборудование крестьян, использующих деревянные орудия, прокладывать железные дороги, разрабатывать маршруты поездов, производить новейшее огнестрельное оружие, пушки… В любом случае, работы было много, и для её выполнения требовалось добыть огромное количество железа. И Россия выбрала подход «сначала много произвести» в качестве решения подобных проблем. Разве России не пришлось в итоге импортировать американские кирки, потому что её собственное производство не могло удовлетворить спрос на них на Аляске? А железо для продажи Чосону что, из земли вылезает? Но рынок нужно захватывать заранее, и маржа придёт сама. Россия, получив надёжный источник дохода в виде золотой лихорадки на Аляске, использовала это крупное событие для строительства сталелитейных заводов в «российских масштабах», и как только заводы будут введены в строй, американские кирки будут полностью заменены российскими. Сначала открыть множество каналов сбыта, построить огромное количество заводов, выпускать много железа. А заводы производят много железа. А остальное решится само. То же самое было и с торговлей семенами. В отличие от XXI века, когда семена после первого урожая становятся бесполезными, здесь таких проблем не было. Достаточно было поддерживать рынок сбыта на несколько лет, пока заводы не заработают на полную мощность, а дальше каждый пойдёт своей дорогой. Будет здорово, если и после этого они будут покупать российскую сталь. — Вы хотите продавать сталь... и покупать пшеницу? Конечно, расчёт стоимости пшеницы и стали — это вопрос, который должны были бы обсудить рабочие, но пока цена не была бы слишком сильно занижена, это было предложение, от которого Чосону, считавшему каждый кусок стали драгоценным, было трудно отказаться. — Да, горячую, свежую сталь. — В Чосоне пшеница — продукт не первой необходимости, поэтому её продажа возможна. Однако… вы действительно готовы продавать сталь? — Да. Продавать излишки, и покупать то, чего не хватает. Не это ли базовая рыночная логика? — А как насчёт режима наибольшего благоприятствования или торговых портов? — Было бы неплохо, но в этом нет необходимости. — А как насчёт уступок в портах? — Вы же в двух шагах, зачем это нужно? Просто организуйте регулярную ярмарку на границе. Никаких требований открыть рынки или торговые порты не было. Скорее, они предлагали корейским купцам ездить в Приморье, продавать семена пшеницы и покупать иностранные товары. …Поскольку это оказалось на удивление выгодно для Чосона, Хынсон Дэвонгун долгое время сомневался в истинных намерениях России, но два князя, желавшие поскорее сбежать с Корейского полуострова, где начинало открываться адское лето, совершенно не хотели зацикливаться на таких мелочах. * * * — У-а-а! Я жив! Возможно, потому что я около двадцати лет прожил в Санкт-Петербурге, благословенном летнем курорте, где температура не превышала двадцати градусов даже в середине лета, я сильно недооценил лето на Корейском полуострове без кондиционера. До того, как глобальное потепление стало серьёзной проблемой, я наивно думал, что всё будет нормально, но русское тело, эволюционировавшее для выживания в холоде, не могло выдержать корейское лето. Мы с братом переглянулись и, молниеносно завершив торговые переговоры, сразу же вернулись. Отец отругал нас, спросив, зачем мы так рано вернулись, и не стоило ли ещё отдохнуть в тёплой Азии, но… Да. Отдыхать в этой адской жаре на полуострове было лингвистически невозможно. Скажете, лингвистика не для этого предназначена? Отправьте лингвиста на Корейский полуостров летом без кондиционера, и его взгляды изменятся. Гарантирую. — Кстати, Саша, что с приказом отца создать в Чосоне пророссийские круги? — Разве ты не должен был это сделать, брат? — …Ты лучше общаешься с людьми. — Я не политик, поэтому это должен делать тот, кто станет царём, брат. — ?.. — ?.. — Ах. — Ах. Мы кое-что забыли. В этом и заключалась проблема брата. — Глаза! Твои глаза непочтительны! — Ай! Меня ударили. Что-то там про неуважительные глаза… С Аляской мы справились более чем успешно, и поездка в Чосон тоже дала неплохие результаты. — Однако проблема в том, что нет контрактов, приносящих деньги прямо сейчас. — Позарез нужно? — Нет, ещё есть резерв. Есть, но… проблема в том, что его не хватает для проведения других реформ. Путь, который приходиться пройти нашей России, очень долог и суров. Нужно строить больше заводов, ещё больше повышать качество жизни населения и успокаивать дворян, которые гневались бы по мере того, как привилегии постепенно отнимались. Вдобавок ко всему, нужно было увеличивать военную мощь и укреплять флот, чтобы сдерживать Британию. Благодаря Аляске и Чосону вопрос строительства заводов был решён, но это не меняло того факта, что дел оставалось ещё много. Естественно, каждый из этих процессов требовал астрономических сумм, и поскольку мы выбрали захват рынка вместо немедленной прибыли, и без того напряжённая российская экономика в итоге снова затянула пояса. — Министерство финансов будет недовольно. Хм… если так, то гран-турне снова откладывается… — Брат, а если так, то ты уедешь вместе со мной? — Что за чушь, Саша. Сначала я должен съездить, потом ты. Если я не поеду? То и ты тоже нет. — Нет, это вообще логично? Не мешай младшему брату! Ты же наследник! Будь милосердным! — Я милосерден ко всем людям под небом, но к тебе — нет. П/П: Сольхамёк — это разновидность мэкчок — шашлыка из кусков мяса, которые выдерживали в густом маринаде с множеством специй, а затем жарили. В дальнейшем это блюдо стало известно как нобиани — блюдо из специально выбранных кусков мяса, которые выдерживаются в маринаде с большим количеством специй, а затем поджариваются на слегка подогретой металлической сковороде. Донгчими (корейский: 동치미) — разновидность кимчи в корейской кухне. Состоит из корейской редьки, напа-капусты, зелёного лука, маринованного зелёного перца чили, имбиря, корейской груши и водянистого рассола. Название переводится как «зимнее кимчи». Хынсон Дэвонгун (흥선대원군, 兴宣大院君) — это титул и историческое прозвище корейского государственного деятеля XIX века Ли Хаына (이하응, 李昰应). 흥선 (Хынсон; 兴宣) — «Распространяющий процветание»; 대원군 (Дэвонгун; 大院君) — «Великий князь внутреннего двора», особый титул для отца правящего монарха, который сам не был королём. ---------- В ромфэнтези-империи всегда случаются скандалы из-за любви (1) Короткостебельная пшеница, эндемик Корейского полуострова, попала в Японию и стала улучшенным сортом под названием Норин № 0, а затем — в Америку и стала сортом Сонора 64. И Сонора 64 произвела сельскохозяйственную революцию совершенно иного уровня, чем химические удобрения. Она была устойчива к вредителям и болезням, сильна против ветра и дождя, давала много муки благодаря тонкой шелухе и имела хороший вкус благодаря высокому содержанию сахара. Короткостебельная пшеница, которую в южной части Чосона сеяли поздней осенью и собирали в начале лета, была очень устойчива к холоду. Она дала ростки даже в суровые морозы Аляски и Сибири, где другие сорта пшеницы вымерзали, доказав свой потенциал. — Ох… о-о-о! — Это милость царя! — Благодаря новому рецепту, который привёз Его Высочество, даже папоротник не вредит нашему желудку! Наоборот, он вкусный! Пальчики оближешь! — О-о-о! И крестьяне Сибири, чья пищевая среда таким образом улучшилась, смогли пережить суровую зиму немного спокойнее. А когда зимы стали более сносными, у них появились лишние руки, и они покидали родные места, направляясь в города, где строящиеся или только что открытые заводы набирали рабочих. К тому же, благодаря реформе царя, освободившей крепостных, те получили свободу передвижения, которую раньше не имели… Скрипящие колёса индустриализации медленно начали вращаться. А главный враг России, Британская империя, была крайне обеспокоена медведем, который перестал расширяться в последние несколько лет и начал переваривать уже съеденное. — Конечно, хорошо остановить дальнейшее расширение и сосредоточиться только на стабилизации, но… Россия была вынуждена стремиться к незамерзающим портам, и если бы она получила такой порт, это неизбежно привело бы к конфликту с Индией — самой важной зоной интересов Британской империи. Поэтому у Британии не было другого выбора, кроме как блокировать Россию, постоянно цепляясь к каждому её шагу. Но тут Россия вдруг закричала: «Хватит воевать! Я сыта!» — и заперлась дома. На мгновение можно было бы подумать: ну и хорошо, никакой войны! Но если этот медведь со своим огромным телом решит свою хроническую проблему с пищеварением и закричит: «Так! Я переварил, давай ещё раз!» Тогда с точки зрения Британии, с её абсолютно недостаточными сухопутными войсками, возникнет безвыходная ситуация. — Что?! Они импортируют пшеницу из Восточной Азии? — Там тоже едят пшеницу? — …Откуда мне знать? — Они заливают это золотом с Аляски? Или это колонизация? Можем ли мы перехватить договор? — Говорят, они расплачиваются американскими сталными слитками. — Стальными слитками? Вместо того, чтобы использовать их сами? — …Полагаю, пшеница Чосон должна быть настолько хороша. — Да что в ней такого, чтобы быть настолько хорошей? Британия, которая терпеть не могла, когда Россия процветает, отправила агентов, чтобы те каким-то образом украли семена пшеницы Чосона, которую Россия так ценила… и получала результаты, которые были не особенно хорошими. В каком-то смысле это было очевидно. Позже сорт Сонора 64, семена которого были усовершенствованы, хорошо рос даже в тропических регионах, таких как Мексика или Индия, но не улучшенная короткостебельная пшеница была холодоустойчивым сортом, адаптированным к корейской зиме. Тогда нельзя было просто дополнить характеристики короткостебельной пшеницы и вывести что-то вроде Сонора 64? …Это была эпоха, когда законы наследственности Менделя гнили в архиве (физическом), даже не пройдя рецензирования, поэтому такой технологии не существовало. — Эх, оказалось, что она хорошо растёт только в холодном климате. — Плохо, всё плохо. Я думал, если она будет расти и в Индии, можно будет немного навредить России. — …Всё же, если мы можем досадить России, разве нам не следует хотя бы наладить контакт? — …Возможно?.. В любом случае, после провала эксперимента в Индии британцы потеряли интерес к пшеничным семенам, но они не стали сидеть сложа руки и наблюдать, как Россия импортирует семена пшеницы, подходящие для её климата, и улучшает своё продовольственное положение. — Поезжайте в Чосон и попросите их не продавать эти пшеничные семена России. Скажите им, что мы дадим им железные слитки вместо России. — Пока что… да. Я попробую. И вот… — Эй! Он мой, понял?! Он обещал играть со мной?! — Ха?! Да ну? А он не сказал, что я ему нравлюсь больше, чем ты, русская деревенщина?! — П-прошу вас… — Эй! Ему неудобно! — Я знаю, когда интроверту неудобно, нужно дать ему отдохнуть в книжном! — …Нет, я хочу домой… — Россия лучше Британии?! — Британия лучше России?! Чосон, крайний интроверт, оказался между двух гяру — Англии и России, которые относились к нему с подозрительной добротой. * * * — Фух… — Брат, почему ты вздыхаешь? Ты поссорился с невестой? — …Ха-а… — Почему?! Как любящий младший брат, я мог хотя бы выслушать переживания брата и посочувствовать ему. Почему он снова вздохнул, как только увидел моё лицо? Мне было обидно. — Саша. Сколько тебе лет в этом году? — Двадцать три? — Тогда тебе тоже пора обручиться. Есть ли у тебя кто-нибудь на примете? — …Брат. Я был так занят работой на Аляске, что у меня даже вечеринок не было. Как может существовать женщина, которая у меня на примете? Конечно, есть одна, но… Это он, жестокий брат, который из-за отмены своего гран-турне заодно отменил и мои вечеринки. После того, как у меня отняли те немногие возможности познакомиться с женщинами, и после того, как я помогал отцу, занимался Аляской и Чосоном… я стал чистым холостяком, который к двадцати трем годам даже не видел тени женщины. …Сердце болело. И, конечно, это не означало, что я никогда не пытался заводить романтические отношения. Между мной и леди Марией, фрейлиной нашей матери, возникло нечто вроде романтической атмосферы. Она была на год старше меня, у неё был мягкий характер, внешность, которая попадала прямо в центр моей зоны поражения, — моя первая любовь в этой жизни. Также верно и то, что из-за моих постоянных командировок на Аляску и в Сибирь, в последнее время мы стали немного отдаляться, а поскольку Мария-нуним тоже достигла брачного возраста, между нами стало довольно неловко, но… Да. Если бы я женился, я бы, наверное, хотел жениться на Марии-нуним. — …Ты встречался с женщиной? Ты, Саша? — Это так удивительно?! — Нет, у тебя было на это время? Кого, американку? Женщину из Чосона? — Сестрица Мария? — …Мария? Ты имеешь в виду леди Марию из дома Мещерских? — Брат, ты же станешь царем, поэтому твой брак должен быть расчётливым, но у меня ведь свободная любовь. Если она дочь герцога, то наш статус не так уж сильно отличается, разве нет? — Нет… ха… послушай, Саша. Я знаю, что ты всегда говоришь о браке по любви, но это не значит, что тебе это позволят. — Дочь герцога — неплохо. Наш двоюродный дедушка тоже… — Эй! Эй! Ах. Этого говорить было нельзя. Наш дед, предыдущий царь Николай… раз у него с братом одно имя, скажем так: царь Николай I не должен был стать царём. Когда старший брат, Александр... чёрт, опять совпадает с моим именем и отцовским. Когда царь Александр I умер, не оставив сына, его младший брат Константин… теперь снова совпадает с учителем Коном… Ха. У этих русских что, так мало имён? Если собрать сто человек и назвать их Владимир, Иван, Николай, Александр, Константин — все сто обернутся? В общем, великий князь Константин, младший брат царя Александра I и мой двоюродный дед, должен был стать наследником престола, но, к сожалению, этот двоюродный дед женился на польской дворянке, и в итоге трон достался нашему деду. И если бы история на этом закончилась, Россия была бы романтичной страной, где любовь лишила человека трона, но, к сожалению, некоторые дворяне недолюбливали нашего деда и подняли восстание в поддержку моего двоюродного деда, так что… — …Прости. Это была моя вина. — Ах, конечно, твоя ситуация немного отличается, но… Саша. — Да, брат. — Насколько сильно ты её любишь? — …Очень. — Тогда подожди. Я поговорю с отцом. — Спасибо, брат. — С ума сойти. Почему в нашей семье всегда из-за любви скандалы? — Значит, брат и датская принцесса тоже… — Эй! Эй! — Ай! * * * — Хм… Брак его второго сына, Саши, был одной из самых больших забот и без того занятого царя. Брак члена императорской семьи был политическим вопросом. Брак с представителем королевской семьи из соседней страны позволял заключить брачный союз или выразить намек вроде: «Эй! Я же не буду нападать на семью своего сына?» Например, брак Никсы с датской принцессой Дагмар улучшил отношения между двумя странами. Конечно, после первой встречи по поводу брака Никса сказал: «Мама, кажется, я подхватил лихорадку. Она такая красивая, умная и добродетельная…» Ну, в общем, так. Он так сильно влюбился в неё, что отправил царю и его жене письмо из 5700 символов, восхваляющее его невесту и хвастающееся ею. Таким образом, их брак по договоренности, вероятно, послужил образцом для других и доказательством того, что даже если брак начинается по политическим мотивам, брачные узы могут быть очень страстными. Проблема была в кандидатуре для Саши. «Сейчас нужно не провоцирования Британию и завершить реформы… Сколько лет сейчас третьей дочери Вики? Ах, она уже вышла замуж?» …К сожалению, в отличие от Никсы, у Саши было немного кандидаток. Шведская принцесса Евгения болела туберкулёзом и уехала на лечение в тёплый регион, немецкая принцесса Луиза вышла замуж несколько лет назад, австрийская принцесса Мария умерла молодой, а Испания и сама была не в порядке… В общем, словно по воле небес, у каждой принцессы, кроме одной, был какой-то недостаток, уже замужем или умерла. Естественно, выбор царя сузился до одного варианта. — Вики, давно не виделись. Это была дочь его первой любви — принцесса Британской империи, Луиза. — Ха, какая наглость. С какой стати ты мне пишешь? — Мой сын достиг брачного возраста. Нам тоже пора помириться. — У нас конституционная монархия, поэтому не думаю, что парламент обрадуется, если я выдам дочь замуж. — Не будь такой, Вики. Россия и Британия не могут вечно враждовать. Пусть встретятся хотя бы раз. А? После этой переписки, и прямо перед тем, как он собирался сказать своему второму сыну, который давно пел песни о любви, что появилась неплохая возможность для брака и что ему нужно идти на сватовскую встречу, Никса доложил царю о романе Саши. Сезон №N, императорский романтический скандал. — …Почему в этой чёртовой императорской семье постоянно из-за любви скандалы. — Отец, ну выражайтесь помягче… — Да как тут помягче?! Сам царь в молодости был замешан в скандале с британской королевой Викторией, но он предпочёл забыть эту часть. Люди всегда так делают. ---------- В ромфэнтези-империи всегда случаются скандалы из-за любви (2) Жизнь леди Марии Мещерской, дочери герцога Мещерского, была суровой. Она родилась в одном из самых почтенных герцогских родов Российской империи, но её жизнь с самого начала была полна трудностей. Её отец, поэт и художник, умер молодым, в тридцать пять лет, ещё до того, как ей исполнился год, и она осталась на попечении матери и бабушки. Если бы трагедия на этом закончилась, она просто жила бы как знатная молодая леди, воспитанная в неполной семье, что было удивительно распространённым явлением в ту эпоху, но… к сожалению, её мать, ставшая молодой вдовой, не смогла справиться со своим горем и превратилась в легкомысленную женщину, путешествующую за границу и наслаждающуюся всем с мыслью: «что вам может нравиться в такой женщине, как я…». …Я не совсем понимал, какая связь между ранней смертью мужа и ветреностью, но, возможно, это что-то вроде нехватки любви. В любом случае, Мария, потеряв внимание обоих родителей, переехала во Францию, в дом своей бабушки. Точно так же, если бы трагедия на этом закончилась, она бы жила как знатная молодая леди, воспитанная бабушкой и дедушкой, что было редкостью в ту эпоху, но… к сожалению, во Франции как раз началась революция, которая свергла монархию и установила Французскую республику, вынудив французскую знать бежать из родных мест. И после всех этих перипетий она оказалась в доме своей тети. Снова, снова, снова. Если бы трагедия на этом закончилась, она бы жила как благородная молодая леди с довольно редким и жалким прошлым — воспитанием в доме родственников, но… к сожалению, её испытания ещё не закончились. Её дядя по браку. Владимир Барятинский воспылал к ней чувствами. Естественно, тётя начала плохо обращаться с юной Марией. Возможно вы спросите, не следовало ли ей винить Владимира, который влюбился в девушку, достаточно молодую, чтобы быть его дочерью, но тётя выбрала более лёгкий путь — притеснять Марию, которая жила у неё, вместо того чтобы ссориться с «высокопоставленным» мужем. В конце концов, Мария получила должность фрейлины в Летнем дворце благодаря императрице, сжалившаяся над ней. Это было первое убежище в её жизни. — Я тебя раньше не видел. Ты новенькая? И там она встретила человека, похожего на ретривера, — великого князя, который знал даже количество ложек у дворцовой прислуги. — …Да. Аккуратно уложенные золотистые волосы. Глаза голубые и ясные, как зимнее небо. Улыбка, полная безобидного озорства. — Наша матушка очень требовательна к людям… Так что, работа по силам? — …Да. — Понятно, удачи. Она ответила сухо и, склонив голову, дала понять, что хочет закончить разговор. У князя, видимо, тоже не было никаких важных дел, поэтому он просто помахал рукой и ушёл. Или так она думала. — Эй, сестрица Мария. — Я занят. — Ну, не надо так… Кроме моей семьи, у меня нет сверстников, с которыми можно поговорить, давай немного поболтаем. — Ваше Высочество, может, у вас и есть время, но я работаю. — Понятно. Тогда увидимся позже. . . . — Эй, сестрица Мария! — Я занята! . . . — Эй, сестрица Мария. — Ха-а… Ваше Высочество, почему вы всё время приходите ко мне? Человек-ретривер был лучшим лекарством от недоверия к людям. Он часто появлялся и часто спрашивал, как у неё дела. Он держался на достаточном расстоянии, чтобы это не было неприятно, говорил только о пустяках, не вызывающих раздражения, и уходил… Вскоре в её повседневной жизни естественно поселился великий князь, который заговаривал с ней. — Сестрица, я должен съездить в Америку. — …На сколько? — На год? Два? — Будьте осторожны. Её слова, которые всегда ограничивались тремя фразами — «я занята», «не надо» и «нет», — постепенно становились длиннее, немного мягче и немного застенчивее. И так она влюбилась. Похоже, принц был тоже. * * * — Саша. — Да, отец. — Я устраиваю бал, сходи на смотрины. — …Я не хочу. Я был за брак по любви и одновременно за естественное знакомство. Если бы это было до встречи с Марией-нуним, я бы, возможно, послушался отца и пошёл на смотрины, но теперь, когда у меня уже есть кто-то в сердце, я не хотел встречаться с другими. Я мог отказаться от всего остального, но от этого — нет. — Просто встреться с ней. В молодости я тоже хотел жениться по любви, но потом понял, что брак по расчёту тоже неплох. Доверься отцу. — По любви… вы, отец? — Не веришь? — Нет. — В молодости я некоторое время встречался с английской королевой. — ?! Это был настоящий шок… — Подождите. Вы, отец? С королевой Викторией? — Из-за сопротивления семьи мы расстались. — Нет-нет, я не про это… вы серьёзно? — Мужчины в нашей семье всегда создавали проблемы из-за любви. Нет. Я не мог в это поверить. Он встречался с той истеричной английской королевой? Разве такое возможно?.. — Вики раньше не была такой. Она была милой и скромной. — Ви... к... и?.. — Кхм… в общем, принцесса Луиза Английская, на три года моложе тебя, с хорошим характером и довольно приличной внешностью. Просто встреться с ней разок. — Не хочу. — Саша. — Я до сих пор слушался вас, отец. Разве я не могу жениться по своему желанию? Дело не в том, что я не знал, что брак королевской семьи или аристократов — это продолжение дипломатии, и что если заключим брак с Великобританией, с которой мы враждовали, мы сделаем жест примирения, это будет выгодно для России. Я знал. Я действительно знал, но… поскольку я прожил всё это время, ни разу не проявив упрямства, неужели я не могу хотя бы раз настоять на своём? По крайней мере, я так думал. — Ух… Саша, королевский брак — это не романтика. И, как я уже говорил, брак по расчёту тоже неплох. Посмотри на своего брата. С тех пор, как он обручился с принцессой Дагмар, он вне себя от радости. — Если бы у меня не было любимой, я бы с удовольствием пошел на смотрины. Но сейчас ситуация другая. — Эх… Отец тяжело вздохнул. — Ты действительно не хочешь? — Да. До сих пор я никогда не упрямился. Только на этот раз я буду упрямым. — Тогда твои права на престол будут полностью аннулированы. — Я никогда и не стремился к трону. — …Ху… — Отец, не вздыхайте так много, у вас волосы выпадают. У отца и так линия лба становилась всё шире, и я за него переживал. — Я вздыхаю из-за тебя, из-за тебя! Убирайся! — Я же сказал, что не хочу брак по расчёту… — Выйди, я должен подумать! Дай мне время! * * * В русской императорской семье есть некая традиция, которая, впрочем, не традиция, а привычка, — каждый раз создавать романтические скандалы. Иван Грозный начал свой тиранический путь после смерти своей безгрешной первой жены, Пётр Великий бросил жену, с которой был обручён по расчёту, и женился на любовнице из простолюдинов, Александр I был известным ловеласом... В общем... Всё было очень плохо. Конечно, не всегда случались только плохие скандалы. Николай I влюбился с первого взгляда в прусскую принцессу Шарлотту во время поездки в Пруссию и даже дошёл до брака, в то время как нынешний царь, Александр II, несмотря на разные слухи, женился на императрице Марии после бурного романа. В соотношении это выглядело как половина плохих случаев и половина хороших. Что? Иван Грозный и Пётр Великий не из рода Романовых, значит, они в безопасности? …Но абсолютный факт того, что скандалы из-за любви случались, не меняется. Вот почему тревоги царя Александра II становились всё глубже и глубже. — В этом проклятом роду всегда проблемы из-за любви, из-за любви. — Это из-за Саши, Лёша? — Машенька, ты знала? — Конечно. Саша же всё время пел про брак по любви, и раз ты ничего не сказал, я подумала, что ты тоже знаешь, Лёша. Императорская чета, Александр II и императрица Мария, уже были в возрасте, когда можно было бы нянчить внуков, но они всё ещё называли друг друга ласковыми именами. …На самом деле, большинство пар в роду Романовых, заключивших удачный брак, так и поступали. Либо называли друг друга ласковыми именами до самой смерти, либо предавались любви с настоящей возлюбленной, игнорируя законного супруга. — Машенька, ты согласна? — Согласна или нет, если они любят друг друга, что я могу сделать? Никса всё равно унаследует трон. — Хм-м… ты так думаешь? — Да. — Проблема в том, что именно я первым начал переговоры с Вики… ну, пожалуй, скажу, что из-за сильного сопротивления внутри страны сделка сорвалась. — О боже, ты разрешаешь нашей Маше и Саше встречаться? — Что я могу сделать с темпераментом мужчин из семьи Романовых? Если я буду против, и он пойдёт по неверному пути, как Пётр Великий, тогда будет ещё хуже. Любовь в роду Романовых всегда была одной из двух: Ужасно счастливой или ужасно несчастной. И Александр II не хотел, чтобы любовь его детей стала ужасно несчастной, если в этом не было необходимости. К счастью или к нет, но благодаря золотой лихорадке в Русской Америке и хорошему урожаю короткостебельной пшеницы настроение народа было не таким уж плохим, заводы работали как положено, различные многолетние планы шли хорошо, а оставшиеся мелкие государственные дела отлично управлялись наследником Николаем. Никса, у которого из-за того, что его гран-турне, которое он хотел совершить до свадьбы, в итоге перенесли и совместили с медовым месяцем, был небольшой словесный понос, но Россия не была настолько слабой страной, чтобы обязательно заключать брак по расчёту и для Саши. После долгих и долгих раздумий Александр II принял решение. На следующий день Мария, фрейлина императрицы Марии, предстала перед императором. Рядом с ней был Саша. * * * — Итак, ты всё пел про брак по любви, и, похоже, действительно собрался заключить такой брак. — Простите, отец. — Ты опозорил честь рода Романовых и настроил против себя британскую королевскую семью. — …Мне нет оправданий. — Так что встречайтесь, и если понравитесь друг другу — обручайтесь или нет, делайте что хотите. — …Что? Я посмотрел на лицо отца, затем встретилась взглядом с матерью, сидевшей рядом с ним. Увидев, как мать кивнула, я посмотрел на Марию-нуним. Возможно, подавленная до этого величием отца, она, дрожавшая с опущенной головой, наконец, выдохнула и встретилась со мной взглядом. И когда я снова посмотрела на отца, он грубо потер одну бровь и снова тяжело вздохнул. — Отец, у вас волосы выпадают, перестаньте так вздыхать… — Я вздыхаю из-за тебя, паршивец! паршивец! Обручайтесь или расставайтесь! Даже не думай приходить ко мне, пока не определишься! — Ах, да-да! Когда я взял Марию-нуним за руку и выбежал из приёмной, как выгнанный, нас уже ждали брат и его жена с крайне недовольными лицами. — Тц. — Ах, ну что опять, брат! — Доволен? — А не должен быть доволен? Ты сам был ещё хуже, когда обручился! — Ой, правда? — Правда же? Невестка, тогда брат был таким… м-мф! — Тихо! Леди Мария, раз уж отец разрешил. Тебе лучше оставить должность фрейлины. — Д-да?! — Нам нужно сшить платье для моей невестки, устроить бал, и в ближайшее время будет много хлопот, верно? — Да, да?! Похоже, у Марии-нуним, у которой была довольно тяжёлая жизнь, от этого резкого поворота событий мозг отказал. …Она впервые была так растеряна, и это было мило. Иногда мне хотелось поддразнить её, чтобы почаще видеть такое лицо. ---------- Союз расторжения помолвки (1) — Э-э… ну… как бы сказать, сестрица Мария. Нет… Маша. — Э-э… м-м… да… Мы смотрели друг на друга, и я не знал, что сказать. До вчерашнего дня мы могли вести совершенно обычные, нормальные беседы, но почему-то… да. Каждый раз, когда я пыталась сказать что-то нормально, слова застревали в горле. Как бы это сказать. Мы ещё были в стадии флирта, а тут вдруг сразу официальная встреча с родителями. Короче, всего за один день наши отношения с Марией-нуним стали ужасно неловкими. В такие моменты лучший способ — найти общую тему. — Сестрица, какую музыку ты любишь? — Я… я никогда не слушала… нет, не слушала… — Хм… тогда пьесы? — Я никогда не видела… нет, не видела… — Если тебе неудобно говорить на «ты», могу вернуться на «вы»? — Да-а… Судя по тому, что я слышал от других, у неё была довольно сложная жизнь. — А еда? — Мне нравятся блины (русские панкейки). — О, они мне тоже нравятся. — Правда? — А компот? — Компот тоже хорош. Тогда… Когда наши взгляды снова встретились, в глазах, смотрящих на меня, читалось скорее любопытство, чем страх. Хорошо. Слова потекли сами собой. * * * — Молодой господин, безусловно, мастер слова. Никса, Николай, и его невеста Мария… Похоже, в роду Романовых этой ромфэнтези-империи было принято называть всех женщин Мариями. Жена, невеста, возлюбленная — все носили это имя. Во-первых, женой нынешнего царя была Мария Александровна. Во-вторых, невестой нынешнего наследника престола была Мария Федоровна. В-третьих, возлюбленной Саши, только что получившей официальное признание, была Мария Мещерская. Даже младшая сестра двух братьев была Мария Романова. Конечно, простые смертные не могли называть их по имени, а члены императорской семьи использовали их уменьшительные имена, так что в повседневной жизни проблем не было. Словно работа автора, слишком ленивого, чтобы придумать имена, будущая императрица (настоящая) ромфэнтези империи России, всегда использующей одни и те же несколько имён, Мария с гордой улыбкой наблюдала за Сашей и Марией. — …Но из-за этого у нас появилась новая головная боль. Это целиком вина Саши… так думал Никса. Если уж влюбился, то надо было сказать заранее. Почему он тайно встречался, скрывая всё от посторонних глаз и создавая тем самым проблемы? Если бы он всё рассказал заранее и встречался открыто, отец не стал бы сватать его к английской принцессе, не пришлось бы раздражать истеричную королеву бесконечными препирательствами, и не нужно было бы думать, как разорвать уже почти договорённую помолвку. — Ох, но я понимаю чувства Саши. — А я нет. — Потому что она — дочь Мещерского. — …Ты думаешь, я настолько ограничен? — Если бы это был Вова или Лекс вместо Саши, ты бы не позволил. — Кхм. В принципе, с оговоркой «в основном», но обычно члены королевской семьи должны жениться на членах королевской семьи. Если копнуть глубже, есть много причин, но брак в королевской семье — это продолжение политики. Вот почему царь отправил предложение руки и сердца принцессе Луизе Британской, которая была примерно того же возраста, что и Саша, и ещё не была помолвлена. И королева Виктория, хотя и была недовольна, ответила, что им следует хотя бы встретиться лично. Для королевы Виктории, которая была довольно поверхностной, внешность Романовых на данный момент была приемлемой, и поскольку «тот самый» Александр II даже сделал это предложение, она была готова хотя бы выслушать. И тут возникла необходимость разорвать помолвку, даже не успев встретиться. Если помолвка расторгается до встречи, это создаёт идеальные условия для слухов — что у одной из сторон есть какой-то недостаток... скорее всего, у принцессы Луизы. Тем более что речь идёт о королеве Виктории. Учитывая её истеричность, которая уже была известна в королевских семьях Европы... — Ху-у… Просто сказать правду было бы лучшим решением, но… Если решить это таким образом, тогда все стрелы полетят в леди Марию. Мол, как она посмела, не зная своего места, охмурить великого князя и устроить такой переполох. Конечно, можно было бы закрыть глаза и оставить Сашу и Марию разбираться с этим в одиночку, говоря, что сами виноваты, но… Царь не хотел испортить первое упрямство «того» Саши, первое желание, которое когда-либо проявил его сын. Внешне он казался идеальным царём, хладнокровным монархом России, но… на самом деле Александр II всегда был сентиментальным человеком, и Никса тоже не был таким суровым и холодным человеком. Поэтому царю и наследнику нужно было как-то придумать предлог, чтобы разорвать помолвку. — Легче всего было бы сказать, что аристократы яростно против брака с Британией, но… Но если помолвка ещё не объявлена, а аристократы уже выступают против — это будет странно. С другой стороны, если затягивать время, принцесса Луиза может влюбиться в Сашу — он ведь красив, когда молчит. Учитывая характер Саши, он не стал бы бросать Марию и выбирать Луизу, а Романовы, вступавшие в браки против своей воли, славились ужасной семейной жизнью… Собирать голоса против среди аристократов — тоже не лучший способ. — Тогда, Никса, предложение о встрече молодого господина Саши и принцессы Луизы ещё не было отклонено, да? — Верно. Только вчера мы узнали о тайном романе Саши и госпожи Мещерской. — Тогда разве не будет достаточно, чтобы Саша дал другой стороне повод разорвать помолвку? — Это тоже возможно, но… тогда репутация Саши пострадает. — Да уж, тебе следовало заранее спросить, встречается ли он с кем-нибудь. — Нет, я и понятия не имел, что парень, который даже с женщинами не разговаривал, может кого-то любить! — Если это молодой господин Саша, то он справится. — А не сложно ли даже для Саши? Учитывая характер королевы Виктории… — Ну же, молодой господин же мастер слова. — …Хорошо. Раз Манечка верит в него, я тоже должен верить, раз мы семья. Так Никса попросил Сашу выполнить трудную, но самую мягкую миссию по разрыву помолвки. — Саша. — Да, брат. — Ты должен встретиться с принцессой Луизой и очень естественно разорвать помолвку. — Я? — …Прошу. — Раз ты просишь, брат, то я сделаю. Как именно мне разорвать? Резко? Мягко? — Если грубо, будет истерика, поэтому нужно, чтобы обе стороны почувствовали, что есть причины для разрыва, и при этом создать впечатление, что разрыв происходит потому, что вы двое не подходите друг другу. — Разве это не очень сложная просьба, брат? — Если нет, у меня есть только методы, которые создадут шум… — Тц, ну… ладно, попробую. Если не получится, ничего не поделаешь. — Да, если не получится, я не буду винить тебя. * * * То, что отец начал переговоры, даже не поговорив со мной... хм... Честно говоря, учитывая эпоху, такое вполне могло случиться. Конечно, если бы я сказал раньше, этого несчастья могло бы и не произойти. Если бы он согласился, я бы получил разрешение, а если бы он категорически отказался с самого начала, я бы попытался смириться. Честно говоря, я не думаю, что сдался бы, но такой вариант, вероятно, существовал. Однако мы только что признались друг другу в чувствах и собирались постепенно рассказать семьям. Так что в этом случае наши тайминги просто не совпали. Отец нашёл невесту для сына, достигшего брачного возраста, а я просто ждал, пока не буду уверен, потому что боялся, что если скажу отцу, всё может испортиться. В любом случае. Независимо от того, были ли намерения хорошими или плохими, раз проблема возникла, её нужно решать. Моя партнёрша — принцесса Луиза Британская. Девушка на три года младше меня, примерно того возраста, когда поступают в университет. — Брат, я одолжу твой пиджак? — Эй! Ты что, с ума сошел?! Растянешь же! — Ах, сегодня эта рубашка сидит лучше всего! — Гья-а-а! Я украл… нет, одолжил любимую рубашку брата, и украл… нет, одолжил у отца карманные часы. Я подготовился так, будто иду на важное свидание или мероприятие. …Зачем так стараться, если всё равно разорвёшь помолвку? Именно потому, что её нужно разорвать, я и старался. Даже по меркам XXI века, если помолвка срывалась, родители с обеих сторон могут обидеться. А что уж говорить о королевских семьях XIX века. Поскольку брак рассматривался как продолжение политики, в случае расторжения нужно определить, что правильно, а что неправильно, руководствуясь пятью вопросами: «Кто, что, где, когда и как», а также возместить ущерб или взыскать компенсацию пропорционально допущенной ошибке. Поэтому, чтобы свалить вину на другую сторону, я должен был показать себя с лучшей стороны и найти недостатки у принцессы Луизы. …Извини, Луиза, но я решил, что раз мы больше не увидимся, я пойду на это. Место сватовства — Англия. Не потому, что у России не было влияния, а для того, чтобы создать впечатление, будто произошло что-то достаточно серьёзное, что помолвка не состоялась, несмотря на наши уступки. Я сошёл с корабля в Дувре, сел на поезд до Лондона, затем на карету до Вестминстера и занял место в хорошей кофейне. Из-за личных предубеждений я думал, что в Англии чай ценят больше, чем кофе, но кофеен оказалось много, что меня удивило. Simpson's in the Strand. Место, используемое как шахматный клуб и частное пространство для светских львов... Честно говоря, я мало что знал о шахматах, так что оно казалось мне просто дорогим клубом. Я прибыл примерно на тридцать минут раньше, сел в зарезервированном отдельном номере и тихо ждал. Я выбрал стратегию: Мужчина с хорошими манерами, хорошим характером, мягкий и во всех отношениях хороший, но слишком хороший. Ну, вы… понимаете. Бывает такой человек: настолько вежливый, что с ним приятно дружить, но быть его женой — настоящий подвиг. Таким образом я планировал создать дистанцию и естественно сорвать помолвку. — А, вы приехали. Я встал со своего места, слегка поклонился, уступил дорогу, отодвинул стул… Выбрав все правильные правила этикета, которые любой человек хотя бы раз нарушил бы, я усадил принцессу Луизу. И затем… — Вы же тоже не хотите этого брака, верно? Меня застали врасплох. * * * Принцесса Луиза была дочерью революции. Франция горела с её рождением, она обладала талантом к скульптуре, который был недоступен женщинам той эпохи, а ещё она была сорванцом, умевшим танцевать шотландский танец с мечами. Она была смелой женщиной, которая смело потребовала своего дебютанта, сказав: «Траур по отцу уже три года, пора встряхнуться и жить дальше!» (довольно вольный перевод), и она обладала волей, чтобы спорить лицом к лицу даже с королевой Викторией, чья истерия набирала обороты. И она была женщиной, которая считала, что пока ей лучше быть одной. — Помолвка? — Да. — Я? — Да. — Почему?! — …Тебе уже пора замуж. Как долго ты намерена оставаться одна? У российского князя Александра приятная внешность и хороший характер, так что… встреться с ним. — Нет, мама! Я же сказала, мне нравится учитель Робинсон! — Почему ты любишь женатого мужчину с детьми! Всё потому, что ты не встречала мужчин своего возраста! Мужчины из рода Романовых на удивление довольно порядочны. Просто встреться с ним, встреться и реши! — Ха-а… Она была против этой помолвки. И князь Александр, которого она встретила, тоже, похоже, не был особенно доволен этим. Он был чрезмерно вежлив, чрезмерно учтив и следовал каждому правилу этикета с нечеловеческой точностью. Или, возможно, у него действительно был худший характер для мужа, но как бы то ни было, Луизе не нравилась сама идея помолвки. А Луиза была дочерью революции, рождённой вместе с революцией. Дочь революции всегда шла напролом против того, что ей не нравилось. — Вы ведь тоже не хотите этого брака, правда? ---------- Союз расторжения помолвки (2) — Принцессе Луизе не нравится эта помолвка? Это проверка? Или она действительно против? Я не знал. Мы виделись всего несколько раз, только что обменялись первыми приветствиями — как я могу угадать её истинные намерения? Поэтому я решил продолжить разговор, чтобы понять, что у неё на уме. — Да. …Ох. Она бьёт прямо в тело — два страйка подряд. — Во-первых, я ещё не в хочу замуж. Во-вторых, я не хочу принимать православие. В-третьих, Россия слишком далеко. — И холодно? — Верно. Вы прекрасно знаете. Но третий удар я отбил. — Вы честны. Я думал, вы будете ходить вокруг да около... — Ну… назовем это сочетанием имеющейся информации? Тот, кто дружит с казаками и побывал на Аляске, вряд ли будет так уж педантично соблюдать все правила этикета. Напряжение тут же спало. Что за… Она была на нашей стороне. — Честно говоря, мне эта помолвка тоже не нравится. — Так и думала. — Поэтому я планировал вести себя так, чтобы стать неудобным кандидатом в мужья, и тем самым естественно разорвать помолвку. — Я так и знала! Конечно. Тогда, господин Александр, почему вы хотите разорвать помолвку? — Мы только что виделись, поэтому говорить о разрыве немного странно, но… хм, у меня есть та, кого я люблю. — Кья-а-а, правда? Кто она? — Вы думаете, я буду рассказывать это при первой встрече? — Ну же, раз уж мы решили заключить союз расторжения помолвки — никаких секретов! — …Мы ещё не говорили о союзе. — Ха-ха, я уже всё рассказала, неужели вы будете продолжать скрывать? Ах, тогда сказать ли вообще всё? Я люблю своего учителя. Он на четырнадцать лет старше меня и отец детей. Мой союзник, принцесса Луиза, оказался гораздо более... хм... — Ну… да? — Любовь к нежным мужчинам постарше — на самом деле довольно распространённый вкус, знаете? Как бы это сказать. Она оказалась гораздо более свободолюбивой молодой леди, чем я предполагал. — Ну вот, я выложила всё, даже свои неловкие тайны. А вы и дальше будете скрывать? Ах, тогда… — Ха-а… ну, она была фрейлиной моей матери. — Конечно-конечно. Я так и знала. — Я не совсем понимаю, что значит, что вы так и знали. — Вы выглядели так. Стремитесь к естественной любви? Хотите встречаться с тем, кого знали с детства? Любить только одного человека всю жизнь? Как-то вот так? Она протянула руку с озорной улыбкой мальчишки. — В любом случае, давайте сначала заключим наш союз расторжения помолвки. — Это имеет какое-то значение? — Лучше, чем ничего, не так ли? Чтобы мягко завершить эту помолвку, нам придётся некоторое время поддерживать связь. Я пожал её руку. — Ах, раз уж мы заключили союз, позвольте мне сказать… изначально я планировал у вас недостатки и использовать их против вас. — Оно и видно было. Поэтому я перевернула доску. * * * Луиза и Саша заключили союз ради очень мирного и естественного расторжения помолвки, не давая ни своим королевским семьям, ни политическим кругам никаких поводов для скандала. Если бы они были обычной парой, достаточно было бы причины «мы не подходим друг другу», чтобы расторгнуть помолвку, но королевские браки — это не то, что можно так легко отменить. Эта помолвка изначально была политическим расчётом. Если бы они хорошо ладили? Было бы отлично. В конце концов, хотя страны и воевали, брак между королевскими домами мог бы стать началом мирного соглашения. Если бы они расстались? Тоже было бы хорошо. Луиза была настоящей сорванцом, но поскольку Россия первой предложила помолвку, если бы она затем заявила о расторжении, Британия могла бы использовать это как подов для уступок. Конечно, это было бы возможно только в том случае, если бы эти два непосредственных участника тайно не договорились и не начали бы работать над мирным и честным расторжением, но Виктория никак не могла предположить такого абсурда. — Ну, и как тебе Александр? — Довольно забавный? — Неужели? Тогда назначим церемонию помолвки… — Ах, это немного… — Что не так, разве ты не сказала, что он довольно забавный? — Ну… это правда, но он слишком высокий, это меня напрягает. — Ты хочешь разорвать помолвку из-за роста? — И ещё я не хочу принимать православие. — …Ты когда-нибудь была религиозной? — Я даже в относительно более свободной англиканской церкви не могла бы искренне верить. Как бы я вообще привыкну к православию? И я русская зима мне не нравится, она слишком холодная. * * * Несколько часов назад. Вместо того чтобы познакомиться друг с другом на первом свидании, мужчина и женщина строили заговор. — Принцесса Луиза, раз помолвка уже объявлена, просто разорвать её нельзя — это испортит отношения между странами. — Поэтому мы и проводим совещание сейчас, верно? — Нам нужно подходящее оправдание. Может, сначала обсудим идеи, а потом решим? — Ваш способ проведения совещания очень необычен? До появления термина «мозговой штурм» оставалось ещё около ста лет, поэтому стиль Саши, перенятый из прошлой жизни, был для принцессы Луизы свежим опытом. — Это казачий стиль. — О-о... как насчёт этого? Во-первых, господин Александр слишком высокий, он мне не подходит? — Хм-м... Лучше сказать, что моя слишком густая борода. Имело смысл или нет — сначала бросали идею. Луиза, привыкшая к нестандартным идеям через скульптуру и искусство, легко приняла такой стиль. — Что, или что у меня слишком большая грудь? — …Во-первых, нет мужчин, которым не нравятся женщины с большой грудью, а во-вторых, это не тема для разговора при первой встрече. — А-ха-ха! Разве мы не договорились не критиковать идеи сразу? — Это не вопрос возможности или невозможности. — А, тогда как насчёт этого? Правда в том, что я… — …Зачем мне знать ваши личные секреты, леди Луиза? — Кья-ха-ха! Тогда пропустим. У вас есть ещё хорошие идеи? — Хм… тогда начнём с того, что я слишком высокий и проблемный, а дальше давайте религия. — Мне не нравится православие? Но я и не очень религиозная англиканка?.. — Это ещё лучше! Можете сказать, что вы даже не хотели быть набожным приверженцем англиканства, поэтому православие, которое ещё более торжественно, для вас слишком скучное. Вопросы вроде «не кланяться на поминках» или «не ходить каждое воскресенье в церковь» и в наше время вызывают споры, а в XIX веке, когда религиозный авторитет был гораздо сильнее, этого было достаточно для разрыва помолвки. — Лучше немного потянуть время, прежде чем завести разговор, верно? — Я думаю, можно и не затягивать. Но слово «завести» звучит двусмысленно. — Принцесса Луиза! Пожалуйста… — Кха-ха-ха! Хорошо. Буду осторожнее. После серии заговоров мужчина и женщина заключили союз и успешно нашли подходящие предлоги. * * * Так помолвка была мирно и естественно расторгнута. Россия была довольна, потому что ей удалось защитить первую любовь Саши, а Великобритания была довольна, потому что вернулась полезная карта. Никаких потерь и никаких приобретений. Однако газетчики не могли оставить это без внимания. — Неужели британская королевская дипломатия потерпела неудачу? — Счастливая пара, расторгнутая помолвка! Ромео и Джульетта XIX века? — Кто слил информацию? — Ваше Величество, это… — Отвечайте. Кто слил информацию? — Похоже, кто-то видел, как принцесса и второй императорский князь России часами мило беседовали в кафе. Но потом было объявлено, что помолвка расторгнута, так что… — То есть пошли слухи, что они любят друг друга, но семьи их разлучили. Вы об этом? — Прошу прощения, но да. — Хе... хе... хе-хе... — В-Ваше Величество? Виктория, долгое время погруженная в размышления, вскоре глубоко откинулась на спинку стула, издав неприятный смешок, вырвавшийся наружу. — Я не знаю, чей это план, но удар был сильным. В ситуации, когда ведутся переговоры о браке с королевской семьёй вражеской страны, политика и королевский двор часто идут по разным логикам. Хотя и по «разным» логикам, это также значит, что они в определенной степени влияли друг на друга. — Если мы нападём на Россию, это будет выглядеть так, будто Капулетти (семья Джульетты), нападают на Монтекки (семью Ромео). Тогда пресса с удовольствием набросится на них, заявив, что из-за королевского скандала между Россией и Великобританией разразилась война. Будь то замысел царя или гениального наследника, ей был нанесён удар, более чем достаточный, чтобы временно остановить Большую игру до настоящего момента. — Этот Лёша был нежным и мягким человеком в молодости, но, похоже, с возрастом стал настоящим политиком. Тогда… Следующий шаг царя был в целом предсказуем. Он не мог оставить Александра, достигшего брачного возраста, одного навсегда, так что он вскоре сделает предложение другой принцессе. — Тогда… да, это хороший план. Если он сделает новое предложение, можно изобразить его как Ромео, который после неудачной любви к Джульетте ищет другую. Кому в мире нравятся гуляки? Франция… может быть, но, по крайней мере, Англия — нет. — Если из России поступит ещё одно предложение, немедленно слейте эту информацию журналистам. — Да. Если бы это произошло, князь Александр выглядел бы не очень перспективным кандидатом в мужья. Виктория считала, что этого будет достаточно для мести. * * * — Как всё прошло? — Успешно. Санкт-Петербург. Вернувшись к брату и отцу, я мог бы с улыбкой сказать, что эта операция завершилась «очень мирно». — Мы договорились, что нам не подходит религия. — Я думал, они будут искать недостатки, но они выбрали мягкое завершение. — Ах, отец… так и вышло. Принцесса Луиза тоже хотела расторгнуть помолвку. — И она тоже? — Я не знаю насчёт её семьи, но сама принцесса Луиза так сказала. — Хм… Если удавалось найти взаимоприемлемое решение, выбор этой стороны приносил пользу всем. — Ах, и это тоже твой план? — Что это, брат?.. Ромео и Джульетта? Нет? У нас не такие отношения. Мы с ней неплохо сошлись во вкусах — и в живописи, и в музыке, — поэтому решили остаться друзьями, как девушка из отаку-клуба. — Хм… тогда, должно быть, это было недоразумение журналистов. Но для нас это неплохо. — Хотя твоя свадьба немного задержится. — …Почему? Мы расстались из-за религии. Поэтому я женюсь на женщине, чья религия мне подходит. Разве это плохо? — Кто захочет выходить замуж за Ромео-гуляку? Я не буду мешать тебе, но хотя бы несколько лет встречайся тайно. …Это немного… Я всегда ненавидел тайные романы. У меня нет таланта лгать. Лучше сразу всё рассказать, чем потом попасть в неприятности из-за секретов. А разве этот инцидент с «разорванной помолвкой» тоже не был связан с тайным романом? Я же сказал. Мы были на стадии флирта. Признаться в чувствах и официально начать отношения — это одно, а сказать «суки десу (я тебя люблю)!» при первой встрече — это не признание, это нападение. ---------- Оружейный торговец из ромфэнтези-империи (1) — Вот так всё и получилось. — В-всё в порядке. Мне… мне пока ещё немного неловко… Тайные романы не были моим стилем, но Мария-нуним сказала, что ей пока так удобнее. Милая… нет, не это. Если нуним так хотела, я решил пока ещё немного продолжить эти тайные отношения. — Романтика романтикой, а работа по расписанию. — Фух, мне уже пора в гран-турне, я взрослый… — Я тоже ещё не был, придурок. Соблюдай очередь. — Нет, брат, ты наследник, у тебя дела, а я… ай! Ай! Почему-то мне казалось, что мой брат с каждым днём становится всё более агрессивным. Иронично, что за его пределами его хвалили как самого прекрасного наследника, заботливого и доброго. — Что такое, сестрица? — Просто вы так хорошо ладите с семьёй. Завидно. — Вы тоже скоро станете членом семьи, сестрица. — … Она повернула голову, не ответив. Милая. В любом случае, брат подкинул мне ещё одно задание. — Нужно съездить в Америку. — Что, опять что-то случилось в Русской Америке? — Там всё хорошо. На этот раз из-за бизнеса. — …Бизнеса? — Американское оружие, ввозимое через территорию США, оказалось очень хорошим. Ах. Это. Удивительно, но основным личным огнестрельным оружием России по-прежнему оставался мушкет. В Америке вовсю шла эпоха Дикого Запада с револьверами и рычажными винтовками, в Британии давно перешли на однозарядные винтовки типа Снайдера-Энфилда, а мы всё ещё жили в эпохе мушкетов и линейной пехоты. К сожалению, однако, скромных промышленных мощностей России было недостаточно, чтобы сразу разработать новое оружие и заменить всё личное огнестрельное оружие пехоты. Всё из-за того, что железа не хватало даже для прокладки железных дорог, и поскольку у нас есть чем стрелять, развивать эту область можно и постепенно позже. А затем началась золотая лихорадка на Аляске. Чтобы продавать кирки, мы сначала построили много металлургических заводов и произвели много железа. По мере того, как железо изливалось таким потоком, мы могли использовать излишки для железных дорог, а оставшееся — для сельхозинструментов и нового оружия. — Тем не менее, есть большая разница между наличием образца и его отсутствием. — Поэтому ты хочешь, чтобы я съездил в Америку? — Ты ведь близок с губернатором Калифорнии. Если уж заводишь связи, надо их использовать. Это имело смысл. Сделав подарок в виде нескольких лошадей, я для него стал настоящим любителем лошадей… звучит немного странно, да? В общем, подарив ему несколько лошадей, я довольно сблизился с мистером Стэнфордом, любителем лошадей, и было вполне естественно использовать такие связи в нужный момент. Однако я только что уладил вопрос с браком и хотел насладиться сладким флиртом с Марией-нуним. Поскольку наши отношения тайные, мы даже не могли ходить на свидания за пределы дворца, но я хотел посмотреть с ней произведения искусства во дворце, угостить корейскими блюдами и так далее. Если бы это были открытые отношения, я бы взял её с собой в Америку, показал Гранд-Каньон, но мы встречались тайно, так что мне пришлось бы ехать одному. — Возьми её с собой. — А как же чужие взгляды? Ты же сказал, что мы должны держать это в секрете. — Леди Мещерская всё ещё официально является фрейлиной матери, так что её сопровождение в этой поездке не вызовет подозрений. — …То есть я должен следить, чтобы нас не раскрыли? — Не справишься? …Наоборот. Справлюсь. — Договорились. Только дай мне побольше карманных денег. — …Опять? — Ах, я хочу угостить сестрицу вкусной едой, показать природу Дикого Запада! — Эй, ты же уже выжал из нас деньги перед поездкой в Британию! — Не знаю! Дай денег! * * * Аляска, где можно было использовать только русские кирки и забирать всё золото, заплатив лишь небольшой налог, привлекала множество авантюристов, ступивших на землю Нового Света, ослеплённых золотом. Хотя зима была поистине безумно холодной, Россия, где порядок поддерживали прирождённые тираны, называемые казаками, была немного безопаснее, чем почти безлюдный Запад. Конечно, если копнуть глубже, то окажется, что золотые прииски на Западе уже принадлежали другим владельцам, и были ещё и другие причины… В любом случае, факт остаётся фактом: огромное количество людей хлынуло на Аляску в поисках золота. А там, где собираются люди, всегда возникают одни и те же проблемы. — Тц-тц… — Общественная безопасность вдоль границы между Канадой и Русской Америкой ухудшается. — Ничего не поделаешь. Мы же не можем отправить казаков внутрь канадской границы. Проблема безопасности. Общественная безопасность внутри самой Русской Америки поддерживалась довольно хорошо. Казаки, воинственный народ, оснащённый новейшим американским оружием, патрулировали обжитые районы, поэтому, если только какой-нибудь бандит не был совсем отчаянным, он не стал бы нападать на них, ведь казаки превосходили и числом, и подготовкой, и вооружением. Однако казаки, как государственная сила, не могли преследовать бандитов, бежавших через границу в Канаду. Россия и США считали, что это и есть предел общественной безопасности, которую могли обеспечить обе страны. Невозможно было растянуть казаков по всей Аляске, когда их не хватало даже для патрулирования Сибири, да и в США тоже не хватало шерифов. Поскольку золото, добытое на Аляске, в любом случае доставлялось в США морским путем, логично было считать, что нет необходимости защищать всю границу. А что, если Британская империя вторгнется? Тогда США пнут Канаду и снова вступят в войну. А что, если появятся пираты? Это не эпоха Великих географических открытий, и нападение на грузовое судно под охраной монитора было чем-то, на что способно только государство. Аналогично, существовала вероятность того, что Британская империя могла бы прибегнуть к хитростям, но и в этом случае для США это был бы лишь хороший предлог, чтобы вытеснить Канаду. Однако эксплуатация мониторов и грузовых судов требовала значительных затрат, и, естественно, золотоискатели 1849 года, вывозившие золото морем, были вынуждены отдавать значительную часть прибыли за транспортировку. В конце концов, несколько предприимчивых золотоискателей 1849 года, желавших сэкономить на транспортных расходах и максимизировать чистую прибыль, решили продавать своё золото «неофициальными методами». — Эй, а мы не можем просто пойти вдоль западного побережья до Америки? — …Ты прав?.. Так, по логике «если официальный маршрут дорогой, будем торговать в розницу», начали появляться нелегальные торговцы золотом. Бандиты, оттесненные казаками и не имевшие большой власти на Аляске, начали набивать свои животы, грабя частные караваны с золотом, Естественно, и на границе Русской Америки и Канады образовалась зона, кишащая беззаконниками. — Гр-р-р! Я больше не могу терпеть! Прекратите торговлю с Русской Америкой! Это предупреждение! — А если не хочу? Ну и! — Послушайте! — Это наше золото! Наше! Кто вы такие, чтобы вмешиваться в свободу воли Соединенных Штатов! Хотите ещё одну войну за независимость?! — Нет, тогда хоть бандитов приструните! — Эй! Это личная свобода! — Где это видано — свобода грабить! — А, тогда отправим шерифов и агентов Пинкертона в Британскую Колумбию? — А-а-а! Просто постройте стену, чтобы они не могли покинуть вашу землю! — Ах, это же свободная торговля! Если бы это были США и Британия, которые через сто лет, после двух мировых войн, станут союзниками, разговор мог бы пойти так: «А, неужели? Тогда мы направим полицейские силы и проведём интенсивную операцию по подавлению протестов». «Мы также усилим полицию, так что, может быть, создадим совместный следственный отдел?» Но в середине XIX века американо-британские отношения были весьма напряжёнными. — Я же говорю вам, оставьте Новый Свет США. Это наша явная судьба! — А! Тогда хоть порядок наведите! — Это канадская земля, так что, так что разбирайтесь сами, британцы! — Гья-а-а-а! Конечно, разговор был полон всевозможной политической риторики, но, если говорить прямо, это и было основной сутью беседы. По мере роста напряженности между двумя странами, личное беспокойство Леланда Стэнфорда, губернатора Калифорнии и человека, чьи доходы ежедневно росли день ото дня благодаря железнодорожной дороге на Аляске, также усиливалось. «…Если с такой скоростью начнётся настоящая война, не разгромят ли всю Аляскинскую железную дорогу?» Как и в большинстве инфраструктурных проектов, в железнодорожном бизнесе на начальном этапе приходилось терпеть убытки, прокладывая пути. Как только пути будут проложены, убытки быстро окупятся, но если случится авария до выходя на прибыль, другие железнодорожные компании, которые дышали Central Pacific в спину, наверняка начнут откусывать куски от его доли. А тут ещё скандал с Ромео и Джульеттой между Россией и Великобританией. — Эй! Британия! Ты что, собираешься напасть на Монтекки из-за того, что помолвка сорвалась?! — Нет, с чего бы! Какими бы непримиримыми врагами ни были Великобритания и Россия, если они начнут войну сразу после провала помолвки между двумя королевскими семьями, тогда им придётся терпеть критику со стороны международного сообщества. Как только скандал забудется, Великобритания снова начнёт цепляться к Русской Америке… но к тому времени железная дорога Стэнфорда уже выйдет на прибыль, и он будет устраивать дивидендные вечеринки — никаких проблем. — Как и ожидалось от нашего князя! Когда надо, он умеет ударить! С любовью поглаживая золотистую гриву ахалтекинской лошади, которого он получил в подарок, Леланд Стэнфорд чувствовал, как его симпатия к Саше растёт день ото дня. И вот, Саша снова ступил на американскую землю. * * * — Ого! Давно не виделись, Ваше Высочество! — Давно не виделись, губернатор Стэнфорд. Губернатор Стэнфорд, с которым я снова встретился почти через год, сидел на спине подаренной Эпплджек, ахалтекинской лошади и широко улыбался. ...Настолько он любит лошадей. Мне тоже нравилось общаться с крупными животными, но любить их настолько сильно было… Да. Это было немного чересчур. — Эпплджек выглядит очень здоровой. — А-ха-ха, теперь я назвал её Арондайт. — А Рарити? — Ту я назвал Экскалибур. У нашего дяди Стэнфорда… не очень хороший вкус к именам. Как он мог отбросить такие прекрасные имена, как Рарити, Эпплджек и Пинки Пай, и дать им такие безликие имена, как Арондайт, Экскалибур и Дюрандаль? — …Кхм, мой сын дал им эти имена… — Красивые имена. Если его сын назвал, то ничего не поделаешь. Он ведь в том возрасте, когда такое нравится. Мы обменялись короткими приветствиями, немного поболтали, выпили, а затем я решил мягко перейти к делу. — Я приехал купить оружие. — Что именно вас интересует? — Револьверы компании Smith & Wesson показались мне очень подходящими для кавалерии. — Ха-ха… Я слышал, что казаки их очень хвалят. — И винтовки Henry тоже хороши. Я планировал закупить по сотне штук и отправить их на Тульский оружейный завод, где наши умельцы сами бы их разобрали, изучили и сделали что-то вроде копии. Брат и отец, кажется, больше ценили однозарядные винтовки, используемые в Британии и Германии, но мне всё-таки больше нравились именно эти. Ковбои, револьверы. Закат. Вжух, бах-бах-бах. Круто же? — ...Передача технологий будет сложной. — Это уже вопрос переговоров. Просто дайте мне место за столом. ---------- Оружейный торговец из ромфэнтези-империи (2) Земля нашей Российской империи была невероятно обширна, но и США не уступали. Почему я говорю это сейчас? Потому что компания Smith & Wesson базировалась на востоке. Я договорился о встрече через мистера Стэнфорда, но получил ответ, что даже если они как можно быстрее приедут из северо-восточного Коннектикута в западную Калифорнию, это займет неделю. По крайней мере, мы могли общаться примерно по телеграфу, но для подписания контракта и обсуждения деталей нужно было встретиться лично. Хорошо, что за неделю нашлось время развлечься. Даже если я не мог далеко уехать, но с охраной и казаками можно было добраться до гор Сьерра-Невада. Лично я хотел увидеть пустыню Мохаве или Гранд-Каньон, но слышал, что добраться туда из Сакраменто требует серьезной подготовки, поэтому пока отказался от этой идеи. Тем не менее, атмосфера была неплохой для созерцания природы Запада, где развитие только начиналось, ловли огромных пресноводных американских рыб и небольшого флирта. — Господин командир! Как вы так плохо ловите рыбу? — Нет, я просто не привык к американской рыбе. — Но вы поймали даже меньше, чем леди Мещерская? — Кхм! Разве я не сказал, что просто не привык? Дядя Иван, вы вообще не ловили, а говорите… — Я же охранял Ваше Высочество, зачем мне удочка? — Ну и ладно! Тогда попробуйте поймать. Я пока постою на посту. — Тогда минутку… о, о-о… о-о-о-о?! Я же в прошлой жизни дружил с парнем, который вёл рыболовный блог со спиннингом... Думал, у меня получится лучше, чем у казака, всю жизнь прожившего в Сибири... — Бах! — Посмотрите, Ваше Высочество! Это доказывает, что вы просто не умеете ловить! …Нет. Выстрел из ружья в воду, чтобы поймать рыбу, — это жульничество. — Нужно ловить удочкой! Если бы можно было стрелять, я бы тоже так сделал! — Но вы не сделали! Яйцо Колумба! Пуля Ивана! — Ха-а… Я покосился в сторону и увидел, как Мария прикрыла рот рукой и тихонько засмеялась, словно наша перепалка прошла довольно забавной. Когда наши взгляды встретились, она слегка отвернулась и покраснела… Да. Этого достаточно. Так мы весело провели неделю, пока Хорас Смит и Дэниел Вессон пересекали Америку, и теперь пришло время снова взяться за дело. — Рад знакомству. Хорас Смит. — Рад знакомству. Дэниел Бэрд Уэссон. — Рад знакомству. Александр. Можете называть меня Саша. Мы обменялись приветствиями, поговорили о пустяках и выпили пару бокалов в меру. Будь то XXI или XIX век, импорт новейшего оружия в страну всегда был сложной задачей. Это никогда не было простым делом. Поэтому сначала нужно было завязать дружеские отношения, а потом уже завести разговор в духе: «Ха… вот же… так не пойдёт…». Я специально не говорил о делах, демонстрируя только желание сблизиться. Врать я не собирался. В любом случае, Россия не собиралась сразу же провоцировать трения с Америкой, и, кроме Русской Америки, основные интересы двух стран не совпадали. Поэтому мы вместе играли, ели, пили и стреляли из новейших револьверов Smith & Wesson. Когда я почувствовал, что они начинают думать: «Что он от нас хочет?» — я начал разговор: — Что ж... теперь давайте поговорим о деле. — Вы хотите сделать официальный заказ? — Да. После недавней стрельбы модель № 2 мне понравилась. Хотя есть кое-что, что я хотел бы немного подкорректировать. Как правило, револьвер выглядит круто, когда его механизм складывания направлен вверх, но, возможно, поскольку это ранняя модель, он складывался вниз. Или, возможно, они не наняли дизайнера. Если бы только можно было изменить этот момент, револьвер выглядел бы стильно, а так — как-то нелепо. — Мы тоже это рассматривали, но пока не можем реализовать. — А, правда? Есть ли техническая разница между открытием вверх и вниз? — Из-за давления пороховых газов возникают проблемы с прочностью. — Хм… тогда… пока придётся использовать то, что есть. Раз уж я забросил столько прикормки, пора было забрасывать. Это не метафора из-за того, что я проиграл на рыбалке. …Правда. Поверьте. — Вы хотите заключить с нами сделку? — Да. Передачу технологий и 100 тысяч револьверов прямо сейчас. Согласны? Платеж планировался в русских стальных слитках. Всё золото с Аляски мы продали в США, остались только слитки. — Сто тысяч… орудий? — Да. Есть проблемы? Русская армия насчитывала примерно пятьсот тысяч человек, и если считать только кавалерию, артиллерию и офицеров, непосредственно использовавших револьверы, то получится приблизительно семьдесят-восемьдесят тысяч. Если раздать их на передовую, на оружейные склады и на отправку на Тульский завод для изучения, то сто тысяч револьверов было впритык. Было впритык, но денег на что-то большее у нас не было. Наша ромфэнтези-империя Россия всегда имела экономику в кризисе, как в мирах, придуманных писателями, не сильными в математике. Одной золотой монеты хватало, чтобы прокормить семью из четырех человек в течение месяца, но на покупку одной роскошной вещи требовались сотни и тысячи золотых… Немного преувеличиваю, но, грубо говоря, так оно и было. Еда была невероятно дешевой, но инструменты — дорогими, а предметы роскоши — невероятно дорогими, что и делало это возможным. Тогда почему бы не экспортировать еду и импортировать инструменты? Мы этим и занимаемся. Мы конкурируем с Великобританией, которая господствует на морях. Несколько лет назад мы даже воевали, и даже сейчас отношения всё ещё напряжённые. Как только мы пытаемся сделать что-то крупное, нас сразу блокируют. Из-за этого, по закону спроса и предложения, цены на промышленную продукцию и машины, которые приходилось импортировать, взлетели до небес, в то время как цены на сельскохозяйственную продукцию и природные ресурсы, которыми изобиловала страна, упали до копейки и… ну… Вот так. По крайней мере, благодаря Аляске и сближению с Америкой, у которой, как и у нас, были непростые отношения с Великобританией, мы смогли немного вздохнуть, но финансовое положение России всё ещё оставалось довольно напряжённым. — Но нашего объёма производства недостаточно. — Тогда мы будем платить вам роялти, так что достаточно только передать технологию, верно? — Кхм, отдавать наши ключевые технологии не так просто… — О, просто считайте это созданием местного партнёра. Мы не просим всего. Конечно, на Тульском заводе планировали заниматься обратным инжинирингом. Эти дяди тоже это знают. Если мы будем упорно догонять их, они тем временем будут разрабатывать новые технологии и увеличивать отрыв, а мы — импортировать это новое оружие и изучать, они — использовать эти деньги снова для разработки новых технологий и увеличивать отрыв… В общем, я предлагал добросовестную конкуренцию. — Честно говоря, условия, упомянутые Вашим Высочеством, сами по себе достаточно привлекательны, но если мы будем торговать с вашей страной, Великобритания, несомненно, вмешается… — Британская империя пока не может сильно вмешиваться в интересы Северной части Тихого океана. Разве нельзя использовать этот маршрут? — Думаю, нам нужно посоветоваться с коллегами. Два президента компании Smith & Wesson отреагировали несколько хуже, чем я ожидал. Если так, дело усложнится… Тонкости переговоров с самого начала не входили в мои обязанности. Это не было моей специализацией, и я в этом не преуспевал. Мы уже отправили Александра Горлова в российское посольство в Вашингтоне, чтобы он занимался подобными делами… и его тоже зовут Александр… в общем, полковник Александр уже был отправлен туда, и если я, не умеющий вести переговоры, начну командовать, хорошего результата не будет. Значит, нужно сыграть на моей сильной стороне. — Тогда пусть коллеги договариваются… как вы? Успели немного отдохнуть с дороги? Я, естественно, снова сменил тему с работы на повседневную жизнь. Так легко, будто эта мысль только что пришла мне в голову. На случай, если что-то подобное произойдет, я намеренно не упоминал об усталости и расписании поездов. Сочувствие вроде: «Дорога была тяжёлой?» — могло неожиданно оказаться весьма полезным оружием, способным тронуть сердце человека. Я достал прибережённый козырь. — Не так уж и тяжело. Я никогда не видел, чтобы расписание поездов корректировали так деликатно. — Ха-ха, наши люди много работали. Два президента, не заметив смены темы, тихо выразили благодарность. Обычно, так тонко переходить от одной темы к другой, чтобы создать нужную атмосферу, не в моём стиле, но на этот раз я позволил себе немного хулиганить. …Ты собираешься им угрожать? Какая ужасная мысль. Я просто собирался мягко и ненавязчиво их убедить. Да каждый, наверное, хоть раз сталкивался с этим. Сначала обсуждаете работу, а потом вдруг тема разговора уходит куда-то в сторону, и когда вы возвращаетесь к первоначальной теме, ваши мысли уже меняются… что-то вроде этого. — Когда у вас будет время, приезжайте в Россию. Природа Запада, конечно, прекрасна, но и российская Сибирь тоже впечатляет. — Ха-ха, обязательно приедем, когда будет творческий отпуск. — Ах, и ещё… * * * Два президента, Смит и Вессон, работавшие вместе ещё со времён Volcanic Repeating Arms, были опытными бизнесменами, проработавшими вместе уже пятнадцать лет. Естественно, они часто встречались с самыми разными покупателями, однажды даже разорились и продали Winchester, и накопили богатый опыт в сфере военных поставок и различных переговоров с оптовыми продавцами огнестрельного оружия. — Сами по себе военные поставки не проблема, но… — Нужно помешать им делать копии и демпинговать нас. — Хм… а что если производить основные детали, вроде барабана, только в США, а рамку заказывать на российском заводе? — Неплохо. Пусть делают только рамку… а может, лучше пусть Россия делает рамы, а мы сами закупим разумное количество? — Это неплохо, но в конце концов Россия будет разбирать наше оружие. — Тогда просто разработаем более совершенный револьвер на заработанные за это время деньги. — Логично. Они оба с самого начала не питали оптимистичных надежд на то, что Россия будет закупать у них оружие вечно. Естественно, они сформировали собственную логику и разработали план, чтобы помешать обратному инжинирингу России, и собирались предложить продавать только барабаны, ссылаясь на британское давление. — Тогда пусть коллеги договариваются, и… как вы? Немного ли уменьшилась усталость от поездки? — Не так уж и тяжело. Я никогда не видел, чтобы расписание поездов корректировали так деликатно. . . . И по мере того, как встреча продолжалась, мысли этих двоих немного изменились. Саша, который, несомненно, был их торговым партнером, каким-то образом стал близким другом двух президентов, и вместе они разрабатывали план «Как обмануть Британскую империю». Они не могли точно вспомнить, что именно сблизило их. Они вместе ели, вместе ходили в сауну, вместе пили… Затем в какой-то момент они нашли общий язык, и, поскольку им удалось подружиться с членом почтенной российской императорской семьи, казалось вполне допустимым пропустить это. А ради друга можно немного и пожертвовать. — Будь по-вашему, мы передадим технологию модели №1. — Взамен военную модель №2 вы будете покупать только у нас. И если будут потери при транспортировке, мы не несём ответственности. — Ха-ха, поскольку Британская империя будет вмешиваться каждый раз, мы это переживём. ---------- Временный союз, или Девочка-волшебница (1) С началом импорта старых револьверов из Америки и началом выпуска расплавленного металла из металлургических заводов на Урале экономическое положение России, традиционно находившееся в плачевном состоянии, постепенно начало восстанавливаться. Конечно, цены на продовольствие, инструменты и предметы роскоши всё ещё отличались на порядок, но теперь крестьяне, если уж решались потратиться, могли позволить себе железные сельхозорудия, как современные фермеры, покупающие грузовик. В частности, Россия всегда придерживалась принципа «сначала много делай» в качестве своего промышленного девиза. Мы делали много кирок, много лопат, много мотыг. Затем невидимое нечто… нет, невидимая рука Адама Смита должна была доделать всё остальное. Однако проблемы у царя и Никсы не исчезли. — Ху-у… я ожидал, что они окажутся некомпетентными, но… — …Я не думал, что настолько. После отмены крепостного права аристократы получили крупные компенсации, но после инцидента в Волосово разгневанный царь заморозил часть их выплат на жилищную реформу. Аристократы, чьи деньги внезапно оказались заморожены, естественно, были возмущены, но из-за неожиданно ужасных условий жизни крестьян не могли выразить свой гнев открыто. До этого момента проблем не было. Даже если часть денег, которые они должны были получить, была заморожена, богатство аристократов было огромным, и у них были возможности вложиться в заводы, местный или зарубежный капитал и стать новым классом предпринимателей. Однако русские аристократы оказались гораздо более некомпетентными сверх всяких ожиданий. Даже это казалось клише из ромфэнтези-империи, но аристократы, всю жизнь прожившие на ренту, были брошены в логово чудовища финансов, не понимая должным образом принципов экономической деятельности, поэтому неудивительно, что они не смогли сразу адаптироваться. Из этих нестранных вещей сложилась одна странная картина: Капитал аристократов постепенно истощался, они в панике бросались в рискованные инвестиции, а затем их снова теряли деньги… В общем. К счастью, Никса быстро обнаружил этот порочный круг. Если бы это произошло всего на несколько лет позже, мы бы получили армию нищих аристократов. — Прежде всего, нужно остановить отток капитала за границу. — Я создам государственный инвестиционный банк. — Есть кадры? — В Имперском Центральном банке много евреев, так что мы можем получить их помощь. — Хм… логично. Действуй. — Да, Императорский Отец. — Кстати, Саша уже возвращается? — Да. Пришла телеграмма о его прибытии во Владивосток. — Как думаешь, если я отправлю его обратно в Америку, чтобы он нашёл американских финансистов, он обидится? — Скорее всего? И потом, американские капиталисты работают на свою выгоду и в интересах США, поэтому, даже если мы привлечем их в Россию, кажется, будет сложно ответить на нынешний отток капитала их притоком. — Ха-а, наверное? — Поэтому пока… м-м… Императорский Отец. — Что такое, Никса? — Не могли бы вы предоставить евреям автономную область? — Разве мы не даём им черту оседлости? — Я имел в виду предоставление им собственной земли. — …Над этим вопросом стоит подумать. Российская империя была многонациональным государством, где разные народы жили вместе, но в то же время не даём им черту оседлости. На самом верху находилась императорская семья, ниже — аристократы, затем почётные граждане, затем крестьяне, а под ними — евреи, коренные народы и инородцы. Инородцы (Ино- 이노; Род 로드; -цы 치. 다른나라사람 — люди из другой страны). Этот статус обычно применялся к тем, кто жил на территории России, но не стремился следовать русской культуре или законам, и в то же время это было оскорблением. Конечно, в некотором смысле странно доброжелательно, как и подобало ромфэнтези-империи России, дискриминируемые слои иногда получали льготы — освобождение от некоторых налогов, некоторую автономию, частичное освобождение от воинской повинности, но в любом случае их продвижение в основное русское общество было ограничено. Инородцы, если они принимали русские законы и православие, могли получить статус выкреста, новообращенного, и присоединиться к основному русскому обществу. Евреи, работающие сейчас в Императорском Центральном банке, также были евреями, которые таким образом приняли православие. Однако не все евреи обратились в православие. Многие евреи оставались иудеями, соблюдали еврейский закон и поддерживали более тесные связи с евреями из других регионов, чем из России. И Николай предложил отдать таким евреям-инородцам земли для освоения. — Хм… Если можно получить их лояльность в обмен на отсечение одной приграничной территории, это была бы весьма выгодная сделка с точки зрения Российской империи. Однако… если бы это было легко, евреи не были бы более тысячи лет гонимой нацией в Европе. Таким образом это звучит довольно расистски, как будто нужно поднять правую руку и отрастить усы в форме щётки, но у евреев была тысячелетняя история больших и малых конфликтов с христианскими государствами. Они заявляли, что они — избранный народ Иеговы, и что другие язычники явно предназначены служить им, избранному роду, поэтому для европейцев, следовавших за вселенской церковью, это казалось оскорбительным. Конечно, это были лишь безрассудные слова нескольких конкретных радикалов, и за тысячу лет преследований у них выработался защитный механизм: «Даже так, когда-нибудь придёт спаситель на белом коне». Однако, поскольку прошли сотни лет, и причины, следствия, реакции и действия переплелись, раскол в конфликте уже углубился до предела. По крайней мере, Польша, которая теперь была поглощена Россией, хорошо ладила с евреями, но это было государство, где аристократы могли наслаждаться безответственным удовольствиям... нет, безответственным бунтам, его нельзя было сравнивать с другими. В общем, мысленно рассчитав цепочку последствий, которые возникнут после передачи земли евреям, царь медленно открыл рот: — Выкрестам — да. Но инородцам — нет. — Тогда прошу вас хотя бы смягчить запрет на въезд инородцев. — Мы это уже делаем. — Да, но нужно смягчить ещё больше. Вспомните, какую выгоду получил дом Гинцбургов, став выкрестами… — Отец! Брат! Я вер… ик, вернусь позже. — …Нет, заходи и послушай. Это важно. Политическая проницательность Саши уступала царю и наследному принцу, но иногда он находил решения с точки зрения, которую эти два гения не могли увидеть. Два гения ценили Сашу за это. * * * Отец и брат объясняли мне проблемы Российской империи, которые они обнаружили, пока я работала в Америке. Итак… Хм… Капитал постоянно утекал за границу, поэтому они подумывали о создании государственного банка, чтобы заморозить капитал и назначить способных финансистов хранителями сокровищницы. Я всё прекрасно понял. — Нет, ты понял только половину. — Понять даже половину — это уже что-то, брат. Я в цифрах полный ноль. — В общем, пока что Никса предложил привлечь евреев-инородцев. У тебя есть идеи? — Хм… а, как насчёт такой логики? Операция под кодовым названием «Временный союз, или Девочка-волшебница». — Нужно подойти с позиции: мы хотим, чтобы евреи и европейцы вместе обдирали англичан и европейцев. Хотите поиграть в деньги? — Значит, вместо уступок, использовать? — У кого аристократы брали деньги? Скорее всего, у зарубежных евреев. Если рассуждать так: мы страдали от чужеземных евреев, тогда пусть наши евреи должны дать отпор… — Во-первых, психологический барьер ниже, во-вторых, возникает чувство общности. — Именно. Когда Девочка-волшебница и Четыре Небесных Короля заключают союз против космических ужасов, то, глядишь, у них и искра проскочит, и общий язык в шутках найдут*. — А на собранные таким образом деньги мы построим железные дороги и школы. — В этом есть логика. — Тогда я пойду поздороваюсь с матерью… — Подожди. — Что? Не зовите меня так, отец. Не смотрите на меня такими глазами, отец. Когда меня отправляли, ещё подростка, к казакам, и когда отправляли в Америку. Отец смотрел на меня этими же глазами. — Съезди в подворье. — Вы имеете в виду подворье — черту оседлости? Двор, или подворье по-русски, — это своего рода еврейский жилой район, управляемый каждым городом. — Да. — Вы знаете, что я только что вернулся? — Это важно, так что ничего не поделаешь. — …Я поеду. — Извини, что заставляю работать без отдыха. Взамен, я устрою тебе гран-турне с твоим братом, как только эта работа будет закончена. — Правда?! — …На самом деле, гран-турне меня не очень интересует. Конечно, было бы хорошо оставить государственные дела на два-три года и отдохнуть, но мне совсем не хотелось осматривать города, которые я уже видел в своей прошлой жизни, путешествуя на лошади. — Тогда поезжай с леди Мещерской куда-нибудь по России. Честно говоря… ты, должно быть, единственный, кто сознательно отказывается от гран-турне. — …Можно, брат? Тогда я только за. — Если леди Мещерская, конечно, выдержит сибирский холод. — Ты всегда всё портишь под конец, брат. Неужели так сложно закончить на хорошей ноте? — Когда я вижу тебя счастливым, мне хочется тебя стукнуть. — А-а-а! У тебя только башка и работает. — Довольно! Довольно! Саша, иди уже! Почему вы не можете поговорить хотя бы час без драки? — А, брат начал… — А, Саша начал… — Довольно! …Нас отругали. * * * Евзель Гавриилович Гинцбург был главой Гинцбургского банка, крупнейшего банка Санкт-Петербурга, и самым влиятельным еврейским лоббистом в России. Он старался защищать интересы евреев, не переступая черту раздражения Александра II, царя-реформатора, и в то же время, как выкрест, прилагал усилия к максимизации национальных интересов России. — Ваше Высочество… то есть вы предлагаете… нападать на наших братьев за границей? — Ну что вы, не нападать… как бы сказать. Я прошу вас покупать недооцененные акции и продавать переоцененные. В духе капитализма. И этого Евзеля Гинцбурга обольщал сам Саша — демон общения. — Если уж терять деньги, пусть их забирают русские евреи. Если их отнимут иностранные евреи, ответ аристократов будет суровым. Так что защитите своих соотечественников, и заодно… ха-ха. — Взамен я хотел бы, чтобы вы гарантировали немного больше свободы для наших братьев внутри России. — Это то, над чем отец... то есть Его Величество уже работает. Именно поэтому я и обращаюсь к вам. В конце концов, нужно чтобы общественные настроения будут на нашей стороне, порог терпимости ещё больше снизится, а если у нас ещё и общий враг, как сейчас… вы примерно понимаете, о чём я, да? — Вы сделали предложение, от которого невозможно отказаться. — Пожалуйста, помогите нам. П/П: 눈도 맞고 배꼽도 맞도 하더라고 (nundo majgo baekkobdo majdo hadeolago): 눈이 맞다 (букв. «встретиться глазами») — означает влюбиться друг в друга, возникла взаимная симпатия, романтический интерес; 배꼽이 맞다 (букв. «пупки совпали») — шутливая калька. Здесь 배꼽 (пупок) используется как метафора чувства юмора, смеха (потому что когда смеются, хватаются за живот/пупок). ---------- Временный союз, или Девочка-волшебница (2) Когда Россия наращивала свою мощь, её заклятый соперник — Британская империя — должен был бы мешать ей, но, к счастью, у Британии сейчас не было времени на чужие проблемы. Крупнейший в мире вексельный центр, банк, который называли «банком банкиров» — Overend, Gurney & Company — рухнул, и вслед за ним по цепочке обанкротились малые и средние банки, вызвав массовую панику среди вкладчиков. По сути, это был инцидент, подобный Lehman Brothers, но на сто пятьдесят лет раньше, и британское правительство предложило решение, аналогичное решению американского правительства сто пятьдесят лет спустя. Разрушить миф о «слишком больших, чтобы обанкротиться» и смело отрезать уже мертвых. Затем печатать деньги. Звучит просто, но теория — это одно, а практика — другое. Британская империя направила все свои силы на решение внутренних проблем, чтобы предотвратить глобальный финансовый кризис, и, естественно, российские проблемы отошли на второй план. Если бы Великобритания всё ещё открыто конкурировала с Россией за гегемонию, как это было при предыдущем царе, то она бы тоже в какой-то степени отреагировала, но поскольку Россия довольно сильно отдалилась от Великобритании, сначала наведя порядок в собственном доме, на этом всё и закончилось. Однако по поистине удивительному совпадению, государственный инвестиционный банк, созданный Россией для защиты своих собственных аристократов, задел британцев за живое. — Россия вливает средства? — Да. Они постепенно скупают акции компаний, пострадавших от кризиса ликвидности. — И как мы реагируем? — Это… сложный вопрос. — Сложным? — Да. Они вливают средства для покупки акций, как мы и ожидали, но затем в нужный момент продают их и выходят. — Они просто хотят заработать на разнице? — Да. — И что дальше? — …Они повторяют это. — Ха. Эти Иваны? Россия и Великобритания враждовали не один, поэтому вполне вероятно, что они превратят британскую трагедию в свою комедию. Однако манера этой атаки была на удивление изощрённой. Государственный банк, созданный меньше десяти лет назад, — по сути, дилетант в финансах — умудрялся неделями вести финансовые манёвры против самой Британии, оставаясь незамеченным. — Это не в стиле Иванов. Совсем не в их стиле. Российская экономика была архаичной. В ней ещё существовали гильдии (не те, что в фэнтези), и вместо того, чтобы превратиться в класс предпринимателей, аристократы постепенно разорялись, прожигая крупные суммы, полученные ими за освобождение крепостных. Хотя довольно способные царь и наследный принц пытались хоть как-то улучшить ситуацию, Россия, с её полным отсутствием квалифицированных финансовых кадров, была бессильна перед финансовыми атаками со стороны Великобритании и Франции. И всё же Россия незаметно зарабатывала деньги в Великобритании. Сумма была не такой уж большой, но сам факт убытков был проблемой. Это всё равно что сказать, что новички в финансовой сфере нанесли чистый удар по ветеранам. — Выяснилось, кто за этим стоит? — Мы подтвердили, что это была работа Имперской инвестиционной компании, но мы пока не установили личность организатора этой операции. — Хм… — Однако, поступают сведения о том, что в последнее время число евреев, принимающих православие, увеличивается. В этот момент рука Уильяма Юарта Гладстона, министра финансов, проверявшего документы, остановилась. — Евреи? — Да. — Какое совпадение. Очень большое совпадение. Не так ли? — С момента аннексии Польши Россия активно обращает евреев в православие. Возможно, благодаря финансовой передышке, созданной Аляской, это наконец принесло свои плоды… — В этом есть смысл, но давайте разберемся с основной причиной позже. Сейчас важно, почему евреи обнажили свои клинки ради России. Евреев давно ненавидели европейские аристократы. Из-за их способностей в финансах и математике их часто назначали казначеями, но из-за тех же способностей они часто давали деньги взаймы аристократам. Может показаться довольно странным, что должники ненавидят евреев, которые являются их кредиторами, но входящего в туалет и выходящего из него — разное. Но те самые аристократы, которые должны ненавидеть евреев, доверили трату своих денег им? Это не невозможно, но странно. — Кто-то провернул эту схему. — Ну… как я уже говорил, мы ещё не нашли организатора… — Я не об этом. Я имею в виду, что кто-то вышестоящий сыграл свою роль. Кто-то изменил правила игры, чтобы аристократы могли спокойно доверять свои деньги евреям, а евреи могли охотно нападать на другие страны, используя эти деньги. — Наследник? Царь? Нет, у них не такие характеры… Удивительно, но, за исключением переговоров о помолвке с принцессой Луизой, Саша редко появлялся на публике. В детстве его отправляли по всем ведомствам по приказу царя, а после совершеннолетия он путешествовал по Аляске и Западной Америке, поэтому он редко появлялся на балах. Вдобавок ко всему, после разорванной помолвки с принцессой Луизой, он снова отодвинул общество на второй план, наслаждаясь тайным романом с леди Мещерской. Таким образом, этот человекоподобный капибара и демон общения естественным образом остался вне поля зрения иностранцев. Так Британия в итоге отразила атаку российского инвестиционного банка, но так и не вычислила организатора. * * * — Ох… о-о-о! Аристократы, которые после царской реформы каждый раз теряли деньги, впервые увидели, как цифры на их счетах растут. — Это всё деньги британцев? — И австрийцев! У этих предателей тоже есть деньги! Они сражались против общего врага. И победили. …Результат был несколько неоднозначным, чтобы назвать его победой, но в любом случае, впервые счета, которые всегда печатались красными буквами, запечатлели черными, так что это можно было считать победой. И когда Четыре Небесных Короля, заключившие временный союз с Девочкой-волшебницей, сразили настоящего злодея, два заклятых врага признали друг друга. — Кья-а! Как и ожидалось, даже если еврей, то наш, русский еврей, — голова! — Точно-точно! Русские евреи — лучшие! — Эй! Если они обратились в христианство и ходят с нами в церковь, они просто русские. Зачем разделять! — Точно-точно! Крестился — значит сосед! — Хм… вы уверены? — А, тогда пусть у тебя в книжке будут минусы! — Н-нет, я не о том! Это временный союз, волшебниц… нет, евреи! И когда царь понял, что две группы постепенно начинают сливаться воедино, он ещё сильнее ускорил реформы, которые до этого проводил с огромной скоростью… После Крымской войны русские, которые начинали чахнуть, говоря: «Мы как грибы шиитаке…», начали постепенно восстанавливать свой дух, крича: «Мы способны на всё!» Однако в быстрых реформах всегда неизбежно проскальзывали примеси. — Новые царские реформы… безусловно, революционны. — Похоже, Россия постепенно развивает и рабочий класс. — Хороший знак. Это переход от феодализма к абсолютной монархии, а затем к буржуазной диктатуре. Интернационал — новое политическое объединение, которому всего год. Они хотели провести социальный эксперимент над Россией, которая открыла врата индустриализации и возрождалась из ромфэнтези-империи в современное государство. …Конечно, это было сомнительно, что объединение, состоящее из профсоюзных лидеров и бывших идеологов, сможет провести эксперимент на уровне целой страны, но они не особо заботились о методах. — Насколько я слышал, в России уже появились и общественные активисты, называемые народниками. Хотя пока они остаются на уровне просветительского движения. — Отлично. По мере индустриализации и появления пролетариата, осознающего системные противоречия, революция неизбежно произойдёт. — Тогда наша роль ясна. — Да. Обучать их, просвещать, помогать им быстрее осознать противоречия капитализма. И вот Интернационал связался с народниками и отправил царю список требований об улучшении прав рабочих и защите человеческого достоинства. — …Что? — …Хм? Предложение, которое они отправили, полагая, что оно наверняка будет отклонено, было принято на 80%. Оставшиеся 20% состояли из пунктов, которые даже народники, подавшие требования, сочли «немного амбициозными». Таким образом всё, что они действительно хотели, было принято. Конечно, на новопостроенных заводах появилась странная штука под названием конвейерная лента, и работа стала ужасно скучной, но… Ни один рабочий не отказался бы от восьмичасовой трехсменной системы, при которой их доставляли на повозках и обеспечивали бесплатным питанием в столовой. — П... подождите, если так… — Буржуазная диктатура... размывается феодальным патернализмом?.. В России, где цены на продукты питания всегда были низкими, содержание столовых на предприятиях не требовало больших затрат, а доставка рабочих также было инвестицией, позволяющей согласовать график работы с заводским расписанием. Однако сорокачасовая трехсменная рабочая неделя не была требованием, которое мог бы принять предприниматель, стремящийся к максимальной прибыли. Тогда это, несомненно, результат действия царского патернализма. Когда социалисты из Интернационала пришли к этой мысли, у них возникла несколько опасная мысль. — …Но… Если абсолютный монарх осуществляет диктатуру пролетариата, разве это не подрывает их идеологию с корнем? Иными словами, это противоречие. * * * — Саша, извини, что мешаю отдыхать, но не мог бы ты взглянуть на это? — Что? — Говорят, на Урале, в металлургических и промышленных районах, создан профсоюз. Так появился металлургический профсоюз. Я подумал, что это уже давно пора. В глазах человека из XXI века, подобного мне, условия труда в XIX веке были довольно… суровыми. Я сам работал 72 часа в неделю, и это было невыносимо. Естественно, из гуманитарных соображений, рабочее время нужно было несколько сократить, и отец с братом тоже это понимали, но… проблема всегда упиралась в деньги. Разрыв с Великобританией только начал сокращаться, поэтому, если замедлить темп и начать укреплять внутреннее производство, этот разрыв просто снова увеличится. Тем не менее, к счастью, у меня было довольно хорошее решение. Главное оружие современного общества, которому на уроках всемирной истории уделялось около часа: система Форда. Я как-то упоминал об этом отцу и брату, и они согласились попробовать внедрить её на нескольких новых заводах. Конечно, недостатком было то, что работа становилась ужасно скучной, но, похоже, их обоих убедило преимущество, заключавшееся в возможности нанимать большое количество дешевых низкооплачиваемых рабочих, одновременно повышая эффективность. — Так вот, я хочу ввести сорокачасовую трехсменную рабочую неделю на новом заводе по производству кирок. — А доставка в каретах и столовые? — Естественно, это включено. Если добавить ещё немного, то, кажется, мы покроем 80% их требований. — А остальные 20%? — Это пункты, которые даже они считали нереальными. Они добавили их для торга, но… — Если мы и так собирались это внедрить, то получается, что мы идём у них на поводу? — Верно. Раз уж мы дали им одно, у нас есть повод попросить что-то взамен. Повезло. Или, если правильнее сказать, тайминг был удачным? В любом случае… Вот так вот. Несколько недель спустя мыслители из народников закричали императорской семье: «Временный союз, или Девочка-волшебница!» и начали устраиваться учителями в государственные школы. ---------- Не может быть, чтобы Король Демонов на самом деле был Девочкой-волшебницей, не-не-не (1) Большинство народнических мыслителей удовлетворились этой уступкой со стороны царя и получили должности учителей, но не все народники согласились с предложением царя. С самого начала народники были течением среди русской интеллигенции, группой, увлеченной социализмом, коммунизмом, народным просвещением и прочими идеями, а не организацией с чёткой иерархией. Так что это было вполне естественно. — Послушайте! Если мы потребуем, царь уступит! — Российская империя неизбежно должна стать федеративной империей, основанной на общинах и профсоюзах, а царь после завершения реформ должен вернуться к народу как простой гражданин! — …Ты что, с ума сошёл? — Нет, а ты что, хочешь вечно довольствоваться подачками царя?! А что, если мысли царя ожесточатся? Если он вернётся к абсолютизму? — Хотя этот товарищ слишком горяч, в его словах есть доля истины. Политика, колеблющаяся взад-вперёд в зависимости от настроения монарха, не может обеспечить продолжение реформ! В конце концов, как и в Британии, мы должны ограничить власть монарха законом, или... Ввести республику через гражданскую революцию. Он не стал продолжать последующие слова, но народники, породившие революционного кумира Михаила Бакунина, без труда поняли недосказанное. — Нет, это будет позже. Мы продолжим, когда у царя очерствеет голова и он потеряет волю к реформам. Как всегда, желающих радикального и агрессивного прогресса было немного. Большинство интеллигентов были довольны реформами молодого царя-реформатора, и, пока его воля к реформам не сломалась, они были готовы идти в ногу с движениями Александра II и вести свою родину, Россию, в лучшем направлении. — Посмотрим. Рано или поздно реформы самодержца остановятся. — Это то, чего мы тоже ожидаем. А до тех пор мы должны спокойно просвещать людей. — Прольётся ещё больше крови. — По крайней мере, народ поймёт, за что проливает кровь. Несмотря на разногласия о том, кому принадлежит Россия — народу или царю, — народники тоже любили Россию. Поэтому они решили на время поддержать движение царя. * * * Уровень грамотности в нашей России был очень низким. Если так сказать, может сложиться впечатление, что наша ромфэнтези-империя, Россия, была такой, потому что она была некомпетентной и глупой, поэтому позвольте мне немного оправдаться. Наша Россия была страной, которая не могла не иметь высокого уровня неграмотности. Почему? Потому что письменность была в полном хаосе. Во-первых, использовалось слишком много языков. Даже я, член императорской семьи, использовал французский язык во дворце, русский вне дворца и английский в Русской Америке. А если бы я поехал в Сибирь, мне пришлось бы говорить по-татарски, на запад — польский; на север — финский, на юг — арабский. Этнические меньшинства? Естественно, и у них были свои языки. Использовались кириллица, латиница и арабское письмо. Благодаря реформам, проведенным до сих пор, нам удалось «в основном» перейти на кириллицу, но полная русификация ещё не завершилась. — Поэтому мы считаем, что для единства языка мы сами должны говорить по-русски. — …В этом есть логика. — Мы по привычке использовали французский язык, но мы всё же русские. Россия всегда была чужаком, не способным слиться с Европой в единое целое. Попав под монгольское иго, которое было кнопкой сброса цивилизации в доиндустриальную эпоху, Россия увидела, как разрыв с западноевропейской цивилизацией увеличился, а в процессе объединения раздробленных городов-государств этот разрыв увеличился ещё больше. В конце концов, Пётр Великий, первый император Романовых, который объединил все эти города-государства и создал одну Российскую империю, решил: «Раз уж так вышло, давайте перенимать западную культуру». Так прошло почти двести лет. Хотя осталось ещё много недочётов, Россия возродилась в великую державу, которая могла бы вести дела с Западом на равных, и её культура выросла настолько, что она больше нигде не склоняла голову. Это правда, что нам ещё предстоит многому научиться, но это не означало, что мы должны были отказаться от своего и гнаться за французским. — Пришло время нам объединиться. Это не то, что можно сделать сразу. В конце концов, в многонациональной стране, где даже языков больше, чем пальцев на руке, нам нужно было сделать русский язык хотя бы общим первым иностранным языком для всех. На решение этой задачи уйдет как минимум несколько лет, а также потребуется огромный бюджет на образование и рабочая сила. — Несколько дней назад министр народного просвещения Толстой предлагал нечто подобное. Вы что, сговорились? — …У меня нет греческих вкусов*. — Не шути. Ты знаешь, о чём я. — Я не знаю этого человека, я не был в тех ведомствах. — Я не знаю этого человека, я не был в тех ведомствах, так что у вас не было никакой связи. Ладно, сначала проведу совещание с сотрудниками министерства просвещения. — Да! — … — …Что? Почему вы смотрите на меня и не уходите? — Иди за мной. — Я? — А ты что, думал создать проблему и тихо уйти в тень? — Ну... нет. — Когда твой брат станет царем, тебе тоже придётся помогать ему как младшему брату императора, так что привыкай хотя бы к таким мелочам. — Нет, к тому времени я уже сбегу за границу... — Я не намерен принимать твою отставку. — Отец! Умоляю, примите мою отставку~ — Ха-ха, если я откажусь, и Никса откажется, что ты сможешь сделать? — Есть же Вова и Костя, это слишком. — Вини свои связи. Ты стал слишком важной смазкой для управления этой империей. — Отец всегда только меня загружает... — Тогда поменяешься местами с Никсой? — Нет, не хочу. Это правда, что мой баланс между работой и личной жизнью немного нарушился, но у брата... Хм... Баланс между работой и личной жизнью брата был ещё хуже. Как можно вообще обручиться, а потом быть слишком занятым работой, чтобы провести свадьбу? И к тому же наследник. Из-за помолвки я был вынужден встречаться тайно, а брат, заваленный работой, не мог сыграть свадьбу, из-за чего и мои младшие братья, и сёстры откладывали свои помолвки и свадьбы. — Никса сейчас в гран-турне. Пока он наслаждается жизнью, ты должен взять на себя роль старшего брата. — Звучит разумно, но... Только звучит. Если бы я сказал это вслух, то получил бы от отца, так что я промолчал. * * * — Вы хотите, чтобы мы отказались от французского и использовали только русский? — Нет, тогда как же отличить аристократов от простолюдинов? — Учить... русский? В таком возрасте? До сих пор ни одна реформа отца не проходила без сопротивления, но эта образовательная реформа встретила сопротивление совсем другого уровня. — Сословные законы священны, такого закона не может быть, Ваше Величество! — … — Это другая грамматика, основанная на другом мировоззрении... в любом случае, да! Аристократов и простолюдинов надо различать! — …Ва-Ваше Величество?.. В каком-то смысле это было естественно. Это было все равно, что сказать им отказаться от родного языка, к которому они привыкли, и перейти на другой. В некотором смысле, это можно сравнить с тем, как корейские янбаны, которые даже после того, как король Седжон Великий провозгласил Хунминчжоным (в современности — хангыль, дословно переводя «Наставление народу о правильных звуках»), всё ещё использовали классический китайский язык и пренебрежительно называли Хунминчжоным «ынмун» (разговорное письмо)... наверное? В общем, это воспринималось именно так. И ответ отца на сопротивление этих русских янбанов был очень простым и ясным. — …Так что, вы всё сказали? Он просто ответил по-русски. — Ваше Величество? — Прошу прощения, я не очень хорошо знаю французский. Не могли бы вы позвать переводчика? Отец, который до вчерашнего дня прекрасно говорил по-французски, начал атаку: «Ва-а, я маленький царь, я не знаю французского, говорите по-русски». Эффект был ошеломляющим. — …Ух... ну... — Переводчик! Есть тут кто-нибудь?! — Я буду говорить по-русски. — Хорошо, тогда я тоже буду говорить свободно. — Да, Ваше Величество. — Я пришел к выводу, что если нынешняя Россия хочет превзойти этих западных варваров, нам нужна движущая сила — дух, соединяющий Восток и Запад, как рог из железа. ...Конечно, отец говорил не совсем так. Он высказал достаточно профессиональное мнение о реалиях России, где уровень неграмотности может быть только высоким, и о том, почему нам необходимо объединить язык на основе русского. Но так как я не разбираюсь ни в педагогике, ни в политологии, я примерно так это понял. — …Поэтому пока что люди могут общаться на удобном для них языке, но в течение пяти лет мы сделаем русский вторым языком для всех. — Вы хотите сказать, что если человек говорит по-русски, то он русский? — Да. В конце концов, мы стремимся быть Третьим Римом, универсальной империей. Почему мы сами добровольно надеваем кандалы, называемые этничностью. Последовали довольно долгие дебаты, и логика отца, похоже, в разумной степени убедила аристократов. В конце концов, через министерство просвещения была проведена политика, согласно которой русский станет вторым государственным языком, а в будущем — первым, чтобы все русские могли говорить по-русски. Однако требовалась небольшая смазка. — Отец... то есть, Ваше Величество. Можно мне сказать? — Говори. — Возможно, они чувствуют, что теряют одну из своих привилегий — отказ от языка. Российская империя представляла собой чрезвычайно иерархическое общество. Инородцы, крестьяне, свободные, аристократы, императорская семья. Возможности для повышения статуса были открыты, но именно общество заставило это разделение строго соблюдаться. И в таком классовом обществе им сказали, что одна стена, называемая языком и культурой, будет снесена. Естественно, аристократы были недовольны. Я не мог им посочувствовать, но мог понять. — Однако языковое единство важно. Даже в Британии, хоть произношение высшего и рабочего класса и различается, но язык у них общий. Поэтому я бросил им небольшую подсказку. Разделять аристократов и простолюдинов по произношению, но язык оставить русским. Тогда можно было бы сохранить столь любимое ими различение высокого и низкого, одновременно принося государству достаточное языковое единство. — Эм... Ваше Высочество, вы имеете в виду произношение... — Ш-ш-ш. Ты понял суть того, что я сказал. Тогда не говори вслух. Оставим это как секрет полишинеля. Отец дает понять, что готов это терпеть, так зачем говорить об этом вслух и чесать болячку? * * * Министерство народного просвещения Российской империи разослало циркуляр в строящиеся начальные школы... нет, гимназии по всей стране. Первым языком может быть язык, широко используемый в регионе, но вторым языком, несмотря ни на что, должен быть русский. Позже русский язык станет первым языком, а язык каждого региона — вторым, чтобы каждый россиянин мог говорить по-русски. — …Это... — …Почему это... попало в циркуляр?.. Один из давних проектов народников. Языковое объединение было осуществлено под руководством царя. Они годами готовились, разрабатывали логику и только что закончили документ с требованиями для отправки в центр, а царь просто сделал это. — …Может быть, царь тоже народник? — …Да ладно, с чего бы. — Он ввёл сорокачасовую неделю, освободил крепостных и даже завёз какую-то чосонскую пшеницу для улучшения земледелия, а вместо того чтобы просто заработать на золотой лихорадке в Америке, развивает металлургию. — …Что? В этом... Была логика. П/П: Дмитрий Андреевич Толстой являлся ярым консерватором, монархистом и сторонником классического образования. Толстой активно продвигал в учебных заведениях изучение древнегреческого и латыни как основу классического образования. Дмитрий Андреевич считал, что изучение древнегреческого и латыни укрепляет монархический строй и отвлекает молодёжь от «вредных» идей (социализма, нигилизма). ---------- Не может быть, чтобы Король Демонов на самом деле был Девочкой-волшебницей, не-не-не (2) Гран-турне. Название громкое, но по сути — просто европейское путешествие богатого молодого барина. Конечно, в ту эпоху, когда удобства современной цивилизации приходилось заменять деньгами, рабочей силой и временем, это была роскошь, доступная только обеспеченным аристократам, имевшим достаточно времени и бюджета. Но по сути, это мало чем отличалось от современного европейского путешествия по Германии, Великобритании, Франции, Швейцарии и Италии. И молодёжь всегда мечтала о путешествиях по Европе. Никса не был исключением. Точнее, не был. — …Ничего особенного? Чем больше ожиданий, тем больше разочарований, и нынешняя Россия достигла… такого уровня культуры, чтобы достойно конкурировать с Западной Европой, так что… Лондон — город промышленности? Дымоходы и машины, бесконечно извергающие дым? Это уже было на Урале и в Туле, в Санкт-Петербурге и Москве. К тому же разделение труда, придуманное Сашей, и атмосфера «вот это — настоящая индустрия» делали новые российские заводы даже лучше. Цюрих — город исцеления? Высокие горы есть и на Урале, ухоженные природные пейзажи — в Сибири, а вечные снега — тут Россия в общем лучшая. Париж — город искусства? Впечатляет, но только и всего. В России также было много хороших художников, и мода в тёплой Франции и в холодной России просто не могла быть одинаковой. «Если так одеваться, то легко замёрзнешь». Рим — город начал? Венеция — город культуры? Они, безусловно, были впечатляющими, но не настолько, чтобы отказаться от увлекательных реформ, которые перестраивали Россию годами, и ехать смотреть на это. Именно поэтому, доехав до Парижа, Никса сократил или отменил большую часть своего маршрута гран-турне. Конечно, он продолжал заводить дружеские отношения с представителями королевских семей в каждом крупном городе, лично поддерживать перспективных деятелей искусства и расширять кругозор, но месяцами задерживаться в чужих странах, как планировалось, уже не было смысла. Период, первоначально запланированный как пять лет, был сокращен до трех, затем до двух, затем до одного года, а когда пришли известия о важном событии – образовательной реформе и распространении русского языка, проведённых царём и Сашей, – он даже отменил оставшуюся часть маршрута по Риму. Никса считал, что Россия, которая набирала ход, — лучшая в мире. …Его невеста, принцесса Дагмар, естественно, была на первом месте — это само собой. * * * Тем временем социалисты из Интернационала, узнав о реформе обязательного образования через Министерство просвещения, весьма прогрессивное учреждение по меркам той эпохи, как и народники, яростно спорили, разделившись на лагеря. — Сейчас самое время! Если не сейчас, то и шансов не будет! — Этот царь сам движется к коммунистическому обществу, так зачем вмешиваться раньше времени? Давайте пока понаблюдаем, пока этот импульс не иссякнет. — Тогда российский пролетариат будет зависеть только от милости самодержца! — Именно! Нужно, чтобы противоречия накапливались, чтобы они сами осознали их — только тогда возможна настоящая революция! — Довольно! Мы сами разберём Российскую империю и создадим союз коммун, а вы продолжайте плясать под дудку угнетателей! — Эй, эй! Держите его! Что вы делаете! Послушайте, Михаил! — Карл! Куда делся наш пыл! Пыл к разрушению — это одновременно и пыл к созиданию! Разве это не вы признали, что взрыв — это искусство! Анархистская фракция Михаила Бакунина требовала решительных действий, чтобы разобрать Россию и создать социалистическое государство как союз коммун. — Даже у взрывов есть своё время! Противоречия только начинают накапливаться, и революция без ясной цели приведёт лишь к бессмысленной смерти. — Из этих смертей и рождается смысл! — И в этом смысле мы потеряем наше общее дело! Коммунистическая фракция Карла Маркса утверждала, что благодаря реформатору-царю Россия достаточно развилась, и нужно ждать, когда противоречия капитализма, которые кажутся решёнными, накопятся. Будь то народники или Интернационал, как и подобает активистам, их реакция на горячую тему была одинаковой. Следует ли оставить Россию, которая модернизировалась посредством всевозможных реформ, или же вмешаться и осуществить более радикальную, тотальную революцию. Народники, считавшие себя русскими, решили на данный момент поддержать реформы царя и подождать, но Интернационал, который рассматривал империю под названием Россия как экспериментальную площадку, не смог достичь консенсуса между двумя точками зрения. …Да. Удивительно, но Карл Маркс был умеренным. * * * — Возможно, потому что этот царь молод, он, конечно же, многое меняет, а? — Конечно! Кто бы мог представить, что мы работаем всего восемь часов в день и живём вместе с жёнами, как сейчас? Родион и Дмитрий, рабочие Уральского металлургического завода, жили по соседству в жилом комплексе металлургического завода. Оба работали в ночную смену, чтобы заработать хотя бы на одну монетку больше, ездили в одной карете и были примерно одного возраста, поэтому быстро сдружились. — Чёрт… завидую, мне бы тоже скорее жениться. — Ха-ха, хочешь, познакомлю с моей сестрой? — У тебя есть сестра? — Ты же видел её в прошлый раз? Дуню. — Прошу тебя, познакомь. — Тук! Двое рабочих отметили время начала работы с помощью недавно установленной пробивной машине, переоделись в рабочую одежду, предоставленную заводом, выпили чашку чёрного чая, также предоставленного заводом, с вареньем, после чего разошлись по своим рабочим линиям. — Увидимся на перерыве. — Да, через четыре часа. Длинный конвейер подавал деревянные заготовки, и Родиону предстояло шлифовать их наждачкой, а Дмитрию — прикреплять рукоятки. Жёлтый свет газовых ламп утомлял глаза, если смотреть больше четырёх часов, а руки немели от постоянной шлифовки. Честно говоря, иногда он задумывался, не лучше ли работать в утреннюю или дневную смену, даже если бы зарабатывал немного меньше. Тем не менее, получать ежедневную зарплату было приятно. Перерыв в столовой, где можно было выпить водки с товарищами, тоже был неплох, и хотя время было немного неудобно, возможность побыть вместе с семьёй тоже была хорошей. Кроме того, иногда, любуясь лунным и звездным светом, проникающим сквозь окно в крыше, он мог размечтаться, предаваясь нелепым фантазиям, пока шлифовал… так что завод по производству кирок при Уральском металлургическом заводе был для Родиона не таким уж плохим местом. — Дзинь! Дзинь! Дзинь! — Первая смена, отдых — один час! Ешьте! Разминайтесь, смотря на картинки! Поболтайте, а потом снова соберитесь к пяти! Как только первая смена придёт, вторая уходит! По крику бригадира, объявляющего перерыв, Родион разминал затёкшие мышцы, следуя инструкциям на плакате, а затем вымыл покрытые опилками руки у водопроводного крана. Вскоре Дмитрий, который тоже мыл руки, испачканные клеем, подошёл, и вместе с другими товарищами — Семёном, Порфирием, Аркадием — они направились в столовую. — Опять борщ. — Тут мясо и овощи, разве этого недостаточно? — Нет, просто мы целый месяц едим только солянку (русское армейское рагу) да борщ (русский суп из говядины с редькой), вот и надоедать начинает. — Тогда брось предложение в ящик. — Может, попробую? — Не надо, стоит быть благодарны, что завод вообще дает нам мясной суп и хлеб. — В нашей столовой борщ действительно хорош. Наваристый, мяса много. Будь благодарен. — Верно… говорят, британцы работают, попивая чай с сахаром, так что и у нас неплохо. По меркам фабрики XXI века это было обычное зрелище, но для фабрики XIX века в разгар промышленной революции это было слишком уж спокойно. — Но так работая, разве они получают прибыль? — Верно… насколько я слышал, британцы работают по шестнадцать часов в день… — Это потому, что там предприниматели владеют заводами, а у нас — мастера самого царя. …Было несколько странно, что число «мастеров» исчислялось десятками тысяч и что императорские мастера производили десятки тысяч кирок в день, но рабочие Уральского металлургического завода и Уральского завода кирок на тот момент «формально» были сотрудниками предприятий, которыми управлял сам царь. Кроме того, цены на продукты питания были низкими, а значит, и минимальная зарплата для выживания была низкой. Много было неквалифицированных рабочих, готовых работать за эту зарплату, а конвейерная лента позволяла использовать их труд с надлежащим качеством. А так как предприятия были почти государственными, не нужно было выжимать максимум прибыли… В общем, условия труда и ценовая конкурентоспособность были созданы благодаря множеству подобных причин, но длинное объяснение уступало простому: «Потому что мы мастера самого царя». — Послушайте! Нужно требовать права рабочих через забастовку! Вот почему искушения коммунистов, которые в любой другой стране возникали естественно, не находили отклика, по крайней мере, на Уральском металлургическом заводе и заводе кирок. Условия труда? Конечно, трудновато, грязновато и тяжеловато. Но если терпеть и работать с умом, то вполне терпимо. В такой ситуации большинство рабочих разделяли мысль, что лучше не злить царя и не лезть в революцию, а потерпеть несколько лет, и если станет совсем невмоготу — тогда и бастовать. — Эй! Кто это? — …Не знаю? — Охрана! Этот парень из нашей смены?! — Как же так! Как вы, рабочий, можете игнорировать права рабочих! — Эй! Покажи пропуск! — Тц, сваливай! — Держи его! Это провокатор! — Ух ты… он, должно быть, британец? — По акценту сразу видно, что он британец. — О боу-уоу-воэ. Что-то вроде этого? — Что ты говоришь, Родя? — Прошу бутылку воды. — У-ха-ха-ха! Теперь понял. Именно так! В любом случае. Сегодня на Уральском металлургическом заводе и заводе кирок тоже было спокойно. * * * — Ух ты… всё идёт как по маслу? — Как только заводы начали работать, это естественно. Казалось, совсем недавно мы покупали американские кирки оптом и перепродавали их, а теперь российские кирки расходились по Сибири и Аляске. — Значит, скоро появятся профсоюзы? — Профсоюзы? — Да. Сколько бы требований мы ни выполняй, недовольство всё равно возникает. Насколько я слышал, Карл Маркс, основатель коммунизма, основал Интернационал в Лондоне и активно кричал: «Вставайте! И вы тоже!» Значит, и Россия попала под влияние, и люди, естественно, будут создавать профсоюзы и коллективно выражать недовольство. Я не специалист по менеджменту, поэтому не очень хорошо разбирался в этом, но в человеческих отношениях, когда есть канал для выражения недовольства, отношения становятся здоровее. — Нет профсоюзов. Зачем спрашиваешь? — Если нет, я создам. — …Зачем? ---------- Фальшивое покушение (1) — А, так этот профсоюз — вроде гильдии рабочих, да? — …Судя по написанному, похоже на то? Когда Родион, который хотя бы умел читать, прочитал новое объявление, приклеенное к стене завода, его коллеги по ночной смене довольно легко поняли суть. …Можно было бы удивиться, как они поняли принцип профсоюза в стране, где индустриализация только началась, но на самом деле русские рабочие отлично понимали, что такое профсоюз. В Европе гильдии уже ушли в прошлое, но в России они всё ещё существовали как примитивно-древние профсоюзы ремесленников. — Должно быть. — Верно. Гильдии, безусловно, имели свои недостатки — монополии, сговор, — но у них была и хорошая сторона: ремесленники объединялись, чтобы их голос был услышан. Русские решили, что царь хочет использовать эту хорошую сторону, чтобы собирать жалобы от разных слоёв общества, и приветствовали создание Государственного профсоюза металлургов. После создания металлургического профсоюза возникли региональные сельскохозяйственные профсоюзы, сосредоточенные в мировых общинах, текстильный профсоюз, морской профсоюз… В общем, начали множиться всевозможные профсоюзы с приставкой «государственный». * * * — Хорошо. — Люди обычно цепляются за того, кто идёт им на уступки. Есть план? — Каналы связи всегда важны. Наверху, естественно, было трудно уловить жалобы тех, кто внизу. Например, вы командир дивизии и отправляетесь на инспекцию подразделения. Допустим, у часового немного развязался шнурок, и вы, не задумываясь, завязываете его из добрых побуждений и говорите пару слов. Это был просто жест доброй воли. Тогда как бы себя чувствовал этот солдат? И наоборот, предположим, что солдат жалуется на питание. Проблема в самом меню, в поваре, в том, что ему лично недодали? Или же солдат просто капризничает? Когда командир дивизии, и без того заваленный работой, сможет с этим разобраться? Вот почему был необходим канал связи. — Они сами обсудят, найдут проблему и придут с ней — тогда мы быстро поймём и решим. — Если выполнять все требования, люди будут требовать всё больше и больше. — Я знаю. Не зря в XXI веке существует такое оскорбление, как «аристократический профсоюз». Кстати, было бы довольно удобно, если бы аристократы тоже создали что-то вроде своего профсоюза… в любом случае. — Лучше всего отсеивать завышенные требования, жизненно важные — выполнять, а то, что можно обсуждать, — обсуждать, да? Но игнорировать все требования, правитель нарушит свой долг. — …Саша, ты же говорил, что не хочешь быть государственным деятелем. — Из-за отца пришлось. Я ясно заявил, что хочу поскорее жениться и уехать за границу, но, оглянувшись, понял, что уже выполняю обязанности члена императорской семьи, помогая отцу. Вдобавок ко всему, отец постоянно подкидывал мне работу, которая идеально соответствовала моим способностям… И вот, знаешь, появилось чувство удовлетворения. Обход ведомств, выслушивание жалоб, поиск решений и обсуждение их с сотрудниками — это оказалось моим призванием. — Никса вернется через несколько дней. — Брат? Гран-турне, чтобы оправдать своё громкое, включал в себя многолетнее путешествие по Европе. А мой брат только этой весной уехал в Пруссию. То, что брат уже возвращался, казалось нелогичным. — Уже? — Говорит, там не на что смотреть. Лучше бы путешествовал со своей невестой, принцессой Марией… Как и ожидалось, брат, похоже, тоже понял прелесть внутреннего туризма. — Почему вы замолчали на полуслове, отец? — Просто подумал, как сильно изменилась Россия. Говорят, даже горы и реки меняются за десять лет, но за последние десять лет правления отца Россия действительно изменилась с невероятной скоростью. Мы воспользовались преимуществом догоняющего, выбрав только полезные элементы политики других стран, и извлекли выгоду из моих сохранившихся знаний мировой истории. Нам удалось поднять уровень жизни с «империи человечества» до «ромфэнтези-империи», повысить грамотность с однозначных чисел до двузначных, а деревянные орудия труда постепенно почти полностью заменили железными. — …Да, действительно многое изменилось. — Поэтому я должен кое-что тебе сказать заранее. В последнее время отец выглядел так, будто его что-то тревожит, и сейчас он поправился и заговорил более серьёзно. Нет, не то чтобы стал более серьёзным, скорее подбирал слова. — Похоже, Британия скоро снова даст о себе знать. — Что они сказали? — Это не точно, но… В письмах, которые я получил от принцессы Луизы, ничего особенно важного не было. Недавно она написала, что обручилась с молодым герцогом, и предложила как-нибудь сходить на двойное свидание, но если сестрица Мария, типичная представительница типа INFP, встретится с принцессой Луизой, типичной представительницей типа ESTJ… Да. Я сразу представил картину: тёмный отаку, брошенный к ногам самой популярной гяру в школе. Конечно, сестрица Мария тоже милая, но её социальная батарея быстро разряжается, и тогда она долго дуется, становясь похожей на сушёного кальмара. Поэтому пока мы решили встретиться позже, а поддерживать близость через письма, понемногу привыкая к общению с посторонним человеком. …Подождите, о чём я говорил? Ах. Ах. Точно, о Британии. Итак, актуальность союза расторжения помолвки, представленного как романтическая история любви Ромео и Джульетты, постепенно угасала, и поскольку принцесса Луиза и я обручились с представителями своей знати, я думал, что Британия скоро снова начнёт давить. — Но куда они могут ударить? Однако, поскольку Россия сейчас сосредоточена на внутреннем рынке, у Британии не было реального места, куда можно было бы ударить, поэтому я не особенно волновался. — По мне, по тебе и по твоему брату. — …Что? — Говорят, в Никсу чуть стреляли. — …Что? — К счастью, осечка, так что серьёзных ранений нет, но чем глубже копаю, тем мутнее становится картина… похоже, за этим стоит грязная интрига. Мой мозг отключился. — В него… стреляли? — Нет, почти стреляли. Успокойся. — Нет, как я могу успокоиться! Вы же сказали, что в брата стреляли! — Похоже, это было покушение, изначально задуманное как провальное. У них не хватило смелости довести дело до конца. * * * — Фух… Никса, задержавшийся в Лондоне на несколько дней, чтобы досрочно завершить гран-турне и вернуться в Россию, направлялся в Букингемский дворец по официальным делам, когда на него напал злоумышленник и попытался застрелить его. Нет, почти попытался. — Пролетарии всех стран! Объединяйтесь! — Л-ловите его! Покушение! — Щёлк! Щёлк! — Тц. Это. О. Сеч. Ка! — Грохот! — Хватай его! Хватай! — Вяжи его! — Отпустите! Отпустите! Я должен продолжить дело товарища Майкла… нет, товарища Михаила! Конная полиция Скотланд-Ярда, немедленно прибывшая на место, тут же обезвредила преступника, и его личность была установлена в течение нескольких часов. Преступником оказался Майкл Оуэн — ирландский революционер, член братства фениев и анархист из Интернационала. Мотив всё ещё расследуется, но покушения на аристократов и членов королевской семьи не были редкостью. Это была банальная история. Какая-то символическая фигура должна была погибнуть ради независимости Ирландии или потому что британцам не нравилось присутствие члена русской императорской семьи, монарха вражеской страны, на их земле… что-то в этом роде. — … — Ваше Императорское Высочество… вы в порядке? — Ах, учитель Констант. Спасибо за беспокойство, но со мной всё хорошо. «Слышал, после осечки он ничуть не растерялся?» Если Саша, Александр, — гений общения, вложивший все очки в харизму, то Никса, Николай, — гений «массы», сбалансированный по всем параметрам. Он не был так хорош, как его младший брат, в чтении людей, но был выше среднего, и сохранил хладнокровие, чтобы проанализировать поведение убийцы даже под угрозой смерти. И сколько бы он ни прокручивал в памяти, убийца не проявил никаких признаков паники после неудачного выстрела. Нет, с самого начала казалось, что дуло было направлено немного в сторону от него. «Покушение, обречённое на провал? Или с самого начала планировали неудачу?» Это имело смысл. Как бы сильно они ни хотели проповедовать свою идеологию, убийство члена иностранной императорской семьи несло слишком большой политический риск. Возможно, с самого начала они выбрали неудачу и намеревались привлечь внимание прессы. «Хм… нет, не то. Что-то в этом нечисто». Даже если Британия была вражеской страной, охрана наследника престола должна быть надёжной. И то, что какой-то идеологический преступник прорвался через охрану и выстрелил, было подозрительно. Процесс ареста после неудачного выстрела тоже прошел слишком гладко, и слова, которые он выкрикнул непосредственно перед арестом, тоже вызывали глубокое подозрение: — Я должен продолжить дело товарища Майкла… нет, товарища Михаила! «Судя по обстоятельствам, он говорит о Михаиле Бакунине, этом…» Но этот человек был жив. Они не стали его преследовать за границей, так как он не был особо опасным преступником в России, но за ним приглядывали. Он прославился побегом из русской тюрьмы, активно занимался полемикой и преуспевал как один из основателей Интернационала. Никса знал это в общих чертах. «Судя по его характеру, он не стал бы стрелять в члена императорской семьи. Скорее, перегородил бы карету и потребовал дебатов». Чем больше он думал, тем меньше складывались воедино детали этой попытки покушения. Интернационал и Ирландия были дымовой завесой, и Британия подослала убийцу, чтобы навредить России? Риск разоблачения был бы слишком велик. Тогда… Тогда… Тогда версий становилось всё больше. — Саша хорошо решает подобные проблемы, но я не могу просто так забрать его у отца… нет, у Его Величества… Глядя на Никсу, который засиживался допоздна, ломая голову, свита думала: «Его Высочество наследный принц, должно быть, так потрясён, что не может уснуть!» — но Никса продолжал приводить свои мысли в порядок, не замечая, как проходит время, и покручивал свои усы, которые начали расти. * * * Утром после покушения на Николая. Маркс, встретивший день с бодуна, празднуя успехи профсоюзов в России, был арестован разъярённой лондонской полицией с криками: «FBI! OPEN UP!» Обоснованием послужило то, что, поскольку он принадлежал к той же организации, что и подозреваемый, его необходимо было расследовать. — Вы говорите, что сторонник товарища Бакунина стрелял в наследника Николая?! — Поэтому я здесь, верно? Спокойно сотрудничайте со следствием. — Похоже, произошло какое-то недоразумение. В настоящее время наш Интернационал согласен с реформами Его Величества Царя! Расставание с Михаилом Бакуниным, лидером анархистской фракции, было некрасивым, но факт оставался фактом: Интернационал благосклонно относился к действиям царя. Были споры о том, следует ли требовать более радикальных реформ или же наблюдать, пока движущая сила реформ сама собой не угаснет, но в любом случае никто не говорил, что нужно немедленно убить монарха-реформатора, царя и его семью. И что теперь? Сторонник Бакунина стрелял в наследника Николая, надежду России? Да ещё и провалил покушение и был арестован, потому что даже не мог должным образом обращаться с огнестрельным оружием? Нет. Это не в стиле Бакунина. Бакунин не был экстремистом, который стал бы открыто стрелять; он скорее перегородил бы путь карете баррикадой и устроил дебаты. — П-позвольте мне встретиться с наследником российского престола. Значит, это чья-то ловушка. Это была тщательно продуманная ловушка, чтобы отвернуть реформаторское сердце царя от русского пролетариата, подорвать его волю к реформам и дать накапливаться противоречиям капитализма. Разве не хорошо с точки зрения Интернационала, если воля царской семьи к реформам будет сломлена? Конечно, с точки зрения Интернационала, это было бы действительно хорошо. Именно поэтому это было ещё более подозрительно. — Мы не позволяем подозреваемым в покушении встречаться с пострадавшими. — Есть кое-что, о чём я непременно должен его спросить! Можете надеть на меня наручники! На шею надеть ошейник! Умоляю, дайте мне одну встречу! Столичная полиция стояла на своём: никаких переговоров с террористами. И прежде чем Маркс успел протрезветь, его как багаж погрузили в карету и повезли неизвестно куда. — …Его Высочество желает встретиться с господином Карлом. И тут Маркса спас француз с явным русским акцентом. ---------- Фальшивое покушение (2) Лондон, столица Британской империи. Британское правительство, сосредоточив все свои усилия на расследовании внезапного покушения на члена королевской семьи, совершенно не понимало, «почему» это произошло. В Британской империи, на её территории, едва не убили наследника российского престола — это беспрецедентный случай. — Нет, зачем, собственно? Зачем кому-то понадобилось убивать наследника Николая? Убийство короля — это одно. Убийство члена королевской семьи — это акт, сопряженный с политическими рисками совершенно иного уровня. Почему? Потому что монарх был символом государства и его господином. Одно покушение может разрушить власть, а если власть не рухнет, неизбежный хаос при передаче трона даст заговорщикам возможность для следующего шага. Однако с членами императорской семьи дело обстояло иначе. Даже обладая властью, во многих случаях она была лишь немного больше, чем у аристократов, и поскольку они часто были связаны браком с королевскими семьями других стран, нужно быть готовым к гневу другой страны и к ярости монарха, потерявшего родственника. Разве наследник престола отличается от обычного члена императорской семьи? Хаос будет немного больше, гнев монарха — немного сильнее... но суть та же. Хаос? Конечно, хаос будет. Но пока монарх жив, этот хаос можно контролировать. Более того, Никсе было всего двадцать с небольшим, он был образцовым наследником, который даже прервал гран-турне — мечту всей молодёжи, — заявив, что дела его родины превыше всего. Убить такого наследника? Какую бы благородную цель ни преследовали, было очевидно, что мировое общественное мнение будет на его стороне. Поэтому, как ни считай, покушение на Никсу было невыгодным делом. — Инсценировка? — Но охрану члена королевской семьи обеспечивал Скотланд-Ярд. — Возможность подкупа? — Всем известно, что покушение на русского наследника на территории Британской империи означает войну. Думаете, королевская гвардия и Скотланд-Ярд попадутся на такое подкуп? — Тоже верно. Николай, находившийся в Великобритании, стране, которая на данный момент считалась врагом, максимально сократил свою охрану и передвигался под защитой королевской гвардии и Скотланд-Ярда. Инсценировка в таких условиях? Или революционеры, которых не раскрыло британское правительство, подкупили гвардию и Скотленд-Ярд? Как бы то ни было, вероятность этого была слишком мала. — Оружие, использованное в преступлении, уже проверили? — Да, казённая часть была пуста. — С самого начала не собирались убивать? — …Да. Скотланд-Ярд арестовал его сразу после покушения, так что возможности для подставы нет. — Зачем кому-то устраивать этот цирк, ума не приложу... Я просто схожу с ума. * * * Пока британское правительство пребывало в замешательстве, Никса лично встречался с руководителями Интернационала, арестованными утром. Все пытались его остановить, утверждая, что убийца принадлежит к Интернационалу, но Никса был убежден, что они не могли планировать его убийство. — Я, конечно, наследник престола, но даже если я умру, Российская империя не рухнет. Даже если он умрёт, у России были Саша, Вова и Лекс. К тому же отец ещё молод, и нет таких структур, которые не работали бы без Никсы. Но разве его смерть не подорвёт реформы отца? Как бы сильно Великобритания и Россия ни враждовали, даже в беспрецедентной ситуации убийства члена императорской семьи они не смогли бы помешать друг другу. Из-за вопросов чести и доверия. Поэтому убийца и тот, кто стоял за ним, неизбежно были бы найдены, и тогда им пришлось бы принять на себя гнев царя, охваченного яростью из-за смерти своего ребёнка. И в такой ситуации Интернационал заказал убийство? Это не имело смысла. Поэтому, несмотря на возражения, он встретился с Карлом Марксом и другими лидерами Интернационала. — Если бы мы действительно совершили покушение, то не были бы так оскорблены, это клевета! — Интернационал официально поддерживает реформы Российской империи! Все они в один голос жаловались на несправедливость, а один даже заявил: «Если бы мы и планировали убийство, то именно царя, а не такого мальчишки, как Ваше Высочество!» — Хм… Как бы он ни думал, Интернационал не был виновником. Тогда это инсценировка британского правительства? Но опять же, баланс между рисками и потенциальной выгодой оказался нарушен. Может, они попытались затормозить рост России? Несмотря на то, что Россия в последние несколько лет демонстрировала уверенный рост, объективно её ВВП не достиг даже половины британского. Были более простые, удобные и менее рискованные варианты, такие как передислокация Восточного флота для угрозы тихоокеанской гегемонии, демпинг российских кирок и спецодежды для угрозы торговой сфере Аляски, или улучшение отношений с США, чтобы задушить Россию. У них не было никаких оснований для такого риска. «Значит, это заказ третьей стороной?» — Тц, это было бы по части Саши… По здравому смыслу, ни одна страна не стала бы отправлять другого члена королевской семьи в страну, где произошло покушение на члена королевской семьи. — Поэтому я приехал. — …Саша? — Ты не ранен? Кроме России. * * * Хотя произошло покушение, отец был на удивление спокоен. Безусловно, он был зол, но характер этого гнева явно отличался от гнева родителя, узнавшего, что его сын чуть не погиб. Как бы это сказать… Как будто он искал мошенника, который обманул его сына с арендой жилья? Он не думал об опасности смерти, а, казалось, злился на сам факт того, что брат был втянут в какую-то грязную игру. — Согласно информации, полученной из Британии, убивать его с самого начала не планировали. В патроннике не было пули, а прицел был неточным. Поскольку мужчина бросился в атаку, глядя в отличное направление, местная британская охрана не среагировала вовремя, и только когда он нажал на курок, поняли, что это покушение… — Может, они специально закрыли глаза? — Британцы не дураки. Как бы мы ни враждовали с Британией, они ни за что не допустят убийства члена императорской семьи у себя под боком. — Хм… Более того, Великобритания добросовестно делилась информацией, полученной на допросах. Они выразили сожаление по поводу этого инцидента и принесли официальные извинения — со своей позиции Великобритания сделала всё возможное. Конечно, нельзя исключать, что радикалы внутри страны организовали покушение, но с высокой вероятностью Великобритания также оказалась жертвой... — А может, это заказ другой страны? — Другой страны? — Возможно, той, которая хочет, чтобы Россия и Великобритания снова вступили в войну. Например, Пруссия или Франция. Если две ведущие державы мира начнут войну и ослабят свою национальную мощь, это будет настоящей удачей для тех, кто быстро их догоняет. Исключая сразу Данию, которая была связана с братом браком, исключая Испанию и Португалию, чьи интересы совершенно не совпадали с интересами России, и даже исключая Австрию, которая была занята своими делами, остались только Пруссия, Франция и Османская империя. …… Как только мои мысли дошли до этого момента, начала вырисовываться крайне неприятная картина. — Отец. — Что? — Есть ли какая-нибудь страна, которая могла бы установить связи с ирландскими националистами? — Только Америка. — Есть ли... у Америки выгода от того, чтобы поссорить нас с Великобританией? Возможно, были интересы, о которых я не знал, поэтому спросил об этом отца. — Полагаю, нет. Есть дело Аляски и интересы компаний, инвестировавших в Транссибирскую магистраль. …Похоже, я ничего не упустил. Тогда картина проясняется. — Если ирландский национализм вспыхнет сейчас, больше всего пострадает Великобритания. — Кроме Великобритании, у кого ещё там есть интересы? — Тогда, умеют ли американцы плести интриги? — …Они ужасны. По сравнению с США XXI века, которые могли похвастаться разведывательными возможностями, достойными теорий заговора, внешнеполитические разведывательные возможности США, новой страны, независимой менее ста лет, были ужасны. Тогда, комбинируя все улики, вывод... Чёрт возьми, это было просто нелепое стечение обстоятельств. Чтобы сдержать Великобританию, устроили фальшивое покушение, чтобы сплотить ирландских националистов и помешать Великобритании. Это было вполне правдоподобно. Поскольку это могло бы навредить Британии, великие державы, такие как Россия, Пруссия и Франция, естественно, оказали бы косвенную поддержку Ирландии, а тем временем США спокойно продолжали бы свой путь. Майкл Оуэн, ирландец и член Интернационала, плохо различал британских монархов и русских князей. Королевские семьи Великобритании, Дании и России были связаны браками веками. Естественно, лица были похожи, и брат, будучи в путешествии, вряд ли был одет в парадную одежду русской императорской семьи. Императорская гвардия, конечно, была рядом, но во избежание прямых дипломатических конфликтов большая часть охраны, скорее всего, состояла из британской королевской гвардии и местной полиции. В таком случае вероятность путаницы между членом британской королевской семьи и российским наследником была… Довольно высока. — Слишком удобное объяснение. — Но другие версии требуют слишком нелогичных предположений. Странам из списка подозреваемых было бы трудно установить прямые связи с Майклом Оуэном, членом ирландского Интернационала. Немногие страны могли внедрить агентов в Интернационал, который был скорее международным профсоюзом, и даже если бы они держали такого скрытого агента, его использование в подобных целях не уравновешивало бы прибыль и убытки. Были собраны показания, что Майкл Оуэн был набожным католиком, поэтому версия с Османской империей маловероятна. Даже если бы это было так, маловероятно, что он поддался бы исламским соблазнам. Пруссия? Франция? Они бы не хотели, чтобы Великобритания и Россия объединили усилия против них. После исключения всех маловероятных вариантов оставался только упомянутый ранее вариант — «ошибка американских спецслужб». — Мне нужно будет встретиться с послом США. — Возможно, это всего лишь предположение… Нет, неважно. Ты прав. Ха-а… Отец глубоко откинулся на трон и тяжело вздохнул. — О боже. Мы подняли шум из-за того, что Никсу чуть не застрелили, а теперь я не могу поверить, что на самом деле они даже не собирались стрелять и целились не в нас. — …Думаю, сейчас и в Америке переполох. — Им тоже неловко из-за того, что всё пошло не так. Тц… подумать только, и с ними нам приходится поддерживать отношения, потому что они дипломатические партнёры… ха-а… — Перестаньте так вздыхать, отец, у вас волосы выпадают. Линия роста волос у отца становилась всё шире и шире. …Это ведь не генетическая предрасположенность… верно? В общем. Как только мы пришли к выводу, что брату больше ничего не угрожает, напряжение спало. Возможно, у отца тоже, потому что, в отличие от ворчания, чтобы я перестал отпускать бесполезные шутки и занялся работой, он ответил с иронией: «Правда? Не опасно ли?» ---------- Кто же всё-таки нажал на курок? Братство фениев — ирландские иммигранты и активисты независимости, действовавшие на востоке США — было полностью выбито из колеи этим инцидентом. — Ты точно убрал пули? — Да, я несколько раз проверил, что оружие не заряжено. — Ха-а… чёрт. Почему именно наследник Николай оказался в Лондоне в это время… Операция была задумана как фальшивое покушение: использовать пустое оружие, чтобы сплотить ирландских националистов и показать, что даже члены королевской семьи не в безопасности, — сильный заявленный жест накопленного гнева. Речь не шла о реальной опасности для чьей-то жизни, и по-своему это было идеально скоординированное политическое представление. Майкл Оуэн, имевший связи с Интернационалом, нелегально въехал в Британию, используя инфраструктуру международного движения, раздобыл дешевый бельгийский револьвер и проник на окраину Вестминстера. К несчастью, и, по его тогдашнему мнению, к счастью, по направлению к Букингемскому дворцу двигалась высокопоставленная особа под усиленной охраной королевской гвардии, и Майкл выбежал с пустым револьвером и нажал на спусковой крючок, нацеленный на VIP. И всё. Если бы он сразу же закричал о независимости Ирландии, было очевидно, что это вызвало бы лишь жестокие репрессии со стороны Британии, поэтому он ненадолго сослался на Интернационал, и Скотланд-Ярд и королевская гвардия королевская гвардия быстро обезвредили Майкла и взяли под стражу. Должно быть, вот-вот Братство фениев обнародует всю правду об этом теракте, и Майкл войдёт в историю как революционер, борец за независимость Ирландии... — Он — прусский шпион! Это точно. Как революционер… — Нет! Это не в стиле железного канцлера — его методы гораздо более коварны и хладнокровны! Это точно работа османов. …… — Эй! Что угодно, но я не принимаю приказов от этих еретиков-мусульман! — Тогда зачем ты, идиот, стрелял в русского наследника! Россия? Наследник? — …Кого? Всё пошло не так. Ужасно не так. Это была последняя мысль Майкла Оуэна. * * * — Ты безумный идиот! Что ты вообще думал, стреляя в русского наследника! — Нет! Откуда мне было знать, что русский наследник окажется в этом месте в это время! — Если искра перекинется на Америку, мы больше не сможем вас укрывать! Вы понимаете?! И Америка тоже была в полном замешательстве. Что это за страна такая – Россия? Это союзник в борьбе против Великобритании. Крупный клиент, продававший золото Аляски и закупавший огромные количества стали, поездов и оружия. И они стреляли в наследника этой России? Заряжено оружие или нет — сам факт причастности Америки к покушению на русского наследника — уже катастрофа. — А-а-а-а! Быстро свяжитесь с российским послом! Нужно уладить инцидент! — Э-э… — Что! — С самого дня покушения российский посол отказывается от всех встреч… — Гья-а-а-а! Свяжитесь с послом в России! Телеграммой, через Тихий океан — как угодно, но быстро! Скажите, что мы действительно сожалеем! Если Америка причастна к скандалу с покушением на наследника? Да ещё и на британской земле? Вероятность была невысока, но в худшем случае Великобритания и Россия могли объединиться и нанести удар по Америке. Британия блокирует моря, а русские войска высаживаются в Канаде при поддержке Королевского флота? Совокупная мощь казачьей кавалерии, усмирившей Аляску всего несколькими сотнями человек? Это был кошмар. Поэтому для Америки этот инцидент должен был быть урегулирован «во что бы то ни стало». — Скажите и Британии! Это был несчастный случай, который абсолютно не имел никакого отношения к правительству США! * * * Когда выяснилось, что виновником была ирландская радикальная группировка, выступающая за независимость, британское правительство вздохнуло с облегчением. — Фух… конечно же, это они. А то я уж переживал, не затаились ли внутри самой Британии те, кто хочет войны с Россией. — Честно говоря, мы тоже считаем, что Россию нужно сдерживать, но до таких низких приёмов мы бы не опустились. — Есть много более безопасных методов. — Прошу вас, если такое всё-таки произойдёт, хотя бы скажите мне и действуйте. Преступник был найден. Америка призналась. Хотя подозрение, что Америка отрезала хвост, опасаясь разрастания проблемы, не исчезло полностью, она предложили своего рода «пряник», который можно было связать с ирландской проблемой, хронической болезнью Великобритании, неловкость можно было замять. Грубо прикрыв американский провал, получив долг и уступив России кое-какие выгоды, они получили хороший предлог для решения ирландской проблемы, которая так долго беспокоила. Минус: покушение, минус: американские козни, плюс: долг от США, плюс: хороший предлог для решения ирландского вопроса. Два негативных фактора и два позитивных. Раз уж получилось плюс-минус ноль, то это было достаточно удачно. — Даже лучше. Раз уж так вышло, принесём соответствующие извинения, выплатим немного денег или процентов, если это уместно, и приструним их. — Хорошо. — Нет! Это неправильно! Это не решает корневых проблем! И, конечно же, всегда находились моралисты, призывавшие отказаться от такого «британского» решения. — Министр финансов Гладстон? — Они как пружина! Чем сильнее давишь, тем сильнее они отскакивают. Это проблема, в которую замешаны столетия религиозных и исторических противоречий. Ужесточение репрессий не заставит их замолчать! Вольнодумцем этой эпохи был Уильям Юарт Гладстон, министр финансов. Он был фигурой, утверждающей, что, поскольку Британская империя обладает глобальной гегемонией, она должна вести политику тем более добросовестно и морально, и при этом он был настолько способным, что его называли следующим кандидатом в премьер-министры. Гладстон не мог согласиться с утверждением консерваторов: «Раз уж мы можем подавить ирландскую проблему, это даже хорошо». — Репрессии! Выбирайте слова. Как роспуск террористической организации, такой как братство фениев, может быть репрессиями? — Как же это не репрессии, если вы приостанавливаете действие прав человека! — Следите за словами! Мы просим о приостановке действия Хабеас корпус! Это разрешение на аресты без ордера для поддержания общественного порядка! — Арест без ордера — это серьёзное нарушение прав человека! Я совершенно не понимаю, чем эти два понятия отличаются! — Зачем вы поднимаете вопрос, которому более пятидесяти лет! — Пятьдесят лет? Вы сами внесли этот закон в феврале этого года, член законодательного собрания Рассел! — Чтобы остановить террор!.. . . . Поскольку их точки зрения были совершенно разными, подходы к решению были разными. Их аргументы были параллельными и не сходились, и хотя правительство было в меньшинстве, позиция Гладстона, как представителя оппозиции, имела свои пределы. В таком случае нужно использовать другой ход. — Тук-тук. — Кто там? — Уильям Юарт Гладстон, министр финансов Великобритании. Могу войти? — Входите. Нужно встретиться с пострадавшим лично, объяснить ему правду и защитить британскую мораль. Договориться с Россией, с жертвой, достичь компромисса, чтобы они поставили решение проблемы выше мести, и остановить аморальные действия Британии. По крайней мере, так считал Гладстон. * * * После того, как приблизительно определили организатора, отец разрешил мне ступить на британскую землю и работать с братом над урегулированием инцидента. Поскольку это была ситуация, когда возникла из-за путаницы, а не злонамеренного намерения против нас, наша Россия, которой нужно было избежать войны, если это возможно, заняла позицию прекращения этого скандала дипломатическим протестом. Посмотрим… Затем выбрать, какую выгоду мы можем извлечь. Если получим слишком мало, брат, которому угрожали убийством, потеряет лицо, а если слишком много, отношения с Америкой, в настоящее время нашим главным торговым и дипломатическим партнёром, испортятся. И точно так же нам нужно что-то выжать из Великобритании, которая допустила само покушение из-за пробела в охране. Алексан… Если выстроить всех Александров в ряд, можно трижды обойти плац... Короче, с нами был министр иностранных дел России Александр Горчаков, так что лучше посоветоваться с профессионалом. — Дядя Шура, сколько мы можем потребовать? Позвольте мне отвлечься всего на одно предложение: в этой стране было так много Александров, что все отличали их по прозвищам, а не по именам. На мой взгляд, прежде чем проводить какие-либо другие реформы, России нужна была реформа, чтобы увеличить разнообразие имен людей. Серьёзно. — Во-первых, мы должны получить официальные извинения от США и Великобритании, а также можно потребовать передачи технологий нового оружия или компенсации. — Хм… Создавалось ощущение, что им предлагают выбор между войной и выплатой денег… Неплохо. Будь то Великобритания или Америка, ни одна из сторон не горела желанием вступать в конфликт, в котором она окажется в невыгодном положении с точки зрения оправданности, поэтому, если сумма не будет слишком велика, они скорее выплатят компенсацию. Однако меня беспокоило одно. — Поскольку виновник — ирландец, выгода может достаться только Британии после того, как мы просто заберём деньги. — Да. Но если мы получим слишком мало, пострадает достоинство Его Императорского Высочества наследника. Виновник был ирландцем, а мотивом преступления стало своего рода движение за независимость. Поэтому логика мирного урегулирования становилась сложной. Это из-за того, что в прошлой жизни ты был из колонии? Было бы ложью сказать, что нет. Немного есть. Было также немного гуманистических соображений. Но причина моих опасений в конечном итоге сводилась к национальным интересам России, моей второй родины и страны, где живёт моя семья. В конце концов, главным врагом нашей России была Британия, и если Британия будет отвлекаться на движение за независимость, у неё останется меньше сил на нас. Поэтому, получив извинения, достаточные для того, чтобы брат, жертва инцидента, не потерял лицо, мы также должны помешать Британии использовать это как козырь: «Смотрите! Я разве не говорил, что они опасны?» Когда ты выходишь на титульный бой с соперником, которого и так трудно победить в полную силу, у тебя нет возможности давать ему фору, удаляя занозы из его носков. Вложить в это своё мастерство и давить до конца. — У вас есть план, как отвлечь внимание британцев от братства фениев? — На мой взгляд, это сложно. — Наверное... вы правы? То, что личность виновника была раскрыта так быстро, оказалось фатальным. Когда главный преступник и его покровитель были установлены, если бы мы возразили: «Нет, давайте поговорим о корне проблемы!!», это бы ни к чему не привело... — Есть ли в Великобритании организации, поддерживающие независимость Ирландии? — Я знаю, что есть группы, которые хотя бы призывают к диалогу. В Ирландии также ведется всяческая лоббистская деятельность. — Тогда сначала встретимся с братом, а затем свяжемся с ними. У нас слишком мало информации, чтобы принимать решения. — Да, Ваше Высочество. Логика на основе имеющейся информации была готова, теперь нужно было построить рамки и создать общественное давление для достижения целей. — Тук-тук. — Кто?!.. — Тс-с, я пришел тайно, без ведома брата, так что впусти меня тихо? Возможно, она не ожидала внезапной встречи с членом императорской семьи, но я прошёл мимо служанки, которая широко раскрыла глаза и прикрыла рот рукой, и тихонько прошёл к брату. Он теребил усы, которые начал отращивать, сказав, что достиг определённого возраста, курил сигару, которую неизвестно где научился держать, и делал жесты хладнокровного и опасного мужчины средних лет… Да. Мой брат, но выглядит он странно. Как человек в двадцать с небольшим может, закинув ногу на ногу, пить виски с сигарой и считаться лучшим императором в истории российской императорской семьи? Он просто старый на вид молодой парень. Я тихо подошёл и стал ждать, пока он закончит думать. — Чёрт, Саша бы это лучше решил… — Поэтому я здесь. — …Саша? Хорошо. Идеальное появление. — Ты не ранен? — Говорят, это было представление. Ты разве не слышал? — Я подумал, ты мог упасть с лошади от испуга, брат. — Я тоже умею ездить. — А стоя на руках стрелять из лука ногами умеешь? — …Это можешь только ты. В любом случае, ты получил разрешение Императорского Отца приехать? — Конечно. Дядя Шура тоже ехал со мной, не так ли? — Господин Александр Горчаков, спасибо, что присматриваете за моим несносным братом. — Ничего страшного. Его Высочество знающий и любезный, так что путешествовать было легко. — Это верно... Рад, что вы приехали. — Да. Осмелюсь спросить, не могли бы Ваше Высочество проверить информацию, обновленную во время нашего приезда, и пересмотреть предварительный план переговоров? — Вы уже всё записали? — Большая часть состояла из умозаключений Его Высочества Великого князя. — Хм… ну, раз Саша придумал, наверное, в этом есть смысл. Сейчас просмотрю. — Тук-тук. — Кто там? — Брат, ты кого-то ждёшь? — Нет, не жду. — Уильям Юарт Гладстон, министр финансов Англии. Могу войти? — Входите. — Тук-тук. — Кто это? — Саша! Это Луиза. Можно войти? — …Саша? — А, мы всё ещё переписываемся. Она сказала, что ненадолго заглянет… — Тук-тук. — Кто там? — Ваше Высочество! Это Леланд Стэнфорд, губернатор Калифорнии! — ?.. Почему американский губернатор в Лондоне?.. — Тук-тук — Саша! Сколько же людей ты привёл! — ...Нет, я приехал только с дядей Шурой... Вот это было обидно. ---------- Пострадавшая Россия, невиновная Америка, запутанная Британия (1) Это правда, что я провел большую часть своей жизни в России и не часто посещал светские мероприятия, но это не означало, что у меня совсем не было знакомств с иностранцами. Я посещал крупные мероприятия, такие как банкеты по случаю дня рождения, новогодние банкеты и национальные праздники, и, помимо этого, также бывал по личным приглашениям. Среди них у меня сложились довольно близкие дружеские отношения с господином Стэнфордом и принцессой Луизой. Поэтому, когда я услышал, что они остановились в одном городе, встреча с ними не вызвала особой неловкости. Если они действительно в одном городе. — А, во-первых, позвольте представить, это мой старший брат, Цесаревич Николай Александрович. А это... Сначала я представил собравшихся здесь людей, а начал разговор с лёгкой светской беседы. Вопросов было много, но всему своё время. — Итак, господин Стэнфорд, как вы оказались в Лондоне? После обмена любезностями я сначала спросил о том, что меня больше всего интересовало. Зачем господин Стэнфорд, губернатор Калифорнии, с западного побережья США, проделал такой путь в этот далёкий Лондон. — Ох... это потому, что я наиболее близок к Вашему Высочеству Великому князю. После того, как правительство узнало об этом деле, они буквально умоляли меня приехать в Лондон... — У меня то же самое. Я сказала, что приехала просто навестить, но мама попросила меня попытаться смягчить ситуацию... То есть они прислали людей, у которых есть личные связи с пострадавшей стороной, чтобы немного смягчить гнев, разрядить обстановку и провести переговоры в более рациональном ключе. А то, что они пришли сразу же, как я прибыл в Лондон, означало, что они хотели дать нам меньше времени на согласование позиций, чтобы сохранить преимущество. Это раздражало, но если бы наши позиции поменялись местами, я бы выбрал такой же вариант, поэтому я мог это понять. Я переглянулся с братом и с помощью нашего особого братского языка — «искры в глазах» — дал сигнал: «Пока ничего не решаем, сначала проводим их, а потом обсудим детали». Он дважды погладил усы и медленно кивнул. Это означало «ОК». — Я сам только что прибыл в Лондон, поэтому завтра мы продолжим обсуждать дела, связанными с моим братом. — О, конечно, так и должно быть. Мы тоже только что приехали и сразу зашли, чтобы выразить наши соболезнования. — Что ж... я планировала зайти позже, но дома так настаивали, что нужно идти сейчас, пока не поздно. — Если принцесса Луиза так говорит... ха-а, мы в одинаковом положении. Добраться из Калифорнии в Лондон уже тяжело, а тут ещё, только попав в Лондон, сразу сюда бежать... — …Я не ожидал, что вы просто раскроете свои карты. — Да ладно, мы же не чиновники, нам незачем скрывать такую информацию. — Если уж на то пошло, то министр финансов Гладстон и министр иностранных дел Александр — как раз чиновники. Посмотрите на лицо господина Гладстона. Он сделал такое лицо, будто насильно проглотил возмущение: «Нет, как можно сразу раскрывать такие важные козыри!» Тем не менее... я понимал намерения принцессы Луизы и мистера Стэнфорда, которые раскрыли свои карты. Они хотели объяснить, почему пришли так поспешно, едва я прибыл в Лондон, даже не успев поговорить с братом, и сделать разговор более лёгким. — В любом случае, позвольте мне сначала извиниться. — Разве губернатор Калифорнии имеет отношение к этому делу? — Официально посол в России принесёт извинения царю, а завтра посол в Британии тоже принесёт личные извинения, но даже если я не представляю правительство, как американец я должен извиниться. — Кроме губернатора Стэнфорда, если вы пришли извиниться, я приму ваши извинения, поэтому попрошу вас удалиться. В конце концов, мой брат только что переплыл океан и прибыл в Лондон, и я не хочу, чтобы он занимался государственными делами, так и не отдохнув. — Благодарим за понимание, Ваше Высочество. Это был вежливый, но настойчивый намёк: «Мы приняли ваши извинения, но не хотим видеть вас, пока сами не обсудим всё между собой». Это также означало, что, поскольку мы только встретились с братом, нам нужно обсудить нашу позицию на переговорах и то, сколько мы возьмем. Мы не выражали гнева напрямую, но давали понять: «Мы вас выслушаем» и одновременно «Мы уже один раз уступили, готовьтесь к тому, чтобы отплатить за эту дерзость». Жестами он показывал своё недовольство, и господин Стэнфорд, заверив, что «у нас не было других намерений», оставил в подарок золотой портсигар и немедленно удалился. — Я тоже пришла извиниться, но, честно говоря, у меня есть кое-что, что я хотела бы обсудить лично, как принцесса с принцем. И принцесса Луиза продемонстрировала позицию: «Я скажу всё, что пришла сказать, прежде чем уйти». Мы ясно выразили нюанс: «Сейчас это неудобно, так что давайте поговорим позже», и всё же она ответила: «И всё же мне есть кое-что сказать сейчас». — Это что-то, что нужно сказать сейчас? — Да. Это личная просьба, отдельная от политики. — … В каком-то смысле это можно расценить как наглость. Прошло несколько недель, но мы всё ещё пострадавшие от покушения, а Британия не смогла заранее заблокировать угрозу. Даже если они не прямые виновники, на них лежит ответственность. И такие люди приходят к нам с просьбой... Это нагло, но принцесса в сопровождении министра финансов не могла открыть рот, подумав так далеко. — …Хорошо. Мы слушаем. Что за просьба? — Не могли бы вы замять дело об убийце? — Вы понимаете, как это нагло? — Да. Но как человек, я прошу вас об этом. Принцесса Луиза была женщиной, которая не любила ходить вокруг да около и имела образ мышления, весьма необычный для королевской семьи. Когда мы заключали союз для разрыва помолвки, она прямо спросила: «Я не хочу этого брака, и вы ведь тоже, правда?», а сегодня, в тот момент, когда мы встретились, она сразу же заявила: «Меня отправили родители». И сейчас она прямо сказала: «У меня есть политическая цель» и «Замять дело с Ирландией». Брат, ожидавший дебатов, состоящих из метафор, аналогий и политической риторики, ломал голову, чтобы интерпретировать текущую ситуацию, но принцесса Луиза говорила искренне. — Вот в чём дело: это было радикальное политическое действие ирландских националистов в Англии. — Да, но мне нет дела до этого. — …И Великобритания намерена использовать этот инцидент как возможность искоренить ирландских националистов. Этого я ожидал. Именно здесь Британия могла извлечь из этого инцидента максимально возможную выгоду. Но я не ожидал, что они сами это скажут. — Если учитывать национальные интересы Великобритании, то было бы правильно об этом молчать, но с гуманитарной точки зрения я считаю, что лучше открыто попросить понимания. Брат перевёл взгляд на меня. Выражение лица было: «Ты знаешь об этом?» Я слегка кивнул. «Немного», — ответил я. — Что ж. Я услышал ваше гуманистическое мнение, принцесса Луиза, но я всё ещё не вижу причин, почему мы должны уступать. Ложь. Услышав это, брат, который не из тех, кто даст Британии возможность самостоятельно вырезать гнойник, вряд ли откажется. Тем не менее, сейчас он сделал вид, что ничего не понял, и продолжил читать ситуацию. Или, возможно, он хотел отложить решение до нашего совещания. Что бы это ни было, если только они не сделают невероятно заманчивое предложение, для него разговор останется бесполезным. Вмешаться сейчас и зафиксировать уступку, или на время отправить их обратно, а позже договориться и получить уступку. Оба варианта имели свои плюсы и минусы, поэтому на данный момент я решил поддержать тактику затягивания брата и обдумать ситуацию. Роль Америки в этом совете была простой. Они хотели использовать позицию «мы тоже жертвы», чтобы сократить компенсацию. Поэтому Стэнфорд, используя личную дружбу, просто сказал: «Мы действительно невиновны!» — и ушёл. Другими словами, речь шла о том, какую уступку следует получить, поэтому лично нам не о чем беспокоиться. С этим справятся чиновники. Но вот переговоры с Великобританией были сложнее. Эта сторона также хотела уменьшить компенсацию, использовав ту же схему: «Всё из-за ирландцев!», и при этом использовать этот случай, чтобы подавить националистов. Сколько раз можно повторять одно и то же? В общем, здесь вопрос был не в том, сколько уступок мы получим, а в том, «какие уступки». Другими словами, мы должны были получить уступку, которая не навредила бы лицу брата, не позволила бы Британии решить её старую ирландскую проблему и не дала бы Британии занять оборонительную позицию. Это было не то, что могли решить чиновники. Именно поэтому по дороге сюда мы обсуждали возможность установления контакта с проирландскими политиками, но я не ожидал, что они сами придут так быстро. — Великобритания издала указ, приостанавливающий действие прав человека. — …Что? — Под предлогом чрезмерного насилия со стороны националистов они подали запрос на приостановку действия Хабеас корпус. Эм... Что это было. Разве Британия не была страной, которая путешествовала по миру, отменяя рабство и открывая гуманистическую эпоху? Я вспомнил, как Учитель Кон говорил, что даже у врагов стоит учиться. Это была точка зрения, которую я никогда не изучал на уроках всемирной истории или в интернете, поэтому она показалась мне весьма интересной. Но чтобы такая гуманистическая страна приостановила действие прав... человека... Хм. Если это правда, это пугает. — Разве можно просто приостановить права? Права человека — это права, данные Богом. — Речь идёт о приостановке Хабеас корпус. То есть возможность арестовывать без обвинений, задерживать и допрашивать без ордера. Это означало, что рухнуло самое основное правило, защищавшее обычных граждан от насилия со стороны государства. По-другому это и есть приостановка прав человека. — Подавить их таким образом — всё равно что закрыть крышку на пороховой бочке. Когда-нибудь взрыв будет сильнее. — …Тогда для нас было бы лучше оставить их подавлять. — Тогда в следующий раз пистолет будет не пустым. Этот террористический акт был попыткой выразить «мы здесь!» несколько экстремальным способом, используя пустое оружие. Правда, из-за путаницы вместо британской королевской семьи это услышал мой брат. Однако, если ирландская проблема станет еще более острой, и ирландские активисты за независимость начнут действовать более жёстко... Хм... Я не знал наверняка, но это превратилось бы во что-то, похожее на исламских террористов XXI века. Если это произойдет, искры могут полететь и в сторону России, которая стала предлогом для подавления. Я не думал об этом раньше — появился новый фактор. Я посмотрел на брата. Взглядом: «Нам нужно поговорить». Вместо усов Брат погладил бороду, затем слегка покачал головой. Казалось, он рассудил, что с позиции принцессы Луизы и министра Гладстона они выложили все свои карты, и мы не могли просто так выставить их без ответа. — Тогда, раз вы не хотите лёгкого пути, что у вас ещё есть? — Мы предлагаем нейтрализацию приграничного региона между Канадой и Русской Америкой. — Постоянный нейтралитет, я полагаю. — Мы Постоянный нейтралитет, я полагаю. — Этого мало, чтобы покрыть убытки. Есть ли что-то еще? — Мы признаем интересы вашей страны в Центральной Азии и Маньчжурии, точнее, действия по созданию буферной зоны. Ого. Это было серьёзно. ---------- Пострадавшая Россия, невиновная Америка, запутанная Британия (2) Южная граница России представляла собой не линию, а плоскость. В условиях отсутствия каких-либо естественных преград разграничить эти обширные среднеазиатские территории было непросто. Так что Россия старалась захватить как можно больше, чтобы не дать кочевникам напасть с тыла, и одновременно пыталась защитить торговые пути с Азией через обширные степи. …Но ведь есть морские пути? Чтобы выйти через Чёрное море, нужно было следить за Британией и Османской империей; Балтийское море замерзало зимой; а Владивосток находился слишком далеко от крупных городов. Поэтому Россия строила крепости в южной степи, отправляла туда людей и объявляла это своей территорией. Затем, чтобы обеспечить безопасность новых поселений, строили крепости дальше на юг и снова объявляли их своими. А потом новое поселение... В общем, этот процесс повторялся, постепенно раскрашивая Центральную Азию в цвета России. И этот процесс стал большой угрозой для Британии, чьей ключевой зоной интересов была Индия. Если бы политики хоть раз побывали в тех местах, они бы поняли, как безумно пытаться атаковать Индию через безумные пустыни, степи и горные регионы, но они, уже занятые своей работой, цеплялись за воображаемую близость на карте и пытались остановить экспансию России. Так началась Большая игра, и в рамках Большой игры Британия устроила Крымскую войну. И теперь Великобритания признаёт интересы России в Средней Азии и Маньчжурии? Это означало прекращение Большой Игры, которую они вели до сих пор, по логике: «Хе-хе, пересчитав всё заново, мы действительно ошиблись, ㅎㅎ ㅈㅅ;;» — Вы уже договорились с правительством? — С оппозицией. — …Значит, это пустые обещания. — Но я считаю, что это возможно. — Я до сих пор не могу избавиться от мысли, что это слишком высокая цена за покушение на наследника. Кроме того, остаётся неопределенность. — … Принцесса Луиза и министр финансов Гладстон замолчали. Брат сам заявил: «Моя жизнь стоит дороже», — и они не нашли что ответить. Но этот вопрос нужно было прояснить. Если мы согласимся на ещё не подтверждённое предложение, а потом другая сторона скажет: «Мы обсудили, но не вышло, ㅎㅎ ㅈㅅ;;», — то мы останемся собакой, гоняющейся за цыплятами. — Мы услышали ваше мнение, принцесса Луиза и господин министр. Нам нужно обсудить это, так что давайте на сегодня закончим. — Хорошо. Как только они ушли, и в комнате остались только брат, министр иностранных дел Александр и я, все одновременно вздохнули. — Фух... чёрт. Всё запуталось до невозможности. — Согласен. Было бы гораздо проще, если бы какой-нибудь юноша, не любящий Россию, совершил это случайно. Во всём этом не было ни одного места, где не вмешался бы случай, поэтому причины и следствия переплелись, а интересы запутались. — С Ирландией то же самое. Я не думал об этом до сих пор, но если мы получим выгоду в пользу Ирландии, наши сепаратисты тоже... Они поднимут такой же шум. По логике: «Им уступили из-за терактов? Тогда и мы так сделаем?» Хотя Россия была мягче с меньшинствами, чем Британия с Ирландией, она всё же аннексировала Польшу, страны Балтии и Финляндию. Тогда что, нам тоже дать им независимость? Это означало бы создать ситуацию, когда столица находится в часе ходьбы от границы, и добровольно отдать буферные зоны на западе. — Есть идеи, Саша? — Хм... ну, не знаю. Думал, будет проще, но всё запуталось. Тем не менее, я видел нить. — У нас своя игра, у Британии — своя. — Мы поддерживаем независимость Ирландии, но выступаем против нашей? — Мы стремимся быть универсальной империей, выходящей за рамки наций. Если они так сильно против, нужно их выслушать. Вот наш посыл. — Тогда у нас тоже будет много недовольства. — Мы всё равно планировали расширять земства. По реформам отца нужно укреплять местные особенности, связать всех в рамках большой России, а остальное... — Пусть сами разбираются? — Именно. Вместо того, чтобы от и до одного подгонять под Петербург, я подумал, что пусть лучше будет где-то по-петербургски, где-то по-немецки, где-то по-азиатски... как-то, так в общем. Для меня это была лучшая идея. Объединять только в рамках большой России, а обычаи меньшинств и регионов оставить им. Налоги, общая инфраструктура и вопросы, которые должны были решаться на имперском уровне, будут идти вместе, но мелкие местные дела пусть решают сами. Другими словами, это была своего рода федерация во главе с царём. — Опасная мысль. — Ну, я же не правитель. Можно и предложить. — Если дать им автономию, некоторые захотят полной независимости. — Тогда нужно сделать так, чтобы они думали, что выгоднее оставаться в Империи, чем быть независимым? Я не продумывал это глубоко, так что проблем будет много. — Хм... Брат долго молчал, докурил сигару и только потом заговорил: — Невероятно, что из-за одного неудачного покушения приходится так глубоко думать. — Согласен. — Но в твоих словах есть логика. — …Правда? — Так или иначе, нашей России суждено стать многонациональным государством. Если говорить по-твоему, нам нужно создать несколько отличные от других стран рамки. Это могло звучать как призыв ограничить власть отца и брата, поэтому я, будучи младшим братом наследника, легко отбросил это, но если брат неправильно это понял, это могло быть опасно... К счастью, брат, похоже, точно уловил смысл того, что я хотел сказать. — Раз ты завёл этот разговор, у тебя есть и план. Ты собираешься его скрывать? — Нет, ну… если бы ты неправильно понял, я бы сразу всё объяснил. — Значит, ты понимаешь, что сказал что-то опасное. — Я не дурак. Я сказал это, потому что доверяю тебе, брат. — Если у человека нет поддержки, кроме как от меня и отца, стоит прислушаться к его словам. — Ну, раз у меня есть ты и отец, этого достаточно? Если я заручился поддержкой первых двух лиц в протоколе, всё в порядке. Словно ожидая этого, брат снова потёр брови и глубоко вздохнул. Выражение было: «Я ожидал этого, но даже так, у меня всё равно болит голова». — …Ладно, расскажи свой план. — Ничего особенного. Это просто развитие того, что мы уже делаем. Россия, возможно, и была ромфэнтези-империей, но это не означало, что каждый чиновник был идиотом. Предыдущие цари также много думали о геополитической дилемме России и предлагали множество способов преодолеть реальность того, что у нее не было другого выбора, кроме как стать многонациональным и многокультурным государством. Мои мысли не сильно отличались. — Многонациональная, многокультурная, Третий Рим, третья универсальная империя. Если говоришь по-латыни — ты римлянин. Если говоришь по-русски — ты русский. — Пока они верны царю и следуют порядку Российской империи, можно оставить в покое остальные их законы и обычаи. Как в Риме. Налоги, армия и дипломатические права будут осуществляться Российской империей, но остальные мелкие административные вопросы пусть решают местные советы. — Отец и брат уже двигались в этом направлении, укрепляя земства и мирские общины, да? * * * «Я не знал, что он так глубоко всё понимает. У Саши неплохое политическое чутьё». Выслушав план Саши, Никса самым обычным образом похвалил брата. Обычный член императорской семьи мог бы заподозрить способного брата или попытаться ограничить его, чтобы тот не стремился к власти, но Никса не хотел этого делать. Как уже говорилось ранее, у Саши не было другой политической поддержки, кроме статуса сына царя и брата Никсы. Он был помолвлен с русской дворянкой, госпожой Мещерской, которая едва сохранила свой титул; его казачьи связи ограничивались ротой, и хотя он был знаком с министрами различных ведомств, их было недостаточно для реальной власти. С его точки зрения, он сделал этот выбор, потому что не хотел ссориться с семьёй и противостоять брату. Никса понимал. Понимал, но не хотел видеть, как его брат, обладающий способностями в области, отличной от области Никсы, просто бездельничал. — …Саша. Поэтому Никса заговорил: — Ты, стань императором (второго ранга). — Что? — Ты же учился у учителя Константина, так что знаешь о Константине VIII. Константин VIII. Девяносто седьмой император Римской империи и младший брат Василия II, великого императора, глубоко связанного с Россией. Константин VIII, который хотел всю жизнь бездельничать и наслаждаться жаркими ночами со своей женой, взял на себя светские и дипломатические обязанности, которые не хотел выполнять Василий II. Если Российская империя, как говорит брат, стремиться стать Третьим Римом, то она должна следовать римским традициям. — …Я? — Ты. — Это? — Это. — Принять? — Не хочешь? — Ну... не очень? Его младший брат, не желая брать на себя ответственность, нёс всякий вздор о том, как хочет жить беззаботной жизнью и проводить жаркие ночи со своей женой. Впервые за долгое время старший брат применил жезл любви к младшему. * * * — Поступили требования России. Несколько дней спустя Британская империя получила документ с требованиями по поводу фальшивого покушения: 1. Соответствующая компенсация за серьёзный инцидент — покушение на наследника престола. Сумма будет согласована дополнительно. 2. Демилитаризация приграничного региона между Русской Америкой и Канадой. Срок будет согласован дополнительно. 3. Поскольку убийца Майкл Оуэн и вопрос ирландской независимости являются внутренним делом Англии, Российская империя не выдвигает отдельных политических требований. Однако, чтобы предотвратить повторение подобных инцидентов, рекомендуется расширить каналы связи с меньшинствами внутри вашей страны, включая ирландцев, и подготовить меры институционального смягчения. — Российская дипломатия становится всё лучше днем. Черт возьми. — Ху-у… это правда, что мы дали им повод, но я не ожидал такой атаки. Согласно ожиданиям Британии и темпераменту России, Россия должна была требовать жёстких уступок. В качестве предлога они выдвинуть необоснованные требования о компенсации, экстрадиции виновного или признании гегемонии в Центральной Азии. Если бы Россия поступила таким образом, Британия планировала соответствующим образом смягчить эти требования, минимизировать выплаты и использовать ситуацию, чтобы решить проблему меньшинств а-ля «во всём виноваты ирландцы». Признание гегемонии в Центральной Азии? Можно было бы согласиться на словах и раздавать «гуманитарную помощь» соседним странам. Однако Россия потребовала компенсации с изысканностью: Деньги, дипломатический успех для восстановления достоинства наследника и меры по предотвращению повторения. Первый и второй пункты были понятны и находились в пределах ожидаемого. Покушение произошло по вине Британии, поэтому выплата компенсации была естественным решением, и они были готовы к дипломатическим уступкам. Было несколько горько отказываться от канадско-аляскинской границы, одного из главных маршрутов наступления Британии, но маршрут через Аляску в любом случае было трудно атаковать, канадско-аляскинской. Но третий пункт был проблемой. Они не вмешиваются во внутренние дела, но рекомендуют создать каналы связи с меньшинствами? На первый взгляд это была рекомендация по гуманитарным соображениям, но если копнуть глубже, то это было вмешательство во внутренние дела. Однако отклонить требование, заявив: «Это вмешательство!», было невозможно — повод был слишком серьёзным. Ответ на вопрос: «Разве вы плохо управляете своей страной?» — был слишком скудным. Но если создать каналы связи с Ирландией, как того требовали русские, то другие меньшинства тоже начнут заявлять: «Мы тоже хотим!» Конечно, страна масштабов Британской империи не рухнет от такого административного требования, но проблем и раздражения станет больше. — Ху-у… давайте примем. — Что?! — Что поделать. Они хотят сделать нам больно в качестве платы. — Ха-а... Заплатят ли нам за сверхурочные? В конце концов Британская империя решила принять требования России. Министр финансов Гладстон и министр иностранных дел Александр каждый день засиживались допоздна, чтобы дать хоть немного меньше и получить ещё немного больше, но скучные споры чиновников не касались королевской семьи. В день, когда требования были приняты, Никса и Саша вернулись в Россию. А, что насчёт Америки? Они тоже виноваты в том, что не уследили за своими, поэтому им сказали разбираться самим, а компенсацию они заплатили. Точная сумма будет стоить жизни послам обеих стран, но, опять же, споры чиновников не касаются членов королевской семьи. ---------- Ромфэнтези-писатель из ромфэнтези-империи (1) Бомба, которую Россия оставила в Британии перед уходом, была отнюдь не маленькой. Официальное название Британской империи — Соединённое Королевство Великобритании и Ирландии, и, как следует из названия, Британия была страной, образованной путем объединения нескольких более мелких государств. Она изначально была обречена быть многонациональным государством, где разнообразные меньшинства вынуждены жить вместе. Естественно, были предприняты определённые усилия для решения проблем этих меньшинств, но не было способа полностью решить проблемы недовольства других народов, чьи культуры и языки изначально отличались. И посреди всего этого Россия вмешалась, заявив: «Создайте каналы для диалога — это ваша расплата». Поскольку другая сторона перехватила инициативу, заявив, что проявляет великодушие, несмотря на угрозу покушения, Британской империи пришлось скрепя сердце принять эти условия. Если бы она не приняла это предложение, это выглядело бы как: «Да~ мы продолжим угнетение, умрёт ли иностранный монарх или нет~». А такая позиция вызвала бы неконтролируемый рост недовольства среди меньшинств. Таким образом, Британская империя снова открыла каналы связи с тяжёлым сердцем. И ирландцы, валлийцы, шотландцы, гэлы, корнуэльцы, жители острова Мэн, жители Нормандских островов, бенгальцы, пенджабцы и тамилы в Индии, коренные народы Канады… В общем, на Даунинг-стрит хлынули жалобы всех этнических меньшинств, названия которых они до сих пор не удосужились запомнить. — Чёрт, они же сами многонациональная страна, зачем они нам подкидывают эту проблему? — Возможно, они думают, что раз у них сухопутная граница, то им легче. — Чёрт, ну и морока. — …И правда. Проблема не была настолько масштабной, чтобы привести к краху Британской империи. Если бы это было так, Британская империя ни за что бы не приняла условия Никсы. Просто возникла огромная административная нагрузка, объём работы чиновников резко вырос, и навалилась куча нудных дел. Удивительно, но среди территорий Британской империи в то время Ирландия была единственным регионом, решительно требующим отделения и независимости. Большинство требований сводились к просьбам о создании местных ответственных органов власти, расширении автономии или, возможно, создании парламентов, а большинство просто просили немного снизить налоги. Таким образом, повторюсь, достижение мирного соглашения путём диалога с этническими меньшинствами было возможно. — Когда закончим с этим, нужно будет повысить уровень угрозы со стороны России. — Согласен. Россия была угрожающей страной, но не была сильной. Это может показаться противоречивым, но высокий потенциал и нынешняя сила — это разные вещи, поэтому это имело смысл. Если Россия сможет переварить свои огромные территории, реформировать отсталую систему, развить технологии и обучить этих глупых Иванов, у неё появится потенциал превзойти Британию и претендовать на звание сильнейшей в мире. Однако координация бесчисленных интересов этой огромной территории, внедрение новых технологий, несмотря на сдерживающий фактор Британской империи и других великих держав, и даже снижение уровня неграмотности, преодолевая сопротивление аристократии, несопоставимое с другими странами? Найти монарха, способного на всё это, было непросто. Путь, который предстояло пройти России, был чрезвычайно долгим и тернистым, и Британия уже оторвалась далеко вперёд. Поэтому всё, что им оставалось, — это вовремя оторвалась далеко вперёд… или так они думали до сих пор. — Скорее всего, царь и наследник будут частыми героями в книгах о великих россиянах. — …Согласен. Как уже говорилось, тот факт, что что-то было нелегко, означал также, что это могло когда-нибудь произойти. Освобождение крестьян вопреки сопротивлению аристократии, а их гнев был смягчён привлечением еврейских финансистов. Удачно начавшаяся золотая лихорадка на Аляске была использована для заключения технологического соглашения с США, а создание государственных профсоюзов привлекло народников к добровольному просвещению граждан. Время ещё оставалось, но было ясно, что Россия начала двигаться. Поэтому нужно было серьёзно убирать лестницы и ставить палки в колёса. Такова была обязанность и долг тех, кто был впереди. Британия действительно так считала. * * * — Мы вернулись, отец. — Вы много работали. Действительно много работали, и натворили дел. Санкт-Петербург, Зимний дворец. Встретив нас, отец сказал: «Молодцы» — и сразу же заговорил о проблеме, которую мы опасались. — Мы обдумывали этот вопрос. — Ну, раз вы обдумывали, Никса бы не согласился просто так. Так... какой у вас план? Выслушав план реорганизации Третьего Рима, который мы с братом разработали по дороге из Лондона в Санкт-Петербург, отец погрузился в размышления дольше, чем брат. На мгновение наши взгляды встретились, думая, что он закончил думать, но он сказал, что у него болят ноги, и попросил принести стул. Было видно, что он хочет что-то сказать, но не хочет говорить, пока не обдумает всё до конца. Примерно через час, по внутренним часам, отец медленно открыл рот: — Если убрать несколько моментов, в вашем плане есть логика. Нет, есть довольно много моментов, но раз вы уверены, что сможете их решить, вы бы не заговорили. …Что? Э… На мгновение я встретился взглядом с братом. «Ты что-нибудь понимаешь?» «Нет». Такие у нас были взгляды. Когда я снова посмотрел на отца, он начал указывать на то, что мы не учли. — Во-первых, давайте поговорим о местном самоуправлении. В нашей России уже существовали примитивные сельскохозяйственные кооперативы, называемые мирскими общинами, и местные органы самоуправления, называемые земствами, недавно созданные отцом. Поэтому мы думали, что местное самоуправление может работать достаточно хорошо, но отец, похоже, пришёл к выводу, что его пока недостаточно для функционирования. — Русский народ пока не очень умён. — Разве не поэтому мы строим школы и через народников проводим дневные и вечерние занятия? — Школы существуют меньше года, а крестьяне, не знающие букв, не могут сразу свободно говорить по-русски. — Я думал, что время решит эту проблему. — Это тоже верно. Однако, если мы на данном этапе повысим степень местной автономии, неграмотные крестьяне легко поддадутся агитации небольшой группы интеллигентов. — Я слышал, что народники пока поддерживают реформы отца и брата. — Пока. Это ключевое слово. И не обязательно народники будут агитировать. — …Интернационал? — Нет, Британия. А. Хм. Я на мгновение замолчал. — …Британия будет агитировать крестьян? — Чем сильнее становится Россия, тем больше они чувствуют кризис. И они будут использовать своё оружие, чтобы атаковать нас. — Я думал, что торговые атаки будут бессмысленны, потому что Россия самодостаточна. — Самое острое лезвие Британии — не экономика, а дипломатия. Или, точнее, козни. Хотя сама Британия была многонациональной государством, она распространяла идею национального самоопределения среди меньшинств других стран. Этнические меньшинства верят в это, поднимают восстания, заявляя о своей независимости, и подавление истощает национальную мощь. — Как с Османской империей и Испанией, они будут подстрекать Польшу и Финляндию к независимости и агитировать наивных крестьян, чтобы остановить экономический рост России. Сейчас Британия использовала Османскую империю как щит против России, но при деде они активно поддерживали балканские страны, бывшие вассалами Османской империи. Что касается Испании, она активно поддерживала независимость её колоний в Америке и сдерживала их, чтобы не допустить создания морской империи, превосходящей её саму. Не было никакой гарантии, что то же самое не произойдёт в Польше и Финляндии, где ситуация только что успокоилась. Нет, поскольку Британия получила хороший щелчок по носу из-за этой компенсации, она наверняка будет проводить закулисные операции в этих двух оккупированных странах. — Поэтому мы должны сделать так, чтобы им было выгоднее оставаться в составе России. — Если мы позволим им извлекать много выгоды из России, русские возненавидят их. — …Тогда мы должны заставить их понять. — Россию? — Друг друга — культуру, религию, историю. — Ты говоришь о сложных вещах. — Потому что они сложные. Довольно долго отец смотрел мне в глаза. В его взгляде было много разных чувств. — Ты говорил, что не интересуешься престолом? — …Брат попросил меня стать императором второго ранга (皇弟). — Гета? — Константин VIII. — Но ты всё равно не станешь царём? — Фу, даже если предложат, я не хочу. Посмотрите на лысеющую голову отца. Это всё из-за недосыпа. Даже у меня, всего лишь второго сына царя, было огромное количество работы. Сколько же работы придётся выполнить абсолютному монарху этой огромной страны? Отец не может даже нормально отдохнуть и провести выходные с матерью. По сравнению с этим, быть императором второго ранга… Можно будет иногда говорить, что уезжаешь в командировку, и путешествовать с женой за границу. Для моего характера это было лучше всего. Я встретился взглядом с братом, и он кивнул. Я не знал, какой невербальный разговор они вели, но, судя по всему, это было что-то вроде: «Правда?» — «Да». — У-ха-ха-ха, ты говорил, что поедешь за границу с женой, но раз Никса попросил — сразу согласился? — Нельзя же бросать работу и уходить в отпуск. В любом случае, это были моя семья и моя родина. Свободное время — это свободное время, но работа есть работа. Это способ отплатить за любовь, полученную от семьи. — Судя по твоим словам, кажется, ты придумал какое-то решение, разговаривая с Никсой? — Я думаю решать всё постепенно. Первой задачей, конечно же, был уровень неграмотности. — Я хочу продавать русскоязычную развлекательную литературу. И самый простой способ выучить иностранный язык, конечно же, — это интерес. Отаку, которым понравились манга и аниме и которые захотели увидеть больше, сами учили японский, чтобы читать в оригинале. Аналогично, геймеры, заинтересовавшиеся играми и захотевшие получать от них больше удовольствия, самостоятельно выучили английский и играли в игры без корейского перевода. Почему русские аристократы сами учили французский? Потому что им была интересна французская культура, и они хотели узнать больше о французском аристократическом быте. Точно так же, если бы мы заинтересовали их культурным контентом на русском языке, те, кто ещё не знает русского, естественно заинтересуются письменностью, сами найдут учебники и выучат буквы. — Дешёвые брошюры на плохой бумаге с дешёвыми чернилами, с картинками и текстом, выпускать сериями. — Заинтересовать их картинками и использовать этот интерес, чтобы направить их к изучению букв? — Да. — А заодно, продавая брошюры, построить больше типографий? — Именно? — Если построить много типографий, будет больше бумаги, значит, оживится и лёгкая промышленность? — Я об этом не думал… но да? — Поскольку будет много историй, литература тоже значительно разовьётся. — Русские вообще-то пишут классно. В России было много великих писателей — Достоевский, Толстой, Пушкин. По словам друга, который учился на литературном факультете, именно этот период называют золотым веком русской литературы… Хм… Если поискать, думаю, найдётся много русских писателей, а если подкинуть им немного денег и попросить писать эротические романы на продажу, это серьёзно поможет распространению русского языка. — …Саша. — Да, отец. — Всё это хорошо, но ты забыл, что я — глава Православной Церкви? — Эй, ну... можно же как-нибудь тайком, чтобы никто не узнал. Разве так нельзя? Меня ударили за то, что я сказал скорректировать степень откровенности. Всегда бьют только меня. Брат ведь тоже согласился. — Хм, взгляд у тебя непочтительный, сынок. — Брат тоже сказал, что эта идея хороша. — Эй! Саша! А-ай! Императорский Отец! Я думал, это будет просто развлекательная литература! — Развлекательная литература — она и есть эротика! Ай! Брат! А-ай! — Да ну?! Это совершенно разные вещи, понимаешь? Зачем ты и меня в это втягиваешь! — Убирайтесь оба, дайте мне подумать! У вас что, болезнь такая — не можете дня прожить без драки?! Мы только что вернулись из Америки и впервые подрались. Это было несправедливо. ---------- Ромфэнтези-писатель из ромфэнтези-империи (2) — Абсолютно нет. — Верно. Ни за что. — Брат, ты что, с ума сошёл? — Саша. Как ни крути, в десяти заповедях прямо сказано «не прелюбодействуй», так что романы, описывающие плотские отношения, — это перебор… Когда Отец, брат, Вова и даже мать возражали, в конце концов, у меня не осталось союзников. А остальные младшие? Вы хотите, чтобы я сказал младшим, только что вступившим в период полового созревания: «Помогите мне убедить наших родителей продавать эротические романы»? Хотите, чтобы меня вычеркнули из семейного реестра? Так или иначе, отец, похоже, высоко ценил саму идею: вызвать интерес через романы и добровольное изучение языка через любопытство. Если я скорректирую степень откровенности до приемлемого уровня, он позволит мне продолжить работу над проектом «тонких книг». — Я разрешаю до поцелуев. — Я видел, как аристократы тайком смотрели на французских обнажённых женщин, так что грудь-то можно? На востоке и западе, в прошлом и настоящем, ничто так не привлекало внимание мужчин лучше, чем женская грудь. — Думаешь, это будет разрешено?! Никса! Заткни ему рот! У меня и так дел полно, некогда даже сына бить. — Да. Саша! Стой! — А, хорошо! Я убавлю! Никакой обнажёнки! Никаких действий! Только до поцелуев! * * * Разрешение на проект я получил, но сам я писать не мог. Во-первых, мой писательский талант ограничен, а во-вторых, я не настолько свободен, чтобы заниматься такой мелочью. Практику нужно доверить практикам, а я лишь задам направление. В нашей России было много практиков, способных справиться с такой реальной работой. — Хе... хе-хе... Рад видеть ваше высочество... Худощавое телосложение, лысина, неопрятная борода и тревожный взгляд. Как ни посмотри, идеальный интроверт, молодой литератор без каких-либо грубых черт — господин Достоевский, который стал руководителем этого проекта. Его произведения были настолько хороши, что его называли одним из двух столпов русской литературы, патриот, любящий царя и Россию, и, несмотря на свои хитовые работы, он всё равно бедствовал, так что его было легко переманить. Я выпросил у отца немного денег, но для того, чтобы привлечь Толстого или Тургенева, этого было недостаточно. К счастью, как только я намекнул господину Достоевскому о работе, он тут же закричал: «Я согласен!» Правда, когда мы встретились, чтобы обсудить дела, он трясся, как интроверт, у которого обострённая аллергия на экстравертов. В такие моменты важно быстро закончить дело, прежде чем у интроверта сядет социальная батарейка. — Я планирую распространять развлекательную литературы. — Р-развлекательную? Нет, вы про?! — Да. — Но это же неприлично?! — Поэтому мы будем делать это тайно. Правда в том… Я снова объяснил проект, который обсуждал с отцом и братом, вернее, проект, который они выбили из меня кулаками, пройдя цензуру. — О-о, значит, вы хотите, чтобы культуры народов России стали более доступными, чтобы люди привыкали к русскому языку, и при этом сделать контент массовым и дружелюбным? — Да. Но я сам не силён в писательстве. — О-о-о… ?.. Это… э-э… он растрогался… же, да? Господин Достоевский страдал эпилепсией как хроническим заболеванием, поэтому я не мог понять, дрожит ли он от эмоций или у него приступ. — Вы в порядке? — Конечно. Я в порядке… кхм! — Нет, вы плачете? — Наконец-то! Наконец-то я могу сделать что-то для родины, это так… кхм! Это так трогательно. …Хм… Ну, бывает. — А, кстати… правда ли, что гонорары за рукописи будут зависеть от объёма продаж? — Да. Пока что мы планируем сделать книги дешёвыми и продавать много. В ту эпоху издатели рассчитывали гонорары за рукописи пропорционально количеству слов. Из-за этого писатели старались максимально увеличить объём своих произведений, и в результате романы, отличающиеся пространными описаниями и кирпичными абзацами, стали мейнстримом. Конечно, именно в такой стилистике расцвела русская литература, и я не хотел вмешиваться, но даже так, я не мог втиснуть жёсткие, кирпичные абзацы в проект «тонких книг», который должен был снизить барьер доступности. — Мы будем платить гонорар за рукописи пропорционально продажам, поэтому абзацы должны быть максимально лаконичными, психологические описания — глубокими, и добавьте лёгкую эротику, чтобы хотелось читать. — В основном короткие рассказы? — Да. Поэтому это проект «тонких книг». Кроме того, как только мы наймем эксцентричных художников из Петербургской академии художеств, весь рабочий персонал будет собран. — Ваше Высочество. — Да, что? — Если позволите... не могли бы вы пригласить ещё одного писателя? — Кого именно? — Писателя молодого, с ещё гибким умом, который хорошо пишет в лёгком, кратком стиле. — Я не понимаю, кого вы имеете в виду, когда так говорите… — Николая Лескова, он нам необходим. — Сначала я постараюсь его найти. * * * Саша, знавший только «Преступление и наказание», не знал, что тот также написал немало произведений с лёгкой эротикой, таких как «Чужая жена и муж под кроватью», «Кроткая», «Хозяйка». Поэтому Достоевский сразу понял, какой уровень тонкого эротизма Саша хотел видеть в этих «эротических романах», и был уверен, что сможет писать на грани, установленной русским обществом. К тому же, его родной город был плавильным котлом разных народов, поэтому он мог писать, вплетая в тексты местные культуры. Однако последнее требование Саши было трудно выполнить в одиночку. Простые слова и короткие абзацы. Роман, который мог бы прочитать даже тот, кто только начал учить русский язык, или содержание которого можно было бы понять, просто глядя на иллюстрации. Для Достоевского это было непросто. У каждого писателя неизбежно был свой стиль. Достоевский много лет занимался творчеством, используя длинные и сложные предложения, и его стиль был заточен под них. Поэтому ему нужен был соавтор. Молодой писатель, который умело смешивает местные диалекты и неологизмы, искусно владеющий игрой слов и предпочитающий простые слова и короткую, незамысловатую прозу, — Николай Лесков. Вскоре Саша привёл Николая Лескова вместе с художником, который должен был заниматься иллюстрациями к проекту, Иваном Николаевичем Крамским. — Позвольте представиться. Это главный автор, руководитель этого проекта, Фёдор Михайлович Достоевский. Это соавтор, Николай Семёнович Лесков, а это художник-иллюстратор, Иван Николаевич Крамской. — З-здравствуйте... Фёдор Михайлович Достоевский. Можете называть меня Федя. — Э-э… ну… да, я Николай Семёнович Лесков. Зовите меня Колька. — Ха-ха, кажется, я самый молодой здесь. Иван Николаевич Крамской. Ванька, Ивашка, Ванятка. Зовите как захотите. По порядку: интроверт, полу-интроверт, экстраверт. Достоевский, чья социальная батарейка истощалась прямо на глазах, только от общения с только что встреченными людьми; Лесков, который чувствовал себя неловко, но был рад обрести новые связи; и Крамской, взволнованный самим фактом встречи. Включая Сашу, который был организатором этой встречи, это место стало тем, где страдал только Достоевский. — С-с-сначала я объясню проект. — Хм… то есть нам нужно писать лёгкие для чтения и очень эротичные романы? — Не очень! Ах, ну… а, в рамках, чтобы Православная Церковь не сочла их развращающими мораль… — Пикантными, да? — Да, Ванька. Знаешь, ну… как виден только силуэт за занавеской, вот такое ощущение. — О, в профиль? — Вид сзади. Ах, раз это силуэт, то вид спереди или сзади будет тот же? — Если лицо нарисовать между занавесками, это спереди, а если нарисовать волосы — то сзади. — Или лицо можно нарисовать в профиль? — Тогда тело слегка изогнуто… о, Ваше Высочество, у вас богатое воображение. — И-извините… — А-ха-ха, я такой. Ах, кажется, Федя хотел что-то сказать, поэтому давайте сначала послушаем лидера проекта. — Н-нет… ну… как я могу быть руководителем, когда Его Высочество здесь… — Я только создаю основу, а дальше ухожу. У меня, знаете ли, и так дел полно. — Что?! В-вы уходите? — Нужно найти издателя, людей, которые займутся дистрибуцией, и у меня ещё много других дел. — Н-нет… Когда кто-то из знакомых интроверта знакомит его с незнакомцами, а затем уходит, интроверт, естественно, впадает в панику. Достоевский не был исключением. * * * «Разные люди» (라즈니 일류디; 다양한 사람들), роман, написанный под очевидным для всех псевдонимом, вскоре произвёл фурор в России. Дешёвая бумага, дешёвые чернила, низкая цена. Дешёвый роман, который можно было купить за пару кружек пива, неожиданно оказался качественным по содержанию и с великолепными иллюстрациями. — Ого… это… о… — Ух… да… Откровенных сцен не было. Даже если бы они были, плохие чернила и бумага, низкое качество печати не позволили бы передать что-то из ряда вон. Несколько линий, несколько изгибов. В лучшем случае это был лишь грубый набросок, а тонкие детали терялись в процессе печати, превращаясь в каракули. Однако, даже с учетом этого, человеческое воображение можно было разбудить. Несколько абзацев, одна иллюстрация. Затем ещё несколько абзацев текста, ещё одна иллюстрация. Даже не читая, по картинкам можно было понять, о чём речь. Должно быть, это история о молодом человеке, только что приехавшем в город, и молодой вдове, потерявшей мужа и решившей сдавать комнаты постояльцам. Даже не зная слов, можно было понять достаточно по картинкам. Но то, что не было изображено, вызывало любопытство. Что именно сказал юноша, чтобы силуэт вдовы показался на занавеске спальни на картине? Какой разговор они вели, чтобы дочь вдовы болтала на плече юноши? Из-за чего они расстались со слезами? Поскольку прочитать не было возможности, приходилось додумывать. В конце концов, неграмотный крестьянин Иван обратился к учителю-народнику Александру, записался в вечернюю школу и начал изучать грамоту. Вскоре по всей России начали происходить подобные явления. * * * — Александр Александрович Романов! Я просил написать развлекательную литературу, а э-э-это что такое! — Я чётко отрегулировал уровень… — Ты просто не говорил прямо, но всё это в тексте! Обездоленный Ульянов и овдовевшая Иванова, как звери, зализывают раны друг друга?!.. Это что, по-твоему, контроль?! — Я хорошо контролировал! Нет ни одного прямого описания… Я изо всех сил старался подогнать это под уровень любовных романов, которые читала моя девушка. Я заменил прямые выражения метафорическими и приложил больше усилий к психологическому описанию, понимаете? Описания самого действия вообще не было. Мне было обидно… Подождите. Откуда отец знает такие подробности? — Откуда вы это знаете, отец? — В любом случае! Сейчас не об этом! Ах. Он читал? — …Но ведь интересно, правда? — Это безнравственная литература, которая развращает! — Но число деревенских жителей, желающих записаться на вечерние школы при земствах, сильно выросло, не так ли? Время такое, может, немного уступим, отец? — Гья-а-а! ---------- Легендарная литературная фабрика, Various Artists После первого «тонкого романа» серии «Разные люди» под названием «Молодой постоялец и вдова» стали выходить другие короткие повести: «Кроткая», «Жена казака», «Ночь без конца». Они пользовались невероятной популярностью. — Эй! Что ты там читаешь?! — Ай! — Читай дома, говорю же! — Непристойности запрещены! Конфисковано, конфисковано! Если книгу обнаруживал проходящий мимо полицейский, её конфисковывали, а если попадалась на глаза священнику — приходилось слушать нотации несколько часов, но это не означало, что популярность «тонких книг» угасла. Православная церковь долгое время пыталась бороться с «безнравственностью», но русская культура оставалась открытой. Более того, люди по своей природе хотели чего-то большего, когда им запрещали, и следить за тем, кто покупает и читает книги тайком, полиция не могла. — Нет, это же глупо. — …Если бы действительно хотели поймать, уже поймали бы. Если бы только это была не Российская империя. Если бы власти действительно хотели искоренить «лёгкое чтиво», они могли бы послать полицейских в каждый дом и изъять всё, проверить всех торговцев и сжечь каждую такую книгу. Или, может быть, они арестовать каждого работника той неизвестной типографии. Но нынешняя полиция закрывала глаза на распространение «тонких книг», если только кто-то не попадался с ними на виду. — Может, это чьё-то хобби наверху? — Глаза разуй. Это часть просветительской деятельности. — Непристойные романы? — Ха, совсем сути не видишь? Посмотри внимательно. Простые предложения, простые слова и местные культурные детали. Ты же сам недавно говорил, что хочешь провести жаркую ночь без заката в Финляндии. — А-а ты говорил, что хочешь, чтобы тебя покорила сильная женщина с Кавказа! — Вот именно! Откуда бы мы ещё узнали об этих культурах месяц назад? — ?!.. — Я знаю, потому что недавно заходил в полицейский участок, и они тоже постоянно читают эти книжки в комнате отдыха и ржут. Официально это была безнравственная культура. …Официально. Приказа ловить их всерьёз не было, а местные культуры, завернутые в лёгкую эротику, были интересны. Были люди, которые радовались появлению родных деревень, и были те, кто возмущались, что их культуру исказили. Однако одна реакция была одинаковой. Они смогли понять, по крайней мере приблизительно, культуру далёких краёв. Каково это — пережить ночь без заката? О чём говорят в день без рассвета? Насколько восхитительно северное сияние? Насколько очаровательны были те женщины великих равнин, которые, говорят, могут похитить понравившегося мужчину? Женщины Восточной Азии, что за Сибирью, которые, как говорили, не стареют? Это было захватывающе. Это было притягательно. Гран-турне аристократов стало уступать место внутренним путешествиям, и один за другим неграмотные крестьяне стали записываться на вечерние уроки в школы, созданные народниками. — Мы говорили «в народ», а в этих книжках показано, как живёт народ, которого мы сами не знали. — …Но это же не на 100% точно. — Конечно! Посмотри на стиль. Называется «Разные люди», а писателей от силы два-три человека. Откуда им знать всю нашу матушку-Россию! — Тогда полного понимания не достичь! — Мы поедем и исправим! — Что? — Я выведал у торговца адрес типографии. Она недалеко от Петербурга, так что даже не так уж далеко! — Подожди, Лёва… что ты только что сказал? — Что? — Типография недалеко от Петербурга? — Да. Они так свободно сказали, что это, похоже, не секрет. — И полиция позволяет? — Я же говорю: это часть просветительской деятельности. — Даже если аристократ кричит о реформах… — Выше. — Что? — Неужели какой-то простой аристократ мог распространять такие книги, от которых церковь бы взбесилась, и остаться безнаказанным? — Неужели… орёл? — Двуглавый орёл. — О… Тогда всё стало ясно. Почему скучное духовенство Церкви и полиция закрывали глаза на тайную торговлю. Почему цены были такими низкими, что едва покрывали расходы. Откуда у них были такие талантливые писатели и художники, чьи работы, даже в плохой печати, были так привлекательны. Всё стало понятно. — Я слышал, что царь реформатор, но… — Он тот, кто понимает даже мысли крестьян. И он намекает, что хочет использовать таких умников, как мы. Местоположение типографии было полусекретным. Простым людям было трудно его найти, но писатели могли узнать, если хотели. Некоторые писатели даже получали прямые предложения от самого Достоевского. Тот самый ультра-консервативный монархист Достоевский предлагал писать реформаторские романы анонимно — от имени «Того Самого». Тот, кто не понимал, кто такой «Тот Самый», не мог быть писателем в России. Вскоре в «Разных людях» стали появляться произведения с разными стилями от разных авторов. — Эй! Ты думаешь, только ты умеешь рисовать такое?! — Ха, а то! Моё мастерство лучше всех? Художники тоже были в восторге от извращённой детализации «тонких книг». Инструменты были ограничены. Поскольку затраты были максимально сокращены, даже если они рисовали изящные картины, тонкие линии просто терялись. Поэтому им приходилось выражать тему, используя как можно меньше грубых линий. Чтобы передать хотя бы минимальный смысл, его нужно было искажать, гиперболизировать и абстрагировать. И при этом передать местную культуру, сильно искаженную, и, самое главное, эротику. Это был эксперимент, невозможный в традиционном стиле, и художники из «Разных людей» с этим справились. Вскоре по всей России начали искать гениального художника, и личность его легко раскрылась: Иван Николаевич Крамской. Известный гений Академии художеств Санкт-Петербурга и один из зачинщиков «Бунта четырнадцати» против консервативных профессоров. Естественно, оставшиеся тринадцать повстанцев преследовали Крамского с криками: «Я тоже буду рисовать! Я тоже хочу эротику!» А Крамской ответил: «Хм… что ж, ничего не поделаешь», — и пригласил их в «Разные люди». Характерной чертой «тонких книг» была полная анонимность, а система, при которой гонорары определялись по объему продаж, вскоре стала открытой «альтернативной личностью» людей, писавших или рисовавших в России. Когда авторы и художники пополнили ряды, «тонкие книги» стали выходить раз в неделю, и они распространялись по всей России с такой скоростью, которую можно объяснить только государственным масштабом. Когда в кабаке собирались двое или трое человек, все начинали разговор с обсуждения прочитанной на этой неделе книги, строили фантазии о культуре сельской России, о которой сами не знали, и начинали интересоваться, откуда взялись те или иные истории. — Что? Сонечка — сводная сестра Лёвы? Откуда ты это взял? — Это было в той, что вышла недели две назад, ну, как её там, «Веснушчатая девушка». — Что?! Где это там написано? — На первой странице же… — Эй, оставьте его. Он читать не умеет. — Эй! Учись читать. Он вечно просит меня пересказывать, а сам не читает? — Ах так! Я назло выучу буквы! Сколько там учить-то, а делов-то? Зародившаяся таким образом любознательность переросла в желание выучить язык. Школы народников были переполнены желающими учиться, а те, кто не смог попасть в вечернюю школу, начали учиться, полагаясь на газовые фонари на улицах. Никто не вёл статистику, но уровень неграмотности в России начал «добровольно» стремительно снижаться. * * * Когда анонимные авторы со всей страны собрались вместе, начали всплывать разные бытовые хитрости, которые иначе канули бы в лету. — Вжик! — А? Обычно дым, сажа и искры вылетали из печи, раздражая глаза, но в тот день копоть и дым внезапно засосало прямо в печь. — Бабушка! Это как у тебя печка топится! — Ванечка, ты только сейчас заметил? Я же тебе сто раз говорила: между дровами нужно оставлять воздух, чтобы печка могла дышать. — Я думал, чем больше дров, тем теплее. — Сегодня наконец будет тепло. — Хм… Обычно это осталось бы просто бабушкиной хитростью. Однако Ванечка, Иван Крамской, рисовавший иллюстрации для «Разных людей» под псевдонимом, рассказал об этом другим авторам, и среди них Лев Толстой, имевший достаточную финансовую свободу, лично сложил кирпичи, чтобы сделать маленькую печку, и проверил это сам. — Если снизу сделать тягу, огонь сам втягивается в трубу? — Как это работает? — Не знаю. Может, обратиться к физику? — Ха… не лучше ли привлечь пару умных чудаков? — Зачем? — Рано или поздно культура надоест, так что расширение в области науки или математики не будет лишним. — Но не будет ли это немного не то направление текущей эротики? — А разве в лаборатории не может быть любви? — Тайная любовь между профессором и ассистентом… что-то вроде этого? — Или роман между молодым профессором и хозяйкой пансиона. — …Федя, тебе нравится тема хозяйки пансиона? — Это удобный образ. Или дочери хозяйки. — В этом-то вся твоя проблема. Настоящему мужчине положено любить женщин моложе, а ты всегда рисуешь женщин, чей «золотой век» прошёл, слишком прекрасными. — Тихо! Красота женщины завершается годами! — Она испортилась! — Она созрела! Лёва, ты любишь незрелые плоды! — Это созревшие! Как известно, у ста мужчин — сто вкусов женщин. Эта анонимная группа писателей не была исключением. Появлялись женщины разных типов, сюжеты с самыми разными фантазиями. — Ах! Женскую психологию так не пишут! В конце концов, даже писательницы, не выдержав больше, присоединились к «Разным людям», и этому фарсу пришел конец… или так казалось… — У мужчины обязаны быть кубики пресса! — Нет же?! Разве интеллектуальность учёного персонажа — не вот что важно?! — Слабые мужчины лишены обаяния! — Ах! Качки — это отвратительно! Изменился только пол, но споры о вкусах не исчезли. Но самое главное — усовершенствованная печь Толстого, описанная в «тонких книгах», почти сразу же была признана стандартным отопительным прибором в России. Невероятное совпадение. ---------- Система национальной регистрации (религиозная) (1) Усовершенствованные печи с вентиляционными отверстиями, просверленными под отсеком для хранения топлива — или, выражаясь несколько элегантнее, под камерой сгорания, — быстро начали распространяться по всей России. Благодаря «тонким книгам», модернизация была не сложной, а эффект — очевидным, поэтому это было вполне естественно. Благодаря отверстию воздух постоянно поступал через отверстия ниже камеры сгорания, температура топки повышалась, дрова сгорали полнее. Появлялась естественная конвекция, и больше тепла с меньшим количеством сажи задерживалось в лабиринтном дымоходе. Повышение тепловой эффективности снизило потребность в дровах, необходимых для зимовки, и рабочая сила, занимавшаяся заготовкой дров, естественным образом перетекала в города, меняя статус на «рабочий». Конечно, чтобы попасть в города, нужно было идти в сельсовет… нет, в церковь, подавать заявление на смену места жительства, на изменение регистрации по месту жительства… нет, в церковный реестр, и проходить через всевозможные административные процедуры, но в любом случае число крестьян, меняющих свои именные таблички на рабочие, продолжало расти. — Грандиозный успех, верно! А? Отец, я прав? — …Меня огорчает, что я не могу возразить. Учителей и просветителей всё ещё не хватало, земства были созданы далеко не во всех деревнях, а железных дорог между сёлами было ещё меньше, но... Тем не менее, уровень жизни населения улучшался быстрее, чем прежде. — Да-да. Ты молодец, Саша. Хочешь лакричных конфет? — Конфеты в моём возрасте… дайте одну. Нет, две. — Зубы будут болеть. — Ах, одну отнесу сестрице. — Да, делай, как хочешь… ах, да, и ещё один повод для похвалы. — Вместо похвалы не могли бы вы просто устроить свадьбу поскорее? — Как только свадьба Никсы закончится, я сразу же проведу и твою, так что подожди ещё немного. — Если будет слишком поздно, я могу стать отцом раньше времени? — Ты совсем с ума сошёл... нет, не то. Вы с Никсой уже в том возрасте... К концу года обязательно устроим. — Обязательно. Мне-то что, а вот нашей Машеньке уже пора, сроки поджимают… — В любом случае, то пшеница, которую ты привёз из Чосона, принесла ещё одно доброе дело. — Хорошо уродилась? — Были опасения из-за снежной плесени, но оказалось, что этот сорт устойчив к болезням. К счастью, не пришлось перевозить зерно по распутице. Цены на продукты в России были действительно низкими, но это не означало, что цены на еду были низкими. …Звучит как противоречие? Удивительно, но нет. Сама еда была дешёвой, но транспортные расходы на её перевозку и превращение в готовые продукты были высоки. Поэтому, если в какой-то год урожай не удавался, эта деревня часто оказывалась на грани выживания, если не получала экстренной помощи от земства или правительства, но в этом году, похоже, таких опасений было меньше. — Это хорошо. — Да, очень хорошо. — Тогда почему вы выглядите таким обеспокоенным? — Ты сможешь это прочитать? Отец протянул мне лист бумаги. На ощупь он был гладким, белым — довольно дорогая бумага. Когда я посмотрел на содержимое, там были наспех нацарапаны какие-то символы — латиница, кириллица, цифры и незнакомые знаки, всё вперемешку. — Хм… не знаю. Похоже, там смешаны разные языки? — Тебе тоже так кажется? — Это черновик, который использовал Паша? Написано очень плотно, и одновременно — очень беспорядочно. На первый взгляд это могло быть упражнением ребёнка по письму, а на другой — как бумага, на которой писатель что-то набросал, чтобы размять руку. — Для упражнений аристократического ребёнка слишком много текста, а для рабочего или крестьянина слишком дорогая бумага. — Может, это набросок художника? — Стали бы художники, у которых полно черновиков, рисовать на такой дорогой бумаге? Тогда оставался только один ответ. — Это шифр? — Вероятно. — Работа Британии? — Мы сейчас пытаемся это выяснить, но вероятность высока. Или это могут быть радикальные анархисты. Тц. Я думал, что это произойдёт рано или поздно. Мы совершили немало поступков, которые могли навлечь на нас гнев Британии. Британская империя, должно быть, и так была обеспокоена стремительным ростом России из-за реформ, а тут ещё и потери из-за беззакония на Аляске, финансовые махинации еврейских банкиров, она, несомненно, была ещё больше разгневана. По крайней мере, мы выиграли время благодаря разрыву помолвке, покушению на брата и требованию создать каналы связи с меньшинствами, и мы максимально отвлекли внимание, которое могло бы быть сосредоточено на России, из-за незначительного инцидента с массовыми изъятиями вкладов в Британии, но… Британия не дура, и я думал, что им пора было бы хотя бы раз попытаться остановить Россию. Также высока вероятность, что это дело рук провокаторов из Интернационала, которые формально согласились на наши реформы. В конце концов, они не были единой организацией с общей целью. Умеренные, как и народники, придерживались позиции, что они одобрят реформы сейчас и будут наблюдать, но радикалы существовали всегда и везде. И в самом деле, иногда на государственных заводах случались диверсии, рабочие устраивали забастовки, требуя улучшения условий. По крайней мере, возможно, потому что переговоры с государственными профсоюзами прошли успешно, забастовок на государственных предприятиях почти не было, но на частных заводах и предприятиях аристократов они случались несколько раз. Мы пытались разработать базовые правила безопасности, но всегда находились хитрецы, ищущие лазейки. Постепенно становилось слишком сложно координировать каждый вопрос вручную, поэтому мы готовились создать соответствующее ведомство и передать его в ведение рядовых сотрудников. …В общем. Я немного отвлёкся, но суть в том, что у России, которая продолжает укрепляться, было множество врагов, способных помешать ей. — Нам нужна контрразведка. — Я планирую создать отдел контрразведки при Министерстве внутренних дел. — А его не было? — …Почему ты думал, что он есть? Э-э… ну… Разве у страны не должна быть контрразведка? Как ФБР в США, КГБ в России, МИ-6 в Британии или Национальное разведывательное управление в Корее. — Я думал, вы его создали, просто не сказали нам. — Никса — мой преемник, а ты, Саша, будешь его помощником. Какой смысл это скрывать? — Ну... не то чтобы я не доверял вам, отец… Обычно такие вещи передают перед самой смертью, как семейную реликвию. В драмах это обычно изображали именно так. — У-ха-ха! Я понимаю. Да… ну, бывают и такие. Вики или Луи, например. Боже мой. Только мой отец может называть британскую королеву и французского императора по прозвищам. — И вообще, в короне нет ничего хорошего. Я уже несколько дней не видел лица нашей Машеньки… ха-а… — Вздыхать — волосы выпадают… — …Может, просто передать трон Никсе и уйти на пенсию? Тогда, возможно, волосы перестанут выпадать. — Это… политическая атака? — Нет, это каприз: «Заберите это у меня». Короче! Почему-то всякий раз, когда я с тобой разговариваю, разговор постоянно уходит в сторону. На чём мы остановились? — Вы сказали, что нужно создать контрразведку. — Ах… верно. Так вот, найди-ка мне подходящих людей для контрразведки. — Я? — В следующий раз, когда спросишь «я?», будь готов к удару. — …Да. Такие дела лучше всего поручать тому, у кого самые широкие связи. Конечно. * * * Хотя я прожил в России более двадцати лет, мои взгляды всё ещё были отчасти смешаны с взглядами корейца XXI века. …Что-то вроде: 100-часовая рабочая неделя — это перебор, подавлять забастовки дубинками — перебор, заставлять рабочего, получившего травму, платить за ремонт оборудования — перебор. В то же время, снохачество, когда свекор заводит роман со снохой, пока сын уезжает в командировку в город, тоже казалось неправильным, как и традиционные дома, где скот и люди живут под одной крышей. И предложение, которое сделал некий Николай для создания контрразведки... тоже выглядело неправильно. — Вы предлагаете следить за всеми гражданами? — Не совсем. Я имею в виду отправку тайной полиции, чтобы она подслушивала слухи среди рабочих, отсеивала неблагонадёжных среди народников и мешали иностранцам сеять смуту. — Это то же самое… это слишком. Я пригласил его, потому что он был бывшим начальником штаба жандармерии, но он пытался решать всё по-военному. Именно в военном стиле восьмидесятых, о котором я только слышал. — Но это же контрразведка. Определенная степень свободы неизбежно должна быть принесена в жертву. — …Было бы лучше выдать гражданам церковные списки и внутренние паспорта в качестве удостоверений личности. Боже, какая сумасшедшая страна будет следить за каждым шагом своих граждан? Лучше просто дать им удостоверение личности, как в Корее, и требовать выписку для устройства на работу. К тому же, в России у нас есть хорошая основа — церковные метрические книги. Даже сейчас при переезде нужно было идти в церковь прихода, к которому ты принадлежал, и подавать заявление о переезде; при заключении брака — регистрировать брак; при рождении ребенка — сделать запись о рождении вместе с «русским» крещением… …А. Стоп. — А если мы привлечём церковь к этому делу, всё станет проще? Вся работа, выполняемая сельской администрацией, уже выполнялась церковью, да? Тогда не нужно создавать новую систему с нуля. Мы уже создали основу: кто говорит по-русски и верит в православие — тот русский. Значит, в каждом приходе уже есть записи о всех жителях. Если мы создадим орган, который будет централизованно управлять этими церковными записями, и объединим его с государственными учреждениями, мы сможем легко создать систему, похожую на удостоверение личности. В этой ромфэнтези-империи Россия государство и церковь официально считались единым целым, поэтому не возникнет больших проблем, если государство немного поучаствует в работе церкви. — Мне нужно встретиться с митрополитом Дроздовым. — … — Почему вы так на меня смотрите, начальник штаба Мезенцов? — Н-ничего особенного. * * * Генерал-адъютант и начальник штаба армии Николай Мезенцов прекрасно понимал, что имел в виду Саша. Смысл был в использовании церковных метрических книг, в которые каждый русский вносится от рождения до смерти, в качестве документа, удостоверяющего личность. В другой стране это могло бы быть расценено как святотатство, но в России, где государство и церковь были единым целым, использование административного аппарата церкви императорским домом не было большой проблемой. Поэтому Мезенцова поразило другое. «…Это гениально». «Если государство силой попытается следить за людьми, мечтающими о свободе, они будут сопротивляться. Но если использовать их церковные обязанности, чтобы получить доступ к спискам…» По меньшей мере, любому, кто не исповедует православие, будет трудно шпионить в России. А что, если православный станет шпионом? Немногие безумцы стали бы шпионить в ситуации, когда их имя, место жительства и информация о семье записаны в церковном реестре. Значит, контрразведка сможет работать с гораздо меньшим количеством людей, чем предполагал Мезенцов, а тот факт, что количество персонала, необходимого для обороны, уменьшилось, также означал увеличение ресурсов для нападения. «Так вот как видит мир двуглавый орёл... Он высок. Невероятно высок и мудр». На самом деле Саша не думал так глубоко, но слепые не могут видеть слона. То же самое можно сказать и о Николае. ---------- Система национальной регистрации (религиозная) (2) Русская Православная церковь была своего рода государственным органом, непосредственно подчиненным императорской семье. А как же принцип разделения церкви и государства? Не зря же называли Российскую империю ромфэнтези-государством? Один из клише ромфэнтези империи заключался в тесной связи между церковью и императорским домом, и Россия как раз соответствовала этой модели. Слышал, в давние времена существовал некий патриархат, который разделял политику и религию, но Пётр Великий создал Святейший Правительствующий Синод и подчинил церковь государству. Чиновники Синода, гражданские чиновники. Даже названия были похожи, не так ли? Обязанности сельских священников и чиновников низшего уровня тоже мало чем отличались, поэтому для создания контрразведки и системы учёта населения было проще использовать уже существующую инфраструктуру Православной церкви. — Вы предлагаете передавать церковные метрические книги государству? — Это будет сложно? Так я встретил этого дядю… нет, этого деда. Филарет Дроздов, митрополит Московский. Он был лингвистом, переведшим на русский язык всю Библию, ранее написанную на церковнославянском языке; также был советником царя во времена деда и соавтором проекта отцовской реформы — отмены крепостного права. Так что он был идеальным помощником для создания системы национальной регистрации всех россиян (с религиозным оттенком). — Сложно. По крайней мере, так я думал. — …Почему? — Если говорить в принципе, то запись и учёт людей — это религиозная функция. — Да, я это понимаю, церковь по-прежнему будет этим заниматься, я прошу лишь о сотрудничестве с государством. — Причина другая. Церковь ведёт учёт людей для того, чтобы, когда наступит их последний момент, помнить о них. Но если государство получит доступ к этим книгам, то смешается и цель учёта людей как «единиц». Митрополит Дроздов на мгновение замолчал и сглотнул. Это не была намеренная пауза — он просто собирался с мыслями. — Конечно, пока нынешний царь, цесаревич и царевич у власти, всё будет работать. Они будут использованы во благо и для того, чтобы защитить Россию от иностранных козней. — …Вы говорите о подготовке к будущему? — Да. Даже после упразднения патриаршества и создания Синода, верного государству, есть причина, по которой память о людях остаётся в ведении религии. — Поэтому я и предлагаю сотрудничество с церковью. Если появится плохой царь, вы сможете его сдерживать. — …Вы серьёзно? — Советовать монарху — долг подданных, а Священный Синод — подданные царя, не так ли? Я не знал, что подумают об этом брат и отец, но я полностью согласен с тем, что абсолютная власть развращает абсолютно. Я своими глазами ясно видел, как быстро может испортиться президент студсовета, попробовавший власти. Конечно, масштабы слишком велики, чтобы сравнивать президента студсовета одного университета один к одному с царём Российской империи, но чем масштабнее власть, тем сильнее искушение. А в Корее традиционно существовали подданные, которые взывали: «О, Ваше Величество, соблаговолите выслушать нас!» — Мы создадим отдельную контрразведку, но оставлять без дела такую превосходную инфраструктуру, как Православная Церковь, было бы жаль. — Вы намерены поручить внутренний надзор Синоду? — Я обсудил это с отцом перед приездом. Он опасался, что это может стать проблемой, если власть Церкви станет слишком сильной, но согласился с моим предложением разделить власть на два направления: новообразованную «Охраной» и Синод. — Продолжайте делать то, что делали раньше, и просто присылайте нам копии по нашим формам. — Если мы будем делать это постоянно, нагрузка на духовенство станет слишком велика. — Достаточно будет присылать записи о рождениях, смертях и браках раз в квартал, а остальное только по запросу Охраны. Я точно не знал, где начнётся и закончится детальная работа. …Я же никогда этим не занимался. Тем не менее, я могу создать площадку для диалога и распределить роли между сторонами. — Церковь будет располагать информацией, а Охрана — размахивать мечом. — Если Охрана будет размахивать мечом без разбора, церковь должна будет её остановить. — А если церковь прогниёт, Охрана пустит в ход меч. — Будет много споров. — Мы создадим отдельную площадку для диалога. Будет много словесных перепалок, но это лучше, чем кровь. — Если такова воля царя, цесаревича и царевича, то Синод подчинится. — Благодарю. …Ах. — А как быть с другими религиями? — …Что? — Не все русские православные. Есть мусульмане, католики, протестанты, иудеи… Россия — многонациональная страна. Многонациональная — значит, и религии, которые исповедует каждый человек, тоже разные. Так же, как Русская православная церковь ведёт записи православных, так и иноверцы ведут свои записи в своих общинах. — Если мы попросим их предоставить в Православную Церковь копии своих книг, это вызовет большой скандал, верно? — Да. …Ответ прозвучал без колебаний. Ну, даже я считаю это несколько опасным требованием. — Тогда нам придётся убеждать их по одному? — Наша Православная Церковь давно привыкла к царскому правлению, поэтому мы можем это учесть, но католики и мусульмане будут яростно сопротивляться. — Хм… А если вести двойные записи? — Что? — Крещения, бракосочетания, мессы и тому подобное будут проводиться в соответствии с религией каждого человека, но с уведомлением в Православную Церковь. — Если отбросить в сторону перегрузку сельских священников, это также не соответствует смыслу церковных записей. Лучше просто отдельно получить копии языческих книг. — Хм… Тогда, похоже, работы будет слишком много… Впрочем, это уже не моя забота. В любом случае, чиновники сами разберутся. Я просто создам площадку для диалога, а когда страсти накалятся, буду их успокаивать. Умные люди сами всё решат. Если это духовенство, то у всех них должно хватить ума. * * * Итак, мы собрали всех. Назовём это «Религиозный дуэт 101»... но это звучит кощунственно. Лучше назовём Никейским собором. Нет, поскольку он проходит в Москве, где когда-то находилась патриаршая кафедра, не будет ли более уместным назвать «Московским собором»? Да, так лучше. Московский собор. Мы собрали все авраамические религии в России — православие, католицизм, протестантизм, иудаизм, ислам... и так далее, а также не-авраамические религии — буддизм, конфуцианство, шаманизм и другие. Собрать в одном месте представителей всех этих религий было, конечно, непросто, но нам это удалось. Православную сторону представлял митрополит Московский Филарет Дроздов, католическую — архиепископ Могилёвский Антоний Фиалковский. Еврейскую сторону представлял Шмуэль Шнеерсон, молодой раввин и писатель из «Разных людей», ислам — Салимгарей Тевкелев из Оренбургского духовного собрания, протестантизм… …Ох, если перечислять всех, до утра не хватит, поэтому я, пожалуй, опущу остальных. Таким образом, представители каждой религии собрались вместе. Отец и брат, с которыми я заранее договорился, вошли первыми, и как только они заняли свои места, начался этот «Религиозный дуэт»… нет, этот Московский собор. — Прежде всего, мы хотим получать от каждой конфессии часть информации из их метрических книг, чтобы улучшить уровень жизни российских граждан и защитить их от иностранного вмешательства. — Не позволим! — Есть поговорка! Отдавайте кесарево кесарю, а Божие — Богу. Замечание царевича — это посягательство на владения Иеговы. — Что это значит? — Мы не отказываемся быть подданными России! Однако вопрос шариата… Я ожидал этого, но сопротивление было действительно огромным. Хоть это было ожидаемо и сопротивление было предвидено, если оставить всё как есть, эмоции возьмут верх. А потом, какими бы не были доводы разумными, они будут их отвергать из-за простого «мне это не нравится». Поэтому я решил взять слово и успокоить их: — Подождите, позвольте мне закончить. Мы не говорим, что заберём у церквей их работу. Мы нет ни намерения, ни возможности это сделать. Для государственной бюрократии XIX века взять на себя все административные задачи, выполняемые церковью, было безумием. Даже Британская империя оставляла за церковью регистрацию рождений, браков и смертей. — Эти дела по-прежнему будут выполняться всеми вами. Помнить о людях — дело Божье, и мы, как крещёные христиане, не хотим вторгаться в это. — Тогда чего именно вы хотите? — Мы хотим знать только, кто родился, кто умер и кто вступил в брак. Если позволите, нам также интересно, к какому приходу они принадлежат. На мгновение воцарилась тишина. Казалось, они размышляли, может ли этот аргумент сосуществовать с их убеждениями, или же противоречит канонам. — Конечно, Божие — Богу, но кесарево — кесарю. Имя, приход и вероисповедание — это вопросы светские. Вместе с отцом, братом и митрополитом Дроздовым мы примерно завершили каноническую трактовку. Какая польза нам от знания их крестильных имён? Необходимая нам информация относилась исключительно к светской сфере, и верующие XIX века, чьи убеждения сквозь долгое средневековье, наверняка были готовы предоставить часть светских данных. Конечно, вопрос о том, соответствует ли это их канонам, оставался открытым. — …Ах! Значит, правитель Арасы хочет создать «хопэ» (корейское удостоверение личности)? Тишину нарушил конфуцианский ученый из Чосона, приглашенный по квоте для религиозных меньшинств Владивостока. — Хопэ? — Удостоверение личности. Вот такое. Он вытащил из-за пояса деревянную табличку с удостоверением личности и помахал ею. Я видел такое только в музеях, поэтому увидеть, что он носит её, было довольно любопытно. — Что на ней написано? — Ким Чхольсу из клана Ким в Кёнчжу, родился в Кёнвоне, провинция Хамгёнбукдо, проживает в Кёнхынбу, родился в год Гапсин, звание «юхак» (молодой учёный; 幼學). Поскольку это хопэ из Чосона, информация старая, но… имя, семья, место рождения, год рождения и род занятий указаны. Ах. Точно. В Корее ещё с династии Чосон существовала система регистрации населения. Безумная бюрократическая страна. — Вот именно такое мы и хотим создать. — Это… хм… — Что кесарево... или... нет? — Похоже, что так… — Хм… Хорошо, господин Ким Чхольсу. Он показал пример реального удостоверения личности, что придало вес нашему предложению. Я пригласил его по квоте для малых народов, даже не думая о том, что он может так помочь. В тот день Московский собор, цель которого заключалась в создании системы национальной регистрации (религиозной ver), после долгих обсуждений принял это решение. Борьба за сферы влияния между Охраной и религиозными организациями только начиналась, но это уже дело чиновников. На данный момент мы решили одну проблему. ---------- Погасший огонь (революции) можно зажечь снова (1) Россия с древних времен была страной с сильно развитыми общинами. Правда, освобождение крестьян нынешним царём, реформы земств, отток рабочих на заводы по всей стране — всё это немного ослабило общинное сознание, но даже ослабленное оно было чрезвычайно сплоченным по сравнению с другими странами. Большинство тех, кто покинул свои родные города и стал рабочим, чаще всего сохраняли общинные связи и находили работу вместе с земляками, а если у них действительно не было общины, они присоединялись к ближайшей и формировали свою собственную группу. — Ха-а, говорят, Родя на госзаводе получает двадцать рублей в месяц, работая всего восемь часов в день, а мы едва получаем пятнадцать рублей, работая по шестнадцать часов… — Вот почему я снова и снова говорил: иди на госзавод. — …Я думал, частные платят больше, чем государственные. — Короче, этот парень теперь тоже будет с нами. — Знакомый? — Говорит, он из Ивановской области. Один, но работает хорошо, так что я его взял. — Сергей Владов. — …Из дворян? Мы на «ты» обращаться не будем. — Я из дальней ветви, поэтому нет ни клочка земли. Хотя академию закончил. Ах, и мне удобнее, чтобы обращались просто. — Помотала тебя жизнь. Указ царя об освобождении крепостных даровал свободу бесчисленным крепостным, но социальные программы, поднимающие нижний уровень, всегда порождают чувство относительной депривации у тех, кто оказывается на границе. Сергей был типичным примером таких «пограничников» — дворянин, лишённый почти всех дворянских привилегий. Число его крепостных составляло менее десяти человек, даже если учитывать стариков и детей, а его феод, хотя и был им только по названию, занимал всего около двадцати десятин (примерно двадцать один гектар). Поскольку дворянин оставался дворянином, он был освобожден от подушной подати, но даже прокормить себя за год было трудно, не то что накопить. А затем половина этого крошечного надела перешла к мирской общине в рамках освобождения крепостных. Поскольку принадлежавшее ему феодальное владение было маленьким, государственная компенсация также была мизерной, свобода, которая у него и так была, не давала никаких преимуществ, а его ветхий старый дом был признан «дворянской усадьбой» и исключён из программы реконструкции. В то время как крестьянские дома перестраивались. Крестьяне, бывшие под его началом, росли день ото дня при поддержке государства, а он сам был привязан к ярлыку «дворянин» и топтался на месте. А почему бы не построить завод? Даже если собрать деньги от продажи земли, их едва хватило на одно оборудование. А если строить завод на оставшихся сельскохозяйственных землях, то где взять деньги на здание и зарплату рабочим? Если бы семья Сергея была мудрыми дворянами, они могли бы взять кредит под залог оборудования и земли, чтобы привлечь капитал. Если бы они были дворянами с хорошими связями, они могли бы положить деньги в Государственный инвестиционный банк и жить на проценты. Но поскольку они не были ни теми, ни другими, они просто положили компенсацию в сундук и стали экономить. Процентов не было, цены постепенно росли, и новых денег не поступало. Поэтому молодёжь рода была вынуждена уходить на заработки. Его младший брат, который был умнее его, поступил в университет по стипендии, а старший брат ушёл в армию. А сам Сергей стал заводским рабочим. Он не рассказывал всей этой истории, но бывалый мастер, видимо, примерно понимал его положение. Когда дворянин, едва дошедший до низшего сословия, становился заводским рабочим, он, вероятно, переживал подобные трагедии. Такие «пограничные» дворяне часто приносили большую пользу рабочим. Они, как правило, были образованными, окончившимм академию, могли объяснить документы, которые были сложны для понимания рабочих, и часто рассказывали о новых законах и реформах, которые рабочие не знали. — Значит, нам тоже следует вступить в госпрофсоюз, так, Серёжа? — Да. Тогда мы сможем получать приоритетное медицинское обслуживание от земства, а в случае трудовых споров — помощь императорского дома. — …Вы думаете, императорский дом будет разбираться с нашими проблемами? — Конечно, не со всеми. Но сама возможность заставит директоров заводов быть осторожнее. — Действительно... хорошо, что голубая кровь с нами. Спасибо, большое спасибо. А Сергей Владов… нет, Сергей Копаньский был революционером-нигилистом, который в полной мере эксплуатировал эту особенность русской культуры. Если бы об этом узнал глава рода Копаньских — Ежи Копаньский, искренне преданный своим обязанностям в Санкт-Петербурге, он бы схватился за затылок и упал в обморок, если бы услышал об этом, но Сергей Копанский, будучи всего лишь дальней роднёй, не обращал на это внимания. — Ха-ха, голубая кровь… Это же когда было. Он втирался в доверие к рабочим, играя роль обедневшего дворянина, вместе с ними ругал несправедливость директоров заводов. Сплетни, используемые как приманка для сплочения, накапливали недовольство, недовольство перерастало в забастовки, а забастовки, в свою очередь, в бунты. Затем он спокойно уходил в другую общину и повторял цикл. Если бунты накапливались, в конце концов они приводили к революции. Многие рабочие прольют кровь, многие заводы сгорят... но эти жертвы не были для Сергея важны. В конце концов, ещё несколько лет назад это были крепостные, которые подчинялись ему, а аристократы были всего лишь удачливее его рода. Если существовал человек, который поднял всех, кроме его рода, то, естественно, должен быть кто-то, кто спустил бы «поднявшихся» вниз. По крайней мере, так думал Сергей. * * * Санкт-Петербург, Зимний дворец. Наша российская императорская семья, занятая реформами, сегодня проводила очередное совещание по очередной реформе — на этот раз по метрической системе. — Давайте уже перейдём на метрическую систему? — Сейчас всё и так работает, зачем менять? — Взять хотя бы длину: вершок (4,45 см), пядь (17 см), аршин (71 см), сажень (2,13 м), верста (1,07 км). Это полная неразбериха, и они несовместимы друг с другом. Если к этому добавить вес, зрелище будет ещё хуже. Сколько фунтов воды в квадратном сосуде со стороной в 1 аршин? Ответ: 879,02253 фунта или 84 386,16288 золотника. Что касается площади, то единицами измерения были не квадратный вершок или квадратный аршин, а странные единицы вроде десятины, и объем был не кубическим, а использовал необычные единицы, такие как ведро и гарнцы. Совместимость между единицами была ужасной, создание эталонов — сложным, а единства — никакого. — Для развития промышленности и науки совместимость мер станет критичной, но нынешняя система слишком хаотична. — Хм… Но для повседневной жизни это не важно, да? — Для повседневной жизни — да. Но для науки и инженерии без совместимости… — Бах! — Ваше Величество! Ваше Высочество Великий князь! Прошу прощения за беспокойство! В районе Костромы начался массовый бунт… — Саша. — …Да, отец. — Сначала займись этим. А обсуждение метрической системы продолжим позже. Пригласим и университетских профессоров. — Да. — В последнее время бунты случаются часто. Поговори также с Охраной. — Понял. Связаться с церковью? — Это же твоя сеть контрразведки, так что используйте её на полную. — Да. Как сказал отец, в последнее время забастовки и бунты в заводских кварталах происходят всё чаще. Государственные предприятия и заводы с сильными государственные профсоюзы были на удивление тихими, но частные фабрики с условиями труда, соответствующими XIX веку… хм… Я как раз подумывал о том, чтобы заняться ими, а они сами дали повод. В каком-то смысле, это было к лучшему. Как ни крути, шестнадцатичасовой рабочий день был неэффективен. Я должен всё это пересмотреть, воспользовавшись этой возможностью. Кроме того, как было решено на Московском соборе, религиозные конфессии начали передавать государству часть своих метрических книг — система регистрации верующих официально заработала. Вдобавок ко всему, недавно созданное Управление безопасности (Охрана; 오흐라나), состоящее из элиты жандармерии, выявляло иностранных шпионов, используя церковные записи, переданные религиозными общинами, и собственная контрразведывательная сеть тоже… Если бы недавний всплеск бунтов был результатом чьей-то диверсии, это также позволило бы нам подтвердить, функционирует ли созданная нами контрразведывательная сеть должным образом. — Отправьте телеграмму в местную епархию: попросите следить за теми, кто часто менял место жительства в последнее время. — Да. — И передайте директорам заводов того региона, что я хочу с ними встретиться. — Всех сразу? — Конечно, зачем встречаться с ними по отдельности? — Я организую. * * * — Примите нас в Госпрофсоюз лёгкой промышленности! — Нет, я же говорил, пока нельзя! Как только выплатим долги в следующем году, примем. Неужели нельзя подождать год? — Тогда дайте нам хотя бы медицинскую помощь от земства! «...Почему всё заканчивается так быстро». Хорошо, что забастовка началась и вскоре переросла в бунт, но бунты в заводских районах Костромы и Иваново утихли гораздо легче, чем ожидал Сергей. Как только стало известно о бунте, руководители государственного профсоюза примчались на место, а еврейские банкиры, кредитовавшие предпринимателей, под предлогом пересмотра кредитных рейтингов настаивали на трудовом соглашении, так что результат был вполне естественным. Заводы не горели, и наёмники, нанятые предпринимателями, не открыли огонь. Было разбито несколько окон, сломано оборудование, но если рабочие и руководство достигнут мирного соглашения, ущерб был возместим. Конечно, переговоры, ведущие к этому соглашению, были бы долгими и утомительными, но, по крайней мере, крови не будет. «Проклятый царевич, он всё время даёт им передышку…» Он постоянно создаёт каналы для диалога и даёт рабочим возможность вздохнуть, поэтому революционный огонь не разгорается до того уровня, которого хотел Сергей. В нём нарастало раздражение, но пока нужно подавить гнев и уйти. Если переговоры между работниками и руководством продвинутся дальше, вскоре и его имя, как зачинщика забастовки, станет известно, и полиция возьмёт его в разработку. К счастью, территория России обширна, и многие заводы нуждались в обедневших дворянах. В заводах Иваново и Костромы его уже знают, поэтому можно устроиться на работу около Тулы или Москвы, в район тяжёлой промышленности. Это не было проблемой — он делал это много раз. — Я Сергей Копаньский из рода Копаньских. Из-за частых забастовок и бунтов я ищу новую работу в Туле. Прошу разрешения. Хотя Сергей был близок к безбожию, он понимал выгоды и социальное положение православных, и поэтому при каждой смене места работы подавал заявление о смене прихода — Отказано. И Православная церковь, и Охрана, решив, что за этой серией бунтов стоит организатор, уже изучили все его заявления о смене места жительства Сергея. — …Что?! — Бах! — Хватайте его! — Стоп! Охрана! — Ч-что это… — Сергей Копаньский! Вы арестованы по подозрению в серии диверсий в Иваново-Костромском промышленном районе! Двери церкви грубо распахнулись, и мужчины в чёрных кожаных пальто мгновенно скрутили Сергея и крепко связали его веревкой. — ...Д-дверь сломается. — Просим прощения! Вы видели, отец, его послужной список… — Поэтому я только ворчу и пропускаю. — Просим прощения. — Дверь сильно пострадала? — Нужно проверить, но она не была рассчитана на такое грубое открытие… Ваше Высочество Великий князь Александр?! — Давно не виделись, отец Дмитрий. Слышал, вас сюда назначили, но всё никак не мог найти времени зайти, поэтому я приветствую вас только сейчас. ---------- Погасший огонь (революции) можно зажечь снова (2) Примерно в то время, когда Саша готовил поезд из Санкт-Петербурга в Кострому, Охрана направила официальное уведомление в Костромскую епархию по разветвленной телеграфной сети, проложенной по крупным столичным регионам. — Запрос по контрразведке: просьба сообщать о выявлении церковных книг лиц, часто менявших место жительства в районах Иваново и Костромы. Запрос контрразведки, отправленный с более высоким приоритетом, чем другие обычные телеграммы, вскоре поступил в каждый приход, и приходы начали проверять список «недавних изменений», который был выделен отдельно по результатам предыдущего Московского собора. — Санкт-Петербург, Иваново, Санкт-Петербург… — Может, это просто оптовый торговец одеждой? — Всё равно проверим. — Есть ли ответ от католиков?! — У них тоже идёт подсчёт! Это займёт шесть часов! — Ха-а… Иваново, Нерехта, Приволжск… Он, конечно, много переезжал… а? — Что такое, брат Пётр? — Ах, диакон Павел. Пожалуйста, проверьте эту запись. — Иваново, Нерехта, Приволжск… хм? — Даты нужно проверить, но локации довольно подозрительные? — Давайте посмотрим… а что насчёт записей о смене работы? — Окончил гимназию, затем около четырёх лет помогал по хозяйству... А потом всё время работал на заводах. — Хм, он окончил гимназию, но не пошёл в университет? — Может, стоит найти священника, который принимал у него исповедь? — Это вызовет переполох. Будем действовать в рамках соглашения с собора. — Да. Человек, который перемещался по городам, где происходили забастовки и бунты. Возможно, это чудесное совпадение, но проверка фактов не входила в обязанности церкви. — Запрос по контрразведке: запрос на проверку Сергея Копаньского, православного, уроженца Иваново. — Причина: его переходы на новое место работы и перемещения совпадали с забастовками и бунтами. Таким образом, священник и монах Ивановской епархии передали личные данные подозреваемых с подозрительными совпадениями Охране и вернулись к своей прежней работе. Охрана, получив личные данные от церкви, начала свою работу. — Сергей? Умный парень, хорошо работает. Дворянской спеси нет. — А, правда? — Но зачем он вам? — А, я забыл представиться. Я Яков Владов из рода Владовых. Из главного дома. — Ах, значит, вы родственники. — Да. Наш старший родственник недавно скончался бездетным, и дальнему родственнику Сергею досталась небольшая доля наследства… — Ох… Вечная память. Сергей… В России с её глубокими общинными традициями общины обычно остро реагировали на внешнее вмешательство. Иногда это служило защите общины от поспешных атак извне, но также становилось препятствием для ареста хорошо замаскированного агента, как сейчас. Поэтому агенты Охраны, ещё со времён жандармерии, накопили огромный опыт снятия психологической защиты общины, оберегающей подозреваемого. Если человек был обедневшим дворянином из боковой ветви, разговор начинался с того, что у него есть наследство от дальнего родственника из основной ветви. Если собеседник был рабочим, покинувшим родной город, разговор начинался с того, что его порекомендовал друг из деревни. Если ничего из этого не работает? Тогда они медленно втирались в доверие, проникая в общину. К счастью, эти рабочие, похоже, знали, что Сергей Копаньский — обедневший дворянин. — Ха-ха, спасибо. Кажется, мы не успели вовремя. — …Да, он уволился с завода несколько дней назад, сказав, что ему нужно помочь по хозяйству. Если бы не он, мы бы всё время терпели убытки. Обидно, что не успели поблагодарить. — Когда я с ним встречусь, обязательно передам, что господин Павел благодарен. — Спасибо и на том. — Желаю удачи с забастовкой и успешных переговоров с руководством. — Спасибо, барин. — Ха-ха, дворянин я лишь по происхождению, а так просто занимаюсь семейными делами, так что зовите меня просто Яков. — Ха-ха, хорошо. Понял, господин Аков. Пожав руку рабочему, Якову Владову… нет, Якову Бондарёву, лицо его изменилось, и он побежал в ближайшую церковь. «Перемещался по городам, где происходили забастовки и бунты, и возглавлял забастовку на этом заводе? Всё ясно». Подозрение наполовину переросло в уверенность. Вскоре церковь направила в епархию официальное уведомление с требованием отклонить заявление Сергея Копаньского о переводе церковной книги, и Сергей Копаньский, который уже собирался переехать в Тулу, не задумываясь, был арестован вот так. Это был первый успех Охраны и церковной агентурной сети. * * * — Сергей Родионович Копанский. Из Иваново… и из боковой ветви рода Копаньских, да? Как может у кого-то быть фамилия Копань… Я уже шутил на эту тему, так что пропустим. И сейчас не время для таких шуток. — …Кто вы? Главный организатор серии забастовок, Сергей Копаньский, был мужчиной на границе юности и молодости. Его волосы, смесь русого и чёрного, были смазаны свиным жиром и аккуратно зачесаны назад, а одежда была настолько дорогой, что невозможно было поверить, что он рабочий на заводе. На его руках были мозоли, но они были сосредоточены на суставах большого и среднего пальцев… создавая сильное впечатление, что он долго работал на заводе, но и долгое время держал в руках перо. — Александр Александрович Романов. Сегодня я возглавляю Охрану. Конечно, я был лишь номинальным главой, чтобы обеспечить гибкость Охраны, но оказывать давление на другую сторону в такой момент — это был козырь в рукаве. — Романо… царевич? — Можно и так назвать. Смотри, глаза забегали. Его арестовали только по подозрению в слежке, а тут вдруг появился кто-то вроде третьего по значимости человека в стране, так что, конечно, он был в шоке. К сожалению, ему не повезло стать первой жертвой после реформы контрразведки. — Сейчас я пришёл, чтобы поговорить. Жестом я поднял Сергея, и мы вошли в подходящее место для допроса. Исповедальня… была немного чересчур, но комната для личных консультаций настоятеля оказалась вполне подходящей. Обстановка была хорошая, охранять легко, и из-за расположения в глубине церкви безопасность была на высоте. Мы принесли два стула и сели. — Иваново, Нерехта, Приволжск, а теперь даже Кострома. Каждый раз, когда вы появляетесь, случается бунт? — …Совпадение. — А забастовку на Костромской текстильной фабрике возглавили вы, господин Сергей. — …Это недоразумение. Я всего лишь объяснил им разницу между государственными и частными заводами. Был ли этот человек профессиональным диверсантом, нанятым Британией или какой-либо другой страной, или же просто молодым идеалистом, увлечённым всеобщим счастьем. Я намеревался это выяснить. — Сколько вам заплатила Британия? — …Что? Сначала я бросил фразу так, будто знаю всё. — Вы не профессиональный провокатор, получающий британские деньги, чтобы помешать нашей России? Правда это или нет — не имело большого значения. Этот вопрос был нужен, чтобы оценить реакцию, считать невербальные сигналы и сузить круг вариантов. Его зрачки задрожали. Его брови на мгновение нахмурились. Правый уголок его рта слегка искривился. Выражение лица: «Он смеётся надо мной»... или «Он меня недооценивает». Он быстро вернул себе бесстрастное лицо, но я его считал. Значит, это не Британия? Хорошо. Право задавать вопросы оставалось за мной. — Вам обещали около ста фунтов? — …Да. Та же реакция последовала снова. На вопрос, за годовой заработок рабочего он предаёт родину, он отвечал послушно, но его лицо говорило: «Что я могу сделать за такие жалкие гроши?» Хм… Я мог бы сменить тему, но судя по предыдущим вопросам, у него было сильно развитое чувство собственного достоинства. Или комплекс неполноценности? Возможно, гордость, порожденная комплексом неполноценности. Если так, то пока лучше продолжать его задевать. — Как… жалко. Капитан Сюзи Копаньский получает 600 рублей в год (около 60 фунтов), просто сидя в казарме, а ты закладываешь свою жизнь за какие-то 100 фунтов… — Я! Я, из всех людей, никогда бы не продал свою жизнь за жалкие сто фунтов! Хорошо. Его задело. Я на мгновение расширил глаза и выразил удивление. — Это была борьба за революцию, за то, чтобы исправить эту прогнившую Россию. Пусть меня поймал такой тиран, как ты, моя благородная воля будет донесена до моих товарищей! — Ага, значит, вы не предатель? — Конечно! Если бы я собирался предать свою страну, стал бы я, окончив гимназию, кланяться на заводе?! Я бы лучше продавал военные планы! Когда я сделал вид, что получил удар, господин Сергей вскоре сам начал излагать мотив своего преступления, как болтливый третьесортный злодей. — Эти идиоты, притворяющиеся капиталистами! Мерзавцы, не понимающие истинный интеллект! И эти подхалимы, которые лебезили перед крестьянами за гроши? Я, Сергей Копаньский?! Ха! — Мир не оценил вас, поэтому вы занялись революцией? — Вы наконец поняли?! Вы сами создали такого монстра, как я. Нет, я лишь начало. Скоро мои товарищи поднимутся, как осенний пожар, и сожгут эту страну дотла! Дотла! …Ну что ж. Кажется, я услышал достаточно. — Сергей Родионович Копаньский, вы арестованы в экстренном порядке по подозрению в серийных диверсиях. Вы имеете право хранить молчание, и все ваши слова и действия могут быть использованы против вас в суде. Также… Ах… Что дальше? В любом случае, я поймал преступника, поэтому произнес эти слова, но эту фразу я в последний раз слышал лет тридцать назад, если считать и прошлую, и настоящую жизнь, поэтому плохо её помню… ах. Вот оно. — Вы можете назначить адвоката через земство. Вам понятно? Но есть ли у земства адвокаты? Нужно будет проверить. Я был уверен, что отец реорганизовал всевозможные системы, разделив исполнительную и судебную ветви власти, но мне, как члену императорской семьи, не приходилось бывать в суде. Агенты Охраны подошли и крепко связали конечности и господина Сергея веревкой, а монах, который записал весь разговор от руки, сказал, что он только сделает копию и вернёт досье. — Одно дело решено… полагаю. — Тем не менее, хорошо, что это дело не было заказано Британией. — Но нужно найти заказчика. — Это мы доведём до конца. — Пожалуйста. А что насчёт встречи с директорами заводов? — Мы подготовили место. — Хорошо. * * * Фраза Саши… нет, князя Александра, которую он произнёс при аресте Сергея Копаньского, вскоре распространились по всей Охране. Первая миссия после реформы о контрразведке, первый арест. Естественно, Саша, номинальный глава, присутствовал, и каждый шаг Саши стал прецедентом. Опыт органичного общения с религиозными кругами и идентификации подозреваемого, внедрения в общину для расследования биографии подозреваемого и создания всевозможных предлогов для завоевания расположения. И даже опыт ареста подозреваемого, чье преступление было подтверждено, и получения важной информации посредством допроса. Каждое из этих событий было важным, определяющим будущее Охраны. — Говорят, Романовы милостивы, и это действительно так… — Он даже преступникам предоставил право на защиту. Саша всего лишь зачитал принципы Миранды, которые обычно зачитывали при поимке преступника, но следователи XIX века, услышав принцип, который возникнет лишь в середине XX века, были глубоко тронуты милосердным сердцем Его Высочества Великого князя, который учитывал даже права преступников. — Верно, наша работа — ловить шпионов и диверсантов, но, клянусь Богом, мы не должны с ними жестоко обращаться. — Да, верно. Пусть суд вынесет приговор, а мы будем глазами и ушами двуглавого орла, сосредоточившись на поимке преступников. — Если мы будем действовать слишком жестоко, сотрудничество с церковью также может быть прервано. — Тогда нам нужно всегда приглашать монаха на допросы? — Разве нет? Именно поэтому Его Высочество Великий князь взял с собой брата Петра. Повторюсь, недавно созданная Охрана переживала период, когда каждый её шаг становился традицией. Допрос Саши, проведённый без особых раздумий, в духе мышления XXI века, стал многолетней традицией Охраны. ---------- Государственный союз предпринимателей — Алекс Тейлор! Вы арестованы по подозрению в шпионаже! — Что?! — Вы имеете право хранить молчание, и каждый допрос в суде будет проводиться честно и без стыда перед небесами, и вы имеете право нанять адвоката, если пожелаете... Примерно в то время, когда Охрана, приняв прецедент, который опередил время на сто лет, день за днем ловила иностранных шпионов и внутренних революционеров, Саша собрал директоров заводов, торговцев и еврейских финансистов под Костромой и проводил своего рода конференцию. — Если мы будем работать как государственным заводом, то все малые и средние заводы, подобные нашему, разорятся, Ваше Высочество… — Даже при шестнадцатичасовом рабочем дне эффективность не растёт, так как же добиться той же эффективности, работая вполовину меньше? — Не могу говорить за тяжелую промышленность, но хлопчатобумажная и швейная отрасли будут прибыльными только в том случае, если затраты будут максимально снижены. Почему они не выполняли требования государственных профсоюзов, почему они препятствовали вступлению рабочих в профсоюзы, почему они не соблюдали сорокачасовую рабочую неделю, как государственные заводы, и так далее… На все эти вопросы у них были собственные. — Хм… что ж, я вас услышал. Это были именно те оправдания, которых ожидала царская семья. В конце концов, царская семья выступала против первой идеи Саши по тем же причинам. — Увеличить эффективность, сократив рабочее время? Это противоречит логике? — Императорский Отец прав. Меньше работать и больше зарабатывать — это не закон небесный. — Нет-нет. Поскольку мы люди, сокращение рабочего времени повышает эффективность. — …Поскольку мы люди? — Да. Отец, брат, сколько часов в день вы действительно уделяете просмотру документов? — Ну, может, около шести часов? Это было невероятно много. Царь, правитель страны, читает документы целых шесть часов. Большинство монархов… нет, необязательно только монархи монархам. Большинство аристократов вообще не занимались такой мелкой работой. Мы, привыкшие к корейской бюрократии, где государственные дела ведут сами монархи, может, и не понимаем, но аристократы потому и аристократы, что не работают. Александра II, который игнорировал всю эту культуру и лично просматривал документы, управляя государством, по праву можно назвать образцовым монархом-реформатором, но… — И сколько из этого времени вы действительно сосредоточены? — Конечно, все шесть часов… — За исключением времени, потраченное на возню с игрушкой из грецкого ореха, привезённой из Цин, за исключением времени, потраченное на подрезку перьевых ручек, и за исключением времени, потраченное на возню с кораблями в бутылках. — …Ты что, шпиона в моей комнате посадил? Или слуги рассказали. Малец, как ты смеешь шпионить в комнате своего отца? — В детстве я часто ходил играть в вашу комнату, отец. Забыли? — Кхм… ну, думаю, около трёх часов. Он работал больше, чем другие аристократы, но не как чиновник, который сидит над бумагами весь день. — Видите? Человек не может концентрироваться много часов. Большинство — максимум на пять-шесть часов в день, а если есть мотивация — на восемь. — Но были же исключения, как Сперанский, который работал с документами весь день? — Если бы это было обычным явлением, дедушку Сперанского назвали бы исключением? — Кхм… — Суть в том, что даже если принудительно увеличить рабочее время, общая производительность человека не сильно меняется. — То есть мы даём работу в пределах концентрации и меняем людей, чтобы поддерживать максимальную эффективность? — Да. Ночной смене нужно чередовать день и ночь, поэтому даём им мотивацию в виде повышенной оплаты, и платим среднюю зарплату за восемь часов, чтобы повысить концентрацию. — …В этом есть смысл, но если слишком много давать, люди не будут напрягаться? — Гайки нужно затягивать. Тем, чья оценка работы падает, — снизить зарплату, а тем, кто выполняет не только норму, но и делает дополнительную работу, — давать бонусы. Конечно, было и дополнительное объяснение, что случаи притеснения работников из-за чрезмерной лояльности и тому подобное можно решить через государственные профсоюзы. Оценка труда, поощрения или снижение заработной платы в зависимости от результатов работы, оптимизация условий труда через переговоры и защита предпринимателей через Торгово-промышленную палату — вот что планировал Саша. Царь, услышав о трудовых отношениях в стиле XXI веке, решил, что «это было бы неплохо». Конечно, можно выжать воду из сушёного кальмара, но у России были другие условия, чем у Британии или Франции. Во-первых, цены на продукты питания были намного ниже, и поэтому поддерживался низкий уровень жизни, чем в странах Западной Европы. Кроме того, благодаря постоянному строительству заводов и непрерывному притоку рабочих, сельскохозяйственные орудия постоянно совершенствовались, и поэтому потребность в рабочей силе для сельскохозяйственных работ сокращалась. Осваивались новые земли, росло население, и ресурсов, которые нужно было импортировать, было немного. Другими словами, не нужно было мчаться, сжигая людей, как это делала Британия. Земли много, ресурсов много, людей много. Разве не надо найти покупателей, наставив на них пушки, как Британия? Вскоре ожидалось, что население России превысит сто миллионов, есть соседний Цин с населением в четыреста миллионов, и Чосон с населением в десять миллионов, с которым начали торговлю слитками стали. Даже для удовлетворения потребностей внутреннего рынка в сто миллионов человек было достаточно, а излишки можно продавать за границу, так зачем тратить драгоценный порох на поиски ресурсов и покупателей? Гигант делает шаг — и это в десять раз больше шага обычного человека, и огромный вес России, безусловно, был достаточен для этого титула. После таких размышлений царь ввёл сорокачасовую трёхсменную рабочую неделю Саши на государственных заводах, и государственные заводы начали демонстрировать невероятную производительность, обеспечив рентабельность, сравнимую с рентабельностью обычных частных предприятий. А производственные отчеты этих государственных заводов были аккуратно систематизированы рабочими бюрократами и переданы в руки Саши, и эти отчеты вскоре стали доказательствами и презентационным материалом для владельцев частных заводов. * * * — Теперь, если вы посмотрите на материалы, которые я вам раздал… — …Рабочее время сократили вдвое, но чистая прибыль почти не изменилась… это как так? — Не верите, да? Директора государственных заводов тоже так говорили. Они ворчали, что из-за найма лишних рабочих и столовых с транспортом это пустая трата денег. Но вскоре, когда рабочие освоились и привыкли к конвейерной системе, жалобы исчесли. Если шестнадцатичасовая смена обеспечивала стопроцентную производительность, то восьмичасовая трёхсменная система могла обеспечить около двухсот процентов. Три человека за 200% — это невыгодно? Рабочие были довольны условиями труда, поэтому забастовки сократились; поскольку достаточный сон и питание были гарантированы, количество несчастных случаев уменьшилось; благодаря слухам о райском рабочем месте текучесть кадров среди рабочих значительно снизилась; и, учитывая рост эффективности на каждом этапе, чистая прибыль была сопоставима. Когда все эти факторы были учтены, разница в чистой прибыли между шестнадцатичасовым заводом и восьмичасовым заводом была незначительной. А если ещё и договариваться с профсоюзом о сверхурочных, когда это действительно нужно? Тогда за один день кирки… ну… м-м… В общем. Производительность была просто огромной. Когда я закончил объяснять даже эту часть, директора частных заводов и предприниматели начали смотреть на меня с выражением: «Неужели это правда работает?» — Я ручаюсь честью императорского дома, что это вполне реально. — Если Ваше Высочество Великий князь так говорит, то мы попробуем, но… — Если мы понесём убытки, мы останемся на улице… — Ах, именно для этого я и собрал вас здесь. На мгновение я поднял глаза и оглядел собравшихся. Хотя я собрал только предпринимателей и финансистов из района Костромы, собралось около ста человек. — Мы создадим Императорскую торгово-промышленную палату. Это будет… что-то вроде гильдии? Металлургический профсоюз, текстильный, спичечный, крестьянский... В Российской империи сейчас было настоящее царство профсоюзов. Учитывая, что права человека рабочих XIX века с самого начала находились на самом низком уровне, эти организации были, естественно, необходимы, но это не означало, что все требования рабочих могли быть удовлетворены сразу. В конце концов, не каждый, кто вкладывал весь свой капитал в создание бизнеса, преуспевал. Конечно, были и по-настоящему мерзкие и эгоистичные предприниматели, но наверняка были и те, кто едва сводил концы с концами и не мог позволить себе дополнительные траты на оборудование или рабочую силу. Поэтому предпринимателям тоже было нужно своё сообщество, вроде государственного объединения предпринимателей или Императорской торгово-промышленной палаты. Сообщество, которое открыто осуществляло бы необходимые сделки между ними, выступало бы посредником в переговорах с профсоюзами и поддерживало бы предприятия, временно испытывавших проблемы с ликвидностью. Разве не этим занимались гильдии? Верно. Удивительно, но в этой ромфэнтези-империи, России, единственной в своём роде, гильдии всё ещё существовали и делали именно это. Разница лишь в масштабе: на уровне регионов — гильдии, на национальном уровне — Торгово-промышленная палата. — Но… Ваше Высочество Великий князь, у нас уже есть гильдии, к которым мы принадлежим… — А, оставьте их как есть. Я просто считаю, что должна быть и единая общенациональная организация. Как и с этой сорокачасовой рабочей неделей, когда государство разрабатывает какую-то политику, невозможно объездить всю страну и объяснять всё лично, как сейчас, не так ли? Как я уже говорил, бегать по делам — не работа для императорской семьи. Хотя, учитывая историю с Охраной и Аляской, почему-то каждый раз, когда что-то требовало работы ногами, это делал я, но в любом случае, так оно и было. * * * Так в России появился «Государственный союз предпринимателей»... нет, Императорская торгово-промышленная палата. — Эй, если вы будете брать такие тарифы за железную дорогу, разве все наши заводы не разорятся?! — Нет, вы же знаете, сколько стоит прокладка путей через этот район, не так ли? — А, прошу, снизьте цену немного, брат. Я вас умоляю! — …Тц… Сколько вы можете предложить? — Как ни крути, четыре рубля — это слишком дорого. Как насчёт одного рубля? — Нет, как можно сбавить стоимость перевозки с четырех рублей до рубля. Давайте за три рубля! — Один рубль! — Хорошо. Два рубля. Половину цены. Если мы снизим ещё больше, мы тоже будем работать в убыток. — Один рубль! Если мы не договоримся, весь завод обанкротится! Тогда некому будет пользоваться вашей дорогой! — С ума сойти. Хорошо. Один рубль. Взамен вы должны продолжать пользоваться нашей линией следующие десять лет. — Окей! Один рубль! Окей, спасибо! — Мы американская компания, но мы все русские, верно… — Эй! Эй! Владимирская текстильная фабрика, наши рабочие опять бастуют, им нужно уступить? — Почему, что на этот раз? — Просят построить общественные туалеты. — …Вы их не строили? — Нет… ну, там же полно травы. Разве они не могут, что ли, в кустах? — Нет? — Хнык… Железнодорожные компании и промышленные комплексы боролись за тарифы на грузоперевозки, обменивались опытом переговоров с профсоюзами, а иногда, когда государство объявляло о новой политике, распространяли её среди предпринимателей самостоятельно. ---------- Просто начали делать, и сделали много. — Урожай! Урожай! — Как давно мы не видели такой пшеницы! Основным продуктом питания в России была рожь. Ржаной чёрный хлеб, щи, рыба, и иногда, по праздникам, немного ветчины или мяса — вот обычный обед русского крестьянина. Но теперь начала расти пшеница. Полностью заменить основной ржаной хлеб было бы сложно, но это означало, что они могли иногда есть белый хлеб с мясными гарнирами. Короткостебельная пшеница, доказавшая свою эффективность на императорских землях и в Русской Америке, была распространена по всей России через мирные общины и крестьянские кооперативы, и русские сделали то, что умеют лучше всего. Они просто начали её сажать, и сажали много. На любой земле, которая казалась пригодной, они сеяли, и на любой земле, которая казалась пригодной, они сеяли. Раньше это было бы сложно, но теперь были кирки, оставшиеся после поставок на Аляску, а также земства, мирские общины, крестьянские бондари… Слишком длинное название. Назовём это просто «Три сельских артефакта». Благодаря этим «Трём артефактам» появились железные орудия труда, и они решили попробовать. …И они собрали много урожая. Это была простая арифметика: если много посеешь, то много и соберешь. — С приходом нового царя жить стало намного лучше. — Действительно. Может быть, потому что он взошёл на престол молодым? До Великих реформ Россия была средневековым государством в XIX веке. И эта безумная средневековая страна обменивалась серьёзными ударами с Британией. С такой инфраструктурой и внутренней политикой нынешний царь Александр II проводил «вполне разумные» реформы. Повышение крепостных до крестьян, разделение людей и скота, прокладка водопроводных и канализационных систем… Конечно, идеи Саши из XXI века добавили свою ложку, но, по сути, это было лишь то, что другие европейские страны сделали сто лет назад. То, что это называют Великими реформами, очень по-ромфэнтези-русски. Урожай, буквально хлынувший с полей, удовлетворял внутренние потребности России, и ещё оставалось много излишков. Излишки сельскохозяйственной продукции, которые раньше гнили на складах, благодаря «Трём сельским артефактам» начали поступать на внутренний и внешний рынки. Ими обменивали на скот и товары первой необходимости в Средней Азии, где земледелие считалось бесполезным занятием. Когда появился рынок, естественно, появились и железные дороги, и крестьяне, которые изначально были бы беззащитны перед железнодорожными компаниями, смогли наслаждаться некоторыми излишествами под защитой «Трёх артефактов». Эти излишества ограничивались леденцами из солодового сиропа, лакричным конфетам или бутербродам из белого хлеба с солониной, но по сравнению с тем, что было раньше, уровень жизни значительно вырос. Страна, которая становилась сильнее просто от дыхания, наконец-то начала дышать. И естественно, она становилась сильнее. Однако, когда догоняешь развитие других стран, которое заняло у них сто лет, за десять лет, неизбежно возникают проблемы. — …И это всё рожь? — Да. Мы решили, что раз она хорошо растёт, мы посеяли много и пшеницы, и ржи… — Она заполнила все склады, а потом ещё столько же сложили рядом? — Да… Мы просто начали сеять и посеяли много, но собрали слишком много. И это хорошо. Когда дело касалось еды, всегда лучше иметь избыток, чем недостаток. Но это не значит, что проблем нет. Железные дороги, конечно, были проложены, но их было недостаточно, чтобы покрыть обширную территорию России, и тогда после сбора урожая начинается адская русская распутица. «Три сельских артефакта» предусмотрели такую ситуацию и предложили простое и по-русски гениальное решение: — Водка. — …Что? — Если проблема в том, что зерна слишком много, мы можем просто сделать из него водку и хранить её. Она не портится. — Царь несколько лет назад реформировал акцизы, но… даже так, можно ли перерабатывать такое количество зерна в алкоголь? Не будет ли это выглядеть как неуважение к нему? — Я спрашивал господина Мельникова в прошлый раз. Во многих других селах тоже был богатый урожай, так что многие общины планируют варить водку в этом году. — Хм… если и другие так делают, то… Русская «водичка» (Вод: корень + к: уменьшительно-ласкательный суффикс + а: окончание) и прилагательное «достаточно» грамматически не сочетаются. Водки всегда не хватало, и, к счастью, в этом году у них было достаточно излишков, чтобы хоть немного восполнить этот недостаток. Вскоре крестьяне, по указанию «Трёх артефактов», собрали все непроданное зерно и сделали из него водку, собрали все непроданные овощи и замариновали их в квашеную капусту или соленья, а фрукты засахарили в мармелад. После первичной переработки срок годности продуктов увеличился, и после распутицы они разошлись по всей стране по замёрзшим дорогам России. Финляндия, которая как раз страдала от голода, смогла провести зиму благодаря репе и солодовому варенью. Ах, а также репе в солоде, чёрному хлебу, сушёной рыбе и водке с Молотова завода. Тем временем нашлась ещё одна страна, которая хотела получить много водки. — Грабёж! Страна грабежей… Нет, страна свободы и освоения. Страна, где один человек выпивал 26,5 литров сорокаградусного алкоголя в год. Страна, где в каждом городе были часы, показывающие время для выпивки. Страна, где алкоголь был дешевле молока. Другими словами, Соединенные Штаты Америки. — …Что это, Симпсон? — Это? Русские с Аляски угостили, говорят, попробуй. — Это спиртное? — Говорят, они сами не знают, называют её «водичкой». — Хах, понятно. Можно мне тоже попробовать? — Конечно. — …Что это? Ни цвета, ни запаха, ни вкуса. Нет ни дубового аромата виски, ни сладости рома, ни травяного привкуса джина или текилы. — Тц… не пойму. Можешь налить ещё один? — Ты тоже так думаешь? — Тц… — Тц… — Эй, ещё один… — Э-э… ну… да. — Что, уже всё? — Похоже... да? — Наверное, вкусно… — Видимо, да… Чистый спирт. Прозрачная жидкость, содержащая только эссенцию ликера, обжигает горло, согревая живот изнутри. «Водичка» — именно так и называется, она милая и маленькая, как друг русского человека. По сравнению с бурбоном по двадцать пять центов за бутылку, это немного дороговато, но как новый и необычный алкоголь, которым можно было наслаждаться по вполне приемлемой цене, он быстро стал любимым развлечением американских пьяниц. Бармены в салунах использовали эту скромную, как застенчивая девушка, водку для создания и продажи всевозможных коктейлей, а заядлые пьяницы, очарованные тем, что следующее утро было менее болезненным, предпочитали водку виски по утрам перед работой. Золото с Аляски естественным образом потекло в Русскую Америку под видом оплаты за водку, а чиновники Аляски, обеспокоенные давлением Британии, использовали это золото для закупки промышленного оборудования и его транспортировки в Россию. — Е-хе… алкоголь… вкусный… и ты… друг… — Гья! Ребята, вы понимаете! Да! Если любишь выпить — мы друзья! Американские и русские любители выпить, сблизившиеся благодаря общему знаменателю — алкоголю, быстро нашли общий язык, и эта дружба приносила небольшие, но приятные бонусы в русско-американской торговле. * * * — Продажи водки… выросли во сколько? — Говорят, почти втрое. Даже с учётом бума из-за испано-американской войны, в этом году случилось много крупных событий. В начале года произошло покушение на брата, после которого была создана контрразведка, бум из-за испано-американской войны, пока она ещё находилось в процессе создания, и к моменту завершения сбора урожая мы чуть не столкнулись с финансовым шоком. К счастью, отец несколько лет назад ослабил ограничения на производство и продажу водки. В противном случае пришлось бы выбрасывать зерно, не выдержав затрат на хранение. — Я снизил акцизы, чтобы диверсифицировать налоговые поступления, но доля акцизов по-прежнему превышает треть. — Я думал, что мы диверсифицировали налоговые поступления за счет подоходного налога, дивидендов, налога на имущество и тому подобного, но не ожидал, что водка будет так хорошо продаваться. Я слышал, что Россия — страна водки, но не думал, что акцизы составят тридцать процентов годовых налоговых поступлений. Хотя, по мере проведения реформ, общий объём налогов вырос почти вдвое. Если судить по налогам, то можно представить, сколько водки продаётся в частном секторе. — Тогда, раз у нас всё равно есть излишки водки, почему бы не отправить её в земства для дезинфекции врачей? Наши русские врачи также были государственными служащими. …Странно звучит? Одна из реформ отца — размещение врачей и медсестёр в земствах для бесплатного медицинского обслуживания малоимущих. Профессия, которая получает деньги от государства и служит народу, — это государственный служащий. Конечно, поскольку квалифицированных врачей всё ещё было слишком мало, каждый врач отвечал почти за несколько тысяч человек, и жалоб много… Но эту проблему сразу не решить. Мы расширяем медицинские факультеты, приглашаем профессоров, но квалифицированных специалистов нельзя подготовить за одну ночь. В любом случае, благодаря тому, что врачи в России были госслужащими, я мог быстро внедрить давно задуманное улучшение. Врачам… нужно мыть инструменты и стирать халаты перед использованием. Серьёзно. Даже мой друг, который подрабатывал на мясокомбинате после армии, одевался чище, чем врачи той эпохи. Кровь, жир… Фу. Если бы вы коснулись раны чем-то подобным, пациент, очевидно, умер бы от инфекции. Я не врач, но как бы я ни думал об этом, это не казалось хорошей идеей. Поскольку у нас было много водки, и врачи находятся под контролем государства. Я решил обязать их дезинфицировать руки, инструменты и одежду спиртом. — Водкой? — Да. Когда чистишь что-то от жира, он хорошо оттирается водкой. — Правда?.. — Вы же с братом никогда не занимались домашними делами… — А вы занимались? — Я часто помогал сестре Маше с её работой. — …Ты псих. — А, что опять, брат? Как несправедливо. Он сам каждые два дня отправлял невестке Марии письмо на 5700 символов, в котором писал, что любит её. Я сдерживался, потому что если я поссорюсь с братом, отец отругает, но у брата тоже куча слабостей, связанных с любовью. — …Взгляд у тебя очень непочтительный? — А ты бы хотел, чтобы я смотрел почтительно после того, как ты назвал меня психом? — Хватит. У вас даже назначены даты свадеб, но как долго вы будете… ха-а… да, это лучше, чем если бы они ходили грязными. Честно говоря, мне самому не нравилось, что врачи пахнут гноем. Слово автора Знаете ли вы? Около 40% государственного бюджета Российской империи составляли акцизы на водку. ---------- Последствия стремительного роста (1) — Вы хотите, чтобы я смыл доказательство своей карьеры? — Царь сказал убрать грязь и вонь, что тут поделаешь. Для врачей той эпохи хирургические инструменты и хирургические халаты, покрытые кровью и жиром пациентов, были практически символами их опыта. Естественно, пациенты, чьи раны касались инструментами, покрытыми чужой кровью, прогорклым жиром и всякой грязью, должны были преодолевать это загрязнение собственными силами, а те, кто не мог этого сделать, умирали. …Удивительно, но это было среднестатистической нормой того времени. Лучшим методом снижения риска заражения было проведение операции как можно быстрее, с минимальным количеством разрезов, максимально сокращая время контакта между источником загрязнения и пораженным участком. Тогда не лучше ли обратиться к хирургу, который хорошо оперирует? Хирургические инструменты этого врача были ещё сильнее загрязнены кровью и жиром множества людей, поэтому, независимо от того, кто проводил операцию, вероятность выживания составляла практически пятьдесят на пятьдесят. И тут врачам земств пришёл приказ: «Пожалуйста, мойте одежду и инструменты». В эпоху, когда не было эффективных моющих средств, для удаления жира добавляли излишки водки, а врачи земств, наполовину государственные служащие, роптали на царя, заставляющего их смывать доказательства своей карьеры, но у них не было другого выбора, кроме как дезинфицировать инструменты, которые были полны опыта… нет, которые были рассадниками инфекции. — Большое спасибо, доктор! Больше не болит. — Видишь, Иван. Разве я не говорил, что, если сходишь к доктору, тебе станет лучше? — …Что? И вот, процент успешных хирургических операций в России резко возрос. — Значит… чем чище, тем выше успех операций? — Правда? Да ладно… нет, этого не может быть? — Посмотри на статистику. Это правда. — Оказывается, сепсис был из-за грязных скальпелей? Правда, представления врачей XIX века о гигиене были сомнительны, но это не означало, что они играли с жизнями людей. У них была миссия — бесплатно лечить людей по приказу императора, они давали клятву спасать жизни. Как только статистически подтвердилось значительное улучшение показателей выживаемости после хирургических операций, они включили очистку инструментов водкой к категории «обязательных процедур». — Доктор! Я наступил на гвоздь, когда строил дом, что мне делать? — Доктор! У меня нарыв на спине… — Доктор! Я поцарапался о камень, когда собирал малину… — Доктор! Меня укусил медведь… Кроме того, когда среди крестьян распространился слух о том, что показатели выживаемости после операций начали существенно расти, и больницы перестали восприниматься как место, где ставки пятьдесят на пятьдесят, русские с разными травмами начали массово обращаться за медицинской помощью. Поскольку тысячи пациентов стекались к каждому врачу, медики начали один за другим выдыхаться и сдаваться. Профсоюз государственных врачей и медсестёр пригрозил правительству: «Нанимайте больше врачей, иначе мы бастуем». То же самое касалось профсоюзов учителей и госслужащих. Число учеников, которых должен был обучать один учитель, достигало тысяч, а число граждан, за которых отвечал один мелкий чиновник, также превышало несколько тысяч. Это была неизбежная боль при переходе от уровня «империи человечества» к «ромфэнтези-империи», но если человек терпел боль без обезболивающих, в конце концов он умирал. Вскоре императорская семья собралась на специальное совещание по поводу этого кризиса нехватки рабочей силы. * * * — Хм-м… значит, показатель выживаемости после операций значительно повысилась? — Да, Ваше Величество. По статистике, успешность операций у врачей земств, использующих промывку водкой, почти вдвое выше, чем у частных врачей, которые этого не делают. Доктор Евгений Пеликан, директор Медицинского департамента Министерства внутренних дел, сообщил, что после введения дезинфекции инструментов успешность операций заметно выросла, а с ростом этих показателей число нуждающихся в лечении граждан резко возросло, доводя врачей до грани смерти от переутомления. — Поэтому, если квота врачей не будет увеличена в десять раз по сравнению с нынешним числом, профсоюз врачей счёл, что у него не будет иного выбора, кроме как объявить всеобщую забастовку за право на жизнь, Ваше Величество. Я понимал. В этой романтической… нет, «империи человечества» России всегда была страной с крайне тонким слоем интеллигенции, поэтому в процессе реорганизации посредством реформ в «ромфэнтези-империю» и современное государство проблема переутомления интеллигенции была ожидаема. Вот почему мы активно привлекали народников, хоть они и были немного не в своей тарелке, а также интеллигенцию из Интернационала, которая была «на рынке труда». Мы делали это, но этого явно было недостаточно. Мы строили школы как на конвейере, быстро повышали грамотность с помощью «тонких книг» и привлекали еврейских банкиров и врачей из Европы через еврейскую инфраструктуру. Мы делали это, но этого всё равно было недостаточно. Я сказал это дважды, потому что это важно. — Пеликан, как вы знаете, врачей нельзя создать просто потому, что хотим. Вы не можете обучать их как подмастерьев, как в Средние века, да и государственный бюджет тоже ограничен. — Именно поэтому я взываю к мудрости Вашего Величества. — Хм-м… вы все пришли с теми же проблемами, да? — …Да. Профсоюзы государственных врачей, медсестёр, учителей и чиновников. Интеллигенция, работающая на низших должностях, страдала от переутомления. Хотя они понимали, что эту проблему нельзя решить немедленно, они умоляли государство: «Пожалуйста, просто дайте нам жить». Всеобщая забастовка? Это был не протест, а крик отчаяния умирающих от переутомления. Поэтому отец и брат ломали голову, придумывая альтернативу, вместо того чтобы просто прогнать их со словами: «Заткнитесь и идите работать». — Александр, Николай. Если у кого-то из вас есть идеи, говорите свободно. — Да, Ваше Величество. Неограниченный приток иностранных специалистов, как того требуют профсоюзы, может привести к влиянию чужих стран на ключевые сферы — образование и здравоохранение. — Хм… Доктор Пеликан, сколько времени потребуется, чтобы выпускники академий вышли на работу? — Даже если добавится несколько сотен человек, ситуация вряд ли улучшится, Ваше Величество. — А что, если всех частных врачей тоже причислить к земству? — …За исключением нескольких чудаков, большинство уже принадлежит к земству, Ваше Величество. — Хм-м… сложно. Я и представить не мог, что реформы будут настолько успешными, что это создаст проблемы. — Мы тоже рады, что реформы Вашего Величества успешны, но потому что эти смиренные органы слишком слабы… — Нет, это моя вина, что я не подготовил больше русских интеллигентов. Не вините себя. Кстати, я тут придумал хороший план. … Почему? Почему вы снова смотрите на меня? Отец, если вы смотрите на меня с таким лицом, будто собираетесь переложить работу… я сбегу из дома. Моя свадьба назначена на следующий месяц, так что, пожалуйста, не смотрите на меня, как перед отправкой в зарубежную командировку. Мне нужно и на медовый месяц съездить, верно? Верно, отец? — Александр Александрович. — …Да, Ваше Величество. — Я слышал, что в Америке много безработных бывших военных хирургов. — Это американский пос… — Неужели ты думаешь, я отправлю в Америку человека, который женится в следующем месяце? Американский посол этим займется, так что составь план по их привлечению в Россию. — …Понял. — Не хочешь? — Нет, я сделаю. Конечно. Я сделаю. Закончив совещание, я бурчал себе под нос и собирался сообщить сестрице Маше, что наше свидание придётся отложить, как вдруг ко мне подошёл брат, который только что играл с нашей милой Манечкой… Подождите. У этой семьи что, какой-то фетиш на имя Мария? Мама — Мария. Невестка — Мария. Моя невеста — Мария. Единственная сестра — Мария. Даже девушка, в которую был влюблен мой младший брат Вова, носила имя Мария. К счастью, Лекс встречается с Александрой, бывшей коллегой Маши, так что трагедии, когда всех женщин в семье зовут одинаково, удалось избежать. Конечно, многие носили имя Мария в знак уважения к имени Пресвятой Богородицы, но как так вышло, что в одной семье все либо женятся на Марии, либо встречаются с Марией, либо сами носят имя Мария? Этому проклятому дому следует провести реформу имён, прежде чем реформировать страну… Нет. Я сильно отклонился от темы. Брат, который играл с нашей милой Манечкой, подошёл и спросил: — Саша, что у тебя за кислая физиономия… с кем-то поссорился? — Братец Саша! Ты поссорился с сестрицей Машей? — Ах, брат, у меня тут мысли… ху-у… — Что случилось? — Отец дал мне работу перед свадьбой. — Это уже слишком. Какую работу? — Нужно привлечь американских врачей и учителей и разработать для них вводный курс. — …Удачи. — Разве это не твоя работа по протоколу, брат? Разве этим обычно не должен заниматься наследный принц? Я не наследный принц, всего лишь Великий князь. Вова и Костя, как великие князья, путешествуют и развлекаются, а я что, в ссылке? — Да, надо было работать поменьше. — Хнык… — В любом случае, у тебя есть какой-то план? — Есть. Устроить вечеринку, показать видение, обсудить зарплату — кто подходит, тот остаётся, кто нет — уезжает. В общем, устроить что-то вроде русской ярмарки вакансий. — Привести доктора Пеликана или Николая… нет, не тебя, брат. Ты знаешь, доктора Пирогова. В общем, привести их, познакомить с русской медициной, показать, что у нас есть, и предложить хорошие деньги. — И построить больницы тоже? — В каждой деревне должна быть хотя бы одна. По крайней мере, в нынешней ситуации, когда каждый врач должен был управлять несколькими тысячами людей, нужно было быстро сократить это число до одной-двух тысяч на одного врача. Тогда у земских врачей хотя бы появилась бы возможность передохнуть. А потом выпускники медицинских вузов по всей России будут выходить на рынок, и мы постепенно отрегулируем их количество в зависимости от развития инфраструктуры. …Стоп, но ведь не только врачи, но и чиновники, медсёстры и учителя угрожали забастовкой? А что с ними делать? * * * — Ну… а что насчёт учителей и чиновников… — А, для них у меня есть отдельный план. Россия неизбежно должна была стать многонациональным государством. — Я планирую привлекать интеллигенцию из Финляндии, Польши, Татарстана, Башкортостана и Кавказа. — …Что? — Мы заявили, что любой, кто говорит по-русски — русский, так почему бы нам не подтвердить это заявление, привлекая интеллигенцию, говорящую по-русски? Это было сенсационное заявление. — Э-э, Ваше Величество… с Финляндией и другими понятно, но Польша… — Тогда пусть продолжают работать как сейчас. Мне всё равно. И это было предложение, от которого невозможно было отказаться. ---------- Последствия стремительного роста (2) В США был переизбыток врачей. Существовало множество медицинских школ, куда можно было поступить, если просто умел читать, и множество школ, где диплом можно было получить всего за два года обучения… и иногда даже всего за несколько месяцев. Естественно, уровень таких «выпускников» был ужасным, но врачи, прошедшие через сжатую адскую ординатуру и получившие практический опыт, леча раненых солдат во время Гражданской войны, часто оказывались вполне пригодными хирургами. А потом Гражданская война закончилась. Спрос на военных врачей, которых не хватало в армии, снизился, и, получив выходное пособие, которого едва хватало на открытие небольшой клиники, они возвращались в свои родные города. — Это наш район! — Да, убирайтесь отсюда! — Ах, да-да. Я открою в другом месте. — Это наш район! — Да, убирайтесь отсюда! — Ах, да… — Это наш район… — И здесь тоже?! Естественно, борьба за места становилась всё ожесточённее, и начали появляться врачи, проигравшие в этой борьбе и оставшиеся без работы. Российская империя, испытывавшая нехватку квалифицированных кадров, обнаружила этот резерв и начала охоту на этих безработных врачей. — ♚♚Российская☆Империя♚♚Иммигрируйте$$ сейчас, и каждый получит дом☜☜больница 100% в подарок※ ♜Зарплата♜из госбюджета￥ При определённых условиях §§присвоение титул১★дача в Сибири★возможность получить особняк@ — Это было осенью восемь лет назад. Тогда я видел, как лёгкие листья кружились в парке, просто проходя мимо. В тот момент одна девушка привлекла моё внимание. Она была прекрасна, и мне стало хорошо, просто глядя на неё. Но я не мог упустить этот шанс… я последовал за ней. Она встретилась со мной взглядом, мило улыбнулась и скрылась в кустах! Это явно был знак, она звала меня за собой. Я тут же последовал за ней, но она исчезла, оставив после себя лишь крошки от печенья. Продолжая идти по её следам, я увидел что-то блестящее. И, продолжая идти, я пришёл к месту, где. . . . ★Российская Империя★ приглашает всех, независимо от пола и возраста, в земскую медицину !Каждому предоставляется дом и &☞высококлассное оборудование☜ больница! §Новый район Владивосток§ ☜Гарантированное количество пациентов 10000%※ Не упустите этот шанс!☞ — ??.. — Что это? — Не знаю, мне дал это Владимир, который торгует водкой. По всей стране распространялись листовки с рекламой, созданной под руководством Саши, номинального главы Имперского отдела пропаганды, и мастерства «Разных людей». Русские, встреченные в барах, сами раздавали приглашения, а через «тонкие книги», попадавшие через Аляску, распространялась информация о льготах для врачей в России... В любом случае, медицинский департамент земств начал активно рекламироваться. — Десять тысяч процентов? Разве это не бред, просто каракули? — Каракули, но на дорогой бумаге и красиво написанные. Бумага с удивительно приятной текстурой, чернила удивительно высокого качества. Шедевр Отдела пропаганды Российской империи, созданный с привлечением великих писателей «Разных людей» для шлифовки текста и использования всех 100% таланта Саши к привлечению внимания. Врачи, уже обосновавшиеся, конечно, махнули рукой, сказав: «Эти торговцы кирками и спецодеждой опять что-то затевают», но реакция безработных врачей, изо всех сил старавшихся найти хоть какое-то место, была несколько иной. — Вы правда дадите дом и клинику?! — Пациенты действительно гарантированы? — Я умею только делать операции, можно мне подать заявку? — Я специализируюсь на огнестрельных ранениях! — Я… — Ха-ха, Россия приветствует всех вас! А теперь садитесь на этот корабль. Полномочный посол и доктор Николай Пирогов из Санкт-Петербургской медицинской академии всё подробно объяснят. — О-о… — Титулы правда дают?! — Конечно, если вы покажете выдающиеся результаты! В России полно бесхозных земель! Часть отсеялась из-за нежелания учить русский язык, часть — из-за необходимости жить только на государственное жалованье. Тем не менее, всё ещё оставалось огромное количество безработных врачей и военных хирургов. — Славянка! Славянка! Славянка! — Кавказ! Кавказ! Кавказ! — Всеобщая медицина! Гарантированное государством право на медицину! Они уже успели прочитать серию «тонких книг» и немного мечтать о России; условия, предлагаемые Россией, страдающей от нехватки квалифицированных кадров, были хорошими, а общественный уклад, основанный на общинах, был похож на американский. К тому же, американцы всегда считали движение на Запад своей «явной судьбой». — Поехали! В Россию! — Движение на Запад — это явная судьба Америки! К чёрту, давайте пересечём и Тихий океан! — На Запад! На Запад! Ну, это было немного слишком западным направлением, но они также рассматривали вариант отправиться в Россию, которая лежала на западе, — их истинную судьбу. …Это было не мнение большинства. * * * — Ах! Сделайте освещение там немного ярче. А здесь закройте шторы и заблокируйте естественный свет… Ха-а. Мне нужно готовиться к свадьбе, а я планирую ярмарку вакансий… — Американские врачи уже сели в поезд! — Уже?! — Они прибудут через пять часов! — Чёрт, господа из профсоюза! Вы же слышали?! Сегодня работаем сверхурочно, быстро всё заканчиваем и по домам! — А сверхурочная оплата?! — А, я обязательно заплачу, даже если придётся выложить все свои карманные деньги! — Слышали, парни?! Разорим карманы царевича! Нет, не кричите так громко, что собираетесь разорить мой кошелёк. Это оскорбление величества, понимаете? Серьезное преступление, за которое вас отшлёпают, понимаете? Мы, конечно, хорошо сдружились за эти несколько недель, но, возможно, слишком хорошо. — Вы же понимаете, что у вас будут большие неприятности, если скажете так брату или отцу? — О, кроме вас, мы никому такого не скажем, Ваше Высочество Великий князь. — Ха-а… После перерыва, полного шуток, рабочие быстро приступили к превращению большого зала Зимнего дворца в конференц-зал. На стене висела большая карта России, карта медицинской инфраструктуры, организованной докторами Пеликаном и Пироговым, был построен макет дома, который будет предоставлен прибывающим врачам, и подготовлены презентации о том, почему врачи нам нужны и что ждёт русский народ, если они откажутся. …Сначала я думал только задать направление и переложить это на плечи рабочих, но, когда дело касается человеческих жизней, как-то неловко было отмалчиваться. В конце концов, этот проект по вербовке американских врачей стал проектом всей моей жизни, в который я вложил все оставшиеся в моей памяти знания по рекламе и маркетингу. А как же Охрана или «Разные люди»? Я лишь задавал им направление. Практической работой я не занимался. * * * — Эй, Джим, говорят, этот дворец старше нашей страны? — …Знаю. Я тоже читал эти «тонкие книги». Америка — молодая страна, и её короткая история была одновременно и комплексом, и гордостью. Поэтому некоторые врачи предпочитали иммигрировать в Россию, которая продолжала волю Рима, в то время как другие решали остаться американскими врачами в России. Они не получали льгот, таких как дача или титул, которые полагались только при иммиграции, но они не хотели становиться аристократами другой страны, родившись в стране без монарха. Конечно, Россия, которой не очень-то были важны такие мелочи, спрашивала: «Ну что, работать будете?» А врачи, ответившие «да», были все «похищены»... то есть завербованы. Так они пересекли Тихий океан, проехали через Сибирь и ступили в Зимний дворец в Петербурге, где встретили «демона общения»… нет, человека-капибару, эксперта в общении с людьми. — Приветствую! Я Александр Александрович Романов, второй великий князь России! Имя длинное, правда? Можете звать меня просто Саша. — Э-э, ну… — Что, думали, я не говорю по-английски? — Нет, дело не в этом. Ваш акцент… — Западный акцент — это неплохо, правда? — Э-э… ну… Обычно у высокопоставленных лиц должен быть восточный или британский акцент. По крайней мере, это было верно для английского языка. Уровень владения языком был очевиден как в произношении, так и в словарном запасе, ведь члену императорской семьи, скорее всего, более привычен язык британской элиты, с которой он давно знаком, чем язык Дикого Запада. Однако Саша намеренно использовал западный, а точнее, рабочий акцент. — А-ха-ха! Так уж получилось, что я близок с губернатором Калифорнии. Мы часто играем на его ипподроме, вот я и перенял его манеру речи. Это было умышленное сближение, своеобразная забота о специалистах, приехавших из далёкой страны. — Поэтому семья ругает меня, что я говорю по-английски слишком по-простецки… ой, я не об этом хотел говорить. Вечно у меня язык вперёд мыслей бежит, это моя слабость, понимаете? — А-ха-ха! Он сближался с ними, разряжал обстановку лёгкими шутками и ненавязчиво переходил к делу. — Вы приехали из Америки в Россию, так что по расстоянию… хм… вы, переплыли полмира. Вы проделали долгий путь. — Благодаря вам мы добрались без проблем! — О! Неужели? Я рад. Как вы уже слышали из листовок или объяснений доктора Пирогова, наша Россия нуждается в вашей помощи. Обмана почти не было. Он спокойно показал реальность, где одному врачу приходится лечить тысячи пациентов, а также рекламировал российскую систему бесплатной медицины через земства. Кроме того, когда он добавил статистику снижения заболеваемости сепсисом благодаря промывке инструментов водкой, врачи и военные хирурги, которые во время Гражданской войны утверждали, что санитарные условия и уровень заболеваемости сепсисом взаимосвязаны, воскликнули: «Видите?! Я же говорил?!» и даже зааплодировали. Американцы, чья коммунитарная система была столь же сильна, как и российская, вскоре были очарованы предложенной Сашей программой всеобщей бесплатной медицины через общины «Три сельских артефакта», а врачи, впечатлённые передовой российской хирургией, подписывали контракты, сами того не замечая. Конечно, даже при таком массовом импорте врачей заполнить все вакансии в земствах было ещё далеко, но уже работавшие врачи, которые трудились круглосуточно и были на грани переутомления, наконец-то смогли насладиться медово-сладким отдыхом, известным как «отдых дома после сверхурочной работы». * * * Тем временем интеллигенция из Польши, завербованная в качестве учителей, смотрела на русских коллег с большим сомнением. Это было вполне естественно. Ещё несколько лет назад они кричали о культурном угнетении и тому подобном, но как только сменился царь, они переобулись и кричат: «Мы за мультикультурализм!» «Дадут надежду, а потом снова прижмут». Они будут давать надежду на автономию, лишь намекать на уважение к культурам меньшинств, а затем, очевидно, снова навязывать православие и русификацию. По крайней мере, они выучили русский язык, чтобы избежать ловушки центра, но мысли угнетателей всегда были такими. — Ну… вы все знаете русский, да? Тогда идите сюда, сюда, сюда и туда, и учите людей русскому языку. В свободное время учите и своему языку. — …Что? — В чём проблема? — Нет, вы сказали «в свободное время»… — Если умеешь читать по-русски, всё остальное делай сам. Ясно? — …Эм, я не совсем понимаю. — Если говоришь по-русски — значит, ты русский, а поддерживать свою культуру — ваша задача. Что здесь не так? — …Нет, ну… — А, кажется, это слишком отличается от того, что я говорил в прошлом году? — …Да. — Это потому, что царь сменил курс. Именно в этом была сила и слабость абсолютной монархии: политика менялась по воле монарха, а Российская империя, будучи самодержавной, отказалась от национализма в соответствии с решением царя и направила курс на многокультурную, многонациональную универсальную империю. Конечно, были и возражения среди чиновников, но желание вырваться из этой «чёрной компании», где учитель обслуживает тысячи учеников, а чиновник — тысячи граждан, пересилило мелкие региональные обиды. Это была Россия. ---------- Феодальная ромфэнтези-империя — Россия — Итак, как читается эта буква? — Бэ? — А эта? — Тоже бэ? — Немного по-другому. Это… Независимо от Востока или Запада, прошлого или настоящего, первым шагом в обучении чтению было изучение алфавита. В корейском языке первым делом изучают двадцать четыре буквы хангыля, в японском — сорок восемь знаков каны, в английском и русском — то же самое. Выучить примерно тридцать часто используемых букв из примерно пятидесяти кириллических букв и ещё несколько церковнославянских букв. Затем — слова, грамматика. Остальную грамматику можно доучить по «тонким книгам» — и вуаля! Человек умеет читать. Если учить тому, что не хочется, энтузиазма не будет, но изучение только букв языка, грамматику и произношение которого они уже знали на слух, не представляло особой сложности. Письмо — отдельный вопрос, но чтение давалось немного легче. В любом случае, польский учитель Андрей Кочинский, обучавший неграмотных взрослых, которые толпами приходили ради «лёгкого чтива», начал задумываться над одной странной мыслью, наблюдая за нынешним положением дел в России. «…Если подумать, разве это не просто феодальное государство?» Государственные профсоюзы (гильдии), рыхлое представление о государстве — «кто говорит по-русски, тот и русский», общинность, при которой автономия почти не ограничивается, если только налоги и армия подчиняются России (вотчины). Как бы он ни думал об этом, российская политика, казалось, стремилась к форме, более близкой к средневековому феодальному государству, построенному на взаимных обязательствах, чем к современному национальному государству. Конечно, не все средневековые обычаи сохранились. Все крепостные были освобождены и стали свободными крестьянами, аристократы вложили деньги от продажи земель в Государственный инвестиционный банк и жили на проценты. Государственный инвестиционный банк затем вкладывал эти деньги в государственные или частные заводы и получал дивиденды, которые добавлялись к налогам, собранным в регионах, и распределялись по общинам как годовой бюджет. …Да, царь раздавал деньги. Поскольку золотые запасы империи находились в плачевном состоянии, оплата обычно производилась товарами, а не деньгами. В случае неурожая предоставлялась еда; если требовалась расчистка земли, предоставлялись железные сельскохозяйственные орудия; если было много диких животных, предоставлялись казаки. Так что, как ни крути, это выглядело как доброта сеньора по отношению к деревне, присягнувшей ему на верность. Теперь они просто закрепили это законами и имперскими указами, как в современном государстве. А как же коррумпированные чиновники, которые есть в любом доиндустриальном государстве? Чиновники, принимавшие подобные взятки, попадали под колёса церкви и Охраны и получали назначение в общины в глухой сибирской глуши. А если они будут брать взятки и там? Пусть берут. В краю, где вокруг только лес, лёд и шкуры диких животных, что можно взять? И даже если возьмут, куда их потратят? В лучшем случае, пропьют в местном баре. Или, может быть, «исчезнут». То же самое относилось и к радикалам, которые всё ещё мечтали о революции. Если им так жаль бедняков, пусть отправятся в Сибирь, где жизнь была самой тяжёлой, и попробуют там проявить свои способности. Если у них действительно есть способности, они смогут создать что-то из ничего — леса, льда и мехов — и получить признание центра, поймут противоречия между реальностью, которую они непосредственно пережили, и системой, и станут хорошими реформаторами. А если у них нет способностей, а есть только язык? Тогда, ну… они просто доживут свой век на периферии. Сибирь была отличной человеческой мойкой для некомпетентных, продажных, радикальных или самоуверенных и выжимала из них единственную пользу. По взаимному договору, рыцарь, доказавший свою доблесть, получал повышение, а рыцарь, навредивший сеньору из-за самоуверенности, понижался или ссылался. — Ха! В этом есть логика. — …Вы считаете, это повод для смеха? — Ну, жизнь улучшилась, и говорят, в следующем году в наших краях откроется дума, тогда разве недостаточно просто потерпеть? — Неожиданно от человека, который всегда ратовал за «золотую свободу. — Ну, сегодня лучше, чем вчера. Если будет хуже — выйду на баррикады, а пока всё улучшается, зачем поднимать бунт. Польское восстание, произошедшее три года назад, в конечном итоге было подавлено. В независимости было отказано, но их требования были в некоторой степени удовлетворены, и ключевое требование — независимость — было реализовано через унию с Государственной думой. И на этот раз они также активно вербовали польских чиновников, интеллигенцию и даже финансистов в больших масштабах и использовали их в качестве преподавателей и чиновников в соседних регионах. Таким образом, среди трёх стран, чьи интересы были сложным образом переплетены с польской независимостью, Россия проявила наибольшую снисходительность. — Ха-ха… Похоже, феодальное государство самое либеральное. Я не знаю, радоваться этому или плакать… — Это не столько снисходительность, сколько возвращение к изначальному смыслу. — Изначальному смыслу? — Договору. Если вы выполняете свои обязанности, то и царь выполняет свои. — …Вы говорите о той старой взаимной обязанности? — Феодальная свобода — это всё ещё свобода. * * * Тем временем сомнения польского учителя Алексея Кочинского распространились и среди народников, и Интернационала. Очевидно, права рабочих значительно расширились. Также появились правозащитные организации в виде государственных профсоюзов, обеспечивающие минимальные стандарты безопасности и защиту от произвола предпринимателей. Автономия местных общин значительно возросла под эгидой Думы и земства, и, кроме того, благодаря сельскохозяйственным профсоюзам у крестьян появились средства сопротивляться произволу центра и аристократов. Образование и медицинское обслуживание? Преподаватели и медицинский персонал, закрепленные за местными общинами, предоставляли их бесплатно. Это было уникальное для России всеобщее благосостояние, чего нельзя было получить ни в одной другой стране XIX века. Граждан по-прежнему было намного больше, чем интеллигенции, но поскольку каждый университет ежегодно выпускал чиновников, преподавателей и врачей, эту проблему можно было достаточно нормализовать за несколько лет. Аристократические привилегии? Они вкладывали деньги, полученные от продажи земли, в государственный инвестиционный банк, собирали их в Санкт-Петербурге, как и прежде, за счёт дивидендов и процентов, и устраивали вечеринки. Как часто крестьяне или рабочие сталкивались с ними лицом к лицу? Конечно, остались крупные аристократические хозяйства, где работали крестьяне, но в таких случаях они могли положиться на «Три сельских артефакта» и государственные профсоюзы. А как же злобные ростовщики или мытари? С помощью «Трёх сельских артефактов» можно было подать петицию государству, а если пожаловаться в церковь, то ростовщиков и мытарей быстро «заменяли». Куда исчезли эти «заменённые» злодеи, никто не знал, но беспокоиться об этом не стоило. Общество, основанное на общинах, о котором так кричали социалисты? Политика изменилась так, что если человек мог использовать русский как второй язык, платил налоги государству и признавал военную юрисдикцию России, то всё остальное оставалось на его усмотрение. Иными словами, большинство их требований либо были выполнены, либо включены в среднесрочные и долгосрочные планы, которые должны были постепенно совершенствоваться. Когда картина Великих реформ, начатых новым царём, вырисовалась полностью, она оказалась довольно странной. Государственные профсоюзы — это гильдии, общины — местные феодальные владения, а государство, слабо связанное языком и религией, стало напоминать Священную Римскую империю. Радикальные реформаторы получили всё, что хотели, и в итоге страна вернулась к средневековому состоянию. Социалисты, чьи мысли дошли до этого, были в полном замешательстве. — …Так это же просто феодальная империя… — Чем это отличается от Священной Римской империи... Складывалось впечатление, что их собственная идеология в конечном итоге говорила о возвращении в прошлое, и феодализм, который они так критиковали, теперь выглядел «не таким уж плохим». — Маркус, вы были… недовольны, не так ли? — …Что? — К сожалению, Маркус, вы, наверное, знаете, что крепостные, защищённые взаимными обязательствами, были намного счастливее голодных, страдающих, угнетаемых капиталистами рабочих. — Нет, это не так! Капитализм неизбежен, и пролетариат, осознав его противоречия… — Возвращается. В общины, в универсальную империю, скреплённую свободными договорами. Народники и Интернационал на данный момент находились на одном корабле благодаря идеи социализма, но всё же имели фундаментальные различия. Народники больше внимания уделяли неравенству, чем классу, в то время как Интернационал считал, что неравенство и класс имеют один и тот же источник. Их пути были похожи, но корни — разные. — Нет, в конце концов, это всего лишь временные меры. Капитализм в своей основе содержит противоречия, и… — Так вы думаете о начале революции? — Пока нет, но я говорю, что это несколько опасно. — Нет, пока можно просто наблюдать… — Нет! Маркс! Ты тоже пал? Неужели твоя идеология настолько поверхностна, что ты готов выбросить, как старую обувь, шанс доказать наши идеи на примере отсталой России? Умеренная фракция Интернационала, представленная Карлом Марксом, по-прежнему придерживалась позиции позиции наблюдения, пока не иссякнет энергия реформ Александра II. Но Интернационал изначально не был монолитным. Коммунизм, социализм, анархизм, анархо-капитализм, синдикализм и всякое другое… Интернационал был группой, ничем не отличавшейся от Гидры с сотнями голов, и некоторые радикалы начали выражать недовольство тем, что реформы сверху действительно работали. — П... предатели! Контрреволюционеры, которые предпочитают опиум старого мира пролетарскому интернационалу! — Признайте наш путь, вернитесь под крыло царя. В феодальную империю, в Третий Рим. И тот, кто вбил клин в эту дискуссию, был сам Карл Маркс, основатель коммунизма, лидер умеренной фракции. — Если рассматривать нынешнее царское правление как диктатуру пролетариата, то это можно рассматривать как часть естественного социального развития. Бакунин, ты ошибаешься. — Чепуха! Просто сменился хозяин, который держит поводок, а вы отрицаете тот факт, что само слово «народ» означает «поводок»! — Все согласны, что необходима минимальная защита! Мы должны идти шаг за шагом! Нельзя отправлять ребёнка на войну! — Этого не может быть! Не может... Чёрт, мы ещё посмотрим! Так Михаил Бакунин и радикальные анархисты покинули Интернационал, с которым у них больше не было общего языка, и решили продолжить свои социальные эксперименты в других странах. Сезон №N, раскол Интернационала. ---------- У каждой страны есть свои раны После успешного завершения проектов по привлечению врачей и образованных представителей национальных меньшинств, повседневная жизнь, которая была на время отложена, возобновилась. С невероятно сияющим лицом брат вместе с невесткой Марией и сопровождающими поднялся на борт императорского поезда. Подчеркиваю еще раз, с «невероятно сияющим» лицом он продолжал махать рукой и прощаться с нашей семьей. — Ну, я поехал. Вкалывай за меня! — Нет, разве старший брат должен сваливать работу наследника на младшего?! — Ха-ха! Вкалывай! ... Ха. Брат уехал. Если так сказать, может показаться, что брат умер, но на самом деле он отправился на медовый месяц на дачу с женой. Свадьба состоялась, но в последнее время, из-за переговоров с профсоюзами врачей, учителей и чиновников, медовый месяц постоянно откладывался, и вот наконец он начался. Тем временем я тоже готовился к свадьбе, и как только брат вернется и я передам ему дела, я тоже стану женатым сужчиной. — Завидую. — Тому, что его медовый месяц откладывался на несколько месяцев после свадьбы? — Нет. Тому, что он вообще может поехать в свадебное путешествие. — Ты тоже поженишься через месяц и насладишься медовым месяцем. Если ты так разочарован, тебе следовало родился раньше. — Ну... кажется, тут уже отцу нужно было постараться. — Ах ты! — Ай! — Довольно глупостей. Целый месяц ты будешь исполнять обязанности наследника, так что подумай, как успокоить недовольство Министерства просвещения. — Министерство просвещения? — Да. — Что-то случилось? Дядя Толстой вроде справляется, проблем быть не должно. — Проблема это сам граф Толстой. — Что? Этот дядя, может, и немного педантичный, консервативный и дотошный, но он не из тех, кто стал бы создавать проблемы. Например, идея использовать романы и тому подобное, чтобы заинтересовать людей русской литературой, изначально принадлежала графу Толстому. — Похоже, он недоволен тем, что мы должны быть более русскими, чем сейчас, стремясь к современному национальному государству, но при этом всё больше скатываемся к феодальной унии. Он недоволен и «Разными людьми». — Но этот проект начался с идеи графа Толстого? — Я же говорил тебе, что это слишком вульгарно. — Нет, как ни крути, это было не настолько откровенно. Психологические описания были довольно тонкими, а художники, раззадоренные творческим порывом, балансировали на грани искусства, но… уровень был недостаточно высок, чтобы считать это порнографией. Этот проект получил негласное одобрение полиции, Охраны и церкви, поэтому, если бы он зашёл так далеко, сразу бы возникли претензии. В основном это были любовные романы с элементами местного фольклора. …Из-за российского климата там было немного измен, но и во Франции то же самое. — Ну, во Франции говорят, что то, что ниже пояса, — это личное дело, и никто не возражает. — Похоже, он недоволен и этим. Говорит, Россия должна быть более торжественной и чистой… — Как всё сложно. — Тем не менее, он достаточно способный, чтобы занять пост министра образования, так что нужно как-то его убедить. Для России, постоянно испытывавшей хроническую нехватку кадров, было невозможно уволить способного чиновника, поднявшегося на пост министра образования, только из-за разногласий во взглядах. Нужно выслушать его, если мы ошибаемся — исправиться, если он ошибается — убедить, а если ничего не выйдет — тогда уже увольнять. Пока я думал, как убедить человека с мнением, совершенно отличным от нашего, отец дал небольшую надежду. — Тем не менее, Никса уже многое обсудил с ним, так что попробуй, и если будет сложно, просто потяни время и возвращайся. * * * После наполеоновских войн построение национальных государств давно стало тем направлением, к которому стремились европейские страны. Без массового призыва невозможно было вести крупные сражения, а для призыва и управления солдатами нужны были общий язык и культура, чтобы создать чувство «единой нации» и патриотизм. Меньшинства, не принадлежащие к основному народу, должны были быть ассимилированы путём жёсткого подавления и «исправления», а унии старого образца должны были быть объединены в единую, великую Российскую империю. Поэтому, заняв пост министра просвещения, он неустанно пропагандировал важность образования на русском языке. Чем больше будет носителей русского языка, тем больше людей будут ассимилироваться в русскую культуру, и тогда, в свою очередь, меньшинства будут вытеснены, и останется только доминирующая культура. Это была политика культурного геноцида, но он искренне считал, что ради России можно пожертвовать культурным разнообразием. Хотя он и не ожидал, что царь остановится, довольный этими старомодными двусторонними договорными отношениями. — Без массового призыва нельзя победить в войне! А наш главный враг — Британская империя. Как эта разношёрстная толпа, говорящая на разных языках, может победить этих красных мундиров! Прошло всего десять лет с тех пор, как они потерпели поражение в Крымской войне и были вынуждены пойти на огромные уступки. Черноморский флот был распущен, побережье Чёрного моря стало демилитаризованной зоной, а их православные братья в мусульманских регионах остались без помощи. А если вспомнить о жизнях невинных русских юношей, погибших на войне... Как уже делали Франция и Пруссия, только объединение славянских земель в единое национальное государство — вот истинная «явная судьба» России. …Так думал граф Толстой. Он не ожидал, что царь «всерьёз» остановится на этой архаичной системе взаимных обязательств. — Поэтому я осмеливаюсь просить императорскую семью! Немедленно откажитесь от старого строя и встаньте на путь современного национального государства! Россия должна бежать вперёд! В дальние края! — Нет, разве вы не слышали волю царя? Цель России — быть универсальной империей, Третьим Римом! Естественно, среди чиновников были и те, кто считал идеи Толстого слишком радикальными. Даже Британия, которая осуществила первое объединение под именем англосаксов в эпоху, когда концепция государственности была слаба, всё ещё мучается с ирландским вопросом. Австро-Венгрия, как и Россия, обречённая на многонациональность, была в хаосе, а Османские Балканы… о них лучше и не говорить. Если бы национализм ещё не распространился, это было бы возможно. Но теперь, когда идентичность каждого народа уже сформировалась, поздняя унификация потребует социальных затрат, в сотни и тысячи раз превышающих затраты первопроходцев. Поэтому Россия изменила курс на универсальную империю. Для этого были основания. Кровь римских императоров смешалась с кровью Ивана III и передалась в русской императорской семье, выжившие после падения Рима нашли убежище в России, а русская государственная религия, православие, была религией с подлинными корнями, лично распространяемой Римом. Следовательно, Россия — прямой потомок Рима, и Рим должен быть универсальной империей, где смешаны разные народы и культуры. Нет, только став универсальной империей, она наконец-то сможет носить имя Рима. А если при этом отказаться от курса на универсальную империю и стать мононациональным славянским государством? Это означало бы выбросить на помойку легитимность, которую Россия провозглашала до сих пор, а также лишить Крымскую войну всякой моральной основы. Реформаторы, поняв это, обрушили критику на графа Толстого, лидера консерваторов, а консерваторы и аристократы подняли свой голос на реформаторов. Спор между двумя лагерями, расходящимися в интерпретации государственной идеологии, не мог быть разрешён за один день, и Никса, как наследный князь, уменьшал бремя царя, идя на различные уступки этим двум силам. …Да, пока Саша трудился ногами, вычищая гнойники России и принося лекарства, Никса усердно зашивал раны, которые Саша вскрыл. И когда Никса уехал в медовый месяц, зашивать раны пришлось Саше. Вот так вот. * * * Здание Министерства просвещения в Санкт-Петербурге. Сегодня в большом зале для заседания Министерства просвещения два лагеря снова вели бесконечный спор. — Значит, преподавать русский язык и историю в приоритете, а культуру и историю меньшинств попирать… вы это предлагаете? — Не до такой степени. Их уникальные культуры и история должны сохраниться. Но я говорю о том, что в основе этой культуры и истории должна лежать Россия. Консерваторы во главе с нынешним министром просвещения графом Толстым утверждали, что русский язык должен преподаваться как первый национальный язык, а русская история — как основа, а уникальные культуры можно преподавать в оставшееся время. Реформаторы во главе с бывшим министром просвещения Головниным, дядей Кокой и великим князем Константином Николаевичем утверждали, что, согласно политике отца, лучше преподавать русский язык как второй национальный язык, а в оставшееся время пусть учат чему хотят. Когда я услышал об этом от отца, граф Толстой казался радикалом, чуть ли не сторонником политики этнического геноцида, но, возможно, из-за того, что к этому моменту было проведено много дискуссий, он немного смягчил свою позицию. Аналогично, бывший министр просвещения Головнин, похоже, тоже немного уступил в вопросе преподавания истории России. Две лагеря, которые двигались параллельно, начали немного склоняться друг к другу, и теперь они боролись за то, чей подход станет основным. Можно было просто оставить их и позволить договориться самим, но пока брат отдыхает, не хотелось полностью отстраняться. Я лучше умею мирить людей, чем разжигать конфликты. — Я выслушал ваши мнения. Тогда давайте теперь разберём проблемы по одной. Я хлопнул в ладоши, привлёк внимание и немного разрядил накалившуюся атмосферу в обоих лагерях. — Во-первых, вы оба согласны с тем, что русский язык должен быть государственным языком? — Да. — Однако вы не можете прийти к согласию относительно того, должен ли русский язык быть первым или вторым национальным языком. — Верно. Если люди не говорят и не думают по-русски, в конце концов, они неизбежно будут стремиться к независимости. — Согласен. Если бы национальная идентичность ещё не сформировалась, это было бы возможно, но ассимиляция сейчас повлечет за собой огромные социальные издержки. Мы должны учить русский для удобства, но постепенно, через эту рыхлую феодальную систему, формировать идентичность «русского». — Ах, до этого они наверняка поднимут бунт, требуя независимости! Даже Его Высочество Великий князь Константин несколько лет назад… — Кхм! Это касается безопасности Его Высочества Великого князя Александра! Прекратите неуместные разговоры! И мы сделаем так, чтобы им было выгоднее оставаться в России! — Тогда коренные русские должны жертвовать собой ради меньшинств? — Конечно, есть сделки, от которых выигрывают обе стороны! — Так, стоп-стоп! Дайте мне собраться с мыслями, подождите немного. Если вы продолжите говорить, я ничего не пойму! Я заставил их сделать паузу, чтобы остыть, и просмотрел записи, оставленные братом, и то, что я систематизировал, слушая дискуссию, и заново просмотрел аргументы двух групп. Брат — раз. Я — раз. И ещё один раз. Когда я трижды систематизирую информацию, обычно вырисовываются общие черты и принципиальные различия в том, что говорили два лагеря. Как только я это пойму, останется только решить, где можно уступить, а где предложить совершенно новую логику. К счастью, в этом вопросе, похоже, не требовалось переворачивать доску. В конце концов, проблема заключалась в том, как интерпретировать идентичность, называемую национальной принадлежностью. Что касается меня, я примерно знал ответ. Соединённые Штаты Америки, созданные путём объединения пятидесяти небольших государств; Европейский Союз, образованный путём объединения десятков разных стран. Однажды у меня была возможность мельком взглянуть на ответы, уже найденные умными политиками. Суть в том, что если сначала связать их свободными узами и решать мелкие конфликты, то в конце концов корни этих народов тоже попадут в категорию «семья». Если бы они убегали, пришлось бы применять крайние меры, но России не нужно было бежать. Тогда было вполне нормально немного замедлить темп. ---------- А среди них были и те, кто очищал раны. Я потратил достаточно времени, чтобы собраться с мыслями и тщательно подобрать слова. Только тогда я открыл рот. Возможно, из-за долгого молчания я только сейчас заметил, что на лицах бывших и нынешних министров просвещения начало отражаться беспокойство. Можно было бы подумать, что нужно было закончить обдумывание быстрее, но лучше уж немного дискомфорта, чем подливать масла в огонь наконец-то утихшей дискуссии. — Почему вы так спешите? Первыми словами, которые я произнес, была тщательно подобранная, «внезапная фраза». Привлечь внимание, разрядить обстановку и заставить их сосредоточиться на следующих словах. Вот какой была цель. — Россия — огромная страна. Огромна по территории, по населению, по ресурсам. И это страна ещё даже не научилась управлять этим изобилием. Восемьдесят процентов территории России — это неосвоенные земли. Девяносто процентов населения было сосредоточено на западе, а на востоке есть лишь Чита и Владивосток. Тогда сколько ресурсов скрыто в этих пустошах, сколько людей они могут вместить и сколько заводов можно там построить. В отличие от Британии, которой приходится терзать Африку в поисках земли и ресурсов, у России совершенно иной вектор развития. — Если мы, не освоив то, что у нас уже есть, начнём глотать что-то ещё, мы неизбежно подавимся. — Тогда именно поэтому нам нужно преподавать русский язык… — Я говорю, что спешить не нужно, граф Толстой. Различаются векторы развития — значит, различаются и подходы к решению проблем. — Наши обстоятельства отличаются от британских. И от немецких. Если мы будем применять те же методы, что и они, то получим все их побочные эффекты плюс свои собственные. Мы должны найти и пройти свой собственный путь. — Зачем искать новый ответ, если правильный уже есть? Что, если Британия снова нападёт? Мы уже отдали Черноморский флот, неужели теперь отдадим и Балтийский? — Как Британия может напасть на нас? Под каким предлогом? — Предлог можно найти, и поскольку море принадлежит им, у них много путей нападения. — Нет, не много. Обширные равнины и адские горные хребты Центральной Азии — не место для передвижения крупных армий, а Балтийское море, замерзающее зимой, — не их главное поле боя. Тихий океан? Через несколько лет Русская Америка будет граничить с США. Если идти через Австралию, лучше уж через Балтику, а если даже так, их встретит адская Сибирь. Напасть на Аляску напрямую? Можно и бросить. Жалко, конечно, но потеря этого места не нанесёт такого же ущерба, как Британии, потерявшей Индию. Напротив, отношения между Британией и Америкой, у которых есть интересы на Аляске, резко ухудшатся. Может даже испортятся и с Канадой, которая сейчас совком загребает золото на Аляске. — Пока мы не дадим им повода, у них не будет оправдания для нападения на нас. Конечно, они могут послать шпионов и устраивать диверсии, но это неизбежно при любом подходе. Именно для этого была создана контрразведка. Пока это была лишь довольно рыхлая сеть, лишённая как традиций, так и знаний, но со временем и бюджетом они справятся. Поэтому России нужно было объединить как единое целое обширную территорию и разнообразные народы, захваченные предыдущими царями, создав при этом как можно меньше врагов. — Конечно, иногда нужно жертвовать меньшинством ради большинства, но сейчас настало время стать единым целым без жертв. Говоря прямо, если построить здание без фундамента, чем же оно станет, как не Пизанской башней? Ах, раз уж я начал с кулинарной метафоры, может, и закончить ею? — Если поставить еду на сильный огонь, чтобы приготовить быстрее, она подгорит снаружи, но останется сырой внутри. Да. Эта метафора лучше. Так я постепенно объяснил курс, заданный отцом, и медленно повернул голову к двум министрам. Бывший министр Головнин неоднократно кивал с сияющей улыбкой, в то время как граф Толстой с хмурым лицом поглаживал бороду. Поскольку мои слова перекликались с логикой бывшего министра Головнина, он, вероятно, почувствовал, что воля царя отличается от его собственной. В любом случае, я сказал то, что хотел сказать, поэтому теперь оставалось только ждать ответа графа Толстого. Граф Толстой также долгое время хранил неловкое молчание, пытаясь собраться с мыслями, подобрать слова и переосмыслить свою логику. Молчание длилось, пока он не сделал глоток воды. — Я слышал мнение Вашего Высочества Великого князя. И мнение Вашего Высочества совпадает с мнением Его Величества. — Да. — Честно говоря, многое мне до сих пор трудно понять, многое не близко, и я не могу полностью отказаться от своей логики, но… Это было негативное начало. …По правде говоря, это был хороший знак. Сами слова были негативными, но его тон намекал на поворот, так что нужно было подождать. — Я, присягнувший Его Величеству на верность, не могу отказаться от великой воли Его Величества добровольно пройти тернистый путь, по которому другие никогда не ступали. Согласно феодальному договору, я должен идти вместе с ним. Всё. Мне удалось нанести последний удар по боссу, которого брат почти зачистил. Я не убедил его на 100% и он не был полностью на нашей стороне, но на данный момент временного союза было достаточно. Как я уже говорил, реформы страны — это грандиозное начинание, которое осуществляется в течение десятков лет. Отец начал их, но я подозреваю, что даже во время правления брата страна будет занята этими реформами. — Однако. — …Да? Нет, ну… Почему вы говорите «однако», граф Толстой? Разве у нас не было хорошего настроения? Всё же было хорошо. Так почему вы продолжаете произносить такие зловещие слова? — Думаю, было бы лучше немного приструнить «Разных людей. — Ах. — Конечно, я понимаю великий замысел. Любопытство к сексуальному желанию — это одна из основ человечества, поэтому мне показалась гениальной идея превратить его в жажду знаний. Однако… Однако. «Однако» что? Есть два способа разозлить человека. Первый — это не закончить фразу, и… — Однако, как ни крути, сцены в гареме султана с одним мужчиной и 144 женщинами — это уж слишком. — Я не думаю, что всё настолько?.. — Конечно, «тонкие книги» под эгидой двуглавого орла соблюдают приличия. Однако, «Разные люди» — они ведь разные. — …Ах… — Их объединяет только дешёвая печать и дешёвая бумага, и никаких больше общих точек соприкосновения, поэтому всякая низкокачественная порнография использует имя «Разных людей» и продаётся. Я считаю, это нужно пресечь. — У меня есть идея, как это сделать, я думал об этом, когда создавал анонимное литературное сообщество. Удивительно, но способ был прост. Запугать их, что государство прищучит тех, кто переходит черту, со словами: «Вы, негодяи». Что это за черта? На грани, едва заметная. Почти видимая, почти невидимая. Ай… Это уже перебор. В общем, примерно на этом уровне. * * * Помимо бывших и нынешних министров просвещения, конфликтов между старым и новым поколениями из-за реформ отца было хоть отбавляй. Армия спорила: «Уроки наполеоновских войн — единственный выход» против «Мы не должны игнорировать уроки Крымской войны». Флот спорил: «Нам нечего делать в океане, нужно строить мониторы для защиты побережья» против «Нужно обеспечивать интересы в Тихом океане, нельзя отказываться от океана». Министерство финансов спорило: «Нужно вводить золотой стандарт, используя золото Аляски, Амура и Урала» против «Поскольку мы даже не ведем крупную торговлю, нет необходимости переходить на золотой стандарт». В «Разных людях» спорили: «Важна достоверность общества, культуры и истории каждого региона» против «Мы должны привлекать людей развлечением, а не точностью». Железнодорожное ведомство спорит о том, где прокладывать железнодорожные линии, и так далее… В России не было ни одного ведомства без споров, и их урегулирование было работой братьев… нет, моей работой. — Давайте разделим армию на части, проведём учения, а затем военные игры. Тогда будет понятно. — Учебное сражение и настоящее — это разные вещи! — Даже так, это хотя бы даст им представление, не так ли? — Развлечение — на первом месте, а достоверность — на втором! Скучная и заумная литература не привлечёт неграмотных! Не забывайте, что главная цель «тонких книг» — привлечь внимание людей! — Давайте разделим военно-морской флот на краткосрочные и долгосрочные планы и пересмотрим их! Я организую встречу с Его Величеством, и будем действовать в соответствии с государственным планом! — Что касается Министерства финансов и Железнодорожного ведомства, разберёмся с ними, когда брат вернётся. Я ничего не понимаю в этом, так что не могу дать вам ответ. Так прошел месяц, который показался мне гораздо более напряжённым, чем когда я в детстве обходил разные ведомства. …Как мог член императорской семьи даже не успеть увидеть лицо своей невесты? Разве аристократы не потому аристократы, что не работают, королевская особа — потому что дворянин среди дворян, а император — потому что королевская особа среди королевских особ? Мне было очень обидно. И это чувство несправедливости достигло апогея, когда брат вернулся с медового месяца, выглядя немного уставшим. — Ты всё это сделал? Это же был годовой проект… — Брат! Ты этого не говорил! — Ты правда думал, что это нужно сделать за месяц? Правда? Ты ушёл, не сказав мне сроков, поэтому я думал, что должен сделать как можно больше. Я думал, брат — какой-то сверхчеловек, который умудряется делать всю эту работу и ещё успевать на свидания. — Ах, ты же сказал «вкалывай за меня»! Я думал, ты просто всё на меня свалил. — …Ты много работал. — Кхык. — Кстати, императорская дача — это просто рай. — Ах, брат! — А-ха-ха-ха! Почему я так радуюсь, когда вижу, как ты мучаешься? Наверное, это второе по величине удовольствие после времени с нашей Машей? — А, серьёзно! снимай погоны и выходи! Давай! Нападай! — Отец! Саша бунтует… м-мф! Нет, звать отца — это жульничество! Мы довольно долго катались по земле, что не очень-то подобало мужчинам за двадцать, и, закидав брата снегом в углу Зимнего дворца, я наконец-то выплеснул накопившееся напряжение. — Фух, теперь мне немного лучше. — Кху-кху, зачем отец вообще отправил его к казакам… а, точно. — …Ты же понимаешь, что в такой момент это звучит зловеще, да? — Нет, это не о работе. Ты тоже женишься и у тебя будут дети, как ты их назовешь? — Это же можно и позже решить? — Мы с Машей обсуждали это на даче. Честно говоря, выбрать имя для ребёнка непросто. — Это да. У меня были имена на примете. Если это будет мальчик, то Виктор. Если девочка — Кристина. Я намеренно выбрал редкие имена, чтобы не было путаницы. — Итак, я предлагаю назвать первого сына в честь друг друга. — …Брат. — Разве это не хорошая идея? — На мой взгляд, России нужно стать культурой, которая уважает разнообразие имён. Как так вышло, что имена императорской семьи — это Николай (дед)-Александр (отец)-Николай (брат)-Александр (я)? Более того, у матери, невестки и моей будущей жены имена были объединены в один ряд: Мария, Мария, Мария. Что касается наших трёх учителей и дяди, их имена были в порядке: Константин, Констант, Константин, Константин. Почему в стране с населением в 100 миллионов такой ограниченный выбор имён? Неужели кроме Александров, Николаев, Павлов, Константинов и Владимиров ничего нет? Даже тем, кто зовёт, сложно не запутаться. — Нет, я не согласен. Это приказ наследника. Я назову в честь Александра, а ты — в честь Николая. — Гья-а-а! ---------- Брак — это тоже часть дипломатии (1) Свадьба в императорской семье была государственным событием. Ещё до самой церемонии нужно принимать знатных гостей как из своей страны, так и из-за рубежа, а также устраивать бесконечные приёмы, балы, банкеты и прочие подобные мероприятия, объявить всему миру о предстоящем бракосочетании, а поскольку по этому случаю уже собрались гости из разных стран, требовалось вести и дипломатические переговоры. Огромная территория и длинные границы, протянувшиеся через Европу, Среднюю Азию и Восточную Азию, привлекали дипломатов из множества соседних государств; к тому же международный авторитет и репутация, завоеванные в ходе противостояний с Британией, побуждали присылать дипломатов даже те страны, которые не граничили с Россией. В России и так зимой начинался светский сезон, а тут ещё и моя свадьба пришлась на зиму... что ж... Излишне и говорить. Это означало, что, за исключением воскресений, каждый день недели был плотно заполнен официальными мероприятиями. — Итак, ещё раз поздравляю вас с бракосочетанием. — Ах, да. Спасибо. Я обменялся приветствиями с Вильгельмом Фридрихом — молодым членом королевской семьи Вюртемберга, немецкого королевства, где разнообразие имён уважается так же, как и в России, передал полученный подарок слуге, чтобы тот выставил его на отведённом месте, и принял следующего гостя. В Европе было столько стран, что и людей, с которыми предстояло встретиться, оказалось невероятно много. Очередь делегаций из Средней или Восточной Азии ещё даже не подошла, а я уже чувствовал, как из меня уходят последние силы. — Саша, это Луиза. — Ах, давно не виделись. И всё же отрадно было то, что меня навещали знакомые — например, принцесса Луиза, — и общение с ними помогало восстановить силы. При встрече с незнакомцами приходится думать, где пролегает грань дозволенного и на какую тему с ними говорить, чтобы не задеть, — и это утомляло. Но в разговоре со знакомыми об этом можно было не беспокоиться. — Ах... Так это и есть леди Мещерская? Я так много о вас слышала. — Ах... э-э... да. Приятно познакомиться. — Я столько раз просила Сашу устроить встречу, а он ни в какую. Говорил, что леди Мещерская придёт в ужас, если встретится со мной, и всячески отказывал. А вот с этой особой проблемы возникали не у меня, а у Маши. Принцесса Луиза, чей характер был похож на мой — нет, даже более открытый и общительный, — была антиподом для крайней интровертки сестрицы Маши. От одного её присутствия в комнате SAN-очки Маши таяли на глазах. — Боже мой, чем вы пользуетесь, что у вас такая красивая кожа? Говорят, в России много красавиц, и вы, безусловно, самая прекрасная. — Ах, э-э... муж сказал, что алоэ полезно, поэтому... — Кья-а! Муж, Саша. Вы уже называете его мужем? — Да. У всех очень похожие имена, так что, если не использовать ласковые прозвища, можно запутаться. — Верно... И всё же, у нас так называют только тех, кого очень любят, или после свадьбы. А я слышала, что русские обычно скупы на проявления чувств. Это был стереотип? — Стереотип. Похоже, слухи о любовных письмах моего брата не дошли до Британии? — А, это про 5700 слов каждый день? Я думала, сплетники преувеличивают... Это правда? — Да. — Ого. Я считала русских холодными людьми, но вы, оказывается, очень страстные. — Особенно императорская семья. Если жениться без любви — получишь адскую жизнь, а если жениться на любимом человеке... ну... Взгляните на отца. Часть государственных дел он целиком переложил на нас с братом, а раз в месяц навещает мать, пока та поправляет здоровье на даче в Крыму. Если не считать, что нижняя планка ужасна, верхняя планка семейной жизни у нашей династии была, пожалуй, лучшей в Европе. — Ха-ха, выходит, это похоже на мою мать. — А-а... гм... Сколько лет она уже носит траур и живёт в уединении? Хорошо, что там парламент взял на себя большую часть государственных дел. В стране с абсолютной монархией это была бы катастрофа. Я на мгновение перевёл взгляд, чтобы проверить состояние сестрицы Маши. Видимо, оказавшись вне поля зрения экстраверта, её социальный аккумулятор немного зарядился, и она умоляюще смотрела на меня: «Саша... давай отдохнём». — Ах, извините, но сегодня лучше закончить пораньше. — Что? Я что-то не так сказала.. А-а, ха-ха. Да, давайте закончим пораньше. Вот свадебный подарок. — Ожерелье? — Я хотела подарить Саше ещё и пистолет, но его не пропустили. ...А-а... Это. Слышал, как одну принцессу поймали на попытке пронести золочённый револьвер; это была принцесса Луиза. — Я слышал об этом. Все переполошились, потому что пистолет снова оказался незаряженным, верно? — Ах, не надо было это рассказывать... Ха-ха. Конечно, принцесса Луиза была весьма забавной женщиной. Проводив принцессу Луизу и дав сестрице Маше немного времени восстановить социальную батарейку (она была очень мила, когда качала головой, говоря, что больше не выдержит), мы снова начали принимать высокопоставленных гостей. Честно говоря, ради комфорта сестрицы мне хотелось закончить сегодняшний день пораньше, но я понимал: если так поступить, завтра нас будет ждать график вдвое более адский, так что ничего не поделаешь. Когда я сказал ей об этом, в глазах сестрицы на мгновение погас всякий свет. Как человек может быть настолько открытым и понятным; Я едва сдерживал желание просто подхватить её на руки... …а затем бережно опустить на землю. Я держалась лишь благодаря мысли о том, что если мы продержимся ещё неделю, то сможем насладиться медовым месяцем на даче в Крыму. Да. Было непросто, но я справился. Сразу после проводов принцессы Луизы прибыли гости из Австрии: Юный кронпринц Рудольф Йозеф и его мать, императрица Елизавета. Это были... гм... Учитывая, как резко охладели отношения между двумя странами после Крымской войны, визит этих гостей был довольно неожиданным. Впрочем, народная дипломатия и отношения между королевскими семьями — это всё же разные вещи... Гм... Нет, если подумать, то и на уровне королевских семей отношения у нас были плохими. Они даже не прислали никого на свадьбу брата — так к чему этот визит сейчас? Одно дело, если бы между свадьбой брата и моей прошло несколько лет, но ведь минуло всего лишь несколько месяцев. Как ни крути, намерения кронпринца и императрицы вызывали подозрения. — Поздравляю со свадьбой. — Поздравляю... — Ах, да... благодарю вас. Приняв в подарок чайный сервиз, я уже собирался завершить беседу, учитывая натянутые отношения между нашими странами, когда императрица Елизавета осторожно заговорила: — Скажите... как царевичу Александру удалось убедить императрицу? — Что? — Вы ведь расторгли помолвку с принцессой Луизой и женились на русской аристократке. Наверняка были возражения... — Я лёг на пол. — Что? — Я лёг на пол и пригрозил: если меня не женят, я сбегу за границу. — В-вы... царевич? — Да. — Разве... это позволительно? — А почему нет? Вряд ли они выгнали бы императорского князя с пустыми руками; я планировал уехать в Америку и жить припеваючи. — А гнев императрицы... — Ну, надо было её уговорить. Если бы не вышло — я бы сбежал. — …Завидую. — Проблемы со свекровью? — А, не у меня. У знакомой... На мгновение наши взгляды встретились. Она отвела глаза, посмотрев влево и вниз. Этот жест безошибочно выдавал человека, говорящего о самом себе. В королевских семьях нетрудно услышать сплетни о других монарших домах, поэтому я знал о слухах, ходивших об австрийском императорском доме. Говорили, что воспитание наследного принца Рудольфа в раннем возрасте было чересчур суровым. Императрица Елизавета в душе хотела это прекратить, но проиграла политическую борьбу свекрови и не смогла этому помешать. Ходили слухи, что наследный принц Рудольф проходил раннее обучение в духе военной муштры XIX века... Похоже, эти слухи были правдой. Что ж, меня самого отправили к казакам в пятнадцать, так что для кронпринца Рудольфа — который выглядел на возраст младшей школы, — военная муштра была явно преждевременной. К тому же, это было видно по лицу. Этот парень — такой же, как сестрица Маша. Если говорить терминами MBTI — INFP, причем с ярко выраженными чертами этого типа: эмпатичный, интроверт... иными словами, очень чувствительный, застенчивый и опасающийся незнакомцев. Именно такой человек. Если такого ребёнка с детства пичкать элитным образованием, проблемы неизбежны. Стоп, а как у меня с этим юным австрийским наследником по протоколу? На «вы»? Или можно на «ты»? Не знаю. Буду просто общаться непринужденно. Даже если это перерастет в дипломатическую проблему — отношения между Россией и Австрией и так были плохими, так что хуже уже вряд ли станет. К тому же, если я хотел позаботиться о психике этого юного наследника, лучше попытаться наладить контакт, пусть даже немного настойчиво. Иначе у него действительно будет депрессия. Это была своего рода жалость. — Наследный принц Рудольф? — Да, царевич Александр. — Может, перейдем на «ты»? — …Что? — Дипломатия и королевские отношения — это разные вещи, так что давай просто общаться по-простому. Что скажешь? — А-а... э-э... — Ты любишь лошадей? — Что? — Когда мне было столько же, сколько тебе, я умолял отца разрешить мне общаться с лошадьми. Вот почему я спрашиваю. Тебе нравятся лошади? Мужчины по своей природе неравнодушны к лошадям, динозаврам, оружию и тяжёлой технике. Динозавра достать невозможно, а оружие или тяжёлая техника — это всё же немного опасно... так что, если хотелось вызвать интерес, лошади подходили идеально. — Они мне... нравятся. Видите, его лицо тут же просияло. — Окей, отлично. В субботу обязательно приезжай на охоту. — Прошу прощения?! Я не умею толком ездить верхом... — Твой брат тебя научит. Монгольские лошади невысокие, так что они тебе идеально подойдут. — Правда? — Конечно! * * * — A-Yo, брат! — A-Yo, Саша! Прусский кронпринц Фридрих — гость из Австрии — был весьма весёлым человеком. Его политические взгляды совпадали с моими, а характер был мне по душе, так что мы дружим с детства. Несколько лет назад, когда разразилась австро-прусская война, он пребывал в состоянии, близком к глубочайшей депрессии, но теперь, похоже, сумел более-менее прийти в себя. — Ого... Какая невероятная красавица твоя избранница! Я думал, что случилось, раз ты женишься на аристократке... Ах ты, везунчик! — Ха-ха, я полюбил её не за красивое личико. — Вот, это подарок. — ...Снова ружьё? — Снова? Кто-то ещё подарил тебе ружьё? — Принцесса Луиза. — Тот самый золочённый револьвер? — Откуда ты знаешь? — Да там у главных ворот такой переполох поднялся, было бы странно не знать. Впрочем, это другое. Винтовка, причём новейшая модель — игольчатая винтовка Дрейзе. — Разве ты не дарил такую же брату на свадьбу? — Тц… заметил? — Эй, если брату дарил Дрейзе, мне надо было что-то другое. Как тебе вообще пришло в голову просто повторить подарок? — Ну, не фарфоровый сервиз же дарить? — Все так и подумали, поэтому мне достались одни сервизы?! На свадьбу брата пришло больше десяти сервизов. На мою свадьбу все, видимо, постеснялись, и кроме сервизов ничего не было. В нашем доме для новобрачных так не хватало посуды, что я даже подумывала попросить Цин и Чосон: «Если уж вы собираетесь сделать нам подарок, пришлите просто посуду». Учитывая расстояние, они, вероятно, уже пересекали Сибирь, так что я сдержался, но отсутствие среди подарков хоть какой-нибудь домашней утвари — это перебор. ---------- Брак — это тоже часть дипломатии (2) К счастью, проблема нехватки посуды в новом доме решилась благодаря свадебным подаркам из трёх стран Восточной Азии. Цин и Япония привезли в подарок фарфоровые сервизы. Чайных сервизов было слишком много, но их можно было обменять с братом, который получил больше десяти наборов и не знал, куда их девать. Возможно, постепенно понимая ситуацию между этими двумя странами, Чосон подготовил в основном мебель и украшения, такие как перламутровый шкаф и декоративные кинжалы. Шкаф был... как у моей бабушки в прошлой жизни. Шкаф, покрытый таким толстым слоем лака, что он блестел чёрным, был украшен перламутровыми инкрустациями с изображениями журавлей, солнца, луны и пяти вершин. На мой взгляд, он больше подходил для дома моей бабушки, поэтому он показался немного старомодным. Но Маше он так понравился, что стал её любимым подарком. Посмотрите на неё. Смотрит один раз на мужа, потом на перламутровый шкаф и ярко улыбается. Затем замирает с возгласом «Ах!» и снова смотрит на меня, потом на шкаф… Она милая, так что всё хорошо. После поздравлений дипломатов из трёх стран — Кореи, Китая и Японии — прибыл последний гость, губернатор Стэнфорд из Америки. — О, опять мистер Стэнфорд? — Так вышло. Каким-то образом меня считают экспертом по России. Ах, это подарок. — Э-это… ковёр, да? — А-ха-ха! Верно! Постелите его в гостиной, и атмосфера будет сногсшибательной. Этот звериный вид! Честное слово, найти чистую шкуру без следов от пуль было очень сложно. — А-ха-ха… Как он там назывался? Вроде тех тигриных шкур, которые показывают в фильмах про кунг-фу. Мне подарили ковёр из медведя, невероятно огромного оленя и невероятно огромной коровы. Спасибо, и выглядит круто, но глаза Маши заметались, так что, видимо, это не то, что можно выставить на всеобщее обозрение. Ого, посмотрите, как она вытаращила глаза. Если ночью выйдешь попить воды и встретишься с этим взглядом, можно испугаться до смерти. Я принял подарок с благодарностью, пригласил его на завтрашнюю охоту и проводил. — Сестрица, может, отдадим это брату или отцу? — П-правда? — Мне не нравится. — Тогда я только за, но... это же твой подарок, Санечка (ласковое прозвище Александра 2), так что нехорошо отдавать его из-за меня... — Да ладно тебе, мы взамен у брата посуду стащим. Говорят, он получил десять наборов и не знает, куда их девать. Вот она, братская любовь. — Что это... ты что, воруешь посуду? — Ах, брат, есть такое замечательное выражение: «стратегическое перемещение», это не кража. — Язык у тебя подвешен. Я отложу нераспечатанные наборы, заедешь по пути с дачи. А, и ещё. Ты правда не назовешь своего первенца Николаем? — Разве я не просил уважать разнообразие имён, брат? — …Ладно, кто тебя переубедит. Делай как хочешь. — Окей! * * * Несколько дней спустя, суббота. На охоте, устроенной за два дня до свадьбы, мы с Рудольфом приняли нестандартное решение: тихонько улизнуть и вместо этого покататься на лошадях. Что касается меня, то охота ради добычи еды — это одно, но заниматься ею как хобби я не хотел. Да и заставлять Рудольфа стрелять в его возрасте — это жестокое обращение с детьми. — О... о-о-о! — Здорово, правда? Наследный принц Рудольф был гораздо более замкнутым, чем принцесса Луиза или его брат Фридрих, поэтому я намеренно выбрал Октавию — она была постарше и отличалась кротким нравом; похоже, это решение оказалось верным. Она идеально воплощала ту самую мужскую мечту: неспешная прогулка и единение с крупным животным. Из-за отца я попал к казакам, но, по правде говоря, именно такое я и хотел. — Ха-ха-ха! Наследный принц Рудольф, ты стал мужчиной! — А, наследный принц Фридрих? — Да брось, зови меня просто братом! Если с Сашей на «ты», то и со мной давай. И я, и ты — мы оба наследные принцы, так зачем официально? — А... э-э... да. Брат. — Ха-ха! Какой хороший друг. Саша, если у тебя есть такие друзья, надо было познакомить. — Мы и сами знакомы не так уж долго. — Я тебе винтовку подарил, а ты на охоту не идёшь? — Ты же знаешь, я не любитель охоты ради забавы. — Верно... жаль. Я надеялся, что сегодня увижу, как ты стреляешь из лука на скаку. — Брат, ты даришь мне винтовку и хочешь посмотреть, как я стреляю из лука? — И обязательно стоя на руках! — Брат Алек... сандр, что это значит? Ах. Ну вот. Слова брата Фридриха привлекли внимание Рудольфа. Теперь мне придётся показать. Хлопотно, конечно — ведь для такой стрельбы нужно снимать обувь. — С животными не обещаю, но давай я выстрелю в то дерево — тебя это устроит? — О-о-о... ты правда выстрелишь? — А что тут сложного? Вообще-то, это довольно сложно, но если есть навык, то не невозможно. Я свистом подозвал Флаттершай, свою любимую лошадь, достал лук, который всегда возил в седельной сумке, и натянул тетиву. Я взобрался на Флаттершай босиком, слегка хлопнул её по боку, давая сигнал идти. Когда скорость стала достаточной, я зажал лук и стрелу между пальцами ног. Затем, стоя на руках, я нацелился на дерево, за которым не было никаких препятствий... Целься... Прошло столько времени, ногу вот-вот судорогой сведёт... Ах. "— Тук." — Саша? — Нет, просто слишком давно, мышцы застыли. — Кха-ха-ха-ха! — Пф-ф! Что ж, главное — было весело. * * * По дороге домой после свадьбы Александра и Марии. Юный наследный принц Рудольф забрался в карету, направлявшуюся в Австрию, с сияющей улыбкой — впервые в жизни. — Рудольф, тебе понравилось? — Да, мама. Это было словно во сне. — …Хорошо. Будем теперь наведываться сюда почаще. — Можно? — Почему бы и нет? Или, может, стоит пригласить к нам царевича Александра. Гладя Рудольфа по голове, пока тот улыбался, как обычный ребёнок его возраста, Елизавета погрузилась в глубокие раздумья. Мысли её были просты. Как бы так атаковать Софи — эту старую ведьму, — чтобы её дети могли быть счастливыми. Атаковать Софи, пользующуюся защитой Франца, было политическим самоубийством. Елизавета прекрасно это понимала. Именно поэтому она не смогла вовремя помешать этой мегере Софи забрать у неё детей и была вынуждена отвернуться даже тогда, когда её старшая дочь умерла из-за истерики этой старухи. Потому что у неё не было власти. Потому что муж встал на сторону матери, а не жены. Она полагала, что так обстоят дела в любой императорской семье и что дети не могут одержать верх над родителями. Однако Александр — Саша — доказал всему миру, что и родители не всегда могут одолеть своих детей. Второй императорский принц из дома Романовых заявил, что женится на фрейлине своей матери, и настоял на своём, проявив невероятное упрямство. Даже тот царь, что в одночасье разрушил традиции и начал великие реформы, не смог победить своего сына. Что уж говорить о злобной бабке, чьё положение сводилось лишь к роли отставной вдовствующей императрицы, — ей было не под силу одолеть правящего кайзера. — Наследный принц? — …Да? — Тебе ведь не очень нравится жить с бабушкой, правда? — Н-нет! Я очень с-счастлив! — Не нужно лгать. Мама всегда на стороне наследного принца. — …Э-э... Наступила короткая тишина, затем нос восьмилетнего ребёнка покраснел, и из его круглых детских глаз хлынули слёзы — крупные, словно куриный помёт. Мальчика, которому ещё играть в солдатиков, заперли в настоящей армии. Как он мог не плакать? Разве мог не плакать её ребенок, унаследовавший семейную депрессию? Она долго гладила Рудольфа по спине, собираясь с духом. Едва прибыв в Вену, она схватила кайзера за воротник и потащила в комнату. * * * — Ха-ха-ха! И вот наш Рудольф так хвастался, что тоже хочет попробовать стрелять из лука... — … Вернувшись в Берлин, Фридрих с гордостью рассказывал имперскому канцлеру Бисмарку о своих «героических» подвигах. — Канцлер Бисмарк, я и раньше хорошо относился к России, но... оа в последнее время меняется с каждым днём. Я был просто поражён. Он мог позволить себе такие слова, поскольку Бисмарк возглавлял пророссийскую фракцию в Пруссии и был лично знаком с семьёй царя. Наследный принц хотел поделиться интересной историей, укрепить дружеские узы с канцлером и заодно немного похвастаться своей поездкой. Однако по мере того, как Бисмарк слушал рассказ Фридриха, выражение его лица становилось всё более суровым. «Одно дело — самодержавие, но Россия, пытающаяся вернуться к феодализму, — это опасно. Даже если она не станет нашим врагом, само её существование превратится в главного противника объединения Германии». Россия до времён великих реформ Александра II была страной для славян. Хотя на её территории неизбежно проживало множество народов, она стремилась стать национальным государством, где существовало чёткое разделение на народы «первого» и «второго» сорта. Однако в последнее время Россия вновь пыталась вернуться в прошлое. Рыхлый союз общин. Феодальная империя. Конечно, из-за обилия современных институтов это не было чистым феодализмом, но вектор развития прослеживался совершенно ясно. И этот вектор вёл в направлении, прямо противоположном тому пути, которым предстояло идти немецкому народу. Пруссии предстояло сформировать немецкую идентичность и создать империю, сплочённую вокруг Пруссии. Россия же позволяла людям жить так, как им вздумается, при условии, что они говорили по-русски и хранили верность царю. Если этот рыхлый союз России добьётся успеха, воссоединение Германии из сотен княжеств столкнётся с огромным сопротивлением. Немецкие земли тогда скажут, чтобы и они стали в рыхлую федерацию, подобную России. К тому же, что, если наследный принц — судя по всему, поддавшийся влиянию того самого царевича, — решит внедрить в Австрии модель рыхлой федерации по российскому образцу? Это был настоящий кошмар. Он слишком отчетливо представлял, как немецкие народы, находящиеся в сфере влияния Австрии, отворачиваются от Пруссии. — Ваше Высочество. — Кстати, он так давно не стрелял, что у него свело ногу, и упал на землю... Что с вами такое, канцлер Бисмарк? — Полагаю, впредь нам лучше воздержаться от сближения с Россией. — Ещё несколько месяцев назад вы сами твердили, что нам следует ладить с Россией. С чего вдруг такая перемена? — Потому что ситуация изменилась. — Если вы о войне, я даже слышать об этом не желаю — прекратите. — Но, Ваше Высочество... — Эту проклятую войну с Австрией я еле вытерпел. Я только-только оправился от этого кошмара. Вы, который хотел сбежать из армии, сломав руку на дуэли, не поймёте. Вы не знаете, какой ад — война и как она убивает человеческую душу. — Ваше Высочество! — Канцлер! Мы уже воевали с нашими австрийскими братьями! Пока вы строчили бумаги, сидя в безопасности в тылу, я сражался с братьями на передовой! — Это необходимо ради Германии. — А Россия тем временем показывает, как можно объединиться без войны! Немецкий народ? Ах да. Один народ. Значит, мы вполне можем жить как одна семья... — Значит, вы снова хотите, чтобы вас растерзал Наполеон! Положение России и Германии совершенно различно! — Тогда воюйте сами! Я не намерен подчиняться приказам глупца, который лишь строчит бумаги в тылу. — Сможете ли вы убедить юнкеров? Россия и Германия фундаментально отличаются друг от друга. У нас нет царя и инородцев, способных объединиться лишь в рамках рыхлой федерации. — Значит, вы снова хотите войны? — Германия родилась не из прусской свободы, а из прусского железа, крови и золота. Рыхлая федерация? Вы думаете, Франция будет спокойно за этим наблюдать? А Австрия? Хотите стать их вассалом? Бисмарк не был агрессором, призывающим к войне каждый день. Он ежедневно носил военный мундир и поддерживал соответствующую атмосферу, но для него война была лишь инструментом дипломатии. Поскольку наследный принц, воспитанный как военный, и канцлер, вышедший из дипломатической среды, смотрели на мир совершенно по-разному, их позиции никак не могли сблизиться. В конце концов, после долгого спора, они решили, что убедить друг друга невозможно, и прекратили разговор. — Война — это, в конечном счете, тоже метод, Ваше Высочество. Если неизбежно пролитие крови, мы должны принять это. — Не подобает говорить такое писаке вроде вас. — Нет. Именно писака и может это сказать. Когда военный обладает властью, война перестаёт быть инструментом дипломатии. — Тот, кто не знает поля боя, не имеет права рассуждать о войне. — Весьма прискорбно. — Я пришёл похвастаться своим другом, а в итоге лишь спорил. — …Я не стану извиняться. — Дерзко. Не нравится мне это. — Я принимаю это замечание. Королевские и дипломатические отношения должны существовать отдельно. ---------- Бисмарк окончательно сошёл с ума. Бисмарк, канцлер и министр иностранных дел Прусского королевства, окончательно сошёл с ума. Ему нужно было объединить Германию, однако юнкеры и кронпринц твердили странные вещи. Немецкая нация должна была стать единой. Это была та самая великая идея, с которой были согласны все немецкие народы. Однако каждое государство трактовало эту идею по-своему. Интересы были разными, государственные устройства — разными, а в зависимости от того, какое соглашение принималось, выгоды и потери распределялись по-разному. Большинство конфликтов, вспыхивавших в последнее время между Пруссией и Австрией, возникали именно по этой причине. Австрия, в состав которой входили не только немцы, но и чехи, венгры, хорваты и другие народы, стремилась включить всю Австрийскую империю в единую Германскую империю. Она хотела создать многонациональную универсальную империю с немцами во главе — подобную той, какой когда-то была Священная Римская империя. Пруссия же, чьи земли были населены почти исключительно немцами, стремилась к созданию объединённой Германской империи, состоящей только из чистых немцев. Обе страны выбрали этот путь не из-за возвышенных идеалов или националистического фанатизма. Скорее, эти идеологии сформировались в процессе того, как каждое государство интерпретировало идею объединения Германии так, чтобы обеспечить себе роль лидера. Так или иначе, Пруссия и Австрия — носители двух разных концепций: национального государства и универсальной империи — вступили в войну. Пруссия одержала победу, что позволило ей заложить фундамент Германии как национального государства. Но что, если в такой ситуации Пруссия внезапно присет австрийскую модель универсальной империи? Это будет равносильно тому, чтобы выбросить на помойку идеологию Северогерманского союза — союза, который с таким трудом удалось создать. Некоторые малые государства Южной Германии, которые колебались, но постепенно склонялись к прусской идеологии, отвернулись бы, сказав: «А? Раз так, не лучше ли просто присоединиться к Австрии?» А Австрия вновь начала бы давить на Пруссию: «Я же говорила? Просто идите под меня. Так будет правильно». В истории уже не раз бывало, что родственные связи монархов разрушали тщательно выстроенные дипломатические отношения или меняли ход международных событий. Вот и бывший русский царь Пётр III так же «одарил» Пруссию. Победив в войне, он не стал расчленять Пруссию, а вместо этого щедро одаривал её, словно Россия сама потерпела поражение. Благодаря этому Пруссия и обрела своё нынешнее могущество; но если член королевской семьи будет ставить личные симпатии и дружбу выше государственных интересов, как Пётр III... Для Бисмарка, руководившего внешней политикой Пруссии и Северогерманского союза, это стало бы кошмаром на яву. Хуже всего было то, что ради главной цели — объединения Германии и изоляции Франции — приходилось поддерживать дружеские отношения и с Австрией, и с Россией. В противном случае неизбежно начнётся война на два фронта. Наследники Наполеона, некогда потрясшего всю Европу, вторгнутся с запада, а русская армия — та самая, что остановила даже Наполеона, — растопчет земли юнкеров. В таком случае юнкеры, жадные до своих земель, перебросят войска с запада на восток, и западный фронт, лишившись значительной части сил, падёт под натиском французской армии... — Угх. У Бисмарка начала раскалываться голова. Если он силой заставит кронпринца разлюбить Россию, возникнет риск охлаждения отношений с ней. А если испортить отношения с Россией, то в будущем, в ходе объединения Германии, придётся столкнуться с одновременным противодействием со стороны Франции, России и Великобритании. И если открыть правду общественности, воинственные юнкеры наверняка закричат: «Давайте разобьём Россию и объединимся сами!» — Фух… В таких ситуациях лучше всего посоветоваться с Его Величеством. Король Пруссии понимал, что национализм служит основой для объединения Германии, поэтому он должен понять, насколько «выходка» наследного принца вредит объединению. — Да и вмешиваться в личные дружеские связи сына — не дело отца. ... И иллюзии Бисмарка разбились. — У русского царевича всегда было много друзей. А национализм и всё прочее — это дело подчинённых, нам не нужно об этом беспокоиться. — Н-но, Ваше Величество! Если так пойдёт и дальше, великое дело Северогерманского союза потерпит крах! — Я понимаю, так что успокойтесь. Я сам поговорю с Фридрихом, а вам тоже следует перестать так активно вмешиваться в частную жизнь королевской семьи. Пруссия и Россия имели общую границу. Если члены королевских семей соседних стран поддерживают хорошие отношения, это может принести разные удобства; к тому же, с точки зрения монарха, утонченная феодальная система России вовсе не казалась такой уж плохой. Более того, Фридрих не был глупцом вроде Петра III. Он умел четко разграничивать личные связи и государственную стратегию; и хотя он не любил войну, в случае возникновения неизбежного конфликта он был способен в полной мере проявить свои способности. Поэтому, как монарх и как отец, он решил пока довериться кронпринцу. Бисмарк снова окончательно сойдёт с ума, но монарху не нужно беспокоиться о том, что подчинённые выгорают. — Хм... Ты слышал, Фриц? — Да, отец. — Я не стану ничего говорить о твоих дружеских связях, но не допускай лишнего шума. — Однако... — Я знаю. Ты с детства ненавидишь войну, поэтому слова Бисмарка наверняка кажутся тебе нелогичными. Но он искренне радеет за страну. Прожив почти семьдесят лет, я усвоил одно: иногда уступить — тоже долг монарха. — Да, я буду осторожен. * * * — Ты что, голодал? Твоё лицо осунулось. — Не знаю. Наверное, потому что я проиграл. После месяца, проведенного в невероятно сладком медовом месяце, я вернулся в Зимний дворец, где, как всегда, было полно народу. Большинство составляли хорошо знакомые мне придворные, некоторые — аристократами, зашедшими по делам, а некоторые — незнакомцами. — Ну что, прислать тебе мяса? — Я сам позабочусь о еде, так что не беспокойся. Кто все эти люди? — Говорят, изобрёл нечто впечатляющее и хочет получить инвестиции. — Изобретение? — Тот, кто делал мины во время Крымской войны, утверждает, будто создал что-то вроде безопасной взрывчатки... Отец захотел посмотреть, так что я пока велел ждать. «Инвестиции». — Ах, брат, зачем ты шепчешь... — Это важно, так что просто слушай. «Денег для инвестиций нет, поэтому планируется использовать интерес императорского дома как предлог для привлечения частного финансирования». «Вот как? А ты, брат?» «Мои личные средства уходят в Тульский оружейный завод». После того как из Америки прибыли новейшие револьверы и винтовки, Тульский оружейный завод с жаром взялся за изучение этого американского оружия: разбирал, анализировал и переделывал его, адаптируя к российским промышленным возможностям. Рекламировать «мы производим новое оружие!» было нельзя, поэтому проект оформили как частный заказ императорской семьи и одновременно как личные расходы брата — что было ещё надежнее скрыто от посторонних глаз. «У тебя разве нет недостатка в личных средствах?» «Думаешь, я — это ты? Впрочем, не заставляй гостя ждать, поздоровайся». «Сначала отойди... Ай! Ай!» — Ах... Рад знакомству. Я Александр Александрович. — Николай Александрович. Приятно познакомиться. — Я Альфред Нобель. Для меня честь встретиться с цесаревичем и царевичем. О. Нобелевская премия. — Динамит? — О, вы знаете? — Примерно. — …Откуда ты это знаешь? — Слышал разные слухи, вот и знаю. Ложь. Каким бы широким ни был круг моего общения, я не мог знать о каждом изобретении. Но я не мог не узнать это лицо. Он выглядел намного моложе, чем я помнил, но профиль этого джентльмена ежегодно мелькал в новостях. — Это нитроглицерин, смешанный с диатомовой землей, верно? — К-как вы... — Что ж, у меня много друзей, так что слышу самые разные слухи. И это тоже ложь. Я видел это в книге о великих людях в начальной школе. — Совершенно верно. Это самое безопасное взрывчатое вещество; оно ни за что не сдетонирует без специального запала. — Звучит отлично. Даже если отец откажется, я сам стану вашим спонсором. Аляска была настоящей сокровищницей ресурсов. Золото золотом, но когда копали землю для добычи золота, находили уголь, железо — разрабатывались разные рудники. А в Сибири как раз полным ходом шло строительство железных дорог: камень дробили, а в горах пробивали туннели. Одни только объёмы чёрного пороха, расходовавшегося там ежедневно... Ежедневно... Сколько дней же? В любом случае — пугающе много. Разумеется, это требовало колоссальных бюджетных затрат, а с учётом потребностей армии всегда был дефицит. Если динамит покроет часть спроса на промышленную взрывчатку, это позволит России немного вздохнуть свободнее, избавившись от их хронической нехватки. — П-правда? — Я не вру. Взамен я хотел бы, чтобы завод построили недалеко от Тулы. Там хорошо умеют реагировать на взрывы. — Разумеется. Если хотите, я буду соблюдать все законы о промышленной безопасности империи! — Это само собой разумеется. Что ж, я сначала ненадолго зайду поздороваться с отцом и вернусь. — Да! Буду ждать! Оставив господина Нобеля позади, я открыл дверь в приёмную. Я заранее знал, что до меня посетителей не было, поэтому не думаю, что они что-то скажут, если я бесцеремонно распахну дверь... — Отец? Мама? Я недоумевал, почему мама, которая поправляла здоровье в Севастополе, приехала вместе с нами, а оказалось, она немного настояла на этом, так как хотела увидеть отца. Она сидела на коленях у отца и жарила кунжут... А, теперь ясно, почему я почувствовал ореховый запах. Должно быть, он исходило от них, пока они обжаривали кунжут. В этот момент супруги, испугавшись внезапно открывшейся двери, тут же откашлялись и начали меня отчитывать: — Кхм! Я же говорил тебе подождать, пока тебя позовет церемониймейстер. — Я ведь вхожу и выхожу из дома собственного отца... В общем, я вернулся. — Понятно. Что-то ещё? — А, там изобретатель. Если он вам не понравится, я лично его поддержу. — Хорошо, делай. — …Вы не будете? — У меня нет денег. — … — Не смотри на меня так. Правда нет. Разве у Империи всего одна-две статьи расходов? В последнее время на Балканах неспокойно, поэтому я направляю туда свои личные средства. — Всё настолько серьёзно? — Крымская война закончилась неопределённо. Мы проиграли из-за европейцев, а Османскую империю многие считают беззубым тигром. — Брату предстоит много работы. — И тебе тоже. — Мне? — Каждый раз, когда тебе поручают работу, ты спрашиваешь: «Мне?» Не пора ли понять, что я поручаю это тебе, потому что это твоя обязанность? — Прошу понять детское сердце, которое хочет всё отрицать, Ваше Величество. — Не позволю. Медовый месяц позади — возвращайся к работе. Я для вида немного поупрямился, разыграв привычную нам сценку в стиле WWE. А затем подошёл к господину Нобелю и тихо сообщил ему итог встречи с отцом. Услышав, что государственной поддержки не будет, господин Нобель тут же помрачнел, однако сумма моего личного спонсорства тоже была немалой. По сравнению с отцом или братом, оперировавшими масштабами государства, это была лишь капля в море, но этого на один завод или маленькую компанию хватит. В конце концов, это было личное состояние второго княза Российской империи. По крайней мере, это на уровне второго арабского принца XXI века. Я прекрасно понимаю, о чём беспокоится господин Нобель, но, честно говоря, даже если он запросит довольно высокую цену, я могу покрыть её, продав личный линкор… нет, одну из своих личных яхт. ---------- Гяру-тян, добрая к отаку — Работать по восемь часов в три смены, питание и проезд обеспечивает компания, ежегодный отпуск составляет один месяц... Тем временем Альфред Нобель, читая пункты «Российского стандарта защиты прав рабочих», переданного ему Сашей, тоже окончательно сошёл с ума. Причиной была эта пугающе радикальная российская модель социального обеспечения, которой не видели ни в Швеции, ни во Франции, ни в Великобритании, ни в США. — Н-неужели при таком подходе вообще можно получать прибыль? — Трудно поверить? Мы тоже поначалу так думали. Финансист из Государственного инвестиционного банка, присланный управлять субсидиями Саши, смотрел на потрясённого Нобеля с выражением лица, говорящим: «Я вас прекрасно понимаю». — Это выглядело так, будто на трёх работниках получают двойную эффективность. Все говорили, что это безумие, что деньги на ветер, шептались, не слишком ли царевич увлёкся Интернационалом. — ...Вы сказали «говорили» — значит, что-то изменилось? — Что ж, как ни удивительно, если смотреть только на чистую прибыль, она мало чем отличалась от показателей заводов, работающих по британской системе. Благодаря конвейерной системе они максимально унифицировали стандарты производства, удерживали квалифицированных рабочих достойной зарплатой и льготами, а также через совет трудового коллектива решались мелкие проблемы, которые не охватить на уровне политики. Вскоре производительность труда выросла, и квалифицированные рабочие стали выпускать огромные объёмы высококачественной продукции с минимальным уровнем брака. Вслед за этим выросла маржа, а вместе с ней увеличилась и чистая прибыль. В это было трудно поверить, но финансовые отчёты не лгали. — Т-тогда как вы поступаете, если рабочие начинают нести чепуху? Люди — такие существа: дай им одно, и они тут же захотят два. «Если существуют государственные профсоюзы, компании так и будут оставаться на коротком поводке у государства. Естественно, частные предприятия покинут Россию и переберутся в страны, где больше свободы... Неужели я ошибся с инвестициями?» — Обычно подобные вопросы решаются на соответствующем этапе, но если возникают трудности, можно получить совет от других предпринимателей через Торгово-промышленную палату. — Торговую... чего? — А, это что-то вроде гильдии. — Это я понял, но гильдии всё ещё существуют? — Её учредил царевич: он рассудил, что если есть гильдия рабочих, то должна быть и гильдия предпринимателей. «?..» Слишком многое было непонятно. По сути, профсоюзы мало чем отличались от рабочих гильдий. Значит, и предприниматели, связанные с рабочими, должны создать гильдию? — А как тогда решаются вопросы между компаниями... — Внутренние дела решаются внутри, а то, о чём вы спросили, касалось отношений между предпринимателями и рабочими. Старомодно. Невероятно старомодный метод управления. И всё же финансовые отчёты в документах не лгали. — П-пока что мне всё ясно. Попробуем — увидим. Конечно, существовала вероятность, что составители статистики приукрасили отчётность, но, в конце концов, завод строился не на личные деньги Нобеля. Схема была такова: второй императорский князь тратил собственные средства на строительство завода, а Нобель выступал в роли управляющего. Так что, даже если маржа не пойдёт, что с того? Для самого Нобеля это означало возможность управлять заводом на чужие деньги, одновременно занимаясь исследованиями в области взрывчатых веществ столько, сколько душе угодно. Придя к такому выводу, Нобель решил отбросить сомнения и просто последовать совету Саши. «Верно. Деньги-то не мои, так к чему упрямиться? Буду исследовать всё, что захочу, за счёт царевича». * * * Пока в Туле строились новый институт взрывчатых веществ и завод динамита, Чосон, граничащий с Россией, тоже был в шоке. Всё началось с делегации, посетившей свадьбы Никсы и Саши. — Скачи десять дней верхом — бескрайний лес не кончается. — Заводы непрерывно извергали чёрный дым, выпуская железные слитки и кирки; войска на параде заполняли огромную площадь, а револьверы и винтовки могли стрелять несколько раз без перезарядки... — Хо-о... Чосон относился с заметным недоверием к западной цивилизации, чьи устои кардинально отличались от местных, однако страна начала принимать всевозможные российские товары после визита наследника и великого князя и открытия торговых путей. Разумеется, не сразу. Как и большинство азиатских стран того периода, Чосон считал правильным перенимать только западные технологии, сохраняя восточные ценности. Поначалу страна действительно пыталась провести собственную индустриализацию, используя импортируемые железные слитки. Всё изменилось, когда начали завозить «тонкие книги» «Разные люди». «Э... это же непристойно!» «Говорят, эти западные люди верят в ересь, свободную от отца и государя, и при этом распространяют среди народа книги с подобными эротическими рисунками...» «Хм...» «Кажется, здесь что-то написано... Хм, нет! Я просто подумал, что полезно выучить письменность соседней страны...» «...Если вчитаться, то это довольно...» «Кхм, это развратно, но если таков обычай западных людей, то ничего не поделаешь...» Любить эротику — человеческий инстинкт. А главный мотив изучения языка — любопытство. Сначала — среди торговцев близ провинции Хамгён — стали появляться люди, владевшие и русским, и корейским; когда же по стране распространились переведенные ими втайне «тонкие книги», жители Чосона начали кое-что понимать в этой «гяру» по имени Россия. Поскольку основы мышления различались, они не могли сразу проникнуться сочувствием, но через понимание можно принять. К тому же культура России была весьма своеобразной даже по меркам Европы. Модель индустриализации, опирающаяся на огромные сельскохозяйственные угодья и избыток рабочей силы; просветительская культура через министерство образования; бюрократическая система, завязанная на бумажном делопроизводстве; и уникальное российское самодержавие, при котором царь — даже будучи абсолютным монархом — был вынужден идти компромиссы с подданными... В Европе это было странно, но для Чосона многое было близко; даже модель реформ нынешнего царя, которую на Западе считали примитивным возвратом к феодализму, с точки зрения Чосона выглядела весьма свежей. Вдобавок ко всему, и сама Россия не проявляла особого интереса к Чосону. Незамерзающий порт в Чосоне? Конечно, иметь такой было бы неплохо, но пока не достроена Транссибирская магистраль, от него нет никакого толку. Заморские колонии? Более половины собственных земель страны оставались неосвоенными, поэтому нет нужды без веской причины нервировать Британию расширением заморских владений. Вполне естественно, что Чосон поддерживал умеренные отношения со своей новой соседкой — Россией. Если объяснять совсем просто: ситуация напоминала момент, когда Россия — гяру, недавно увлекшаяся мангой, — впервые заговаривает с Чосоном, парнем-отаку, сидящим рядом с ней. Британская гяру, услышав, что русская гяру заинтересовалась корейским отаку, тоже проявила интерес, но, поняв, что это не романтика, быстро потеряла интерес и вернулась к своему индийскому мальчику, который изначально был её парнем. — А император России прислал это в ответ. — Это тот самый револьвер? — Да. К нам везут тысячу револьверов местного производства и десять тысяч патронов. Если добавить к этому тысячу новых винтовок, присланных наследником в прошлый раз, этого хватит, чтобы вооружить всех стрелков учебного лагеря. — А Цин и Японии они прислали такие же ответные дары? — …Насколько мне известно, револьверы получили только мы. Кроме того, мы получили подтверждение: если пожелаем, они готовы направить к нам военных советников. Русская гяру (в основном Саша), извиняясь за постоянные приставания, иногда присылала подарки. Она даже лично одёрнула французскую гяру, которая вечно цеплялась к Чосону под предлогом миссионеров. Конечно, было странно видеть, что русская гяру проявляет такой интерес к незаметному корейскому отаку, но эксцентричные выходки были для неё делом привычным — такое случалось отнюдь не впервые. Побеждала в войне и первой дарила подарки, заставляла своих людей одеваться как рыцари, отдавала живую крысу (не метафора, не имя) под трибунал и казнила. Если это интерес, выходящий за рамки эксцентричности и граничащий с симпатией, то, разумеется, и другие девушки — Британия, Франция и Пруссия — тоже заинтересуются Чосоном. К счастью, интерес России ещё не достиг такого уровня. Тем временем японский отаку — сосед Чосона и паренек, изо всех сил пытающийся пробиться в высшую касту школьной иерархии, — испытывал острое чувство неполноценности, наблюдая, как русская гяру внезапно выделяет Чосона. — Нет, почему у них такие хорошие отношения?! — Чем мы хуже них?! — Только из-за того, что они сидят рядом? Она проявляет такой интерес лишь потому, что они сидят за соседними партами? Для Японии, которая одновременно чувствовала общность с Чосоном как с таким же «неформалом»-отаку из низов школьной иерархии, но при этом тешила себя мыслью «всё же я лучше него», выбор России в пользу Чосона стал настоящим ударом. Япония, страдавшая от американской гяру после «чёрных кораблей», считала поведение русской гяру ещё более несправедливым. Конечно, две тысячи винтовок со скобой Генри, полученные от России в ответный дар, тоже были весьма солидным подарком. Однако по сравнению с Чосоном, которому достались новейшие револьверы и даже военные советники, этот ответный дар явно проигрывал. — Р-р-р... Не могу больше! Мы тоже хотим дружить с гяру! — Всё это из-за того, что наш замстаросты (сёгун) — ни на что не годен! Свергнуть его! — Э-эй, ребята? Я стал замстаросты всего четыре месяца назад? Я даже дела не принял? Для нового сёгуна, Токугавы Ёсинобу, который объявил об открытии страны, привлёк внимание французской гяру и начал проводить реформы, ситуация складывалась крайне несправедливо. Но Япония, где ещё со времен Ии Наосукэ сложилась традиция свержения тирана, заняла жесткую позицию: если шкала недовольства тираном переполняется, его нужно убрать и назначить нового. — Зачем убивать хорошо работающего вице-президента! Оставьте его и занимайтесь своим делом! Разумеется, император Комэй — верховный правитель Японии, желавший сохранить полезные реформы, — взял Ёсинобу под свою защиту, и эта угроза была временно устранена... Однако то, что этот пожар был потушен, вовсе не значит, что в Японии исчезли все тревоги и чувство неполноценности. А что же Империя Цин... Цин был Цином. Она отправила немало даров и получила столько же ответных подношений, но, учитывая огромную территорию и колоссальное население Цин, ответные подарки по случаю свадьбы одного наследника или императорского князя не могли стать сколько-нибудь существенным подспорьем. В Пекине это прекрасно понимали и довольствовались тем, что полученные дары и ответные подношения позволяли сохранить лицо. Три тысячи новых винтовок? Для Чосона или Японии это стало бы огромным приобретением, но для двора Цин, чья регулярная армия исчислялась совсем иными порядками чисел, это было лишь количество, вызывавшее реакцию: «О, неплохо». В то время как три восточноазиатские страны, каждая по-своему реагируя на происходящее, завершали дела, связанные со свадьбами двух членов императорских семьи, в России произошло ещё одно радостное событие. У цесаревича Никсы, насладившегося бурным медовым месяцем, и его супруги, цесаревны Марии, появились признаки беременности. Скорость производства наследников была поистине русской. — …Сейчас? — Ага. — Брат, ты же говорил, что со следующей недели нужно во Францию? — Значит, ты едешь. — Есть же Вова. Пусть он этим займется, ему тоже давно пора поездить по миру. — Он в следующем месяце уезжает в гран-турне. — Как несправедливо, я ведь тоже не поехал. — Хочешь, отправлю? — Нет, лучше дай немного карманных денег. ----------